Развод. Ты мне не муж!

Глава 13

В больнице я оказываюсь меньше чем через час.

Мой брат в реанимационном зале. Борется за жизнь. Все серьезнее, чем я себе представляла по пути сюда.

Глаза застилает пелена слез. Вскоре я вижу отца у этих страшных раздвижных дверей, за которыми мой брат. Папа белый как мел. Рядом стоит у стены плачущая Эльза.

— Папа…

— Мира, — отец видит меня и стремится обнять.

— Паша будет жить? Скажи мне, что будет! Прошу тебя…

— Будет… Будет, дочь. Он не умрет. Я не позволю. Я не могу потерять и его.

Три часа мы бродим по отделению, будучи в неведении.

Мое воображение рисует самый плохой исход. Гоню это, но не получается. Негатив так и лезет мне в голову. Моя сестра тоже не сразу умерла. Когда нам сообщили, то она была еще жива, была надежда. А уже через час ее не было. Был человек и нет человека.

— Я не смогу этого пережить… — сипит Эльза, прижимаясь лбом к стене. Отец просто уже час сидит на мягкой лавочке неподалеку за углом. Не хочет говорить.

— Успокойся. На. Выпей, — открываю бутылочку воды и протягиваю ее Эльзе. Она берет ее, делает несколько глотков. — Брат не умрет. Плохие новости уже сообщили бы, — выдумываю я, чтобы девушку успокоить.

Позади в этот момент я слышу тяжелые шаги, со стороны выхода из отделения. Но я не оборачиваюсь. Как внезапно моего плеча дотрагиваются. Я вздрагиваю и поворачиваю голову.

Встречаюсь с серыми глазами и воздух в груди моментально заканчивается.

— Ты… Что ты тут делаешь?

— Я узнал обо всем и приехал. Как Павел? Что-то говорят?

— Нет, — роняю слезы. Эльза на фоне всхлипывает, скатываясь по стене вниз. — Никто ничего не говорит. Тишина. Мы тут уже три часа.

— Я уже выяснил, что произошло.

— Что?

— Его машину столкнули с дороги. Это сделало двое водителей. Это была ловушка. На машинах не было номеров. Они скрылись. Но их ищут. Найдут.

— Главное, чтобы брат остался жить, — поднимаю взгляд на мужчину, смотрю ему в глаза. — Ты… это имел в виду, когда говорил о…

— Да. У вашей семьи теперь много врагов. А отца не вини за то, что он тебе не сказал. На тебя и так много навалилось. Отец берег тебя.

— Но зачем убивать?..

— Чтобы ослабить. Павел — единственный наследник.

— А Милана? Ее тоже убили?

— То был несчастный случай. Сомнений нет. Твоя сестра не справилась с управлением.

— Она была очень расстроена в тот день. Из-за тебя.

Соболев глубоко вздыхает, взгляд отводит.

— Ты напрасно обвиняешь меня. Никто не знал, как будет, Мирослава. Но если тебе так легче, то можешь винить меня. Только я тебе не враг.

— А кто? Спаситель? — горько усмехаюсь.

Соболев залезает в карман своего пиджака и достает белоснежный платок. Мне его протягивает. Я неуверенно прикасаюсь к такни, беру его, чтобы вытереть слезы.

— Мне бы не хотелось, чтобы ты пострадала. Ты просто девочка. Ни при чем. Но так, к сожалению, может случиться. Ты Белова. Слабое место своего отца.

— Есть предположения, кто это может быть?

— У твоего отца много недоброжелателей. Это может быть кто угодно из них.

— И так будет продолжаться?.. — бегаю растерянным взглядом повсюду, чувствуя, как сердце разрывается.

Я могу потерять всех, кого люблю?

— Пока твой отец не продаст компанию. Только если он выйдет из игры, тогда возможно от него отстанут. Но он на это не пойдет.

— Не пойдет?..

— Это суть его жизни.

Это дороже семьи, да? Лучше даже спрашивать не буду. Я знаю ответ.

— Мой отец вон там, — киваю в сторону. — Попытайся утешить его. Потому что я в твое сочувствие и благородство не верю, — скупо улыбаюсь. — Тебе все это на руку. Это как бы должно подтолкнуть меня согласиться выйти за тебя, да? Поэтому ты сейчас притворяешься… милым?

К Соболеву мгновенно возвращается его истинное лицо. Взгляд меняется на знакомый: холодный, проницательный.

— Я говорю тебе как есть, — подступает ко мне ближе, склоняется, чтобы произнести мне на ухо: — Скоро ты поймешь, что у тебя есть только один вариант: стать моей женой.

Отстраняется и следует в направлении моего отца.

Я не могу шевелиться в следующую минуту, а когда оживаю, то к нам наконец-то выходят с новостями.

Окружив мужчину в белом халате, мы узнаем, что состояние брата удалось стабилизировать и скоро его отправят в палату интенсивной терапии.

Боже, спасибо!

Ему оказывается очень повезло. Он мог сегодня умереть. Все прогнозы изначально были плачевными.

Теперь нам нужно умерить эмоции и набраться терпения.

Эльза так радуется, что набрасывается на меня с объятиями. До сих пор она меня не касалась и губы всегда кривила в моем присутствии.

После обнимаю отца, и во время объятий смотрю на Соболева.

Через час мы возвращаемся домой.

Оставаться в больнице не было смысла. Нам всем нужно отдохнуть. А завтра мы сможем увидеть брата. Я оставила свой личный телефон в журнале, чтобы и мне звонили.

Эльзу мы с собой взяли. Ей сейчас нельзя одной. Поживет с нами пока брат болен.

Я устраиваю Эльзу в гостевой, а после к отцу иду в кабинет. Знала, что он не пойдет спать. Ему очень плохо.

Я зла на отца, но сейчас мне его очень жалко. Вот мы только потеряли Милану, и вот снова, в тот же месяц — горе снова стучится в нашу дверь.

— Пап…

— Садись, Мира, — приглашает к себе на диван отец, похлопывая рядом ладонью. — Как там Эльза?

— Уснула. Она так дрожала… Похоже, она правда очень Пашу любит. Боится его потерять.

— Деньги она его любит. Его бы не стало — где бы она оказалась? Без моего сына она никто и звать ее никак.

— Ну, так можно и про твою Ларису сказать. Она, кстати, без задних ног спит, даже не подозревает о твоем горе. Она мне даже соболезнования по поводу смерти Миланы не принесла.

— Хватит, дочь. Я сейчас не намерен это обсуждать.

— Да, ты прав. Давай лучше обсудим то, что произошло с Пашей. Его убить хотели?

— С чего ты взяла?

— Мне Артур сказал. Он почему-то откровеннее со мной, чем собственный отец.

Отец накрывает лицо ладонями и хрипит.

— Да, это так. Мы в… невыгодном положении.

— Вот как ты это называешь… — голос начинает дрожать. — Брата чуть не убили. И еще не известно, сможет ли он вернуться в прежней жизни…

— Тихо, Мира. Я не так выразился. Ты права. Это все дико… и очень опасно.

— И это может исправить только Соболев, да? — на что я слышу подтверждающую тишину. — Хорошо. Я согласна, — заставляю себя произнести, сжимая в руках платок, который дал мне Соболев.