Райский сад

Глава 9

Настала очередь Анны от удивления вновь присесть на стул. Она переводила взгляд с одного мужчины на другого в немом оцепенении. Она старалась изо всех сил выбросить из головы черноволосого мужчину с зелеными глазами и насмешливой улыбкой, уехала из города, где была вероятность, правда очень маленькая, что они могут встретиться. И надо же! Он оказался сыном их соседа по даче! Теперь стало понятно, почему Григорий казался ей таким знакомым. А она! О, господи! Она так много о себе рассказала, и о последней поездке в Осипенково! Надо же было быть такой не осторожной. Анна лихорадочно вспоминала, говорила ли она Григорию о Николае. Или нет?

— А ведь мы уже знакомы, — с ленивой улыбкой протянул Ротов младший и пододвинул себе табурет. По его лицу нельзя было догадаться, о чем он думает.

— Правда?! — теперь настала очередь отца удивляться. Он с сомнением посмотрел на Анну. Она смогла лишь утвердительно кивнуть. — Давно?

— Нет. Недели три, но встречались всего три раза, — он пристально осматривал девушку, явно забавляясь создавшейся ситуацией. Кто бы мог подумать! Он решил уже не искать младшую сестру Ирины с необыкновенными сине-серыми глазами, как она сама оказалась там, куда он совсем не собирался. Или же все-таки она знала, что он должен был приехать? Ведь вчерашний звонок….

— И как же это произошло? Или это тайна? — допытывался Григорий Андреевич, который не на шутку испугался, что его «планы» могут рухнуть.

— Тайна? Нет, конечно. Видишь ли, я как раз ехал в гости к крестнику, а Анна — к сестре, — ответил сын, начиная раздражаться. Ему совсем не хотелось быть предметом женских манипуляций, в которых, по-видимому, участвовал и отец.

— Я ничего не понимаю. Объясните-ка мне поподробнее.

Анна интуитивно поняла, что Николай начал сердиться и, тщательно подбирая слова, произнесла:

— Илья, сын моей сестры Ирины и Андрея, — крестник Николая. И так получилось, что мы вместе оказались на…э… — Анна запнулась. Ирина ей сказала, что будет праздновать свое новоселье, и она поверила. А на самом деле это была обыкновенная вечеринка, на которую Анна могла бы никогда и не поехать, и не было бы этих проблем, — на вечеринке, которую устроили Ирина и Андрей.

— Климовы? — переспросил Григорий Андреевич, так как был знаком с Андреем, и знал о них из рассказов Николая.

— Да, Климовы, — подтвердила она, стараясь не смотреть на Николая, чья смена настроения была ей непонятна.

— И что? — не унимался старик.

Сын и девушка посмотрели на него, и в один голос выдохнули:

— Ничего!

Ротов старший рассмеялся.

— Ну, кто бы мог подумать! А? И ты мне ничего не сказала? — он посмотрел на Анну. Она растерялась еще больше.

— Не сказала? Чего?

Николай усмехнулся. Он вспомнил, что она ему говорила во время их единственного танца. И еще разыгрывает из себя Мисс Удивление. Какой талант! А он еще сожалел, что так ошибся на ее счет. Ха-ха!

— Папа оставь свою гостью в покое, — в его голосе звучал сарказм.

— Просто я не могу понять…

— Я тоже не сразу все понял, но это не важно, — перебил его сын.

— Да, не важно, — согласился отец. — А как ты нашел меня, ведь ты ни разу не был здесь?

— Зная название садоводства и номер участка, это совсем не сложно.

Анна решила, что настал подходящий момент, и встала.

— Извините, но я, пожалуй, пойду… — неуверенно начала она.

— Как же ты пойдешь, подожди, нужно хоть… — Григорий растерялся, не зная с чего начать.

Анна попыталась улыбнуться.

— Мне действительно уже пора. Вам, наверное, нужно обсудить какие-то вопросы. Не хочу мешать, — Анна решительно направилась к двери.

— Мешать! Не говори глупостей, мы сейчас попьем чаю или…

— Спасибо, но как-нибудь в другой раз, — с натянутой улыбкой произнесла она.

— Я провожу… — Николай резко встал.

— Не стоит… — торопливо запротестовала девушка. Но Ротов совершенно не слышал. Взяв ее под локоть, он буквально вытолкнул Анну на улицу.

— Я могу прекрасно дойти сама, — Анна выдернула локоть.

— И лишить меня такого удовольствия!

— О чем ты говоришь?

— Прекрати разыгрывать Мисс Удивление. Ты прекрасно знала, что я должен приехать! К несчастью я не сказал когда.

Они вышли на аллею и остановились.

