Руководители Костромской губернии и области 1778-2009 гг.

2) Временно впредь до решения партийного суда отстранить Хитрова от обязанности Председателя и члена ГИК». На пленуме губкома большинством голосов при трех воздержавшихся постановление Бюро осталось в силе, но срок исключения Хитрова сокращен до трех месяцев и изъят пункт о передаче дела Ревтрибуналу. Однако Григорий Васильевич для рассмотрения дела посчитал необходимым обратиться в ЦК.

В начале февраля 1919 года Г. В. Хитров принимал участие в работе II Губернской конференции РКП(б), на которой спор вокруг его фигуры поднялся вновь. В выступлении в свою защиту Хитров сделал ссылку на авторитет высших партийных органов, не только реабилитировавших, но и давших ему новое ответственное поручение: «Я ездил лично в ЦК нашей партии и ЦК не нашел достаточно веских обвинений. Все обвинения, выдвигаемые против меня, гнусная провокация! Теперь мне, как едущему в Ярославскую губернию, необходимо присутствовать на конференции… Козлов и Виноградова далеки от правильного толкования дела!». Большинством голосов Г. В. Хитрову предоставлено право присутствия на конференции с совещательным голосом. Через два дня дело получило несколько иной оборот, обернувшись критическими замечаниями в адрес губернского комитета. Выступавший Турнов отметил, что в губкоме «идет подкоп под старых работников. Молодые коммунисты выживают хороших работников, старых работников как Хитров и Степанов». Таким образом, из обвиняемого Григорий Васильевич превратился в жертву интриг и личных счетов, что отразилось и в его выступлении: «В губкоме было две ориентации, одна чисто городская, другая — деревенская. Я принадлежал ко второй, так как она смотрела гораздо шире, чем первая… Дело со мной была подлая провокация… По моему делу не было следствия…».

Вскоре, по направлению ЦК РКП(б), Хитров переехал на партийную работу в Ярославль. Был членом губисполкома и коллегии губземотдела. 1 мая 1919 года по партийной мобилизации направлен Наркомземом в Донскую область по организации земорганов и переселенческих пунктов, но в скором времени и с этого «фронта» работы был отозван и переведен в отдел по работе в деревне. С 25 мая 1919 по ноябрь 1920 года Хитров входил в состав коллегии этого отдела при ЦК РКП (б). В следующей командировке Г. В. Хитров состоял сотрудником М. И. Калинина во время поездки по стране на поезде «Октябрьская революция».

Всероссийским съездом совхозов Хитров избран в ЦК Союза работников земли и леса (Всеработземлеса), где он работал в течение двух лет и занимал разные должности, входил в состав президиума и бюро, был членом коллегии Главсовкомхоза, а после преобразований — заведующим техническим отделом, готовившего с января по август 1922 года к передаче в Госсельсиндикат Наркомзема. Несмотря на напряженную работу в центральных органах управления и власти, Хитров не порвал окончательно связей с Костромским краем и в конце 1921 года вошел в число уполномоченных по уездам губпродкома для проведения продовольственного двухнедельника.

В сентябре 1922 года Г. В. Хитров мобилизован в тысячу и командирован в Петроград для работы в Губотдел союза работников земли и леса на правах члена правления. В 1923 году Петрокомитет посчитал необходимым «перебросить» ценного сотрудника на Волховстрой, где Хитров оставался до июля 1924 года, когда был переведен на работу в Петроградский губотдел союза потребителей в качестве инструктора и заведующего культотделом. С 1924 по 1927 годы входил в состав президиума губернского съезда строителей.

В период с 1927 по 1929 годы Хитров занимал должность заместителя главного инженера Промстроя в Ленинграде. В 1929 году вступил на пост директора технической реконструкции и нерудных ископаемых Ленинград- строя. 22 декабря 1931 года Хитров переведен на должность заместителя управляющего Водоканала. В опросном листе в графе предпочтительных сфер деятельности рукой Г. В. Хитрова отмечено, что одна конкретная ему принципиально не важна, поскольку работал во всех областях, но большой опыт имел в сфере советского продовольственного и партийного строительства, а самый значительный — на административно-хозяйственной работе.

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ ДОЛМАТОВ (08.09.1893-28.02.1920)

Родился 8 сентября 1893 года в Петербурге (по другим данным — в деревне Кожино Галичского уезда Костромской губернии) в семье Ивана и Людмилы Долматовых. Отец, Иван Долматов, был состоятельным подрядчиком, выходцем из крестьян Галичского уезда. Когда Диме исполнилось 8 лет, его отправили в школу, но он был еще очень маленьким, поэтому матери пришлось упрашивать учительницу принять его учиться. Время, особенно зимой, как вспоминал Д. И. Долматов, шло однообразно: уроки, побои, сомнения. Запомнилось ему лето 1901 года, когда впервые семья выехала на дачу, сняв квартиру в Стрельне. Окончив начальное училище, Дмитрий поступил в Петербургскую гимназию «Человеколюбивого общества». По арифметике и русскому языку он имел «пять», по закону Божьему — «четыре» (уже тогда он отрицал существование Бога), вообще в учении был средним. Обо всем этом Дмитрий Иванович пишет в своем дневнике. Получив среднее образование, Дмитрий поступает на юридический факультет Петербургского университета. Но проучиться удалось только три курса, так как началась Первая мировая война. Светлым событием этого времени стала женитьба на дочери ямбургского мещанина Прасковье Михайловне Николаевой.

1 октября 1916 года Д. И. Долматов был мобилизован и как студент зачислен в подготовительный учебный батальон, находившийся в Нижнем Новгороде, а 28 октября Долматов — юнкер 1-й Одесской школы прапорщиков. В феврале 1917 года Д. И. Долматов был произведен в прапорщики. В составе 13-й роты 180-го пехотного запасного полка, дислоцированного в рабочих кварталах Васильевского острова и перешедшего на сторону Февральской революции, принял участие в свержении царя.

В студенческие годы Долматов активно участвовал в революционном движении. Занимался в марксистском кружке. В дни Февраля примкнул к большевикам, а в марте 1917 года вступил в их ряды. Проводил в войсках пропагандистскую работу. За участие в июльской демонстрации был арестован и вместе с Н. В. Крыленко и другими активными членами партии большевиков больше 2-х месяцев провел в тюрьме. Под залог в три тысячи рублей, внесенный партией РСДРП(б), был освобожден. Дальнейшее преследование Долматова прекратила Октябрьская революция. Став активным работником большевистской военной организации в Петрограде, 25 октября возглавил один из отрядов, участвовавших в вооруженном восстании. 12 октября 1917 года ЦК РСДРП(б) в письме Одесскому комитету рекомендовал включить Долматова в список кандидатов в Учредительное собрание по Румынскому фронту от большевистской партии вместе с Н. В. Крыленко, Н. И. Подвойским и другими руководителями военного бюро РСДРП(б).

Дальнейшая судьба новой власти зависела от ее упрочения в губерниях и уездах. Среди тех, кого партия направила в провинцию был и Д. И. Долматов. Он выехал в Галич Костромской губернии. Встреча с семьей, проживавшей к этому времени в Галичском уезде, не была радостной. Всегда непростые отношения с отцом закончились тем, что он проклял сына-большевика.

Д. И. Долматов являлся членом галичского уездного исполкома Советов, был заместителем председателя исполкома, председателем уездной чрезвычайной следственной комиссии по борьбе с контрреволюцией, спекуляцией и саботажем, заведующим отделом управления при уездном исполкоме, членом коллегии «ПЛЕНБЕЖ». Как отмечал председатель галичского Совета Н. А. Леднев, Долматов за все время пребывания на перечисленных должностях показал себя в высшей степени энергичным и полезным работником. Особенно много им было сделано для организации отдела управления, во главе которого он был в течение сентября — ноября 1918 года. Затем Д. И. Долматов — комиссар запасного батальона 3-й бригады 7-й стрелковой дивизии, расквартированного в Галиче. На этом посту он проводил политработу среди красноармейцев, укреплял революционную дисциплину, боролся с дезертирством.

Долматов сыграл большую роль и в оформлении галичской парторганизации, под руководством которой решались вопросы не только хозяйственного, но и военного строительства. В условиях нараставшей Гражданской войны Галич стал одним из центров подготовки красноармейцев. В связи с проведением в ноябре 1918 года мобилизации Дмитрию Ивановичу часто приходилось выезжать в волости, беседовать с крестьянами. В городе был организован сборный пункт для трех уездов: Галичского, Солигаличского и Чухломского. Мобилизованных размещали в казармах 181-го полка. Был открыт клуб, в котором велась политработа среди новобранцев, устраивались концерты. Душой клуба был Д. И. Долматов, его любили и уважали за глубокий ум и прямоту взглядов, он оказал неоценимые услуги революции. Один из работников Галичского уездного военкомата, заведующий агитационновербовочным отделом 3. И. Говядин также подтверждал эту высокую оценку Долматова: Дмитрий Иванович не только мог великолепно читать стихи А. С. Пушкина, но и активно участвовал в дискуссиях по поводу программ меньшевиков, эсеров, большевиков. Вокруг всегда собиралась молодежь из запасного батальона, города, слушали беседу, задавали вопросы и тут же получали ответы. Для многих из этих слушателей встреча с Долматовым стала определяющей, и некоторые из них вступали в партию большевиков.

Постепенно положение в Галиче ком уезде стабилизировалось, в чем, безусловно, была и заслуга Д. И. Долматова. Учитывая это, его в марте 1919 года выдвинули делегатом на VII губернский съезд Советов, на котором избрали членом Костромского губисполкома. Вскоре он стал его председателем, В архиве сохранилось удостоверение за № 1365: «Предъявитель сего Дмитрий Иванович Долматов, член Костромского губисполкома, председатель губернского исполнительного комитета». Дата регистрации в отделе управления губисполкома — 20 марта 1919 года. Как председателю губисполкома, ему давалось право получения вне очереди билетов на пароходных пристанях, железнодорожных станциях, мест в делегатских и штабных вагонах. Местные власти обязаны были выделять в его распоряжение для разъездов двух лошадей, поселять на квартиру, оказывать любую другую помощь. Наличие таких документов и предоставление услуг руководящим советским и партийным работникам диктовалось чрезвычайными условиями Гражданской войны. Костромская губерния сотрясалась различными мятежами, погромами и выступлениями со стороны антисоветских элементов, дезертиров, крестьян в Шунге, Самети, Красном и т. д. Не случайно губчека выдала Долматову удостоверение за подписью Я. К. Кульпе, свидетельствовавшее о том, что ему поручено командование всеми отрядами губчека в связи с нападением на волисполкомы Костромского и Нерехтского уездов. Сопроводил Дмитрий Иванович и не одну маршевую роту, в том числе в Вологду, Казань, Архангельск, уезжавшую на борьбу с белогвардейцами и интервентами.

Высокий, стройный, в военной гимнастерке, подтянутый, со строгим и выразительным лицом, обрамленным черной бородой и баками, умными внимательными карими глазами, высоким открытым лбом, зачесанными назад волосами. Как вспоминали современники, его густой бас, энергичная жестикуляция невольно заставляли не просто слушать, а вникать в логику содержательной речи. Вообще, Д. И. Долматова, выдающегося агитатора и пропагандиста, еще называли «художником коммунистического слова». Достоинства Долматова как руководителя высоко оценил А. В. Луначарский, побывавший в Костроме в качестве уполномоченного ВЦИК и ЦК РКП(б) в мае 1919 года и назвавший его одним из выдающихся работников губернии.

