"Всего я и теперь не понимаю"

Очень хвалил Ильинского как чтеца, противопоставляя его Яхонтову. «Яхонтов манерен».

В его режиссерских планах постановка «Дон Жуана» Моцарта в Оперном театре им. Станиславского и новые оперы Шостаковича и Прокофьева. «Хорошо бы на базе Студии Станиславского возродить наш НИЛ. Подумайте об этом...»

Я предложил ему что-нибудь поставить на эстраде, рассказав о своей службе. Какую-нибудь композицию с участием З.Н. Он поблагодарил меня, однако решительно отказался от встречи с Радомысленским, о которой тот меня просил. «Не люблю его. Это проходимец, вроде Кудлая. Я согласен только в том случае, если все дела буду иметь только с вами...»

Говорили еще о многом: о его теперешнем быте, о сюжетах Лермонтова в музыке, об эстраде и цирке, о его привычке и доверии ко мне.

11 июня

<...> Встреча с Х. Слух об аресте Позерна (из Ленинграда)³⁷. Сейчас во главе НКВД находится Ежов и его замы Фриновский, Жуковский, Бельский. Но положение Ежова как будто поколебалось, и о нем поползли разные слухи. Из двадцати ведущих чекистов, получивших в апреле 35-го года ордена, еще целы: Гоглидзе и Редель. Исчезли: Заковский (недавно), Пиляр, Золин, Берман. Исчез еще муж К.Новиковой Дерибас³⁸. Слух, что Заковский покончил жизнь самоубийством, ожидая ареста. Сейчас в НКВД идет чистка (в который раз). Новый фаворит Сталина — грузин Берия. Еще силен Мехлис. Недавно в «Известиях» Бубнов назван «вредителем». Где-то в провинции снова арестован сосланный Мандельштам³⁹. Слух об аресте Г.Петровского.

14 июня

В.Э.Мейерхольд и работники Оперного театра имени К.С.Станиславского с театральным кружком избы-читальни Лемешевского сельсовета, Подольского района Московской области. 1938–1939

Утром звонок В.Э. с вопросом: не хочу ли я погулять? Сговариваемся, что зайду за ним через час-полтора.

В Бюро ко мне приходит Маслацов⁴⁰, оборванный и, видимо, бедствующий. Просит работу. Не знаю, что ему придумать.

Поболтавшись там часок, ухожу и иду на Брюсовский. Идем с В.Э. по улице Горького до Пушкинской площади, затем по бульварам до Петровки и заходим посидеть в «Эрмитаж». Жаркий день. Находим скамеечку в тени. В.Э. вспоминает, как он молодым актером перед началом репетиций и между репетициями любил здесь бродить.

— Я тогда был франтом с тросточкой...

Говорим о многом.

Он бранит декорации Вильямса к «Кавказскому пленнику» и рассказывает, что делает Кончаловский к «Дон Жуану», о работе Шебалина над «Маскарадом» и проектируемом им «Кружке по изучению Лермонтова», о перечитанной статье Белинского о Лермонтове, о том, что он сам хочет писать для Шостаковича оперное либретто по «Герою нашего времени»⁴¹; затем, как это бывает часто, переходит к «Гамлету» и рассказывает мне ряд задуманных им сцен.

Из ресторана пахнет котлетами, где-то щелкают бильярдные шары, из эстрадного театра доносится музыка, под которую репетируют жонглеры. Это теперь мои владения.

Приглашаю В.Э. в зрительный зал. Входим. Там полутьма и приятная прохлада.

Глядя на жонглеров, В.Э. говорит о своем интересе к цирку, об устойчивости цирковых традиций, о том, что именно в цирке принципиально верно решалась связь традиций и злободневности.

Я снова заговариваю об его работе для эстрады. В.Э. фантазирует о постановке на эстрадной площадке интермедий Сервантеса с контррельефами Пикассо и Татлина. Вдруг появляется Радомысленский. Наверно, ему позвонили, что Мейерхольд в «Эрмитаже», В.Э. с ним более чем холоден, но Веня далек от того, чтобы обидеться.

Проводив В.Э., захожу за Мускатблитом⁴² и идем обедать.

Вечер провожу в директорской ложе в «Эрмитаже». Впервые в Москве поет грузинская исполнительница цыганских романсов Кэто Джапаридзе⁴³. У нее огромные руки и ноги, но прекрасный голос. Наша дирекция долго колебалась, прежде чем решиться выпустить ее в Москве.

16 июня

С утра на службе <...> Является знакомиться со мной Н.П.Смирнов-Сокольский⁴⁴. Он разваливается, орет, хохочет, сплетничает... За два часа его болтовни узнаю пахучие подробности быта эстрадных звезд.

Интимная сторона брака Руслановой и Гаркави, арест Дерибаса и отношение к этому Новиковой, быт Григория Афонина⁴⁵. Ухаживание Смирнова-Сокольского за Власовой и его неудача. Брак Власовой и Каминки, и что за тип Каминка, о своих коллекциях (единственно интересное) и многое другое.

Похороны К.С.Станиславского («Правда», 10 августа 1938)

По ходу рассказа употребляет выражение «заведующий нашим парткомом». Это недалеко ушло от известного анекдота о Станиславском с «домкомом»⁴⁶.

18 июня

Сегодня утром в те же часы, буквально как в водевиле, явился Хенкин⁴⁷, сел на тот же стул, что третьего дня Смирнов-Сокольский, и вывалил новую кучу сплетен, причем особенно злых про Смирнова-Сокольского. Потом стал показывать мне какие-то редкие карманные часы и, когда я их похвалил, попытался мне их подарить и тут же, без стеснения, попросил увеличить ему норму выступлений (лимитированную во имя борьбы с большими заработками). От часов я отказался, а насчет нормы сказал, что я не в курсе дела, что информируюсь и решу этот вопрос. Он липкий нахал. И вообще, что за публика...

20 июня

Всё то же. Служба начинает надоедать. Не ко двору я там. Какие-то жучки, коммерсанты. Зря я туда, кажется, пошел.

Звонила Маша. Она живет на даче у родных. О братьях ничего нового. Решили на днях встретиться. Она все дальше от меня <...> Но нельзя не признать, что это закономерно.

Слухи. По-прежнему льется кровь, и стонут люди в камерах. Трагедия 37-го года вовсе не в том, что симпатичный человек с добродушной улыбкой под толстыми усами и с трубкой оказался вовсе не симпатичным и добродушным, а в том, что для неслыханных по масштабу массовых репрессий он нашел множество послушных помощников. Трагедия не в том, что несколько выродков пробрались к власти и злоупотребляли ею, а в том, что десятки тысяч не выродков и не злодеев, а простых, обыкновенных людей покорно, а иные не без энтузиазма и рвения, выполняли отвратительные, бесчеловечные приказы. История о том, как эти люди были подобраны и подготовлены — это и есть история 37-го года.

21 июня

Эти дни всё то же. На службе и в «Эрмитаже» по служебным делам. Неинтересно и довольно противно. Бывают прямые предложения взяток, вроде той, хенкинской и даже наглее. Смирнов-Сокольский в виде товарищеской услуги стал присылать за мной с утра машину, хотя мне пешком от дома до Бюро 12–15 минут ходьбы, и я три дня подряд нарочно ухожу пораньше, чтобы ею не пользоваться.

Кое-какие администраторы на меня косятся. Я тут здорово не ко двору. Моя заместительница Лезинская тянет воз дел по инерции и иногда из вежливости интересуется моим мнением. Я составил довольно далеко идущие планы, все восхитились, но, кажется, это всё нереально, ибо обяжет «звезд» готовить новые номера, а они и со старыми живут припеваючи.

И все почему-то удивляются, что я не член партии. Наводящими вопросами стараются узнать, где у меня «рука».

30 июня

<...> Гулял с Х. Его рассказы.

Раскольников в Париже. Один болгарский журналист встретил его у Сакре Кер⁴⁸. Узнав, подошел к нему, но тот испугался и попытался скрыться. Но журналист нагнал его в кафе. Раскольников, поняв, что это не агент НКВД, обрадовался и долго с ним разговаривал. Будто бы он виделся с Сурицем и просил о продлении паспорта. Он отправил какое-то письмо Сталину⁴⁹. Он боится расправы, но не станет бороться с коммунизмом, так как продолжает считать себя большевиком. С ним жена и маленькая дочь.

Июль

Т.С.Есенина, дочь З.Н.Райх. 1938

2 июля

<...> Бродим с Плучеком, и он снова рассказывает мне о своих ухаживаниях за М.И.Бабановой. В почтовом отделении на Арбатской площади знакомимся с хорошенькой шатенкой в красном платье, и она дает нам свой телефон. Решаем на днях встретиться (она придет с подругой). Прощаемся. Потом расстаемся с Валькой и мы.

Ночь дивно хороша, и пустая комната неуютна. Решаюсь и звоню по только что записанному телефону. Она удивлена, но не очень, и еще через 20 минут встречаюсь с ней у Камерного театра. Еще полчаса и она у меня. Ее зовут Клава. Ей 21 год. Работает буфетчицей на черноморских теплоходах. Приехала в Москву в первый раз к подруге в гости. Ее ничуть не удивляет мой напор. Она откровенно чувственна и не стесняется самых прямых слов. Зеленые глаза и маленькие груди. В середине ночи обижается, что я не даю ей спать. Засыпает она очень крепко. Под утро я ее бужу и выпроваживаю. Мне приходится проводить ее до ворот. Уславливаемся, что позвоню.

4 июля

Сижу на службе и чувствую — нет мочи, так мне это неинтересно и скучно. Сказал Лезинской, что мне нездоровится, и ушел. Подумываю об уходе из Бюро, хотя зарплата и манит. Но, похоже, что теперь самый острый пик «непечатанья» меня прошел и кое-где я смогу что-нибудь изредка тиснуть (конечно, не в «Советском искусстве») и гонорар немного компенсирует зарплату <...>

14 июля

Слухов по-прежнему много, но уже мало что поражает. Аресты, исчезновения вошли в будничную норму. Но приходится слышать и о вещах экстраординарных. Знаменитый чекист Матвей Погребинский, организатор Болшевской коммуны, друг Горького, оказывается, был не расстрелян, а покончил жизнь самоубийством под впечатлением массовых арестов прошлого года⁵⁰.

19 июля

<...> Говорят, что Демьян Бедный исключен из партии⁵¹.

30 июля

Вчера был увлечен по долгу службы на просмотр одного женского балетного ансамбля. Вокруг меня уже давно ходил некий администратор Аркадий Семенович. Это было в каком-то задрипанном клубе на Пресне. Мне понравилось, но после просмотра я не сумел отказаться от банкета на квартире у балетмейстерши.

Меня восхваляли, пили за меня, и я напился. Некая Белла, солистка балета, сидела у меня на коленях и говорила, что я с нею жесток, потом хозяйка дома заявила, что не в ее правилах «мучать молодежь» и нас заперли в спальне. Может быть, это все было бы и неплохо, но я был вдребезги пьян, разорвал у Беллы чулок и обещал ей купить взамен 10 пар и к тому же, проведя с ней наедине 2 часа, сейчас почти не помню ее лица. Когда нам открыли, выяснилось, что Аркадий Семенович с Беллой на «ты». Уходя, я не мог найти свой галстук и ушел без него. Сегодня еле заставил себя пойти в Бюро, но, слава богу, никого из участников этого дурацкого кутежа не было.

31 июля

На службе. Мне целый день мерещилась статья в стенгазете, и казалось, что все на меня подмигивают.

Рассказал Вальке. Он хохочет.

Продажа первомайских флажков в киоске Москультторга на Комсомольской площади. 1938. Фото Гакова

Август

3 августа

Ну, началось... Сегодня балетмейстерша принесла на работу мой галстук и сказала, что Белла очень просит меня позвонить ей. Она даже сказала «Беллочка». Оставила номер телефона. Когда она потом разговаривала вполголоса в соседней комнате с Лезинской, мне чудилось хихиканье. Конечно, я звонить не стал.

7 августа

После службы в Москве у меня очередное занятие Студии <...> Входит Василий Алексеевич Дехтерёв и говорит:

— Умер Станиславский...

Уже не работается. Звонки.

У меня первая мысль — как это отзовется на положении В.Э. Хочу позвонить ему, но вспоминаю, что он в Кисловодске.

Идем все гулять и долго бродим по улицам.

13 августа

<...> Аркадий Семенович приносит мне на подпись путевку «моего ансамбля» на гастроли в Донбасс. Уже есть все подписи кроме моей. Подписываю с легким сердцем: два месяца ничто не будет напоминать мой конфуз.

Звонок Богачевой. Оказывается, мне надо пойти к Арбузову. Просит зайти за ней.

Захожу. Она приносит мне два тома сочинений Андрея Белого в издании «Сирин». Говорит, что это книги из библиотеки Троцкого. Л.Д. жил в Доме Советов на ул. Грановского, где ее отец уже тогда служил вахтером или швейцаром, и после отъезда Троцкого они, дети, подобрали оставшиеся его книги.

15 августа

В Бюро неприятный разговор с Лезинской. Намеки неизвестно на что. А не уйти ли мне? <...>

Руководители партии на трибуне Мавзолея во время парада и демонстрации 7 ноября 1938 года. РГАКФД. На первом снимке присутствует Н.И.Ежов, на втором — его сменил впервые появившийся на трибуне Мавзолея в форме комиссара госбезопасности 1 ранга Л.П.Берия. Для иностранных наблюдателей это стало очевидным знаком скорого падения Ежова

19 августа

В городе. Передал Лезинской заявление об уходе. Удивление. Уговоры. Нет, не мое это дело. И неинтересно мне это все совершенно. Тяну время, и стараюсь поменьше бывать <...>

Поживу в Загорянке.

29 августа

Решил съездить в город. А днем меня затащил к себе Николай Николаевич Алексеев, приятный, но опустившийся и спивающийся человек. Он знал Сталина до его возвышения и как-то встречал с ним у Шаумянов Новый год <...>

30 августа

Сейчас половина седьмого утра. Только что пришел с карнавала в Парке культуры.

Вчера, приехав в город, нашел у себя кучу записок, что все студийцы решили идти на карнавал и соберутся у меня в 9 часов. Пришли Арбузов, Мила (впрочем, она все-таки не пошла с нами), Слава, Валя Назарова, Аня Богачева, Зяма Храпинович⁵², Валя Федцова и Петя Якушев.

По дороге в парк видели пожар в новом блоке Ленинской библиотеки.

Карнавал сам по себе был довольно уныл и казенен, но, так как нас было много, твердое намерение веселиться во что бы то ни стало не покидало нас. И мы не скучали. Шатались по аллеям парка, с азартом играли в лотерее, где Исай⁵³ выиграл сачок для бабочек, катались на пароходике, где пили и пели, купались с новой набережной, ждали метро. Я шутливо ухаживал за горластой и звонкой Валей Федцовой, озорницей и частушечницей, чем удивлял простодушную Аню Богачеву.

