Ридер

Глава 19. Люти Ту или разоблачение подпольной группировки

Вернувшись вечером с подработки решил пролить свет на ситуацию. Накормив привычно стенающего котика, посмотрел на не скрывающегося призрака. Дух искрил позитивом и любопытством, летая за мной как привязанный. Вроде контактный. И милый.

Какой же я бестолковый! Ничего-то не могу повернуть в свою пользу из приобретенного. Может кто с ручным привидением и говорящим конекотом завоевал бы мир, но не я. Буду идти на поводу у обаяния питомца и утешать призрака. Кстати. Надо его утешать?

— Кхм. Простите. Где мы с вами познакомились? — решил уточнить.

— Какой легкомысленный кавалер! — рассыпался нежными колокольчиками смех над ухом, — Кто пытался в Форлейне облобызать мои руки, уверяя, что я «самое приятное, что случилось с Редичкой в этом задрипанном мире»?

Бдительные мурашки шевельнулись по позвоночнику. Бегать и истерить им было еще рано. Что сказать. Тренировался не только я, моя нервная система, но и «мурашки-паникёры». Вспомнил зеленоволосую деву.

— Что такое Форлейн?

— Что значит задрипанный? — спросили в унисон. Причем на чистейшем русском. Хотя оба уже догадывались о значении.

— Замок шихов, — ожидаемо ответил голос.

Кто что может подхватить, а я двух духов. Из другой реальности при том. Силен! Горжусь.

— Миледи, — начал прочистив горло, — для меня огромная честь…

— Брось ты. Говори нормально. Полгода наблюдаю за тобой, — перебила означенная миледи. Мы помолчали. Призрак был женским. Потому как через пять минут не выдержал паузы:

— Накопилось. Давно хотела сказать, не представлялось случая. Про дев твоих, что водишь («девчонки пару раз из института забегали!» — возмутился мысленно). Правильно Кысь говорит. Они нам не подходят.

— Кысь? Вы общались?

Предмет разговора, расположившийся точно по центру дивана замер в дурацкой позе кота вылизуна. Фраза застигла его в середине ритуала умывания. Конь был сильно против того, чтобы мыться «таким унизительным образом», но ничего не смог противопоставить кошачьей природе. Ушки-локаторы медленно поползли назад, стремясь прижаться к голове. Глазоньки нервно забегали ища пути отступления. Правильно мыслишь, партизан. За сокрытие данных — вечный за форточный бан тебе!

— Ой, бабы дуры, — с такими словами начал продвигаться к балконной двери.

— Простите. А вы все это время, что здесь… — переключил внимание на даму.

— Все время, — припечатал дух, — Хорошо живешь. Одобряем. А вот барышни могли бы проявить интерес к готовке. Хотя последняя самая упорная попалась. Вон. Заморочилась подклад сделать. Любительница!

Не понял чего именно любительницей была Рита. Но деловой хватки и настойчивости ей было не занимать. С момента моего возвращения всюду старалась держаться рядом. Даже с девчонками цапалась на этом фоне. Неловко было сидеть на консультациях между двумя шипящими и плюющимися кобрами. Новый опыт, надо сказать. При таком стремлении человека к общению отказывать было свинством.

— С теми двумя легче вышло, — брякнул кот, почти добравшись до спасительного балкона.

— Что вышло? — спросил на автомате, а мозг уже выуживал из глубин памяти фрагменты мозаики. Как Ксю верещала на кухне, забравшись на стол и умоляя убрать «эту дрянь мохнатую». А полосатик ходил внизу художественно подвывая. Как Олеся несколько раз переспрашивала «не умирал ли кто в квартире» и «дорого ли сейчас в церкви крестят». Как Рита притаскивала бутыль со святой водой, чтобы щедро оросить каждый угол в квартире и особенно кота. Как Надя наотрез отказалась заходить в гости. Как… Ну все!

— Антон чем не угодил? — нахмурился на самозванцев.

— Он щекотится, — буркнул Кысь повиснув на ручке двери. Та неохотно поддалась. — Клешнявки у него здоровые. Когда гладит, уши к попе съезжают. Это нормально?! — оправдался рыжик, перехватив мой скептичный взгляд. Вывернулся. Зачёт. Тот поспешил закрыть за собой дверь. Что скажет призрак?

— Нормальный он. Не хотел на Риту переключаться. Ну и вот… — тяжко вздохнул лучший в мире талисман безбрачия.

Несколько месяцев друг уходил от меня с обувью, обильно помеченной моим питомцем. Как это возможно, если котэ закрыт в ванной — необъяснимо. Не помогло последовательное заныкивание ботинок на антресоль, в тумбочку, в кухонный шкафчик и даже на шкаф. Чаша терпения переполнилась, когда кошаку удалось по-крупному выразить свои чувства. После этого Антон сказал «уж лучше вы к нам» и перестал заходить. Здесь работали двое!

— Ты можешь предметы двигать? — осенило.

— Конечно, — не без гордости шевельнулось облачко.

