Глава 13. Снова смерть

Назавтра, еще не завершив уроков, Вера поняла, что обязательно отправится к Левандовскому. Ключ был только предлогом, основное состояло в том, что она психологически не могла себе позволить пропустить целый день, ничего не сделав для Лизы. Пусть даже сделанное окажется бессмысленным, все равно! Каждые лишние сутки, проведенные сестрой в заключении, тяжелым камнем лежали на совести, и только деятельность позволяла немного успокоиться.

Левандовский появился по Вериному вызову довольно быстро.

— Добрый день, Вера Дмитриевна! — доброжелательно приветствовал ее он. — Неужели вы пересмотрели, наконец, свои позиции? Замечательно мудрый шаг.

— С мудростью у меня плоховато, — призналась ему собеседница. — Равно как и с чувством собственного достоинства. У меня опять просьба.

— Свидание исключено, — быстро отрезал милиционер.

Вера понимала, что в данном вопросе он на уступки не пойдет, и покачала головой.

— Я о другом. Наверное, это тайна следствия, но вдруг… Анатолий Борисович, а есть кто-нибудь из подозреваемых, у кого на время убийства твердое алиби? Вы ведь имели возможность проверить это гарантированно, а для меня это трудно. Разве страшно, если вы мне скажете? Просто скажете, что кто-то гарантированно невиновен, вот и все!

— С ума сошла! — возмущенно гаркнул он. — Только доморощенных расследований мне не хватало! Совсем обалдела девка! Ну, кто тебя просил, а?

Он аж пыхтел от гнева, Вере даже стало немножко смешно.

— А вы как думали? — улыбнулась она. — Ведь я-то знаю, что Лиза невиновна! Вы в это не верите, и это оправдывает ваше бездействие, а у меня подобного оправдания нет. Конечно, я пытаюсь найти убийцу, как же иначе?

— О боже! — уже более иронично воздел к небу руки Левандовский. — За какие грехи вы мне посланы, а?

— А чтоб жизнь медом не казалась, — пояснила Вера.

— Это точно. Вера Дмитриевна, у вас, по-моему, превратное представление о работе следственных органов. Вы считаете, все на свете должно крутиться вокруг дела вашей сестры. Это не так. У нас работы — воз и маленькая тележка, и мы не занимаемся делами, в которых и без того все ясно. Зачем нам проверять всевозможные алиби, если улики однозначно указывают на определенного человека? У нас не так много сотрудников, чтобы ими разбрасываться.

— То есть вы даже алиби ни у кого не проверили? — ужаснулась Вера.

— Начитались вы детективов, вот что я скажу. Еще спросите, тщательно ли мы изучили все отпечатки пальцев в квартире потерпевшего. Мы обнаружили там свежие отпечатки Елизаветы Дмитриевны, и этого вполне достаточно.

— Вот как? А почему же вы сразу помчались допрашивать Анну Ароновну Гольдберг? Только не говорите, что ее клиника случайно попалась вам по дороге. На нее наверняка тоже что-то указывало, но вы потом взяли и отмахнулись, потому что не хотели лишних хлопот!

— А вот на этот вопрос я отвечу, — спокойно заметил следователь. — У меня нет желания прибавлять вам бессонных ночей. Фамилию Гольдберг я совсем недавно слышал от одного своего коллеги в связи с некоторыми финансовыми преступлениями. Совпадение меня удивило. Разумеется, я сразу понял, что это не вы, и вычислил, что речь идет о нынешней жене вашего бывшего мужа. Мой коллега так и не смог к ней подступиться, хотя уверен в ее виновности, и его это весьма терзало. Я понадеялся, что есть какая-то связь, и сразу отправился к ней. Но во время допроса мне позвонили и сообщили об отпечатке пальца на пистолете, а также про опознание вашей сестры соседкой. Я вынужден был признать первоначальную версию неудачной и приняться за новую. Вот и все.

— Но скажите хотя бы, это она наговорила вам на Лизу? Что у нее был пистолет, и про имитацию голосов, и про день рождения, и…

— Вера Дмитриевна! — прервал собеседницу Левандовский. — Неужели вы думаете, что я отвечу? Мне вовсе не хочется, чтобы и вы сели за убийство.

