Рей и Рита

36

Денис

Непрерывно звоню в дверь Колесниковой, но никто не открывает. Самые черные мысли уже успевают пробраться в мой мозг, когда замок наконец щелкает и на пороге показывается распухшая от рыданий, но целая и невредимая Вика.

- Рей! - восклицает она, кидаясь мне на шею. - Спасибо, что приехал, а то я чуть не... - она вновь заливается слезами.

Аккуратно отстраняю ее от себя и, не разуваясь, прохожу вглубь квартиры. Девчонки, вместе с которой Вика снимает хату, нет дома, и я быстро перемещаюсь из комнаты в комнату. На кухне я наконец нахожу то, что искал: пустой стакан, на дне которого виднеется белый, похожий на известь осадок. Таким образом, мои предположения о причинах столь неадекватного Викиного поведения подтверждаются.

Колесникова, всхлипывая, следует за мной, и когда я останавливаюсь, обнимает меня со спины:

- Рей, я тебя так люблю, слышишь?

- Слышу, - устало выдыхаю я, разворачиваясь к ней лицом и наблюдая за ее непривычно расширенными зрачками. - Давай спать. Завтра ведь в универ надо.

Подхватываю Вику за локоть и тащу в спальню.

- Рей, я тебя хочу, - шепчет она, когда я подталкиваю ее к кровати. - Пожалуйста, возьми меня. Прямо сейчас.

Она прижимается ко мне всем телом и кладет ладонь на мою ширинку.

- Вик, завтра, все завтра, - лгу я, вновь отстраняясь. - Давай ты сначала поспишь.

- Без тебя не лягу, - упирается она и опять тянется к моему ремню.

Ну до чего ж назойливая!

Сжимаю зубы и, скинув конверсы, сажусь на кровать. Колесникова тут же плюхается рядом.

- Вик, я очень устал и хочу спать. Давай отдохнем, хорошо? - взывая к остаткам ее сознательности, цежу я.

- Хорошо, - кивает она.

Я принимаю горизонтальное положение, а Вика ложится рядом, но сон в данную секунду интересует ее меньше всего. Колесникова льнет ко мне, как обезумевшая от течки кошка, а я уже не знаю, как сдерживать ее буйные порывы. Она садится на меня верхом, лезет языком мне в рот, но я совершенно ничего не чувствую. Единственное, чего мне хочется, это поскорее усыпить ее и свалить восвояси. Наверняка, протрезвев, Вика поймет, что самоубийство не выход из сложившейся ситуации.

Сжав ладони в кулаки, я жду, когда Колесниковой надоест извиваться на мне, и периодически убираю от себя ее руки. Спустя минут пятнадцать Вика наконец понимает, что ее попытки расшевелить меня не увенчаются успехом, и откидывается на подушку. А еще через четверть часа она начинает сопеть.

Осторожно выскользнув из кровати, я закрываюсь в ванной и звоню Викиной соседке, номер которой каким-то чудом нахожу в списке своих контактов. Когда девчонка берет трубку, я быстро обрисовываю ей ситуацию и прошу приехать сюда как можно быстрее.

- Я вообще-то с парнем и уже сплю, - хрипло отзывается она.

- Я понимаю, но мне будет спокойней, если сегодня ночью Вика будет не одна.

- Так чего ты сам с ней не переночуешь?

- Ты вообще слышала, что я сказал? Мы расстались! У меня теперь другая.

- Лихо ты перекидываешься с одной бабы на другую, - укоризненно замечает она.

- Если приедешь в течение получаса, заплачу три косаря, - говорю я, не желая вступать с ней в полемику.

- Пять, - наглеет девчонка.

- Не жирно ли?

- Не жирно! Я знаю, сколько стоит твой байк, Рей, так что не жопься! Так я выезжаю?

- Выезжай, - обессиленно выдыхаю я и отключаюсь.

К себе домой я возвращаюсь в третьем часу ночи. Расстроенный, уставший и злой. Ну почему женщины такие дуры? Ну не любит тебя мужик, не хочет, так забудь его и живи дальше! К чему эти драмы, угрозы, слезы?

Сегодня я окончательно убедился в том, что Вика мне опостылела. Пока она скакала на мне, отчаянно стараясь пробудить мой член к жизни, я размышлял о том, насколько сильно отличается Рита от тех девушек, с которыми я проводил время раньше.

Веснушка напоминает нежный подснежник, пробивающийся сквозь белую пелену мороза. И хоть мы с ней ровесники, мне кажется, что она гораздо младше меня. Ее хочется лелеять и оберегать.

Рита такая тоненькая, такая мягкая, такая неиспорченная, что оставаться с ней прежним Реем, циничным и бесчувственным, просто не выходит. Рядом с ней я превращаюсь во влюбленного дурака, одного из тех, которые обычно поют серенады под окнами и пишут мелом на асфальте всякую чепуху.

Реально! Я чувствую, что если наши с Ритой отношения и дальше будут развиваться, я начну творить вот такую вот фигню.

