Рассвет боли

— Чёрт, — прошептал Нокс с пассажирского сиденья.

Затем Рис заглушил двигатель Дукати и опустил подножку. Кир поставил Чарджер на парковочный тормоз, заглушил мотор и вышел, а Рис перекинул ногу через мотоцикл и направился к дверям вестибюля. Слава Богу. Слава грёбаному Богу.

Киру больше нечего было сказать в знак благодарности, когда они с Ноксом вошли в вестибюль, и Кир впервые как следует разглядел Риса при ярком освещении вестибюля. Он расхаживал взад-вперёд, поглядывая на дверь, явно сожалея о своей уступчивости. Охранник на стойке регистрации исчез. Вероятно, он бросился за помощью, потому что из-под чёрной куртки Риса сочилась кровь и растекалась по джинсам.

— Мне нужно идти, — сказал Рис. — Я не могу, мне нужно идти.

Нокс заблокировал двери, в то время как Кир осторожно приблизился.

— Рис, просто… присядь.

Взгляд Риса метнулся от Кира к Ноксу у дверей, затем перескочил с него на стеклянную стену, как будто он мог попытаться пройти сквозь неё. Кир сделал ещё шаг.

— Не прикасайся ко мне, — предупредил Рис.

— Если ты угомонишься, я не буду, но я не могу позволить тебе уйти.

Когда взгляд Риса снова устремился к стеклу, Кир полез в карман за шприцем. Глаза Риса метнулись к карману… и широко раскрылись. Он понял. Конечно, он понял. Бл*дь.

Рис бросился бежать.

* * *

Когда Рис почувствовал, что его схватили чьи-то руки, он попытался увернуться и выскользнуть, но оказался прижатым к земле. Крошечная часть его сознания понимала, где он находится и что происходит, и что он поступает неправильно. Но когда чьи-то руки повалили его на землю, два сильных мужских тела пригвоздили его руки и ноги, поймав в ловушку, его разум взорвался.

Он знал, что это значит, когда на него наваливается вся эта тяжесть. Он знал, что будет дальше. Он кричал, вопил и бился, пытаясь освободиться. Низкие мужские голоса выкрикивали его имя. Над ним. И откуда-то ещё — это означало, что приближается кто-то другой. Рис напряг каждый мускул своего тела, отчаянно пытаясь вырваться.

Пока не почувствовал укол в шею — тогда он взмолился.

— Нет, пожалуйста, нет, пожалуйста, не надо, пожалуйста, нет…

Но мольбы никогда не помогали.

Плач тоже не помогал, но он всё равно чувствовал, как слёзы текут из его глаз. Он лежал на земле животом вниз, повернув голову в одну сторону. Тяжесть ушла с его тела, боль в шее стихла, но суставы были сведены, мышцы бессильны. Темнота наползала с краёв его поля зрения, затуманивая вид того, кто мчался в его сторону.

В последний, застывший момент, который ощущался как бы вне всего остального, каким-то отдельным, Рис понял, кто опустился рядом с ним на колени. Он не мог думать, не мог упорядочить факты, но его сердце внезапно и безоговорочно узнало его пару… и Рис нуждался в нём.

Но он его не получил, потому что всё исчезло.

Глава 24

Вэс уставился на закрытые двери операционной. Он делал это уже некоторое время, не в силах осознать, как самая прекрасная ночь в его жизни превратилась в такой кошмар. Он закрыл глаза, но от этого стало только хуже, потому что всё, что он мог видеть — это умоляющего Риса, прижатого к земле с иглой в шее.

«Нет, пожалуйста, нет, пожалуйста, не надо, пожалуйста, нет…»

Внезапно, не задумываясь, Вэс развернулся от операционной и направился к лифту. Он нажал стрелку вниз. Вошёл. Нажал другую кнопку. Поехал вниз. Вышел из лифта. Он не осознавал, что идёт за Киром, пока не пересёк половину тёмного тренировочного пространства Бункера.

Кир сидел на журнальном столике в ярко освещённой гостиной. Он упёрся локтями в колени, обхватив голову руками. При приближении Вэса он вскинул голову. Он встал, и язык его тела говорил о том, что он готов к рукоприкладству, если Вэс примет такое решение. На кухне Нокс замер в ожидании.

— Ты не должен был так с ним обращаться, — прорычал Вэс, когда подошёл к дверному проёму, каким-то образом сумев остановиться. — Он этого не заслужил.

Глаза Кира вспыхнули гневом.

— Конечно, он этого не заслужил. Дело не в том, чтобы заслужить. Он был в панике, у него были травмы неизвестной степени тяжести, а солнце уже садилось. У меня не было другого выбора, кроме как нейтрализовать его.

— Ты прижал его к земле и воткнул иглу ему в шею, когда он, чёрт возьми, умолял тебя не делать этого!

Выражение лица Кира стало суровым. Оно стало мертвенным.

— Это нужно было сделать. Это не в первый раз.

— Я, бл*дь, это видел! У тебя было это дерьмо при себе!

Кир, должно быть, раздобыл транквилизатор в аббатстве. Он, должно быть, с самого начала ожидал, что всё закончится именно так, с Рисом, прижатым к земле.

«Нет, пожалуйста, нет, пожалуйста…»

— Ты думаешь, мне понравилось это делать?

— Ты сам выбрал…

— Да, выбрал! Ты трахался с ним, так что, полагаю, видел его запястья. Бывают моменты, когда Рису нельзя позволять принимать собственные решения.

Вэс не мог смириться с этим, пока что нет.

— Тебе не следовало исключать меня из этого. Я мог бы поговорить с ним…

— Он убегал от тебя!

Это был удар, более ошеломляющий, чем любой другой физический удар. Вэс схватился за стену, когда на него нахлынули ужас и чувство вины, которые скручивали его изнутри в течение последнего часа — Боже, неужели прошёл всего час?

Он закрыл глаза, вспоминая, как Рис напрягся под ним, когда Вэс пил из его вены, вспоминая ужасный звук, который он издал, оттолкнув Вэса. Вэс никогда не забудет этот звук: ужас, омерзение, отрицание. К горлу подкатила желчь.

Вэс с трудом сглотнул и заставил себя открыть глаза. Но он не смотрел на Кира. Нечасто случалось такое, что Вэс не мог встретиться с кем-нибудь взглядом, но это был один из таких моментов.

Нокс заговорил.

— Все здесь заботятся о Рисе.

Каким-то образом, эта простая истина, произнесённая так просто, изменила тон разговора. Кир расслабился. Даже краем глаза Вэс мог это заметить. И Вэс… остатки борьбы покинули его. С чем он мог бороться, когда всё это его вина?

Нокс сказал своим глубоким, тихим голосом:

— Мира, наверное, прямо сейчас заставила бы нас выпить чаю, так что…

Кир удивлённо рассмеялся. Не просто удивлённо. Натужно. Как будто он был слишком напряжён, как будто он был расстроен.

Этот звук вернул Вэса к действительности: к тому, как Кир отшатнулся от неподвижного тела Риса, как он швырнул пустой шприц через весь вестибюль, как он кричал и теребил руками волосы. Как он не мог больше смотреть на Риса, когда тот лежал на полу без сознания.

Нокс начал открывать шкафы.

— Я знаю, что Рис купил чай, потому что девушка на кассе поддразнила его из-за этого.

Кир направился на кухню, чтобы помочь с поисками.

— Когда ты возил его за продуктами? — спросил он, как будто обрадовался, что есть о чём поговорить. Он заглянул в шкаф.

— В тот же вечер, когда Ронан жаловался на отсутствие еды. После того, как мы все съездили в Резиденцию? Я отвёз его туда, куда он обычно ходил с Герцогиней, — объяснил Нокс. Из уст столь сдержанного мужчины это выглядело так, будто он нервно тараторил. Он тоже был расстроен. — Он сказал, что это единственный магазин, который он знает.

Вэс вспомнил разговор, который состоялся, когда Рис спарринговал с Талией, уворачиваясь от её ударов, смеясь. Первая ночь Вэса. Он хотел бы вернуться назад и повторить это, улыбнуться Рису, а не хмуриться.

Он пожалел, что не расспросил Риса подробнее о Герцогине, которую, как он помнил, Рис называл «лучшей леди в мире», пожилой человеческой женщине. Такой странный выбор компаньонки для молодого мужчины-вампира. Почему Вэс не спросил?

Что, если у него не будет другого шанса?

Вэс отвернулся от кухни и пересёк ринг для спарринга, направляясь в зону для тренировок. Он сел на скамью со штангой, отвернувшись от остальных. Он смутно различал звуки, доносившиеся с кухни: Нокс и Кир тихо разговаривали, вода наливалась в чайник, щёлк-щёлк-пшш зажигающейся газовой горелки.

Некоторое время Вэс витал в своих мыслях, просто существовал, пока на ринге для спарринга не раздались шаги. Кир подошёл и встал рядом с ним.

— Это была не твоя вина, Вэс. Ты не тот, кто причинил Рису боль.

— Кто-то это сделал.

Кир немного помолчал, а затем тихо сказал:

— Да.

— Он назвал это глупой подростковой выходкой. Как будто это ничего не значило.

— Это?

— Его запястья.

Кир пробормотал что-то себе под нос. Он снова напрягся, явно обдумывая это, как это уже сделал Вэс. Подросток. Это значит, что Рис был молод, когда…

— Вэс, когда я сказал, что он убегал от тебя…

— Так оно и было.

— Нет. Всё не так. Ты должен понять, что он периодически делает это. Он делал это много раз за те восемь лет, что я его знаю. Это не всегда заканчивается так, как сегодня. Обычно он исчезает, а я целую неделю страдаю от грёбаного сердечного приступа. И это, вероятно, не прекратится в ближайшее время, — Кир сделал паузу, чтобы до него дошло. — Так что, возможно, тебе стоит подумать об этом. Подумай, сможешь ли ты справиться с…

Вэс обнажил клыки, и в нём взревело яростное желание защитить. Внезапно он обнаружил, что стоит на ногах и рычит.

— Я никуда не уйду. Ты меня понимаешь? — ему нужно было, чтобы всё было предельно ясно. — Никуда. Только если Рис не захочет…

Вэс поперхнулся, не в силах озвучить свои опасения. Если Рис больше не захочет его, это разорвёт его на части. Это, чёрт возьми, уничтожит его. Но это не изменит того факта, что Рис был…

«Моим», — подумал он.

Рис принадлежал ему.

Его мужчина.

Его…

Ох…

— Чёрт, Вэс, — произнёс Кир, заканчивая мысль за него, и крепко зажмурился. — Бл*дь.

Вэс стоял, ошеломлённый осознанием того, что происходит. Нет, это уже случилось, но он почему-то не осознавал этого. Но, с другой стороны, такого никогда раньше не случалось.

Кир сказал:

— Я не знал, иначе не стал бы исключать тебя сегодня из этого дерьма, — Кир заметил молчание Вэса, его потрясение. — Чёрт. Ты тоже не знал, да?

— Как я мог не знать…

Вэс почувствовал, как его задница приземлилась на скамью со штангой.

— Всегда так бывает, Вэс. Связь возникает незаметно для тебя, и это может произойти быстро. Это не выбор, это просто есть.

— Не надо… Боже, не говори ничего. Никому. Особенно ему. Потому что, если он не… Если он не…

— Я ничего не скажу. Бл*дь, Вэс. Бл*дь, — Кир, казалось, взял себя в руки. — Я не хочу сказать, что это плохо, но…

Но Рис, возможно, не чувствовал того же в ответ.

Но время ужасно неподходящее.

Но один лишь Идайос знал, чем, чёрт возьми, всё это закончится.

Этого Кир не сказал. Ему и не нужно было говорить.

Прежде чем Вэс успел задуматься обо всём этом, лифт издал сигнал, и в Бункер вошёл доктор Джонус Ан в своей синей форме. Вэс, Кир и Нокс собрались вокруг него на краю ринга для спарринга.

Вэс точно не был знаком с кудрявым доктором ВОА, но на данный момент они уже миновали ту стадию, когда надо представляться друг другу. Вэс видел, как он проверял жизненные показатели Риса, видел, как он задирал куртку и рубашку Риса, чтобы осмотреть огнестрельное ранение, которое тот получил, защищая Амараду — ситуацию, вразумительное объяснение которой Вэс хотел бы услышать, как только он сможет нормально соображать.

— Всё не так уж плохо, — сказал доктор Ан. — Пуля не задела жизненно важные органы. Физически он поправится через двенадцать часов.

Физически. Что-то в том, как он это сказал, заставило Вэса внутренне сжаться.

Доктор продолжил:

— Я бы предпочёл, чтобы он оставался неактивным в течение двадцати четырёх часов, но я знаю, о ком мы говорим, так что… двенадцать. Это я могу обеспечить.

— Он очнулся? — спросил Вэс. — Могу я его увидеть?

— Его накачали седативными, и это продержится весь день. Это единственный способ, которым я могу обеспечить двенадцатичасовой отдых. Поскольку вы все застряли здесь на это же время, я бы посоветовал тебе найти койку. Я позабочусь о Рисе.

— А Ронан? — спросил Кир, когда доктор Ан отвернулся. — Я полагаю, именно поэтому ты был здесь на рассвете.

Доктор Ан помолчал, затем сказал, не отвечая:

— Поспи немного, Кир. И ты тоже, Нокс. Вэс, раз уж ты, чёрт возьми, наступаешь мне на пятки, я позволю тебе на минутку заглянуть в окно.

— Впусти его в палату, — приказал Кир.

Доктор Ан бросил на Кира удивлённый взгляд, который Кир встретил бесстрастно, явно изо всех сил стараясь ничего не выдать. Взгляд доктора переместился на Вэса. Его брови поползли вверх. Вэс покраснел. Он не был готов к тому, что люди почувствуют что-то, в чём у него не было возможности разобраться, но если это проведёт его в палату, он готов потерпеть пристальное внимание.

Но доктор Ан только слегка хмыкнул и жестом пригласил Вэса следовать за ним.

Глава 25

Амарада потягивала ароматный эспрессо, удобно устроившись в мягком кресле с бархатной обивкой, когда Кира провели в её личную гостиную. Стеклянные лампы Тиффани отбрасывали тёплый свет на элегантное пространство, отделанное тёмным деревом, кожей, шёлком и бархатом. В каменном камине потрескивало пламя.

Хотя Амараде сообщили об его прибытии ещё до того, как он въехал в ворота, и она одобрила его приглашение в свою комнату, она изобразила удивление.

— Кирдавиан, — она опустила фарфоровую чашку на колено, покрытое голубым шёлком. — Как мило с твоей стороны, что ты заглянул ко мне после вчерашнего вечера. Присаживайся же.