— И сяду! — вне себя, воскликнула она. — Раз вам все равно, что убийца разгуливает на свободе, должен же хоть кто-нибудь его остановить! Вы думаете, он не убьет опять? Например, Ксюшу, которая знает про Анну Ароновну больше, чем говорит? Или Риту, которая пытается что-то вспомнить? А вы обратили внимание на беспорядок в квартире Андрея? Рита все мне рассказала! Если убила Лиза, то что она искала? Искал кто-то другой, на кого у Андрея был компромат! А вам все безразлично, лишь бы поставить галочку в отчете — мол, раскрыли в кратчайшие сроки!

— Вера Дмитриевна, вам же потом самой будет стыдно, — почти ласково произнес следователь. — Не мотайте себе нервы! Жизнь надо воспринимать такой, какая она есть, и приспосабливаться к ней, а не тешить себя иллюзиями. До свидания!

Вере не было стыдно — в ней продолжала клокотать ярость. Пропади он пропадом, этот холодный, эгоистичный человек! Она найдет правду без него. Тут она вспомнила, что не сделала главного — не вернула ключ. И правильно! Нечего помогать тому, кто не нуждается в помощи. Он, видите ли, все лучше всех знает!

Сгоряча она взяла и позвонила Величко на мобильник. Почему этот тип ничего не предпримет, черт возьми! Все ахают — крутой, крутой, так проявил бы крутизну там, где это действительно нужно!

— Слушаю вас, — моментально откликнулся тот.

— Добрый день, это говорит Вера Дмитриевна. Я хотела узнать, есть ли новости.

— Новости? Вы о чем?

Вера опешила:

— О Лизе.

— А… Новостей нет. И не звоните мне по этому номеру — он для деловых переговоров.

— Но…

— И не надейтесь, что я стану типа помогать вашей сестре. Хватит! — грубо прервал Веру собеседник.

— Вы шутите?

— Шутила она. Ей был нужен не я, а как бы деньги. Так она их не получит!

Отбой. Да что за день такой несчастливый? А Величко-то гад! Вот уж — с глаз долой — из сердца вон! Задушить бы мерзавца собственными руками!

Во встрепанных чувствах Вера помчалась в Гостиный двор и лишь там, медленно бредя среди анфилад, немного успокоилась. Мысль о том, что скоро она увидит Сережу, тоже любящего Лизу и уверенного в ней, прибавляла сил. Хотелось выбрать Сереже самый лучший, просто замечательный подарок! Но какой?

Прежде всего, нелегко одаривать того, кто гораздо тебя богаче. К тому же она была знакома с Сергеем слишком мало, чтобы хорошо знать его вкусы. Книгу по искусству? Вдруг окажется, что именно такая у него уже есть. Галстук? Это вещь сугубо индивидуальная, Вера и Павлику-то никогда не рисковала покупать его заочно. Красивую зажигалку?

Она шла по отделам, надеясь, что нужный предмет сам попадется на глаза. И он попался! Причем именно предмет — точнее Вера охарактеризовать бы его не рискнула. Снаружи это выглядело как обычный серый камень, разрезанный пополам. На разрезе камень был полый, словно пещера, и внутренность пещеры сверкала чудесными розоватыми кристаллами дивной красоты.

Вера застыла, очарованная.

— Что это? — поинтересовалась она у продавщицы отдела полудрагоценных камней.

— Жеода с розовым кварцем, — непонятно ответила та.

— Она… она натуральная или…

— Разумеется, натуральная.

Вопрос подарка был решен. «Выдам это за пресс-папье, — немного смущенно подумала Вера. — Даже если Сереже не понравится, он человек воспитанный и ругаться не станет». Да, подарок был странен, но ни на что другое почему-то и смотреть не хотелось.

Народу у Сергея собралось множество, все шумели и курили. Из знакомых был только Марат.

— Проходите, Верочка, — обрадовался хозяин. — Боже мой, что это?

— Жеода с розовым кварцем. Можно использовать как пресс-папье.

— Больше всего похоже на пещеру Али-Бабы. И где только раздобывают такие фантастические вещи? А вы, Вера, романтик в душе.

— Все мы в душе романтики.

Верины опасения, что среди художников она будет лишней, не оправдались. Наоборот! Поскольку каждый из них хотел говорить, а не слушать, на единственного слушателя — Веру — возник большой спрос. Она почерпнула массу сведений о подлецах, настырно пробивающих собственные выставки, не имея ни грана таланта, о хамах, пролезающих в начальство, и еще о чем-то, во что не сумела вникнуть. Время летело быстро.

