Развод в подарок

Глава 5

Скорая, включив мигалки, увезла Юрия, а Дарья и полиция остались.

Даша огляделась вокруг и задумчиво проговорила:

— Убраться бы. Весь дом уже провонял.

— А вот убираться не советую! — удивил ее полицейский, который, войдя в дом, представился как…

“Как-то же он представился,” — Дарья сейчас, когда Юрия увезли, фактически подтвердив ее подозрение в том, что того пытались убить, поняла, что ее начинает бить дрожь.

Глядя на парня, заполняющего какие-то бумаги, Дарья пыталась вспомнить его имя: “Как же его зовут?”

Поняв, что не помнит или элементарно прослушала эту информацию, задала вопрос:

— Извините, не запомнила Вашего звания и имени.

— Лейтенант Свиридов, — парень закончил что-то писать и наконец поднял на Дашу взгляд. — Однако, Вы тоже не представились.

— Дарья Николаевна Полоскунова. Соседка Юрия.

— Дарья Николаевна, хотелось бы документы Ваши увидеть и услышать то, как Вы здесь оказались.

Дарья покосилась на бардак в доме, особенный колорит спальни и исходящий оттуда смердящий запах, со вздохом произнесла:

— Документы у меня дома. Может, раз уж здесь нельзя всю эту инсталляцию убрать, в мой дом пройдем? Он недалеко, за забором, — Дарья кивнула в сторону своего дома.

Находиться здесь ей не хотелось. К тому же, если подтвердится, что Юрия действительно пытались отравить, то получается, что это теперь место преступления.

Свиридов тем временем бросил своему коллеге:

— Опечатывай. Мы в соседнем доме будем с гражданкой Полоскуновой.

Дарья повела лейтенанта Свиридова той же дорогой, какой пришла сюда сама. Во-первых, так было ближе, а-вторых, и ворота, и парадная калитка на ее участке были закрыты, а ключи и пульт открывания находились в доме.

Дарья со Свиридовым вошли в дом. Дарья, хлопнув по привычке по выключателю и осознав, что ничего не изменилось в плане освещения, чертыхнулась на себя и, опережая вопрос лейтенанта, пояснила:

— У меня пробки выбило, поэтому света нет. Сама я ничего в этом не понимаю, уж простите. Сейчас свечи зажгу.

— Не надо свечи. У меня фонарик есть.

Лейтенант то ли отстегнул фонарик, то ли вытащил его из кармана форменной куртки, Дарья этого не поняла, впрочем, какая ей была разница до того, где у него хранился фонарик, верно? Главное, что, щелкнув кнопкой, Свиридов включил его, осветив прихожую.

Дарья, неожиданно осмелев, спросила:

— Может, посмотрите, что там у меня стряслось, а? Понимаете, там не все пробки выбило, просто я боюсь сама в щит лезть. Я ничего в этом не понимаю.

— Не обещаю, что смогу помочь, но ведите, показывайте, что там у вас случилось. Помогать гражданам — это мой долг, может, и разберемся.

И Свиридов разобрался. Увидев щит, парень неопределенно крякнул и щелкнул тумблером. Свет в прихожей, да и не только в ней, зажегся.

— Это и всё? — Дарья ахнула. — То есть надо было всего лишь один рычажок повернуть?

— Да, как видите! — парень улыбался.

— Спасибо Вам большое, товарищ лейтенант! — Дарья смущенно улыбнулась. — Если бы не Вы, сидеть бы мне в темноте и холоде до утра. Ой, да Вы проходите в комнату. Чего ж мы с Вами здесь-то стоим?

Дарья хлопотала на кухне, собирая для Свиридова бутерброды, и рассказывала всё с самого начала. Начиная с того момента, как Юрий приехал на дачу в компании двух девиц, и до того момента, как она стояла в тени собственного сарая и подслушивала разговор двух дам определенной профессии.

— Понимаете, меня насторожило то, что они стакан Юрия должны были вымыть! — объясняла она полицейскому.

— Почему? — заинтересовался парень.

— Какой смысл смывать следы клофелина? Ну, или что там нынче подливают клиенту, когда надо его усыпить. Ну проснется утром горе-любовник и все равно же поймет, что его накануне усыпили, верно?

— Уверены, что поймет? — парень явно провоцировал Дарью на выдвижение версий. — А как же избитое: “Голова трещит с похмелья как чугунок”, “Вот это я перебрал вчера!”, “Коньяк подсунули паленый, сволочи”? — накидал он ей возможных версий.

