Реверс

Эпилог

Нейт

Шесть месяцев спустя…

Дверь ванной открывается, пока я закрепляю запонки и одергиваю пиджак.

— Застегнешь? — спрашивает Эдди, и я оборачиваюсь, видя, как моя жена прижимает к груди верх своего длинного темно-синего шелкового платья. Ткань струится по ее фарфоровой коже, идеально подчеркивая фигуру. Темные, блестящие волосы собраны наверх, но несколько непослушных прядей уже выбились, ровно так, как мне нравится. Подвеска с бриллиантом, которую я подарил ей на десятую годовщину, сверкает на груди рядом с другим бриллиантом на левой руке. Тем самым, который я подарил ей на двадцать пятую годовщину свадьбы. Она приподнимает бровь, замечая мой взгляд на ее наполовину одетое, наполовину доступное тело, и изо всех сил старается скрыть улыбку.

— Неплохо для старушки? — спрашивает она, морща нос.

— Господи, ты чертовски идеальна, — тихо говорю я, делая к ней несколько широких шагов, пока она поворачивается ко мне спиной, открывая обнаженную спину. Пользуясь моментом, я целую ее в изгиб шеи и чувствую, как она непроизвольно вздрагивает.

— Ты кто угодно, но точно не старушка, — уверяю я. — Судя по всему, прошлой ночью я плохо напомнил тебе об этом.

— Это было позавчера, старик.

Я медленно тяну молнию вверх, застегивая ее платье.

— Ты ослепительна, Эдди. Всегда была, — говорю я, и она бросает на меня взгляд через плечо, ее губы, накрашенные нежно-розовым, изгибаются в улыбке.

— Ты тоже выглядишь вполне ничего, — мурлычет она. — Но убери этот взгляд, Батлер. У нас встреча.

— Какой еще взгляд? — поддразниваю я, продолжая нашу давнюю игру, начатую много лет назад.

Перед глазами вспыхивает образ Эдди в тот самый первый вечер, когда я увидел ее на вечеринке. Она выглядела как ожившая мечта, несмотря на хмурое выражение лица, с которым она залпом пила шампанское. Пораженный, я просто стоял и ждал, пока она заметит меня между столами. В тот миг, когда наши взгляды встретились, она замерла, не донеся бокал до губ, и улыбнулась почти так же, как сейчас — с выражением лица, ясно говорящим: «Ладно, и кто ты, черт возьми, такой?»

Как и я, она была немного уставшей, немного разочарованной и при этом отчаянно надеялась, что ошибается. В ту ночь я еще не знал, кем стану для нее. Но несколько месяцев спустя это понимание обрушилось на меня, как товарный поезд.

Её.

— О чем ты думаешь? — спрашивает она. — С тобой всё в порядке?

Я разворачиваю ее к зеркалу, обхватываю за талию и опускаю подбородок в изгиб ее шеи, разглядывая наше отражение.

— Лучше, чем просто в порядке. Думаю о той ночи, когда увидел на вечеринке самую красивую разъяренную женщину и сразу захотел увидеть ее голой.

Она накрывает мои руки, лежащие у нее на животе.

— Хорошая мысль, — говорит она, и мы на мгновение просто смотрим друг на друга. — Это будет один из таких дней, да?

Легкая дрожь в ее голосе говорит о главном: никто из нас не пройдет через это, не сорвавшись на эмоции. И пусть моя жена крепче гвоздей — крепче меня, — в груди у меня поднимается тот же жгучий ком, когда я вижу, как в ее глазах собираются слезы.

— У нас впереди еще столько всего, Эдди.

— Хотела бы я, чтобы у нас было больше детей, — вздыхает она. — Хотя бы для того, чтобы мы не сходили с ума каждый раз, когда она проходит очередной важный этап. Это же какое давление на нее, — добавляет она со смешком.

— Я бы ничего не стал менять.

Она проводит рукой, ловя слезу под глазами.