— Похоже, спиртного недостаточно, — заявил в какой-то момент Сергей, возвращаясь к столу после телефонного звонка. — Я быстро смотаюсь на машине.

— Спиртного чем больше, тем лучше, — захохотал толстый бородач, сидящий рядом с Верой, и опрокинул новую стопку в широко открытый рот.

Вере казалось, что бутылок еще тьма, но она не знала привычек богемной публики и лишь уточнила:

— Сережа, а стоит ли вам сейчас садиться за руль? Давайте я схожу и все куплю.

— Я езжу осторожно, Верочка, меня не остановят, да я и фактически не пьян. Тут нужен целый ящик, вам не дотащить.

Едва он исчез, Вере почему-то стало скучно. Эти однотипные жалобы и самовосхваления начали надоедать, к тому же от дыма коромыслом разболелась голова. Вера тихонько выбралась из-за стола и пробралась на кухню. У нее возникла гениальная идея — перемыть грязную посуду. Она знала, что Сережа не любит заниматься хозяйственными делами, а посудомоечной машины у него нет. Наверняка мысль о предстоящем назавтра мытье огромного количества тарелок и рюмок его угнетает. Каково будет его удивление, когда он обнаружит все чистым!

Радуясь подобной картине, Вера принялась за дело. Она так увлеклась, что не заметила возвращения хозяина дома.

— Вера, — ужаснулся тот, — что вы делаете?

— Мою посуду, — весело ответила она. — Хотела сделать сюрприз, да, к сожалению, не успела.

— Зачем? — нервно проговорил Сергей. — Ну, зачем? Я что, не мог этого сделать сам?

Вера покраснела. Вот тебе и сюрприз! Возможно, он воспринимает случившееся как покушение на свою свободу? Надо бы дать ему понять, что это абсолютно не так!

— А я думала, вы обрадуетесь, — растерянно сказала она. — Вы столько для нас с Лизой сделали, и мне хотелось сделать вам хоть что-нибудь приятное. Безо всякой задней мысли, честное слово! А что, я вас обидела?

— Складывается впечатление, что я позвал вас, дабы спихнуть грязную работу, — все еще мрачно буркнул собеседник. — А то вам дома ее мало! И не уверяйте, будто обожаете мыть посуду.

— Ну, смотря какую, — улыбнулась Вера. — Праздничную, так даже приятно. У вас такие красивые вот эти тарелки!

Похоже, гроза миновала. Она поискала, чем вытереть руки — и замерла. Выражение лица Сергея в очередной раз переменилось. Появился он раздраженный, потом успокоился, а теперь как будто разозлился пуще прежнего. Что за странный человек! Как, наверное, тяжело настолько зависеть от настроения!

— Кто это сделал? — гневно спросил он.

— Вы о чем, Сережа?

Глаза его не отрывались от Вериных мокрых рук. Она пригляделась — и увидела отчетливые следы пальцев. Да, Павлик вчера схватил ее крепко — синяки почти черные. Дернул же черт закатать рукава! Вере стало неловко, даже бросило в жар.

— А, это? — выдавила она. — Качнуло в автобусе, и…

— Это сделал твой бывший муж, — холодно заметил Сергей. — То-то мне почудилось, я видел его вчера у подъезда. Я даже и не представлял себе, что на свете есть такие сволочи. Нарочно причинить женщине боль — это…

— Ну, почему нарочно…

— То есть это действительно он? Спасибо, что сообщила. По крайней мере, не набью морду невиновному.

— Боже, Сережа, кто из нас романтик?

Его ноздри раздувались, глаза горели гневом, руки вцепились в стол. Вера неожиданно почувствовала, что ей стало бы очень хорошо и спокойно, если бы эти руки крепко обняли ее, крепко, по-настоящему, как ее не обнимали уже несколько лет. Почувствованное неприятно ошеломило. Этот мужчина принадлежит Лизе, это — Лизина мирная гавань, куда она вернется после страшных тягот. Заглядываться на него непорядочно, да и глупо, наконец, — ведь Верин тип совсем не в его вкусе. Странные шутки шутит с нами физиология, только на то мы и люди, чтобы быть сильнее.

Она тряхнула головой, отгоняя наваждение — и схватилась за виски. Голова разламывалась.

— Ты ж не выносишь дыма, — вздрогнул Сергей. — Я кретин! Сейчас!

Он достал из аптечки баралгин, Веры выпила.

