Рим. Аристократия и культура

Глава 2 Муции Сцеволы, Лицинии Крассы и Юлии Цезари (римская интеллигенция и кризис конца I — начала II в. до н. э.)

Гракханские реформы, особенно на их первом этапе, имели достаточно сильную поддержку среди верхушки сената. Влиятельными сторонниками реформы Тиберия Гракха были будущий консул 131 года до н. э. П. Лициний Красс Муциан, ставший консулом 133 года до н. э. Публий Муций Сцевола и принцепс сената, консул 143 г. до н. э. и цензор 137 г. до н. э. Аппий Клавдий Пульхр, а также его друг и коллега по цензуре консул 153 г. Кв. Фульвий Нобилиор. Известное сочувствие на первых порах проявили и некоторые члены «сципионовского кружка». Среди сторонников Гракха были и многие другие представители римской политической элиты, и, по удачному выражению Л. Р. Тэйлор, это было «сильное сенатское меньшинство»[66].

Центральными фигурами и, возможно, главными разработчиками закона являлись Красс и Сцевола. Оба видных политика были родными братьями, сыновьями консула 175 г. до н. э. П. Муция Сцеволы[67]. Один из них, П. Лициний Красс, активно участвовал в проведении реформы (Cic. De re p., I, 31; Plut. T. Gr., 9) и был членом первой аграрной комиссии (De v. ill., 65). В 132 г. до н. э. он стал великим понтификом, а в 131 г. до н. э. — консулом, после чего был послан в Пергам и погиб в войне с Аристоником. П. Муций Сцевола также был важной фигурой среди реформаторов. В 133 г. до н. э., будучи консулом, он пытался предотвратить расправу над Тиберием Гракхом, в 130 году до н. э. стал великим понтификом (после гибели Красса) (Cic. De domo, 136; De orat., 52) и пробыл на этом посту до своей смерти в 115 г. до н. э., а в 129 г. до н. э. возглавил оппозицию в сенате Сципиону Эмилиану, пытавшемуся упразднить аграрную комиссию (Cic. De re p., I, 31).

Не имея возможности подробнее остановиться на гракханских реформах, отметим некоторые особенности, связанные с кругом инициаторов этих преобразований, их роль в интеллектуальной и политической жизни Рима, а также родственные связи и созданные ими и их потомками политические традиции.

Род Муциев Сцевол, к которому принадлежали оба политика, занимал особое место в жизни Рима, прежде всего — в жизни сакральной. Четыре, а возможно, и более поколения рода Сцевол были понтификами[68].

В течение короткого времени род дал трех великих понтификов — Красс Муциан (131–130), П. Муций Сцевола (130–115) и П. Муций Сцевола (89–82). Такая концентрация высших жреческих должностей в одной семье была вызвана не только (и не столько) политическим влиянием Сцевол, сколько их особой квалификацией и компетентностью в области сакральной жизни, знания древних обычаев, юриспруденции и сакрального права. Все три представителя рода считались крупнейшими авторитетами в этих вопросах, и в этом плане к ним примыкает еще один, видимо, не менее знаменитый представитель рода, двоюродный брат Красса и Сцеволы-старшего, консул 117 года до н. э. Публий Муций Сцевола (Сцевола-авгур).

Все трое Сцевол были авторами специальных трудов по юриспруденции и сакральному праву, к ним обращались по самым важным и сложным проблемам. Консул 133 г. до н. э. П. Муций Сцевола был издателем «Великих анналов», и, возможно, под их влиянием появляется школа «средних анналистов». Другим событием, оказавшим влияние на ее появление, были гракханские реформы[69]. Цицерон учился праву у Сцеволы-авгура, считая его лучшим специалистом в этой области (Cic. Lael., 1; Plut. Cic., 3).

Крассы, также имевшие репутацию выдающихся правоведов, играли огромную роль в жизни Рима. Одной из областей их деятельности было красноречие. Известным оратором был Красс Муциан (Gell. N. A., I, 13, 10). Репутацию выдающегося оратора имел П. Лициний Красс, консул 95 года до н. э., которого Цицерон, наряду с консулом 99 года до н. э. Марком Антонием, считал лучшим оратором своего поколения, Именно на примере Красса строится цицероновская модель идеального оратора, знатока права, философии, истории, владеющего основами практически всех наук, знатока древних и современных риторических теорий и конкретных ораторских технологий, имеющего вместе с тем огромный опыт различного рода конкретных политических и судебных выступлений. Оратор-интеллектуал Красс является для Цицерона первым по сравнению с Антонием, делавшим ставку на природное дарование, импровизацию и огромную практику, но все же занимавшим постоянное «второе место». Репутацию хороших ораторов имели и Сцеволы (Cic. De orat., I, 22; Brut., 115 — Сцевола-консул 95 г. до н. э., Cic. Lael., 1 — Сцевола-авгур). В историографии часто отмечается значение отдельных кланов, ставших связующими звеньями для политиков той или иной ориентации. Одним из таких центров, объединившим деятелей крайне консервативной «оптиматской» направленности, был род Цецилиев Метеллов[70]. В известной степени Крассы и Сцеволы стали таким связующим звеном для политиков-реформаторов, причем, не имея столь разветвленной системы родственных отношений, они отчасти компенсировали это дружескими, интеллектуальными и научными связями, а также отношениями учителей и учеников.