— Я тоже. А теперь отойди от меня, пока не испортил мне макияж.

Я и не думаю отступать, еще крепче прижимая ее к себе.

— Я люблю тебя, Эддисон Батлер.

— Что я только что сказала, упрямый засранец? — шутливо огрызается она, когда я разворачиваю ее к себе и мягко стираю слезы большими пальцами.

— Не моя вина, что ты у нас плакса.

Она проводит ладонями по моим плечам, затем скользит ими вниз по рукавам пиджака. В ее глазах вспыхивает знакомый огонек.

— Не напивайся, — хрипло приказывает она, и во взгляде ясно читается обещание хорошей ночи, если я послушаюсь.

Я касаюсь ее носа своим.

— Есть, мэм.

Игнорируя ее протест, я целую ее, безнадежно стирая помаду. Она сопротивляется всего секунду, а потом сдается. Поцелуй углубляется, и мне приходится буквально оторваться от нее, прежде чем я поддамся тому, что между нами назревает.

— Пойду проверю невесту.

— Хорошо, — говорит она, стирая следы помады с моих губ и снова поворачиваясь к зеркалу. — Я подойду чуть позже.

— Не торопись, детка. У нас еще есть пара часов.

— Иди, — отмахивается она. — Хватит обо мне беспокоиться, иди позаботься о нашей девочке.

Влажный воздух накрывает меня, едва я закрываю дверь нашего бунгало. Пот уже выступает на лбу, пока я иду по дорожке мимо пышной тропической зелени, впитывая всё вокруг. Если не считать жары, день идеальный. Откуда-то неподалеку тянет ароматом экзотических цветов, названия которых я даже не знаю, и я глубоко вдыхаю, решая запомнить каждую деталь этого дня. Такие дни нельзя проживать на автомате — их нужно проживать внимательно, фиксировать, беречь.

У нас с Эдди за годы вместе были сотни таких моментов, и добавить сегодняшний в эту коллекцию — горько и сладко одновременно. В горле подступает жжение, и я на секунду останавливаюсь, накрытый воспоминанием: Эдди на заднем сиденье моего Tahoe, она склоняется над только что установленным детским креслом в тот день, когда мы везли нашу малышку домой из роддома. Я был в ужасе и ехал домой со скоростью десять миль в час, пока каждый мудак в Остине обгонял нас, сигналил и осыпал проклятиями. То чувство стыда и ответственности — осознание, какая огромная задача на меня легла, как давление нарастает с каждой минутой, пока мир показывает свое уродливое лицо, а я просто пытаюсь безопасно довезти жену и новорожденную домой. Эдди смеялась надо мной за то, что я еду слишком медленно, но я видел легкий страх и в ее взгляде, прежде чем она дрожащим голосом прошептала:

— Мы справимся.

У нас не всегда всё получалось, но до поры до времени это так не ощущалось. По-настоящему мы поняли это лишь после того, как прошли через испытания. Уже потом, когда вышли из них сильнее, мудрее — пусть и слегка потрепанными, — эти слова обрели вес. Годы трудностей и побед прокручиваются у меня в голове, пока я иду по аккуратно размеченной дорожке к бунгало Натали, через весь крошечный курорт на острове.

Повернув за угол, с уже влажной от духоты спиной, я резко останавливаюсь. Из бунгало выходит Стелла и закрывает за собой дверь. На губах сдержанная улыбка. Она спускается на несколько ступенек и замирает. Будто почувствовав меня, поднимает взгляд и наши глаза встречаются впервые почти за три десятилетия.

— Нейт, — выдыхает она, а ее взгляд, блестящий от слез, скользит по мне сверху вниз, до начищенных до блеска оксфордов.

— Привет, Стелла. Какая неожиданная встреча, — усмехаюсь я, засовывая руки в карманы идеально сидящих смокинговых брюк. Их с Ридом рейс задержали из-за тропического шторма, так что они пропустили репетиционный ужин. Прилетели поздно ночью, и мы еще не успели увидеться.