Будильник орет как ненормальный, и я с трудом раздираю глаза. Вставать совершенно не хочется, и, честное слово, если бы не возможность встретить Риту в универе, ни за что бы туда не пошел.

Соскребаю свое тело с кровати и тащусь в ванную. Спустя десять минут стояния под холодной водой наконец прихожу в себя и бреду одеваться. Натягиваю спортивные штаны, толстовку и кепку, закрывая козырьком красные от недосыпа глаза.

В институт приезжаю за пятнацать минут до начала лекции и, быстро припарковав байк, несусь вверх по ступенькам. Миную длинный холл, кишащий студентами, и поднимаюсь на третий этаж.

Рита стоит у окна в обществе Белкиной, теребит лямку рюкзака и что-то тихо ей рассказывает. Староста выглядит ошарашенной и потрясенно покачивает головой.

- Привет, девчонки! Меня обсуждаете? - приближаясь к ним, усмехаюсь я.

По их встревоженным и немного покрасневшим лицам понимаю, что я попал в цель.

- Привет, Денис, - негромко отзывается Рита, смущенно моргая.

Я делаю к ней шаг, намереваясь поцеловать в губы, но Веснушка уворачивается и подставляет мне щеку. Вот засранка!

- Ты мне не нравишься, Рей, - Белкина смотрит на меня хмуро и как-то неодобрительно. - Совсем не нравишься.

- Да брось! - улыбаюсь я. - Это все из-за того, что я отшил тебя на первом курсе?

Ксюша вспыхивает, и ее лицо начинает гармонировать по цвету с огненными волосами. Вот умора!

- Придурок ты, Рейман! Каким был, таким и остался! Я тебе сто раз говорила, не слала я тебе ту гребанную валентинку! Это чья-то шутка была! Очень и очень тупая.

- Ладно-ладно, как скажешь, - я примирительно поднимаю руки. - Чего завелась-то?

- Бесишь! - огрызается Ксюша и злобно отворачивается к окну.

Я окидываю взглядом Ритины ножки в высоких черных гольфах, ее короткую юбку в клетку и мысленно ловлю себя на том, что увиденное меня жутко возбуждает. Рита похожа на японскую школьницу. Прилежную, но в то же время распутную.

- Как бабушка? Не ругалась? - интересуюсь я, поглаживая ее по плечу.

Будь моя воля, я бы посадил Веснушку на подоконник, встал бы между ее раздвинутых ног и целовал бы каждый сантиметр ее бархатной кожи. Но мне совершенно очевидно, что публичные ласки не Ритин конек и она ни за что не позволит мне этого сделать. Поэтому приходится ограничиваться тухлыми поглаживаниями и цензурными темами.

- Нет, она и не поняла ничего толком, - сообщает Рита.- Спасибо Ксюше, прикрыла меня.

Веснушка благодарно глядит на Белкину, и лицо той немного проясняется.

- И вы что, получается, теперь пара? - староста с вызовом смотрит на меня. - Рей и Рита? Рита и Рей?

- Ну да, а что? - играю бровями я. - По-моему, мы очень подходим друг другу.

Ксюша ничего не отвечает, и ее взгляд резко перемещается за мою спину, а еще через несколько мгновений она злорадно произносит:

- А ей ты это сказал?

Поворачиваюсь туда, куда она смотрит, и невольно вздрагиваю. На всех парах к нам несется Колесникова. Выглядит она неважно: спутанные волосы, распухшие веки, бледное лицо. Но, несмотря на это, глаза девушки полны решимости, и она определенно собирается что-то сказать.

Едва я успеваю сжать челюсти и нацепить маску равнодушия, как Вика, приблизившись, буквально падает в мои объятья. Серьезно, если бы я не приподнял руки, она бы точно рухнула на пол.

- Рей, извини меня за вчерашнее. Я была не в себе. Спасибо, что приехал среди ночи и поддержал. Ты не представляешь, как много для меня это значит! - слова вылетают из ее рта быстрее, чем пули из пулемета, и я просто физически не успеваю вставить свою реплику. - Твои присутствие всегда меня успокаивает, и только благодаря тебе я смогла заснуть. Еще раз спасибо и извини!

Сказав это, Вика шмыгает, кидает на меня полный тоски взор и отходит. А я чувствую себя так, словно меня окатили ушатом ледяной воды. И хоть ничего предосудительно я вчера не делал, слова Колесниковой, прозвучавшие так двусмысленно, заставляют мои нервы натянуться в струну.

Медленно поворачиваюсь к Рите и Ксюше, которые буквально вспарывают меня своими взглядами. Одна - непонимающим, вторая - осуждающим.

Я сглатываю, пытаясь придумать, с чего начать объяснение, а Белкина язвительно говорит:

- Помнишь, я сказала, что ты мне не нравишься? Так вот, оказывается, это были цветочки. Теперь я желаю, чтоб ты сдох от какого-нибудь венерического заболевания.

Выплюнув эту ядовитую фразу, Ксюша направляется на лекцию, оставив нас с Ритой наедине.