Можно заметить, что практически все реформаторы периода от Гракхов до Суллы были так или иначе связаны с этой группой. Красс Муциан был женат на сестре принцепса сената Аппия Клавдия Пульхра, дочь Аппия Клавдия была женой Тиберия Гракха, Гай Гракх женился на дочери самого Красса Муциана.

Очень тесные связи, уже скорее политико-интеллектуального плана, существовали между Крассами-Сцеволами и новым поколением реформаторов. Точное родство Красса Муциана и других Крассов, консула 97 года до н. э. и знаменитого оратора, неясны, однако они именуются propinqui (близкие родственники). Оратор Л. Лициний Красс был не только дальним родственником Кв. Муция Сцеволы, но и его политическим единомышленником и коллегой по консульству 95 года до н. э. (Cic. Brut., 211; De orat., I, 24; II, 22; III, 6; 133; 174), а Сцевола женился на троюродной сестре оратора[71] (Cic. Brut., 145). Достаточно хорошо известны пять поколений рода. Представитель первого поколения Кв. Муций Сцевола, претор 215 г. до н. э. и участник II Пунической войны, был decemvirsacris faciundis (Liv., XXXVII, 8) и умер в 209 г. до н. э. Понтификом был и сын консула 96 г. до н. э. Кв. Муция Сцеволы П. Муций Сцевола.

Младшие представители ораторского кружка Красса и Антония, к которому принадлежал и Сцевола, играя роль главного консультанта в области права, также представлены очень громкими именами. Это Ливий Друз, П. Сульпиций Руф и Г. Аврелий Котта. Несколько позже Котта и его братья, консул 74 г. до н. э. М. Аврелий Котта и Л. Аврелий Котта, претор 70 г. до н. э., консул 65 г. до н. э. и цензор 64 г. до н. э. стали крупными деятелями реформ 70 г. до н. э. Близкие отношения, общую атмосферу и ценностные ориентиры круга наиболее полно показал Цицерон в своих ораторских диалогах и прежде всего — в «Диалоге об ораторе». По утверждению Цицерона, вполне подтвержденному другими фактами, в политических процессах 10-х гг. II века — 90-х гг. I века до н. э. практически все обвиняемые, независимо от их политической ориентации, обращались к одному из представителей этого сообщества, как правило предпочитая Красса и Антония, но уважительно относясь и к их молодым коллегам. Видимо, именно здесь, так же как и в кружке Сципиона, рождался новый стиль дружбы, amicitia, позже детально разработанный и обоснованный Цицероном. Этот стиль был принят достаточно разными политиками, которые становились прямыми или интеллектуальными потомками и наследниками Крассов-Сцевол. Среди этих людей были Цицерон, Кв. Гортензий Гортал, триумвир М. Лициний Красс и многие другие. Духовным наследником этого круга стал и Гай Юлий Цезарь.

Род Юлиев Цезарей занимал особое место в этом объединении. Отец будущего диктатора, Г. Юлий Цезарь, был женат на Аврелии из рода Аврелиев Котт. Юлии Цезари были теснейшими родственными узами связаны с Антониями. Троюродный брат будущего диктатора, Г. Юлий Цезарь Страбон, был одним из главных членов ораторского кружка Красса (Cic. De orat., II, 9). Вхожими в этот круг были брат Цезаря Страбона Луций, консул 90 г. до н. э. и цензор 89 г. до н. э., женатый на Фульвии, дочери М. Фульвия Флакка, консула 125 г. до н. э. и ближайшего союзника Гая Гракха, и брат отца диктатора Цезаря, консул 91 г. до н. э. С. Юлий Цезарь. Один из Цезарей, видимо Луций, написал сочинение «Об ауспициях».

Группа Крассов-Сцевол и примыкающие к ней политики и интеллектуалы, видимо, сыграли не меньшую роль в духовной жизни Рима, чем «сципионовский кружок». По большому счету они разделяли те же ценности, хотя определенные расхождения были. Не испытывая никакой враждебности и предубеждения к греческой культуре и глубоко ее зная и понимая, этот круг больше ориентировался на «почвеннические интересы» (римское право и древности, антикварные изыскания, история и латинская филология). Традиции занятий этого круга продолжили Цицерон, Цезарь, Варрон, младшие анналисты, ораторы и юристы I в. до н. э.