— Боже мой, — произносит она, — мы постарели.

— Эй, говори за себя. Я сегодня чувствую себя чертовски красивым ублюдком, — ухмыляюсь я, демонстративно поправляя бабочку.

— Ну, это — безусловно, — отвечает она, и ее взгляд снова скользит по мне.

Я тоже разглядываю ее: струящееся платье нежно-розового цвета, длинные черные волосы, завитые и свободно спадающие на плечи.

— Прекрасно выглядишь, — говорю я и делаю шаг вперед. — Рад тебя видеть. Готова?

Она тут же вскидывает ладонь.

— Стой!

Я вздрагиваю от ее резкости и останавливаюсь.

— Прости, — она шмыгает носом и смеется. — Но я тебя предупреждаю, сегодня я сплошная сентиментальная развалина. Подойдёшь ближе — я разрыдаюсь.

— Ну что ж, — отвечаю я, снова двигаясь к ней, — жаль.

Через два шага я уже рядом. Она крепко обхватывает меня, а я подхватываю ее и отрываю от земли. Мы обнимаемся несколько секунд, я всё еще держу ее на руках, когда она отстраняется, упираясь ладонями мне в плечи. Она сияет, пока по щеке скользит слеза.

— Я же предупреждала, — говорит она. — Вау… Нейт, — качает головой, всё еще не веря.

— Знаю, — отвечаю я, аккуратно ставя ее на ноги. — Но ты должна знать, ты не одна. Тебе стоит пойти познакомиться с Эдди. Бунгало номер двенадцать. Она очень хочет тебя увидеть и до сих пор не смогла выйти из комнаты, по той же причине. Хотя ни за что в этом не признается.

— Правда?

— Да, — ухмыляюсь я. — Хочешь верь, хочешь нет, но я женился на женщине еще более упрямой, чем ты.

— О-о-о, в таком случае, — игриво потирает она ладони, — я точно к ней пойду. Может, прихвачу бутылку чего-нибудь покрепче, чтобы разделить ее с ней.

Я смеюсь.

— Это одновременно очень хорошая идея и, черт возьми, пугающая.

Она смеется, и этот звук накрывает меня волной ностальгии. Мы на несколько секунд замираем, позволяя моменту просто быть, каждый утонув в собственных воспоминаниях.

— Увидимся позже? — спрашивает она, будто давая нам обоим возможность отступить.

— Там и увидимся, — подмигиваю я и разворачиваюсь, поднимаясь по ступенькам к бунгало.

— Нейт?

Я оглядываюсь через плечо и вижу, что Стелла уже стоит у подножия лестницы, опустив взгляд. В ее выражении тревога, и я тут же спускаюсь обратно, останавливаясь перед ней.

— Да?

— Я не могу поверить, что это случилось… что это вообще происходит. Что всё это происходило всё это время, — она поднимает на меня глаза, и в них я вдруг вижу ту самую девушку, которая когда-то распахнула дверь моего офиса — в кедах Converse, исписанных маркером строчками песен, и на роликах въехала прямо мне в сердце.

— Да, это выглядит почти нереально, — соглашаюсь я.

— Судьба всё-таки сделала свое дело, да?

— Ага, — отвечаю я, закатывая глаза.

— Ой, да ладно тебе, — шутливо одергивает она. — Судьба — это то, почему ты стал писателем. Я всегда буду помнить историю о том, как ты начал.

— Знаю. Я читал твою книгу.

Она приоткрывает рот и смотрит на меня широко распахнутыми глазами.

— Стелла… потеряла дар речи, — я делаю вид, что поправляю лацкан смокинга. — Определенно, я всё еще в форме.

— Ты… ты ее читал?

— Да, — отвечаю я, пока в нас обоих продолжают всплывать воспоминания. О другой жизни. — Экземпляр материализовался у меня на столе в прошлом году.

— О… — говорит она, и в ее лице проступает тревога.

