Развод. Сломанная ветка

Визит жабы и гадюки

Диана и Снежана.

Визит жабы и гадюки.

Появление первой не удивляет: сестра мужа нигде не работает, ничем не увлекается, кроме себя любимой. Она прожигает время и тратит сумасшедшие деньги на услуги косметологов и массажистов, на визиты в СПА и бассейн. Ее гардеробные размером с приличную комнату под завязку забиты одеждой, а шкатулки ломятся от крашений.

Макс называет Диану чайкой по имени Дай. Показательно, да.

— Спасибо мне, что есть я у тебя — вот мой девиз! — заявила девица во время нашего знакомства. Она ждала какой-то особой реакции, но я просто пожала плечами и прошла мимо. Корона, очевидно, сдавила голову сестре Макса, но жизнь — та еще стерва, она обязательно найдет лопату и в нужный момент внесет свои коррективы, нужно просто подождать.

Присутствие Снежаны удивляет и настораживает. Кажется, крещение ребенка придало любовнице смелости и наглости, а присутствие подруги — гарант безопасности. Она так думает, да, но сильно ошибается.

— Добрый день. Слушаю вас, — подхожу к рабочему столу, спокойно рассматривая двух мартышек, чьи наряды больше подходят для визита в ночной клуб.

— Это хорошо, что слушаешь, — Диана поджимает губы точно также, как ее мать, обводит взглядом торговый зал, холодильники с цветами, проводит пальцем по подлокотнику диванчика для посетителей и пристально его рассматривает. Пыли нет, я знаю. Мы с девочками тщательно следим за чистотой в зале, так что пальчик Веллер остается девственно чистым. Подруги устраиваются на диване, принимают красивые позы. — Нам нужен букет из белых роз.

Бах!

Сердце бьет в грудную клетку, словно стремится вырваться на свободу, кончики пальцев покалывает от дурного предчувствия.

Диана произносит последние слова и впивается в меня взглядом, но я — лед. Белые, говорите? Хорошо, будут вам белые. Бойтесь своих желаний, они могут исполниться.

Закрываю дверь на замок, вешаю табличку «спецобслуживание», слышу довольное хмыканье Дианы. Представление начинается.

Я захожу в холодильник, выбираю самые высокие цветы, не глядя выдергиваю из вазона несколько белоснежных роз и возвращаюсь в зал.

— Я читала, что белый — цвет чистоты, — вещает Диана, наблюдая за моими манипуляциями с цветами.

— Мгм… а ты еще и читать умеешь? Удивительно, — бросаю, не поднимая головы и принимаю решение. Я спокойна снаружи, но внутри уже закручивается торнадо гнева. Воронка растет, ширится, подпитывается выбросом адреналина. Пальцы начинают подрагивать от напряжения, но я скрываю их, прячу в белоснежных лепестках нежных роз.

— Ты не представляешь, как много я всего умею, Светочка, — коброй шипит сестра мужа и встает с диванчика. Приближается ко мне походкой манекенщицы, а я вспоминаю рассказ Макса о том, что однажды Диана начала учиться моделингу, но бросила: появление на подиуме требовало слишком много усилий и ограничений. — Ты соберешь нам букет, а мы со Снежаной поедем в любимый рестик и отметим смерть твоей семьи, — ядовитая змея заливается соловьем, любуясь собственным маникюром, а затем переводит взгляд на мое лицо в поисках признаков страдания. Обойдется. Мое лицо — застывшая нейтральная маска, — ведь белый на востоке считается цветом скорби и смерти. Ты в курсе? — добивает Диана и замолкает.

Конечно, я в курсе, но молчу, медленно отрываю листья от стебля. Один за другим они падают на стол, образуя пышную зеленую горку. Снежана насторожилась, в ее глазах мелькает испуг, она нервно ерзает на диванчике. Жаба чувствует опасность, а глупая самовлюбленная гадюка понимает это только в тот момент, когда я поднимаю голый стебель на уровень ее глаз и с довольным видом отрываю роскошный бутон.

Хрясь!