Последовательностью отличалась и их политическая линия. Это была политика умеренно-центристской ориентации, основанная на глубоком понимании нужд государства, стремлении к бескровному выходу из кризиса, рационализме, осторожности и неприятии радикальных идей, течений и конкретных носителей. Старшее поколение, как было показано выше, было связано с Гракхами, последующее сыграло значительную роль в событиях 100–82 гг. до н. э.[72]

Хотя некоторые представители последнего появились на политической арене несколько ранее (ораторы Красс и Антоний), известным стартом этой группировки стало подавление движения Апулея Сатурнина, и именно этот старт был четко обозначен Цицероном в речи «За Рабирия» (Cic. Pro Rab., 21), когда все будущие лидеры, объединившись с Метеллами и оптимата-ми, выступили против мятежного трибуна. Цицерон упоминает «всех Крассов» (omnes Crassi), имея в виду в том числе и оратора Красса и будущего консула 97 года до н. э. и поименно называя обоих (Ibid.; Cic. Phil., VIII, 15) и «всех Юлиев» (omnes lulii), имея в виду отца диктатора, Гая Юлия Цезаря, и будущих консулов 91 и 90 гг. до н. э. Луция и Секста (Cic. Pro Rab., 21). Среди явившихся на форум сенаторов были двое Сцевол (Сцевола-авгур и Сцевола-консул 95 г. до н. э.) (Ibid.), а оратор Марк Антоний даже командовал вооруженным отрядом, находясь за городом (Ibid., 26). Именно блок этих двух сил, Метеллов и оптиматов, с одной стороны, и «умеренных» — с другой, определил успех в борьбе с Сатурнином, способствовал падению влияния Мария, созданию единства сената и определил десятилетний период спокойствия и политику этого времени. Считать это время периодом «сенатской» или «оптиматской» реакции было бы слишком прямолинейным, скорее можно увидеть попытку центристских сил удержать достаточно хрупкое равновесие.

События 100 года до н. э. принесли политические дивиденды, превратив в последующее десятилетие группу Крассов-Сцевол-Юлиев Цезарей в одну из главных политических сил. Из 20 консулов 99–91 гг. до н. э. по крайней мере шестеро были ее представителями, а большинство остальных являлись политическими союзниками. В 99 году до н. э. консулом стал оратор Марк Антоний, в 97 г. до н. э. — П. Лициний Красс, в 95 г. до н. э. — оратор Красс и Кв. Муций Сцевола, в 91 г. до н. э. — С. Юлий Цезарь, в 90 г. до н. э. — Луций Цезарь. Новые политические лидеры пытались решить две проблемы, представлявшие смертельную опасность для республики: проблему провинции Азия и угрозы вторжения Митридата и проблему назревавшего восстания союзников и возможной гражданской войны. Группировка Крассов-Сцевол и их союзники боролись на два фронта: в союзническом вопросе им противостояли оптиматы, и можно было рассчитывать на помощь марианцев и популяров; наоборот, в вопросе об Азии, тесно связанном с проблемой всаднических судов, можно было рассчитывать на поддержку оптиматов и противостояние марианцев и всаднического «лобби», представленного такими деятелями, как Л. Марций Филипп; впрочем, если противостояние с обеих сторон было исключительно жестким, то поддержка оказалась значительно слабее, чем можно было предполагать, а временами крайние группировки наносили практически одновременные, если не согласованные удары.

В 94 году до н. э. Муций Сцевола попытался защитить интересы провинциалов против публиканов, в 93 году до н. э. это делал его бывший легат П. Рутилий Руф. Процесс Рутилия Руфа показал могущество и демонстративный произвол всаднических судов[73]. Главный закон Друза, закон об италиках, стал последней попыткой избежать кризиса на его последней, опасной стадии.

Успех реформ Друза мог предотвратить или хотя бы смягчить грозящую катастрофу Союзнической и гражданской, а возможно, и Митридатовой войн. Провал реформ и гибель трибуна сорвали этот процесс и развязали кровавую бойню восьмидесятых годов, стоившую жизни сотням тысяч римлян и италиков[74]. В этой бойне гибнет и партия Крассов-Сцевол.

Оратор Красс был активным сторонником Друза и выступал против Марция Филиппа (Cic. De orat., III, 4). Он умер 20 сентября 91 года (Cic. De domo, 50; Pro Mil., 16), что немало способствовало ослаблению позиций реформаторов, лишившихся своего влиятельнейшего лидера. Оратор Антоний был обвинен комиссией Вария и с трудом смог оправдаться (Cic. Tusc., II, 57).