Даже сейчас, в шёлковом халате и домашних туфлях с каблуками, она, как обычно, накрасила губы кроваво-красной помадой. Кир не был уверен, что когда-либо видел Амараду без неё. Платиновые волны были зачёсаны от её лица, которое можно было бы назвать красивым, если бы он не ненавидел его так сильно.

Он остановился посреди комнаты и скрестил руки на груди.

— Или стой, — сказала она с подчёркнутой выразительностью, как бы предупреждая о своём недовольстве.

— Что твои люди узнали из анализа тел и Хаммера?

— Очень немногое.

— Мне трудно в это поверить, особенно учитывая, что одним из этих тел был Дариус Пим. Вы обыскиваете его дом?

Амарада вздохнула.

— О, Кирдавиан, в тебе нет деликатности. Игнорирование в данный момент его дома, который теперь принадлежит мне, само собой, говорит о том, что я чувствую, что вопрос решён. Обыск в его доме, который, скорее всего, ничего не даст, но заставит его сообщников залечь на дно.

— Пима застрелил снайпер, поэтому они знают, что он был пойман, и, вероятно, знают, что он назвал их имена.

— Он никого не назвал.

— Он назвал Братство Тёмного принца.

— Но мне нужны имена. Имена людей. Мне нужно, чтобы эти предатели интересовались тем, что я знаю, и пытались это выяснить. Мне нужно, чтобы они были достаточно любопытными и уверенными в себе, чтобы не молчать в течение следующих десяти лет. Я хочу, чтобы этот утомительный вопрос был решён.

— Утомительный вопрос, — повторил Кир. — И как давно ты об этом знаешь?

Амарада забарабанила острыми красными ногтями по подлокотнику кресла. Другая её рука по-прежнему держала на колене фарфоровую чашку, но тот факт, что она не отпивала, а напиток остывал, пока они разговаривали, свидетельствовал о том, что она чувствовала себя не так непринуждённо, как хотела казаться. Однако на её гладком лице не отразилось никакого дискомфорта, когда она снова заговорила, усмехаясь.

— Неужели ты думаешь, что я без причины обручила Сайрен с таким жеманным придурком, как Дариус Пим?

— Ты знала, что он был частью этого заговора? Ты сознательно подвергала её риску? Что, чёрт возьми, с тобой не так?

— Ей ничего не угрожало, пока прошлой осенью ты не вынудил её разорвать помолвку. Я использовала его, чтобы выманить остальных. Я бы разобралась с ним в своё время. Всё это спровоцировал ты, Кирдавиан, а не я.

Кир начал расхаживать взад-вперёд, и топот его ботинок приглушался ковром. Обычно он не ходил взад-вперёд; он предпочитал драться. Но задушить Амараду, каким бы соблазнительным это ни казалось, было невозможно.

— Тебе не следовало так с ней обращаться. Она твоя дочь, а не шахматная фигура.

— Для королевы каждый человек — шахматная фигура, независимо от личных чувств. Сайрен должна это усвоить, а опыт — лучший учитель. Мне ли не знать — меня научила этому моя собственная мать. Вот почему я сильная.

— Жестокость и эгоизм — это не сила.

— Ты идеалистичный дурак. Ты понятия не имеешь, чего стоит править этой кишащей змеями ямой. Корона имеет контроль над каждым интриганом-дворянином, у которого достаточно власти, чтобы быть опасным.

Киру не нравилось, что в её словах имелась доля правды.

— Нам было бы лучше безо всех вас.

Приоткрыв алые губы, Амарада невесело усмехнулась.

— В любом обществе всегда есть те, кто наделён властью, независимо от расы. Как ты думаешь, что было бы без меня? Миф о демократии? И как бы это сработало для нас? Мы прячемся среди людей и всегда будем прятаться. Это требует централизованного контроля и тщательного управления ресурсами. Больницы. Банки крови. Мониторинг потенциального риска.

— Для такого занятого администратора ты, безусловно, проводишь много времени, распивая шампанское на своих маленьких вечеринках.

— Мои маленькие вечеринки предназначены для того, чтобы узнавать своих врагов.

Киру хотелось поспорить с ней, но сейчас не время для их разногласий в политической философии. Он переключился на главную тему.

— Так ты знала, что Братство до сих пор активно?

— Глупенькие маленькие культы никогда не исчезают бесследно. Посмотри на Орден, всё ещё болтающий о сыне Идайоса, которого никогда не существовало. Братство Тёмного Принца лишь немногим менее бредово. Они поклоняются мёртвому полубогу, но, по крайней мере, Кадарос был настоящим.

— Мне всё равно, бредят они или нет. Они опасны. Прошлой ночью они чуть не схватили тебя.

— Вряд ли, — протянула Амарада. — То, что я позволяю другим стрелять вместо меня, не означает, что я не могу защитить себя. Все, кто погиб с пулями в голове, могут благодарить любое божество, какое им заблагорассудится, за то, что они не умерли от моих когтей в своих уязвимых местах.

Эти когти снова забарабанили по подлокотнику кресла. Она не лгала. Настоящей ложью была её изысканная внешность. Кир не раз видел её злобной, первобытной, с капающей с рук, лица и волос кровью. Она могла выпотрошить тело за считанные секунды.

Кир спросил:

— Теперь, когда Пим мёртв, как ты надеешься опознать других членов Братства?

— С терпением и достоинством. То, чего у тебя нет и, следовательно, ты не смог бы понять. Поэтому тебе придётся просто смириться с тем, что сегодня вечером мне потребуются уже обещанные услуги.

— Если ты имеешь в виду Риса и Вэса, этому не бывать. Прошлой ночью в Риса стреляли, когда он защищал тебя, должен заметить. Он не на дежурстве.

— Боюсь, это неприемлемо.

— Боюсь, мне на это наплевать.

Отставив фарфоровую чашку в сторону, Амарада поднялась со стула. Её голубой шёлковый халат мерцал в тёплом свете.

— Прошлой ночью он был на ногах, и сегодня тоже будет стоять на страже. В противном случае, — Амарада повысила голос, перекрывая протест Кира, — он окажется в очень тёмной камере, ключ от которой есть только у меня.

— У тебя нет оснований…

— Два взлома.

Кир замер.

— О чём, чёрт возьми, ты говоришь?

Красные губы Амарады растянулись в улыбке, когда она взяла свой телефон со столика рядом со стулом.

— Ты поймал его в первый раз, так что не прикидывайся дурачком.

— И ты хранила это? — процедил Кир сквозь зубы. — Всё это время?

— Мне это вряд ли понадобится, когда у меня есть это.

Она протянула Киру свой телефон, на котором проигрывался видеоклип, который она явно подготовила для него. Судя по ракурсу съёмки, это запечатлела камера видеонаблюдения, а дата была указана несколько дней назад. На видео Рис ждал в скалистой пещере, которая, как узнал Кир, была самым нижним уровнем Резиденции, где находились камеры и хранилище. Рис что-то говорил о хранилище. В ночь драки в кинотеатре Мёртвой Зоны. В ночь, указанную в этой дате.

Когда Амарада появилась в кадре, Рис улыбнулся, как будто ждал её появления, как будто всё это было игрой.

Дерьмо. Рис проник внутрь, чтобы осмотреть хранилище. Чёрт возьми.

— Как видишь, Кирдавиан, Рис будет здесь сегодня вечером. И Вэс тоже.

— Но Рис расскретил свою личность прошлой ночью, когда помогал тебе. Так в чём смысл? Никто ему ничего не раскроет.

— Мне не нужно, чтобы ему что-то раскрывали. Мне нужно, чтобы они раскрыли себя мне.

Кир насторожился. Амарада намекала, что выбрала Риса и Вэса из-за их симпатичных лиц, и в это было нетрудно поверить. Но это ещё не всё. Он должен был догадаться. С Амарадой всё всегда не так, как кажется.

— Почему ты выбрала его и Вэса? Ты хотела именно их. И не из-за их внешности.

Он не ожидал ответа и не получил его. Амарада улыбнулась, обнажив клыки между красных губ.

— Но они же красивые, не так ли? Какая прекрасная пара рыцарей на шахматной доске!

(Рыцарь — это англоязычное название шахматной фигуры конь, — прим)

Глава 26

— Спасибо, — сказал Рис, когда один из сотрудников Амарады указал ему в направлении комнаты совета.

Женщина кивнула и оставила Риса одного пересекать коридор Резиденции. Его компрессионная рубашка, чёрные тактические брюки и армейские ботинки казались неуместными в элегантном помещении с ковром цвета драгоценных камней, лепниной в виде корон и серебряными светильниками, но он не собирался жаловаться. Он предпочёл бы носить тактическое снаряжение, а не костюм, и он предпочёл бы нести караульную службу, а не делать вид, что общается. По крайней мере, ему не придётся ни с кем разговаривать.

Он очень, очень не хотел ни с кем разговаривать. Не сегодня. Не в ближайшие несколько дней.

Ему всегда требовалось время, чтобы прийти в норму после одного из его… инцидентов, и ему не нравилось, когда кто-то видел этот процесс. Если бы только он смог сбежать прошлой ночью, он бы разобрался с этим дерьмом на своих условиях.

То есть… если бы он добрался куда-нибудь до рассвета.

На самом деле он не думал об этом, никуда не собирался, просто хотел уехать. Возможно, он направлялся на север, потому что Герцогиня была на севере. Он не был уверен. И в конце концов это не имело значения. Потому что, когда он увидел аварию и стрельбу, он не смог проигнорировать кризис, даже если часть его желала, чтобы Амарада исчезла с лица земли.

А потом вечер пошёл под откос, и закончилось всё тем, что Рис ненавидел больше всего: он начал паниковать. И всё стало в миллион раз хуже из-за того, что Вэс это видел.

Бл*дь.

Бл*дь, бл*дь, бл*дь.

Рис не был готов встретиться с Вэсом лицом к лицу. Но, учитывая влияние Амарады на него, у него не было другого выбора, кроме как быть здесь, и винить в этом некого, кроме самого себя. Это настолько очевидно, что даже Кир не стал заострять на этом внимание, когда сообщал Рису о приказах в его адрес.

На самом деле Кир опустил много моментов, но отношения между ними, как правило, бывали немного натянутыми сразу после того, как всё заканчивалось коленом Кира в спину Риса и иглой в его шею. Рис знал, что это его собственная вина, от начала до конца, но всё равно немного злился.

Кир, вероятно, тоже. Он, наверное, задавался вопросом, почему он вообще держал Риса в штате. Рис тоже задавался этим вопросом.

Как бы то ни было, комудари смирился с тем, что сегодня вечером он не получит ничего, кроме односложных ответов, и просто сказал Рису, что тот должен сделать.

И он должен был сделать это с Вэсом.

С которым он увидится через 3, 2…

За распахнутыми двойными дверями открывался вид на роскошный зал заседаний совета, где стоял длинный стол из элегантного тёмного дерева и стулья с высокой спинкой, украшенные витиеватой резьбой. Свет, падающий от подвесной люстры, смешивался с сиянием настенных бра.

В дальнем конце комнаты, перед приставным столиком, уставленным графинами и бокалами, Амарада, одетая в мерцающее чёрное, похоже, давала Вэсу указания. У Риса пропал слух, поэтому он не расслышал слов, только увидел, как шевелятся накрашенные красным губы Амарады и как Вэс, выглядевший серьёзным и готовым к бою в своём чёрном тактическом снаряжении, стоит, скрестив руки на груди, и кивает.

Пульс Риса зашкаливал.

Было достаточно плохо, что он запаниковал, когда Вэс кормился от него, но потом Вэс увидел его в самом худшем состоянии. Почему, чёрт возьми, Рису приспичило так запаниковать?

Внезапное напряжение в теле Вэса говорило о том, что он знал, что Рис здесь, но он не поднимал глаз, пока Амарада не щёлкнула пальцами, отпуская его. Затем Вэс повернулся. Посмотрел на Риса.

Рис заставил себя сохранять спокойствие, когда Вэс приблизился. Чёрт, Вэс выглядел измученным. Его красивое лицо было осунувшимся, губы поджаты, движения казались немного скованными. Рису не нужно было встречаться взглядом с Вэсом, чтобы понять это. Он не мог смотреть в эти глаза.

После того, как Джонус вывел Риса из-под транквилизатора, доктор сообщил ему, что Вэс хочет его видеть. Рис сказал «нет». Он не был готов к разговору с Вэсом.

Он всё ещё не был готов.

Он не хотел видеть крушение того, что было таким охрененно хорошим. Рис, конечно, знал, что всё испортит. Он недостаточно хорош для отношений. Его жизнь — сплошной раздрай. Только посмотрите, что он сделал с Вэсом.

От этого у него внутри всё бунтовало.

Вэс ничего не сказал, просто указал на дверь. Рис автоматически повиновался ему и вышел в коридор. Они остановились сразу за дверным проёмом, на расстоянии метра друг от друга. Но ощущался этот метр как три тысячи миль.

Вэс прочистил горло, затем заговорил деревянным голосом.

— Встреча продлится около часа. Мы просто стоим по бокам от дверей.

— Окей.

— Я уверен, что мы здесь в качестве своего рода заявления. Не думаю, что она ожидает неприятностей.

— Окей.

Тишина сгустила воздух между ними. Взгляд Риса был устремлён в одну точку на груди Вэса, но на самом деле он не был сосредоточен.

— Рис…

Рис ненавидел то, что его дыхание участилось, что это было очевидно.

Вэс тоже прерывисто вздохнул.

— Прости, — прошептал он. — Мне чертовски жаль. Меньше всего на свете я бы хотел причинить тебе боль.

— Нет. Это не… — Рис покачал головой, не совсем понимая, что происходит, и не готовый к такому разговору. — Всё было совсем не так.

Вэс, казалось, не слышал его.

— Бл*дь, — пробормотал он, и это слово прозвучало приглушённо из-за того, что он провёл руками по лицу. — Бл*дь.

— Вэс. Вэс. Я… я иногда лажаю вот так. Это моя вина. Вот почему я не… вот почему я не люблю заставлять людей иметь дело со мной. Потому что я не могу…

— Что не можешь? — спросил Вэс, внезапно напрягшись.

Рис не знал, как закончить предложение. Он не знал, что имел в виду. Всё, что он смог выдавить из себя, было:

— Мне очень жаль.

Вэс судорожно вздохнул.

— О Боже, о Боже, пожалуйста, скажи мне, что ты не имеешь в виду…

Амарада прервала его.

— Мои гости уже прибывают.

С чувством, похожим на облегчение, Рис вошёл в зал совета и занял позицию слева от открытых дверей. Вэс перешёл на другую сторону. Краем глаза Рис заметил, как Вэс взглянул на него, а затем отвёл взгляд.

Амарада уселась во главе стола, чтобы её «гости» увидели в первую очередь её саму. Когда они начали входить, Рис не то чтобы расслабился, но вжился в свою роль. На него никто не смотрел. Такие люди, как они, в своих модных костюмах, с уверенностью, основанной на деньгах, привыкли к охранникам и слугам. Он ничего не будет значить ни для кого из них. Он будет практически невидим.

