Райский сад

Глава 11

И он ушел. Анна долго смотрела вслед удаляющейся фигуре, стараясь понять его и себя. Это было правдой, она так убеждала Григория, что его сын в душе не такой, каким его представлял строгий отец. Правда, она тогда не знала, что речь шла именно о Николае Ротове. Но разве это что-то меняло? «Конечно, меняло!» — она тут же ответила на свой вопрос, но где-то в глубине души зародилось сомнение, так ли это. Она не стала закрывать дверь, а лишь опустила тюлевую занавеску и вернулась в комнату, где сидел тот, кто мог бы дать ответы на все ее вопросы. Но он сосредоточил все свое внимание на Марселе, которая залезла к нему на колени.

— Я уже думал, ты никогда не вернешься, — сказал он, нежно поглаживая кошку. — Как ее зовут?

— Марсела.

— Приятно познакомиться, мадемуазель Марсела, — произнес он и почесал ее за ушком. Кошка прильнула к нему и замурлыкала.

— Она никогда не шла к чужим людям….

— Наверное, я ей понравился больше, чем тебе, — он оторвал взгляд от кошки и посмотрел на девушку. Анна смутилась. — Так о чем вы шептались с отцом?

— Он задал мне задачу, — она несколько помедлила, прежде чем ответить на вопрос.

— Какую?

— Я бы не хотела об этом говорить. — Она уже взяла себя в руки и была готова ко всяким неожиданностям.

— Ну, и ладненько. А о чем же нам тогда поговорить? — он быстро взглянул на нее и продолжил, — знаешь, о чем я думал? Ведь мы с тобой знакомы без малого… — он начал тщательно считать на пальцах, — э… где-то… надцать дней, а я тебя совсем не знаю. Думаю, это надо исправить.

— Не такая это уж и светлая мысль…

— Почему же? Если бы не определенные обстоятельства, то мы познакомились получше еще на дороге….

— А тебе не приходило в голову выкинуть все из головы, будто мы никогда не встречались?

— Знаешь, приходило, но я не смог. Как бы это сказать…. Последнее время ты как-то постоянно появляешься….

— Непростительная ошибка.

— Так, может, мы забудем обиды и попробуем узнать друг друга по ближе?

«По ближе! Да к тебе даже на десять километров приближаться не стоит!» — подумала она, но вслух произнесла:

— Что-то я не припомню, чтобы я тебя обижала.

— Неужели, Мисс Забывчивость.

Анна опустила глаза, ее тактика в первый вечер в Осипенково не сработала. Ну, и черт с ним!

— Кстати, почему ты опять решила от меня сбежать?

— Что?! — она встретилась взглядом с его красивыми зелеными глазами. — По-моему, ты себе льстишь.

— Допустим. А что, если ты боишься?

— Чего? — она начинала нервничать. Он наклонился вперед и оперся локтями на стол. Его лицо находилось очень близко. Она чувствовала весь магнетизм, исходивший от этого человека, и почему-то стол ей показался очень-очень маленьким препятствием, которое было между ними.

— Я и сам не могу понять, чего? — хрипло произнес он и резко откинулся назад. Марсела, не выдержав его резких движений, спрыгнула с колен. Он тоже неожиданно поднялся.

— Спасибо за чай. Готов биться об заклад, что ты меня боишься, — он направился к двери. Анна встала, чтобы проводить его и закрыть дверь.

— Глупости!

— Глупости?

Он резко развернулся, так, что Анна чуть не врезалась в него. Он двумя пальцами приподнял ее подбородок и нежно коснулся своими губами ее губ. Она также неподвижно стояла, когда он отпустил ее.

— Ты прекрасно знаешь, что хочешь этого, но боишься признаться. Я не буду настаивать… пока.

— Ваша наглость, Ротов, не знает границ! Вы самовлюбленный нахал, каких еще свет ни видывал! Уверяю, мне до вас нет абсолютно никакого дела! И, раз вам так будет угодно, я не уеду завтра, и тогда посмотрим, кто первый сбежит отсюда. А теперь убирайтесь! И никогда, слышите, никогда не смейте ко мне приближаться! — Она с силой захлопнула дверь прямо перед его носом, но в ответ услышала его смех.

Этот смех долго звучал в ее ушах вместе с бешено бьющимся сердцем.

Они пробыли вместе всего каких-то минут десять, а ее уже всю чуть ли не трясло от злости. Ты подумай, привык, что каждая встречная вешается ему на шею и прыгает в его постель! Размечтался! От нее он этого не дождется! Она посмотрела на Марселу, которая жмурилась от солнца, пробивавшегося сквозь занавески на большом окне. Ну кто, спрашивается, дергал ее за язык сказать, что она останется здесь и дождется, когда он первый уедет?! Конечно, у него была работа, но ведь и у нее скоро закончится отпуск! Правда он не сможет долго прожить без своих поклонниц. Это уж точно! В конце концов, ей совершенно все равно, завтра будет видно, чем она займется.