Поскольку губисполком в связи с мобилизациями был истощен до последних пределов, то А. В. Луначарский распорядился освободить от мобилизации (к этому времени уже бывшего) его председателя Долматова. «Но он, — как сообщал Луначарский В. И. Ленину и А. И. Рыкову, — наотрез отказался воспользоваться этим освобождением, полагая, и правильно, что на население произведет дурное впечатление этот факт».

Но Гражданская война продолжалась, и для защиты завоеваний революции нужны были не только убежденные люди, но и умелые организаторы — красные командиры. Летом 1919 года Долматов стал заместителем комиссара костромских командных пехотных курсов, а в сентябре губком РКП(б) выдвинул его уже на пост комиссара. Здесь его организаторский талант, военные знания и опыт оказались более востребованными, чем на посту председателя губисполкома (март-май 1919). Задача, поставленная Главным управлением военно-учебных заведений Наркомвоена, состояла в том, чтобы готовить для Красной армии командиров вполне сознательных, политически развитых. Из юбилейной памятки о годовщине существования инструкторских пехкурсов узнаем, что боевая готовность костромичей была проверена в ходе 3-х месячных боев с Юденичем под Петроградом. С целью теоретической подготовки курсантам читали лекции по военным и общеобразовательным предметам, политграмоте. Осуществлялась строевая подготовка. Курсанты участвовали в шествиях и парадах, субботниках, а также в общественно-политической жизни города. Вот такое наследство получил Долматов от бывшего комиссара Н. П. Растопчина, направленного тогда на партийную работу в Ярославль. Предстояло сделать еще многое и оправдать доверие товарищей. С поставленной партией задачей Д. И. Долматов справился: за годы Гражданской войны было подготовлено более восьмисот командиров. Курсанты любили и уважали своего наставника, закончив обучение, не теряли связь с ним, писали Д. И. Долматову, обращаясь со словами: «Многоуважаемый Дмитрий Иванович! Кланяюсь Вам и желаю всего наилучшего». Сохранились и воспоминания учеников Долматова, которым он дал путевку в жизнь. Кто-то из них сам позже стал возглавлять подобные курсы в других городах России, закончил Академию, дослужился до генерала, отдал свою жизнь на алтарь победы в годы Великой Отечественной войны; кому-то было суждено стать крупным хозяйственным руководителем в Наркомпроде, Министерстве хлебопродуктов, членом коллегии Министерства заготовок РСФСР. Приезжая в Кострому, бывшие курсанты считали своим долгом побывать на могиле комиссара Долматова.

Помимо исполнения обязанностей заместителя комиссара костромских пехотных курсов Д. И. Долматов продолжал выполнять и другую партийную работу. Одновременно состоял членом губисполкома и бюро военной секции, объединявшей военных коммунистов местного гарнизона при общегородском комитете партии. Работы было много. По делам службы не раз выезжал в Москву. Время было тревожное. Голод, холод, мешочники, беспризорники. И вот однажды, на остановке трамвая, Долматова ограбили,

взяв его документы, в том числе партбилет за № 403, командировочное свидетельство, удостоверение на право ношения револьвера и бомбы и т. д. Пришлось объявить розыск. При оформлении новых документов потребовалось подтверждение личности Долматова, что и было сделано секретарем ЦК РКП(б) Е. Д. Стасовой, хорошо знавшей его.

По роду своей деятельности Долматову приходилось не только много ездить, но и выступать на митингах перед большой аудиторией в здании Костромского госуниверситета, или прямо на улице у Народного дома, или с балкона Дома коммунистов в дни партийной недели. Одно из таких выступлений состоялось 12 февраля 1920 года в связи с проведением недели фронта и транспорта. Чувствовалась усталость. Коварная болезнь его уже подстерегала. 17 февраля, покинув курсы, он принял участие в собрании бюро военной секции, а к 7 часам вечера успел на собрание городского комитета партии, которое закончилось в 12 часов ночи. Дома почувствовал непреодолимую головную боль и утром 18 февраля слег в постель. 21 февраля врачи поставили диагноз — сыпной тиф, крупозное воспаление легких, с признаками мозгового осложнения. Состояние было безнадежным. Утром 28 февраля Д. И. Долматов умер. Ему было 26 лет. Вечером 29 февраля на центральной площади Костромы состоялись его похороны. Собрались тысячи костромичей. На траурном митинге выступили председатель Ярославского губкома партии Н. П. Растопчин, бывший комиссар пехкурсов, председатель Костромского губкома РКП(б) Н. К. Козлов, председатель губисполкома Б. М. Волин, председатель общегородского комитета партии П. А. Бляхин. Все со скорбью говорили о безвременной кончине преданного делу революции человека, славном высокоодаренном пролетарском борце и трибуне. В те дни в газете «Красный мир» были опубликованы некролог и другие материалы в память о Д. И. Долматове, а 12 мая 1920 года их перепечатали в «Известиях ВЦИК». В 1922, 1924, 1925 годах этот материал перенесли в сборник «Памятник борцам пролетарской революции, погибшим в 1917–1921 годах». Первое издание сборника преподнесли В. И. Ленину. В Государственном архиве новейшей истории Костромской области сохранился список вещей Долматова. Из него видно, что Долматов жил просто, скромно, по-походному. Он любил читать, в том числе стихи. Вот перечень некоторых книг: «Полеты» А. Соловьева- Нелюдима — галичанина, большевистского поэта, печатавшегося в «Правде» (подарок автора); «Рабочий поселок» и «Север» В. Александровского; «Поэзия рабочего удара» А. Гастева — известного революционера и ученого; «Красные звоны и песни» В. Князева; стихи А. Негри; «Алое поле» И. Ионова; сборник стихов пролетарских поэтов.

Яркой, но быстротечной оказалась жизнь Д. И. Долматова. В Костроме и Галиче его именем названы улицы. Память о Дмитрии Ивановиче сохраняется в истории Костромского края.

АНАТОЛИЙ АЛЕКСАНДРОВИЧ ИОРДАНСКИЙ (?-1937)

Среди работ военно-исторического и политико-экономического характера, вышедших в 20-е годы XX века, достаточно часто можно было встретить подпись автора — «Буйский». Такой псевдоним взял себе руководитель Костромской губернии мая-ноября 1919 года Анатолий Александрович Иорданский.

Родился в селе Молвитино (Сусанино) в семье священника. После окончания сельской школы продолжил обучение в Костромском духовном училище, а затем в Костромской духовной семинарии. По воспоминаниям брата, был очень способным, отличался независимым характером и был едва терпим семинарским начальством за дерзости и издания сатирических журналов, где высмеивалось духовное начальство. В годы первой русской революции в Молвитино существовала политическая подпольная организация. Пользуясь храмовыми праздниками и скоплением народа в близлежащих селах, Анатолий занимался распространением нелегальной литературы и прокламаций.

Окончив в 1909 году духовную семинарию, А. А. Иорданский два года работал в костромской губернской управе в отделе губернского архитектора. Затем уехал в Москву и поступил в коммерческий институт, где его и застала Первая мировая война. В августе 1914 года он вступает добровольцем в ряды армии и направляется в военное училище, окончив которое в чине прапорщика, попадает на фронт. Был ранен, дослужился до чина капитана. Февральскую и Октябрьскую революции встретил в действующей армии.

В начале 1918 года вернулся в Молвитино членом революционного комитета солдатских депутатов. Через некоторое время как человек, имеющий финансово-хозяйственные познания, становится председателем буйского уездного совнархоза. Весной того же года Анатолий Александрович отзывается в Кострому и назначается губернским комиссаром финансов. Делегат VI губернского съезда Советов (сентябрь 1918) от буйского уисполкома. Избран в состав президиума от фракции левых эсеров-колегаевцев, стал одним из двух секретарей президиума, кандидатом в члены губисполкома. В выступлении на съезде подчеркивал, что фракция, к которой он принадлежит, до конца мировой революции будет поддерживать советскую власть, однако, призывает крайне осторожно относиться к расстрелам. Докладывая о положении дел в Буйском уезде, А. А. Иорданский отметил, что местные власти наиболее ревностно проводят все начинания центра, за время существования уисполкома не было никаких крупных недоразумений, а наибольшее непонимание со стороны населения было связано с организацией комбедов, однако вовремя налаженная агитация все исправила.

В мае 1919 года А. А. Иорданский избран председателем губисполкома (ГИК). Являлся членом губернского военно-революционного совета.

На VIII губернском съезде советов (сентябрь 1919) переизбран, 8 октября 1919 года назначен председателем президиума ГИК и членом президиума губсовнархоза. На этом посту Иорданский проявил себя как человек ответственный, болеющий за дело, склонный к анализу обстановки, положения дел в губернии. В своих многочисленных выступлениях тех лет он смело заявляет о «невозможности работать в полном объеме из-за нехватки кадров, бумаготворчества чиновников, несогласованности интересов губернии и уездов, называет варианты исправления ситуации — пополнения губисполкома представителями уездов, сменяемость местных руководителей и т. д.».

Вся деятельность А. А. Иорданского на посту председателя губисполкома была направлена на проведение в жизнь политики советской власти, что нашло свое отражение в постановлениях губисполкома по различным вопросам: о реквизиции типографий, принадлежащих врагам новой власти, о разъяснении населению политики национализации рек и озер, об ужесточении трудовой дисциплины, об устройстве электрического освещения в квартирах рабочих и т. п.

Его деятельность высоко оценил уполномоченный ВЦИК и ЦК РКП(б), нарком просвещения А. В. Луначарский. В мае 1919 года он писал, что, хотя А. А. Иорданский недавно примкнул к большевикам, но он «совершенно сжился со всеми остальными» и пользуется уважением за свою честность и опыт в финансовых вопросах. А на последнем съезде финансистов при встрече с В. И. Лениным он произвел впечатление способного и надежного специалиста. Отмечает А. В. Луначарский и тот факт, что было бы желательно, чтобы А. А. Иорданский являлся только заведующим финотделом, но «тут уж ничего не поделаешь», поскольку проблема с кадрами в губернии стоит очень остро.

В конце октября — начале ноября 1919 года А. А. Иорданский как офицер- специалист был мобилизован городской партийной организацией РКП(б) на борьбу с Деникиным, являлся комиссаром штаба Южного фронта. После окончания Гражданской войны возглавлял делегацию по определению советской границы. В дальнейшем занимал ответственный пост в Реввоенсовете Республики, а также был на руководящей работе в Центральном совете Осоавиахима.

В 1937 году все руководство Осоавиахима, во главе с Р. П. Эйдеманом подверглось репрессиям, не избежал этой участи и А. А. Иорданский. В 1956 году он был посмертно реабилитирован.

БОРИС МИХАЙЛОВИЧ ВОЛИН (01.06.1886-16.02.1957)

Борис Волин (настоящая фамилия — Фрадкин) родился 1 июня 1886 года в небольшом городке Глубокое (ныне Витебская область Республики Беларусь) в семье мелкого чиновника. В 1901 году окончил в Екатеринославе городское училище. Восемнадцатилетним юношей в 1904 году вступил в РСДРП. Через год Б. М. Волин — член Екатеринославского комитета партии. Вел партийную работу в Брянске и на Урале. Редактировал подпольную большевистскую газету «Уфимский рабочий». Неоднократно подвергался арестам. В1910 году вынужден был эмигрировать за границу. В Париже учился на юридическом факультете. Возвратившись в 1913 году в Россию, стал вести партийную работу в Москве. Решив продолжить образование, поступил в Московский университет. Конечно, трудно было сочетать революционную деятельность с учебой. И тем не менее, Волин успешно окончил юридический факультет. После Февральской революции 1917 года он гласный Московской городской думы, секретарь ее большевистской фракции, член МК РСДРП(б) и председатель муниципальной комиссии комитета, председатель Калужской управы в Замоскворецком районе. В октябрьские дни Волин — председатель Замоскворецкого военно-революционного комитета. В 1918 году — один из редакторов «Правды», председатель губисполкома в Орле, а с весны 1919 года — секретарь Брянского губкома РКП(б).

