Развод. Все закончилось в 45 (СИ)

Глава 12

– У нас получилось! – воскликнула я, уже позже, когда мы с Глебом сидели у него в машине. Сердце до сих пор лихорадочно билось о ребра, не веря, что я могу вот такое провернуть. Хотя, конечно, тут основная заслуга Троцкого, но приятно осознавать, что не без моего участия произошла сделка.

– Это было несложно и вполне ожидаемо. – Самодовольно заявил Глеб, заводя двигатель. Одним резким движением, он сорвался с места, я только и успела схватиться за ручку, чтобы не улететь вперед. Кинула на него гневный взгляд, мог бы и подождать, пока я пристегнусь, правда, мой шеф этого не заметил. Он вообще вел себя так, словно весь мир ему нипочем. И вот даже сейчас, когда нас подрезала какая-то красная иномарка, Троцкий, не выругался, а подрезал ее в ответ, обогнав на повороте.

Казалось, этот человек готов бросить вызов всему – в том числе и стихии. Он сам был какой-то необузданной стихией.

– Тогда... зачем вам понадобилась я и этот странный план? – решила уточнить, скорее из любопытства.

– Потому что Степан всячески избегал встреч со мной, ну не караулить же мне его в подворотне. – Усмехнулся Глеб.

– Если у вас такие условия, почему бы просто не взять кого-то более сговорчивого?

– Потому что мне нужен был человек, – на красном сигнале, когда мы остановились, Глеб посмотрел на меня так, словно я не понимаю очевидных вещей. – Который за деньги сделает все.

– Но ведь такие люди... опасны, разве нет? – я запереживала, вдруг Степан нас кинет или чего хуже, устроит подлянку. – Они не имеют принципов и чести. – Уже тише добавила я.

– Может быть и так, но мне не нужен честный и принципиальный. Мне нужна акула и за её острые клыки, я готов заплатить приличную сумму. – Тон голоса Троцкого немного успокоил. Хотя я поразилась, насколько продуманный он человек, и как далеко умеет видеть.

Какое-то время, мы ехали молча. А потом я опять решилась спросить:

– А насколько сильно много пользы будет от этой акулы?

– Тебя интересует, чего это будет стоить Фёдору? – он кинул на меня раздраженный взгляд, будто, несмотря на то, что мы были из одной “лодки”, Троцкий опасался, что я могла его подставить.

С другой стороны, я толком и сама не понимала до конца, чего от себя ожидать. Но предавать человека, который протянул мне руку, точно не планировала. А вот узнать, насколько мое участие отразится на Федоре, было интересно. Где-то внутри мне хотелось, чтобы к нему прилетел бумеранг. Я все понимала, люди разводятся, женятся, это нормально – разлюбить друг друга. Только делать это нужно по-человечески, а не так – исподтишка, ножом в спину.

Сглотнув, я ответила:

– Да...

– Как минимум проекта, который вытащит его из кредитной ямы. Как максимум, будущего компании. Большая часть тендеров, которые он заполучил, шли с лёгкой руки Степана.

– Понятно, – задумчиво протянула я.

– Обратного пути нет, Ксения, – как-то уж больно грубо отрезал Троцкий. Я шумно выдохнула.

– Я и не планировала.

А через десять минут, мы остановились напротив торгового центра. Глеб заглушил двигатель и стал собираться выходить из машины.

– Зачем мы тут? – не поняла я, выскочив за ним следом.

– Чтобы выиграть бой, нужно кинуть бомбу помощнее, а для этого нам не хватает некоторых деталей, – уклончиво и загадочно отозвался Троцкий.

И не дожидаясь меня, он пошел внутрь. Мы прошли мимо нескольких бутиков, остановившись напротив самого дорого. Я знала этого бутик, но никогда не одевалась в нем. Не потому, что у нас не было возможности, просто считала, что отдавать такие деньги за тряпки – глупо. Они ничем не хуже или лучше, чего-то более бюджетного. И я не говорю про ценник в две или три тысячи рублей. Одна кофта в этом магазине стояла под сотню. Как-то я спросила у Феди, может и мне прикупить что-то оттуда, хотя бы для банкетов, он лишь укоризненно на меня посмотрел и предложил на эти деньги взять билеты на Кипр. Наверное, и он считал, что одежда не стоит того, чтобы спускать на нее столько цифр. Однако наши светские дамы, обожали этот бутик, и кошельки их мужей тому подтверждение.

– Добрый день, – Троцкий вошел первым. Несколько молодых девушек подскочили со своих мест, на их губах сверкали отточенные годами улыбки. Они были все как на подбор: худенькие, среднего роста, даже с одинаковыми прическами – куклы, не иначе.

– Здравствуйте, – ответила одна из них, с именем Лариса.

– Нам нужны хиты этого сезона или как у вас это принято называть, чтобы вот эта милая дама, – Глеб указал на меня, и я смутилась. – Выглядела так, словно отхватила смачный кусок состояния. Смекаете?

Девушки переглянулись.

– Простите, но хиты… уже зарезервированы.

– Плевать, – холодно отрезал Троцкий, явно не привыкший к отказам.

– Мы не можем, нам очень жаль, – затараторила Лариса.

– Но зачем мне платье? – шепнула я, хлопая глазами. Глеб опять посмотрел на меня с недовольством.

– Я же сказал, бомба должна взорваться. Для всех, понимаешь?