Он узнал нескольких — женщину и двух мужчин — из «Рубайята» и особняка лорда Тайсана, но даже сам Тайсан не взглянул на Риса. Слава Идайосу. Рис мог просто стоять здесь целый час и предаваться своим мыслям. Обычно ему было трудно успокоить свой разум и тело подобным образом, но после вчерашнего дерьма — а также из-за затяжных последствий ранения и транквилизатора — он погрузился в своего рода нейтральное пространство.

Всё изменилось — Боже, как же, чёрт возьми, всё изменилось — в тот момент, когда Рис уловил запах знакомого мускусного одеколона.

Его желудок скрутило. Сердце бешено заколотилось. Его руки задрожали.

«Он здесь. О, Боже, он здесь».

Рис пытался контролировать своё дыхание, пытался не реагировать. От реакции становилось только хуже. Он ничего не мог сказать, ничего не мог сделать, нигде не мог спрятаться. Только не от него.

«Ты принадлежишь мне. Ты ведь знаешь это, правда? Мой прекрасный мальчик, моё изысканное вино».

Рис знал эту походку, поступь этих ног. Он знал этот тёмный завиток волос на затылке.

Но отчим его не увидел. Не в этот раз.

Лорд Брон прошёл мимо. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем он пересёк комнату, занял своё место и показал Рису свой красивый, надменный профиль.

К горлу Риса подкатила желчь. По спине заструился пот. Его дыхание участилось, пока он не почувствовал головокружение, как будто ему не хватало воздуха, но он заставил себя оставаться неподвижным, молчать.

«Наклони голову».

«Просто расслабься. Перестань дрожать».

«Ты же знаешь, я причиняю тебе боль, только когда ты расстраиваешь меня».

Когда Рис услышал голос своего отчима, он не был уверен, звучит ли он у него в голове или снаружи. Он не слышал слов, только интонации, которые он знал слишком хорошо, и это узнаваемое «Мм, да».

До него случайно долетели несколько слов: налоги, стоимость недвижимости, уровень занятости. Они звучали бессмысленно.

«Мм, да».

Рис был совершенно уверен, что не шевелился, но что-то в конце концов привлекло к нему внимание лорда Брона. Что-то всегда привлекало.

Его отчим окинул его повторным взглядом. Он застыл на своём стуле с высокой спинкой, уставившись на Риса. Рис тоже застыл, по крайней мере, на какое-то время, так что внешне никак не отреагировал. По крайней мере, ему так показалось.

«Мм, да».

Губы лорда Брона приоткрылись. Затем он… улыбнулся. Он улыбнулся так, словно знал, что Рису хочется закрыть глаза, сжаться в комок. Он улыбнулся, потому что каким-то образом понял, что Рис всё ещё боится его.

Рису хотелось разозлиться, хотелось иметь возможность зарычать, броситься на этого мужчину и перегрызть ему горло. На определённом уровне он знал, что физически способен на это, что теперь он, наконец, сильнее своего отчима.

Каким-то образом это знание ничего не меняло.

Рис действительно испытывал некоторую злость, но только на самого себя. За то, что боялся. За то, что его тошнило. За то, что он не мог сказать «нет» так, чтобы это что-то значило, так, чтобы это нельзя было проигнорировать.

Он злился на себя за то, что вместо того, чтобы швырять дерьмо в нужном направлении, он швырнул это в Вэса. Или, скорее, он избегал Вэса, чтобы избежать того, что не имело к нему никакого отношения, и это, вероятно, было ещё хуже. Из-за него Вэс чувствовал себя дерьмово, а тем временем лорд Брон… улыбался.

Встреча затянулась, сопровождаемая выпивкой, цифрами и переговорами. Когда она, в конце концов, закончилась, знать разошлась, болтая меж собой, некоторые из них были недовольны этими цифрами — как будто цифры, бл*дь, что-то значили.

Лорд Брон, не торопясь, вышел последним. Он остановился, чтобы оценивающе посмотреть на Вэса. Когда Рис недовольно зарычал, его отчим усмехнулся и переключил своё внимание на Риса.

Лорд Брон подошёл ближе. И ещё ближе. Рис почувствовал, как его спина упёрлась в стену. Теперь он был крупнее своего отчима, выше и шире в плечах, но это не ощущалось так.

Рис ненавидел, ненавидел, ненавидел то, что его тело до сих пор помнило прошлое и реагировало на него, а не на настоящее.

Напирая на него так, что Рис задрожал от прикосновения его одежды, отчим прошептал:

— И подумать только, я избегал тебя последние несколько ночей. Я должен был догадаться. Ты всё ещё мой. И всегда будешь моим.

С этими словами лорд Брон стремительно вышел из комнаты и исчез.

Амарада, следовавшая за ним, выглядела задумчивой. Остались только Рис и Вэс. Вэс подошёл к нему. Рис не знал, какое выражение было у него на лице, но это заставило Вэса немного отстраниться.

— Рис?

На секунду Рису удалось встретиться взглядом с Вэсом. В этих прекрасных ореховых глазах жила тревога. Они были добрыми, полными силы и благородства. Вэс был таким невероятным мужчиной. Он был всем.

А тот, другой? Он был никем.

По крайней мере, Рис хотел, чтобы это было так. Он знал, что так и должно быть. Он ненавидел себя за то, что позволил тому никчёмному мужчине разрушить эту прекрасную вещь, ненавидел за то, что позволил отнять её у себя — как он позволил отнять у себя так много вещей.

Рис не хотел терять эту прекрасную вещь. Он не мог вынести этой потери. Но он не мог поговорить с Вэсом, пока что нет. Он хотел бы это сделать.

Но не мог.

И хотя это вызывало у него отвращение к самому себе, заставляло ненавидеть себя…

Он перенёсся призраком.

Глава 27

Вэс налил себе ещё водки. Он уже выпил несколько рюмок, но по-прежнему был недостаточно пьян, чтобы забыть о последних двадцати четырёх часах. На это требовалось больше того, что осталось в бутылке. Он надеялся, что у него найдётся ещё одна.

Когда его телефон подал сигнал о том, что кто-то приближается к его двери, он закрыл глаза, подавленный мыслью о том, что ему придётся с кем-то общаться. Единственной, кто когда-либо заходил к нему, была его двоюродная сестра Ана. Он не хотел, чтобы она видела его пьяным и подавленным. Он не хотел, чтобы она спрашивала, в чём дело.

Но когда кто-то постучал в дверь, он понял, что это не она. Стучали намного выше по двери. Кроме того, удары были тяжёлыми, что говорило о том, что стучал мужчина.

Чёрт, если это Кир…

Когда Вэс, покинув Резиденцию, отчитался по телефону, Кир спросил, всё ли с ним в порядке. Вэс повесил трубку.

Вэс поднялся с табурета и направился к двери. Он был так поглощён мыслями о том, что бы такого сказать, чтобы избавиться от Кира, что даже не посмотрел на камеру. Так что, когда он открыл дверь и увидел Риса в коридоре — он стоял в паре метров от него и выглядел взбудораженным, но всё же он определённо был здесь — Вэс не смог удержаться и выпалил:

— Слава богу, бл*дь.

Он также не смог удержаться от того, чтобы не выскочить в коридор и не обнять единственное в мире тело, которое он хотел обнять… и Рис тут же обнял его в ответ.

Рис ничего не говорил. В этом не было необходимости. Он здесь. И если Риса трясло, как в аду? Что ж, Вэса тоже.

Вэс лишь частично отпустил Риса, чтобы затащить его внутрь и закрыть дверь. Затем он снова обнял его обеими руками и прижал к себе. Вэсу было всё равно, если он покажется приставучим. Он правда нуждался в Рисе, ему нужно было чувствовать, что он действительно здесь.

Рис уткнулся лицом в шею Вэса и сказал:

— Прости.

— Только не уходи.

— Я не уйду.

Вэс крепче сжал его.

— Ты напугал меня.

— Прости, — повторил Рис. Его до сих пор трясло.

Вэс гладил его по спине, испытывая огромное облегчение от того, что мог это сделать.

— Всё в порядке. Ты в порядке? Не отвечай, я знаю, что это не так. Только не уходи, чёрт возьми. Пожалуйста, не уходи.

— Я в таком раздрае. Почему ты хочешь, чтобы я был здесь?

— Потому что я люблю тебя.

Это вырвалось так быстро, что Вэс не успел подумать, стоит ли ему это говорить, не подумал о времени. Просто это было чистой правдой.

При этих словах Рис втянул воздух, затем выдохнул, сильнее прижался к Вэсу и сказал:

— Бл*дь, Вэс. Я тоже тебя люблю.

Вэс не только услышал, но и почувствовал эти слова. Они отдались вибрацией на его коже, вдохнули жизнь в его сердце. Он был слишком обрадован (и, возможно, слишком пьян), чтобы удержаться от внезапного, душераздирающего рыдания, уткнувшись в плечо Риса. Риса до сих пор трясло, но он держался, держался крепко и не отрывал лица от шеи Вэса.

Они долго стояли так, не разговаривая, просто вдыхая реальность друг друга. В конце концов, Вэс немного отстранился, потому что ему нужно было увидеть лицо Риса. Он провёл рукой по подбородку Риса, всё ещё с трудом веря, что тот здесь.

Рис избегал смотреть ему в глаза.

— Я уверен, у тебя есть сотня вопросов.

Вэс положил руку на грудь Риса и почувствовал, как слишком быстро колотится его сердце.

— Ты нужен мне больше, чем ответы.

Рис с трудом сглотнул, по-прежнему не глядя на него.

— Я не понимаю. Я в таком бл*дском раздрае. Я даже не ожидал, что ты пустишь меня на порог. Я знаю, что от меня больше проблем, чем пользы. Я знаю это.

— Нет, Рис, ты этого не знаешь. Ты так думаешь, и ты единственный, кто так думает, — Вэс видел, что Рис ему не поверил, поэтому он упростил, сосредоточился на том, что Рис не мог отрицать. — Я хочу, чтобы ты был здесь. Я хочу, чтобы ты остался.

Рис немного помолчал, размышляя, и его сердце под рукой Вэса всё ещё билось слишком быстро.

— Я не привык оставаться.

— Я понимаю это.

— Но я пытаюсь.

Вэс смягчил голос.

— Это я тоже понимаю. Я пью водку. Тебе молочка налить?

Рис расхохотался. Это был лучший звук в мире.

В тот первый раз, когда Рис был в квартире Вэса и Вэс разливал водку, он, поддразнивая, попросил Белого Русского. Вместо этого Вэс угостил его молоком, назвав это девственно безалкогольной версией. Рис подмигнул и сказал: «Это не про меня».

Всё ещё смеясь, Рис ответил:

— Я бы предпочёл водку.

— Ну не знаю. Ты в порядке? — Вэс осторожно положил руку на живот Риса, где совсем недавно его пронзила пуля.

Рис задрал низ своей чёрной компрессионной рубашки, чтобы показать свежий розовый шрам между рельефными мышцами. Вэс нежно провёл по нему пальцами, вспоминая кровь, вспоминая Риса, лежащего без сознания на кафельном полу вестибюля ВОА после того, как Кир вонзил иглу ему в шею.

— Да, я в порядке, — сказал Рис.

Физически, возможно, это было правдой. Эмоционально? Нет. Ни за что.

Вэс продолжал поглаживать только что зажившее место на животе Риса, думая о том, о чем ему отчаянно хотелось поговорить. Но сейчас неподходящий момент. Он говорил совершенно искренне: в Рисе он нуждался больше, чем в ответах.

— Тогда я налью тебе выпить.

Вэс неохотно отстранился от Риса и пошёл за второй рюмкой. Он поставил её рядом со своей и наполнил их обе. Рис подошёл и встал рядом с ним. Когда Рис поднял свою рюмку и осушил её, Вэс снова обнял его за плечи. Глубоко внутри него жил страх, что Рис исчезнет, что всё это рухнет.

Рис, должно быть, почувствовал в этом жесте страх, потому что он полуобернулся к Вэсу и уткнулся лицом ему в плечо.

— Я здесь. Прости, что напугал тебя.

Вэс крепче сжал его руку.

— Я думаю, ты тоже испугался.

Рис замер, и Вэс подумал, не зашёл ли он слишком далеко даже в этих простых словах. Затем Рис выдохнул и сказал:

— Но не тебя.

Вэс с трудом сглотнул. Затем ему пришлось шмыгнуть носом.

— Я собираюсь приготовить ужин.

— А я-то думал, ты ужинаешь водкой, — поддразнил Рис.

— Так и было, — признался Вэс, отодвигаясь, чтобы открыть холодильник. — Но раз ты здесь, мы будем есть еду.

— Тогда, наверное, хорошо, что я здесь.

Вэс уловил беспокойство в ровном тоне Риса, но предпочёл говорить с лёгкостью, а не с беспокойством.

— Это чертовски хорошо, — сказал он, беря говяжий фарш. — Сними ботинки.

— Ты такой командующий, — пожаловался Рис, но наклонился, чтобы расшнуровать ботинки. — Что мы будем готовить?

— Бургеры.

После того, что произошло прошлой ночью, Вэс предпочёл бы, чтобы Рис покормился от него, но пока не собирался настаивать на этом. Рис и раньше кормился от него без проблем, но кормление было сексуальным, а Вэс не был уверен, что это хорошая идея. На данный момент он предпочёл бы, чтобы Рис съел что-нибудь с высоким содержанием белка и железа. Он сомневался, что Рис много ел этой ночью, если вообще ел что-нибудь.

Вэс достал сковороду и поставил её разогреваться на плиту, пока подготавливал фарш, переложив его в миску и смешав с приправами. Рис порылся в холодильнике в поисках начинки.

— Просто раскладываю всё, — сказал он, когда Вэс заметил, что он положил помидоры и салат-латук немного в стороне от других блюд, явно имея в виду, что им предстоит оказаться только на одной тарелке.

— У тебя там лук с сыром, — заметил Вэс. — Значит, проблема должна быть не в овощах.

— Лук — это другое дело. Я приветствую его в своём бургере.

— Понятно.

— Ты только говоришь, но не понимаешь.

— Я только говорю, — согласился Вэс.

— Всё дело в текстуре, — объяснил Рис. — Лук хрустит.

— Сыр-то не хрустит.

Рис вздохнул.

— Это другая категория. Это сыр.

— Но ты ешь овощи в жарком, приготовленными и, следовательно… не хрустящими.

— Это другое, — настаивал Рис, роясь в ящике стола в поисках ножа, который он, похоже, предпочитал. — В жарком они не рядом с хлебом. И прежде чем ты что-нибудь скажешь — да, я в курсе, что рис — это злак, как и хлеб, но…

— Это другое, — поддразнил Вэс.