Даже после начала войны реформаторы пытались смягчить ее уничтожающее воздействие. В 91 году до н. э. консул Секст Юлий Цезарь поддержал Друза. В 90 году консул Луций Юлий Цезарь, один из командующих в Союзнической войне, стал инициатором закона Юлия и, возможно, поддержал закон Плавтия-Папирия, давший права гражданства лояльным союзникам и открывший перспективу соглашения (App. B. C., I, 89). В 89 году до н. э. в качестве цензора он пытался продолжить эту политику, впрочем, в условиях активизации наступления римских армий и растущего ожесточения закон, вопреки воле инициаторов, сыграл роль ловкого политического хода, позволившего римлянам расколоть повстанцев и залить кровью восставшие регионы. Пример Суллы и, отчасти, Помпея Страбона показывает, что по крайней мере часть римского командования предпочитала уничтожение инсургентов и подавление союзников предоставлению им каких-либо гражданских и политических прав. В 88 году до н. э. закон Сульпиция Руфа, дающий союзникам полное равноправие и распределивший союзников по всем римским трибам, был сорван переворотом Суллы. Сам Сульпиций Руф погиб (App. B. C., I, 55–61; Plut. Mar., 34–36; SuLLa, 7-10; Liv. Epit., LXXVII; Flor., III, 21, 6; Diod., XXXVII, fr. 40; Veil., II, 1-19).

Победа марианцев в 87 г. до н. э. привела к физическому уничтожению большей части группировки. Жертвами марианского террора стали Луций Юлий Цезарь, его брат Цезарь Страбон (Cic. De orat., III, 10; Brut., 307; App. B. C., I, 69; Flor., II, 9), оратор Марк Антоний и консул 97 года до н. э. П. Лициний Красс (Liv. Epit., LXXX; Plut. Crass., 4). Среди погибших были и консул 102 года до н. э. Кв. Лутаций Катул и П. Корнелий Лентул, на определенных этапах бывшие политическими союзниками Крассов-Цезарей (App. B. C., I, 72). В 82 году до н. э. по приказу Мария-младшего претор Л. Юний Брут Дамазипп покончил с последним представителем кружка Красса Муцием Сцеволой (App. B. C., I, 88; Vell., II, 27; De v. ill., 688). Если марианцы физически уничтожили группировку, то Сулла, выступавший в качестве мстителя за убитых (Plut. Crass., 4; App. B. C., I, 77; Liv. Epit., LXXVII), фактически уничтожил ее главное дело — предоставление гражданских прав италикам, а сулланские реформы похоронили намерения реформаторов[75]. Быть может, символично прозвучал отказ, наверное, единственного оставшегося в живых крупного представителя группировки, известного историка Рутилия Руфа вернуться в сулланский Рим в ответ на приглашение всемогущего диктатора.

В заключение рассмотрим основные черты деятельности этого сообщества. Это была «средняя сила». Древние авторы, включая самого Цицерона, избегают их четкой дефиниции как оптиматов или популяров. Наши источники, включая Цицерона, не используют термин optimates, хотя они, безусловно, попадают хотя бы под расширительное его толкование (Cic. Pro Sest., 49, 105; De har. resp., 20, 43–21, 44). С другой стороны, никто из них, за исключением Гракхов и Сульпиция Руфа, не фигурирует в большом списке политиков-популяров, приведенном Христианом Мейером[76]. Дефиниция многих из них представляет сложнейшую проблему и для современных исследователей. Политика этих сил отличалась рационализмом и продуманностью, а в определенном смысле и «просчитанностью» ситуации[77].

В условиях кризиса конца II — начала I века до н. э. она закончилась провалом, а сама группа Крассов — Сцевол была уничтожена.

Вместе с тем после гражданской войны 80-х гг. и невероятных жертв общество в конечном счете востребовало именно эту политику. Реформы 70-х гг. в целом прошли в духе политической линии Крассов — Сцевол[78], а ее идейными преемниками стали два таких разных политических деятеля, как Цицерон и Цезарь. Первый создает культурную традицию, основанную на традиции этого круга, а основой цицеронианства во многом стали идеи ораторского круга Красса. Именно Цицерон донес до потомков принципы и стиль жизни этих людей, тогда как Цезарь провел конструктивные реформы, также во многом выдержанные в духе политиков «средней линии», осуществив, возможно, главную цель этой группы — создание нового сильного государства и продолжив процесс расширения гражданских прав в Италии и за ее пределами. Цицероновская concordia ordinum («согласие сословий») также во многом стала продолжением политики Крассов-Сцевол. Впрочем, были и другие преемники, в числе которых можно назвать таких людей, как Аврелии Котты и уцелевшего от марианской резни сына консула 97 года до н. э., будущего триумвира Марка Лициния Красса.