— Я рад, что прочитал, — признаюсь я.

— Правда? — подталкивает она, и в глазах загорается надежда.

— Правда, — говорю искренне. — Сложно держать обиду, когда твоя бывшая невеста представляет тебя как секс-бога, о котором все незаслуженно забыли.

— Я почти уверена, что это было не в предисловии…

— У тебя своя интерпретация. У меня — своя. Но… если честно, твоя мне очень понравилась.

— Правда?

— Правда. В точку.

— Ну это… черт… Нейт, — ее глаза снова наполняются слезами. Она глубоко вдыхает, и голос дрожит, когда она продолжает. — Даже если поначалу это было трудно принять… это ведь… по-своему красиво, правда? То, что наша история любви привела к их истории.

— Да, — соглашаюсь я, чувствуя, как мы наконец опускаем щиты. — Очень красиво. Ты вырастила хорошего мужчину, Стелла.

— Я тоже так думаю, — говорит она с гордостью. — А Натали… она просто потрясающая, Нейт. И так похожа на тебя, во всех возможных смыслах.

— Я знаю, — улыбаюсь я с тем самым родительским чувством, от которого никуда не деться, и она шутливо хлопает меня по груди.

— Угх… всё такой же эго-маньяк.

— Некоторые вещи не меняются, — философски замечаю я.

— И хорошо, — тихо говорит она. — Я надеюсь, что кое-что не изменится никогда.

— Не изменится, — уверяю я и наклоняюсь, чтобы быстро поцеловать ее в висок.

Черты ее лица смягчаются, облегчение проступает сразу. Мы молча обмениваемся пониманием: мы оба на своем месте в жизни друг друга, и с этим всё в порядке. Я не хочу, чтобы Стелла чувствовала вину, потому что я говорил жене чистую правду. Я бы ничего не стал менять. Не стал бы возвращаться назад. Не изменил бы ни одной минуты своей жизни — ни единой, мать ее, секунды.

— А теперь иди и вытащи мою жену из шкафа, в котором она, я уверен, прячется. И, пожалуйста, постарайся ее не напоить.

— Ничего не обещаю, — парирует она, ее улыбка становится шире. Она отступает назад, одаривая меня сияющим взглядом, затем разворачивается и уходит.

Я делаю то же самое, поднимаюсь по ступенькам обратно и стучу в дверь.

— Дядя Нейт, ты такой красивый, — с улыбкой говорит Холли, впуская меня внутрь.

Я не успеваю ответить, потому что тут же вижу Натали. Она стоит на стремянке перед зеркалом во всю стену, в свадебном платье, с букетом нежно-розовых роз в руках. Глаза уже начинает щипать, и в тот момент, когда наши взгляды встречаются в отражении, она срывающимся, счастливым и полным слез голосом выдыхает:

— Папочка.

И всё. Я пропал.

***

Я стряхиваю с рук лишнюю воду, беру чистое полотенце и вытираю их насухо, пока сквозь стены из зала доносится глухой бас приема. Выходя из уборной, я забираю пустой бокал Эдди из-под шампанского, который оставил тут раньше. Направляясь к бару, я резко замираю на месте, с другой стороны закрытой двери раздается до боли знакомый голос.

— О Боже… перестань! Нас сейчас спалят.

— Всё нормально, малышка. Никто нас не услышит. Музыка слишком громкая, — этот голос я тоже узнаю.

— Мы… д-должны… остановиться. Господи, Дэймон, что, черт возьми, было в этой мексиканской морской воде?!

— Я люблю тебя, Холли, вот что было в этой чертовой воде. А теперь меньше разговоров и меньше пыхт…

Я дважды резко стучу в дверь.

— Я вас немного прерву и сразу предупрежу: любой — подчеркиваю, любой — кто пройдет мимо этой двери, прекрасно всё услышит. И безошибочно вас спалит.

Долгая пауза.

Первой подает голос Холли:

— Дядя Нейт?

— Да, солнышко. Это я.