Нежные лепестки сминаются под пальцами, от грубых касаний на них остаются уродливые шрамы-заломы. Вчерашний день подарил много таких же следов моему сердцу, но сегодня я смогу получить сатисфакцию.

Диана, как зачарованная, смотрит на оторванный бутон и вздрагивает, услышав резкий свист.

В моих руках — гибкий длинный шипастый стебель, который рассекает воздух перед ее лицом.

— Ты что, совсем охренела? — глаза гадюки лезут на лоб, она пятится назад до тех пор, пока не упирается спиной в холодильник. Бездумно толкает дверь, прячется внутри и буквально виснет на ручке, чтобы я не открыла.

Отлично! Все получается даже лучше, чем я хочу, особенно если учесть, что на Диане — легкое платье, а температура в камере для цветов не выше восьми градусов.

Пусть посидит, подумает, а я разворачиваюсь лицом к Снежане, которая стоит у входной двери и безуспешно пытается выйти. Табличка «спецобслуживание» раскачивается перед лицом ядовитой жабы ироничным намеком, издевательством, а ключ от свободы лежит у меня в кармане.

Колючий стебель в моих руках также опасен, как хлыст или нож, он мелькает в воздухе, приближаясь к лицу модели.

— Не надо, пожалуйста, — она прикрывает лицо руками, мотает головой и вжимается спиной в закрытую входную дверь. Еще одна тварь в ловушке, и я кайфую, наслаждаюсь ее страхом и беспомощностью. Отхожу к столу, не выпуская любовницу мужа из поля зрения, беру со стола одну из роз. Красивая, нежная, с тонким ароматом, она становится орудием моей мести.

— Не смей ее трогать! Ты меня слышишь?! — верещит из холодильника Диана. — Моя мать тебя убьет, если с ней что-то случится!

Глупая не знает, что меня уже убили. Моя любовь, моя семья мертвы, а то, что я хожу и что-то делаю, так это просто рефлексы. Мне уже ничего не страшно.

Я подхожу к Снежане, беру ее руку, раскрываю ладонь и вкладываю цветок.

— Ты любишь белые розы, — смотрю в синие глаза, которые кажутся такими чистыми и честными, и двумя руками сжимаю ее пальцы в кулак, — так получай удовольствие.

Голый колючий стебель, зажатый в моей руке, раскачивается слишком близко от лица любовницы, поэтому она не дергается, а только всхлипывает, когда острые шипы прокалывают кожу, впиваются в ладонь, проникая все глубже.

— Это не больно, не притворяйся…

Гнев придает силы, убивает любую эмпатию и жалость. Я давлю, слега ослабляю напор, смещаю цветок в руке Снежаны и снова сжимаю ее кулак изо всех сил. Проколов становится больше.

Кап.

Первая яркая капелька крови срывается на светлый мраморный пол, следом раздается всхлип жабы. В тишине магазина он слышен очень отчетливо. Диана замирает в холодильнике, пытаясь предугадать мои дальнейшие действия, а у меня нет плана. Каждое действие — импровизация.

Слезы из глаз, потекшая тушь, выпученные глаза, прикушенная губа. Красотка, модель, да.

Не знаю, сколько еще алых капель падает на пол прежде, чем я выпускаю любовницу мужа из захвата. Открываю дверь и буквально выталкиваю ее на улицу, не забыв снова закрыться на спецобслуживание. Снежана уходит и уносит с собой белую розу, которую теперь никогда не забудет.

— Нет, — Диана мотает головой, глядя, как я подхожу к холодильнику, и судорожно вцепляется в ручку. — Нет, я не выйду.

— Нет проблем, не выходи, если тебе понравилось нюхать цветочки. Я понимаю, сама люблю аромат роз, только через пятнадцать минут ты там околеешь. И не говори потом, что я не предупреждала.

Она достает телефон, но я улыбаюсь: зря. Холод, двойные стенки холодильника со специальной изоляцией и стены дома — все это делает ее яблочный гаджет бесполезным куском пластика.

Я сажусь на диван, киваю Наталье, спустившейся со второго этажа, заставляя ее вернуться в офис, и обращаюсь к гадюке.

— Выходи, пока не окочурилась.