— Послушай, я просто хочу предупредить тебя: это лишь верхушка айсберга моих кулинарных заскоков.

Вэс фыркнул и выложил котлеты на горячую сковороду. Они многообещающе зашипели.

— Какая еда тебе не нравится?

— У меня сложные отношения с бананами, но я бы предпочёл не обсуждать это.

Вэс рассмеялся и, отрегулировав температуру конфорки, отошёл от плиты, чтобы сообразить что-нибудь к бургерам на скорую руку. Чипсы закончились, но он нашёл яблоки и салат из морских водорослей.

— Полагаю, это сразу «нет»? — сказал он, поднимая контейнер с морскими водорослями.

Рис удивил его, сказав:

— О, я обожаю эту штуку.

— О, отлично. Возможно, мы всё же поладим.

Рис улыбнулся, нарезая дополнительные ингредиенты. Боже, эта улыбка.

Пока Вэс возился с гарнирами и плитой, он не мог не наблюдать за Рисом. Ему нравилось, что Рис здесь, нравилось видеть его в этом пространстве, слышать, как он двигается. Рис заметил, что Вэс смотрит и, наконец, впервые за этот вечер встретился с ним взглядом. Было больно, когда Рис прятал от него глаза. Вэса успокоила возможность видеть их сейчас, эти глубокие, невероятно синие радужки.

Рис был таким красивым. И добрым. И забавным.

То, что кто-то причинил ему боль, вызывало у Вэса тошноту и чертовски сильную злость. И кто бы это ни был, он причинил ему такую сильную боль, что Рис не всегда мог нормально функционировать. Кормление было такой нормальной, здоровой и приятной частью жизни. Если бы Вэс когда-нибудь оказался в одной комнате с тем придурком, который извратил это для Риса…

Вэс закрыл глаза и подавил это, не позволяя этой мысли спровоцировать его. Он провёл десятилетия, одержимый прошлым, жаждой мести и наказания. И хотя, возможно, это правосудие, но это не жизнь. Он был так сосредоточен на том, чтобы исправить прошлое, что упускал настоящее. Он упускал свою собственную жизнь. Он не осознавал этого, пока в ней не появился Рис. А Рис был здесь, сейчас, в настоящем.

Десять минут спустя Рис вгрызался в свой первый бургер так, словно умирал с голоду. Вэс поймал себя на том, что делает то же самое. Действительно хорошо, что Рис прервал его ужин с водкой. Очевидно, Вэс не очень-то заботился о себе, если у него не было кого-то ещё, о ком он мог бы позаботиться.

— Это вкусно, — сказал Рис с набитым ртом. — Чёрт, это очень вкусно.

— Угу, — согласился Вэс, когда его собственный желудок потребовал добавки.

Пока они ели, а потом убирали на кухне, было достаточно легко не говорить о том, что нависло над ними, забыть обо всём этом и просто наслаждаться облегчением от того, что они вместе. Но над ними висели кое-какие вещи, и эти вещи, казалось, становились всё тяжелее по мере того, как приближалось время отправляться в спальню. Но сначала Вэс хотел, чтобы Рис осмотрел остальную часть квартиры.

— Я никогда не проводил для тебя экскурсию, — сказал Вэс, жестом приглашая Риса следовать за ним в коридор, который вёл в другую сторону от основного помещения.

— Ах, да. Экскурсия. Классика.

Вэс показал ему кабинет и свободную спальню, дополнительную ванную и тренажёрный зал с беговой дорожкой и гантелями. Он оставил все двери открытыми, затем вернулся в гостиную, где показал Рису, где находится пульт от телевизора.

Рис скрестил руки на груди, выглядя немного смущённым.

— У меня такое чувство, что ты неспроста показываешь мне всё это.

— Я просто хочу, чтобы ты знал, что можешь находиться в любом из этих мест. По какой бы то ни было причине, — Вэс пожал плечами. — Например, если тебе не спится или что-то в этом роде.

— А-а. Так ты хочешь сказать, что я скрывал свою бессонницу не так хорошо, как думал.

— В конце концов, я замечаю вещи, — сухо ответил Вэс, а затем добавил более серьёзно: — Тебе не нужно это скрывать.

— Да, окей, — ответил Рис, но смотрел в сторону. Он не хотел говорить об этом, не хотел, чтобы Вэс спрашивал.

Вэсу было тяжело из-за того, что Рис так много всего скрывал от него, так много всего, что Вэс как будто должен был игнорировать. Но Рис здесь, и только это имело значение.

— Ты… хочешь принять со мной душ или, может быть, это не…

— Я хочу, — пристально глядя на него, сказал Рис, подходя ближе. — Я действительно хочу.

Вэс положил руки Рису на бёдра. Сначала поцелуй был неуверенным, даже осторожным, но потом, казалось, что-то проснулось внутри них обоих. Они схватили друг друга, крепко прижавшись друг к другу, их руки блуждали. Рис проник языком Вэсу в рот, воспламеняя его изнутри, заставляя стонать.

Когда Рис начал тянуть его в сторону спальни, Вэс, не задумываясь, подчинился. Он хотел Риса, нуждался в нём, но когда они начали раздевать друг друга, расстёгивать ремни, стаскивать рубашки, Вэсу пришлось остановить себя.

— Рис.

— Хм? — Рис отбросил рубашку Вэса в сторону и наклонился, чтобы дразняще куснуть его грудь.

Вэс запрокинул голову, на мгновение потеряв ход мыслей, когда Рис спустился ниже, исследуя пресс Вэса пальцами и языком. Он дёрнул ширинку на брюках Вэса и расстегнул пуговицу.

— Рис.

— Ммм?

Рис выпрямился, прижавшись губами к подбородку Вэса, а его рука скользнула под боксеры Вэса, обхватила его возбуждённый член и погладила.

— Я не могу думать, когда ты так делаешь, — выдохнул Вэс.

— В этом-то и суть. Я хочу это, — Рис головокружительно ласкал его, — так глубоко внутри себя, чтобы больше ничего не существовало. Трахни меня, Вэс.

Вэс застонал, его эрекция напряглась от этих слов, от этого образа. Он хотел этого… Боже, он хотел. Но сначала ему нужно было кое-что ещё.

— Рис, я… бл*дь, Боже, это ощущается… Рис. Пожалуйста, мне нужно…

Рис вздохнул и уткнулся лбом в плечо Вэса. Он убрал руку с члена Вэса и положил на его бок.

— Да. Хорошо. Я понимаю.

Вэс обнял Риса, пытаясь успокоить дыхание и собраться с мыслями. Затем он сказал Рису правду.

— Я беспокоюсь. Что, возможно… это не хорошо для тебя.

— Это очень даже хорошо для меня.

Вэс не был так уверен в этом, но спорить не стал. Он заговорил тихо, потому что им обоим нужно было напомнить, прежде чем это зайдёт дальше:

— У нас выдалась плохая ночь.

Голова Риса оторвалась от плеча Вэса. В комнате было слишком темно, чтобы разглядеть выражение лица Риса, но, судя по наклону его головы, он смотрел в сторону.

Рис говорил напряжённо.

— Ты хочешь знать почему.

Это правда. Вэс ничего не мог поделать с желанием знать, что случилось с Рисом. Он знал — ладно, это было предположение, но он был совершенно уверен — что кто-то кормился от Риса против его воли, когда он был юным. Насколько юным? И ограничивалось ли дело только кровью? Такое случалось редко. Кормление было слишком сексуальным.

И при каких обстоятельствах? Было ли это случайным нападением, или Рис был знаком с ним или с ней? Случалось ли это больше одного раза?

Но то, что Вэс хотел знать, не имело значения. Рис не готов говорить об этом. Поэтому Вэс сказал:

— Дело не в этом. Ты не обязан мне ничего рассказывать. Но мне нужно, чтобы ты мне кое-что пообещал.

— Что?

— Что ты не станешь переноситься призраком. Если тебе понадобится уйти, иди в другую комнату. Я оставлю тебя в покое. Но не переносись призраком. Пожалуйста, Рис. Я больше этого не вынесу.

Рис долго молчал, прежде чем сказал:

— Я попробую. Я не всегда так прямолинейно мыслю. Иногда я просто… реагирую.

Это не тот ответ, которого ждал Вэс, но он заставил себя принять его.

— И ещё одно: если нам нужно остановиться в какой-то момент, скажи мне. Мы всегда можем остановиться. Мне всё равно, если я буду в полсекунды от оргазма — я могу остановиться.

Рис не ответил. Он по-прежнему смотрел в сторону. Но Вэсу нужно было, чтобы он понял этот момент даже больше, чем всё остальное.

— Рис. Если я не могу верить тебе, что ты скажешь мне остановиться, значит, я не могу чувствовать себя комфортно. Я буду слишком волноваться, сомневаться в каждом моменте. Я не смогу кончить.

Рис сделал глубокий вдох и выдохнул. Он снова уткнулся лбом в плечо Вэса.

— Да. Я понимаю.

Вэса охватило облегчение. Для него так много значило, что Рис выслушал его, что он достаточно заботился об этом — и о Вэсе — чтобы попытаться.

Вэс тоже старался. Быть терпеливым. Быть открытым. Это ново для них обоих, тяжело для них обоих. Но это стоило страха и неуверенности. Это стоило всего.

Рис стоил всего.

Рис был его. Его, чтобы любить, заботиться и наслаждаться.

Рис был его парой. Вэс понимал это по связи, которая крепла в его сердце. Он знал это в глубине души.

Он погладил Риса по затылку и шее, успокаивая этим жестом и себя, и Риса.

— Прими со мной душ, — сказал Вэс срывающимся от эмоций голосом.

Им нужно было расслабиться. Им нужно было что-то среднее между этим разговором и сексом. Им нужно было что-то, чтобы не заниматься сексом. Вэсу нравился секс с Рисом, но ему нужен был Рис, а не секс сам по себе.

Когда Рис последовал за ним в ванную, ставни зажужжали и начали закрываться, возвещая о приближении солнца. Вэс вздохнул с облегчением. Рис всё ещё здесь. Он остался.

Вэс щёлкнул выключателем, заливая выложенное плиткой помещение светом, и наконец-то смог хорошенько разглядеть Риса после полумрака спальни.

Рис снова старался не смотреть ему в глаза. Вэс почувствовал укол вины, но поговорить об этом было необходимо. Это маячило на фоне, говорили они об этом или нет.

Вэс дал Рису немного времени, да и себе тоже, отправляясь включить воду в душе. Но, вернувшись, он был разочарован, обнаружив, что Рис уже разделся. Вэс хотел сделать это сам.

Пока Вэс спешил догнать его, Рис прошёл мимо него в душ и встал под струи. Он посторонился, когда Вэс присоединился к нему.

Вэсу нужно было, чтобы Рис посмотрел на него. Он нуждался в близости, которая, как он знал, была рядом, прямо по ту сторону этого дискомфорта. Вэсу было трудно продолжать тянуться к нему, когда Рис отстранялся, но неважно, что это трудно. Он хотел этого слишком сильно, чёрт возьми.

— Я люблю тебя, — сказал ему Вэс.

Рис поднял глаза. Красивые. Измученные. Его волосы потемнели от воды и прильнули к голове. Они полностью открывали его великолепное лицо.

Рис с трудом сглотнул.

— Прости, что со мной так много работы.

— Ты не работа, Рис. Ты мой… — Вэс оборвал себя. Одно дело — сказать «я люблю тебя». И совсем другое — признать, что он связывался с ним. Он не знал, как к этому отнесётся Рис, а сейчас у них было более чем достаточно проблем. Вэс ограничился словами: — Ты именно тот, кого я хочу, и именно то, что мне нужно. Я люблю тебя, Рис.

— Я тоже люблю тебя, Вэс, — Рис выдавил из себя эти слова, эмоции исказили его лицо. — Возможно, со стороны не похоже, что я стараюсь, но это так. Я правда, правда стараюсь. Я хочу этого.

— Ох бл*дь, Рис, я знаю. Я тоже хочу этого.

И вот оно, то, что стоило каждого трудного шага. Руки Риса обвились вокруг него, а его — вокруг Риса. От эмоций они оба задрожали, пока тёплая вода лилась на них, покрывая их тела.

Эмоции сменились, перефокусировались. Это было уже чересчур — ощущать мощные мускулы рук и груди Риса, его рельефный живот и мускулистые бёдра. Ощущение того, как его естество прижимается к телу Вэса.

Вэс пытался держать своё возбуждение под контролем, но когда Рис затвердел, возбуждение пронзило Вэса с такой силой, что он покачнулся на ногах, мгновенно став твёрдым и изнывающим.

— Покормись от меня, — сказал Вэс хриплым голосом, притягивая Риса к себе за шею, — Пей из меня.

Рис издал лёгкое рычание желания. Когда Вэс обхватил его одной рукой за спину, а другой за задницу, Рис укусил шею Вэса, сильнее, чем в прошлый раз, достаточно сильно, чтобы Вэс конвульсивно содрогнулся, и его член дёрнулся. Бл*дь, это было так приятно. Он позволил Рису прижать себя к стенке душа, отдался эротической тяге в его вене, ощущению того, как загорается его тело.

Рис тёрся о него, пока кормился. Вэс застонал от гладкого скольжения их членов. Затем Рис взял их оба в свои ладони, поглаживая их друг о друга, продолжая брать необходимую ему кровь. Вэс потерялся в ощущениях, в охватившем его удовольствии, в набухающем давлении яичек и болезненной пульсации члена.

Когда Рис зарычал, не отрываясь от него, это было уже слишком. Вэс закричал и кончил в руку Риса. Рис отпустил вену Вэса, закричав от собственного оргазма, вплотную прижимаясь к Вэсу, содрогаясь от толчков. Рис лизнул ранки, чтобы закрыть их, затем прислонился к Вэсу.

После этого всё стало легче, нежнее. Вэсу нравилось, как Рис мыл его тело, как заботился о нём. Ещё больше ему нравилось, что Рис позволял ему делать то же самое с ним. Это было именно то, в чём нуждался Вэс. Под конец, когда они выключили душ, насухо вытерлись и вышли из ванной, у них обоих снова встал, они снова нуждались друг в друге.

Рис едва позволил Вэсу забраться на кровать, едва позволил смазать свой член, прежде чем притянул его к себе.

— Трахни меня, Вэс… Боже, просто трахни меня.

Обычно Вэс предпочитал не торопиться, начинать медленнее, но отчаянная потребность овладела ими обоими, и Вэс встал позади Риса и вошёл в него таким сильным толчком, что они оба вскрикнули. Вэс обнял Риса, уткнувшись лицом ему в шею, дрожа от возбуждения, охватившего каждый нерв.

Он скользнул рукой по бедру Риса к его члену, поглаживая напряжённую, покрытую венами кожу, прежде чем провести ладонью по груди Риса.