— Э-э-эм… я… мы… спасибо за… понимаете, дело в том, что мы вообще-то еще не… — мямлит кто-то за дверью.

— Не вышли из шкафа? — заканчиваю я, потому что удержаться невозможно. — Это, мягко говоря, заметно. Знаете, что, давайте я сделаю одолжение вам обоим и себе тоже — притворюсь, что ничего не слышал.

Потому что ты менял им обоим гребаные подгузники.

От этой мысли меня передергивает, как раз в тот момент, когда они хором выдыхают:

— Спасибо.

Я делаю два шага в сторону, слышу, как мои лакированные туфли цокают по полу, и улавливаю их облегченные вздохи, прежде чем Холли шепотом, но с укором бросает:

— Я же тебе говорила!

— И, ребята… — добавляю я, снова останавливаясь. В ответ — очередная тягучая пауза.

— Да, дядя Нейт? — осторожно спрашивает Холли. Писк в ее голосе заставляет мою улыбку расползтись еще шире.

— Давно пора.

Я ухожу быстрым шагом, искренне благодарный судьбе за то, что вышел из туалета не на минуту позже. Этого я бы точно не пережил.

Войдя в зал, я подхожу к бару, ставлю пустой бокал из-под шампанского перед барменом и прошу налить новый.

— Привет, мужик.

Оборачиваюсь и вижу Рида, стоящего рядом со мной. На нем такой же смокинг, волосы аккуратно зачесаны назад.

— Привет, — усмехаюсь я, наблюдая, как он поправляет пиджак, явно чувствуя себя не в своей тарелке, затем начинает ощупывать карманы.

— Блядь, — он на секунду закрывает глаза и раздраженно качает головой. — Конечно, именно мне взбредет в голову бросить курить во время заграничной поездки, где моя жена уверяет, что какие-то травы от какого-то ведьмака помогут пережить ломку.

— Осторожнее, Краун, — ухмыляюсь я. — Ты сейчас почти сошел за джентльмена.

Он бросает на меня убийственный взгляд и снова дергает ворот идеально сидящего смокинга.

— Давай устроим тебе старую добрую терапию, — предлагаю я. — Что пьешь?

Он наклоняет ко мне пустой стакан из-под виски.

— Виски.

— Я с тобой, — говорю я и киваю бармену, добавляя виски к своему заказу, после чего бросаю купюру в банку для чаевых.

С напитками в руках мы делаем по глотку, и в этот момент наши жены, стоящие по разные стороны зала, замечают нас у бара. На их лицах смешиваются тревога и любопытство. Я прячу ухмылку за долгим глотком виски.

— Они сейчас нервничают как черт знает что, — бормочет Рид, и в его голосе столько же веселья, сколько и в моем, хотя лицо он держит каменным.

— Забавно так, — соглашаюсь я. — Такое ощущение, будто они ждут, что мы вот-вот устроим драку.

— Удивительно, насколько беспомощными они нас считают, — усмехается Рид.

— Если бы они только знали, — говорю я, поворачиваясь обратно к бару и уже не в силах скрывать улыбку.

Рид делает то же самое, и мы одновременно «исчезаем с радаров». Я незаметно чокаюсь с ним.

— Может, подержим их в напряжении? — предлагаю я.

— Давай, — отвечает он. — Это слишком забавно.

Бармен переводит внимание на гостей за нашими спинами, и мы понимаем намек, отходя в сторону, освобождая место у стойки. Хоть свадьба и небольшая, зал забит до отказа друзьями и родственниками с обеих сторон, некоторых я еще даже не знаю.

Мой взгляд цепляется за знакомые лица, когда я замечаю Лекси и Бена, медленно танцующих на площадке.

— Они вообще когда-нибудь соберутся? — спрашиваю я.

Рид прослеживает мой взгляд и кивок подбородка. Я слишком хорошо в курсе драмы Лекси и Бена: видел собственными глазами, в каком состоянии была Лекси после их первого разрыва, да и заголовки, которые они собирали годами, тоже мимо меня не прошли.