Анна взяла с подоконника журналы, которые оставил Григорий Андреевич, и улеглась на диван, чтобы немного отвлечь себя от мыслей о Николае. К вечеру небо заволокло свинцовыми тучами, и ночью пошел дождь. Он лил весь следующий день, и о том, чтобы ехать в такую погоду куда-то, не хотелось даже и думать. Дождь перестал лишь к обеду следующего дня, и выглянуло солнце. После весеннего дождя пахло землей и свежей зеленью, а пение птиц было таким восхитительным, и раздражало только Марселу. Она лежала возле открытой двери и наблюдала за воробьями, чирикавшими на перилах крыльца. Анна весь дождливый день просидела взаперти с карандашом и листком бумаги. Она чертила полоску от садовой калитки до самого крылечка, тщательно высчитывая количество цемента, которое будет необходимо, чтобы сделать новую дорожку, которую она увидела в одном из журналов. Это будет настоящим сюрпризом для мамы! По ее расчетам нужно было мешка три, или даже четыре, смотря, конечно, какого они веса. Но эта идея ее так увлекла, что, записав на листочке адрес магазина, она собралась немедленно туда съездить, а заодно привезти «Вискас» для Марселы.

Поездка в город заняла всего несколько часов, и уже к вечеру Анна вернулась довольная, с цементом в багажнике и приобретенной опалубкой. Остановившись у ворот, она вытащила пакет с консервами для Марселы, печеньем и яблоками для себя и пошла в дом. Накормив заждавшуюся кошку, она выпила стакан кефира с бутербродом, и переоделась.

Николай маялся от безделья и не знал, чем заняться. Он несколько раз подходил к штакетнику, разделявшему сады. Но у соседнего домика двери были закрыты, и не было никаких признаков того, что кто-то там был.

«Значит, она все-таки уехала», — с досадой подумал Николай и закурил.

Он сам не понимал, что тянуло его к этой девчонке. Она была не в его вкусе: маленькая, худенькая, а ему нравились высокие блондинки с пышными формами. Но в ней было неподдельное очарование, естественность, с которыми ему раньше не приходилось сталкиваться. Простота и острый язычок, которые превращали наивного ребенка в соблазнительную женщину, и эти губы, напоминавшие десерт из клубники. Он не мог нормально мыслить в ее присутствии! Ему страшно хотелось раздеть это стройное тело, целовать и любить до беспамятства, пока хватит сил, пока она сама не будет молить о…. Тут его мысли прервала холодная усмешка. Да она скорее пострижется в монашки, чем окажется с ним в постели! Смех какой-то! До сих пор ни одна женщина не отказывала ему! Вернее он даже никому и не предлагал! Они сами бы валились к нему, не будь он таким разборчивым! А тут какая-то рыжеволосая нимфа с необыкновенными серо-синими глазами воротит от него свой маленький носик.

Звук подъехавшей машины привлек его внимание. Из-за разросшихся кустов сирени ему ничего не было видно. И, недолго думая, он влез на крышу и увидел свою маленькую фею, спешившую в дом с большим пакетом в руках. Крыша еще не высохла от дождя, и Николай, заняв удобный наблюдательный пункт, с которого ему был виден весь соседний сад, осторожно снял порванную подпорку и стал натягивать новую. Он уже закончил работу, когда она появилась на дорожке в старых джинсах и футболке. Открыв капот, она что-то достала и волоком потащила в гараж. Ему было плохо видно, что же именно она тащила. Николай вытянулся, чтобы лучше видеть, и, не удержавшись, плавно съехал по влажному шиферу. Острая боль пронзила его левое плечо, и он потерял сознание.

Он слабо различал чьи-то голоса, в голове шумело.

— Не знаю, зачем он сегодня полез туда, ведь она совсем еще не высохла, — причитал его отец.

— Не волнуйтесь, у него просто легкий обморок, кости, кажется, целы, — произнес женский голос.

Чьи-то пальцы ловко ощупали его ноги, руки, а когда коснулись плеча, он сжал зубы, чтобы не застонать и приоткрыл глаза. Силуэты расплывались, и он никак не мог сфокусировать взгляд.

— Вы можете сесть? — произнес совсем рядом мягкий голос. Он кивнул. Ему осторожно помогли подняться. Николай послушно сел. Зрение прояснилось. Перед ним стоял отец, а женщина осматривала плечо и спину. Ее ловкие пальцы легко касались его, проводя профессиональный осмотр. Он не видел ее и гадал, сколько же он провалялся в забытьи, и откуда здесь взялась врач или медсестра?

— Вы можете поднять руку?

Николай попробовал поднять, но не смог.

Она попросила сделать еще несколько движений рукой. Каждый раз боль отзывалась в плече.

— Ну, и что? — спросил Григорий Андреевич.

— На лопатке небольшая царапина, я ее обработаю. При правильном уходе она заживет очень быстро, а вот с плечом…. Боюсь, что это растяжение связок. Сегодня нужно будет прикладывать холод. И покой, никаких движений руками. Будет лучше, конечно, если он обследуется в больнице, но за руль ему лучше не садиться какое-то время….

