Разрешаю умереть

1

1 сентября, воскресенье

По воскресеньям они почти всегда затевали перебранку. Как правило, о чем-то несущественном. Обычно ссора быстро заканчивалась, стоило переглянуться и обратить все в шутку. Исключением не стало и воскресенье за пару недель до их четвертой годовщины. В тот день предметом ссоры послужил наполнитель для кошачьего лотка.

Даже в лучшие времена Найл водил так, что Иден становилось не по себе, хотя в аварию они попали лишь однажды, пару лет назад, когда ехали домой, и этот дурень перевернул машину. Сам признался, что хотел пофорсить. Они только купили новый – ну ладно, подержанный – «Гольф GTI», и Найл демонстрировал, какую тот способен развить скорость, когда, если верить замечанию дорожного инспектора, вполголоса адресованному коллегам на месте происшествия, его мастерство дало слабину.

Сегодня, по пути домой, они спорили уже полчаса. Как всегда бывало в моменты недовольства, Найл вел «БМВ» быстрее обычного. Чуть не угробил их обоих, когда обгонял машину с прицепом и едва успел уйти от столкновения с летевшим навстречу «лендровером».

«Великолепно, – подумала Иден. – Погибнуть за разговором о кошачьем лотке? Только этого не хватало».

– Слушай, милая, нам и правда так нужен наполнитель? – спросил Найл, слегка успокоившись. – Хотелось бы успеть на финал Гран-при.

– В записи посмотришь.

– Это совсем другое. – Опустив стекло, он выплюнул жевательную резинку, выудил из кармана новую и сунул ее в рот.

– Зря ты так. Лучше бы завернул в фольгу и выбросил в урну, – неодобрительно заметила Иден. – И да, наполнитель нужен прямо сейчас, потому что ты обещал купить его в пятницу, но не купил. И вчера тоже не купил, хотя собирался.

– Знаю, знаю, но я был занят. Пытался заработать. Три поездки в аэропорт, а чаевые дали лишь однажды, да и то поскупились.

– Не пора ли перейти в «Убер»? Там можно оценивать пассажиров. Ставить одну звездочку, если не дали чаевых.

– Работать на «Убер» я стану только в качестве генерального директора, – ответил Найл.

Иден не стала спорить. Найл и его грандиозные мечты… Стоит ли подливать масла в огонь поутихшего скандала?

– Буквально пять минут, войду и выйду.

Найл хмыкнул в ответ. Иден наклонилась и взяла его айфон.

– Дай-ка гляну, что ты нащелкал.

– Как можно было не заметить, что твой почти сел? Там же камера в сто раз лучше!

– Зарядила бы в машине, только ты не захватил новый кабель, а старый работает через раз. Вот и выключила, чтобы не сел окончательно, – объяснила она, пробираясь по лабиринту приложений.

– А почему вчера ночью не зарядила?

– Потому что не зарядила.

Он снова хмыкнул.

– Господи, – покачала головой Иден, листая приложения, – сколько у тебя всякого хлама… Больше сотни приложух, наверное! Спорим, ты даже не помнишь, зачем нужна добрая половина. Обещал же стереть те, которыми не пользуешься!

– Сотру, как время будет.

– Раз уж тебе так нравится… – усмехнулась она и снова покачала головой.

– …То и хлама не убавится, – усмехнулся Найл в ответ.

– Ну что ты несешь!

Иден нашла папку, где хранились картинки и альбомы, и коснулась иконки «Фото». Снимков оказалось несколько. Все сделаны чуть раньше в тот же день. Красивый фасад величественного особняка в елизаветинском стиле, а вокруг – прекрасно ухоженная территория, которая лучше всего выглядит в свете заходящего летнего солнца. Озеро. Виды Саут-Даунс. Фотографии Иден в облегающих белых шортах и розовом топе на фоне белой изгороди, за которой виднеется озеро.

– Ух, как здорово я выгляжу! – сказала она. – Не на всех фотках, конечно. На некоторых.

– С твоим телефоном получилось бы еще лучше.

Иден тайком стерла снимки, понравившиеся ей меньше всего. Оставила только один, от которого была в восторге – тот, где она стояла на фоне озера, – а затем продолжила листать приложения.

– «Майндноуд»?[1] Это еще что?

– Понятия не имею.

– Не против, если удалю?