И вот осенью 1919 года — Кострома. Как Волин позднее признавался, он немного роптал на ЦК, что направили его в такое захолустье. Ему хотелось работать в Нижнем Новгороде — крупном промышленном центре, где было много рабочих. Но, очевидно, ЦК учитывал слабость советской работы в Костромской губернии и кризисное состояние ее партийной организации, ряды которой из-за прошедших мобилизаций и перерегистрации уменьшились осенью 1919 года по сравнению с февралем почти на 70 %, а часть волостных ячеек даже распалась. Такой человек, как Б. М. Волин, прошедший большую школу революционной борьбы, партийной и советской работы, имевший к тому же высшее юридическое образование, должен был существенно повлиять на всю жизнь губернии.

В начале ноября 1919 года. Волин был избран председателем Костромского губисполкома. «Уже три недели, как я в Костроме, — писал он 20 ноября секретарю ЦК РКП(б) Е. Д. Стасовой. — За две недели моей работы авторитет губисполкома уже усилен. Завязаны связи с отделами, устраиваю широкие совещания работников соответствующих отделов, ставлю ряд вопросов, выясняю положение, помогаю советом и оказываю непосредственную помощь». На заседании губисполкома по инициативе Волина были обсуждены такие важнейшие вопросы жизни губернии, как укрепление связи с местами, агитацинно-инструкторские поездки в уезды, централизация управления. Все это в своеобразных условиях Костромского края, когда губернский центр находился в значительном удалении от большинства уездов, при слабой транспортной сети, имело особое значение. Посетив казармы и лазареты, Волин созвал совещание по выяснению нужд Красной армии, на котором присутствовали военные комиссары, начальники госпиталей, работники губпродкома, совнархоза и других ведомств и учреждений.

Широкий резонанс имело проведенное Волиным совещание по топливу, Дрова и торф были особенно нужны железнодорожному транспорту, армии, городам. Выяснилось, что на станциях Северной железной дороги в Костромской губернии лежат огромные запасы дров и торфа. Сообщая об этом Е.Д. Стасовой, Волин просил проинформировать В. И. Ленина и прислать в Кострому на вывозку топлива работника с чрезвычайными полномочиями, Ознакомившись с письмом Волина, Ленин направил его председателю Главтопа В.Н. Ксандрову с резолюцией «вернуть с отзывом». В письме Ленину Ксандров сообщил о принятых мерах. В свою очередь губком РКП (б) и губисполком усилили гублеском партийными работниками, а в уезды направили специальных уполномоченных. Приходилось решать вопросы лесозаготовок, заготовок картофеля и сдачи льна крестьянами. В годы Гражданской войны, когда не хватало хлеба, сырья для промышленности, строительных материалов, эти вопросы приобретали важнейшее значение. Директивы Центра воспринимались как боевые приказы.

Но Волин не ограничивал свою деятельность только хозяйственными, текущими вопросами. Будучи крупным политическим работником, он сразу же включился в жизнь партийной организации и был избран в состав горкома и губкома РКП(б). Примечательно, что его приезд совпал с началом партийной недели в Костроме. «Количество речей, мною произнесенных, докладов, мною сделанных, и собраний, мною проведенных, — сообщал Б. М. Волин Е. Д. Стасовой, — насчитывается уже, пожалуй, десятками».

Прошедшая в Костроме партийная неделя дала совершенно неожиданные результаты, увеличив ряды городской организации более чем в 3,5 раза, Особенно поразили Волина своей активностью, политической зрелостью костромские работницы. Их вступило в партию более 700 человек. И это вдохновило Волина на публикацию в губернской газете яркой статьи, посвященной работницам, заслужившим, по его словам, чести и славы.

Волин хорошо понимал, что новые партийцы нуждались в особом внимании, поскольку со временем они пополнят руководящие кадры. Выступая 16 ноября на общем партийном собрании города, он рекомендовал молодым коммунистам учиться грамоте, овладевать программой и уставом партии, а горпарткому — вовлекать их в разнообразную работу. Позже Волина заинтересовал опыт Костромского комитета по созданию из молодых коммунистов групп практикантов как одной из форм подготовки к общественно-политической деятельности. Он посвятил пропаганде этого опыта специальную статью в «Правде», выразив уверенность, что начинание костромичей представляет интерес и для других организаций. Вообще, Б. М. Волин уделял большое внимание подготовке кадров, считая их решающей силой руководства. Он принимал участие в разработке программы и чтении лекций на губернских партийных курсах. По его инициативе при отделе управления губисполкома стала действовать школа для подготовки волостных советских работников. Волин выступал с лекциями и докладами перед партийно-советским активом. С большим интересом слушали его рабочие и красноармейцы на беспартийных конференциях, митингах и собраниях. Побывал Волин и в некоторых уездах.

Как видим, в поле зрения председателя губисполкома находились самые различные вопросы. На заседаниях губисполкома, пленумах губкома партии и губпрофсовета, конференциях, собраниях он выступал с докладами о текущих задачах, об оказании помощи деревне, семьям красноармейцев, об организации субботников, о проведении недели фронта, различных мобилизаций, о выполнении военных заказов. На одном из митингов после речи губернского руководителя рабочие приняли волнующую резолюцию: «Всеми силами, всем пролетарским рвением приняться за оказание всяческой помощи нашему победоносному красному фронту!» Информацию об этом выступлении Б. М. Волина и резолюцию митинга опубликовала газета «Красный мир» 21 января 1920 года.

Под руководством Волина прошла подготовка к IX губернскому съезду Советов, состоявшемуся в марте 1920 года. По его инициативе и под его редакцией были подготовлены и изданы отдельной книгой доклады отделов губисполкома. Он же написал предисловие к книге и доклад о работе президиума губисполкома, в котором убедительно показал достижения новой власти во всех областях жизни губернии. Волин высоко оценил деятельность Костромской инструкторско-агитационной коллегии, сформированной из ответственных и опытных работников губкома партии и губисполкома. Коллегия обследовала пять отдаленных уездов. «Материал, — писал Б. М. Волин, — получен очень богатый и разнообразный. Результаты этой поездки в высшей степени значительны… Костромская инструкторская коллегия — первая в Советской республике. Она уже сейчас находит во многих губерниях подражание. Неслучайно ЦК РКП(б) предложил даже другим губерниям организовать наподобие ее уездные «Красные повозки». Во время работы IX съезда партии Волин преподнес эту книгу с автографом В.И. Ленину.

Весной 1920 года в условиях мирной передышки в губернии развернулась подготовка к IX съезду РКП(б), проходившая под знаком письма ЦК, призвавшего принести на съезд продуманный и общими усилиями переработанный практический опыт хозяйственного строительства. С докладом о предстоявшем съезде Волин выступил на общем партийном собрании самого крупного промышленного предприятия города и губернии — 1-й Костромской льняной мануфактуры (позже льнокомбинат имени В. И. Ленина).

Под знаком письма ЦК прошла 13–15 марта 1920 года и III губернская партийная конференция. Волин был избран в президиум конференции и выступил с докладом по текущему моменту. С интересом слушали делегаты выступление председателя губисполкома, давшего глубокий анализ международного положения и охарактеризовавшего основные задачи экономического строительства. Он выразил уверенность в прочности советской власти и способности рабочих и крестьян построить социалистическое общество, отличное от капиталистического. Живейшее участие принял Волин в обсуждении других вопросов, включенных в повестку конференции.

В числе пяти делегатов Волин был избран на IX съезд РКП(б). Событием для него стало избрание в секретариат съезда и предоставленная возможность дважды выступить с речью. Волин подверг резкой критике взгляды группы «демократического централизма» и горячо защищал Центральный комитет от ее нападок. Он убедительно показал возросшую роль ЦК в руководстве местными организациями. Во время перерыва к Волину подошел Ленин и одобрительно отозвался о его выступлении. Особое внимание во второй речи Борис Михайлович уделил подготовке партийных кадров, поделившись интересным в этом отношении опытом работы в Костроме. Он осудил кустарничество в организации губернских и уездных партийных школ, высказавшись за их функционирование по единому плану. Волин обратил внимание на необходимость регулярного информирования местных работников о положении в партии, на совершенствование практики перемещения партийных кадров (частные переброски с места на место он уже испытал на себе), на важность работы в комсомоле, на принципы его взаимоотношений с партией.

Вернувшись в Кострому, делегаты съезда много сделали по пропаганде и претворению в жизнь его решений. Но пребывание Волина в Костроме после съезда оказалось недолгим. По инициативе Ленина, по решению ЦК РКП(б) в апреле 1920 года он был откомандирован на Украину, где возглавил Харьковский губисполком. Харьков был тогда столицей Украины. В Москве хорошо знали Волина, его возможности как крупного партийного и советского руководителя, поэтому вполне оправданным было его назначение на более масштабный государственный пост. К тому же он знал положение в Харькове, где был летом 1919 года проездом. Его поразили тогда бездеятельность и антипартийное поведение харьковских руководителей. Обо всем увиденном Волин написал записку Ленину. И вот вызов в Москву, на заседание Политбюро ЦК. А 23–24 апреля 1920 года бюро Костромского губкома партии уже обсуждало вопрос о кандидатуре нового председателя губисполкома.

Большой жизненный путь прошел в дальнейшем Б. М. Волин. Был заместителем наркома внутренних дел УССР, редактором газеты «Рабочая Москва», заместителем редактора газеты «Известия» ЦИК, находился на дипломатической работе в Париже и Вене, работал первым заместителем народного комиссара просвещения РСФСР и начальником Главлита, директором Института красной профессуры, редактором журнала «Борьба классов», заместителем редактора «Исторического журнала» и журнала «Вопросы истории». Возглавлял отдел школ ЦК ВКП(б). Выехав на фронт в октябре 1941 года в качестве лектора, попал вместе с воинской частью в окружение. Оказавшись в тылу врага, Волин стал одним из руководителей партизанского отряда.

С 1945 года Б. М. Волин — научный сотрудник Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС, профессор МГУ, автор воспоминаний о Ленине, ряда работ по историко-партийным и общеполитическим вопросам, автор популярного учебника «Политграмота».

И спустя годы он не забывал о своей работе в Костроме, не раз писал об этом в воспоминаниях.

Умер Б. М. Волин 16 февраля 1957 года и был похоронен в Москве.

НИКОЛАЙ КУЗЬМИЧ КОЗЛОВ (23.01.1893-29.08.1973)

Николай Кузьмич Козлов родился в Костроме 28 января 1893 года в семье рабочего печника (по другим данным — 23 января в семье запасного старшего фейервейкера К. Е. Козлова). Окончил 4 класса городского училища. С 1909 года член РСДРП. Вошел в группу социал-демократической рабочей молодежи Фабричного района Костромы. Уже тогда молодой Козлов проявил себя энергичным организатором. Он распространял революционную литературу, проводил кружковые занятия с рабочими. Весной 1910 года познакомился с представителем Московского областного бюро РСДРП А. С. Бубновым. Неоднократно встречался с членом III Государственной думы рабочим, социал-демократом П. И. Сурковым. В революционной работе Н. К. Козлову помогало сотрудничество в губернской газете «Костромская жизнь». Он имел корреспондентский билет, с которым посещал фабрики и рабочие общежития. Публиковавшиеся в газете заметки Козлова правдиво освещали жизнь рабочих, обличали произвол фабрикантов. По доносу провокатора летом 1910 года последовал первый арест, но после недельного задержания Козлова освободили. За печатание и распространение революционных листовок весной 1911 года его арестовали второй раз. После выхода из тюрьмы Козлов был отдан под гласный надзор полиции на 2 года. Жандармское управление считало его «одной из центральных фигур Костромской группы». Н. К. Козлов активно работал в легальных организациях: Обществе образования, Лиге борьбы с туберкулезом, Обществе трезвости.