— И зачем мне это? Может, откроешь секрет? — прошипела она.

— Ах-ах! Какая слабенькая у нас память! А как же твои брачные намерения! Ты так старалась уверить меня в этом.

— Не говори глупостей, — Анна попыталась уйти, но он остановил ее, поймав за руку, и развернул к себе лицом.

— Ты думала, что как только ты уедешь, я помчусь вслед за тобой? А не вышло. И ты решила действовать через моего отца и устроить «случайную» встречу, — он сверлил ее своими зелеными глазами, потемневшими от гнева.

— Твой отец говорил, что у него самовлюбленный сын, но я не думала, что до такой степени! — бросила ему Анна.

— А-а, так вы все-таки говорили обо мне!

— Да, Григорий рассказывал о своем сыне, и не мало, — не без ехидства произнесла девушка, — так что я теперь о тебе многое, что знаю!

— И что же, например?

— Что ты — самодовольный осел!

— Неужели? И зачем же тогда было просить, чтобы я приехал?

— Я тебя не просила, и не знала, что Григорий звонил тебе, или еще кому-нибудь.

— Надо же, она не знала!

— Да. И я не знала, что он — твой отец! — Анна старалась не закричать.

— Хватит, я устал от твоих игр. Они ужасны.

— Вот и прекрасно! — она попыталась освободить свою руку, которую он так и держал.

— Знаешь, что я хотел сделать уже давно? — он немного ослабил хватку.

— Нет! И знать не….

Резко притянув к себе, он накрыл ее приоткрытые губы горячим поцелуем. Он отпустил ее так внезапно, что она едва не упала.

— Если ты еще хоть раз ко мне прикоснешься, я тебя прибью, — с трудом переводя дыхание, дрожащим голосом сказала рыжеволосая воительница и, быстро развернувшись, гордо пошла прочь. Николай долго смотрел ей вслед.

— Может оно того и стоит, — еле слышно прошептал он.

Он хотел унизить ее своим поцелуем, оскорбить, а получилось, что разжег в себе такой огонь, который не скоро теперь сможет загасить.

Анна, не помня себя, вернулась в дом и упала на диван. Голова кружилась, в висках стучало, ее всю трясло от злости. Это немыслимо! Она проигрывала в памяти события последних дней. Какой же она была слепой, и не увидела того, что в буквальном смысле было у нее под носом! Ведь походка, черты лица, жесты… да что там говорить! Очень многое говорило о том, что они родственники. А она, как последняя идиотка, плакалась в жилетку Григорию! Хорошо, что у нее хватило ума не рассказывать, как она себя вела с Николаем. Ее соседа бы удар хватил, если бы он узнал, что она сама «вешалась» ему на шею в тот первый вечер. Правда, мотивы у нее были совершенно противоположные. Но кто теперь в это поверит. Она села, обхватив колени руками, и уставилась в одну точку на полу невидящим взглядом. Не мудрено, что Ротов-сын так на нее набросился. Каждый, хоть немного соображающий человек, подумал бы именно так. Анна усмехнулась. Она ни в чем не упрекала его, обвиняя только себя и свое глупое поведение. Ведь Николаю ничего не стоит рассказать обо всем отцу и тогда…. Тогда Григорий будет презирать ее также, как и те увлечения, которых было так много у его сына.

Девушка с силой сжала себе виски, чтобы немного успокоиться и с достоинством выйти из создавшегося положения. Конечно, можно было уехать и забыть обо всем, но это не выход. Даже если и выход, то не надолго. И ничего не изменится. Она все равно рано или поздно приедет и встретится с Григорием, и не сможет вынести, если вдруг он возьмет и презрительно отвернется от нее. Это будет выше ее сил! Именно благодаря Григорию она сбросила тот груз, который давил ее сердце. Она не может потерять эту дружбу только из-за того, что встретила его красивого сына и потеряла голову, потому и вела себя как дура! Николай…. Перед ее мысленным взором стояло его красивое лицо. Она провела языком по припухшим губам. Этот поцелуй… он унизил ее. Он целовал ее как…. Это ужасно! Гадко, омерзительно! Он решил. Что с нею можно обойтись как… со всеми теми, кто у него уже был. Как она его ненавидит! А еще больше — себя, за то, что ночами мечтала о высоком жгучем брюнете. Так тебе и надо! Мало тебе было одного красавца, который растоптал твои чувства? Что, получила? А теперь подумай, что будет с тобой дальше. Думаешь, он упадет к твоим ногам и преподнесет весь мир на золотом блюде? Размечталась! Как же! Дура! Дура!