— Ты в порядке? — спросил он. Ему нужно было знать, нужно было быть уверенным.

— Сделай так, чтобы всё это ушло, — прошептал Рис. — Просто забери меня куда-нибудь ещё.

Вэс извлёк член и снова вошёл глубоко. Рис вскрикнул, а затем выдохнул:

— Да. Вот так. Трахни меня вот так.

Когда Рис частично повернулся на матрасе, Вэс крепко обнял его и снова вошёл в него. Он старался читать тело Риса, его удовольствие и понимал, что ему нужно. Вэс чуть не кончал от каждого глубокого толчка, каждого крика, каждой конвульсии тела Риса.

Он стонал, утыкаясь лицом в тело Риса, трахая его достаточно сильно, чтобы сдвигать кровать, достаточно сильно, чтобы, когда Рис кончил, он забился всем телом и упёрся рукой в стену. Вэс крепко держал его, впитывая это, работая бёдрами и крича, когда его собственный оргазм пронзил его. Он с силой вбивался в содрогающееся в конвульсиях тело Риса, пока его член подёргивался, и их тела соединялись в отчаянно необходимой взаимной разрядке.

Глава 28

Когда Вэс нажал кнопку кофеварки, из коридора появился Рис, одетый в серые спортивные штаны и тёмно-синюю футболку. Его волосы были влажными. Он принял душ. В свободной ванной комнате. Вэс не возражал. Он хотел, чтобы Рису было здесь комфортно. Именно по этой причине он показал ему другие помещения квартиры. Но ему всё равно хотелось когда-нибудь проснуться и не оказаться одному в постели.

— Доброе утро, — сказал Вэс, когда Рис шагнул в его объятия.

— Доброе утро. Я, э-э, пользовался твоим тренажёрным залом.

— Хорошо.

— И другим душем, — пробормотал Рис, покусывая подбородок Вэса до самого уха, которое он тоже слегка прикусил.

Вэс резко втянул вдох от внезапного приступа возбуждения. Боже, он с Рисом становился таким твёрдым, так быстро.

— Ты мог бы вернуться и принять душ в большой ванной.

Рис просунул руки под чёрные спортивные штаны Вэса, схватил его за задницу и притянул к себе. Вэс зашипел, когда его эрекция соприкоснулась с эрекцией Риса через ткань.

— Я не хотел тебя будить, — сказал Рис, покрывая поцелуями шею Вэса. — Тебе нужно было выспаться.

Рису тоже нужно было поспать. Вэса беспокоило, что даже после всего, что должно было вымотать его за последние несколько часов, он всё равно не проспал целый день. Было ли это беспокойство? Ночные кошмары?

— А теперь мне нужен кофе.

— О, я не думаю, что это правда, — ответил Рис, скользнув одной рукой, всё ещё под его штанами, с задницы Вэса на его член и неторопливо поглаживая его. И ещё раз.

О чём они там говорили?

Вэс завладел губами Риса в поцелуе, вторгаясь языком в этот прекрасный рот, наслаждаясь звуками удовольствия, которые издавал Рис.

— Трахни меня, — потребовал Рис, прерывая поцелуй, чтобы прикусить горло Вэса, и продолжая поглаживать его член. — Здесь. Сейчас. Мой член стоит уже несколько часов. Трахни меня, Вэс. Заставь меня кончить.

Вэс схватил Риса за пояс спортивных штанов.

— Христос, Рис, что, чёрт возьми, ты со мной делаешь?

— Ты твёрд для меня? — Рис продолжал поглаживать.

— Я всегда твёрд для тебя…

Раздался стук в дверь.

Они оба замерли. Вэс нахмурился. Система безопасности должна была предупредить его о чьём-то приближении.

— Ты должен позволить мне перестроить твою систему, — сказал Рис, убирая руку с члена Вэса. — Ты же знаешь, что я задрот-технарь, верно?

— Да, — сухо ответил Вэс, — я помню, как однажды ты уже взламывал мою систему. Вот почему я обновил её.

Когда стук раздался снова, на этот раз более настойчивый, Рис приподнял бровь.

Да, да. Получается, система всё ещё нуждалась в доработке.

Сдвинув член под штанами, чтобы его возбуждение было не так заметно, Вэс подошёл к двери и открыл её.

— Ох бл*дь.

Амарада приподняла платиновую бровь.

— Разве так можно приветствовать своего правителя?

Вэсу действительно нужно начать проверять камеру, прежде чем открывать дверь. В последнее время он был таким рассеянным.

— Ох бл*дь…

— Да, это я уже поняла, — протянула королева и проскользнула мимо него в квартиру.

Её красные туфли на высоких каблуках простучали по паркетному полу в гостиную. Шуба из белого меха колыхалась от её движения. Вэс закрыл дверь. Какого чёрта королева здесь делала? В его квартире?

По крайней мере, он, вероятно, мог догадаться, почему не сработала сигнализация. Без сомнения, она приказала взломать её, чтобы сделать своё появление сюрпризом.

Что ж, это определённо сюрприз. По крайней мере, неприятный шок от того, что он обнаружил Амараду у себя на пороге, притупил его возбуждение.

Красная верхняя губка скривилась в жестокой усмешке, и она сказала:

— Я вижу, что кое-чему помешала, но мне нужно поговорить с Рисорвианом. Вчера вечером он исчез слишком быстро, чтобы я успела это сделать.

Рис подошёл к краю кухни и остановился у кухонного островка.

— Это из-за взлома? Потому что я сделал то, что ты просила…

— О, я здесь не для того, чтобы арестовывать тебя, дорогой, — улыбка Амарады была практически злобной. — Я здесь из-за информации — информации, которой я сомневалась, что ты располагаешь… до вчерашней ночи.

Вэс посмотрел на Риса, удивлённый (и не совсем довольный) тем, что тот не выглядел сбитым с толку. Он выглядел так, будто знал, о чём идёт речь. Однако он казался очень настороженным, почти суровым. Рис никогда не выглядел суровым.

Рис скрестил руки на груди, так что мускулы напряглись. Его голос был резким.

— Ты ведь из-за него выбрала меня, не так ли? Ты знала.

— Я не знала. Я подозревала. И я не верила, что ты скажешь мне правду. Мне нужно было, чтобы вы оказались в одной комнате. Он продолжал избегать тебя, но у него всегда были свои отговорки, так что до вчерашнего вечера я не была уверена, был ли ты тем мальчиком, которого я помнила, как он таскал за собой, — она сделала паузу. — Ты не носишь его фамилию.

— Он не мой отец.

— Юридически это так.

— Мне всё равно. Я не буду носить его бл*дскую фамилию.

Вэс оторвался от наблюдения за перепалкой, как за игрой в пинг-понг.

— О чём, бл*дь, вы говорите?

Понимание маячило где-то на грани его сознания, слова, которые добавлялись к ответу, но Вэс не совсем мог сообразить, да и не хотел. Ему не нравилось, к чему всё шло.

Рис ничего не ответил, даже не взглянул на него.

Амарада более чем охотно поделилась.

— Лорд Реджинус Брон — отчим Рисорвиана, ставший им в результате законного брака с матерью Риса, Овете, двадцать один год назад. Хотя этот брак был зарегистрирован, Рис — нет. Он был удалён из моей системы — могу добавить, незаконно — как я полагаю, им самим. По фамилии Илис не находилось ничего, кроме нынешнего места работы Риса.

— Но прошлой ночью в зале совета я увидела правду: Рис действительно был тем изысканным светловолосым мальчиком, которого я помнила с лордом Броном. И хотя в тот момент мне вряд ли были нужны записи, я всё же нашла их в печатном виде после нескольких дней поисков. Там это подтвердилось: в восемь лет Рисорвиан Илис, сын покойного Дракиона Илиса, стал Рисорвианом Броном…

— Не называй меня так, бл*дь.

В то время как другая королева пригрозила бы Рису наказанием за подобные высказывания, Амарада выглядела довольной тем, что вызвала такой отклик. Она перевела взгляд на Риса, словно оценивая его реакцию, и снова заговорила.

— Возможно, я и не запомнила твоего имени, но я помнила мальчика с красивым лицом — и я помнила, что лорд Брон никогда не спускал с него глаз. Пока однажды ночью, несколько лет спустя, этот мальчик не исчез, и его больше никогда не видели. Учитывая хорошо известные… пристрастия Брона, было много подозрительных слухов. Но, конечно, этого мальчика увидели снова — только он взял другое имя. И немного повзрослел.

Вэс чувствовал себя оцепеневшим. Опустошённым. За пределами этой пустоты он ощущал переменчивые потоки ярости, которую не был готов впустить. Это пугало его, эта ярость, поэтому он сдерживал её, держал себя опустошённым. Но это не помешало его мозгу вспомнить подробности.

Лорд Брон. Темноволосый. Высокомерный. Аристократически красивый. После встречи он задержался, вплотную подошёл к Рису и сказал ему что-то так тихо, что Вэс не расслышал.

Рис отстранился от этого мужчины. Он был расстроен. Но, с другой стороны, он был расстроен и до встречи, поэтому Вэс не отметил это как нечто отдельное.

Отчим Риса.

«Я не буду носить его бл*дскую фамилию».

— Прошлой ночью я увидел его впервые за пятнадцать лет, — произнёс Рис деревянным тоном.

— Это не совсем так, не так ли? Восемь лет назад ты вломился в Резиденцию. Он был там.

— Я был там не из-за него.

— Ах. Твоя мать, — Амарада, казалось, наслаждалась этим словом. — Матери — это всё, не так ли? — выражение лица Риса омрачилось. — Ты говорил с ней? Она умерла вскоре после этого.

— Я в курсе, — отрезал Рис.

Рис признался, что тайком проник в Резиденцию. Вэс предположил, что это была шутка, розыгрыш, своего рода вызов. На данный момент его не должно удивлять, что все его предположения о Рисе оказались неверными.

Рис настаивал:

— Но я не видел его той ночью в Резиденции. Кир поймал меня, как, я полагаю, ты знаешь. Прошлой ночью я увидел его впервые с тех пор, как… На других мероприятиях я высматривал, потому что боялся… — он оборвал себя на полуфразе. — Я думал, он где-то рядом. От тебя воняло им в «Рубайяте».

В «Рубайяте».

Где Рис побежал в уборную после разговора с Амарадой. Потому что почувствовал исходящий от неё запах своего отчима. Потому что от этого запаха его стошнило.

Христос.

После этого Рис был взбудоражен, рыскал по дому, как будто кого-то искал. Он сделал то же самое на приёме у лорда Тайсана.

Искал.

«Я боялся…»

— Рисорвиан, что ты знаешь о Братстве Тёмного Принца? — спросила Амарада.

Рис нахмурился из-за резкой смены темы.

— Только то, что Дариус Пим хотел защиты от него. Я предполагаю, что это они убили его. Мне незнакомо название.

— Хм, — голос Амарады звучал скептически. — Вэсторан?

— А?

Амарада прикрыла глаза, словно собирая всё своё терпение.

— Всё начиналось как жалкий маленький культ, посвящённый тёмному богу Вимоносу и его побеждённому отпрыску Кадаросу — Тёмному Принцу, как некоторые его называют. Как и любой культ, это клубок заблуждений. Возвысить вампиров до их законного положения, что-то в этом роде. Все подобные идеи никогда не получится искоренить, потому что всегда найдутся те, кто хочет больше власти, чем у них есть. Но когда Братство сделало меня своей мишенью, оно сделало себя чем-то, что должно быть искоренено. Это означает, что я должна идентифицировать всех её членов. Лорд Дариус Пим был одним из них, как он ясно дал понять в последние секунды своей жизни. Мне нужно знать, кто остальные члены клуба. Лорд Брон — мой подозреваемый номер один.

— Я не имею никакого отношения ни к нему, ни к его…

— Я знаю это, Рисорвиан, я никогда не подозревала тебя. Вэсторана — да, но не тебя.

Вэс вздрогнул.

— Меня? Я никогда даже не слышал о…

— Прошедшее время, дорогой. Я выбрала тебя, чтобы проверить это подозрение, и быстро поняла, что ты совершенно не замечаешь не только косвенной связи своего любовника, но и потенциальной связи твоей собственной семьи.

— Моей собственной…

— Заткнись, Вэсторан, я ещё доберусь до тебя. А теперь, Рисорвиан, мне нужно, чтобы ты подумал. Брон брал тебя с собой повсюду. Даже если ты не знал о культе как таковом, ты должен что-то вспомнить. Собрания. Разговоры шёпотом. Странное поведение.

— Да, было что-то в этом роде, но…

— Подумай, Рисорвиан. Это важно. Эти люди опасны, и даже если тебе наплевать на меня лично, моя внезапная смерть подвергнет угрозе не только Сайрен, но и всю нашу расу. Это приведёт к нестабильности, насилию, потенциальному разоблачению. Подумай.

Руки Риса снова напряглись.

— Есть кое-что. Серебряное кольцо, которое носит лорд Тайсан, с круглым символом и двумя точками. Я помню, что у него… — Рис с трудом сглотнул и выдавил из себя: — у Брона, то есть, тоже есть такое.

Кольцо. Рис заметил его тем вечером на художественной выставке лорда Тайсана. Он расстроился, когда Вэс надавил на него из-за этого.

Амарада нахмурилась.

— Я видела серебряное кольцо на Тайсане, но никогда по-настоящему не рассматривала. Не припомню, чтобы я когда-либо видела такое на Броне, и у Пима такого кольца не было. Почему ты думаешь, что оно что-то значит?

— Я видел Брона с этим кольцом, только когда он… брал меня с собой к Тайсану. Когда они разговаривали наедине. Я не помню Пима.

— Возможно, он недавний член, — предположила Амарада. — Или не входит во внутренний круг. Пим был слаб. Он присоединился бы к нам из соображений удобства и выгоды, а не из принципа, — Амарада, казалось, разговаривала сама с собой, затем снова сосредоточилась на Рисе. — Когда Брон брал тебя к Тайсану, что они обсуждали?

— Я не помню. Я помню кольца только потому, что… — Рис крепче сжал скрещенные руки. — Я просто помню.

Амарада издала звук отвращения.

— Ты должен вспомнить что-то ещё. Ты слышал, что они говорили о Вимоносе или Кадаросе? О ритуалах? Крови? Может быть, воскрешении?

— Я не помню. Обычно мне было дурно. К тому времени, когда они разговаривали.

Амарада на мгновение прикрыла глаза, явно раздражаясь.

«Обычно мне было дурно».

«К тому времени, когда они разговаривали».

Потому что…

Ярость, которую Вэс сдерживал в себе, прорвалась сквозь возведённый им барьер, проникая в его внутренности и сердце, распаляя кровь.

«Обычно мне было дурно».