В Обществе образования читались лекции по общественно-политическим вопросам, обсуждались материалы из газет «Звезда» и «Правда», проводились занятия по подготовке руководителей фабричных кружков. Неслучайно жандармский полковник доносил департаменту полиции: «“Костромское общество образования” является легализированным руководящим центром, объединяющим не только будирующий, но и революционный элемент Костромы. Собрания этого общества посещаются зарегистрированными социал-демократами, большинство коих составляют местные фабричные рабочие».

Весной 1912 года в Костроме образовался городской комитет РСДРП, в состав которого вошел и Козлов. Под руководством комитета в знак протеста против расстрела рабочих Ленских приисков в Костроме прошла всеобщая забастовка и мощная первомайская демонстрация. В связи с этими выступлениями весь состав городского комитета был арестован. Козлова сослали в Вологодскую губернию, в Великий Устюг. В августе 1913 года закончился срок ссылки и Козлов вернулся в Кострому. Но на свободе он был недолго. В конце сентября его вновь арестовали и выслали в Олонецкую губернию. После окончания срока ссылки в декабре 1915 года Козлов был мобилизован в армию. Война требовала все новых солдат. Власти вынуждены были призывать в армию даже таких политически неблагонадежных людей. На Румынском фронте Козлов был избран членом солдатского корпусного комитета 4-й армии.

В Кострому Н. К. Козлов вернулся только в марте 1918 года и сразу же был востребован новой властью. Он возглавлял фабричный райком партии, был редактором партийной газеты «Северный рабочий», председателем общегородского комитета РКП(б). Во многом благодаря Козлову деятельность городской организации летом 1918 года значительно оживилась. Она взяла на себя инициативу создания губернской организации, отсутствие которой отрицательно сказывалось на решении многих вопросов жизни губернии. На это, конечно, нацеливали директивы ЦК. Но глубоко это осознал и Козлов, с именем которого стали связывать дальнейшее формирование губернской организации. 4 июля собрание коммунистов Костромы признало необходимым созыв губернского партийного съезда, а для его подготовки — образование бюро. Оно было создано совместным решением губисполкома и общегородского комитета РКП(б), выполнявшим до некоторой степени функции губкома. Первое заседание бюро состоялось 29 июля. Оно разослало по уездам агитаторов-организаторов, снабдив их инструкциями и литературой. Центральный комитет был проинформирован об этой работе.

После большой подготовки удалось созвать губернский съезд, на который прибыл 61 делегат, представлявший около 1 200 коммунистов губернии. Съезд открылся 12 сентября 1918 года в одном из лучших зданий города в бывшем дворянском собрании на Павловской улице. Открыл съезд приветственной речью Козлов, рассказавший о роли общегородского комитета в его подготовке. Делегаты обсудили важнейшие вопросы партийного и военного строительства, задачи текущего момента. Съезд принял устав, определивший структуру губернской организации и функции партийных комитетов, утвердил единый для всей организации партийный билет.

О зрелости руководителей, подготовивших проекты основных документов и делегатов, принявших их, свидетельствует, в частности, резолюция «Об отношении партии к Советам». Время первых шагов правящей партии было отмечено противоречивыми и не всегда продуманными директивами из Центра и указаниями руководителей, большим разбросом мнений на местах. В этом отношении большой интерес представляет понимание костромскими работниками, и в частности Козловым, взаимоотношений партии и Советов, «Подчинение Советов партии, — указывалось в резолюции съезда, — должно быть идейным, и партийные организации должны давать Советам, как органам власти и управления, лишь общие принципиальные указания и общее направление работы. Вмешательство в техническую сторону управления признать нецелесообразным». Только спустя полгода подобное положение, но более четкое и развернутое с учетом Конституции, запишет в своих документах VIII съезд РКП(б), осудив смешение функций партийных и советских органов, подмену Советов партийными комитетами. Николай Кузьмич не только осознал эти принципы, но и руководствовался ими в своей дальнейшей деятельности.

Съезд избрал губком РКП(б) во главе с Козловым. Это было признание его ведущей роли в партийном строительстве. Состоялось оформление губернской организации, развернулся процесс избрания уездных комитетов, ускорилось создание партийных ячеек в волостях, на предприятиях, в воинских частях, в учреждениях.

Насущной задачей стала подготовка партийных и советских кадров, в которых ощущалось огромная потребность, особенно в уездах. С этой целью в Костроме была открыта губернская школа. Но из-за многих трудностей она вынуждена была досрочно закончить свою работу. Неоднократные обращения в ЦК с просьбами материальной поддержки и присылки лекторов остались неудовлетворенными. Более того, ЦК вообще считал нецелесообразным открытие такой школы в Костроме, поскольку в Москве уже была создана школа агитаторов при ВЦИК, и рекомендовал направлять именно туда всех желающих учиться. Но костромичи утверждали, что их школа даст большую и скорейшую отдачу, поскольку она краткосрочна, готовит слушателей для практической низовой работы с учетом губернской специфики. А именно таких выпускников и ждали тогда на местах. С их приездом оживилась в уездах деятельность старых партийных организаций, стали усиленно расти новые волостные ячейки. Вот почему губком в своих отчетах в ЦК, составленных Козловым и другими членами бюро, не раз отмечал правильность избранного пути — подготовки кадров в губернской партшколе.

Можно смело утверждать, что Н. К. Козлов стоял у истоков образования не только губернской партийной, но и комсомольской организаций. Один из первых комсомольцев Петр Победоносцев вспоминал: как-то в конце 1918 года «вызвал нас к себе наш “Кузьмич” — председатель губкома партии Козлов. Испытующе оглядел нас и, по своему обыкновению гмыкнув, начал разговор:

— Почему вы так отстаете? Вот в Москве съезд молодежный прошел. Коммунистический союз молодежи организован. А вы что, в старики записались? Разве у нас нет чудесных ребят и девушек. Ведь им совсем не обязательно быть в партии, но они наши…»

Ребята пытались оправдаться, ссылаясь на занятость, но вскоре поняли неуместность своих доводов. Н. К. Козлов перевел разговор в практическую плоскость и помог определить первые шаги по организации комсомола в Костроме. «И вот через несколько дней, — продолжал вспоминания Петр Победоносцев, — в маленькой комнатушке типографии, где печаталась в то время газета «Северный рабочий», корректором которой был Алексей Лясыч, собралась инициативная группа молодежи, ставшая ядром комсомольской организации».

…Разгорелась Гражданская война. Неспокойно было в уездах. Все новых воинских частей требовал фронт. Шла мобилизация коммунистов и комсомольцев. Республике нужен был хлеб. Все больше внимания и заботы ожидало от власти крестьянство. Эти и многие другие вопросы были в поле зрения Козлова как руководителя губернской партийной организации. Он считал своим долгом побывать на проводах уходивших на фронт полков, маршевых рот и команд, добровольцев-коммунистов и комсомольцев, сестер милосердия и найти для них вдохновляющие слова. «Провожали нас со знаменами и музыкой, — вспоминала М. Я. Дмитриева, окончившая краткосрочные курсы медсестер. — Председатель губкома партии Н. К. Козлов, или просто “Кузьмич”, произнес напутственную речь. Отъезжающие написали в костромскую газету «Красный мир» клятву, где заявили, что не пожалеют своей жизни для защиты советской Родины».

Мобилизации коммунистов, переброски их на работу за пределы губернии, выходы из партии из-за боязни быть в первую очередь отправленными на фронт, перерегистрации — все это значительно сократило ряды губернской организации. Вот почему Козлов, обеспокоенный этим, так надеялся на проведение партийной недели, призванной пополнить ряды коммунистов за счет рабочих, крестьян, красноармейцев.

Небывалого размаха достигла в те дни осени 1919 года массово-политическая работа, в которой Козлов вместе с Бляхиным, Волиным и другими руководителями принимал живейшее участие. Театрализованные массовые представления, факельные шествия, манифестации, митинги, собрания, обходы рабочих районов, посещение их жилья и казарм, доверительные беседы с рабочими, работницами, красноармейцами, молодежью, распространение различной литературы, воззваний, афиш, листовок — все это помогло всколыхнуть многих костромичей, заставило их задуматься о политике советской власти и компартии и ответить им доверием. Более чем в 3,5 раза выросли в партийную неделю ряды городской организации.

Но результаты недели в уездах обеспокоили Козлова. В двух уездах она по существу не состоялась, а в девяти — в партию вступило только 500 человек. И это несмотря на то что курс VIII съезда РКП(б) на союз со средним крестьянством широко обсуждался и пропагандировался в губернии, где только за три месяца было издано более 100 тыс. экземпляров различного рода литературы, воззваний, листовок, возросла помощь крестьянским хозяйствам, особенно красноармейским.

Обо всем этом с тревогой говорил Козлов, выступая с речью в декабре 1919 года на VIII конференции РКП (б). По его мнению, и после съезда отношение к среднему крестьянству продолжало оставаться в области деклараций. «Тяжести, от которых изнывает среднее крестьянство, — отмечал костромской руководитель, — все больше и больше увеличиваются, и, может быть, вследствие этого и приходится наблюдать нарастание если не враждебного, то какого-то равнодушного отношения крестьян к власти. Это особенно ярко проявилось в частности во время партийной недели». И Козлов дал анализ партийно-политической кампании в Костромской губернии. Он считал недостаточными результаты недели не только среди крестьян, но и среди красноармейцев. Костромской гарнизон пополнялся главным образом за счет крестьян, приносивших настроения недовольства советской властью. «Если это наблюдается не в одном месте, но и в других местах, — говорил Козлов, — то это симптом чрезвычайно серьезный, и на него надо обратить серьезное внимание». Вместе с тем он высказал ряд критических замечаний в адрес ЦК, призвав оказывать большую помощь местным работникам.

Н. К. Козлов участвовал также в работе IX и X съездов РКП(б), проходя там своеобразную школу партийного руководства. В 1920 году некоторое время он совмещал работу в губкоме с выполнением обязанностей председателя губисполкома. Именно в Костроме Козлов сформировался как крупный партийный и советский руководитель. Яркую и точную характеристику ему дал А. В. Луначарский, обследовавший в 1919 году в течение месяца Костромскую губернию. «Несмотря на относительную молодость (ему меньше 30 л.), — сообщал он в ЦК РКП(б) Е. Д. Стасовой, — это настоящий муж совета, пользующийся уважением среди всех товарищей, прекрасный председатель, высокоэтическая фигура. Если бы во всех губерниях мы имели такого председателя, то можно было бы облегченно вздохнуть… Он хорош именно на своем месте как человек безукоризненной моральной строгости, довольно тонкого психологического чутья и полный политической выдержанности».