Она легла и накрыла голову подушкой. Нет, она не будет больше такой наивной, чтобы верить в красивую сказку, которую придумала сама, в которую помог снова поверить Григорий…

Она сама не заметила, как створки раковины, хранившей жемчужину ее сердца, ее любви, начинавшие приоткрываться с легкой руки Ротова старшего, захлопнулись с еще большей силой, скрывая за холодным взглядом своего панциря бесценное сокровище, таившееся внутри.

Некоторое время она лежала без движения, вынося себе суровый приговор. Но, когда она встала, она твердо знала, что будет делать дальше и как себя вести. Это была уже совсем другая Анна. Анна, которая уже дважды получила хорошую оплеуху в этой жизни, и зареклась, что этого больше не повторится.

Марсела с ласковым мурлыканьем потерлась о ее ноги. Девушка подняла кошку и посадила ее к себе на колени.

— Соскучилась, да? Меня долго не было, но больше я не уйду, — пообещала девушка, поглаживая кошку по спинке.

Григорий сидел в кресле, слушая, как Николай меряет шагами комнату на втором этаже. Он ни словом не обмолвился с ним, когда вернулся, проводив Анну, лишь спросил, где он может ночевать. Для Григория оказался неожиданным внезапный приезд сына, который вчера ссылался на сильную занятость. Но еще большим сюрпризом было то, что Николай и Анна были уже знакомы. Более того, его смущало то, что Анна ему об этом не сказала. А ведь он рассказывал ей о нем немало. Он барабанил пальцами по столу, перебирая в памяти их разговоры. Почти всегда она оправдывала поступки его сына, стараясь защитить его или как-то извинить. Григорий думал, что она делает это по доброте своей душевной, но сейчас его грыз червь сомнения. А если она старалась оправдать себя и свое увлечение Николаем, а заодно и задобрить старика? Григорий с сомнением покачал головой. Он не мог ошибиться в психологии этой девушки. Просто не мог. Но кто его знает, как оно было на самом деле? Или она, или Николай. Спрашивать Анну об этом ему не хотелось, а с Николаем, судя по всему, до утра не удастся поговорить, если, конечно, вообще удастся.

Шаги наверху стихли, а скоро спустился и сам Николай, не так давно метавшийся, словно тигр в клетке. Он в два шага пересек комнату, и, поставив второе кресло, уселся напротив отца. Они сидели молча друг напротив друга. Сын размышлял, как начать разговор, а отец разглядывал своего рассерженного сына, теряясь в догадках, что же могло его так разозлить.

Чайник, стоявший на плите, вскипел, и отец встал. Налив два бокала крепкого горячего чая, достал из дачного холодильника половину отварной курицы, сыр, вареный круглый картофель и небольшой пучок зеленого лука, оставшийся с обеда, сел на свое место. Снова встал, достал хлеб, соль, тарелки, вилки и полотенце.

— Боюсь, что это весь наш ужин, — сказал он, взглянув на мрачного Николая. — Ах, да! Есть еще яйца.

— Отец… нам нужно поговорить, — с трудом подбирая слова, произнес Николай.

Григорий аккуратно нарезал хлеб и положил на тарелку.

— Как ты познакомился с Анной? — неожиданно спросил сын.

Отец удивленно вскинул брови, думая, что вопросы будет задавать все-таки он.

— Как я познакомился с Анной? — переспросил он. Это был скорее риторический вопрос. — Ты ешь, ешь…

И, когда Николай оторвал себе кусок курицы, продолжил.

— Это было в прошлом году, уже ближе к концу августа. Она приехала на дачу со своим молодым человеком, собирать ранетки. И ее мать познакомила нас.

— С молодым человеком? — Мясо курицы застыло в воздухе. Николай внимательно смотрел на отца.

— Да. Кажется, Никитой его звали. Она что-то спросила про то, нравится ли мне здесь. Я ответил, что нравится, когда ее окликнул он, и она, извинившись, ушла. Я еще разговаривал потом с Таней, ее матерью. И все, больше я ни ее, ни молодого человека не видел, пока она не приехала в этом году где-то в первых числах мая. Третьего или четвертого, уже не помню.

— Одна?

— Да, одна, — Ротов-старший старательно сворачивал перышки лука.

— И с тех пор она здесь живет? — продолжал свой допрос сын.

— Да. Правда, она ездила в город, узнать здоровье своей бабушки, но бабуля в тот же день отправила ее обратно на дачу вместе с кошкой уже.

Николай усмехнулся.

— За что же интересно?

— Судя по всему, старая карга не любит, чтобы кто-то бездельничал (а внучка в отпуске), а кошка чем ей не угодила, я не знаю.

Несколько минут в комнате царило молчание. Все внимание было уделено остаткам холодной курицы.

— И как часто вы… играете вместе в шахматы? — Николай наконец-то произнес вопрос, который хотел задать с самого начала.