— У Бена в кармане лежит бриллиант еще со дня после Супербоула, — усмехается Рид. — Я ни капли не сомневаюсь, что совсем скоро он окажется у нее на пальце. Она выйдет за него замуж, потом раз сто швырнет ему это кольцо обратно, и только потом мы наконец закопаем их вместе. Если честно, сейчас они наименьшая из моих проблем. Я вижу, как сегодня назревает куда больше драмы, чем эти двое способны устроить.

— Ну-ка, — говорю я, медленно покручивая виски в стакане перед тем, как сделать глоток.

— Бенджи, — подсказывает он.

Я перевожу взгляд туда же и вижу сына Бена и Лекси — в смокинге, стоящего у края танцпола. Поза расслабленная, а выражение лица бешеное.

— Ага, вижу. И он сейчас буквально лопнет от злости на..

— Телохранителя Истона.

— Джоэла, — добавляю я. — Да, я с ним знаком. Отличный мужик. Ох, черт… да, теперь понятно, — договариваю я, замечая Джоэла на танцполе с дочерью Райя, Риан. Их язык тела говорит сам за себя: это далеко не просто дружеский танец.

Рид резко выдыхает:

— Нам, блядь, остается только запастись попкорном и смотреть, потому что места у нас лучшие в зале.

— Никогда не бывает просто, да? — качаю я головой.

Наши взгляды сходятся на Истоне и Натали. Они стоят в самом центре танцпола, нос к носу, медленно покачиваясь под гитарную мелодию Sleep Walk, полностью выпав из реальности, будто вокруг больше никого не существует.

— Они даже не представляют, что их ждет, — говорит Рид, и в его голосе звучит чисто отцовская тревога.

— Представляют. Немного, — напоминаю я.

— Да, верно, — соглашается он и косится на меня. — Мы сделали хорошее дело, мужик.

— И не одно, — отвечаю я, наблюдая, как Истон наклоняется и что-то шепчет Натали. Она смотрит на него сияющими глазами, и ее улыбка становится еще шире. — Я почти уверен, что за это стоит благодарить космическое влияние Стеллы. На них обоих. Без этого мы бы ни черта не провернули.

— Всё равно, — усмехается он, — идея закинуть их в блендер под названием «Мексика» была гениальной.

— Безусловно, — смеюсь я. — Стелла вообще может спокойно заменить букву F в слове fate на N[121], — философствую я, опрокидывая в себя ещё глоток виски.

— До сих пор не понимаю, как они вообще оказались вместе, — говорит Рид с искренним недоумением.

— Не могу с этим поспорить, — отвечаю я. — И не могу сказать, что наше маленькое вмешательство не сыграло свою роль.

Рид бросает на меня взгляд.

— А если бы не сработало?

— Мы можем сделать лишь столько, сколько в наших силах, верно? — пожимаю плечами я. — Видит Бог, своих ошибок мы наделали предостаточно.

— Истина, — соглашается он и слегка приподнимает подбородок в сторону Стеллы, успокаивая ее взглядом, прежде чем я ловлю глаза Эдди и медленно ей подмигиваю.

— Нейт. — В его голосе появляется другое напряжение, и я снова смотрю на него. — Мы можем оставить это между…

Я резко киваю, обрывая его.

— Только между нами. Тайна, которую унесет каждый в свою могилу.

Он кивает, явно удовлетворенный. Я отставляю стакан из-под виски, меняю его и поднимаю бокал с шампанским.

— Пойду отнесу жене ее шампанское.

— Увидимся, Батлер.

— Еще как, — говорю я, обводя свободной рукой лицо с самодовольной ухмылкой. — Тебе придется привыкнуть к этой красивой физиономии.

— Осторожнее, Батлер. Ты чуть не перестал быть напыщенным засранцем, — Рид широко улыбается, делая глоток виски.

— Подловил, Краун.

Конец