Ночь тихая, теплая, звездная.

А сегодня днем провожали с Казанского вокзала Кирилла Арбузова⁵⁴, уезжающего в Ташкент отбывать военную службу у Ладыгина⁵⁵ в Ташкентском театре военного округа <...>

Сентябрь

8 сентября

Слух о роспуске польской компартии и арестах живших в СССР ее руководителей. Будто бы расстреляна и вся комиссия, ездившая в Польшу от Коминтерна для расследования, потому что привезла оправдывающие материалы⁵⁶.

С.С.Прокофьев и С.М.Эйзенштейн в работе над фильмом «Александр Невский». [1938]

14 сентября

В «Правде» вдруг резкая статья о меньшевистской работе Рязанова⁵⁷. Вроде начинается новая волна репрессий. Люди боятся разговаривать. Обострение с судьбой Чехословакии. Завтра встреча Гитлера с Чемберленом⁵⁸.

Октябрь

3 октября

Блюхер не арестован. Он живет в санатории где-то на юге. Но, как показывает печальный опыт, само возникновение таких слухов не случайно⁵⁹.

8 октября

Дождливо. Ботинки мои промокают. Питаюсь – как попало. Обедаю изредка. Может быть, стоит поворошить в журналистских связях. Но уже создалась инерция изгоя. Есть влиятельные люди, которые ко мне прекрасно относятся, например, Юзовский. Он мог бы помочь, да и предлагал не раз. Но я тормошусь по маловажным и совершенно не прибыльным делам и ничего не предпринимаю. В Загорянку стал ездить редко. Главная притягательная сила там река, плаванье. Отец дуется на меня, ибо не понимает, но мама всегда рада, хотя тоже не понимает.

С девицами как-то все остановилось. Нет энергии и большой охоты. Из знакомых с загорянского пляжа реальны и всегда готовы Нюра и Вера.

Как-то снились грудки Вероники и, проснувшись, я бранил себя за то, что упустил ее⁶⁰. У меня записан ее телефон, и можно бы позвонить.

Это моя особенность — незаконченные, незавершенные дела: пьесы, повести, девицы. Их накопилось столько, что впору объявлять месячник по ликвидации всех долгов — литературных и чувственных. А, в общем-то, я довольно давно плыву по течению и обхожусь без чрезмерной активности <...> Всему этому есть название: вялость и равнодушие. Это во всем.

Вероятно, я бы мог «дожать» несговорчивую Веронику, если бы проявил хотя бы часть прежней мобильности и энергии.

Но я и не жалею.

10 октября

Слух об опале Литвинова. Слух о скорой замене Ежова Маленковым. Слух о том, что Блюхер хотел развязать войну с Японией <...>

20 октября

Михаил Кольцов. 1938

Манкирую дневником. Меня поглотила суета, от которой тошно. Болен: гриппую.

Слухи об арестах Угарова, Федько, наркомлеса Рыжова, Баркова, Вейнберга. Что-то неблагополучно с Литвиновым. О возможности сближения с Германией. Все это фантастично, но...

30 октября

Вчера в Кремле на приеме женщин-летчиц Сталин произнес тост о «бережности с самым драгоценным, что у нас есть — с человеческими жизнями». Недурно! Ежова не было, но Полина Осипенко произнесла тост за «сталинского наркома Ежова». Может быть, он болен?

Ноябрь

6 ноября

Встретил в Ленинской библиотеке на площадке лестницы, ведущей к спец. залам, мою летнюю приятельницу Веронику. Она была в пушистом белом свитере, зимняя и элегантная. Несколько минут болтовни. Почему я не звоню? Отвечаю, что в этом свитере она далека от меня. И еще что-то фривольное. Она смеется. Расстаемся, сговорившись, что она зайдет ко мне взять что-нибудь почитать. Спрашивает, нет ли у меня старомодных романов. Обещаю ей достать. (У мамы полно Марлита, Вернера⁶¹ и старых англичан.) Мила, красива, что мне еще надо? Еще она сказала, что ей понравилась моя мама. Я ей ответил, что она понравилась ей. На этом версале мы простились.

8 ноября

Под вечер звоню Веронике и зову ее к себе. Она соглашается. Решаем встретиться у памятника Гоголя через час. Не строю заранее никаких планов — как получится, так и будет.

А получилось все очень плохо.

Она дала мне отпор. По правде, я привык к легким победам и немного обнаглел. Сначала все шло очень мило. Она сняла свитер и позволила мне расстегнуть бюстгальтер. Я уже считал, что все в порядке, но нет... Дальше раздевать себя она не разрешила, и я унизился до глупой физической борьбы. Потом мне надоело, и я остановился. Мы полежали, и она спросила, нет ли у меня закурить. Я никогда не видел ее курящей. У меня завалялась коробка «Казбека», забытая Арбузовым. Она закурила, довольно неумело.

Я извинился за свое «хамство». Это мой старый трюк: он всегда действует на женщин. Она сказала, что прощает меня. Но я продолжал бичевать себя, и она начала меня утешать и постепенно роли начали меняться. Я сказал, что больше не посмею с ней встречаться. Это ее поставило в тупик. Еще немного, и она сама стала бы извиняться. Но я устал, и мне стало лень. Расстались довольно нежно: я продолжал играть раскаяние.

12 ноября

Мне позвонила Марина и сказала, что у нее есть билеты на концерт Генриха Нейгауза в Большой зал Консерватории. Пошел с удовольствием.

Среди публики Б.Л.Пастернак. Впервые заметил у него в волосах седину. Я поклонился: он ответил, видимо, не узнав меня.

Осип Мандельштам. 1938

14 ноября

Блюхер был арестован в конце октября в Сочи. Слух о назначении вместо Ежова Берии. Он стоял на параде на трибуне мавзолея.

Многолетний секретарь Совета обороны Базилевич тоже арестован на днях. Он комкор.

17 ноября

Встретил на Петровке Николая Николаевича Алексеева, и он потащил меня к себе. Он живет в Столешниковом, в доме, где ювелирный магазин. Он пьет, и по обстановке видно, что дом неблагополучен. И, тем не менее, имеется жена и остатки какого-то быта. Приходят какие-то странные люди, среди них Павел Фурманский⁶². Его — т.е. Алексеева — рассказы о Ларисе Рейснер. Он знал ее и Раскольникова.

20 ноября

Все эти дни в газетах ужасные подробности еврейских погромов в Германии⁶³.

Сегодня «Комсомольская правда» печатает итоги работы комиссии партконтроля в ЦК ВЛКСМ. Косарева еще называют «тов. Косарев» (что означает, что он, вопреки слухам, еще не взят), но говорится об окружавшей его «атмосфере зазнайства, самовосхваления, беспечности, политического ротозейства, бюрократизма».

21 ноября

Настает зима. На всем легкий покров снежка. У нас временно живет Арбузов <...>

Слухи о том, как Мишакова разоблачила Косарева⁶⁴.

22 ноября

Сегодня сдавал рецензию в «Литературную газету», и меня секретарша Голубева попросила отредактировать статью Берсенева об юбилее ТРАМа. В ней много раз упоминалась с панегириками фамилия Косарева, и зав. редакцией повсюду вычеркнула ее, таинственно кашлянув в ответ на мой вопрос. Эти дни идет пленум ЦК ВЛКСМ.

23 ноября

«Комсомольская правда» продолжает разоблачать руководство комсомола и бывшего редактора Бубекина, посаженного еще в прошлом году, называет «шпионом». <...>

Борис Пастернак. 1938

24 ноября

Фаина Алтышева подошла ко мне и попросила разрешения «поговорить». Оказалось, что она после занятий едет в Москву. Поехали вместе. Я пригласил зайти. Несмотря на поздний час, она согласилась. Ритуал топящейся печки безошибочен. Не прошло и часа, как она стала моей любовницей. Скорее, она взяла меня, чем я ее. Рассказы о себе в духе жестокого романса. Я не очень доволен собой. И боюсь, что Боря⁶⁵ будет недоволен. Ну, ладно! <...>

25 ноября

Пленум ЦК ВЛКСМ проходил с 19 по 22 ноября в присутствии Сталина, Молотова, Маленкова. Ему предшествовало обращение к Сталину работника аппарата ЦК Мишаковой с доносом на Косарева. Сталин взял Мишакову под защиту и назвал поступки Косарева пособничеством врагам. Он выведен из ЦК и уже арестован, или будет на днях арестован. Новый секретарь — Михайлов.

26 ноября

Весь вечер спорили о «Комсомольске»⁶⁶. После пошли с Арбузовым в «Прагу». Там дикое, разнузданное пьянство: цыгане, бляди, скандалы.

В эти дни в городе только и разговора о разгроме комсомола.

30 ноября

<...> Арестовывать Косарева приезжал Берия. Он зам. Ежова и, видимо, преемник.

Декабрь

3 декабря

Третий день в «Художественном» идет «Александр Невский». Сегодня посмотрел. Не понравилось. Оперно, холодно, пышно, казенно. Смотрел равнодушно, почти со скукой.

4 декабря

Фильм «Александр Невский» антиисторичен. Не показаны сложные отношения героя с Золотой Ордой. Он унижался перед ней. Говорят, что сам Сталин вычеркнул из сценария эпизод смерти Невского.

Но не это главное. Фильм внутренне статичен, несмотря на его внешнюю динамику. И мораль его шита белыми нитками. В общем — «Боже, царя храни» — на новый лад. Я слышал, что Эйзенштейн увлекается иконами. Вероятно, он отыгрывался за ничтожество исторической проблематики иконописным стилизаторством, и на фоне недавнего разгула покровщины это кажется свежим и новым. Но по существу это ретроградный фильм.

И.В.Сталин с дочерью Светланой. 1935

Мне не хватает сейчас М.Я.Шнейдера (он в Крыму) поговорить обо всем этом.

5 декабря

<...> Сейчас стали меньше кричать о «врагах народа». Большинство исчезновений стало безмолвным, из чего вовсе не следует, что их стало меньше. Снятие с работы почти всегда означает арест. Но бывают и исключения, и они кажутся странными.

Но, с шумом или без шума, кампания террора продолжается уже больше двух лет, а точнее, со дня убийства Кирова. Но только с осени 36-го года трагедия стала народной, захватила все пласты населения, а не одну только государственную или партийную элиту, как нам одно время казалось. Органы раскидывают свою сеть широко, и улов огромен.

Но ради чего это все делается? Это по-прежнему остается загадкой. Действительных «врагов» — одна тысячная (или и того меньше) тех, кого называют этим именем. Ради чего?

7 декабря

Поздно вечером <...> телефонный звонок: Фаина. Просит позволения приехать. Она с вокзала. Нечего делать. Но она мне уже надоела. Как бы прекратить этот роман.

8 декабря

Ежов «по личной просьбе» освобожден от должности наркомвнудела с оставлением в должности наркомвода. Назначен Лаврентий Берия, новый фаворит Сталина. Он был наркомвнуделом Грузии, потом секретарем ЦК. Об этом поговаривали. Будто бы Берия фактически работает уже два месяца, но только сейчас объявлено о назначении.

10 декабря

В Ленинграде арестован начальник НКВД Литвин и на его место назначен Гоглидзе, ставленник Берии. Говорят, что Белов был расстрелян в мае, а Блюхер забит на допросе⁶⁷.

12 декабря

Слухи о следствии над больным Ежовым, который будто бы находится в больнице под охраной наркомвнудельцев. Из Ленинграда слух, что Литвин покончил жизнь самоубийством⁶⁸.

13 декабря

Умер Ройзенман⁶⁹. В Москве шутят: «Как, сам умер? Вот ловко устроился!»

Подборка материалов «О театре им. Мейерхольда» («Советское искусство», 4 января 1938). Среди них — заметка В.Яхонтова «Печальный итог» и «Письмо зрителя В.Э.Мейерхольду»

Слух, что Ежов душевнобольной.

15 декабря

Неожиданно наступил страшный мороз.

Вчера погиб при испытательном полете Валерий Чкалов. Об этом сообщили сегодня вечером по радио.

И еще одна сенсационная новость. Встретил на улице Горького Н.Д.Оттена, который рассказал, со слов Евгения Бермонта⁷⁰, что в ночь с 13-го на 14-е арестован в редакции «Правды» Михаил Кольцов.

Это всех поразило, тем более что всего несколько дней назад он был выставлен кандидатом в Академию наук и за несколько часов до ареста выступал с докладом в Клубе писателей. Казалось бы, последние полтора года должны были отучить удивляться чему бы то ни было, но тут все буквально ошеломлены.

16 декабря

Да, насчет М.Кольцова, видимо, правда. Иначе сегодня в «Правде» была бы обязательно его статья о Чкалове.

17 декабря

Звоню В.Э. З.Н. сказала мне, что он уехал в Ленинград, где возобновляет в Александринском театре «Маскарад», и вернется только к 25-му. Была со мной мила.

Очень волнуюсь о Лёве, от которого уже давно нет никаких известий.

22 декабря

Год назад началась агония ГосТИМа. Это было не совпадением, а естественным завершением злосчастного, трагического года. Большинство обвинений, сформулированных Керженцевым, было бы невозможным и бессмысленным вне страшной кровавой лихорадки, охватившей страну. Никогда не забыть унижение и тревоги этих дней. Затравленного Мейерхольда, прощальные спектакли «Дамы», глупое предательство труппы и все прочее. Последовавшее вскоре унижение самого Керженцева и пинок ногой, полученный им на Сессии от Жданова — недостаточная компенсация за совершенное им преступленье.

23 декабря

Звонок Вероники. «Куда же вы опять пропали?..» Я ответил, что чувствую себя так виноватым перед нею, что не смею мечтать о том, чтобы показаться ей на глаза. Она и смеется, и досадует, и недоумевает. Можно догадаться, что она вовсе уж не так сердится на меня и мое поведение с ней в тот вечер кажется ей более естественным, чем мои преувеличенные извинения. Когда-то этим же приемом я овладел Любой Ф.⁷¹

Карнавал в ЦПКиО им. Горького («Правда», 18 июля 1938)

Если бы я очень желал ее, то я мог бы повторно разыграть эпизод с Любой. Но такого желания нет, и я догадываюсь о том, что Вероника может оказаться посредственной любовницей. Что-то мне об этом говорит.

И тогда я буду в глупом положении, ибо отпихнуть ее от себя будет невозможно.

24 декабря

Испанские дела печальны. Даже газеты стали меньше писать о них. У меня ощущение, что Сталин не желает больше ввязываться в гражданскую войну и мало-помалу свертывает свою помощь.