— А ты, Вэсторан? — рявкнула Амарада, ненадолго отвлекая его от нарастающего внутри напряжения. — Твой дядя когда-нибудь говорил о таких вещах?

Ошеломлённый неожиданными вопросами и пытаясь сдержать гнев, который хотел вырваться наружу, Вэс прорычал:

— Какое, чёрт возьми, отношение ко всему этому имеет мой дядя?

— Пресвятой Идайос, всё приходится делать самой, — с этими словами Амарада направилась к двери, бросив в ответ: — Поройся в своей памяти, Рисорвиан. Мне нужны ответы.

Затем она ушла, хлопнув дверью за собой.

В наступившей тишине единственным звуком было слишком шумное дыхание Вэса. Он попытался успокоиться.

— Я не хотел тебе лгать, — тихо сказал Рис.

— Этот… кусок дерьма… вплотную подошёл к тебе, он, бл*дь, разговаривал с тобой прямо у меня на глазах.

— Я не знал, что делать.

Отдалённая, охваченная паникой часть мозга Вэса заметила, что он терял контроль над собой, и пыталась вернуть его обратно. Но прилив ярости был слишком силён.

— Я бы знал, что делать, Рис — я бы разорвал ему глотку! Бл*дь! Вот почему ты перенёсся призраком, не так ли? После? Потому что ты простоял там чёртов час, запертый в комнате с этой тварью.

Рис не пошевелился, не опустил скрещенных рук, не поднял глаз. Вэс увидел это в отражении в окнах, пока расхаживал туда-сюда перед ними. Часть его понимала, что это означает, что он должен остановиться. Часть его разозлилась ещё больше.

На того, кто причинил Рису такую боль, что заставил его вот так стоять.

На себя за то, что тоже причинил Рису боль.

— И мы трахались всё то время, пока ты разбирался с этим дерьмом, — Вэс прошёлся по гостиной. — Вот почему ты слетел с катушек, когда я кормился от тебя. Господи, Рис, я бы никогда так не поступил…

— Я хотел, чтобы ты это сделал! Я просил тебя об этом! Я думал, что смогу справиться с этим. И да, мы трахались. Мне нравится трахаться, и я чертовски много работал, чтобы добиться этого!

— Ты не должен был оказаться в ситуации, когда тебе пришлось над этим работать. Господи! Как, чёрт возьми, твоя мать не поняла…

— Она сказала, что он мне не вредит.

Вэс резко остановился. Он уставился на Риса, слишком ошеломлённый, чтобы ответить. Рис по-прежнему не двигался, по-прежнему не опускал скрещенных рук, но теперь он поднял голову и посмотрел на Вэса. Его взгляд был жёстким. Когда он заговорил, слова были резкими, отрывистыми.

— Она сказала, что это просто кровь, а кровь предназначалась для траты, как деньги. Каждый, по её словам, должен был это делать. Такова стоимость жизни. Вначале это была просто кровь.

— Вначале, — глухо повторил Вэс, не в силах переварить всё это, не в силах осознать всю реальность слов Риса.

— Да, — прорычал Рис, — вначале. Когда я был только немножко глупым и не сообразил, что не надо просто позволять ему. Позже я стал намного глупее, когда кровью дело не ограничивалось, и я всё ещё не знал, что делать. В конце концов, я отрастил себе бл*дский хребет и стал сопротивляться ему, но ему это понравилось ещё больше.

Вэс не заметил, что оказался рядом с журнальным столиком, и не заметил, как перевернул его. Он отдалённо услышал свой собственный крик ярости, услышал, как журнальный столик с грохотом упал по другую сторону дивана.

— Я позволил ему, бл*дь, говорить с тобой. Я просто стоял там, пока он, бл*дь, разговаривал с тобой.

— Может быть, ты помнишь, что я тоже просто стоял там. Потому что, по-видимому, я всё ещё чертовски глуп.

Рис оттолкнулся от островка. Гнев Вэса сменился паникой.

— Не переносись призраком, пожалуйста, Господи, прости, я знаю, что всё делаю неправильно.

— Знаешь что, Вэс? Я могу уйти, не переносясь призраком. Мне нужно переодеться. Потом я поеду в штаб-квартиру, чтобы провести кое-какое грёбаное расследование, так что не звони Киру. Мне не нужна снова грёбаная игла в шее.

Рис исчез в коридоре.

Дерьмо.

Дерьмо.

Вэс догнал его в спальне, где Рис снимал свободную футболку. Он поднял с пола свою компрессионную рубашку.

— Рис…

— Я не могу сейчас с этим разбираться, — Рис надел рубашку, обтягивая плотной тканью свой мускулистый торс. — Я могу сосредоточиться на расследовании или могу уйти нахрен в себя, но я больше не могу разговаривать с тобой на эту тему. Убирайся нах*й из моего личного пространства, или мне снесёт крышу.

Бл*дь.

Бл*дь.

Вэс заставил себя выйти из комнаты. Он заставил себя спуститься на кухню и оставаться там до тех пор, пока Рис не появился из коридора. Он заставил себя держать свой грёбаный рот на замке, когда Рис, даже не взглянув на него, вышел за дверь.

Глава 29

— Что ты ищешь?

Рис вздрогнул от вопроса, резко повернув голову в сторону конца прохода.

— О, привет, Клэр.

Он отложил книгу, которую листал. Он не знал, с чего начать в отделе архивов и артефактов. Здесь было слишком много всего. В любом случае, поиски, вероятно, были бессмысленными. Он просто хотел чем-то себя занять. Не то, чтобы какая-то из этих книг могла содержать в себе манифест Братства.

В его памяти, вероятно, хранилось больше подсказок, чем в этих книгах. Амарада не ошибалась насчёт этого. Он знал, что бывал на собраниях и… ритуалах, вероятно, слышал кое-что, даже если тогда не знал, что такое Братство. Но каждый раз, когда он пытался вспомнить хоть что-нибудь из этого, у него так сжималось горло, что он не мог дышать.

Клэр осторожно пробиралась по проходу между стеллажами с книгами. Она часто была осторожной, даже немного застенчивой. Иногда Рис беспокоился, что напугает её. Он знал, каким хаотичным он мог быть. Но Клэр, похоже, никогда его не боялась. Ему казалось, что она каким-то образом понимает его.

Она доказала это, когда не спросила его, почему он не проконсультировался с Эллисом, который руководил отделом, или с ней о том, что ему нужно было исследовать. Она также не дразнила его, что между ними часто случалось. Она каким-то образом знала, что он не в таком настроении.

Рукава её синего свитера в клеточку были закатаны до локтей, руки она держала в карманах мешковатых джинсов. Её светлые волосы, коротко подстриженные, чтобы открыть её миниатюрное личико, блестели в свете верхнего освещения.

— Здесь много всякого, — сказала она в своей обычной тихой манере. — Иногда бывает трудно что-то найти, — она добавила, давая ему выход: — Но и осмотреться тоже интересно.

Если бы это был кто-то другой, Рис бы очень хотел, чтобы они ушли. Но что-то в Клэр всегда успокаивало его.

— Эм… как ты думаешь, может, ты могла бы мне помочь?

Клэр улыбнулась, и каким-то образом это помогло Рису выпустить немного напряжения из своего сердца.

Час спустя Рис и Клэр сидели в уголке читального зала архивов в окружении стопок книг. В комнате царила библиотечная атмосфера, которая нравилась Рису, но он предпочитал сидеть на полу, а не за любым из столов или даже в креслах. Клэр устроилась в сторонке, предоставив Рису самый дальний уголок, за что он был благодарен. Они листали тома, содержащие расшифровки атарианских манускриптов, оригиналы которых были спрятаны под стеклом из-за их хрупкости.

Рис пытался прочитать о последних днях Кадароса, вампирского сына Вимоноса. Как и любой вампир, Рис знал основную историю о том, что Вимонос оплодотворил женщину-вампира, простолюдинку, и что её сын Кадарос вырос и стал называть себя Тёмным Принцем, законным повелителем всех вампиров, подчиняющимся только Тёмному Королю, как он называл своего отца.

Некоторые встали под его знамёна, но этого было недостаточно, чтобы свергнуть Верховного Короля того времени, и Кадарос призвал на помощь своего божественного отца. Для этой цели Вимонос создал демонов, и последовавшая за этим война унесла жизни тысяч людей, включая самого Кадароса.

Лишённые своего лорда, демоны стремились отомстить всем вампирам, даже последователям Кадароса. В результате конфликта численность вампиров сократилась, а Атар превратился в пустошь. Оставшиеся вампиры нашли убежище на Земле, прячась среди людей, по иронии судьбы сбежав от демонов через те самые порталы, которые создали сами демоны.

Рису эта история показалась интересной, но он никогда не испытывал сильного влечения к религии. Каждый раз, когда он углублялся в неё, он чувствовал раздражение и отстранённость. Для него это никогда не имело смысла. Ему нравилась художественная литература и наука, потому что в каждой из них была своя логика. Религия никогда этого не имела. Стоило немножко поковыряться в ней, как она разваливалась на части.

Возможно, именно поэтому ему было трудно разобраться во всей этой чепухе, чтобы понять, чем конкретно может интересоваться Братство.

Возможно, имелись и другие причины, по которым ему было трудно сосредоточиться, но он старался не думать ни о чём из этого. Ему даже казалось, что у него получается, пока страница не расплылась перед ним.

Он сидел на паркетном полу, подогнув под себя одну ногу, а другую вытянув вперёд, обхватив её рукой и положив подбородок на колено. Он вроде как читал, ни о чём не думая, поэтому удивился, когда слеза упала на страницу.

— Чёрт.

Рис провёл пальцами по странице, пытаясь вытереть её. Он вытер глаза о колено и снова опёрся подбородком, пытаясь сосредоточиться.

Страница снова расплылась. У него перехватило горло.

Клэр ничего не сказала, но придвинулась чуть ближе. Риса начало трясти, и он крепче обхватил себя за голень.

Когда молчание стало слишком тяжёлым, он сказал:

— Нокс, наверное, сказал тебе, что я запаниковал.

— Я знаю, что все испугались, — тихо сказала Клэр.

— Все думают, что я сумасшедший. Я веду себя как сумасшедший.

— Нет. Ты ведёшь себя так, будто у тебя что-то болит внутри, и ты не знаешь, что делать.

Рису пришлось снова вытереть глаза о колено.

— Мне не нравится, когда я так себя чувствую. Мне нравится, когда я могу почувствовать, что всё это нереально, что всё это… не я. Не настоящий я. Понимаешь?

— Да, — Клэр немного помолчала, затем сказала: — Но иногда это невозможно. Иногда это становится слишком большим.

— Вот почему я стараюсь держаться подальше от людей. Мне не нравится, когда они это видят. Труднее забыть это, когда вспоминаешь, как они смотрели на тебя так, словно были разочарованы.

— Они не разочарованы, — возразила Клэр. — Они просто напуганы и обеспокоены и не знают, как помочь.

— Я не хочу, чтобы им приходилось помогать. Мне не нравится быть чем-то плохим для людей.

— Но они хотят помочь. Как и ты иногда хочешь помочь им. И когда ты им помогаешь, ты не думаешь, что они плохие, не так ли?

Рис с трудом сглотнул.

— Да.

Рука Клэр медленно двинулась к нему. Рис чувствовал, что она наблюдает за ним, проверяя, можно ли к нему прикоснуться. Её тонкие пальчики легли на шнурки его ботинок. Прикосновение было лёгким, почти незаметным.

Рис ослабил хватку на голени и опустил руку ниже, чтобы она нависла над рукой Клэр. Она поняла, что это был вопрос, просьба. В ответ она положила ладонь на его ботинок ладонью вверх. Он накрыл её ладонь своей.

Они просидели так некоторое время, не произнося ни слова. Пока Рис не услышал топот ботинок — тяжёлых ботинок, отчётливо узнаваемую поступь Нокса — приближающихся к дверям читального зала. Сердце Риса ёкнуло, и он попытался отпустить руку Клэр, но она не разжимала ладонь.

Рис поднял глаза, ожидая, что Нокс разозлится из-за того, что он прикоснулся к Клэр, но лицо Нокса расплылось от облегчения. Как будто не было никакого другого варианта, как он предпочёл бы найти Риса и Клэр — только сидящими вместе, вот так.

Нокс ничего не сказал, когда сел. Клэр сжала руку Риса, затем отпустила.

— Я хочу посмотреть в ещё одном месте, — сказала она, поднимаясь на ноги, очевидно, давая им момент наедине. — Скоро вернусь.

Уходя, она коснулась плеча Нокса. Он проводил её взглядом. Это было так чертовски мило, так комфортно.

Когда Клэр ушла, Рис сказал:

— Дай угадаю: боссмен хочет поговорить со мной.

— Возможно, но он этого не сказал. Он в кабинете Миры.

Рис отвернулся. Мира пыталась поговорить с ним прошлой ночью — чёрт, неужели это было только прошлой ночью? — после того, как он очнулся в послеоперационной палате. Он не мог вспомнить, что он сказал, или просто молчал, как последний засранец. Ему нужно извиниться перед ней. И перед Киром. И перед…

— Вэс попросил меня проведать тебя, — сказал Нокс.

Сердце Риса снова сжалось. Его горло тоже.

— Он здесь?

— Нет. Он написал мне. Я не знаю, где он.

— Он не сделал ничего плохого, — сказал Рис, желая, чтобы его поняли правильно. — И прошлой ночью тоже. Вы ведь это знаете, верно?

— Я не думаю, что кто-то из вас сделал что-то плохое.

Это неправда. Рис, как всегда, облажался. Но если бы он сказал это, Нокс стал бы всё оспаривать, поэтому Рис промолчал. Сегодня вечером он снова облажался, бросив Вэса.

Единственное, о чём Вэс просил его — это не уходить, но Рис сделал это.

Снова.

Глава 30

«С ним всё в порядке».

Сидя в принадлежавшей его дяде и тёте элегантной комнате для завтраков, террасе, весь день открытой для растений в горшках, Вэс в сотый раз перечитал сообщение Нокса. И в сотый раз он крепко зажмурился. С Рисом не всё в порядке. Этого просто не могло быть.

Вэс знал, что Нокс не это имел в виду. Нокс обозначил, что Рис в штаб-квартире, что он в безопасности.

Это важно. Это чего-то стоило.

Рис не всегда был в безопасности. Он не чувствовал себя в безопасности в собственном доме. На протяжении многих лет его коварно и жестоко превращал в жертву тот, кто должен был о нём заботиться.

Кормление от ребёнка было неописуемым злом.

И его мать знала об этом. Она знала, но не помогла ему, не защитила его. Ей было всё равно, что это с ним сделает.

А что было, когда дело уже не ограничивалось кровью? Неужели она и это проигнорировала? Тело Риса было для неё разменной монетой?

Пока он что? Сбежал? Куда он отправился? И когда он успел перерезать себе вены? Глупая подростковая выходка, как он сказал.

