Развод. Сломанная ветка

Взлеты и падения

Олег Логинов

Мужик не должен показывать свою слабость! Эту мысль вдалбливали в мою голову с детства. Мужик — кремень!

Ха!

Хрен вам!

Я веду переговоры с канадцами, а сам думаю лишь об одном: как удержать морду лица и не сорваться в процессе, потому что боль пронзает челюсть, отдается в мозг и острыми шипами разлетается по всему телу. Не то что говорить, думать больно! Фокусируюсь на долбаном английском, слежу за хитровывернутыми канадцами, которые хотят и бабла срубить, и санкции обойти, и при этом ведут себя так, словно делают нам одолжение. Рублев на лету ловит мое желание прикрыть лавочку и едва заметно качает головой. Собираюсь, подтягиваю последние резервы. Этот долбаный контракт очень важен, и я его возьму!

Чувствую на себе пристальный взгляд любимой женщины.

Мда, совсем ты потек, Логинов, уже разваливаешься на части. Зубная боль рубит тебя так же лихо, как и присутствие Светланы. Не хотел брать ее с собой в дорогу, но не мог отказать в удовольствии. Четыре часа в одной машине — нормально, особенно когда она рядом, а тонкий пальчик с аккуратным маникюром листает на моем планшете какой-то документ. Залипаю, как пацан. Дышу, вбиваю в легкие ее запах. В каждой альвеоле — она, кончики пальцев горят от незаметного прикосновения к темным волосам. Я — контрабандист, ворую запретные моменты и складываю про запас.

Переговоры проходят словно в тумане.

Черт, как же больно!!! Сквозь шум в голове слышу голос Светланы.

— Что случилось?

Зелено-карие глаза сканируют мое лицо, ладонь прикасается ко лбу, и я забываю про боль, отдаваясь аккуратным пальчикам. Я не слабый, я — обычный мужик, и бля-я-я, как же это классно!

Когда все заканчивается, довольный Рублев отправляется в номер, а Светлана тянет меня к выходу.

— Куда мы?

— Туда, где тебе помогут.

В голове уже такая муть, что я не понимаю, куда иду. Следую за любимой женщиной, как за проводником и тихо офигеваю, когда мы выходим из машины и поднимаемся по ступенькам крыльца. Так-то почти полночь, Ярославль спит крепким сном, но нас уже ждут. Сначала кажется, что от боли у меня двоится в глазах, но в реакции Светы вижу то же самое удивление: два мужика — зеркальные отражения друг друга — в белых халатах — не призраки, а вполне материальные создания. Убеждаюсь в этом, когда меня подхватывают под руки и заводят в тесный кабинет, где стоит рентгеновский аппарат. Господи, у меня в офисе туалет просторнее, чем этот закуток!

Пара минут возни, и меня выводят в светлое помещение, усаживают в кресло.

— Удалять не надо, только лечить, — резюмирует один из близнецов, внимательно разглядывая снимок. — Это твоя работа, бро. Я поехал домой, а тебе — приятной ночи.

— Ну что, Олег Романович, приступим, — нараспев произносит второй близнец и закрывает лицо медицинской маской. — Открываем рот и расслабляемся. Больно уже не будет.

Терминатор, вернее ангел в белом халате, выпускает меня из кресла через полчаса. Я выхожу из кабинета и замираю, увидев Светлану, спящую в кресле. Глупая сердечная мышца дергается и заходится в приступе тахикардии. Чувства, эмоции, желание — все сплетается в один клубок, разрывая грудину. Все, хватит ходить вокруг да около!

— Света-а-а, — присаживаюсь перед ней на корточки и аккуратно убираю волосы с лица. — Светик, проснись…

— Не, бесполезно, — стоматолог стоит в дверях, снимает синий халат, похожий на паутину, и едва заметно улыбается. — У меня жена такая же: если закрыла глаза, то даже работающий перфоратор не услышит. Уносите свою красотку.

И я несу. Неспешно и бережно, как фарфоровую вазу хер знает какой династии. Водитель делает вид, что в увиденном нет ничего необычного. Умный парень, надо будет поощрить. Дорога до отеля кажется очень короткой, ведь в моих руках лежит мое счастье. Оно мило сопит, ворочается, устраиваясь поудобнее, а потом затихает.

Уйти от такого? Оставить Светлану в одиночестве? Да щас, ага! Знаю, что утром грянет буря, но это уже последствия, с которыми я разберусь позже, а сейчас — самое главное.