Многие участники вернувшиеся репрессированы. Х. — умный человек и отлично информированный — думает, что арест Кольцова связан с тем, что именно через него передавались от Сталина далеко идущие обещания и, решившись отказаться от них, Сталин задумал убрать своего доверенного связного, да и к тому же ненужного свидетеля.

Поражение республиканцев — вопрос ближайших месяцев и даже недель. Год кончается плохо — предательством Чехословакии и полупредательством Испании.

25 декабря

У А.В.Февральского. Рассказал много любопытного. По его словам, Брики отставлены от дел литературного наследства Маяковского. Сейчас всем заправляет Перцов ⁷². Лиля Юрьевна снова вышла замуж: на этот раз за Катаняна. Последним ее мужем был расстрелянный с Тухачевским В.Примаков. «Товарищ правительство»⁷³ не тронуло одну ее из всех жен «изменников родины». А Осип Максимович живет с женой режиссера Жемчужного⁷⁴, который, в свою очередь, живет с чьей-то чужой женой. У Маяковского есть дочь в Америке, родившаяся там после его поездки⁷⁵.

Со слов Дадиани⁷⁶, Александр Вильямович рассказывал о молодом Сталине. Он суфлировал и играл в драмкружке и пел тенором в семинарском хоре. Играл какую-то роль в пьесе «Гибель “Надежды”» (так ли? По-моему, эта пьеса написана позже⁷⁷). Февральский хлопочет в ЦК, чтобы ему разрешили все это опубликовать. «Литературка» обещает предоставить под это полосу. Но, по-моему — не разрешат. Это сведет полубога на землю...

28 декабря

Все еще стоят морозы.

Умер Вандервельде⁷⁸. Социалисты проголосовали за левую резолюцию Блюма. Французский суд осудил русскую знаменитую певицу Плевицкую, жену генерала Скоблина, замешанную в похищении генерала Миллера, к 20 годам каторги⁷⁹.

Секретарем Московского обкома партии вместо исчезнувшего Угарова избран Щербаков. Заместителем Берии назначен В.Меркулов.

31 декабря

Год кончается, как и начался, разными страшными слухами.

«Вчера на Химкинском пляже» («Правда», 7 июля 1938)

Об аресте Кольцова.

Поздно вечером или ночью он приехал в редакцию «Правды». Его под каким-то предлогом вызвал зам. редактора Л.Ровинский⁸⁰. Поговорив о деле, они стали болтать о том и сем. В это время Ровинскому позвонили. Отвечая невразумительными фразами «Да», «Нет», «Хорошо», он бегло взглянул на Кольцова, который рассказывал присутствовавшим какой-то анекдот. (Со слов одного из них и идет этот рассказ.) Через несколько минут Кольцов пошел к дверям, но Ровинский под каким-то не очень ловким предлогом (как это сообразили потом) задержал его. Видимо, он получил указание задержать Кольцова у себя в кабинете, пока за ним ехали. Через несколько минут (конечно, никто ни о чем не догадывался: скорее могли бы подумать, что возьмут Ровинского, чем что тот будет помогать взять Кольцова) вошел известный чекист Райхман⁸¹ с двумя помощниками. Кольцов мгновенным прыжком оказался у вертушки и схватил трубку, но Райхман сказал, что товарищ Сталин в курсе дела, или нечто вроде этого, но с именем Сталина. Кольцов стал бледным, как мел. Его увели. В коридорах было мало народа. Потом Райхман пошел делать обыск в кабинете Кольцова. Слух о попытке самоубийства неверен <...>

Наше наследие, № 110

Александр Константинович Гладков. Середина 1940-х годов

Из дневников. 1939

Январь

2 января

Утром звонки из редакций «Литературной газеты» и «Искусство кино». Узнаю, что умер Георгий Чулков¹ <...>

На днях в Москве происходил странный процесс. Судили английского инженера Гровера, который без разрешения и визы прилетел на стареньком самолете, чтобы вывезти из Москвы свою жену, советскую подданную, которой не разрешали выезд. Он специально для этого выучился пилотировать самолет. Опустился где-то под Смоленском, и его сразу забрали. Вот романтизм ХХ века! Суд приговорил его только к штрафу².

Всевозможные версии о причине ареста М.Кольцова. Говорят, что вслед за ним арестовали и его новую жену Марию Остен, немку, с которой он сошелся в Испании. Будто бы она занималась шпионажем, а он не проявил бдительности. Рисунки Б.Ефимова (брата Кольцова)³ тоже исчезли в газетах, но он еще не взят. Еще слух об аресте наркомсвязи Бермана, бывшего начальника ГУЛАГа и зама Ягоды. Любопытно, что должность наркомсвязи стала вроде проходной комнаты, ведущей в тюрьму и подвал на Лубянке <...> Одновременно идут слухи о том, что кого-то стали выпускать вдруг <...>

Знаменитый итальянский физик Ферми эмигрировал из Италии⁴.

М.Я.<Шнейдер> советует мне писать не о Суллержицком, а о Мейерхольде. «Вы так много о нем знаете, что грех зарывать это в землю...» Но кто же сейчас напечатает книгу о В.Э.?

6 января

Англичанину Гроверу, прилетевшему за женой, разрешили увезти ее с собой. Москвичи растроганы и рассказывают наверно разукрашенную историю, как на днях Гровер был выпущен с Лубянки и отправился за город разыскивать жену, которая почему-то и не подозревала о всей этой комедии. Ох уж эти приступы сентиментальности общественного мнения. Можно себе представить, какой слащавый фельетон написал бы об этом Кольцов, если бы его не упрятали за решетку... <...>

7 января

<...> В Испании новое наступление мятежников на Каталонском фронте, пока, видимо, довольно успешное. <...> Слух о самоубийстве Кольцова не то при аресте, не то после. Книги его из библиотек еще не изъяты: я проверял вчера по Ленинской. Говорят, что он лично ни в чем не виноват, кроме того что доверился жене. Еще говорят, что во время последних событий в Чехословакии он был там главным представителем Коминтерна и чем-то вызвал недовольство Сталина.

10 января

Только что вернулся из Консерватории. Впервые исполнялся концерт для скрипки с оркестром Мясковского. Солировал Давид Ойстрах. На концерте был Б.Л.Пастернак. Виски у него уже седеют. Он ответил на мой поклон, но я не уверен, что вспомнил, где мы встречались.

Днем работал в Ленинской библиотеке.

И.В.Шток, В.Н.Плучек, А.Н.Арбузов и А.К.Гладков. 1930-е годы

12 января

<...> Жена Гровера раньше жила в Болшеве, и наши девочки ее знают.

В декабрьском номере «Крокодила», вышедшем с опозданием, вместо «главный редактор» (был Кольцов) напечатано: «редколлегия». В газетах было, что Ежов принял в Наркомводе какую-то делегацию. Значит, он еще не арестован⁵ <...>

Среди подписей под некрологом по Г.Чулкову были имена Ахматовой и Мейерхольда.

31 января

Сегодня на квартире у Всеволода Эмильевича состоялась встреча с ним нашей Студии⁶, организованная мною. Сидели у него в кабинете. Он в черном вязаном жилете, без пиджака. З.Н. не вышла, судя по звукам из ванной, она купалась в это время. Из наших были: Плучек, Шток, Лучишкин, Кузнецов, Чеботарев, Харкевич, Легран, Галактионов, Кастрель, Богачева, Бригиневич, Нимвицкая, Зяма Храпинович, Рябинин, ну и я...

В.Э. был любезен, но не очень оживлен и чуть натянут. От «проклятых вопросов», связанных со своим положением, явно уклонился и говорил часа два вещи из своего «дежурного» репертуара для бесед, которые я от него слышал уже много раз. Чувствуя это, он иногда взглядывал на меня и прибавлял что-то вроде того как: «Помните, я это там-то говорил...» Он сидел с одной стороны круглого стола, я с другой. Напротив нас полукругом все остальные. Он, пожалуй, недурно выглядит, только руки его мертвенно блеклы.

Когда все уходили, он немного задержал меня и расспрашивал о том, что я делаю и как живу. Мельком сказал, что на днях едет зачем-то в Киев. Мы пробыли у него с 8 до 10 часов вечера <...>

Сегодня в «Правде» без комментариев перепечатана статья В.Бартлет из «Нью Кроникл» о возможности германо-советского сближения. Уже один факт, что «Правда» перепечатала это без сопроводительных примечаний, говорит о многом. Опубликованы тезисы докладов на 18-м съезде партии, который должен быть в марте <...> Но, думается, статья В.Бартлет гораздо важнее, хотя без отвращения об этой перспективе и подумать невозможно.

Когда я, после ухода наших, разговаривал с В.Э. в передней, я спросил его, читал ли он это. Он тоже обратил внимание, но говорит: «Дипломатические хитрости...»

Февраль

7 февраля

<...> Вечером на читке Арбузовым на квартире у Штока второго варианта сценария «Города на заре».

Арбузов читает по написанному его рукой в тетрадке тексту, но я узнаю много, очень много своих фраз из моего 1-го варианта. Их больше половины: около двух третей. На этот раз мне сценарий нравится там, где он — политическая драма, и не нравится, где он — драма лирическая.

Сидел, слушал и все время внутренне пересчитывал себя. Что здесь мое и что мое здесь? Я расту и становлюсь талантливее, когда опираюсь на себя, противостоя своим друзьям, и вяну, блекну, когда пробую опираться на них. Эта дружба сейчас обуза для меня. Одиночество меня тянет вверх, а она задерживает. Вот, например, смотрел на Штока и думал, как он сейчас мне противен, этот спекулянт и сплетник. Какое страшное явление — бывший друг!

Давно уже не был на занятиях Студии <Арбузова> и сейчас, вглядываясь в присутствующих, удивляюсь сам на себя — как и когда я разлюбил всех их? Или, м.б., это временно? <...>

10 февраля

Случайная встреча с В.Э. на улице Горького. Он мрачноватый. Сказал мне, что Балтрушайтис уходит в отставку. Это его огорчает: они большие друзья.

<…>

28 февраля

В.Э.Мейерхольд в работе над первой редакцией спектакля «Горе уму» по пьесе А.С.Грибоедова. ГосТИМ. 1927–1928

Вчера утром умерла Н.К.Крупская, через день после своего семидесятилетия. Все последние годы она жила под фактическим домашним арестом: потеряла много близких товарищей, добирались и до ее секретарей и сотрудников. Можно догадаться, как она себя чувствовала.

У меня есть ее замечательные воспоминания о Ленине⁷, книга сейчас негласно изъятая и запрещенная.

Горький конец жизни! Одиночество и пустота вокруг. Говорят, что даже при всей ее сдержанности это иногда прорывалось неожиданными слезами.

Англия и Франция признали правительство Франко в Испании.

Стало холодней. Вероятно, это последние зимние морозы.

Март

27 марта

<...> По словам встреченного Х., дочь Троцкого Зинаида покончила в Берлине самоубийством. После нее остался мальчик Всеволод 7-ми лет. Отец — проф. Волков, расстрелян в Москве⁸. Слух об аресте Фриновского⁹. Это уже, видимо, работа нового фаворита <Сталина> Берии. Два дня назад капитулировал Мадрид.

Апрель

2 апреля

Не хочу записывать то, что было сегодня. И так никогда не забуду¹⁰.

Май

17 мая

Попался на глаза некролог Орджоникидзе. Из двадцати человек, его подписавших, за два года погибло 10 человек¹¹.

21 мая

<...> Приходит Андрей. Ему вчера сказал Барнет, что арестован Бабель¹². <…>

24 мая

<...> На днях на одном из вечеров, посвященных Маяковскому, Шкловский крикнул выступавшему К.Чуковскому, что тот пошляк, и вечер прервали, пока они не объяснились <...>

Мерлинский¹³ рассказывает, что Бабель арестован за то, что его когда-то хвалил Троцкий. Это чепуха, конечно. Есть еще слух, что он был знаком с женой Ежова и бывал у них. Это гораздо вероятнее.

В Нью-Йорке повесился Эрнст Толлер¹⁴.

В.Э.Мейерхольд на Всесоюзной режиссерской конференции. 15 июня 1939 года

Июнь

5 июня

<...> Начал перечитывать «Бесы». Вот фразочка оттуда, которую можно бы поставить эпиграфом к целому периоду нашей недавней истории: «Все они, от неумения вести дело, ужасно любят обвинять в шпионстве...» <...>

6 июня

Когда начинаю читать Достоевского, все идет прахом. Читаю снова «Бесы». Только сейчас глубокий смысл этой книги дозрел до исторической яви. Как талант большого художника всегда умнее его ума.

9 июня

<...> Встретил Ардова¹⁵. По его словам, Кольцову принимают от его брата Бориса Ефимова денежные передачи. Ефимов сам ждет ареста, но братский долг выполняет. Его отовсюду выгнали. Как юмористы стали собирать ему деньги, и как это лопнуло. Роль Бори Левина¹⁶.

11 июня

Сам не знаю, почему вдруг позвонил В.Э.Мейерхольду. Он позвал меня завтра на дачу — день рождения Тани¹⁷. Разумеется, ехать не стоит. В.Э. рассказал, что он часто бывает в Ленинграде: ставит там для заработка физкультурный парад в институте имени Лесгафта. И он пошутил: «Вот я снова на Офицерской...» (На Офицерской улице, т.е. сейчас на улице Декабристов, помещается Институт Лесгафта¹⁸.) Условились на днях встретиться на всесоюзном режиссерском совещании, которое открывается послезавтра. Упрекнул меня, что я не пришел на генеральные репетиции «Риголетто», где он многое поставил, хотя и подписал афишу именем Станиславского¹⁹. И в самом деле: почему я не пошел? Занимался, видите ли, важными делами: Студия и Юношеский театр²⁰... Бред, от которого я, кажется, вовремя избавился.

13 июня

На открытии режиссерской конференции в ВТО²¹. В президиуме зловещая рожа Вышинского. Он приветствует конференцию от правительства. Когда в зале появился опальный Мейерхольд, все встали и устроили ему пятиминутную овацию. Пожалуй, аплодировали ему больше и горячее, чем Вышинскому, и мне даже стало страшно, с тем особенным оттенком, как сжималось сердце, когда в дни перед закрытием ГосТИМа в зале после спектаклей орали: «Мей-ер-холь-да!» — а он не выходил, понимая, что тут есть доля политической демонстрации²². Пошел в комнату за сценой, увидел, что Мейерхольд в перерыве был окружен разными людьми, и не стал проталкиваться к нему.

Мягкий летний вечер. Свирепо кричат коты.

15 июня

Пошел на режиссерскую конференцию только потому, что там должен выступать Всеволод Эмильевич. Его снова встретили бурными аплодисментами, но его речь (с перебором самокритики и отмежеванием от «зеленых париков» и прочего) разочаровала. Ждали другого, и это смирение показалось одним фальшивым, другим — трагическим. После него выступал Радлов²³, которому меньше хлопали перед речью, чем В.Э., но больше, пожалуй, в конце, хотя он говорил благонамеренные банальности.