Глупая.

Он часто употреблял это слово. Это расстраивало Вэса, очень сильно.

Но что, чёрт возьми, в этом не расстраивало Вэса? Включая его собственное поведение.

Он перевернул чёртов журнальный столик.

Он никогда не простит себя за то, что так вышел из себя, разозлился, кричал в тот самый момент, когда ему больше всего нужно было быть рядом с Рисом. Вэс наорал на него. Сразу после того, как Рис получил пощёчину в виде всех самых ужасных, травмирующих воспоминаний его жизни. Вэс потребовал от него ответов, которые он явно не был готов дать.

«Убирайся нах*й из моего личного пространства, или мне снесёт крышу».

Рис имел полное право слететь с катушек из-за всего этого. Но он этого не сделал. Это сделал Вэс.

Вэс был таким засранцем, что Рису пришлось убраться от него подальше. Вэс заслуживал того, чтобы так мучиться. Он заслуживал гораздо худшего.

Но всё равно не быть сейчас с Рисом казалось пыткой.

Вэс напечатал дюжину сообщений, как длинных, так и коротких, и удалил их все. Как бы отчаянно ему ни хотелось извиниться перед Рисом, он должен был уважать его потребность в личном пространстве. Конечно, ему нужно было побыть одному после того, как Вэс себя повёл. После того, что Амарада накинулась на него.

Чёртова Амарада.

Она явно знала о том, как Брон истязал Риса, но всё равно втянула его во всё это дерьмо. Её не волновало, что с ним может случиться, если он внезапно встретит кого-то, кто измывался над ним годами. Неудивительно, что Рис был так чертовски взбудоражен. Вэс понятия не имел, как он вообще пережил ночь в «Рубайяте» или у лорда Тайсана. Он не мог представить, через что, должно быть, прошёл Рис.

Что там Рис сказал о Тайсане?

«Обычно мне было дурно. К тому времени, когда они разговаривали».

Брон делился Рисом с другими? Должно быть, делился.

Вэс вспомнил, как Риса трясло в ту ночь, когда они сбежали от Тайсана. Рис знал этот дом, знал дорогу в кабинет. Он сказал Вэсу, что это потому, что он изучал чертежи. Хотя возможно, что он действительно это сделал, это не меняло того факта, что Рис знал дом, потому что бывал там раньше.

В том кабинете. С тем мужчиной.

А прошлой ночью Рис провёл час, стоя в комнате с Тайсаном и Броном.

Боже, как Брон смотрел на Риса, как насмехался над ним. Что, чёрт возьми, этот монстр сказал Рису? Вэс заламывал пальцы, чтобы удержаться и не перевернуть ещё один предмет мебели.

— Ты в порядке, братишка?

Вэс подскочил, как будто стул шарахнул его электрическим током.

— Боже, Ана! Ты меня до смерти напугала!

— Прости.

Его двоюродная сестра осторожно вошла в комнату. На ней были леггинсы, сапоги из овечьей шерсти и толстая тёмно-бордовая куртка. На плече у неё висела спортивная сумка, а длинные светлые волосы были заплетены в косу.

— Танцы? — спросил он.

— Я уже собиралась уходить, но тут моя мама сказала, что ты здесь, ждёшь, пока мой папа вернётся со встречи. Ты не зашёл навестить меня?

Вэс всегда первым делом отправлялся к Ане, как только приезжал.

— Прости.

— Я не сержусь, дуралей, иди сюда.

Она протянула руки. Вэсу не хотелось обниматься, но он не мог отказать Ане. После того, как её похитил демонический лорд, она упорно трудилась, чтобы вернуться к таким вещам, чтобы чувствовать себя комфортно при нормальном общении. Она всё ещё усердно работала.

«Мне нравится трахаться, и я чертовски много работал, чтобы добиться этого».

Вэс имел в виду то, что сказал — что Рис не должен быть в ситуации, где ему приходится так много работать, чтобы наслаждаться чем-то столь обычным, но это не то, на чем Вэсу следовало сосредоточиться. Рис, должно быть, работал невероятно усердно, а Вэс этого не признавал, не отдавал ему должное.

— Эй, — успокоила его Ана, крепко прижимая Вэса к себе, отчего из её надутой куртки со свистом вырвался воздух. — Что происходит?

— Я…

Она погладила его по спине.

— Ты не готов говорить об этом. Всё в порядке.

Бл*дь. Когда Рис не был готов к разговору, Вэс потребовал этого, кричал.

— Есть кто-нибудь, кого мне нужно побить? — спросила Ана.

— Только меня.

Она отстранилась и внимательно посмотрела на него.

— А-а. Я понимаю, в чём дело. Чувство вины. Твоё любимое. Ты не несёшь ответственности за всех и вся, помнишь?

Они говорили об этом несколько раз. Он не воспринимал себя вот так. До появления Риса он в основном держался особняком, держался в стороне от людей, держал себя в оцепенении. Но всякий раз, когда он говорил, что слишком одинок, чтобы брать на себя ответственность за что-либо, Ана всегда говорила: «Всё дело в мелочах. Каждый раз, когда ты позволяешь себе хоть немного открыться, это проявляется наружу».

— Я несу ответственность за свои слова и поступки.

Она наклонила голову.

— Ты облажался?

— По-крупному.

— С парнем?

Это поразило его. Как, чёрт возьми, она догадалась об этом? И тут он понял.

— О. Запах выдаёт меня с головой, да?

— Да, и… Я знаю тебя, Вэс. Я всегда знала, что если ты когда-нибудь встретишь подходящего парня, то тебе конец. Так оно и есть, не так ли? Ты увяз по уши.

— Я, бл*дь, люблю его, Ана. Я люблю его, — Вэс отстранился и начал расхаживать по комнате, разворачиваясь у какого-то дерева в горшке. — И я причинил ему боль… Господи, я причинил ему чертовски сильную боль.

— Держу пари, всё не так плохо, как ты думаешь. Держу пари, это можно исправить. Но почему ты здесь, а не с ним, чтобы всё уладить?

— Ему нужно было побыть одному, — Вэс отвернулся от окна, из которого открывался вид на залитые лунным светом, укрытые зимним саваном растения, и отошёл назад. — Я дал ему это.

— Иногда людям нужно побыть наедине с собой. Это не значит, что уже ничего нельзя исправить. Это то, что ты делаешь, Вэс. Ты исправляешь положение вещей.

Убивать людей, которые этого заслуживали, не значит исправлять положение вещей. Это их наказание, это было правильно, но это не отменяло их преступлений. И даже об этом Ана не знала.

Вэс остановился у дерева в горшке и скрестил руки на груди.

— Я ничего не исправляю, Ана. Я ни разу в жизни ничего не исправил.

— Никто не заботится обо мне так, как ты.

— Это другое дело.

— О, Вэс, ты даже не догадываешься, — она потёрла лоб, как будто у неё разболелась голова от его слов. — Знаешь, почему я дразню тебя из-за твоего убийственного взгляда по умолчанию? Это потому, что я знаю, что за ним скрывается, и это большое, доброе, радушное сердце. Заслуживает ли этот парень большого, доброго, радушного сердца?

— Господи, да, но…

— Тогда я рада, что у него есть ты. То, что ты облажался, этого не отменяет. Мы все лажаем. Мы все говорим глупости и совершаем глупые поступки. Но я знаю, что ты всё исправишь. Потому что я вижу, что ты умираешь от желания позаботиться о нём.

— Ха. Он выносливее меня. И сильнее. И быстрее. И умнее. Я совершенно до него не дотягиваю.

Она усмехнулась.

— Ты правда втюхался по уши. Я не могу дождаться встречи с этим парнем, — что-то в выражении его лица насторожило её. — Оу. Я уже знаю его, не так ли?

— Я работал с Тишью, — признался он.

Он видел, что она мысленно перебирает список членов команды. Она с явным недоверием произнесла:

— Там есть лишь один настоящий вариант.

— Я же говорил, что я до него не дотягиваю.

Она уставилась на него. Затем рассмеялась.

— Конечно, так и есть!

— Ну и ну, спасибо.

Она лукаво улыбнулась, затем посерьёзнела.

— Я просто дразню. Я так чертовски рада за тебя. Имей хоть немного веры в себя, ладно? Ты разберёшься со всем этим, я знаю, что разберёшься.

— Тебе не следует быть такой милой со мной, Ана. Я этого не заслуживаю.

— Все люди этого заслуживают.

Её слова приоткрыли дверь, которую Вэс пытался держать закрытой. Он прямо сказал:

— Не все люди. Некоторые люди заслуживают смерти.

Ана замолчала, затем осторожно сказала:

— Я надеюсь, ты перескочил с одной темы на другую и не имеешь в виду себя.

— О, — сказал он, осознав, как это прозвучало. — Нет, я не имел в виду себя.

Она не сразу поверила.

— Если бы тебе было так больно, Вэс, я бы больше всего на свете хотела знать.

Вэс с трудом сглотнул. Рис испытывал такую же боль. Шрамы на его запястьях ясно говорили об этом.

— Я не это имел в виду, Ана.

— Докажи это. Тащи сюда свою задницу, — она подтянула спортивную сумку повыше на плече и снова развела руки в стороны.

— О, Ана, моя маленькая защитница, — проворчал Вэс, которому нужно было свести всё в шутку, но он подошёл к ней и позволил обвить её тонким рукам его. Из её пуховика снова со свистом вырвался воздух.

Она вздохнула с облегчением.

— Не пугай меня так, ладно? Я не переживу, если с тобой что-нибудь случится. Я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю.

— Я слышу папу. Мне пора на занятия. Мы скоро увидимся?

— Да. Спасибо, Ана.

Независимо от того, заслуживал он её поддержки или нет, он был чертовски рад, что она у него есть. Она в последний раз крепко сжала его со свистом куртки.

Десять минут спустя Вэс сидел в обставленном антиквариатом кабинете своего дяди, напротив него, за элегантным столом орехового дерева. Дукал был хорошим мужчиной, который хорошо заботился о своей семье, но Вэс никогда не чувствовал себя с ним по-настоящему комфортно.

Дукал пытался вовлечь Вэса в свой антикварный бизнес, но из этого ничего не вышло. Вэс знал, что его дядей двигали обязательства перед семьёй, а не привязанность. Вэс был слишком грубоватым для Дукала. Либо так, либо его дядя мог видеть, что за маской самообладания Вэса скрывается жестокость. Возможно, он даже догадывался о том, что Вэс сделал много лет назад.

— Я предупреждал Амараду, — сказал Дукал, выглядя взволнованным. Он был слишком утончённым, чтобы провести пальцами по своим аккуратным каштановым волосам, но он поигрывал золотой запонкой. — Сорок лет назад я сказал ей, что Братство должно быть найдено и уничтожено. Но она не хотела раздирать дворянство на части в поисках его членов. Она сказала, что люди обернутся друг против друга, будут выдвигать ложные обвинения, чтобы навредить своим соперникам. Она сказала, что раздоры — неотъемлемая часть любого двора, и если заставить замолчать одного, это только спровоцирует другого.

— Так вот почему она изгнала тебя из своего двора?

Дукал мрачно улыбнулся.

— Она сказала, что проблемы доставляю только я. У неё действительно хватило наглости предположить, что я могу быть частью такой извращённой организации?

— Тебя это действительно удивляет?

Дукал элегантно фыркнул.

— Полагаю, что нет. Лично мне всё равно. Но Нерей тяжело жить в изоляции. И Ана… Кажется, сейчас ей всё равно, но когда-нибудь это может измениться. Пребывание на задворках ограничивает перспективы.

— Когда-нибудь Сайрен станет королевой. Сайрен и Ана — хорошие подруги. Многое может измениться.

— Может пройти четыреста лет или даже больше.

Вэс пожал плечами.

— У Амарады много врагов.

— Это означает, что у Сайрен тоже, и Сайрен гораздо менее способна защитить себя. Я отдаю должное Амараде: она не беспомощна. Кроме того, Сайрен слишком незрелая и эгоистичная, чтобы быть большим улучшением по сравнению с ней.

— Это ещё предстоит выяснить.

— Ты больший оптимист, чем я думал, Вэс, хотя через несколько минут можешь переменить мнение. Братство опасно не только своим политическим недовольством. Его истоки — это выжившие члены ближайшего окружения Кадароса. Есть сообщения о казнях некоторых из его окружения, но есть и упоминания об охотах, из чего следует, что многим удалось спастись.

— Без Кадароса, когда вампиры объединились, чтобы противостоять демонической угрозе, Братство ушло в подполье. Они встречаются то тут, то там в исторических документах, если знать, что искать. Что делает их опасными, так это то, что у них есть только один способ вернуться к власти — это Кадарос.

Вэс нахмурился.

— Но он был убит.

Дукал поднял палец, проникаясь этой темой.

— Он также был полубогом.

Вэс никогда не видел своего дядю таким оживлённым, он никогда по-настоящему не вовлекал его в беседу. Ему следует почаще пытаться. Несмотря на обстоятельства, которые привели его сюда, несмотря на всё остальное дерьмо, происходившее в его жизни, это было… в некотором роде славно.

Дукал продолжал с явным увлечением:

— Подумай об этом. Большинство текстов, относящихся к периоду разрушения, разрознены, но есть многочисленные упоминания тела Кадароса. Как будто это было важно. В свитке священника, по крайней мере, так считается, говорится, что Кадарос лежал «подобно мёртвому на поле Дис». В отчёте капитана указано, что его «унесли в железе», а фрагмент неизвестного происхождения описывает его как «заключённого в тень». Так много упоминаний об его теле, и всё же… оно так и не было найдено.

— Это имеет значение? Христиане тоже так и не нашли своего полубога.

— А какова история их полубога?

— Да, но…

— В других текстах говорится об обновлении с помощью крови, о восстановлении жизни.

— Что, это якобы кормление? Даже если бы тело Кадароса было найдено, мёртвые не могут питаться.

— Вэс, ты не историк и не особо набожный мужчина. Я являюсь и тем, и другим, поэтому могу сказать тебе вот что: Братство — это тоже набожные историки. Вне зависимости от того, есть ли хоть какой-то шанс, что они найдут тело Кадароса и вернут его к жизни, я согласен, это маловероятно. Но надеются ли они на это? Я бы поставил на это всё своё состояние.

— Состояние, но не жизнь? Это звучит как низкая ставка.

— Для тебя, возможно. Я не такой, как ты, Вэс, я бы ни за что не стал рисковать своей жизнью. Я историк, а не боец, — когда Вэс замолчал, Дукал слегка улыбнулся. — Я знаю, что ты работаешь на ВОА. Я рад. Я думаю, это подходит тебе больше, чем бизнес. Не то чтобы у тебя дела шли плохо, но ты не был счастлив.