— Не морочьте мне голову! — Дарья пренебрежительно хмыкнула. — Вы не хуже моего знаете, наверняка проходили в своей академии, как себя на утро чувствуют те, кого накануне подобным психотропом усыпили. К тому же Юрий ни разу не напивался до состояния “голова как чугунок”. Да и коньяк у него, сами же видели, очень дорогой. Это у него из подарочных запасов еще остался. Таким людям, как Дубов, не дарят дешевых подделок.

— Ладно, ладно! Не злитесь! — парень примирительно улыбнулся. — Ваша взяла. Действительно, странность с мытьем стакана наводит на определенные мысли.

Дарья, довольная собой, улыбнулась и поставила перед парнем тарелку с бутербродами и кружку с кофе.

— Угощайтесь.

— О! Спасибо! Но я, пожалуй, только кофейку.

— Я Вам с собой все сложу, а то неловко перед Вашим коллегой, — проявила чуткость Дарья.

— Дарья, исходя из Ваших слов, Вы довольно близко общаетесь с Юрием, — парень впился внимательным взглядом в свою собеседницу.

— С Юрием точно так же близко, как и с его женой Лорой! — пресекла в зародыше подозрения полицейского Дарья. — Они очень красивая пара и уже довольно давно вместе. Лора с Юрием в школе вместе учились. Но там они не были парой. Кажется, Юрий, вернувшись из армии, отбил Лору у какого-то очередного из ее ухажеров. Красиво ухаживал, ну у них все и завертелось.

— Ругались они между собой?

— Ну так, скорее ехидничали. Причем оба. То она его чем-то таким припечатает, то он ее. Знаете, так бывает, когда люди уже довольно долго живут вместе, знают все недостатки друг друга, но умеют принимать друг друга такими, какие есть.

— Ну да, у каждого из нас есть свои недостатки! — Свиридов кивнул, предлагая Дарье продолжить говорить.

— Нам повезло с соседями. Юрий и Лора чуть старше нас с мужем, мы дружим. По-соседски, так сказать. Летом в основном. Шашлыки, баня, или просто вечером на террасе посидеть, — Дарья пожала плечом. — Зимой мы с ними не видимся. Так, по телефону только поздравляем друг друга с праздниками и все. Понимаете, их уровень жизни значительно выше нашего. А это другое общество, другой круг интересов.

— Дарья, а Вы как думаете, кто бы мог желать Юрию смерти?

— Ой, нет, товарищ лейтенант! Этого я не знаю! — Дарья отрицательно качнула головой.

И только потом до нее дошел смысл сказанного Свиридовым. Она замерла, потом медленно повернулась и, глядя на полицейского огромными глазами, спросила, понизив голос:

— А Вы думаете, что тот, кто нанял этих девиц, именно смерти Юрию желал?

— Дарья Николаевна, Вас ведь тоже удивил тот факт, что они вымыли именно стакан Юрия. Выходит, что не просто снотворного они ему подсыпали.

— Тогда почему свои отпечатки не смыли? — задала встречный вопрос Дарья.

— А вот этого я не могу знать! — Свиридов развел руки в разные стороны.

Дарья же продолжила:

— Хотя они ведь могли думать, что это простое снотворное. Помните, я говорила, что одна из девиц не могла дождаться, когда он уснет?

Парень согласно кивнул, а Дарья, додумав свою мысль до конца, округлила глаза и, понизив голос, прошептала:

— Выходит, что кто-то желает Юрию смерти, и поэтому, узнав, что Юрий выжил, вполне может повторить свою попытку?

— Вполне может быть.

— Ой, подождите, надо ж Лоре, его жене, наверное, сообщить, да? Хотя она сейчас в санатории, на лечении, — протянула Дарья задумчиво. — Да и Юрий жив, кобелина. При такой красавице жене и с такими, прости господи, шмарами загулять! Нет уж! В чужую семью лезть себе дороже!

— Здравая мысль, Дарья Николаевна! Опять же, надо еще дождаться результатов анализов господина Дубова и, уж конечно, заявления от него для возбуждения уголовного дела.

— Ну да, ну да, — Дарья покивала задумчиво головой.

В этот момент и практически одновременно у Дарьи телефон пиликнул входящим сообщением, а у лейтенанта ожила рация. Дарье написал муж, а парня разыскивал его напарник.

Парень распрощался, все-таки взяв собранные Дарьей бутерброды, и полицейская машина уехала, а Дарья открыла сообщение мужа: “Я на месте. Все нормально. Завтра не звони мне. Я буду занят до обеда”.

— И я тебя люблю, Толик, — задумчиво проговорила Дарья, прочитав сообщение от мужа.

Почему-то только сегодня ее царапнула обида: мужа не интересовало то, как она и все ли у нее хорошо. Да, он не знает, что она уехала на дачу, но все равно было обидно, что мужу не интересны ее дела.