Захожу к В.Э. в перерыве в комнатку за сценой. Он какой-то нервный и растерянный. Как всегда, спрашивает мое мнение о своей речи. Может быть, надо было слукавить, но я сказал. «Думаете, что я перегнул палку? — спросил он без всякого недовольства моей откровенностью. — Боюсь, что нет...» К нам кто-то подошел. Завязался обычный бессодержательный разговор. Мне показалось, что В.Э. утомлен. Я отошел и вскоре ушел из ВТО. Душный день. Улицы пахнут плавящимся асфальтом.

Вечером поехал в Загорянку <...> Ночью начал перечитывать «Подросток».

16 июня

Жарко. Под вечер гроза.

Зашел на конференцию, но В.Э. не было. Против него резко и гнусно выступал Иоганн Альтман. Я ушел, не дослушав.

«Подросток» скучен, но встречаются отдельные блестки.

И.В.Сталин у Большого театра. Начало 1930-х годов. Собрание Е.Ефимова. Печатается впервые

В газетных отчетах бранят выступление В.Э.

17 июня

Встретил Х. Всегда от него что-нибудь узнаю. Он работает в ТАСС и начинен новостями. На этот раз он мне сказал, что третьего дня в Париже умер В.Ходасевич. Литвинов пока еще не арестован. <...>

Ночью гроза. Не спится. Думаю о разном.

В газетных отчетах с похвалой упоминается выступление Альтмана, где он бранил В.Э.

18 июня

Утром звоню В.Э., чтобы что-то сказать ему, как всегда это делал в дни травли, но его нет. Мне говорят, что он уехал в Ленинград, а З.Н. на даче. Кто отвечал — не знаю <...>

19 июня

<...> Наконец дочитал «Подростка». Читал с усилием и скукой. Все как-то не цельно, отклоняется в сторону, начато как бы «во здравие» и кончено «за упокой», с однообразной и как бы механической композицией. Не мог увлечься ни одним характером, кроме героя, который все-таки интересен, хотя автор напрасно заслоняет его к концу другими лицами. Сама литературная техника Достоевского в этом романе как-то инерционна и механична.

У меня Игорь. Разговоры о преемнике Сталина. Если недавно им считали только Ворошилова, то теперь называют Жданова.

22 июня

Вечером звонок Мерлинского: «Есть новости. Приходи скорей». Удивленный его тоном и встревоженный, иду к нему. Он говорит (со слов Р.Симонова, Охлопкова, Самосуда и художника Дмитриева) об аресте Мейерхольда в Ленинграде два дня назад, т.е. 20-го. Это не кажется невероятным и как-то сразу верится. И тем не менее оглушает. Хочется побыть одному, и я ухожу. По дороге звоню из арбатского метро, из верхнего круглого вестибюля ему домой. Подходит З.Н. Спрашиваю о здоровье В.Э. Она узнает мой голос вероятно, и, не переспрашивая, кто говорит, отвечает: «Плохо!..» Звоню Февральскому. Он тоже слышал. Стало быть — правда... Как описать то, что думается? Ложусь в два часа ночи.

23 июня

Письмо от Лёвы от 2 мая.

Везу его маме в Загорянку. Остаюсь там ночевать. Пока не рассказываю ей о Мейерхольде, чтобы снова не начала волноваться. Все-таки, я был близок ему и мало ли что...

Бессонница. Все думаю о драме об апостоле Павле. Это предприятие кажется странным (Андрей назвал его безумным). Но в нем есть нечто захватывающее, не то что моя ловко придуманная и эффектная драма из грузинской жизни.

25 июня

<...> Вышел журнал «Октябрь» со стихами И.Пулькина.

Б.А.Дехтерёв говорит, что слух об аресте Мейерхольда подтверждается. Он слышал это в музыкальных кругах.

26 июня

З.Н.Райх с Таней и Костей Есениными. 1928

Сообщение ТАСС о боях с японцами на монгольской границе. Под вечер едем с Вовкой Лободой на стадион «Динамо» на матч «Динамо-Тбилиси» — «Металлург». Потом сидим у меня. Он тоже слышал в своей редакции о Мейерхольде. Приходит Вася Метелкин. Провожаю их до метро и захожу к Мерлинскому. Все то же. Новой информации нет.

27 июня

Новое сообщение ТАСС о боях с японцами.

Б.А.Дехтерёв уже разговаривает со мной, как с больным. Думает, что меня могут посадить, что ли?

Но именно от него я услышал подтверждение своей догадки (одной из многих, впрочем), что арест Мейерхольда связан с овациями ему на режиссерской конференции. У нас таких вещей не любят и в этом могли увидеть род антисоветской демонстрации, ведь он же все-таки опальный... Да и эта злая сова, Вышинский, присутствовал тут. В ночь на 20-е, когда Мейерхольда брали в Ленинграде, с 12 часов ночи на его московской квартире шел обыск.

28 июня

Читаю «Клима Самгина». Горькая книга!

Заходит Мерлинский и сообщает, что Мейерхольда взяли, когда он вернулся ночью из гостей. Последней его видела Рашевская²⁴. Он во время обыска пишет письмо З.Н. и бреется. Последнее на него похоже. Дорогой мой старик...

Днем мама была у прокурора. Лёвино дело послано на проверку.

30 июня

Утром еду в Загорянку. Пляж и река. Читаю «Самгина» и думаю о разном. Бормочутся и стишки. Придумал сюжет философской повести о раскрытом преступлении.

«Самгин» страннейшая книга, бесконечно горькая и грустная. Это книга огромного разочарования и огромного самолюбия, но книга несправедливая. Горький, как человек и писатель, всем обязан тому, что он здесь высмеивает, и он плоть от плоти той русской интеллигенции, от которой он этой книгой хочет отмежеваться. Книга эта удивительно противоречит духу «Моих университетов» и примыкающих к ним мемуарных очерков, вроде «Время Короленко». «Самгин» должен объяснить, почему русская интеллигенция не могла сделать революцию и взять власть. Но разве в этом задача интеллигенции? И не такой уж высокий и прекрасный приз — эта самая власть, чтобы за нее бороться, во что бы то ни стало. Задача интеллигенции — создание таких людей, как сам Горький. И неизвестно, что в итоге окажется исторически более нравственным — нежелание бороться за власть или все прелести власти. Думая о необыкновенном жанре этой книги, вспомнил почему-то Пруста: общее только в гипертрофированном анализе, который подчиняет себе и сюжет, и фабулу, и характеры, и становится главным элементом поэтики вещи, становясь как бы самоцелью.

Июль

2 июля

<...> О Мейерхольде в Москве говорят сравнительно мало: с одной стороны, это «горячо» и, м.б., небезопасно, а с другой — подобное за последние годы стало слишком обычным.

3 июля

Звоню З.Н. Она заикается. Говорит, что ничего нового нет, и едет сейчас на дачу. Зовет заходить, «если не боюсь заразиться гриппом»...

4 июля

Встретил на Арбатской площади у «Художественного» Плучека. Говорим о Мейерхольде. Меня поражает, что он, ученик и восторженный поклонник В.Э., повторяет (правда, как слух), что В.Э. хотел бежать за границу, что у него была в квартире троцкистская явка и прочую чепуху, в духе сочинений Вышинского и Вирты. Прочитав в моих глазах нечто, он психологически поправляется и оговаривается, что никто ничего не знает. Так и обо мне он будет говорить, если со мной что-нибудь случится: он, с кем я встречался последние годы иногда почти ежедневно.

7 июля

А.Н.Хераскова (Райх) в роли Софьи («Горе уму» А.С.Грибоедова; вторая сценическая редакция). ГосТИМ. 1935–1936

Приходит Руфа Бригиневич. Она была у З.Н. Рассказывает, что обыск у Мейерхольда на Брюсовском длился до 5-ти утра и все комнаты, кроме одной, запечатаны. З.Н. очень пополнела и немного заикается, когда говорит о том, что ее волнует. Она считает, что Мейерхольда специально вызвали для ареста в Ленинград. Все может быть, но ведь он и до этого часто туда ездил. Но кто знает ихние методы?

8 июля

У меня Игорь. По его словам, определяющую роль в программных и дипломатических делах сейчас играет Жданов. Он ярый сторонник сближения с немцами, реставратор и возможный преемник: типичный «полуинтеллигент»... <...>

10 июля

В «Красной звезде» впервые появляется слово «офицер» (вместо «командир»).

13 июля

До вечера в Загорянке. Без меня у Дехтерёвых был Плучек и наследил разными скверными слухами. Во-первых, об аресте З.Н., во-вторых, о мешке с валютой на Брюсовском, полученной от Балтрушайтиса, и тому подобное... Приходит Мерлинский и рассказывает, со слов Р.Симонова, о том, что З.Н. во всем виновата, ибо имела на В.Э. огромное влияние. Тоже о загранице и прочее. Будто бы Щукин в случившемся тоже винит З.Н. Но все это гораздо сложнее (о влиянии З.Н. — остальное явная чепуха). В.Э. очень любил ее, хотя иногда в последние годы уже казалось, что он смертельно устал от нее.

Упорно думается о В.Э. там...

На днях умер наш дворник Костин: антисемит, стукач и сволочь. Это он разбудил меня в ночь 16 июля, когда пришли за Лёвой, и он потом следил за квартирой и тем, кто ко мне ходит (как рассказала мне Ольга Владимировна Брюль).

16 июля

Вечером приходит Гришка Мерлинский с потрясающим известием: в ночь на 14-е в квартире на Брюсовском убита неизвестными З.Н.Райх. Они проникли через окно со двора. З.Н. умерла от потери крови. Множество ножевых ран. Ранена также находившаяся с ней домработница. Бандиты ничего ценного не взяли. Соседи слышали крики, но, привыкнув к истерикам З.Н., не обратили внимания. Какие-то странные подробности: о машине, стоявшей перед домом, о пятнах крови на побеленных стенах на лестнице... И первая мысль: что будет с В.Э., когда он узнает? <...>

Вечером еду в Загорянку: мама еще не знает о последнем Лёвкином письме. Остаюсь там ночевать.

17 июля

Мама слышала в магазине в очереди разговор об убийстве З.Н. Кажется, это больше потрясло москвичей, чем арест Мейерхольда.

Никакая работа не идет в голову.

Прогулка на закате. Сплю на открытой террасе.

18 июля

Днем до пяти на пляже. Знакомство с некой Верой. Опять лилии и прочее.

В Москве парад физкультурников, в котором участвует колонна ин-та Лесгафта, делающая упражнения, поставленные В.Э. Можно сказать, что это его последняя премьера <...>

19 июля

З.Н.Райх в гробу. 1939

Жарища. Отправляю письмо Лёве.

Слух о гибели З.Н. подтвердился. Об этом говорили в Москве уже вечером 15-го. Гришке об этом рассказал в Доме актера Володя Голубов²⁵. Встреченный мною М.Ф.Лишин²⁶ тоже говорит, что он узнал вечером 15-го. А я только вечером 16-го. Я говорил с ней по телефону за 10 дней до этого. Слух об Охлопкове оказался неверным²⁷.

20 июля

В газетах сообщение ТАСС о том, что Верховный Суд рассмотрел дело б. посла в Болгарии Ф.Раскольникова и объявил его вне закона. Это подтверждает слух, что он еще прошлой осенью стал невозвращенцем.

21 июля

У меня Всеволод Лобода. Его потрясающий рассказ о том, как в доме Главсевморпути на Никитском бульваре из окна 6-го этажа выбросилась после ареста мужа (когда его увели) женщина с ребенком.

23 июля

Вечером еду в ЦПКиО. Встреча там с Димой Кедриным²⁸. Давно его не видел. Гуляем с ним. Он читает стихи.

24 июля

Мама получила в прокуратуре отказ в пересмотре дела Лёвы. Ее слезы. Запомнить это навсегда и никогда не прощать.

Он уже около двух лет на севере, на проклятой Колыме.

25 июля

Новые рассказы о смерти Райх. Двое убийц. Красные кровавые пятна на лестнице — это следы их рук. Убегая по лестнице, они отталкивались от стен. Слышал крик З.Н. Сахновский, но не придал ему значения. Прислуга была оглушена и, придя потом в себя, ничего не сказала толкового. Собаки сбились в конце переулка. На похоронах была Хераскова²⁹, внучка Мейерхольда Маша (дочь Татьяны Всеволодовны)³⁰ и Генина³¹, которая потом сбежала. Похоронили ее в черном бархатном платье из «Дамы с камелиями». Костю привезли из-под Рязани, где он жил у родных Есенина. Его допрашивал уголовный розыск. Есть версия, что убили подростки, знакомые детей З.Н. Другая версия, в духе Вышинского–Вирты — это Гестапо, боявшееся разоблачений (?!). Третья версия — самая возможная... но о ней писать не стоит. Ее косвенно подтверждает то, с каким старанием по городу распространялись прочие версии.

От жары и от нервов чувственное исступление. Я, кажется, не записывал о знакомстве на пляже с Марусей. Сегодня она мне позвонила, и мы поехали с ней в Измайлово (она почему-то не захотела придти), и там, в лесу, под кустом, она отдалась мне с необыкновенной легкостью, хотя потом почему-то стала дрожать и плакать, так что я не знал, что делать. Еле довез ее до метро и там ушел.

Не пишется совсем. Читаю Ж.Оне «Король Парижа»³², очень глупый, но увлекательный бульварный роман.

28 июля

Рано утром иду на Арбатскую площадь и бросаю в почтовый ящик письмо Лёве: ДВК Нагаево. Поселок Спорный. Автобаза №3... Это уже девятое в этом году. Странно так просто бросить письмо «туда» в обыкновенный почтовый ящик.

Душно. Проходящие грозы.

Август

1 августа

Подписание советско-германского пакта о ненападении. 23 августа 1939 года. Подписывает И. фон Риббентроп. Среди присутствующих: посол СССР в Германии А.А.Шкварцев, В.М.Молотов, И.В.Сталин

Встреча на загорянской ж. д. платформе с М.И.Царевым. Говорим о причинах ареста Мейерхольда. Он тоже думает о связи этого дела с Балтрушайтисом. Сейчас Балтрушайтис живет во Франции: он ушел в отставку в Литве. Т.е. возможно (и вероятно), ничего криминального тут и не было, но самая обыкновенная дружеская связь превратилась в свете бдительности в шпионаж, заговор и т.п.