— Прости, Верочка. У меня все знакомые курят, и я как-то не учел…

— Ерунда! Все пройдет. Видишь, как легко причинить женщине боль? Так уж мы устроены, грешные.

Она позволила себе, улыбнувшись, слегка съязвить, поскольку настроение собеседника вновь переменилось, гнев исчез.

— Ты не права, Верочка. Да, все мы рядом с вами — грубые существа, но ведь есть какой-то предел! Некоторые женщины обожают борьбу, хитрости и ревнивые страсти, но я не понимаю, каким надо быть мерзавцем, чтобы обмануть именно тебя. Или ударить. Ты не годишься для этого, ты другая, в тебе этого нет!

— Ты, видимо, идеализируешь женщин, Сережа, — потому они тебе так и нравятся. А на самом деле в распаде любого брака виноваты, наверное, оба. И моего, разумеется, тоже.

— И в чем же ты виновата?

— Понимаешь… я вела себя с ним не как с мужем, а как… ну, не знаю… как с человеком, родным тебе по крови и навсегда. Мужчину привлекает в женщине загадка, да? Должна быть вечная игра, погоня, переменчивость. А я об этом не думала, я просто старалась, чтобы ему было хорошо. Стояла в халате у плиты и жарила котлеты. Ведь это неправильно, ты согласен? Это наскучит любому мужчине. А в моем характере ничего другого нет, ты прав, а притворяться я умею плохо. Все случившееся естественно.

— Ну, разумеется, — хмыкнул Сергей. — Парень променял любимую женщину на набитую кубышку, и ты же виновата. Может, ты перед ним еще и извинялась?

— Нет, поначалу, конечно, я во всем обвиняла его, — призналась Вера. — А потом, когда любовь совсем прошла, я увидела ситуацию непредвзято.

— Так ты не любишь его больше? — уточнил Сергей.

Вопрос показался Вере не очень уместным, но она все же ответила:

— Нет, не люблю, и давно.

Он кивнул с видом довольно гордым, будто лично добился подобного результата, и Вера добавила:

— Я простила ему эти синяки, прости и ты. Ему нелегко.

Губы Сергея упрямо сжались, брови сдвинулись. Вера словно услышала: «А морду ему все-таки набью». Не стоит принимать всерьез пьяных обещаний, но все же береженого бог бережет.

— Мне будет очень плохо, Сережа, если вы с ним поцапаетесь, а мне и без того довольно паршиво! Следователь даже не проверял ни у кого алиби, представляешь? Ему хватило Лизки. А к Анне Ароновне он поехал, поскольку она связана с какими-то финансовыми преступлениями, и он сперва ее заподозрил. Но потом нашли пистолет, и он переключился на Лизу. Павлик уверяет, что про имитацию голосов с ним не говорили, а допроса жены он не слышал. Еще я пыталась пристать к Величко, а он послал меня подальше, да еще и уверил, что больше ничего для Лизки делать не станет, поскольку ей нужны только его деньги. Кто ему внушил эту чушь? Вот и все мои новости.

— А мои, полагаю, будут завтра.

Лучше бы ему этого не говорить! ***

На следующий день после второго урока Вера, выйдя в рекреацию, неожиданно наткнулась там на Сергея. Уже само его появление здесь настораживало, а выражение лица… Вера инстинктивно схватилась за сердце и выкрикнула:

— Что с Лизой?

Нет, не выкрикнула. Голос куда-то делся. Губы двигаются, а слов нет. Но Сережа понял.

— Нет, с Лизой все по-прежнему! — поспешил уверить он. — Да успокойся же! Здесь есть, где сесть?

Вера прислонилась к стене, молча и требовательно глядя. Он поддержал ее за плечи.

— Что? — сумела-таки выдавить она.

— Рита погибла.

Вера потерла рукой лоб, попросила:

— Повтори.

— Рита погибла. Говорил же я, надо сесть! Еще эти дети бегают, черти бы их побрали! Идем!

Он вывел покорную Веру во двор и усадил в свою машину. И впрямь стало легче.

— Как погибла, Сережа?

— Упала с лестницы. Сегодня Ксюша пришла с утра и обнаружила… тело. Особняк старинный, лестницы высокие. Вызвали ментов, но они наверняка велят никому не покидать помещение, а я решил пока смотаться к тебе. Лучше уж сообщу я, чем…

— У нее двое детей, — произнесла Вера, глядя куда-то в бесконечность. — Темка и Наташка. Сережа, а ведь ее убили, и виновата я.