Действительно, Н. К. Козлов был внимателен к людям, проявлял принципиальность, готов был отстаивать свое мнение и не боялся высказать критические замечания в адрес вышестоящих руководителей. Примечателен такой факт. В начале 1919 года губвоенком Н. А. Филатов приказом Троцкого был смещен с должности. Козлов направил в ЦК телеграмму, в которой сообщал, что Филатов смещен Троцким за неисполнение невыполнимых нарядов. «Филатов, — писал в телеграмме председатель губкома, — лучший из имеющихся работников этой области нашего округа. Фрунзе хотел иметь его заместителем. Ходатайствуем отменить смещение, назначить ревизию на месте. Губпартком берет на себя ответственность оставления Филатова».

Деловые и личные качества снискали Н. К. Козлову большой авторитет и глубокое уважение. Уважительно-теплое отношение к нему проявлялось в том, что его часто по-за глаза называли «Кузьмич», хотя по возрасту он был многих моложе. И когда Козлов был уже на другой работе, костромичи его тепло вспоминали. Интересен в этом отношении такой факт. Осенью 1921 года ответственный секретарь Костромского губкома П. А. Бляхин по решению ЦК был направлен на работу в Баку. Чтобы восполнить потери в связи с его отъездом, губком возбудил перед ЦК ходатайство об откомандировании в Кострому ранее здесь работавших Н. К. Козлова и Н. П. Растопчина. Значит, хотели в родном городе его возвращения.

После отъезда из Костромы в 1921 году Козлов работал председателем Архангельского губисполкома, ответственным инструктором ЦК партии, секретарем Крымского обкома и Нижневолжского крайкома, заместителем заведующего распредотделом ЦК, с 1935 года — начальником канцелярии Президиума Верховного Совета СССР, избирался членом ВЦИК и ЦИК СССР, был делегатом многих съездов партии и Советов. С 1959 года — персональный пенсионер союзного значения, автор воспоминаний. Умер Н. К. Козлов 29 июня 1973 года в Москве. О его жизненном пути и заслугах сообщалось в некрологах, опубликованных в центральных и местных газетах.

НИКОЛАЙ АЛЕКСАНДРОВИЧ ЛЕДНЕВ (1888-06.03.1961)

Родился в 1888 году в деревне Васильевское Вознесенской волости Галичского уезда. Образование получил в церковно-приходской школе и начальном училище, после окончания которого в течение трех лет обучался кровельному делу. Как и большинство рабочих-профессионалов уехал в поисках «лучшей доли» на заработки в Петроград, где с 1914 года трудился на заводе акционерного общества «Динамо». Среди рабочих Леднев имел высокий авторитет и пользовался уважением, входил в правление завода, в состав больничной кассы, позднее был избран председателем ревизионной комиссии рабочей столовой.

Высокая активность Леднева, увлечение социалистическими идеями в сочетании с «неблаговидными поступками» стали причиной его постановки на учет в полиции, с особой отметкой: «политически неблагонадежный». В ноябре 1916 года он подвергся аресту по обвинению в антиправительственной деятельности, но за отсутствием доказательств был освобожден из-под стражи. Позднее в анкете Леднев писал: «Арестовывался, но не сидел». Через несколько месяцев после ареста в мае 1917 года вступил в ряды РСДРП(б) и закончил в Петрограде курсы агитаторов при Московско-заводском райкоме партии. С мандатом уполномоченного ЦК по агитации за большевистский список кандидатов в Учредительное собрание, полученным из рук секретаря ЦК РСДРП(б) Е. Д. Стасовой, и направлением для организационной работы от Петроградского совета и костромского землячества питерских заводских рабочих в начале октября Леднев прибыл в Кострому. Учитывая место рождения и знание специфики края, местный комитет партии направил его для реализации поставленных задач в Галич.

Немалое значение имели связи, налаженные им с большевиками расквартированного в городе 181-го пехотного полка, который за отказ стрелять в бастовавших рабочих завода «Новый Лесснер» был выслан из Петрограда. Хотя Леднев не получил никакой военной подготовки, «курсов военного образования не проходил, не воевал», он имел авторитет среди солдат, впоследствии многие их них прониклись большевистскими идеями, стали его соратниками и ближайшими помощниками. В полку осенью 1917 года Леднев организовал большевистскую ячейку, в которую вошли П. А. Сизяков и В. И. Кукушкин. Близко сотрудничали с Ледневым С. Юров, П. Смирнов, М. Казанцева, З. Говядин. «Собрание ячейки решило отобрать из солдат наиболее надежных, большевистски настроенных и создать из них особый хорошо вооруженный отряд, чтобы при захвате власти опереться на него. Эта работа проводилась под руководством военного комиссара полка В. И. Кукушкина и при содействии выборного командира полка Ф. Ф. Ожерелкова».

Первым результатом работы Н. А. Леднева стало принятие полковым комитетом весьма важной в условиях продолжающейся войны резолюции — ни одной маршевой роты не пропускать по железной дороге на фронт.

15 октября в Галиче состоялось объединенное собрание Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов уезда, на котором решался вопрос о направлении делегатов на II Всероссийский съезд Советов. По вопросу о власти выдвинуты два лозунга: большевистский — «Вся власть Советам!» и эсеровский — «Вся власть демократии!». Голосование дало преимущество большевикам.

После получения из Петрограда телеграфного известия о победе вооруженного восстания, большевистская ячейка и полковой комитет собрали в гостинице Громова совещание, в котором принимали участие представители Галичского совета, городской думы и земской управы. Именно Леднев огласил телеграмму о свержении Временного правительства и озвучил требование передачи всей полноты власти из рук думы и управы в руки Совета.

Под «давлением» вооруженного отряда солдат, вызванного В. И. Кукушкиным, деятели городской управы и земства собрание покинули. Большевики и им сочувствующие приняли решение взять власть в свои руки, избрали ревком. Леднев настаивал на пополнении состава совета большевистской организации за счет солдат и рабочих. 31 октября в городе была установлена советская власть уездным съездом Советов. Н. А. Леднев избран в состав уездного исполнительного комитета, а вскоре, по разным данным в конце 1917 года или марте 1918, стал его председателем. Помимо этого выполнял функции предгубсевкома, председателя экономического совещания и члена губпродсовещания, в связи с чем наблюдал за ходом работ по сводке переписи 1920 года. Заместителем председателя уисполкома был приехавший в 1918 году из Петрограда Д. И. Долматов.

Люди, работавшие бок о бок с Ледневым, характеризовали его как человека деловитого, инициативного, обладающего организаторскими способностями. Сохранилась оценка, данная председателю УИКа А. В. Луначарским: «Человек умный, надежный, воздерживающийся одновременно от чрезвычайной ретивости и держащий, тем не менее, неопределенные обывательские элементы в достаточной дисциплине».

14 марта 1918 года за подписью Леднева из Галича в Костромской совдеп поступила телеграмма об аресте Кологривского совета «бандой». Автор настаивал на высылке вооруженного отряда в сборный пункт Парфеньево, 18 марта из Костромы выехал отряд из 50 солдат с тремя пулеметами и бомбометом. 1 апреля произведен арест 29 человек, виновных в событиях.

Во многом благодаря успешной агитации Н. А. Леднева на выборах в Учредительное собрание большевики прошли пропорционально с эсерами. 9 июля 1918 года после получения телеграмм из Москвы и Костромы о вооруженном мятеже в Ярославле исполнительный комитет Галичского Совета рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов под председательством Леднева объявили город и уезд на военном положении и мобилизацию членов исполкома, которые вооружались, устанавливали дежурство в здании исполкома и на железной дороге.

В числе первоочередных хозяйственных вопросов, вставших перед представителями советской власти в Галиче, был поднятый Ледневым вопрос об электрификации и телефонизации. Город к тому времени находился на керосиновом освещении и был совершенно лишен телефонной линии. Высказывалось предложение о возведении электростанции, которое некоторые воспринимали скептически, но большинство поддерживало.

Строительство сопровождалось многочисленными трудностями. Все работы осуществлялись на «голом» энтузиазме за счет воскресников. В срочном порядке был найден опытный инженер. Общими усилиями, вручную в город доставили котел, размещенный в специально подготовленном помещении. Раздобыли остальное оборудование, но финансовых средств не хватало. Представители буржуазных слоев города в ответ на требование уплаты чрезвычайного налога выступили с предложением снять наложенный на их счета арест. Получив свои сбережения, они обязались заплатить и налог. Проблему удалось решить только тогда, когда Н. А. Леднев обратился к Ленину. В. И. Ленин оказал содействие, деньги были отпущены из центра. 1 мая 1920 года состоялось официальное открытие электростанции.

По воспоминаниям И. Усачева, близко знавшего Н. А. Леднева, он был открытым человеком, «умел привлекать к себе людей, быстро завоевал в Галиче авторитет, переизбирался в председатели Совета до тех пор, когда его выбрали в Костромской губисполком».

В октябре 1920 года X губернский съезд Советов избрал Леднева в состав губисполкома и делегатом на Всероссийский съезд. 23 октября его избрали председателем ГИК. 28 октября на объединенном заседании губкома, президиума ГИК и представителей губчека прошла процедура утверждения кандидатуры Леднева. Ответственный секретарь губкома Н. К. Козлов дал характеристику деловых качеств председателя: «В основу конструирования губисполкома положен принцип подготовки совработников… Леднев, лучший из уездных председателей исполкомов, имеющий трехлетний стаж работы».

С ноября 1920 года Леднев стал председателем губисполкома, но менее чем через год, осенью 1921 года ЦК партии направил его для работы на Украину. В 1922 году Леднев вновь вернулся на работу в губисполком на должность заведующего губернским отделом труда (до 1924 года).

Н. А. Леднев был женат, воспитывал троих сыновей. Последние годы жизни персональный пенсионер провел в Куйбышеве.

ФИЛИПП ИСАЕВИЧ ГОЛОЩЕКИН (26.02.1876-28.10.1941)

Родился 26 февраля 1876 года в небольшом уездном городке Невеле Витебской губернии в мещанской семье. Отец его занимался торговлей, а мать была домохозяйкой. До 21 года Филипп работал по найму в магазине. Позже, окончив гимназию в Витебске, зубоврачебную школу в Риге, получил аттестат Петербургской военно-медицинской академии на право врачевания. В 1897–1904 годах занимался зубоврачебной практикой в Петербурге1. Постепенно он понимал, что не врачевание зубов — дело всей его жизни. В дальнейшем стал профессиональным революционером. В 1903 году вступил в РСДРП, но вскоре за активную революционную деятельность в административном порядке был выслан в Вятку. В начале 1905 года, совершив побег, возвратился в Петербург и перешел на нелегальное положение, продолжая вести партийную работу в Кронштадте, Сестрорецке, Москве, других городах, а также как один из членов военной организации большевиков среди солдат Петропавловской крепости.