– На здоровье, – ответил Найл с легким раздражением в голосе.

Иден стерла еще пару приложений, так и не добившись ответа, для чего они нужны.

На Аппер-Шорхем-роуд, законопослушно сбросив скорость до сорока миль в час, Найл указал вперед, где за ветровым стеклом сгущались тучи.

– Через два часа обещают дождь. Вечером надо забрать клиентов из Хитроу, а после Гран-при хотелось бы прокатиться на велике. Выполнить план по кардионагрузкам. Может, купим наполнитель завтра?

– Кот терпеть не станет, милый, – сказала Иден. – Просто остановись у входа. Я забегу, возьму упаковку и тут же вернусь. Пяти минут хватит.

– Честно? Я же знаю, стоит тебе зайти в магазин, как начинаешь скупать все, что тебе якобы нужно.

– Мне нужен только ты. – С вызывающей улыбкой Иден коснулась его бедра.

– Ну да, ну да!

Иден придвинулась, поцеловала его в щеку и тут же заметила у него в глазах какое-то странное недовольство. Когда они только сошлись, такого не было. В те времена Иден видела в его взгляде лишь искреннюю любовь.

– Обещаю, – сказала она.

Мать Найла, испанка, наградила его курчавой темно-каштановой шевелюрой и чертами лица, напоминавшими актера Доминика Уэста в молодости. По крайней мере, так Иден подумала, когда они познакомились. Стоило Найлу улыбнуться, и он становился самым красивым мужчиной на свете. А сердитым походил на неандертальца.

По воскресеньям они обычно посещали места, охраняемые Национальным фондом, – бесплатно, благодаря членскому билету, – но сегодня ездили в Пэрэм-хаус, принадлежащий другому фонду, и гуляли по его великолепным охотничьим угодьям.

Найл свернул на стоянку громадного супермаркета «Теско», который находился в трех милях к западу от их дома в Брайтоне, и тут же рассвирепел, увидев очередь из автомобилей.

– Ты только глянь… черт, Иден… мы тут сто лет проторчим!

– Просто остановись – я выскочу, а ты припаркуешься. Потом выйду и отыщу тебя.

– Точно? Мешок-то тяжелый…

– Когда ты последний раз покупал наполнитель? – покосилась на него Иден.

– Мм… Не помню.

– И как, по-твоему, он появляется в доме, по волшебству? Думаешь, его зубная фея приносит?

– Ладно, ладно, чудо-женщина. Смотри, я встану вон там. – Он указал на свободное место в некотором отдалении от магазина.

Иден схватила сумочку, выскочила из машины, послала Найлу воздушный поцелуй и, хлопнув дверцей, бросилась ко входу сквозь лабиринт автомобилей.

Найл прибавил громкость магнитолы. Послушал, как Лора Палумбо исполняет «Жизнь продолжается». Потом еще одну песню. Хотел закурить, но вовремя вспомнил, что Иден не нравится, когда он курит в машине. Да и вообще не нравится, что он курит, поэтому Найл просто сидел, слушал музыку и нетерпеливо поглядывал то на наручные часы, то на хронометр на приборной панели. Ван Моррисон, «Кареглазая». За ним Джонни Кэш, «Ты мое солнце». Что Найлу, что Иден нравилась музыка в стиле «кантри-энд-вестерн». Может, Иден вернется еще до конца этой песни, одной из ее любимых?

Но она не вернулась.

Следующая песня. Затем еще одна.

«Прошло двадцать минут, – понял Найл. – Что происходит? Обещала ведь, что купит только наполнитель. Наверное, увлеклась».

Тучи сгущались. Надежда успеть на финал Гран-при становилась все более призрачной. Найл поставил передачу на запись, так что завтра можно будет посмотреть, но это ведь и правда совсем другое. Хотя теперь ему не терпелось лишь попасть домой и прокатиться на велосипеде до дождя.

Он снова глянул на часы на приборной панели. Сверился с наручными. Еще одна песня. Двадцать пять минут. Полчаса.

«Блин, да чем ты там занимаешься?!»

Он в ярости ударил кулаком по ступице рулевого колеса и поморщился от боли.

Еще пять минут.

«Ну сколько можно покупать упаковку наполнителя?»

Скоро без десяти четыре.

Наконец он потерял терпение и решил, что пора отправляться на поиски.