Рей и Рита

38

Рита

Сажусь за парту, подпираю руками виски и утыкаюсь в конспекты. Семинар обещает быть долгим и мучительным. Наверняка Рейман опять сядет где-то поблизости и будет гипнотизировать меня взглядом всю пару.

Стараюсь сосредоточиться на режимах налогообложения, о которых читаю, но глаза лишь бесцельно скользят по строкам, совершенно не улавливая смысл написанного.

Ну как он мог? Мы ведь почти два дня только и делали, что занимались любовью, а потом он взял и поехал к Колесниковой за этим же! Откуда только силы берутся на всех?!

До белых костяшек сжимаю край парты и в сотый раз за день умоляю себя не разреветься. Я обязательно дам волю слезам, но дома, без лишних глаз, не при нем. Не хочу, чтобы Денис знал, как больно мне стало после слов Колесниковой, с каким дребезгом разбились едва зародившиеся в моей душе надежды, как сильно я прониклась им за эти дни...

- Рита, - вновь его голос.

Ну что ему еще от меня нужно? Зачем мучает? Почему не отстанет?

Затыкаю уши большими пальцами и наклоняюсь к тетради чуть ниже.

Не реагируй, Рита. Не реагируй.

На этот раз он трясет меня за плечо и с силой тянет к себе. Я вырываюсь из его пальцев, резко разворачиваюсь, намереваясь сказать ему, чтобы не трогал меня в более жесткой форме и... Слова замирают у меня на языке.

Передо мной опять стоит эта проклятая парочка: Рейман и Колесникова. У него вид хмурый, у нее какой-то подавленный и болезненный.

- Рит, пойдем поговорим, - просит Денис. - Втроем.

- Делать мне больше нечего! - вспыхиваю я.

Рейман сурово косится на Вику, и та, тяжело вздохнув, начинает:

- В общем... Я это... Не было у нас ничего с Реем вчера. Он ко мне приезжал, чтобы я глупостей не натворила...

- Мне без разницы, - холодно отзываюсь я.

Эти двое по-прежнему стоят за моей спиной, а вся группа, присутствующая в аудитории, обратилась в слух.

- Рит, я о многом не прошу, просто пообщаемся наедине, - опять говорит Денис.

И на этот раз я все-таки поднимаюсь на ноги и, стараясь держать спину прямо, иду в коридор. Но не потому, что хочу выслушать Реймана и Колесникову, а потому, что нет желания разыгрывать очередной публичный спектакль перед посторонними людьми.

- Мне было очень плохо, и у меня возникла идея покончить с этим раз и навсегда, - тараторит Вика, глядя себе под ноги. - Я вынудила Рея приехать, рассчитывая, что мы с ним помиримся, но ничего не вышло...

Она выглядит расстроенной, говорит сбивчиво и натужно, будто каждое слово причиняет ей нестерпимую боль.

- Я приехал к Вике, побыл с ней, пока она не заснула, и тут же уехал, - вставляет Денис. - Клянусь, Рит, мне нужна только ты.

От последней его фразы Колесникову передергивает так, словно ей дали невидимую пощечину, и я вдруг отчетливо понимаю, что они не врут. Денис каким-то образом вынудил ее рассказать мне правду, хотя эта правда явно ей поперек горла.

- Понятно, - негромко изрекаю я.

Никаких других слов на ум не приходит. С одной стороны, мне неприятно, что Денис среди ночи сорвался к Вике, но с другой - кем бы он был, если бы не сделал этого? Ведь она угрожала ему расправой над собой. Ее поведение было глупым, незрелым и опасным, но его вины в этом нет. Он испугался и предпочел убедиться, что она не совершит необратимый поступок.

- Я могу идти? - тихо интересуется Колесникова.

- Нет, - отвечает Денис. - Это ведь еще не все.

По лицу Вики пробегает тень ненависти, но она тут же берет себя в руки.

- Извини за ту драку, - глухо выдавливает она.

Девушка смотрит в пол, но я понимаю, что ее слова обращены ко мне. В них нет ни капли искренности, и совершенно очевидно, что она делает это только по настоянию Реймана.

Я ничего не отвечаю и отворачиваюсь к окну, а через мгновенье Вика уходит, оставив нас с Денисом наедине.