Ф. И. Голощекин принимал активное участие в революционных событиях 1905 года. В последующие годы, вплоть до 1917 года неоднократно арестовывался, сидел в крепости, несколько раз совершал побеги. Не миновала его и административная высылка в Нарымский и Туруханский края, Томскую и Тобольскую губернии. В это время Ф. И. Голощекин общался с известными большевиками. В 1909 году встречался с В. И. Лениным в Париже на совещании расширенной редакции газеты «Пролетарий». Много сделав для восстановления Московского комитета, был делегирован на VI (Пражскую) конференцию РСДРП в январе 1912 года, где выступал, был избран членом ЦК и введен в Русское бюро ЦК РСДРП. В Туруханском крае встречался с Я. М. Свердловым, И. В. Сталиным, также находившимися в ссылке. Вместе с ними участвовал в переписке с В. И. Лениным и Н. К. Крупской, которые как эмигранты тогда жили в Австрии. Тогда зародилась у Филиппа Исаевича личная дружба со Свердловым. Многое в их взглядах совпадало. Уже тогда Яков Михайлович высоко ценил в Голощекине бодрость духа, глубокую преданность делу партии, его способность живо реагировать на все явления общественной и культурной жизни. О свержении самодержавия и Февральской революции, освободившей Голощекина от положения ссыльного, он узнал в Туруханском крае. Сразу же начались сборы в революционный Петроград. Несмотря на свирепую метель и неистовый ветер, все население села Монастырское высыпало на берег Енисея провожать Свердлова и Голощекина. 29 марта 1917 года они наконец-то прибыли в Петроград, где Ф. И. Голощекин и остался работать. С «Апрельскими тезисами» В. В. Ленина Голощекин познакомился, будучи делегатом VII (Апрельской) конференции РСДРП(б) и поддержал их. По предложению Свердлова, в мае 1917 года ЦК партии направил Ф. И. Голощекина на Урал, где он стал секретарем Пермского губкома партии, а с августа 1917 года — Уральского областного комитета. На VI съезде РСДРП(б) представлял Уральскую организацию. Вовремя Октябрьского вооруженного восстания он был членом Петроградского военно-революционного комитета, руководил отделом внешней и внутренней связи. Участвовал в работе II Всероссийского съезда Советов, провозгласившего советскую власть, где его избрали членом ВЦИК. Некоторое время Голощекин организовывал прием граждан и делегаций в Смольном, встречался с Лениным.

После установления советской власти в центре возвратился на Урал, умело организуя и там переход к новой власти. С декабря 1917 года был членом Екатеринбургского комитета РСДРП(б), комиссаром по военным делам Уральского областного Совета. В январе 1918 года — комиссар юстиции Урала, а с мая — военный комиссар Уральского военного округа. Формировал красногвардейские и красноармейские части и отряды для борьбы с войсками атамана А. И. Дутова, затем с восставшими белочехами! В конце июня 1918 года послан в Москву для выяснения решения центра о судьбе бывшего императора Николая II и его семьи, находившихся в заключении в Екатеринбурге. 14 июля Голощекин возвратился из Москвы и доложил президиуму Уральского областного Совета, что «центр» предоставил им право решать этот вопрос самостоятельно. В сентябре 1918 — январе 1919 года — начальник политотдела 3-й Армии, член Сиббюро ЦК РКП(б) Ф. И. Голощекин проводил партийно-политическую работу в армии, в тылу войск адмирала Д. В. Колчака, создавал подпольные большевистские организации, руководил партизанским движением. Член РВС Туркестанской армии Восточного фронта, председатель Челябинского губревкома, вместе с В. В. Куйбышевым и М. В. Фрунзе — член Туркестанской комиссии ВЦИК и СНК РСФСР. В 1921 году — председатель треста «Главруда» в Москве.

Постепенно одна беда уходила (заканчивалась Гражданская война), но пришла новая (голод в Поволжье). Необходимо было твердой рукой организатора, а таким был Ф, И. Голощекин, найти решение остро стоявшего на местах продовольственного вопроса. Где и как найти резервы и использовать их по назначению, наладить сбор продналога, выполняя решения X съезда РКП(б), провозгласившего в марте 1921 года переход к новой экономической политике. Одной из губерний Центральной России, которая могла помочь в этом, была Костромская. Сюда и направили Филиппа Исаевича.

Вот так, очевидно, выглядела картина его приезда в нашу губернию. 10 августа 1921 года к костромскому вокзалу, находившемуся тогда за рекой Волгой, подошел московский поезд. Секретарь губкома партии П. А. Бляхин и председатель губисполкома А. И. Муравьев подошли к выходившему из вагона представительному мужчине во френче. Это был чрезвычайный уполномоченный ВЦИК и Наркомпрода по Костромской губернии Ф. И. Голощекин с мандатом, предписывавшим всем советским и партийным органам в обязательном порядке оказывать ему всяческое содействие в решении продовольственного вопроса. Медлить было нельзя и 12 августа Голощекин издал свое первое распоряжение: «События… связанные с тяжелым голодом Поволжья и Юга республики, возложили на Костромскую губернию почетную и серьезную обязанность помощи семенами и продовольствием голодающему населению…». Один из путей решения этой задачи виделся в установлении тесной связи между центром и местами, активизации деятельности продорганов и их работников. Как следует из материалов газет того времени, борьба начиналась теперь уже на продовольственном фронте. «Красный мир» пестрел своеобразными сводками с этого фронта. Голощекин призывал всех проникнуться серьезностью положения и требовал строжайшей дисциплины и ответственности от комиссара до курьера, от всех чиновников любого ранга, в противном случае эти люди будут караться по законам революционного времени. Была предпринята попытка навести порядок в работе губпродкома. Начались поездки по уездам не только Голощекина, но и его помощников. К концу августа 1921 года на продовольственную работу мобилизовали 303 человека. Проводились курсы продинспекторов. Ф. И. Голощекин посетил Костромской, Нерехтский, Галичский, Буйский уезды. Выяснилось, что работа была слабо поставлена в Костромском, понадобились служебные перемены в Буйском продаппарате. Голощекин переживал, что кампания по сбору семссуды может быть недовыполненной; плохо обстояло дело со списками плательщиков. В работе с людьми он был разным, прибегал даже к смещениям и арестам нерадивых руководителей. Так было сделано в отношении Буйского упродкомиссара Киселева, председатель же уездного исполкома Голубев и уполномоченный губисполкома Владимирский получили выговор. В то же время организовывал совместно с губкомом партии боевые двухнедельники, субботники помощи голодающим, Всероссийскую неделю помощи, совещания, денежно-вещевые лотереи, платные спектакли. И положительные результаты не замедлили сказаться… Уже к 23 августа по данным оргзагототдела Костромской уезд сдал в семфонд 47 % задания, Нерехтский — 37 %. Только за один день 23 августа было ссыпано 8 тысяч пудов семенной ржи. Собранный хлеб доставляли на баржи, другой транспорт и отправляли в голодающие районы. 4 сентября в газете «Красный мир» в постоянной рубрике «На борьбу с голодом» была опубликована заметка «Результаты боевого задания» за подписью Ф. И. Голощекина, А. И. Муравьева, И. И. Усачева. «Костромская губерния должна была собрать и отправить в неурожайные губернии 358 тысяч пудов озимых семян. 1 сентября показало, что выполнили боевое задание, отправив 100 % наряда — Ковернинский, Нерехтский, Костромской, Макарьевский; 2-е место — у Галичского, Буйского; на 3-м — Кологривский, Солигаличский, Чухломский, Варнавинский уезды». В целом, по уездам Костромской губернии было собрано более 200 тысяч пудов. Отправлено в голодающие губернии Поволжья семян ржи 133 тысячи пудов. Выступая в ноябре 1921 года на VI губпартконференции, Голощекин подчеркнул, что три четверти сложного пути по преодолению голода, налаживания продовольственного дела пройдено благодаря помощи партийной организации. Из его уст делегаты еще раз услышали то, что введение НЭПа было правильным шагом, так как страдания рабочего класса уже перешли через край, начались их выступления против власти. На этой же конференции его избрали членом бюро губкома. Будучи членом губисполкома, на XII губернском съезде Советов в декабре 1921 года стал его председателем. Став во главе губернской власти, Ф. И. Голощекин с большей энергией продолжил работу по преодолению последствий голода. Результаты борьбы с голодом были впечатляющими. Костромичи пожертвовали, собрали и сдали 280 млн рублей, 10 тысяч пудов хлеба, 30 тысяч пудов овощей, на 400 млн рублей вещей. В Марийскую республику отправили муки ржаной более 5 с лишним тысяч пудов, овса и ячменя более 3 тысяч пудов, картофеля более 16 тысяч пудов. В феврале 1922 года костромичи приняли более тысячи взрослых и 956 детей из голодающих районов.

Активно участвовал Ф. И. Голощекин в лекционной пропаганде, выступал в печати, на собраниях, митингах, показав себя эрудированным и остроумным человеком. Вел административно-хозяйственную работу, возглавляя и направляя деятельность губернского экономического совещания. Организовал издание журнала «Труд и хозяйство». VII внеочередная губпартконференция в марте 1922 года одобрила проводимую губисполкомом линию и работу. Было отмечено, что губисполком уделял много внимания уездным исполкомам. Конференция избрала Ф. И. Голощекина делегатом на XI съезд РКП(б) от Костромской губернской партийной организации. Выражая благодарность делегатам за оказанное доверие, Голощекин просил использовать его еще больше. В материалах XI съезда РКП(6) содержится выступление Ф. И. Голощекина по докладу «Об укреплении партии», где он, как работник со стажем в советской системе, отмечает, что в лучшем случае местные парторганизации озабочены вопросами внутреннего положения, ведут отдельные советские кампании, а в худшем — заняты склоками. И еще, по поводу борьбы с частным капиталом в условиях НЭПа, которая должна вестись не в губ- коме, а в реальной жизни — практической организацией социалистического производства, государственной торговли.

Несмотря на то, что голод отступал, опасность его возврата еще сохранялась. В связи с этим как опытного работника ЦК направляет Ф. И. Голощекина в Самарскую губернию, которая в дальнейшем могла внести свой вклад в решение продовольственного вопроса. В мае 1922 года он уехал из Костромы и до декабря 1925 года работал председателем Самарского губисполкома, а затем секретарем Казахского крайкома партии. Был провозглашен «вождем трудящихся отсталого Казахстана». Общие перегибы сталинско-тоталитарной государственной политики проявились и в деятельности Голощекина, особенно в период коллективизации. Причастен он был и к репрессиям в этом крае.

Ф. И. Голощекин — делегат XII–XVII партийных съездов. Избирался кандидатом в члены ЦК, членом ЦК ВКП(б), ЦИК СССР. С 1933 года он являлся государственным арбитром при СНК СССР. В 1940 году Голощекин был арестован. В октябре 1941 года эвакуирован вместе с другими политзаключенными из Москвы в Куйбышев и расстрелян по указанию Л. П. Берия в поселке Барбыш Куйбышевской области, став жертвой сталинских репрессий. Реабилитирован посмертно.

МИХАИЛ ДМИТРИЕВИЧ ПАСТУХОВ (1892-?)

Среди руководителей губернии были разные по образованию, возрасту, социальному происхождению люди, но все они, оказавшись у власти, стремились укрепить регион. Любопытно, что только один из них — М. Д. Пастухов — поддержал в 1923 году идею ликвидации Костромской губернии.

М. Д. Пастухов получил начальное образование и работал слесарем. В 1908 году вступил в ряды РСДРП. До появления в Костроме на советской службе состоял пять лет. 23 мая 1922 года на заседании бюро губкома РКП(б) был утвержден главой Советской власти губернии, а 13 июня введен в бюро губкома. На VIII губернской партконференции (декабрь 1922) избран в состав пленума губкома, а пленум на следующий день ввел его в состав обновленного бюро губкома.

Перед губисполкомом в те сложные годы стояли задачи, связанные с уменьшением числа сельсоветов, борьбой с преступностью, самогоноварением, благоустройством мест заключения. Для обеспечения фронта принудительных работ губисполком взял в аренду совхоз «Княжево», что заметно сэкономило бюджетные средства. Была реорганизована деятельность земельного, хозяйственного, статистического, судебного и других отделов губисполкома, и проведена успешная налоговая кампания. При слиянии горсовета с губисполкомом было ликвидировано 4 отдела и освобождено 60 человек, а в целом по губернии штаты исполкомов сократились на 5 тысяч человек.