Раздевать спящую женщину — тот еще квест. С брюками пришлось повозиться, зато жакет и топ сдались без боя. Ну наконец-то! Хочется содрать с ее тела все тряпки, но я собираю волю в кулак и не трогаю ее белье. Сука, как же сводит тело! В паху все напряжено до судорог, руки трясутся, дыхалка срывается! Членом можно гвозди заколачивать, яйца переполнены спермой, а мое милое чудо свернулось калачиком и мило поджало ножки, как ребенок. Боже, как не сойти с ума?!

Быстрее, чем сегодня, я не раздевался даже в армии!

Кровать небольшая, но тем лучше. Ложусь рядом, укрываю нас одеялом и дышу, пытаясь хоть немного расслабиться. Тщетно. Младший брат не собирается успокаиваться: в нем слишком много нерастраченной энергии, и он рвется в бой. Дышу, пялясь в потолок. Ночь, темно, а мне кажется, что солнце светит. Ебнулся совсем, да. Выдох-вдох, выдох… Поворачиваюсь лицом к Светлане и замираю, когда она спиной врезается в мое тело и довольно выдыхает. Сука! Все мои дыхательные упражнения летят нахер, потому что ее тело повторяет мою позу: упругая попка крепко впечатывается в мой пах, а спина прижимается к груди. Кажется, кто-то решил погреться.

Из горла рвется истерический смех: ты влип, Логинов, причем так крепко, что обратной дороги уже нет! Но как же классно!

Аккуратно подкладываю под ее голову свою руку вместо подушки, сверху накрываю второй. Все, Светлая, капкан захлопнулся. Пялюсь в темную макушку, дышу ее запахом и постепенно проваливаюсь в сон, но чутко реагирую на любое движение женщины.

Сквозь закрытые веки чувствую, как светлеет в комнате. Начинается новый день, который изменит две жизни. Удивительно, но за несколько часов я отлично восстанавливаюсь, и причина тому лежит в моих объятиях.

Светлана просыпается медленно. Я слышу, как меняется ее дыхание, едва заметно, а потом все сильнее напрягается тело.

— Доброе утро, Светлая…

Это все, на что был способен мой мозг, который нахер покидает чат, оставив вместо себя цунами желания. Света едва заметно дергается, отстраняясь, но я моментально реагирую и подтягиваю ее ближе. Боже, как она пахнет! Кровь рвется к паху, мышцы превращаются в канаты, тело вибрирует от близости женщины.

Первые прикосновения легкие, изучающие. Я сдерживаю внутреннего зверя, рвущегося с поводка, как могу, но, когда Света делает движение бедрами и раздвигает ноги, откликаясь на мою ласку, тормоза слетают, предохранители плавятся, ситуация выходит из-под контроля. Я одним движением избавляюсь от боксеров и замираю, прикасаясь головкой члена к горячей промежности, лижу ее через белое кружево трусиков, задыхаясь от сладкого запах женского желания и слышу тихий стон.

— Олег…

Нахер белье! Кожа к коже, очень близко. Сплетение тел, шепот душ, эмоции навылет!

Влажная, горячая, узкая, она принимает меня легко, обхватывает, как тончайшая замшевая перчатка.

— Большой, — шепчет Светлая и смотрит мне в глаза, а потом зажмуривается от удовольствия. — Сильный, — и добавляет почти неслышно. — Мой.

Мой мир схлопывается. Я вижу только ее, чувствую только ее, все остальное не имеет значения.

Выхожу из влажного лона почти полностью, а затем возвращаюсь под счастливый выдох и встречное движение бедер. Даю возможность почувствовать себя, привыкнуть. Я дома. Мужчина нашел свою женщину. Взвинчиваю темп, играю с телом любимой, извлекаю из него самую прекрасную мелодию. Она взлетает вверх и взрывается яркой сверхновой, рассыпается в моих руках на атомы, а через несколько минут открывает глаза и смотрит в душу. Ее руки летают по моему телу, поэтому я продолжаю любить свою женщину. Сил — вагон, спермы — ведро. Меня прет, как малолетку, и через какое-то время я тоже ловлю свой экстаз.

Белая вспышка перед глазами, по позвоночнику — электрический разряд в двести двадцать, душа вылетает из тела, чтобы на мгновение соединиться с душой любимой, а потом снова вернуться в тело.

— Куда? — ловлю ее за руку, когда Света пытается сползти с моей груди.

— Олег, я…

— Рано, Светик, я только начал, — опрокидываю на спину и нависаю сверху, кайфую от блеска любимых глаз, от светлой улыбки и припухших губ. — Продолжим?