— Когда работа закончена и становится немного посвежее, или, что бывает очень редко, как сегодня днем. А что?

— Просто. Не каждая молодая девушка будет жить на даче, да еще и играть в шахматы, — неопределенно ответил сын.

— Это точно. Большинство из них скачут на танцах и вешаются на шеях парней, — заметил возмущенный отец. Но Николай пропустил упрек мимо ушей. — А как же вы познакомились, можно узнать? Или это государственная тайна?

— Так и познакомились, — Николай откинулся назад, наблюдая за отцом. — Она висела на моей шее и изо всех сил старалась уверить меня в том, что всю жизнь мечтала выйти за меня замуж.

Он гадал, как же воспримет это отец, но реакция отца не оправдала его ожиданий.

Григорий несколько секунд удивленно смотрел на него, а потом расхохотался.

— Она так тебе и сказала? — с трудом выговаривая слова сквозь смех, спросил он.

— Так и сказала, — подтвердил Николай, ничего не понимая.

— А ты и поверил?

— Поверил?! Во что?!

— То-то и оно, что ни во что! — Григорий наконец-то успокоился, его глаза были влажными и с нежностью смотрели на сына.

Николай вышел из себя.

— Не смотри на меня, как на недоумка! Думаешь, я ничего не понимаю? Сидите вдвоем тут и комедию гоните. «Анечка, моя соседка», «мой сын», — передразнил он, — скажи еще, что это не она просила, чтобы ты позвонил мне!

— Вообще-то, она действительно говорила, чтобы я позвонил своему сыну, а не ковырялся сам, но это было раньше, когда я ставил на место колосник. А про звонок она ничего не знала, — уже спокойно сказал Григорий Андреевич.

— Тогда объясни, пожалуйста, — саркастически заметил Николай, — какой же интерес ей сидеть и играть с тобой в шахматы?

— Может, желание выиграть? — заметил отец. Николай с шумом встал и отошел к окну, стараясь немного успокоиться.

— Ты не расскажешь все-таки, как было на самом деле? — тихонько спросил Григорий Андреевич.

Он уже не надеялся услышать ответ, как Николай заговорил:

— Я ехал в Осипенково, как раз на следующий день после твоего дня рождения, — если бы он повернулся, то увидел бы, как отец усмехнулся, — настроение было поганым, машин было много, а она, как потом я узнал, ехала впереди. Я обогнал ее машину и уехал вперед. И, ты не поверишь, она пристроилась тогда за «джипом», поэтому я ее не увидел сразу, а он здорово летел, и… — Николай сделал паузу, отдавая дань уму и сообразительности Анны, — короче, я остался плестись сзади.

— Да, занятно, — Ротов старший прикрыл рот рукой, чтобы скрыть улыбку.

— Как же я удивился, когда девушка, обогнавшая меня на дороге, оказалась сестрой Ирины.

— Тебя это, естественно, взволновало и заинтриговало, — Николай не заметил насмешку в голосе отца.

— Да, я сидел, как… сам не знаю, как кто, как болван последний. Потом мы танцевали. Это был самый ужасный танец в моей жизни. Она несла такую чушь, что вспомнить страшно! Я с трудом смог от нее тогда избавиться, даже не ходил к Климовым, пока она там гостила!

— Воистину героический поступок! — съязвил отец.

— А тут ты звонишь. Чтобы я приехал, я приехал и вижу, что вы сидите и мило играете в шахматы! И что же я должен был подумать?

— Да, и что же ты подумал?

— Ох, оставь меня со своими язвами! Лучше скажи, если она нарочно это подстроила, я сейчас же уеду!

— Нет, на трубе действительно лопнула растяжка, да и крыша возле нее немного течет, — уверил его отец. — Или ты считаешь, что я сам все сломал? А, что касается Ани, то, по-моему, ты ошибаешься, или пытаешься льстить самому себе.

Николай усмехнулся. Он не признался бы самому себе, что она его притягивала, и при других бы обстоятельствах он непременно затащил бы ее в постель, но…. Но? Что ему мешало? То, что она знакома с отцом? Это не играло никакой роли. Что она — сестра Ирины? В конце концов, она уже взрослая и должна сама отвечать за свои поступки. Что она собирается за него «замуж»? А кто до нее об этом не мечтал? И, вообще, похоже, что это чушь собачья. Она могла заинтересоваться отцом? Это уже серьезно, но он быстро поставит ее на место. Что еще? Ах, да! Ее молодой человек? Как бишь там его?

Николай улыбнулся самому себе. Он был похож на кота, собирающегося слизать сливки. Он вспомнил ее губы, теплые, мягкие….