<…>

2 августа

Игорь З. передает еще версию о смерти З.Н. — будто бы от лица, близкого к Шейнину³³ (прокуратура). Вечером к дому подъехала машина, и из нее вышли двое, прежде бывавшие у Мейерхольдов. Швейцар их знал и пустил. (Уже странно: я там бывал часто и приходил поздно: подъезд всегда был открыт и не помню никакого швейцара.) Они ушли в 5 утра, а утром приехавшая с дачи Таня Есенина нашла труп З.Н. и полуживую прислугу. У З.Н. 16 колотых ран и выколоты глаза. Раны показывают неопытные руки убийц. Рассказчик предупреждает, что неверно, что на машине был посольский флажок иностранной державы. Это примечание словно хочет направить любопытство в ту сторону, которая отрицается. З.Н. похоронена на Ваганьковском, где и С.Есенин. Впрочем, Царев считает возможным, что убийцы — приятели детей, как об этом упорно говорят в Москве.

3 августа

Х. рассказывает, что в западной прессе опубликовано письмо Раскольникова. Он не бежал, а по дороге в СССР, куда он ехал по вызову, прочитал в иностранных газетах о своем смещении и решил не ехать. У него молодая жена и маленькая дочка. Его напугал пример Карахана, которого выманили из-за рубежа предложением назначить послом в США, а также то, что случилось с Антоновым-Овсеенко, которого тоже вызвали, как бы для нового назначения, и арестовали. Вскоре, 10 сентября прошлого года, Раскольников посетил в Женеве Литвинова и сообщил ему о своем решении. 12 октября Раскольников беседовал в Париже на Рю де Гренель с советским послом Сурицем. 18 октября Раскольников послал письмо Сталину с просьбой о продлении заграничного паспорта — ответа не было. Тогда он принял решение. В июне этого года в театре Порт-Сен-Мартен была премьера пьесы Раскольникова «Робеспьер». Ему сейчас 47 лет.

<…>

6 августа

<...> В городе продолжают говорить об убийстве З.Н. и притом в самых различных кругах. Приходится слышать невероятные подробности.

О Мейерхольде говорят гораздо меньше. Как это характерно! Тут политика, и все привыкли к самым страшным репрессиям, обвинениям и слухам — это стало бытом.

А там — нечто вроде уголовного романа.

14 августа

Встреча с Мехамедом³⁴. По его словам, Мейерхольду перестали принимать передачи, которые носила Таня Есенина. Это означает, что его отправили, или... Звонок Гриши Мерлинского. У него умерла мать. Иду к нему. Он сидит на кровати в подштанниках и, тихо матерясь, плачет. Побыл у него, потом уговорил его пойти погулять. Долго шлялись по улицам. Знаю по себе, как физическая усталость помогает в горе: его надо истаскать, износить. Ночью читаю прекрасный рассказ Бунина «Учитель».

<…>

21 августа

Пишу письмо Лёве. Ночью звонит Игорь и говорит, чтобы я утром читал газеты. Я и так их читаю. Ясно, что он хотел сказать о какой-то сенсации и не мог по телефону.

22 августа

В газетах сообщение ТАСС о политических переговорах с Германией, о пакте о ненападении, о скором приезде в Москву Риббентропа³⁵. Да, это сенсация!

Ясный день. Днем почти жарко.

23 августа

Телеграмма И. фон Риббентропа в Берлин от 23 августа 1939 года о заключении договора о ненападении с СССР. Фотокопия. Заканчивается словами: «Подписание секретного протокола о взаимном разграничении сфер влияния во всей восточной зоне, на которое я дал свое принципиальное согласие, обсуждается»

Жаркий, но по-осеннему уже, денек. Еду на дачу.

Поздно вечером свидание с Асей. До этого все возвращающиеся из города привозят слух, что днем прилетел Риббентроп. Многие об этом говорят со злорадством, которое психологически понятно. Причина этому в политическом блядстве Англии и Франции в испанском вопросе, в Мюнхене и в неудаче вчерашних переговоров ³⁶. Даже Ася слышала и спрашивает: плохо это или хорошо? <...>

24 августа

Утром на платформе узнаю о том, что подписан пакт о ненападении с Германией. Вечером в газетах читаю подробности. В свете этих событий понятна отставка Литвинова и понятно, что свершившееся не упало с неба, а готовилось исподволь, хотя, м.б., сначала как один из возможных вариантов <...>

26 августа

<...> Сталин сделал смелый ход. Есть в этом элемент авантюризма. Многие осуждают пакт за его политическую безнравственность. Это пустяки, конечно. Политика всегда в той или иной мере безнравственна. Суть пакта — наша попытка остаться нейтральными в случае возможной войны. Но может ли она удаться, хотя бы временно? Слух, что 18-го или 19-го Сталин сделал доклад о секретных предложениях Германии на политбюро и требовал военного договора с Германией. Его поддержал Жданов. Прочие молча согласились.

28 августа

Х. рассказывает, что Раскольников сошел с ума. Он пытался в отеле в Грассе покончить жизнь самоубийством, выбросившись из окна. Его спасли, и он помещен в дом умалишенных в Ницце.

<…>

31 августа

В Польше всеобщая мобилизация. Прервано железнодорожное сообщение между Польшей и Германией. Новые послания: Гитлер — Даладье — Чемберлен.

Если Польша струсит и в последний момент отдаст Данциг³⁷, то это не принесет долгого мира и на будущее лето опасность войны будет еще сильней, ибо сильнее станет Германия. Вероятно, ближайшие дни все решат. Но долго ли США и СССР сумеют оставаться нейтральными?

Вечером дождь, но тепло. Пишу письмо Лёве.

Все эти дни плохо работается.

Сентябрь

2 сентября

Вчера в 5 часов 45 минут немецкие войска перешли польскую границу. Об этом объявил Гитлер на заседании рейхстага. Бомбежка Варшавы и других польских городов. Мобилизация в Англии. Приготовления в Италии. Гитлер в своей речи заявил, что может подписаться под каждым словом речи Молотова. И все же как-то не верится, что это не очередная демонстрация, а начало новой мировой войны.

Я узнал об этом из газет в половине девятого утра, так как радио у меня не работает. Прохладный, пасмурный денек. Дождя нет. Иногда прорезается солнце.

Поздно вечером иду к Мерлинскому слушать радио. Ночные известия таковы: Польша обратилась за помощью к Англии и Франции. Чемберлен объявил в палате общин, что Англия помощь окажет. Палата утвердила военные кредиты. Послы представили Риббентропу ноты протеста и потребовали прекращения агрессии. Риббентроп поехал передать их Гитлеру: явный маневр оттяжки. Польский президент Мосцицкий объявил «состояние войны» и назначил Рыдз-Смиглы главнокомандующим.

3 сентября

В читальном зале Государственной библиотеки СССР им. В.И.Ленина. 1939. Фото Ф.Кислова

Гитлер еще не дал ответа на ноты. Мир может быть спасен, только если немцы, заняв Данциг и коридор, остановятся. Коридор уже перерезан. Если у Гитлера хватит мудрости заявить, что цели Германии достигнуты, то союзники признают это «свершившимся фактом» и не станут воевать. Думаю, что все правители этого желали бы, но есть еще и такие вещи, как инерция пущенной в ход мобилизационной машины и призраки национального самолюбия <...>

Снова иду слушать ночное радио к Мерлинскому. После разных мелких, но долго передаваемых сообщений, вроде нового полета Мазурука³⁸, присылки из Лондона кресла Карла Маркса и новинок на сельскохозяйственной выставке, наконец, ошеломляющая новость: Англия объявила войну Германии. Очевидно, завтра это же сделает и Франция. А еще утром я верил, что всё замнут и поступят с Польшей по-мюнхенски.

Долго болтаем с Гришкой и актером Харитоновым и ухожу домой в половине третьего ночи.

В здании Генштаба в моем переулке и ночью половина окон освещена.

8 сентября

От Мерлинского невероятный слух о прошлом В.Э. Будто бы он с 1914 года служил в охранке под кличкой «Семеныч» и осведомлял о либералах, вроде Ходотова³⁹. Будто бы, когда после начала <Первой мировой> войны из столиц высылали немцев, то его оставили за это. Слух этот идет от И.М.Москвина ⁴⁰, которому это рассказал М.И.Калинин???!!! Что это? Дезинформация? Добровольное вранье? Ясно одно — ложь и бред! <...>

9 сентября

Немцы взяли Варшаву.

В городе очереди за сахаром. Начался очередной призыв. Кроме призывающегося года, берут многих из старших возрастов. Саша Брыкин уже получил повестку. Обыватели нервничают.

<…>

10 сентября

В газетах, отнюдь не на самом видном месте, краткое сообщение ТАСС о том, что, в связи с угрожающим и широким характером германо-польской войны, правительство СССР решило призвать некоторые возрасты запасных. Об этой частичной мобилизации в городе говорят уже три дня, а сегодня выросли очереди не только за сахаром, солью, мылом и крупами, но и за печеным хлебом. Я полчаса стоял в булочной на Арбатской площади, чтобы купить батон. На митингах, проходящих на предприятиях и в учреждениях, мобилизацию объясняют также возможностью массового интернирования польских войск, которые будут прижаты немцами к нашей границе, и необходимостью быть начеку, ввиду приближения германской армии, несмотря на договор. Вероятно, это не собственные гипотезы докладчиков, а таковы инструкции райкомов, что тем более интересно... <...>

Звонок Мерлинского с новыми глупостями про Мейерхольда. Отругиваю его, чтобы прекратил трепаться. Пишу письмо Лёве. Ложусь поздно.

11 сентября

Немцы взяли Лодзь. Польское правительство бежало из Львова в какой-то город, название которого держится в секрете. Это уже, конечно, конец государственной самостоятельности Польши, если правительство страны должно прятаться. Побежденных всегда жалко, хотя трудно жалеть народы самозабвенно-гордые, чванливые, хвастливые, опьяняющиеся собственным самовосхвалением. Ничего не известно о позиции французской компартии, о судьбе ее лидеров и о линии Коминтерна вообще <...>

13 сентября

Пока англо-французская помощь Польше выглядит довольно жалко. По существу, ее нет. Что же было за самоуверенными «гарантиями» — обман или самообман?

Гитлер прибыл в Лодзь.

Мне почему-то кажется, что где-то в дипломатических канцеляриях уже кипит новое варево — очередной раздел Польши <...>

День осенний, прохладный и солнечный. На уличных лотках горы арбузов. На заборе красная афишка о призыве этого года. Должен уйти в армию мой ученик Саша Брыкин. Очереди в магазинах стали меньше: обыватели успокоились <...>

Марка, выпущенная в ознаменование присоединения к СССР Западной Украины и Западной Белоруссии. 17 сентября 1939 года

14 сентября

В «Правде» симптоматичная передовая о том, как поляки угнетали украинское нацменьшинство, и сообщение ТАСС о перелете польских самолетов на нашу территорию. Немцы подходят ко Львову <...>

15 сентября

Днем в читальне.

Встретил на Арбате Васю Пшенина. Он был с В.Э., когда за ним пришли (он муж сестры З.Н. — Шуры Херасковой). Рассказывает как-то неохотно: боится, что ли? Выжал из него только, что тот очень спокойно принял арест, внимательно просмотрел ордер, заметил, что на нем нет печати и он недействителен, и, сказав агентам: «Простите, одну минуточку», продолжал говорить Пшенину что-то о речи А.Д.Попова⁴¹ на режиссерской конференции... <...>

Новостей о В.Э. никаких нет.

16 сентября

Польское правительство прибыло на румынскую границу.

Немцы ведут бои под Львовом и Брест-Литовском. <...>

17 сентября

Вышел из дома около двенадцати дня, чтобы купить на Арбатской площади газеты или хотя бы прочесть в витрине. В это время в очередях у киосков обычно стоят домашние хозяйки, няньки, мальчишки и старики, азартно спорящие о дипломатах и генералах.

В одной очереди мне газет не досталось, встал в другую. В это время послышался треск включаемых радиорепродукторов. Это показалось странным: обыкновенно их пробуют только накануне праздников. Но вскоре раздался голос диктора, сообщившего, что сейчас будет говорить Молотов. Вся площадь замерла...

Молотов сказал о переходе Красной Армией польской границы с целью занятия Западной Украины и Белоруссии. Советское правительство считает себя свободным от договоров с Польшей. В конце он коснулся продовольственной паники, возникшей в начале сентября, и, призывая население оставаться спокойным, заверил, что карточки на продукты введены не будут.

Я слушал это, стоя посреди площади на небольшом возвышении троллейбусной остановки. Прекрасный, солнечный день. Внимательные, удивленные, вопросительные лица. Военный в сером плаще рядом со мной пробормотал: «Этого следовало ожидать...» И все-таки все ошеломлены.

Я тоже ожидал этого или подобного. Фактически (хотя активное сопротивление наши части вряд ли встретят) мы вступили в новую мировую войну. Будущее может принести много неожиданностей.

На днях официально объявлено, что Сталин является автором не только главы, заключающей «Краткий курс»⁴², но и обширной главы о диамате и истмате. Ее включили в новое издание «Вопросов ленинизма».

<…>

18 сентября

Солнечный день. Брожу по своей любимой дорожке вдоль ж. д. линии. Нарвал ветвей с красными, желтыми, сиреневыми, золотыми осенними листьями. Половина сентября, а еще немного пожелтевших листьев. Главный тон листвы зеленый. Потом иду купаться. Наверно, в последний раз в этом году. На пляже уже никого нет.

Вечером радио передает о митингах по всей стране, о восторженной встрече населением Западной Украины и Белоруссии наших войск и советско-германское коммюнике о том, что немецкая армия и Красная Армия преследуют в Польше «одни и те же цели». Еще недавно подобная формулировка показалась бы чудовищной.

Площадь Белорусского вокзала. Конец 1930-х годов

19 сентября

Наши части уже заняли в Польше изрядную территорию и подходят к Львову и Вильно. Это новости из утренних газет.

День теплый, ясный. Вечером у Мерлинского.

Слух о расстреле Мейерхольда.

21 сентября

Заняты Львов и Гродно. Речь Гитлера в Данциге, в которой он предлагает союзникам мир при условии невмешательства в польские дела и заявляет, что надежды некоторых столкнуть Германию и СССР напрасны.

Читаю статьи и речи Ленина эпохи Брестского мира. Это очень интересно.

От Лёвы давно ничего нет. Беспокоюсь. Пишу ему письмо <...>

23 сентября

Сообщение о демаркационной линии между германскими и советскими войсками. Судя по нему и справляясь по карте, — немцы должны отойти на 200 км назад, в среднем. Итак, получается, Гитлер таскал для Сталина каштаны из огня <...>

25 сентября

В Лондоне на днях умер Зигмунд Фрейд. Ему было 83 года. Он эмигрировал из Вены после аншлюса. На его похоронах говорил речь Стефан Цвейг⁴³, его биограф и друг. Незадолго до смерти Фрейд выпустил книгу о Моисее и работал над психологическим анализом «Майн Кампф». Нацисты выпустили его из Австрии за большой выкуп, который внесла его поклонница принцесса Бонапарт.