Вэса потряс не только тот факт, что его дядя располагает этой информацией, но и его оценка. Вэс и не подозревал, что кто-то заметил, что он несчастлив. Но он не хотел обсуждать это прямо сейчас, особенно учитывая, насколько несчастным он был в этот самый момент. Пока они разговаривали, ему удалось как бы отвлечься на несколько минут, но слова Дукала снова нахлынули на него. Поэтому Вэс сосредоточился на другом.

— Как ты узнал?

Дукал вскинул бровь.

— У меня до сих пор есть контакты. Тебя видели на нескольких громких мероприятиях с очень узнаваемым блондином.

Лицо Вэса вспыхнуло. Если его дядя слышал это, он, вероятно, слышал ещё больше. Рис и Вэс изображали из себя любовников. То, что начиналось как прикрытие, стало чем-то реальным. Но так ли это было до сих пор? После того, как Вэс повёл себя подобным образом, он не был уверен. Рис имел полное право прекратить отношения.

Но Вэс не собирался вдаваться в подробности, поэтому просто сказал:

— Понятно.

— Вэс, — серьёзно сказал его дядя, — я горжусь тобой. Мне кажется, ты этого не понимаешь.

Вэс с трудом сглотнул. Почему все так добры к нему в ночь, когда он меньше всего этого заслуживал?

В кармане его пиджака завибрировал телефон с уведомлением о смс-сообщении. Он слегка подпрыгнул на стуле, сердце забилось быстрее.

— Извини, — сказал Вэс, поднимаясь со стула, не желая читать сообщение в присутствии своего дяди. — Спасибо за информацию.

— Вэс? Не надо недооценивать Братство. Людям легко успокаивать себя, верить, что все великие конфликты и невероятные события остались исключительно в прошлом. Это никогда не бывает правдой, и никто не знает этого лучше историков. Мы единственные, кто никогда не удивляется, когда конфликт случается снова. А теперь продолжай, я вижу, тебе до смерти хочется проверить свой телефон.

— Прости.

Дукал отмахнулся от этого.

— Я знаю этот взгляд. У меня, наверное, до сих пор иногда бывает такое лицо, когда звонит Нерей, а ведь мы связаны уже двести лет.

Сердце Вэса ёкнуло. Неужели это так заметно? Он не хотел знать ответ, поэтому только издал неопределённый звук. Это вызвало лёгкую улыбку на лице его дяди, но Дукал уже открывал ящик стола, явно занимая себя чем-нибудь, чтобы Вэс мог сбежать.

Как только Вэс оказался в коридоре, он выхватил из кармана телефон и провёл пальцем по экрану. Боже, если это какое-нибудь спам-сообщение о том, что он может сбросить семь килограмм за семь дней…

Рис: Прости.

Вэс несколько секунд смотрел на сообщение, ничего не соображая. Затем…

Что, чёрт возьми, это значило? За что Рис мог извиняться? Что он имел в виду?… Прости, всё кончено?

Пожалуйста, нет. Боже, нет. Что угодно, что угодно, только не это.

К чёрту личное пространство. Ему нужно было увидеть Риса… прямо сейчас.

Он сбежал по лестнице и выскочил из дома, ныряя в свою машину. Он был на полпути к штаб-квартире, ведя машину как последний придурок, когда ему в голову пришла ужасающая мысль, заставившая его перефокусироваться.

Эти шрамы на запястьях Риса. Расплывчатость этого сообщения.

Ох бл*дь.

Но, конечно же, Рис не имел в виду…?

Вэс спешно завозился с телефоном.

Глава 31

— Могу я поговорить с тобой минутку, боссмен?

Кир был рад, что открытая дверца шкафа закрывала Рису вид на его лицо, так что он не мог видеть явного облегчения, которое Кир не смог утаить. Он на мгновение прикрыл глаза. Слава грёбаному Богу.

— Конечно, Рис.

Кир закрыл шкафчик и повернулся, встречаясь с ним взглядом через кухню Бункера. Рис засунул руки в карманы своих тактических штанов. Мышцы на его руках были напряжены, даже на плечах и груди выделяясь под компрессионной рубашкой. Бл*дь, он выглядел нервным. Киру был ненавистен тот факт, что Рису было так дискомфортно разговаривать с ним, но после того, как он совсем недавно повалил Риса на землю и насильно накачал его снотворным, он также не мог его винить.

— Эм… Думаю, я просто хотел сказать, что, э-э, я знаю, что иногда я всё очень усложняю для тебя, и я…

Ай бл*дь. Рис действительно думал, что всё должно развиваться именно в этом направлении? Потому что Кир знал Риса достаточно хорошо, чтобы понять этот тон. Он оборвал его.

— Если ты собираешься извиниться, я не могу этого допустить.

У Риса перехватило дыхание.

— Да, что ж, это справедливо. Я имею в виду, я пойму, если ты, э-э-э, не захочешь, чтобы я был здесь…

— Рис. Бл*дь. Боже, ты сводишь меня с ума, — Кир потёр лицо руками. — Почему ты не понимаешь, как сильно я хочу, чтобы ты был здесь? Почему ты не понимаешь, что я сделал бы что угодно, чтобы удержать тебя здесь?

Рис отвёл взгляд, как будто не мог этого вынести. Сухожилия на его шее напряглись. Это заставило Кира взглянуть на его шею и подумать о том, как он втыкал в неё иглу. Был ли другой способ? В то время он не видел ни одного из них. Он слишком боялся потерять Риса.

Рис был именно таким, каким должен быть член Тиши. Он был выносливым. Он был трудолюбивым. Он был физически и умственно одарён в такой манере, которой Кир ни у кого другого не встречал. Прежде всего, он был хорошим.

Такое чувство, что Рис даже не осознавал этого и не знал, что другие люди ценят это в нём. Возможно, это трудно было понять, когда кто-то придавливал тебя к земле и тыкал иглой в шею, а ты умолял этого не делать.

— Рис… я пи**ец как сожалею. Я ненавижу то, что я с тобой сделал.

Взгляд Риса метнулся к нему и тут же исчез.

— Это не твоя вина, боссмен.

— Может быть, а может, и моя. Но, чёрт возьми, это точно не твоя вина, так что не говори мне, что это так.

Рис втянул резкий вдох. Он явно пытался взять себя в руки.

— Просто… происходит какое-то дерьмо, из-за которого мне… нелегко приходится.

— Я знаю.

— Но на самом деле ты не знаешь. Я, наверное, не был, эм, по-настоящему честен с тобой. И, возможно, тебе стоит кое-что знать. Насчёт этой истории с Амарадой?

Кир нахмурился, удивлённый сменой темы.

— Да?

Рис надул щёки, шумно выдыхая.

— Можно я просто изложу это как факты, а ты не будешь перебивать меня? Иначе будет намного сложнее.

— Окей, — почему Рис решил, что Кир прервёт его?

— Итак… Амарада выбрала меня по причине, которую она не назвала.

Кир подавил немедленное желание прервать его и спросить, по какой именно причине, и знал ли Рис об этом в то время, и почему он не сказал Киру об этом раньше. Ладно, да, вот почему Рис обозначил правила изначально.

— Я… — Рис осёкся, когда в его заднем кармане завибрировал телефон. Он потянулся за ним.

— Не смей отвечать прямо сейчас. Что ты говорил?

Рис выключил вибрацию телефона, не глядя на экран.

— Эм, да. Итак… есть один из дворян, который… — он снова умолк, но на этот раз, скорее, застрял. Затем он запустил руки в волосы, выкрикнул «Бл*дь!» и вышел в тренировочное пространство.

Кир хотел сразу же последовать за ним, но заставил себя подождать секунду. Он вздохнул с облегчением, когда Рис вернулся. Рис крепко скрестил руки на груди. Он не смотрел на Кира, когда говорил, и тараторил быстро, как будто ему нужно было спешить, чтобы выговориться.

— Итак, один из них — мой отчим, и Амарада думает, что он замешан в этом дерьме с Братством. Она права, я знаю, что она права, потому что кое-что из этого дерьма я помню, но немного смутно. В любом случае, она думает, что эти парни охотятся за ней, и, да, судя по истории с Пимом, она определённо права. Она думает, что они опасны, и я, эм, согласен, потому что я помню кое-какое реально странное дерьмо. Так что… может быть, нам стоит заняться их расследованием.

Кир моргнул, пытаясь переварить услышанное. Амарада. Братство. Странное дерьмо. Отчим.

Отчим.

Рис не так уж много готов был рассказать о своей жизни до того, как Кир застукал его за проникновением в Резиденцию. В то время Рису был двадцать один год, и он практически жил на улице. Несмотря на высокий интеллект, он явно занимался самообразованием, и все признаки указывали на то, что он долгое время был предоставлен самому себе. Что означало, что родители умерли или он сбежал из дома.

Кир всегда надеялся, что родители умерли, и у Риса было хорошее детство. Что бы ни случилось, что бы ни сделало его неспособным к физическому контакту и кормлению — и слишком зависимым от секса — это произошло позже.

Эта надежда угасла.

У Риса был отчим, живой отчим. Богатый к тому же. О котором он никогда не упоминал и, очевидно, не хотел иметь с ним ничего общего.

Да. Кир мог заполнить пробелы.

Он изо всех сил старался, чтобы его голос звучал спокойно.

— Кто он?

— Э-э-э… — Рис запнулся, а затем торопливо произнёс: — Реджинус Брон.

Кир вызвал в памяти смутный образ высокомерного темноволосого мужчины, которого он видел раз или два в Резиденции.

— Понятно.

Рис скрестил руки на груди и напрягся.

— Пожалуйста, не спрашивай меня об этом.

Это.

То, что читалось между строк. А именно: то, что этот кусок вампирского отребья сделал. С Рисом.

Кир почувствовал, что становится холодным, жёстким и напряжённым, изо всех сил стараясь оставаться сосредоточенным и контролирующим себя. Он спросил с ледяным спокойствием:

— Ты контактировал с ним?

Телефон Риса снова завибрировал, но он, скрестив руки на груди, сказал:

— Он был на встрече. Прошлой ночью. До этого — нет.

— Значит, этот… — Кир секунду боролся со всеми словами, которые хотел сказать, и заставил себя произнести только: — Этот индивид знает, что ты работаешь с Амарадой. Ты и Вэс.

— Да.

— Ты не видел его до вчерашнего вечера?

— Нет.

— Но ты знал, что можешь столкнуться с ним. Ты знал это с того момента, как Амарада выбрала тебя.

Рис ничего не сказал.

Кир почувствовал, что теряет концентрацию, но ничего не мог с собой поделать.

— Значит, всё это дерьмо продолжалось всё это время. Включая ту ночь, когда я повалил тебя на землю.

— Босс, я… — Рис подавил ком в горле. — Пожалуйста, не надо так переживать из-за этого, пожалуйста. С Вэсом и без того тяжело. Я не смогу справиться с этим, если все вдруг начнут вести себя странно рядом со мной.

Кир кивнул. Это всё, на что он был способен, когда ему приходилось прикладывать чертовски много усилий, чтобы держать своё дерьмо под контролем. Когда он решился заговорить, он спросил:

— Так Вэс знает об этом?

— Амарада первым делом пришла к нему домой сегодня ночью. Чтобы задать мне вопросы. Тогда он и узнал. Он, э-э, воспринял это не очень хорошо.

— Держу пари.

Вэс был оберегающим мужчиной. Это одна из причин, по которой Кир хотел завербовать его в Тишь. И Вэс образовывал связь с Рисом. Так что, узнав, что он только что, сам того не зная, общался с обидчиком Риса? Да, Вэс, вероятно, слетел с катушек.

Когда телефон Риса снова завибрировал, он вздрогнул.

— Это из-за него у тебя телефон разрывается? — спросил Кир.

— Наверное, он говорит мне, что я слишком часто выхожу за дверь.

Значит, Рис ещё не знал, что Вэс связывается с ним. Связывался ли он сам с Вэсом? Учитывая унылость в его глазах, Кир поставил бы на то, что да.

— Я в этом очень сомневаюсь, Рис. Но, возможно, тебе стоит проверить. Сначала, — сказал Кир, когда Рис потянулся к своему заднему карману. — На этот раз я должен быть уверен, что ты меня понял.

Рис заметно напрягся.

— Окей.

— Я хочу, чтобы ты был здесь, со мной, в Тиши, и сейчас, и так долго, как ты захочешь, потому что ты приносишь чертовски много пользы этой команде. Я хочу, чтобы ты был здесь, потому что ты делаешь нас лучше и сильнее. Я хочу, чтобы ты был здесь, потому что я, бл*дь, люблю тебя.

— Чёрт, — выдавил Рис, отводя взгляд. Он грубо провёл рукой по глазам. — Чёрт.

Кир почувствовал, как у него защипало в глазах. Ему очень, очень хотелось обнять Риса, но он услышал, как лифт издал сигнал, и увидел, как Рис поднял голову, услышал, как у него перехватило дыхание, когда кто-то вышел. Кир был не тем, кто нужен Рису прямо сейчас.

Поэтому он хрипло сказал:

— Ну что ж, иди.

* * *

Сердце Риса бешено колотилось, когда он вышел в тренировочный зал Бункера. Перед разговором с Киром он написал Вэсу и попросил прощения, потому что это всё, на что он поначалу был способен, но сообщение «Прости» было довольно жалким. Он не знал, что ответил Вэс, и не мог понять, что было написано на его напряжённом лице, пока он шёл через Бункер.

— Вэс…

— О, бл*дь, Рис…

Вэс замолчал, так как у него перехватило горло. Рис схватил его в крепкие объятия. Вэса трясло, и он так крепко обнял Риса, что тот почти не мог дышать. Риса тоже трясло, и он прислонился к Вэсу, так чертовски радуясь, что тот был рядом, что ни на секунду не мог думать ни о чём другом.

Вэс прошептал Рису в плечо.

— Ты напугал меня, когда не ответил.

— Я разговаривал с Киром. У меня не было возможности проверить свой телефон.

— Не проверяй его. Дай его мне. Дай мне удалить мои сообщения.

— Нет! Почему, что ты сказал?

— Я запаниковал. Я поторопился с выводами. Что ты имел в виду, прося прощения? За что?

— За то, что ушёл. Ты просил меня больше так не делать, а я не смог сдержать данное слово даже на одну ночь.

Вэс замер.

— Ты, бл*дь, серьёзно?

— Э-э-э…?

Вэс схватил лицо Риса обеими руками и повернул его так, чтобы рассмотреть получше. Он выглядел потрясённым и немного сердитым.

— Ты, бл*дь, серьёзно? — повторил он, затем прижал лицо Риса к своему плечу и обнял его ещё крепче, чем раньше. — Проклятье, Рис. Я был полным придурком, и ты имел полное право выйти за эту дверь, и я никогда, никогда, никогда не смогу просить тебя простить меня за то, как я себя вёл. Я пи**ец как сожалею.