Она быстро обработала рану и наложила лейкопластырную повязку. Затем достала из автомобильной аптечки пакет с холодом и приложила его к плечу. Николай сидел все это время, прикрыв глаза, но чувствовал, что женщина смотрит на него. Он открыл глаза. Каково же было его изумление, когда перед собой он увидел не медсестру в белом халате, а Анну в старых джинсах и футболке.

— Ты можешь держать лед сам?

— Да, — хрипло произнес Николай, и взял пакет из ее рук.

— Я могла бы отвезти тебя в город.

— Зачем?

— Тебе нужно показаться врачу.

— А ты — врач?

— Нет, я медсестра травматологического отделения.

— Надо же! Снова совпадение! Как мне повезло!

— Ты, соображаешь, что ты говоришь?! Ты упал с крыши, везучий ты наш!!! — Анна изо всех сил пыталась до него достучаться. — Нужно, чтобы тебя осмотрели специалисты, и сделали снимки. — Она и сама не заметила, как перешла опять на ты.

— А что скажешь ты, как специалист?

— Я уже сказала, что это всего лишь растяжение и нужен покой. Конечно, было бы лучше, если бы мы могли зафиксировать плечо эластичным бинтом, но у меня его нет.

— Отец, в машине есть бинт.

— Не вставай, я сам схожу за ним, — быстро сказал Григорий и ушел.

Но Николай не послушался и встал. Ему надоело сидеть в таком виде перед Анной и быть слабым, хотя… ведь это ее работа.

— Ты в порядке? — спросила Анна, пристально разглядывая его лицо.

— Да, как видишь. Кстати, это я из-за тебя так неудачно спустился.

— Ты что, совсем спятил? — не поняла девушка.

— Даже не надейся.

— Тогда скажи, зачем ты полез на крышу после дождя?

— Оттуда лучше видно, чем ты занимаешься.

— Нет, ты точно повредил голову!

Она взяла эластичный бинт, который принес Григорий

— Лучше бы я спятил, — тихо произнес Николай, но Анна прекрасно расслышала и строго посмотрела.

— Сядь, мне не дотянуться до тебя, — попросила она.

Николай послушно сел на ступеньки и закрыл глаза, наслаждаясь ее близостью и легким ароматом весенних цветов, лишь немного напрягаясь, когда ее прохладные пальчики касались обнаженного тела.

— Так будет лучше, — сказала она, наложив тугую повязку. — Но все равно, я настаиваю, чтобы ты поехал в больницу.

— Не понимаю, почему ты так стараешься выпроводить меня?

Анна не сразу заметила ехидство в его голосе.

— Неужели ты не можешь серьезно отнестись к своему здоровью?

— Я и отношусь со всей серьезностью: чувствую я себя прекрасно, к тому же рядом находится профессионал, который за мною и присмотрит.

Григорий Андреевич усмехнулся.

— Пойдемте лучше в дом, дети.

— Я, наверное, пойду к себе, я уверена, что ваш сын прекрасно справится сам.

— Пойдем, пойдем, уважь старика. Мое сердце не так легко переносит подобные потрясения, а твое общество лучше всякого бальзама.

— Вот и я тоже говорю, — подхватил Николай, поднимаясь, — а она не хочет этого понять!

— Мне нужно закрыть машину и гараж, — устало произнесла девушка.

— Хорошо, только обещай, что придешь, — попросил Ротов старший.

— Приду, расставляйте шахматы.

— Ну, конечно!

Она медленно пошла к гаражу, перебирая в памяти разговор.

Вытаскивая из багажника пакет цемента, Анна увидела бежавшего Григория Андреевича. Его лицо было бледным и испуганным. Он еще не успел ничего сказать, как Анна заподозрила неладное и машинально схватила автомобильную аптечку и пошла навстречу. По дороге он рассказал, что Николай упал с крыши и лежит без сознания. Минуту спустя она сама увидела распростертое на земле тело. Прядь черных волос выбилась и упала ему на лоб. Ей страшно захотелось поправить ее, но вместо этого она взяла его за запястье и попыталась нащупать пульс. Пульс был в порядке, чего нельзя было сказать о ней. Очень хотелось надеяться, что все остальное у него тоже будет в порядке. Она осторожно начала осматривать тело.

Было ужасно глупо лезть сегодня на крышу! Хорошо, что все так легко закончилось. А ведь могло быть и хуже. Вспомнилось потрясенное лицо Григория. Он очень испугался за своего единственного сына, которого любил сильнее, чем хотел ему показать, впрочем, и другим.

Поставив машину в гараж, Анна взяла журналы, которые прочитала вчера, и пошла к своим соседям.

«Я сыграю партию, максимум две, а потом уйду», — успокаивала она сама себя.

Но, по мере приближения к их дому, уверенности у нее поубавилось.

«Не будь дурой! Николай навряд ли в данный момент будет строить глазки, а Григорию просто необходимо как-то отвлечься».