Наиболее сложным было положение школ. В Костромской губернии происходило их стихийное сокращение, жалование учителям не выплачивалось, школьные помещения не отапливались. Тогда губисполком решил прикрепить школы к хозяйственным организациям, сократил аппарат губернских и уездных отделов народного образования и закрыл наименее жизнеспособные культурно-просветительские учреждения, после чего жалование учителям стало выдаваться регулярно и даже увеличилось на 20 %.

Сокращались в Костромской губернии лечебные заведения, но в дальнейшем, когда больницы прикрепили к государственным учреждениям, наладилась деятельность страховых касс, а для «нетрудового элемента» была введена плата за услуги. Таким образом, ситуация стабилизировалась.

Особенно важно было урегулировать жилищный вопрос. Сначала из национализированных и муниципализированных домов предполагалось выселить всех лиц, «не имеющих никакого отношения к пролетарскому государству», но в связи с новой экономической политикой было решено применять другие меры. В частности, плата за жилье для этих категорий населения увеличилась в 15 раз, причем не отменялись и уплотнения.

Итак, губисполком делал достаточно много для разрешения насущных проблем жизни губернии, и не случайно XIII губернский съезд Советов признал деятельность президиума ГИК удовлетворительной, а М. Д. Пастухов был переизбран председателем президиума и делегатом VI Всероссийского съезда Советов.

В начале 1923 года в правительстве активно обсуждался проект нового районирования, и в феврале М. Д. Пастухов ездил в Москву, где поддержал точку зрения административной комиссии о слиянии Костромской и Ярославской губерний, так как, по его мнению, это сохраняло целостность хозяйства. Его позиция в Костроме вызвала споры. Тогда на заседании бюро губкома РКП(б) 10 февраля он заявил, что «на него установился взгляд как на предателя губернии и изменника костромскому отечеству», и попросил об отставке. Одни члены бюро предлагали председателя ГИК отпустить, поскольку он «чужак», и его уход не отразится на жизни губернии, другие — предлагали его оставить, так как губерния находится в тяжелой ситуации и едва ли новая кандидатура, присланная из центра, будет лучше. Многие обвиняли председателя ГИК и в том, что ему просто-напросто хочется уехать из Костромы.

В результате было решено просить ЦК оставить Пастухова в Костромской губернии. Такое же постановление было принято подавляющим большинством голосов (25 против 4) и на заседании расширенного бюро губкома 28 февраля.

Характеризуя его недолгое пребывание на посту руководителя губернии, заместитель секретаря губкома В. Т. Фельдман писал, что М. Д. Пастухов проявил себя как тактичный и хороший товарищ, но не сумел наладить организационную работу и советскую дисциплину в губотделах. Постановления президиума ГИК опротестовывались отделами и бессистемно вносились на последующие обсуждения, а заведующие отделами, пользуясь нетвердой линией в проведении принятых решений, добивались их отмены. В. Т. Фельдман считал, что частично подобную ситуацию можно объяснить тем, что Костромская губерния тогда находилась в очень тяжелой ситуации, много времени уделялось вопросу о районировании, что мешало решению других проблем.

IX чрезвычайная губернская партийная конференция, проходившая в марте 1923 года, делегировала М. Д. Пастухова на XII Всероссийский съезд РКП(б), на котором он был избран в состав Центральной контрольной комиссии. В связи с этим было удовлетворено его заявление об уходе с поста председателя ГИК и предоставлении двухмесячного отпуска для лечения на курорте.

НИКОЛАЙ АЛЕКСАНДРОВИЧ ОГИБАЛОВ (1886-НЕ РАНЕЕ 1937)

Сын мещанина. Уроженец города Углича Ярославской губернии. Выпускник Угличского приходского училища. С 1899 года работал в Санкт-Петербурге, где основательно изучил марксизм, и в 1905 году вступил в РСДРП. Н. А. Огибалов был участником первой русской революции, активно вел нелегальную работу в Мышкинском и Угличском уездах Ярославской губернии. Неоднократно подвергался арестам. Был заключенным Ярославской (1908), Архангельской (1909) и Бакинской (1913) тюрем, отбывал ссылку в Мезенском уезде Архангельской губернии, где познакомился с К. Е. Ворошиловым, другими большевиками. Участвовал в Первой мировой войне, был дважды ранен, получил звание старшего унтер-офицера. После поправки в 1916 году направлен в Костромской запасной полк.

Февральскую революцию Н. А. Огибалов встретил в Костроме. 3 марта 1917 года солдаты избрали Огибалова в Губернский объединенный комитет общественной безопасности, Совет солдатских депутатов, военное бюро Костромского комитета РСДРП, Костромской революционный комитет. Николай Александрович был членом следственной комиссии (январь 1918) и председателем (апрель 1918) Костромского революционного трибунала, губернским комиссаром юстиции. Являлся участником подавления Ярославского, Уренского, Саметско-Шунгенского и др. восстаний (1918–1919). После подавления мятежа в Ветлужском и Варнавинском уездах Огибалов не только фиксировал факты злодеяний, но и вместе с комиссией констатировал ошибки местной власти. Более того, комиссия предлагала усилить партийное, политико-просветительское воздействие на местное население.

Чувствуя, что как военный больше пользы принесет на фронтах Гражданской войны, он добивается отправки на фронт, где воевал в составе Южного фронта, принимал участие в разгроме Мамонтова, сражался с деникинцами, в составе 14 армии возглавлял разведку и контрразведку, особый отдел. По окончании войны был отозван в Кострому на советско-партийную работу. Был избран председателем исполнительного комитета Костромского губернского совета рабочих депутатов в мае 1923 года.

ИВАН ИВАНОВИЧ УСАЧЕВ (1895–1966)

Усачев вошел в историю Костромского края как крупный хозяйственник, выдающийся руководитель, один из государственных работников всесоюзного масштаба.

Родился в 1895 году в деревне Заднево Галичского уезда (теперь Антроповского района) в семье крестьянина-отходника. По окончании Задневского начального земского училища работал на Северной железной дороге и на заводах в Петербурге. Весной 1915 года был мобилизован и отправлен на Северо-западный фронт, где находился до 1917 года. За время службы не раз вступал в конфликты с командирами частей, поводом для них, как правило, было грубое обращение с солдатами, пренебрежительное отношение к несению службы, игнорирование самых естественных прав и требований солдат — на еду, отдых, лечение, снабжение обмундированием и боеприпасами. Грамотный солдат ярко выделялся из общей массы своей просвещенностью, ораторским искусством, лидерскими качествами. В 1916 году И. И. Усачев стал унтер-офицером, что позволило ему более свободно заниматься просвещением и пропагандой «левых» идей во фронтовых воинских частях. К 1917 году он был уже основательно записан командованием в число «неблагонадежных» солдат. Смелость в отстаивании своих принципов, честность и человеческая порядочность снискали ему популярность и любовь среди «крестьян и рабочих — в шинелях».

После Февральской буржуазно-демократической революции унтер- офицер Усачев был избран членом полкового и корпусного комитетов солдатских депутатов. Много ездил по фронту, вел агитационно-пропагандистскую работу в эвакуационных госпиталях и санитарных пунктах. Участвовал в митингах и демонстрациях вместе с рабочими прифронтовых городов. Воспользовавшись отпуском, который Усачеву дал полковой комитет, он вернулся в родной Галич, где не был уже несколько лет. Город значительно изменился за это время. Военные и революционные потрясения не обошли его стороной. Разруха, острая нехватка продуктов, преступность — с одной стороны; с другой — политическая борьба, революционные органы власти, Совет солдатских депутатов 181-го пехотного запасного полка. Руководящую роль на тот момент в уезде играли эсеры. Под руководством главы местного уездного комиссара Временного правительства доктора Левенталя, они сумели провести своих сторонников в большинство административных учреждений, представительских органов, милицию. Идеи социалистов-революционеров были более понятны и близки крестьянско-мещанскому населению Галича.

С первых же дней пребывания в уезде И. И. Усачев включился в политическую борьбу на стороне большевиков. Свою работу он начал в продовольственном комитете при Галичском совете солдатских, рабочих и крестьянских депутатов. В числе других он руководил национализацией частной торговли, роспуском земской управы и организацией продорганов. Отдел продовольствия Галичского уездного совета, так характеризовал его деятельность: «Своей энергичной работой, организаторскими способностями… поставил на должную высоту свой продотдел. Кроме того, принимал живое и деятельное участие во всех делах продотдела как член коллегии и своим деятельным участием принес массу неоценимых услуг во время реорганизации продотдела и трудные дни весеннего голода».

Вспоминая об этом времени, Иван Иванович писал: «Галичская деревня и в мирное время не обеспечивала себя хлебом. За время войны его стало еще меньше. А тут еще явился наплыв горожан. Многие ездили за хлебом в Сибирь. Толпы осаждали упродком и меня, как уездного комиссара продовольствия, требуя хлеба».

В ноябре 1918 года И. И. Усачев вступил в ряды большевистской партии. В 1919 году он познакомился с видным советским работником А. В. Луначарским, посетившим Костромскую губернию. После встречи с И. И. Усачовым А. В. Луначарский, давая характеристики местным руководителям, писал: «Среди этих хороших работников выделяются Усачев — зав. отделом продовольствия, Кукушкин — военный комиссар, есть и совсем молодежь, например Казанцева — очень убежденная горячая коммунистка 20 лет». Мария Николаевна Казанцева стала впоследствии женой И. И. Усачева.

Положительный отзыв А. В. Луначарского о работе И. И. Усачева открыл ему путь в Кострому. В конце 1919 года он был назначен губернским комиссаром продовольствия. Работая губпродкомиссаром в 1921–1922 годах, Усачев лично участвовал в сборе и отправке продовольствия голодающим Поволжья и юга Украины, чем внес посильный вклад в дело ликвидации голода. Тысячи людей были спасены от голодной смерти.

В 1923 году И. И. Усачева как талантливого руководителя и организатора Совет и партактив костромской организации РКП(б), единогласно, выдвинули на должность председателя Костромского губисполкома. Всего несколько месяцев находился Иван Иванович на этой должности. Тем не менее, и здесь он успел многое сделать. Провел ряд кадровых перестановок, выдвигая на руководящие посты энергичных, идейных и опытных сотрудников, которые могли бы выдерживать высокий ритм работы, задаваемый им самим. Были урегулированы поставки продовольствия в губернию, укреплены связи губернского центра с уездами.

В начале 1924 года по решению ЦК партии, его сначала направили на работу в Наркомат земледелия, а затем в 1926 году уполномоченным Наркомата внешней торговли в Среднюю Азию. Впоследствии он стал членом Совета народных комиссаров Казахской ССР.

На республиканском уровне И. И. Усачев проявил себя прекрасным администратором и преданным советским работником, вскоре был приглашен на работу в Москву на пост заместителя председателя акционерного общества «Сельхозснабжение». Но огромный опыт организаторской работы не давал и не мог дать базовых теоретических знаний. Усачев ощущал острую потребность в повышении образования и в том же году поступил в институт инженеров-механиков при институте Красной профессуры.

В начале 1930-х И. И. Усачев направил рапорт на имя руководства Наркомата земледелия с просьбой разрешить ему вернуться на практическую, управленческую работу в Казахстан. Вполне возможно, благодаря этому волна «чисток», последовавшая вскоре в центральных партийных и советских органах, миновала И. И. Усачева. Прокатилась она и по Наркомату земледелия и другим отраслевым наркоматам. Были арестованы многие крупные руководители Наркомзема и, в том числе, сослуживцы и товарищи И. И. Усачева.