Красная Армия продолжает продвигаться к демаркационной линии по территории, очищенной немцами.

Холодно. Иногда проглядывает солнце <...>

27 сентября

В Москву снова приехал Риббентроп, очевидно, для обсуждения разных вопросов, связанных с разделом Польши. Кроме того, сейчас в Москве министры иностранных дел Турции и Эстонии. Горячие дни в доме на Кузнецком.

Сегодня в «Правде» в одной из корреспонденций из Западной Украины поляки называются «ненавистным врагом». А всего только полтора месяца назад мы предлагали этим «ненавистным врагам» свою вооруженную помощь. Вот что такое политика! К счастью, у людей память коротка и подобная фразеология скользит поверх сознания.

Во Франции распущена компартия <...>

В комнате холодно, а дров еще нет. Я почти дрожу, даже в джемпере. Звонок Брыкина. Он признан годным и идет в армию.

Х. на днях рассказал, что в Ницце в клинике умер Раскольников.

Граница обоюдных государственных интересов СССР и Германии на территории бывшего польского государства. «Правда» от 29 сентября 1939 года

28 сентября

Вчера состоялась беседа Риббентропа со Сталиным и Молотовым. Обсуждался польский вопрос. Подробностей пока нет <...>

В «Вечерней Москве» большое фото Жени Мюльберга в роли Ломоносова в Детском театре. Рад за него. Я обратил на него внимание, еще когда он поступал в ГЭКТЕМАС, и, собственно, благодаря мне он и был принят. И в театре я его опекал. Это мой ученик.

Звонок другого ученика, Саши Брыкина. Завтра он уходит в армию и умоляет придти к нему сегодня на прощальную вечеринку. Обещаю, хотя температурю.

Решаю подъехать ненадолго к концу, но выходит все не так (делаю эту запись уже 29-го). Выхожу в начале двенадцатого и долго жду трамвай №11 на Моховой. Сырой холодный вечер. Моросит дождь. Долго ищу его переулочек близ площади Коммуны, наконец, вхожу в какой-то двор, где вижу ярко освещенные окна флигеля, из раскрытых форточек которого доносится пьяный шум и пластинка: «Ах, Саша, ты помнишь наши встречи...» Какие-то пошатывающиеся фигуры с папиросками у крыльца. Меня каким-то образом сразу узнают и проводят в небольшую комнату, где вокруг стола сидят, лежат на диване, танцуют человек 20 юношей и девушек. Это вчерашние десятиклассники, Сашины товарищи. Полно пьяных: спорят, хохочут, флиртуют. Ищу Сашу. Он уже еле стоит на ногах, увидев меня, чуть не плачет, лезет целоваться, громко рекомендует меня, преувеличенно восхваляя, в чем-то просит прощенья, благодарит. Меня сажают на почетное место на диване и приказывают какой-то блондиночке Наде ухаживать за мной. Мой сосед, красивый мальчик Коля, в голубой шелковой рубашке, уже очень пьян и близок к градусу скандала. Он требует, чтобы я пил. Мне наливают, обливая мои колени водкой, вином и пивом, но, пользуясь тем, что все по-пьяному рассеянны, я громко провозглашаю тосты, а пью мало. Из присутствующих 12 юношей — все в эти дни уходят в армию, в том числе и уже принятые в вузы. Саша идет завтра первым. Он ласкается ко мне, как ребенок, пытается целовать руки, всем что-то говорит обо мне: как много я для него сделал и как он меня любит. Девушки тоже очень пьяны. Вот уже Саша со слезами клянется в любви полной евреечке Доре. Коля начинает скандалить, матерно ругаясь. Сашина мама боязливо следит за порядком из коридора. Это очень простая старушка рабочей повадки. Когда шум становится чрезмерным, я ухожу во двор подышать воздухом. За мной выходит и Надя. Я показываю ей на скамейку, предлагая сесть. «Здесь мокро, — говорит она. — Позвольте, я к вам на колени...» Я чуть смущен такой прытью, но не спорю. Она сидит у меня на коленях, и я начинаю целовать ее, но в это время рядом с нами усаживается парень с милым лошадиным лицом, как оказалось впоследствии, ее ухажер. Из дома вырывается пьяная гурьба. Я шепчу Наде, что хорошо бы перейти на другую скамейку, подальше. Мы переходим, и она опять усаживается ко мне на колени. Парень с лошадиным лицом курит рядом. «Ну, уходи, Сережа. Я же тебе сказала...» — говорит Надя капризным голосом львицы 10-го класса. Парень исчезает, и мы начинаем яростно целоваться. Дождика нет, но свежо и с дерева на нас падают капли, но мы не обращаем внимания. Ей 17 лет. Она заявляет мне, что «знала, что мы с ней будем целоваться...» Я ласкаю ее голые ноги выше колен (она в носках) и грудки, которые она слабо и не слишком решительно сначала защищает. Я пробую шутить в своей испытанной манере. Она молчит и беспрерывно ищет губами мои губы. Потом мы возвращаемся в дом. Я отстаю от нее и захожу за угол помочиться. Самые трезвые заметили наше долгое отсутствие, но никто не удивляется. Стало тише. Скандалист Коля уснул. Сережа уныло крутит ручку патефона. Среди пластинок есть и Вертинский. Саше становится дурно, потом он засыпает. Одна пластинка сменяет другую: Утесов, Козин, фоксы... Кто-то еще пробует танцевать. Я полулежу на диване и, когда кто-то, балуясь, выключает свет, целуюсь еще с какой-то девушкой, не то Фимой, не то Фирой... Все это происходит почти без малейшей моей инициативы: сами девушки активно лезут. Вслушиваюсь в разговоры и споры ребят. Странное смешение цинизма и ребячества, пафоса и грубости. Вспоминаю наши вечеринки в 1928 и 1929 годах. Все было по-другому, кроме пластинок Вертинского. Мы были другими. Лучшими ли? Не знаю. Внутренне богаче, может быть. Менее циничными — да... Надя снова лезет ко мне. На рассвете все полулежат. Некоторые спят. Другие щупают девчонок. И крутятся всё те же пластинки. В 6 часов утреннее радио сообщает о договоре о взаимопомощи между СССР и Эстонией. Кое-кто из ребят неплохо разбирается в политической ситуации, но идейно все кажутся индифферентными и относятся к жизни наполовину авантюристски, наполовину потребительски. Ухожу в девятом часу. Саша провожает меня на крыльце, обнимает, целует со слезами. Все еще остаются. Незаметно я сунул Наде записку со своим телефоном.

29 сентября

Сплю до трех.

Потом еду на дачу. В поезде читаю в газете текст германо-советского договора о дружбе и текст пакта с Эстонией.

Это события большого значения.

Новая граница, называющаяся пока «линией границы обоюдных государственных интересов», проходит восточнее нынешней демаркационной линии. Брест-Литовск — наш пограничный город. Собственно Польша будет под немцами. Это мудро с нашей стороны: тут им покою не будет.

30 сентября

На даче. Серый денек.

В газетах прощальное заявление Риббентропа, в котором он отмечает «великолепную дружескую атмосферу переговоров» и благодарит «господ Сталина и Молотова».

В свой следующий (!) приезд он надеется побыть в Москве подольше.

Во Франции продолжается травля коммунистов. Их положение после нашего соглашения с Гитлером нелегко, и как они там вывертываются, неизвестно <...>

Звонок Нади (той самой, девушки из Сашиного класса). Передает мне последний привет от Саши. Он мне будет писать. У нее какие-то мои книги, взятые у меня Сашей. Спрашивает, как ей их мне передать. Сговариваемся, что она позвонит на днях.

<...>

Октябрь

2 октября

<...> Вечером неожиданно является вернувшийся с Алтая Игорь З. Он буквально потрясен всем случившимся за месяц. Может быть, ему удастся съездить от редакции во Львов. Это чертовски интересно. Слухи о разброде во Франции. Будто бы Эренбург, после пакта, демонстративно принял французское подданство.

Н.Ф.Погодин. 1930-е годы

3 октября

В Москву приехал латвийский мининдел Мунтерс. Вслед за ним приезжает литовский мининдел. Ясно, что последуют договора, подобные договору с Эстонией. Но как велико наше давление на эти страны, увеличенное пактом с Германией! Сегодня в газетах статьи о значении для СССР прибалтийского побережья.

Сегодня второй раз топлю свою печку. Когда выхожу на терраску за дровами, замечаю, что падает снежок.

Андрей приходит под вечер. Рассказывает об антисемитском скандале Н.Погодина⁴⁴ где-то. Его стараются замять. Как-то все тоскливо. Вечером пишу прозу.

7 октября

Вчера Гитлер произнес в рейхстаге речь с предложением мира Англии и Франции. Прочитал в «Литературке», что в Ленинграде на днях умерла Л.Д.Блок ⁴⁵, с которой меня знакомил в августе 35-го года В.Э.

День холодный, мокрый.

В сумерки приходит Надя, позвонив за полчаса до того. Она на самом деле мила. Встречаемся с некоторым смущением. Не зажигая света и лишь открыв дверцу топящейся печи, сидим в креслах перед ней. У меня есть вино. Она не отказывается. И вот мы уже целуемся. Она не очень говорлива. Целуясь, закрывает глаза, как большинство женщин, но не все. Позволяет мне ласкать ее ноги, там, где кончаются чулки, но отводит мои руки от грудок. Я встаю и снова наполняю бокалы. Она просит зажечь свет. Зажигаю, потому что мне интересно посмотреть на нее. Она раскрасневшаяся, хорошенькая. Меня к ней очень тянет. После второго бокала она начинает болтать. О том, что она давно загадала, что у меня с ней что-то будет, хотя слышала обо мне только от Саши. Что когда она загадывает, то всегда сбывается. Я спрашиваю о мальчиках. Они почти все за эти 9 дней уже ушли в армию. Я осторожно и мельком спрашиваю о парне с лошадиным лицом. Она говорит, что виновата перед ним, потому что обещала ему отдаться (так и говорит) и не исполнила. «И в этом вы виноваты...»

И в этот момент звонит Мартынов. Проклиная его, я рассеянно слушаю, что он говорит, и до меня не сразу доходит, что сегодня ночью умер Б.В.Щукин.

Я говорю Наде об этом, и очарование свидания рассеивается. Она вскоре уходит, обещав позвонить.

Странный вечер: вино, любовь и смерть...

11 октября

Пакт о взаимопомощи с Литвой. Мы ей торжественно передаем Вильно. В нынешних обстоятельствах это — политическая комедия: перекладывание из одного кармана в другой <...>

Днем в библиотеке. Когда возвращаюсь — сюрприз: два письма от Лёвы, от июля и августа. Письма длинные и хорошие <...>

Ночью приходит Мерлинский. Рассказывает о похоронах Щукина. По дороге на кладбище урну с прахом⁴⁶ дважды опускали на землю: перед домом, где жил Вахтангов, и перед домом в Малом Левшинском, где жил сам Борис Васильевич.

12 октября

Прекрасный, солнечный, теплый, осенний день.

Еду в Загорянку <...>. Мама счастлива от писем. Читаю на даче «Хаджи Мурат». Как это прекрасно!

Пишу и отправляю Лёве письмо.

Поздно вечером звонит Надя. Ее сестра уехала на юг, и она будет жить два месяца в ее комнате на Новой Басманной. Там есть телефон — это раз, и она там одна — это два. Я хочу приехать. Она говорит, что ей неудобно перед соседями, чтобы так поздно к ней приходили. Записываю адрес и уговариваемся, что позвоню завтра в 11 часов утра.

Эпизод из финской кампании. Переброска красноармейцев на бронированных санях. Декабрь 1939 года

13 октября

Рано просыпаюсь с каким-то чудесным предчувствием и вдруг решаю не звонить, а сразу приехать и раньше назначенного часа, т.е. часов в 9. Бреюсь, хожу из угла в угол, иду, покупаю на Арбате в «Гастрономе» бутылку вина, прячу ее в карман и еду на метро до Красных ворот. Это дом у моста справа, если идти от Красных ворот. 4-й этаж.

Волнуюсь перед тем, как позвонить, как будто это мое первое свидание в жизни.

Звоню. Открывает сосед. Показывает на третью дверь в коридоре. Стучу. Не сразу открывается дверь. Надя стоит в халатике, ошеломленная. Быстро вхожу, чтобы не разговаривать в коридоре, и закрываю дверь. Снимаю пальто и ставлю бутылку на столик. Она ничего не говорит и только крепко запахивает халатик. Тут же неубранная постель, смятое одеяло. <...>

У нее нет никакой еды, а есть хочется. Надо мне уходить и ей тоже — ехать обедать домой. Но уходим врозь, сговорившись завтра утром созвониться.

Она в этом году не попала в институт и бездельничает под предлогом, что готовится к новым экзаменам.

Только дома понимаю, что устал... <...>

Звонит Мерлинский и передает слух, что Мейерхольд освобожден и лежит в Кремлевской больнице в нервном потрясении от известия о смерти З.Н. Будто бы Юткевич это рассказывал Лёве Свердлину.

Звоню, чтобы проверить, Февральскому, но у него телефон не отвечает.

14 октября

Утром около 10 часов звоню Наде.

На этот раз зову ее к себе. Она говорит, что будет спать до трех часов, а потом мне позвонит.

Жду звонка с нетерпением, не находя себе места.

Около трех начинаются звонки. Тюленев, Бреславский, Метелкин. Нюся. Нюра. Мартынов. Никуличев. Мерлинский.

Черт бы их побрал! Решаю, ответив, говорить, что занят. В 4 часа звонит Надя. Меня уже волнует ее голосок. <...>

15 октября

После нескольких теплых солнечных дней стало холодно, хотя и не мокро. Листья падают зелеными. Весь наш двор усыпан зелеными листьями. Странная осень.

Дела мои по-прежнему, т.е. в полном тупике, но настроение поднялось. Это все Надя. Свалилась мне с неба эта прелестная девчонка, и я уже отделываюсь по телефону и от Веры, и от Нюры, и все время думаю, когда увижу ее.

Дозвонился Февральскому. Кажется, слух о В.Э. неверен, хотя и Февральский тоже слышал нечто подобное от Г.Александрова⁴⁷. Кому это надо — извлекать такие слухи?

Не помню уж, записал ли я, что СССР предложил Финляндии заключить пакт о взаимопомощи, но тут дело не выгорает так быстро, как с прибалтийскими лимитрофами ⁴⁸. <...>

М.И.Бабанова в роли Тани Рябининой («Таня» А.Н.Арбузова). Театр Революции. 1939

У Нади грипп и она не хочет, чтобы я приходил. Дня два-три она будет жить с семьей.