– Вы хотите, чтобы я выглядела лучшей версией себя? – сглотнув, произнесла я, не представляя, зачем это нужно Троцкому. Чтобы Федор оценил? Так ему плевать, у него молодая Соня. Чтобы другие оценили? Им тоже плевать. Правда, спорить не стала, тем более у меня все равно не было наряда для этого торжества. Конечно, не особо хотелось, чтобы Глеб покупал мне платье, с другой стороны, это может быть один из дополнительных инструментов для нашего плана. Он не для меня старается, а для себя.

– Девушка, – процедил стальным тоном Троцкий, сверля ее взглядом настолько холодным, что даже мне сделалось не по себе. – Вы уверены, что ничего не можете нам предложить? Или мне позвонить Игорю?

Голос его прозвучал со сдержанной угрозой, и даже воздух вокруг нас, казалось, начал сгущаться.

Кто такой Игорь, я не знала, зато консультанты поняли. Они тут же изменились в лице, забегали, а уже через пару минут, подхватили меня под руки и запихали в раздевалку. Платья одно за другим, вешали на крючки, помогали одеться, поправляли волосы.

– Вы будете показывать наряды своему… – Лариса сглотнула. – Мужу?

Я не нашлась, что ей ответить. Мужу… Выходит, они решили, что Глеб мой… Ой, мамочки, от этой мысли у меня аж сердце заходилось, и к щекам прилип непонятный румянец. Нет, какой он мне муж? Его даже другом назвать язык не повернётся. У нас тут просто план-капкан, не более. Да и такие, как Троцкий, нигде мне не нравились. Властный, сам себе на уме, грубоватый. Не мой формат. И какие уж мне вообще форматы? Я только развелась. И…

Но потом окинула себя взглядом в платье, и вдруг улыбнулась. Красивая. И грудь есть, и талия вон какая, и плечи аккуратные. Да, давно я так себе не нравилась, разглядывая в зеркало.

– Нет, – покачала головой, я скоро выйду.

Лариса кивнула, оставив меня одну. Я еще немного покрутилась перед зеркалом, и хотела выходить из кабинки, как случайно заметила знакомую фигуру. Соня. У меня аж дыхание перехватило при виде нее. Она, к слову, была не одна, а с подругой, судя по всему. Такой же эффектной, только волосы коньячного цвета. Они направлялись к раздевалкам, а за ними бежала девушка, держа вешалки.

Проходя мимо Глеба, Соня случайно, а случайно ли? Задела его плечом.

– Ой, простите, – залепетала она, глупо улыбаясь. Троцкий правда, в отличие от Федора, не превратился в лужицу. Он мазнул по ней хмурым взглядом и жестом показал, чтобы та шла себе дальше. Соня закатила глаза, было видно, что ей такое поведение не очень приятно. Она, наверное, привыкла, что мужики штабелями падают к ее ногам, а тут не упал, и вообще отвернулся.

И вроде мне захотелось выйти, с гордо поднятой головой, может даже подойти к Глебу, как-то под руку его взять, чтобы эта Соня поняла – не на одной молодости выезжают женщины. А потом я наоборот, юркнула в раздевалку, решив, что та сдаст меня Федору, а это мне было не нужно.

Любовница бывшего мужа вошла в соседнюю раздевалку, я думала, выскочить в этот момент, но тут девушки заговорили, да так громко, совсем не стесняясь посторонних ушей.

– Завидую я тебе, Сонька, столько бабла имеешь, – пропела рыжая, подруга этой Сони.

– Заечка дал мне свою карту, а там лимита нет, – похвасталась блондинка. Ее ответ похлеще пощечины ударил, на наших картах всегда был лимит. Выходит, на меня ему было жаль денег, а на эту мадам, можно и состояние слить.

– Он же старый, а ты его “заечка”, – буркнула рыжая.

У них сильно отличались голоса. У Сони был звонкий, тягучий, а у второй девушки хрипловатый. Мне не составляло труда, понимать, какой кому принадлежал.

– Слушай, у него есть куча денег, поэтому он будет и “зайкой”, и “тигренком”, да кем угодно.

– Все равно эти деньги он отдаст своей дочурке, а не тебе, – подметила рыжая.

– Это мы еще посмотрим. Влюбленные мужики, они знаешь, такие дураки. Им лапшу вешай, а они ее и хавают. – Запела соловьем Соня.

– А если его бывшая вернется? – тут я постаралась превратиться в слух, обо мне ведь говорили.

– Пойдет гулять.

– Ты бы не была такой самоуверенная, Сонь, бабы они знаешь, свое не упустят. Тем более ты сама говорила, что он недавно с ней говорил, а на тебя трубку не взял даже.

– Я своего не упущу, – серьезнее проговорила Соня. – И эту бывшую старуху, если надо, в порошок сотру. А следом и ее дочку.

– Ладно, давай платье выбирать.

Остаток разговора уже не относился ко мне или к Федору. Правда фраза, брошенная в мой адрес и адрес Аллы, зацепила. Я себя каким-то раздаточным материалом почувствовала, а главное, Федор, который когда-то клялся быть нашим защитником, теперь позволял вытирать о нас с дочкой ноги. Мерзко. Ужасно. Как комок грязи в лицо.

Выскочив из раздевалки, я крепко сжала вешалку с платьем, которое стоило приличных денег. Положила его на кассу, а сама стиснула руки в кулаки.

– Что с тобой? – спросил Троцкий, вырастая рядом.

Воинственно, как никогда, наверное, уверенная в своих решениях, я заявила:

– Буду не просто бомбой, а той, которая разнесет все вдребезги.