- Она больше не будет лезть, обещаю, - шепчет парень, медленно придвигаясь ко мне. - Теперь есть только ты и я.

Я стараюсь сохранять на лице серьезность, но внутреннее ликование от того, что Денис меня не предавал и что он верен мне, так и норовит растянуть мой рот в улыбке. Я чувствую себя так, будто с моей души сняли тяжесть тонн этак в сто, и даже дышать становится легче.

- Рит, а давай сбежим с пар, а? - вдруг предлагает он, обдавая мой висок горячим дыханием.

- Нет, так нельзя, ты что? Тем более сейчас семинар, - испуганно моргаю я.

- Ну да, я и забыл, что встречаюсь с отличницей, - усмехается парень.

Встречается? Так, значит, мы с ним пара? Как же здорово это звучит!

- А ты сегодня работаешь? - мягко касаясь моих волос, интересуется Денис.

- Нет.

- Тогда поедем ко мне после универа?

- Я сразу после универа не могу, - внутренне сжимаясь, говорю я. - Мне кое-что сделать нужно.

- И что же?

- С Никитой поговорить хотела. Объясниться.

Лицо Дениса мгновенно напрягается, и по нему начинают разгуливать желваки. Я, конечно, понимаю, что ему неприятно, но он-то свою бывшую среди ночи утешать ездил, а мне, выходит, и разговаривать с другими парнями нельзя?

- Ну, окей, - сквозь зубы цедит он. - Я тебя тогда в Красной подожду. Поговоришь, и поедем.

Я вижу, с каким трудом Денис выдавливает из себя слова, и я благодарно улыбаюсь ему в ответ. Как же все-таки хорошо, что она хотя бы пытается меня понять. Это уже прогресс.

Остаток учебного дня мы с Денисом проводим как парень и девушка: на переменах он держит меня за руку, на лекции поглаживает мою ногу под партой, вызывая нестройные ряды мурашек по всему телу, а на обеде в Красной садится за один стол вместе со мной, Ксюшей и другими нашими (а точнее Ксюшиными) приятельницами.

Белкина глядит на нас с Денисом как на умалишенных и фыркает каждый раз, когда он называет меня Веснушкой. Ей это прозвище кажется смешным и нелепым, а меня оно умиляет. Есть в нем что-то трогательное и душевное.

Другие девочки за столом таращатся на Дениса так, словно к нам подсел не человек, а привидение - с напряженным вниманием и плохо скрываемым любопытством. Парня эти взгляды явно веселят, потому что он то и дело отпускает провокационные шуточки, от которых и без того вечно хихикающие и перешептывающиеся одногруппницы начинают активно заливаться краской.

Находясь рядом с Денисом, я все время чувствую на себе пристальные взгляды окружающих. Причем замечать меня начинают даже те, кто раньше и не смотрел в мою сторону. Наверное, это связано с тем что Рейман или, точнее сказать, Реймана знает весь универ - все с ним здороваются, все у него что-то спрашивают. А так как я теперь хожу с ним рядом, часть этого внимания перекидывается и на меня.

После лекции по статистике Денис идет вместе с друзьями в Красную, а я спускаюсь в холл первого этажа, где, согласно короткой смс-переписке, мы с Никитой Сафроновым должны встретиться.

Пока я жду его, перетаптываясь с ноги на ногу, меня всю буквально снедает стыд. Как же все-таки ужасно я поступила! Пришла с ним на вечеринку к Сердюкову, а потом уехала вместе Денисом и пропала.

На выходных Никита звонил мне много раз, а я не отвечала ему. И не только потому, что с головой была погружена в Реймана... Я просто не знала, что мне ему сказать. Как объяснить свой безнравственный, эгоистичный и, откровенно говоря, предательский поступок.

Вчера ночью в перерывах между воскрешениями в памяти пылких моментов страсти с Денисом я ругала себя последними словами, пыталась воззвать к совести и вообще всячески старалась стереть с лица блаженную улыбку. Но, кажется, под воздействием любви совесть у меня просто напросто атрофировалась: я хоть и осуждала себя, но желания поступить по-другому и исправить случившееся хоть убей не было.