— Ты-то тут причем?

— Она хотела что-то вспомнить. Что-то, связанное с убийством Андрея. Или даже вспомнила, но не стала сразу говорить, а попросила времени подумать. Мне надо было вчера встретиться с нею и расспросить, а я пропустила все мимо ушей. Столько людей приходило, и у меня перепуталось в голове, что важно, что нет. А она вместо меня поговорила с убийцей, и он столкнул ее с лестницы.

— А ты исключаешь совпадение? Все-таки она пила.

— Рано утром?

— Скорее всего, это произошло вчера вечером. Она иногда предпочитала убирать вечерами.

— Я должна туда поехать.

— Хорошо.

На середине пути Вера вспомнила, что у нее еще три урока впереди, но решила не возвращаться, а позвонила директрисе и коротко сообщила, что плохо себя почувствовала и не сможет сегодня работать. Тем более, это было правдой.

В офисе громко и самозабвенно рыдала Ксюша. Николай Петрович растерянно бродил вокруг нее, бормоча слова утешения. Остальные молчали. Странное лицо бросилось Вере в глаза — странное, страшное, нечеловеческое. Кто это? Боже мой, Саша, Ритин муж!

И тут Вера, забыв обо всем, кинулась к нему, обняла и заплакала.

— Сашенька, — повторяла она, — Сашенька!

Его страшное лицо переменилось, дрогнуло.

— Вера, — жалобно спросил он, — что же это такое, Вера?

— Все пройдет, Сашенька, все пройдет, — горячо и горько зашептала она. — Верь мне, потому что я знаю, потому что со мной было уже это. У тебя есть Темка и Наташка, это от нее, это она, ты почувствуешь это потом! Я буду помогать вам, если надо. Господи, ну, за что, за что? Она такая добрая!

Саша отвернулся, скрывая слезы, но продолжал крепко прижимать Веру к себе.

— Ритка — самая хорошая девчонка, которую я встречал в своей жизни, — в сторону произнес он. — Самая добрая. Вот все любили твою Лизку, а она и вполовину не такая добрая, как Рита, ведь так?

— Да, да! Рита — удивительный человек, в своем роде уникальный.

— Вот все смеялись — она простая. Она не простая, она просто хорошая, ты согласна?

— Конечно.

Вера почувствовала, что та жуткая, непереносимая боль, которая исходила от Саши несколько минут назад, чуть утихла. Совсем она утихнет нескоро, но теперь он в силах терпеть. Поэтому отпустило и Веру, она снова могла воспринимать окружающий мир, умопомрачение прошло.

В комнате появился Величко, сопровождаемый вечным Женей. Взгляд Бориса Ивановича обшарил помещение и остановился на Ире. Та вскочила, бросилась вперед с искаженным болью лицом, Величко тоже сделал несколько шагов вперед и, поглаживая девушку по спине, ласково пробормотал:

— Ну, Ируня, ну, не надо…

Влад закусил губу, вдруг став похожим на мальчишку-подростка, и Вера некстати подумала: «Так вот кто влюблен в Иру. Но неужели она в…»

Довести мысль до конца не дали — дверь снова распахнулась, пропуская милиционера.

— Картина довольно ясная, — бодро отрапортовал он. — Инцидент произошел вчера вечером. Точное время будет установлено позднее, так же, как и точное содержание алкоголя в крови. Но на лестнице обнаружена начатая бутылка водки. Потерпевшая выпила, почувствовала головокружение и перелетела через перила.

— Она имела склонность к алкоголю, но наше предприятие предоставляло ей работу из благотворительных целей, — известил Величко.

— Ах ты, дерьмо собачье! — закричал Саша.

— Муж потерпевшей, спокойнее, — примирительно вставил милиционер. — Вы уже дали свои показания, можете быть свободны. К остальным тоже относится. Тело мы увезли.

— Я тоже хочу дать показания! — встрепенулась Вера.

— А вы, дамочка, откуда здесь взялись? Вас здесь вроде не было.

— Я — Ритина подруга.

— Но вы ведь здесь не работаете? Вряд ли вы можете сообщить что-то новое.

— Но показания-то дать я имею право? — возмутилась Вера.

— Право имеете. Ладно, пошли.

Они отправились в печально знакомый кабинет Величко.

— У меня есть основания предполагать, что Риту убили, — с места в карьер начала Вера.

— Да? Ну, и какие же?