19 октября

Вчера наши войска вступили (по договору) в Эстонию. Вечером приходит Игорь З. и рассказывает, что болгарское радио сообщает о нашем ультиматуме Финляндии: передача нам балтийских портов, передача финнам части Карелии (в компенсацию). Будто бы финны отклонили эти требования. Думаю, однако, что этим отказом дело не кончится. Сейчас у Сталина такая полоса, что все удается. И он пойдет дальше. Финляндская граница всего в 30 км от Ленинграда.

<...>

22 октября

Солнечные, ясные дни, как в сентябре.

Под вечер в Москве мама. О.В.<Брюль> рассказала ей, что у дворника опять «справлялись» о нас и Кобриных. Словно что-то липкое и грязное вползает в душу. <...>

25 октября

Вчера в поезде Ю.К. рассказывал о массовом побеге в прошлом году заключенных из лагеря на Кавказе. Чтобы их поймать, мобилизовали осоавиахимовцев ⁴⁹, в числе которых был он. О том, как думали, что борются с бандитами, а оказалась 58-я статья. Но были и бандиты (во главе).

О жестокой расправе. Был приказ — всех на месте...

А слепой инвалид ходил по вагонам и пел:

Ах ты, ветер-полунощник,

Ты один мне только друг,

Ты найди на дне колечко,

Выкати его на луг...

<...> Звонил Наде: ее нет на Басманной. Вернувшись, сразу сел за разработки⁵⁰.

Очень уж нужны деньги.

26 октября

Всю ночь работал и многое сделал.

Вот, при всем преимуществе Плучека и Арбузова перед Василием Юрьевичем⁵¹ в уме, культуре и таланте, — им всегда было неинтересно, есть ли у меня деньги, и не нужен ли мне заработок, и обедал ли я сегодня и вчера.

В.Б.Шкловский. 1950-е годы

Под вечер звонит Надя и зовет идти в цирк: она взяла билеты. Это так неожиданно, что даже приятно. Идем. К сожалению, у нее больна мать, и ей надо вернуться домой. Заходим в какой-то подъезд на Цветном и целуемся, как десятиклассники.

Слух, что выпустили Бабеля, запретив ему жить в Москве. Это сообщил по телефону Мерлинский <...>

29 октября

Встал поздно и повез разработки машинистке для перепечатки набело. Возвращаюсь домой торопясь, потому что жду звонка Нади. И она звонит около четырех. Едет сейчас на Басманную, но ей скоро надо вернуться домой. Если я хочу, то могу приехать на часик...

Если я хочу?.. И час — это очень много, если не болтать попусту...

И снова за окном осенние сумерки, смятые простыни, шум проходящих поездов (окно комнаты выходит прямо на железнодорожную ветку, ту, что идет по эcтакаде на Каланчевской площади к Курскому вокзалу), милое, желанное тело, побледневшее лицо с закрытыми глазами (раньше я думал, что мне нравятся те, кто любит с открытыми) и ее все время ищущие мой рот губы...

Выходим врозь, из-за соседей <...>

Слух о Бабеле не подтверждается.

31 октября

Утром звонок Нади. Она на Арбате и может зайти. Успеваю побриться. Но ей некогда. Она стоит в очереди за туфлями, и у нее всего 15–20 минут, не больше... <...>

Немного обалдевший, с кружащейся головой и неутоленным, а только раздразненным желанием, еду к машинистке, а затем во Всесоюзный дом народного творчества, где сдаю свои разработки.

Под вечер в Москве отец. Он говорит с Б.А.Дехтерёвым о выселении. Звонок Вовки Лободы. У него уехала жена, и он жаждет срывать цветы удовольствий. Боюсь, что я ему теперь плохой товарищ.

Письмо от Саши Брыкина. Он в Кяхте⁵² <...>

Ноябрь

1 ноября

В газетах речь Молотова. Ее интересно читать и вдвойне интересно будет когда-нибудь перечесть — так много в ней политической казуистики конъюнктурного порядка.

Любопытны подробности переговоров с Турцией и Финляндией. Утверждается «бессмысленность идеологических войн». Нужно новое содержание для термина «агрессор». «СССР заинтересован в существовании сильной Германии». Выпады против США, в связи с письмом Рузвельта к Калинину о Финляндии и отменой эмбарго. О целях войны. «Польша не будет восстановлена». Вот узловые места речи.

Надя звонит, но придти не может и на Басманной не будет. Но говорит, что все время думает обо мне.

И я тоже все время возвращаюсь мыслями к ней, вернее — к тому, что происходит между нами.

Вечером приходит Игорь З. В Мексике была сделана попытка убить Троцкого. Покушавшийся — испанец⁵³. Милюков в своей газете⁵⁴ пишет, что СССР, несмотря ни на что, остается потенциальным противником Германии, и что наши приобретенья в Польше и Прибалтике только усиливают эту тенденцию. Вероятно, это верно.

И.Э.Бабель с сыном Мишей. Москва. 1928

Вечером передают по радио, что Вышинский на сессии провозгласил присоединение Западной Украины и Белоруссии.

Спорим немного с Игорем. Он смотрит на все со слишком узкой националистической точки зрения. И, со своих, несомненно, правых позиций, он одобряет Сталина, не понимая, что ловля рыбы в мутной воде — это не самая высокая политика.

Но забавно, как барабанная публицистика <Вышинского> смыкается с идеями поклонника Константина Леонтьева.

Я в этих вопросах стою на позиции П.Вяземского в его ответе Пушкину на стихотворение «Клеветникам России»⁵⁵.

Но Игорь все-таки добился командировки во Львов.

Впрочем, сейчас в Москве это вроде помешательства. Все любители «вещей» бросились во Львов и другие города, но свое мародерство прикрывают разными высокими словами.

И уже хлынули в Москву радиоприемники, пишущие машинки, отрезы, хрусталь...

2 ноября

Мама была у прокурора. Он получил Лёвино заявление. Ответ будет через месяц.

Андрей приносит с Потылихи⁵⁶ слух, что прекращены работы по фильму Эйзенштейна о Ферганском канале из-за неверного показа в сценарии личности Тамерлана. Конечно, все Тамерланы не любят смотреться в зеркало. Можно, вероятно, было изобразить Тамерлана великим гуманистом, но на это даже Павленко не решится.

3 ноября

В «Правде» крайне резкая редакционная статья о Финляндии на первой полосе. Финны обвиняются в желании войны. В статье говорится: «Мы сломим все препятствия». За этим нужно ждать ультиматума со сроком и стрельбы из пушек <...>

4 ноября

В тезисах ЦК к празднику впервые за многие годы нет ни слова о борьбе с фашизмом.

Пробую работать над пьесой, но она не идет <...>. Узнал, что выпущена из тюрьмы Ася Левинсон, моя приятельница лета 1935 года. Что я вообще знал о ней за эти годы? Была замужем за Колей Ульяновым. Руководила большим самодеятельным театром при клубе завода №1, и об ее постановке там «Ромео и Джульетты» писала пресса. Потом услышал, что ее посадили <...>

5 ноября

Холодно. Пасмурно.

Днем звонит Надя и мы идем с ней в кино на «Доктор Калюжный»⁵⁷, целуемся в темноте и потом заходим ко мне на полчаса, которые превращаются в три часа. Наде не хочется уходить, хотя ее ждут. <...>

10 ноября

В газетах речи Гитлера и Чемберлена, полные взаимных нападок. Покушенье на Гитлера в Мюнхене. Немцы обвиняют Интеллидженс-сервис⁵⁸. В плане кинопромышленности на 1940 год запроектировано 47 больших картин <...>

Текст речи Гитлера в Мюнхене (8 ноября). «Правда» от 11 ноября 1939 года

Надя не звонила, и я уже скучаю и томлюсь.

Странный и какой-то антидуховный этот роман, чисто чувственный и земной, не лишен своеобразного поэтизма. В нем прекрасно его бескорыстие бытовое. Нам всё всё равно — лишь бы целоваться и ласкать друг друга. Мы даже мало разговариваем. Пожалуй, я еще не встречал такой девушки, как Надя, которой все прочее так безразлично, хотя она и любит одеться и много читает.

Этот роман стал сейчас центром моей жизни и затмил и пьесу, и прозу, и чтенье, и друзей, и все планы и расчеты. Но он превратил эту довольно унылую осень в праздник, и мне стало радостно просыпаться и ждать ее звонка.

11 ноября

В газетах полный текст речи Гитлера, той самой, после которой в Мюнхене взорвалась адская машина⁵⁹. Ганди требует созыва в Индии Учредительного собрания.

Пишу письмо Лёве. Работаю над пьесой.

Сейчас (в 3 часа дня) позвонила Надя, и я еду на Басманную.

12 ноября

Рано утром, не заходя домой, еду от Нади в Загорянку. Там читаю «Евгения Онегина», отсыпаюсь после бессонной ночи и отъедаюсь.

В газетах сообщение ТАСС с опровержением того, что Сталин отверг последние уступки финнов. Никаких уступок не было: наоборот, 7 дивизий «нависли над Ленинградом». Вероятно, в ближайшее время произойдет что-нибудь в Финляндии или с ней <...>

13 ноября

Днем то дождь, то солнце.

В новом издании «Вопросов ленинизма» Сталина изъята его беседа с Г.Уэллсом, где была резкая характеристика немецкого фашизма <...>

16 ноября

В газетах разные сообщения об антисоветской кампании в Финляндии. Это, конечно, подготовка к тому, что должно произойти.

Смотрим с Надей в кино «Минин и Пожарский». Сценарий Виктора Шкловского, постановка Всеволода Пудовкина, а такое дерьмо, что высидеть почти невозможно. Но мы с Надей стали целоваться, и время прошло незаметно. <...>

17 ноября

<...> Звонки Нади, Нюры, Нины Ив., Вали Вер., Тани К. и Раисы Старовой. С последней договариваюсь, что мы «с одним приятелем» приедем к ней завтра. Потом звоню Вовке. Он на седьмом небе. Ладно, сосватаю их... На тебе, боже...

18 ноября

С утра на даче. Отдаю деньги. Разговор с отцом о его плане полуобмена, полупродажи квартиры. Я — против. Очень я люблю арбатский околоток и не хочу никуда отсюда уезжать, хотя, конечно, мне одному такая квартира и не нужна.

И.Н.Берсенев. 1930-е годы

В семь часов встречаемся, как условлено, с Вовкой у касс в Лосиноостровской и едем по записанному мною адресу. Мой план — познакомить их и под каким-нибудь предлогом оставить вдвоем. Но все получается не так. Во-первых: у Раисы подруга, довольно хорошенькая полная шатенка Марго, потом нас сразу накачивают коньяком. Раиса мне совсем не нравится, и я, выйдя с ней на кухню, говорю ей, что Вовка в нее влюбился и что я ее ему «уступаю». Она польщена, да и Вовка, который был в ударе и уже читал стишки, ей понравился. Все кончается безобразным пьянством. Потом тушим свет. Марго несколько напугана развитием событий, но очень пьяна. Возвратились поздно: Вовка очень довольный; А.К. — не слишком.

19 ноября

Утром впервые не подхожу к телефону, чтобы не попасть на Надю, а он звонит беспрерывно. Я охвачен раскаянием, да к тому же очень болит голова <...>

21 ноября

<...> Вернулся домой утром с Басманной, очищенный истинной страстью от пьяного озорства.

В этот раз мне Надя много рассказывала про школу и про всех ребят и девушек, которых я видел на той вечеринке. Какую повесть можно написать об этом.

Саму Надю целовали и тискали уже с 8-го класса. Вот в ней и накопился «миллион желаний» (как она сама говорит), который излился на меня. Она вполне сознательно решила после вечеринки мне отдаться: вернее, после вечера с Сережей, когда они прощались и она не отдалась ему. Поступила она, конечно, инстинктивно верно: если «первым» бывает неопытный мальчик, это часто оборачивается травмой. Сколько я об этом слышал. Еще Надя сказала одну хорошую фразу. Я говорю ей про что-то: «А ты подумай...» Она: «Мне не надо думать, я и так все понимаю...» Это уже почти из Наташи Ростовой.

У нее ум интуиции.

Плохо только то, что скоро должна вернуться ее сестра. <...>

23 ноября

Морозец легкий и приятный.

У Нади. Рассказывает мне про семью. У нее все военные, а дядя, комдив, сел в 37-м году. Привет! Она долго не хотела об этом рассказывать, но я, полудогадавшись по обмолвкам, выспросил и в ответ рассказал про Лёву, чтобы она не бранила себя за болтливость. И про В.Э. рассказал. Она смотрела в 36-м году «Даму с камелиями» и знала от Саши, что я работал с Мейерхольдом. Но что он арестован — это удивительно! — не знала.

Нам все еще очень хорошо…

27 ноября

Заболел. Болит голова, горло, ноги. Температура не ниже 39°. Отвратительное самочувствие. Не подхожу к телефону, а Наде послал открытку, что у меня ангина. Но сегодня она прорвалась ко мне с мандаринами и компотом.

Увы, нельзя целоваться: боюсь ее заразить.

Говорят, на финской границе уже был какой-то инцидент и сегодня по городу идут на предприятиях митинги и принимаются угрожающие резолюции.

У Нади в семье все уверены, что мы быстро разобьем финнов и через неделю война закончится. В том, что она на днях начнется, никто уже не сомневается.

30 ноября

Сегодня в 8 часов утра наши войска перешли финскую границу, и президент Финляндии Каллио объявил состояние войны. Самолеты сбросили бомбы на аэродромы в Хельсинки и Випури (Выборг).

В.Э.Мейерхольд и И.Л.Сельвинский. 1929

Итак, война с Финляндией началась.

Мне уже лучше, но я еще температурю.

Декабрь

1 декабря

Утром забегала Надя. Прогнал ее, ибо боюсь, что во мне еще бродит инфекция.

Сегодня в «Правде» длинное обращение компартии Финляндии с призывом образовать «Независимую Демократическую Финляндскую Республику», а недавно звонил Мерлинский и рассказал, что в 6 часов вечера по радио передали, что в занятых нашими войсками Териоках уже образовано лево-демократическое правительство во главе с господином Куусиненом⁶⁰ (наверно, тот самый финский политэмигрант, деятель Коминтерна), что в остальной части Финляндии будто бы идет восстание...

2 декабря

Наши войска продвигаются, видимо, без больших сражений. В газетах сообщается, что правительство Отто Куусинена обратилось к правительству СССР с просьбой об установлении дипломатических отношений. Правда, этому правительству пока подчинена территория бывших дореволюционных дачных окрестностей Петрограда, да и то не целиком. Это все, конечно, комедия, да и не слишком искусная.

Смотрим с Надей в «Художественном» вторую серию «Великого гражданина»⁶¹. Боголюбов, Берсенев и многие играют хорошо, но есть в этом нечто неуловимо дурно пахнущее, нечто похожее на изделия Вирты и его зловещего вдохновителя Вышинского.