— И не смогла придумать лучшего применения, кроме как кошачьи какашки таскать? — не удержался я.

— Ну знаешь ли! — возмутилась собеседница. — Между прочим твоего кота дважды ловила, когда с балкона наворачивался. Птички ему помешали! Болонка соседская по ночам брехать перестала. Заметил?

Думал, что от старости преставилась вздорная питомица знакомой пенсионерки. Потому, как и регулярные лужицы на моем коврике исчезли.

— А что с Клеопатрой? — решил уточнить судьбу болонки со стажем. Тьфу ты, будто поговорить не о чем.

— Стала видеть призраков. Открыла пасть, чтоб тявкнуть и увидела. Заодно и в туалет сходила. Удобно. Не находишь?

Занятная точка зрения. Но не мне жаловаться.

— Вы с Кысем задолжали! — не оригинально начал наезд на гостей из потумирья. Кстати, со снуков пример взял.

— Поэтому информацию не скрывать, на вопросы отвечать, — припечатал.

— Ммм… хорошо.

— Свободно летать как далеко можешь? — не знаю к чему спросил. Лишним не будет.

— Нет ограничений. Хоть в родной мир.

Дыханье сперло от открывшихся перспектив.

— У меня там тело. Это как якорь, — доверительно сообщила дева.

— Как тело? А, прах.

— Почему прах? Какой забавный. Тело. Только в ста-зи-се, — последнее слово было произнесено по слогам.

— Э?

— Под развалинами лаборатории. Неудачный эксперимент. Лет за десять до шихоколлапса. Теперь шансов нет вызволиться. Но стазис качественный. Лет сто простоит.

Бедная девочка! Не вообразить, что пережила. Сочувствие подкатило к горлу. Прокашлявшись, сбавил градус наезда:

— Почему сразу на контакт не пошла?

— Сначала пыталась разговаривать с соседями. Не слышат. А кто слышит — крестятся, — грустно исповедалось волнительное меццо-сопрано. Мдя. Веселенькие полгода выдались в нашем доме. То-то заметил, что район подозрительно тихим стал.

— Почему бы со мной не заговорить?

— Кысь попросил.

— У тебя экзамены, стресс, — сообщил тот из-за балконной двери. Заботливый ты мой! Кстати, зря он мявкалку раскрыл. Непредставление информации директору всего этого бедлама карается по негласному закону. Пошел изымать с балкона шерстяного несознательного гражданина нашей квартиры для следствия.

— Ааааа, раньше я мог врага забодать! А что теперь? — горестно возопил Кысь, потрясая изнеженными лапками.

— Души всех коней, что плохо вели себя, попадают в котов, — припечатал, извлекая сопротивляющееся тельце с балкона.

— Кстати. Забодать у тебя не хуже выходит. На новый уровень вышел. Теперь это происходит ментально и предназначено для обожаемых друзей, — добавил неся бандита на допрос.

Красивой дымкой душа струилась рядом. Я ловил флер ее настроения. Расположенность, интерес, любопытство. Чудился тонкий запах фиалок и нотки походного костра. И чувство комфорта от того, что она рядом. Необъяснимое ощущение сродства.

— Сегодня очень длинный день. Праздник откровения. Выясним последний вопрос и спать, — успокоил обоих.

— Свежо предание, — прошипел котяра приземляясь на диван своими четырками.

— Ура! Тусим до утра! — радостно крутанулось облачко вокруг оси. Они, что, так не верят в меня?! Стало даже где-то обидно сквозь смешно.

— Ксюха пыталась готовить и хозяйничать. Даже до кухни добралась, где ты ее настиг, — укоряюще уставился на рыжего, которого как магнитом манил сегодня обычно презираемый свежий воздух. Староста группы мне нравилась. Общие взгляды. Легкий юмор. Но между нами стояли нехватка времени, Рита, кот, судьба и несговорчивый неупокоенный дух. Скрестив руки ждал объяснений.

— Пренедобрым грозилась, — напустил тумана Кысь. — Злоумышляла? — усмехнулся.

— Яйки ЧИК удумала, — маленькая жертва абьюза упала на ковер и натурально так захрипела, скребя скрюченными лапами пол. Мизансцена с погибанием от лишения «ценного» меня лично как зрителя пробрала до глубинного. Передернулся и выдал мысленный вечный бан Оксанке. На чужого кота! Да что за девушки! Хоть на привидении женись. Перевел взгляд на расслабившееся облачко, которое с интересом наблюдало за театром одного актера. Из зеленых силовых линий высвечивалось довольно молодое привлекательное женское лицо. Аккуратный ротик, милый носик, распущенный волос ниже лопаток. Цвет волос и глаз не представлялось возможным определить. Узенькие плечики, тонкая талия в длинном струящемся платье.

— Как тебя звать? — наконец сделал то, с чего следовало начать. Кот, почувствовав потерю зрителя, открыл глаз, но позы не изменил. Язычек все так же залихватски свисал изо рта, а толстенькие лапки застыли трагическими колбасками.

— Люти Ту.

Ну все. Ничего срочного на сегодня не осталось.