— Позавчера вечером она заходила ко мне и сказала, что стала припоминать нечто, связанное с убийством Андрея Соколова. Он работал здесь же и был убит десять дней назад.

— Своею женой.

— Я считаю, что нет, и так же считала Рита. Но она не сказала мне сразу, что именно вспомнила, потому что ей требовалось время привести мысли в порядок. А вчера она погибла. Не много ли совпадений?

— О, совпадения бывают и не такие! Поработали бы с мое в органах, не удивлялись бы. И кто, кроме вас, знал о ее планах?

— Ну… не знаю… наверное, никто?

— А вы сами никому не говорили?

— Вроде бы нет, — пожала плечами Вера. — Она так странно выразилась, мне даже не повторить толком. Что-то про бумаги, и про часы, и про шарфик. Да, она уверяла, что где-то видела недавно шарфик, найденный на месте того убийства, но точно не помнит, где.

— Хорошо, я вас понял. Я свяжусь со следователем по убийству Соколову, и, если понадобится, мы вас вызовем.

Этим пришлось удовольствоваться. Вера возвратилась в общую комнату. Саша исчез, исчез и Величко, остальные были на месте.

— А Лизка-то и впрямь не убивала, — доброжелательно и громогласно обратилась к Вере Элеонора Павловна. — И слава богу! Все-таки она девка незлая. Без царя в голове, но не злая.

— С чего бы это не убивала? This is interesting, — вмешался Влад. — Странная логика!

— Самая нормальная. У нас народу-то в секторе — кот наплакал, а что ни неделя, то смерть. А мы, чай, не каскадерами трудимся, а обычными клерками в конторе. Нет, в такие случайности я не верю, не такая я дура! Тем более, Ритка вчера сама была не своя и намекала на что-то, да я не очень слушала. Что-то она, наверное, видела или сообразила? А спихнуть ее пьяную с лестницы — дело нетрудное. Даже я бы справилась.

— Берете на себя? — съехидничал Влад.

— А ведь да, на прошлый-то понедельник у меня алиби нет, — охотно согласилась бухгалтер, — а по логике вещей кто застрелил Андрюху, тот и Ритку столкнул. А у Ритки двое детей маленьких. Это надо быть уж совсем редкостной сволочью! Я на многое способна, но не на это. У меня у самой внуки. Серега, ты знал, что в налоговой меня в понедельник не было, так? Не зря небось выспрашивал.

— Увы, не было, — кивнул Сергей.

— Раз у нас такое дело, предлагаю личные интересы побоку. Мне совершенно не хочется, чтобы еще кого-нибудь прибили, особенно меня. Подаю пример. В прошлый понедельник, узнав, что Борис не придет, я позвонила своей Машке — дочери то есть — и сообщила, что на полдня могу устроить ей отпуск. Она была рада-радешенька, а я забрала Димку — это внука — с кружка английского языка и поволокла бедного ребенка на какие-то идиотские психологические курсы, которыми моя дура-дочь мучит собственного сына. Там ждала с другими бабками и матерями целых полтора часа, потом с еще одной бабкой сводили наших внуков поесть мороженого, а потом и на работу пора. Андрея застрелить никак бы не успела, это точно!

— Но что ж вы сразу не сказали? — вырвалось у Веры.

— А не дай бог работать у собственного племянничка, которого знаешь с младых ногтей. Он привык, что тетя Эля — деловая женщина, командир и мужик в юбке. Не хотелось его разочаровывать, вот и соврала. А когда соврал, обязательно за это держись, такой мой принцип. Но не в нынешней ситуации. В нынешней ситуации надо расставить все точки над «и». Согласны?

— Хорошо, — мрачно заметил Марат. — По поводу того понедельника… Не думаю, что моей любовнице доставит удовольствие давать показания в милиции, но в крайнем случае она на это пойдет. А вчера вечером я был у Сережки, вон Вера подтвердит. А вот где в тот понедельник были Николай Петрович и Ксюша?

— Да здесь, — удивился Николай Петрович. — Ты что, забыл?

— Я-то как раз помнил, поэтому несколько раз звонил. А вас не было.

— Просто заняты были, — всхлипнула Ксюша. — Дурак ты, Марат! Ты чего, считаешь, раз я сегодня ее нашла, значит, я ее и…

Ксюша закрыла лицо руками, однако на Марата это не произвело ни малейшего впечатления.