3 декабря

Сегодня в газетах фото, запечатлевшее церемонию подписания договора с господином Отто Куусиненом. Уже ставшая традиционной в последнее время мизансцена: вокруг стола Сталин, Молотов, Ворошилов, Жданов и Куусинен, в одну ночь превратившийся из «товарища» в «господина».

Наши войска, видимо, продвинулись на 25–30 км, т.е. еще находятся в районе петербургских дачных мест. «Блицкрига» что-то нет⁶².

В коммюнике о договоре говорится, что обмен ратификационными грамотами должен быть произведен в Хельсинки «в возможно более короткий срок». Это звучит самоуверенно и даже нагло.

За время болезни я оброс черными усами и бородой. Наде это очень нравится, и она просит меня их не сбривать. Сегодня я вечером еду к ней на Басманную. Перерыв в любви был в 10 дней.

Легкий мороз.

4 декабря

Наши войска продвигаются медленно, очевидно встречая большое сопротивление.

Снова сырая погода, тает.

Вчера Надя нашла, что я похож на Овода, и не позволяет мне бриться.

Ей довольно рано нужно было быть дома, и мы ушли вместе в восемь утра после чудесной ночи.

Комсомольцы Большого театра изучают устройство пулемета. Октябрь 1938 года

Только расставшись с ней, встретил в метро Веру Комиссарову. Она набивалась на встречу, но я больше не хочу разбавлять вино водой <...>

9 декабря

Снегу уже нет и в помине. Всё стаяло. Тепло, как в конце марта.

Почти сутки мы провели в комнате на Басманной, запасшись, как сурки, продовольствием.

Что сказать? Нам было хорошо...

Как быстро эта неуверенная в себе девчонка превращается в чудесную женщину! <...>

11 декабря

Агентство Трансоцеан⁶³ опровергает слухи о помощи Германии Финляндии. Наши войска продвинулись еще на 5–6 км. Это маловато для маневренной войны.

В городе слухи о новой мобилизации.

Звонила Надя. Завтра придет ко мне <...>

12 декабря

Порядочный мороз.

Днем на даче. Возвращаюсь рано, так как жду Надю. Она приходит в шесть часов и остается до одиннадцати.

Первая полуссора. Она находит у меня на столе письма Саши Брыкина и просит позволения прочитать. Но, прочитав, хмурится. Вспоминаю, что в письме Саша, узнав, что Надя принесла мне книги, написал, что, наверно, она лезла ко мне целоваться, что она очень любит. Я утешаю Надю: ведь она мне рассказала про себя все и откровеннее, чем Саша, да и знаю я ее теперь куда лучше, чем Саша, хотя он проучился с ней вместе несколько лет. Но легкий туман остается до конца. Вообще-то эта ее обида — хороший признак: значит, наши отношения стали иным и большим, чем девчоночьи романы и поцелуи.

Провожаю ее до того самого трамвая №11, на котором я ехал тогда на вечеринку, — она живет в Самарском переулке.

13 декабря

Морозно.

Звонок Ивана Пулькина. На днях зайдет.

Вечером является Игорь. Он вчера приехал из Львова. Интереснейшие рассказы, но, пожалуй, самое интересное, что он привез оттуда последнюю книгу И.Бунина «Жизнь Арсеньева» и «Термидор» Алданова⁶⁴, писателя, о котором мы столько слышали, но никогда не читали, кроме его ранних эссеев о Р.Роллане и Толстом. На днях он мне принесет эти книги. Разумеется, Игорь с головы до ног экипировался и стал настоящим европейцем.

14 декабря

Президиум торжественно-траурного заседания по поводу 15-й годовщины смерти В.И.Ленина (последнее публичное появление Ежова). 21 января 1939 года. Слева направо: Н.А.Булганин, Л.П.Берия, Н.И.Ежов, А.И.Микоян, Л.М.Каганович, А.С.Щербаков, А.А.Андреев. «Правда» от 22 января 1939 года

<...> Два дня назад (12-го) ночью скоропостижно умер Дуглас Фербенкс⁶⁵, один из любимцев моего отрочества. Я видел его во всех ролях до «Черного пирата» по нескольку раз и даже, вдохновленный Зорро, в эпоху моего раннего формализма придумал такое «решение» «Гамлета», где Гамлет и Фортинбрас был одним и тем же лицом. Когда В.Э. мне однажды сказал, что у него Фортинбраса должен играть тот же актер, что и Гамлета, то я обрадовался такому совпадению озорства и зрелой острой мысли <...>

15 декабря

СССР исключен из Лиги Наций. Это плохо тем, что неминуемо толкнет нас к еще большему сближению с Германией, что противоестественно и когда-нибудь скверно кончится. О боях в Финляндии сообщается скупо и неясно. Но уже ясно, что маленькая Финляндия, никогда не бряцавшая оружием, оказала нам большее сопротивление, чем Польша Гитлеру. Война! Под вечер приходит управдом Брюль и под расписку вручает извещение, что в случае объявления воздушной тревоги надо тушить весь свет, а до этого наклеить на стекла крест-накрест полоски бумаги.

Неужели Москве угрожает воздушная тревога?

Весь вечер сегодня горят синие лампочки и машины летят с синими фарами.

Вечером у меня Иван Пулькин. Очень интересный разговор о Лёве, о судьбе Ивана, о Лаврове⁶⁶, Бабеле, о пьесах в стихах, о Пастернаке, Оболдуеве, Боброве и др. О Лаврове Иван рассказывает очень неприятные вещи. Он слышал, что Мандельштам не умер, как об этом говорили, а жив⁶⁷. Сам Иван работает библиотекарем в ИФЛИ⁶⁸, живет в Москве без прописки и напечатал при содействии Сельвинского⁶⁹ летом в «Октябре» три стихотворения (я их читал). Читал мне свои стихи новые и маленькие поэмы. Всё очень талантливо, а есть вещи замечательные. Он передал мне посвященные Лёве стихи для отсылки ему. Решили, что будем чаще встречаться.

Иван, конечно, поэт «милостью божьей» — в этом Лёва был прав <...>

16 декабря

Морозный, солнечный, очень красивый день.

В газетах пространное сообщение ТАСС об исключении СССР из Лиги Наций. Странная фраза, что теперь у СССР «свободны руки». Что это значит? Или ничего, или какую-нибудь новую пакость.

Вечером Игорь приносит последнюю книгу Н.Бердяева об антисемитизме⁷⁰.

17 декабря

Морозно и солнечно.

Наши войска продвигаются только в районе Мурманска и отчасти Петрозаводска. Это не жизненно важные направления. О Карельском перешейке уже несколько дней ничего не сообщается. Странные слухи о чуме в Москве. И еще один совсем бредовый слух: Сталин развел Молотова с Жемчужиной⁷¹ и женит его на дочери болгарского царя. Записываю как анекдот.

Газеты полны очерками и статьями о Сталине перед его 60-летием. Все ждут какого-нибудь крупного государственного акта в связи с этим юбилеем. Вряд ли...

Весь вечер у меня милая Надя, с которой нам по-прежнему очень хорошо. Она талантлива в любви. В чем это выражается? Трудно сказать. Полная естественность и откровенность без жеманства и цинизма.

Когда провожаю ее до трамвая, слышу в небе рокот самолетов, ровный и далекий. Наверно, это воздушные патрули нашей обороны.

19 декабря

Вечером проверка воздушной тревоги. Приказано тушить свет. У нас плотные ставни, и мы тушим только в подъезде и на кухне, где нет ставней.

Газеты полны матерьялами о Сталине. Все довольно казенно.

В.Э.Мейерхольд на Всесоюзной режиссерской конференции. Июнь 1939 года

Звонок Руфы Бригиневич. Противоречивые слухи о В.Э. Вечером приходит Игорь. Обычные наши разговоры. Он считает, что наши дела в Финляндии очень плохи.

Об этом он кое-что слышал в редакции.

23 декабря

Стоят самые темные дни в году.

Опубликовано сообщение ТАСС об итогах первых недель войны. Ссылка на мощь оборонительных укреплений и пересеченную местность. Цифры убитых и раненых. Идея «молниеносного удара» по Финляндии названа вздорной. В целом — сообщение не слишком оптимистическое. Публикуются поздравления Сталину от иностранных правительств. Телеграммы от Гитлера, Риббентропа, Чан Кайши, Тисо⁷² и, разумеется, от господина Куусинена. Недурную Сталин выбрал себе компашку поздравителей. Три года назад это показалось бы злым шаржем.

У меня будет ночевать Надя. Не знаю, что она там наврала маме, но позвонила мне об этом и сказала ликующим тоном. Трудность одна — завтра выборы и рано приедет мама. Но и Наде надо наверно рано домой из-за этого же.

25 декабря

Снежно и морозно.

В ответе Сталина Риббентропу обращает внимание фраза о дружбе народов СССР и Германии, «скрепленной кровью». Что это означает? Что мы помогали немцам добивать разбитых поляков?

Туманно, но пахнет скверно <...>

26 декабря

Сильный мороз.

Звонок Февральского. Говорит, что по его данным В.Э. «в том же положении», т.е. жив и сидит в тюрьме. Будто бы он еще не знает о смерти З.Н. Но откуда это известно А<лександру> В<ильямовичу>?

Сразу два письма от Саши Брыкина. Он уже в Монголии <...>

27 декабря

Солнце и сильный мороз.

В Финляндии никаких перемен. Неужели положение стабилизировалось? <...>

Приходит поздно вечером Игорь. Слух о снятии Мерецкова и назначении Штерна⁷³. Наши неудачи будто бы объясняются тем, что ко дню рождения Сталина планировали подарить ему крупную победу и не подготовились толком. По слухам, мы потеряли десятки тысяч убитыми и столько же замерзшими.

30 декабря

Сегодня полтора часа стоял в очереди за сахаром. Могу жить без мяса, но без чая жить не могу. В магазинах — ад. Товаров почти нет и очереди эпические. Что-то похожее на тридцать первый год. В чем тут дело? Неужели такую страну, как СССР, эта маленькая война сразу дезорганизовала? Или — у нас всего в обрез и любая обывательская кампания по запасам нарушает все товарное обращение? Но и это тоже можно было предвидеть. Или опять дали себя убаюкать пустыми фразами: «Советский народ никогда...» А советский народ, как всякий народ, не хочет остаться без сахара, соли, мыла, лука. Вот и все. И никакой такой особенной паники нет. Скорее разочарование и недоумение.

Население Белостока приветствует вступающих в город советских танкистов. Фото П.Лидова и К.Девишева. (Доставлено на самолете летчиком тов. Михайловым). «Правда» от 27 сентября 1939 года

Народная молва винит Жданова в том, что Ленинградский военный округ оказался не на высоте. Но ведь воюет не округ, а вся страна, и виноват, конечно, не секретарь Ленинградского обкома, а наш Генеральный штаб. Впрочем, мы не знаем всех тайных пружинок. Бывает и так, что боковые влияния оказываются решающими, кто бы ни нес формальную ответственность <...>

31 декабря

Потеплело.

На днях газеты сообщили, что Эйзенштейн будет ставить в Большом театре «Валькирию» Вагнера. Это любимая опера Гитлера, и все понимают, что это тоже любезность по отношению к новому другу. Слышал, что Эйзенштейн был очень деморализован запрещением «Ферганского канала» и для него это тоже выход из тупика и затянувшегося вынужденного безделья.

Недавно в «Комсомольской правде» в обзоре военных действий говорилось, что причина наших неудач в Финляндии в необычайно суровой зиме. Это курам на смех! Русские, оказывается, плохо переносят зиму! Но дальше еще лучше. В подкрепление этой точки зрения говорится, что в этом году впервые за много десятков лет замерзли венецианские каналы. Итак, в наших военных неудачах виноваты венецианские каналы...

Кончается год. Он был для меня неудачным. Много потрачено времени попусту. Много начато и ничего толком не закончено. Попробовал помочь себе изоляцией от старых друзей и безответственного тона «Хурулдана», от бурь в стакане воды в Студии — это было правильно, но результата пока не принесло. Ликвидация Юношеского театра, отход от Студии и арест В.Э.Мейерхольда — вот главные события этого года <...> Снова много тратил времени на девок, но здесь в конце года повезло. Неожиданный, свалившийся с неба роман со вчерашней десятиклассницей, начавшийся с пошловатого вечериночного знакомства, превратился в праздник.

Сейчас я жду ее (половина десятого вечера). Она звонила, что наврала родным и едет. Шампанское куплено.

Наше наследие, № 111

В.Э.Мейерхольд. Фотографии из следственного дела №537. 1939

Из дневников. 1940

Январь

4 января

На фронтах в Финляндии, по оперативной сводке, не произошло ничего существенного. Снова слух об опале Штерна, ввиду неудач на фронте.

Мороз.

6 января

Вчера был на даче и вернулся к вечеру. Вечером у Мартынова. Он назначен режиссером-ассистентом в картину Барнета «Старый наездник» по сценарию Эрдмана. Я прочитал сценарий. Это довольно смешная комедия положений, без претензий и сатирических ноток. Прочитал я и интереснейшую книгу Шапшала «Лошадь столетия» — историю жизни знаменитого Крепыша¹. Андрею эту книгу дал Эрдман, увлекающийся бегами.

Морозы становятся все сильней.

10 января

Сегодня в сводке странная фраза: наши части после боев несколько отошли на восток. Неужели общее отступление? Могучей Красной Армии перед финнами? Невероятно.

Мороз не ослабевает. По слухам, из-за недостатка топлива уже третий день стоит «Красный богатырь» и ряд цехов Электрозавода и другие крупные предприятия. Закрыты катки и бани. Трамваи ходят со страшными интервалами. Метро переполнено.

Второй день в булочных почти нет хлеба, не говоря уже о других продуктах. Нынче в метро слышал разговор о том, что на Солянке в очереди замерзла женщина.

Вечером ко мне приехала Надя и привезла мне кучу бутербродов, а я действительно сидел без еды.

Ей надо было вернуться домой, я пошел ее провожать к трамваю, и мы чуть не закоченели, ожидая его чуть ли не полчаса.

У всех настроение уныния. Это все тем более неожиданно, что осень шла под знаком наших бескровных побед и надежд на новые.

Только Надя весела и сияет.

Первая и последняя страницы приговора Военной коллегии Верховного Суда СССР от 1 февраля 1940 года о расстреле В.Э.Мейерхольда. Фрагменты

11 января

Может быть, обратиться к историческим темам для пьес? Тут отпадут многие трудности, которые мешают мне в «Грузинских ночах» и других сюжетах. У меня давно уже на примете такие темы: Савва Морозов и 1905 год, Наполеон, Суворов и Надежда Дурова (для героической комедии). Но историческую пьесу трудно провести на сцену.