— Думаешь, мы слепые? Ты работала на Гольдберг, а та контактировала непосредственно с Андреем, и не все между ними было гладко. И чем это таким вы были заняты, что даже трубку поднять не могли?

— Да трахались мы, чем же еще! — возмущенно выкрикнула Ксюша. — А тебе бы только названивать! А если б я вам в такое время типа названивала, это как?

Вера раньше полагала, что такие смуглые, как Марат, не краснеют. Не тут-то было! Кровь проступала даже сквозь смуглоту.

— Николай Петрович, — с трудом выдавил он, — вы простите… я не думал как-то… то есть…

— Даже я не думала, — уважительно констатировала Элеонора Павловна. — Во конспирация, а? Впрочем, с твоей Татьяной иначе нельзя. Она же тебе жизни не даст!

Николай Петрович смотрел на Ксюшу с такой горькой укоризной, что та не выдержала.

— Ну, я же не нарочно! Просто этот козел Марат меня достал. Ну, чего такого? Никто твоей бабке старой не скажет. Мы с ней и не видимся даже!

Незадачливый любовник лишь глухо застонал и схватился за голову. Похоже, жены он боялся до потери сознания. Вера даже и не представляла себе, что подобное бывает.

— Интересно, а этот-то зачем тебе нужен? — потрясенно осведомилась Ира.

— Так он хороший, добрый, — простодушно ответила Ксюша.

— Потрясающий аргумент!

— А ты бы к ней не лезла! — с неожиданной злобой процедил Влад. — Она, по крайней мере, не врет.

— Как будто я вру!

— А будто нет? Между прочим, после того убийства менты первой допрашивали именно тебя, а ты свалила на Ксюшу.

Ира пожала плечами.

— По-моему, первая была она.

— А твердо помню, что ты!

— И я помню! — пискнула Ксюша.

Влад продолжал:

— И все твое поведение в последние дни… этот старый козел исходит слюной…

— Он не старый и не козел, — вскинулась Ира. — А тебе должно быть стыдно наговаривать на меня только потому, что я… что другие нравятся мне больше, чем ты!

— Ирочка, успокойся, — улыбнулся Сергей. — Не стоит принимать все так близко к сердцу.

Некоторое время царило молчание, затем все понемногу вернулись к привычным рабочим делам. Вера почувствовала, что пора уезжать.

— Я довезу тебя, — узнав ее намерения, предложил Сергей.

Но, стоило ей оказаться на лестнице, туда же выбежала Ира. Она огляделась, убедилась, что Сергей уже внизу, и быстро, горячо зашептала:

— Вера, ты можешь обидеться на меня, но я все равно скажу! Ты так доверяешь этому человеку, а он… он ненавидел Лизу! Он совсем не такой, как кажется на первый взгляд. Просто он умеет заморочить женщинам головы, а на самом деле… Будь с ним осторожна, прошу тебя!

— Да за что ему ненавидеть Лизу, Ира?

— За то, что она ему отказала. Ты веришь в его платоническую страсть? В платоническую страсть такого бабника? А я знаю, что это не так, я сама однажды застала… В общем, Лиза высмеяла его, а он из тех, кто…

— Вера! — позвал Сергей. — Ты где?

Ира вздрогнула и скрылась. Вера вышла во двор. Рядом с машиной стояли Сергей с Маратом.

— И все-таки, — шутливо, но настойчиво говорил Сергей, — ты покаялся не во всем, а ведь у нас сегодня день откровенности! Почему ты так боишься Веры, а? Вроде бы не такая она и страшная.

Марат посмотрел на Веру и вдруг спросил:

— А ваша сестра ничего вам обо мне не рассказывала, Вера Дмитриевна?

— Я не помню. А что?

— А, где наша не пропадала! Откровенность так откровенность. Распустил я как-то с нею руки. Вот и не хотел этого, да черт попутал! Больно она хороша, крыша едет. Ну, и получил от нее по рукам — совершенно оправданно получил, и инцидент спокойно завершился. Но если бы об этом узнал Величко, неприятностей не оберешься, это точно. Я даже и сейчас предпочел бы, чтобы он не знал.

— Даже и сейчас? — удивилась Вера.

— Ну, — несколько смешался ее собеседник, — наверное, сейчас он бы отнесся к этому спокойнее.

— Потому что увлекся Ирой?

Марат неопределенно хмыкнул и вернулся в офис. Вера села в автомобиль.

Загрузка...