В 1930-е годы Усачев — директор Союззернотреста в Казахстане, член бюро Карагандинского обкома ВКП(б). Опыт и знания И. И. Усачева были широко востребованы. Его попеременно приглашали на работу на крупнейшие предприятия и в организации страны. Директор Азово-Черноморского Союззернотреста, директор научно-исследовательского института удобрений, агротехники и агропочвоведения Академии сельскохозяйственных наук им. В. И. Ленина в Москве — вот далеко не полный послужной список И. И. Усачева того времени.

Неоднократно органы НКВД привлекали И. И. Усачева к ответственности на основании многочисленных доносов. Однако честность и огромный авторитет, которым пользовался Иван Иванович у руководства партии и страны, не дали репрессивной машине искалечить его судьбу. Он избежал репрессий и продолжил работу в столице.

В начале Великой Отечественной войны И. И. Усачев обратился в военкомат с просьбой направить его на фронт добровольцем. Однако партийное руководство решило иначе. Как ценный работник, И. И. Усачев был оставлен по брони на работе в Москве. Ввиду нехватки кадров ему пришлось совмещать работу сразу на нескольких высоких и ответственных постах: заместителя наркома и начальника инспекции при наркоме, а также начальника Главного управления министерства мясной и молочной промышленности СССР.

В 1944 году И. И. Усачев за образцовое выполнение заданий правительства по снабжению продуктами питания Красной армии и Военно-морского флота был награжден орденом Трудового Красного Знамени. Похоронен И. И. Усачев в Москве.

ИВАН СЕРГЕЕВИЧ ЧЕРНЯДЬЕВ (1880-?)

Родился в крестьянской семье, получил начальное образование. В 1908 году вступил в партию социалистов-революционеров, в 1911 году — в РСДРП. Основной профессией после Октябрьской революции 1917 года считал советскую работу. На XV Костромском губернском съезде Советов (апрель 1925 года) избран в состав губисполкома, 15 апреля стал его председателем. Переизбирался на этот пост по итогам XVI (март 1926 года) и XVII (апрель 1927 года) губернских съездов Советов. На последнем стал делегатом с правом решающего голоса на XIII Всероссийский съезд Советов.

Несмотря на ряд объективных трудностей, порожденных большой разбросанностью территории губернии, плохой связью между уездами и скудостью природных богатств, за год работы председателем губисполкома Чернядьеву удалось добиться роста и укрепления промышленности и сельского хозяйства, ликвидировать дефицит бюджета, увеличить дотации на нужды образования и здравоохранения, повысить активность и самодеятельность широких масс населения. В губернии насчитывалось 5 тысяч членов партии и 12 тысяч комсомольцев, в перевыборах Советов участвовало более 50 % населения. Росло число изб-читален, кружков, сельскохозяйственных кооперативов, оживленно шла подписка на газеты и журналы, все большее количество населения изъявляло желание перейти к новым формам землепользования. На местах велось активное жилищное строительство, повышалась заработная плата учителям, ширилась сеть лечебно-оздоровительных учреждений.

Основной проблемой И. С. Чернядьев считал организацию перевыборов Советов, поскольку их итоги наиболее четко отражали настроения рабочих и крестьян губернии, степень их доверия к власти, о чем говорил в своем выступлении на VIII расширенном пленуме губисполкома (февраль 1917). Видимо, поэтому президиум губисполкома так всесторонне работал с населением. За 4 месяца президиум разрешил более 500 различных вопросов, в том числе, около 100 — бюджетно-финансового, 70 — административно-хозяйственного характера, 60 были посвящены развитию сельского и лесного хозяйства. Был возбужден ряд ходатайств в центральных органах управления, в частности, о постройке в Костроме образцовой льнопрядильни, моста через р. Волгу, железнодорожной ветки Кострома — Галич, о кредитовании жилищного строительства. Цены на некоторые товары, по сравнению с маем 1926 года, были снижены на 11,5 %, применение режима экономии позволило сохранить около 100 тысяч рублей. Обращалось внимание на эффективное использование материалов и топлива, бережное отношение к имуществу, борьбу за трудовую дисциплину. В числе основных задач было намечено расширение производственных мощностей завода «Рабочий металлист» и обувной фабрики. Главной сельскохозяйственной проблемой оставалось сокращение поголовья скота, которое приписывали недостатку кормов, поэтому был увеличен объем заготовок, но, как оказалось, корма стоили очень дорого, и их выгодней было продать, а не держать скот. Трудно решались в губернии и вопросы безработицы. Из деревни прибывали все новые и новые люди, для отходников создавались корреспондентские пункты, направлявшие их на профессиональные или общественные работы. Для организации полезного и разумного досуга, борьбы с пьянством и хулиганством планировалось распространять по волостям кинопередвижки. Председатель губисполкома рекомендовал рациональнее использовать бюджетные деньги. Не имея принципиальных возражений против радиофикации губернии, он все же полагал, что существуют отрасли, которые гораздо больше нуждаются в финансировании.

В марте 1927 году И. С, Чернядьев выступил с докладом о работе Костромского губисполкома на заседании ВЦИКа в Москве. В принятой резолюции были обозначены все достижения губернии по итогам истекшего периода, перечислены основные недостатки и внесен ряд предложений. Ставились задачи: начать строительство в Костромском районе крупной льнофабрики с современным оборудованием, открыть при индустриальном техникуме специальное отделение по обработке льна, всячески способствовать развитию льноводческих хозяйств и при частичных пересмотрах границ губернии учитывать необходимость концентрации вокруг г, Костромы льнопромышленных районов. Все это свидетельствовало о желании образовать в регионе центр текстильной индустрии.

В докладе на XVII губернском съезде Советов И. С. Чернядьев отметил, что, несмотря на потерю ряда уездов, по темпам роста благосостояния рабочего класса и крестьянства, развитию промышленности и сельского хозяйства, увеличению бюджета и развертыванию культурно-социальных учреждений Костромская губерния не отставала от других индустриальных центров республики. Характеризуя на XIV губернской партийной конференции (май 1927) результаты работы в деревне, Чернядьев говорил о том, что основной задачей власти является поднятие уровня жизни бедняка и середняка и их более активное участие в деятельности советских и партийных организаций.

Решение всех этих задач и осуществление намеченных Чернядьевым планов выпало на долю иных людей и иное время, а сам И. С. Чернядьев летом 1927 года был переведен на другую работу.

РОМАН АЛЕКСЕЕВИЧ ГОДЯЕВ

(1887-?)

Годяев родился в 1887 году в семье костромских фабричных рабочих. Окончил церковно-приходскую школу, ремесленную школу и машиностроительные курсы. Работал на заводах и фабриках.

Революцию 1905 года Р. А. Годяев встретил с воодушевлением и принял активное участие в организации забастовок и стачек рабочих. В разгар революции вступил в ряды РСДРП, придерживаясь меньшевистских позиций.

Первую мировую войну встретил слесарем-разметчиком на Сормовском заводе. Как востребованный специалист Годяев получил «бронь» и остался в тылу.

Февральская революция застала Р. А. Годяева лидером подпольной заводской партийной ячейки. С 1918 по август 1919 года исполнял обязанности председателя Вахотинского исполкома. В 1919 году Годяев вступил в РКП(б). Приобретенный опыт организационной и административной работы помог Р. А. Годяеву зарекомендовать себя в партии надежным работником и хозяйственником. С августа 1919 по февраль 1924 года он являлся управляющим Костромского губернского земельного управления. С этой должности его перевели на должность председателя уездного исполнительного комитета Костромского уезда, которую он и занимал до мая 1925 года. Затем руководство губернского совета рабочих, солдатских и крестьянских депутатов сочло целесообразным перевести Р. А. Годяева на работу в губернское земельное управление.

1 сентября 1927 года Р. А. Годяев был избран председателем Костромского губисполкома. В то время, время 10-летия Великой Октябрьской социалистической революции, перед губисполкомом стояли важные задачи. В губернии ощущалась острая нехватка продуктов питания, промышленных товаров, медикаментов. Опасной оставалась эпидемиологическая обстановка. Вместе с тем, велось широкое строительство жилья для рабочих, школ, больниц, детских садов, дорог. Для выполнения государственного плана требовалось переоснащение устаревших заводов и фабрик, обучение молодых специалистов.

Не понаслышке зная, в каких условиях живут и трудятся рабочие, Дрожжин прилагал все усилия для обеспечения их пригодным жильем. Так в прениях после доклада ответственного секретаря костромского губкома П. С. Заславского, Р. А. Годяев заявил: «Жилищный вопрос в Костроме стоит чрезвычайно остро, губкому ежедневно приходится сталкиваться с ним». На III пленуме губернского комитета ВКП(б), проходившем в сентябре 1927 года он снова вернулся к этой проблеме: «Разрешите осветить вопрос, который вызывает особые трения: вопрос квартирный и вопрос с переселениями» (имеются в виду расселения рабочих из подвальных и полуподвальных помещений — Авт.). В конце ноября 1927 года, на XV губернской партийной конференции, Годяев вновь обращает внимание присутствовавших на условия жизни рабочих.

Р. А. Годяев прилагал значительные усилия к организации бесперебойного снабжения льняным сырьем костромских ткацких фабрик; участвовал в работе специальной комиссии, рассматривавшей вопрос о строительстве через Волгу железнодорожного моста; занимался регулированием порядка лесозаготовок и борьбой в губернии с бандами «зеленых», в частности ликвидацией крупной банды бывшего солдата костромского гарнизона Саблина, терроризировавшего население сел за рекой Костромой с 1918 года.

В начале 1929 года Р. А. Годяев переехал в Иваново-Вознесенск, где возглавил областное земельное управление.

ПАВЕЛ АНДРЕЕВИЧ БЛЯХИН (20.12.1886-19.06.1961)

Павел Бляхин родился 20 декабря 1886 года в селе Быково Астраханской губернии (ныне Волгоградской области) в обнищавшей многодетной крестьянской семье. Есть и другие сведения о времени его рождения. После смерти матери 5-летнего Павла отдали на прокормление к дяде в село Селитренное Енотаевского уезда Астраханской губернии, у которого он со временем стал батрачонком. Революционную деятельность начал в Астрахани, где в мае 1903 года был принят в РСДРП. Работал агитатором, пропагандистом, ответорганизатором вместе с П. А. Джапаридзе, И. Т. Фиолетовым, А. М. Стопани, С. Г. Шаумяном, С. Я. Аллилуевым, Р. С. Землячкой, И. Ф. Арманд в Баку, Тифлисе, Ташкенте, Ашхабаде, Москве. Пять раз был арестован, два года провел в тюрьмах, в том числе в Метехс- ком Замке в Тифлисе и Карской крепости, отбыл трехлетнюю ссылку, совершал побеги. Сменил десяток фамилий. Работал переплетчиком, наборщиком, конторщиком, чернорабочим на нефтяных промыслах, учителем, артистом.

В 1915 году Московский комитет РСДРП направил Бляхина в Кострому. Здесь он под именем Григория Матвеевича Сафонова работал инструктором по культуре в Центральном сельскохозяйственном обществе — Союзе кооперативов Костромского уезда. Это было хорошим прикрытием его нелегальной деятельности. После Февральской революции Бляхин — первый председатель губернского Центрального бюро профсоюзов, член исполкома Костромского Совета рабочих депутатов, гласный городской думы, член общегородского комитета РСДРП(б). В печати, на массовых митингах и собраниях разоблачал политику Временного правительства, отстаивал программу и тактику большевиков, выступал с лекциями и докладами об отношении к Учредительному собранию, о задачах профсоюзов, о войне, мире, революции.

После Октябрьской революции П. А. Бляхин руководил созданием органов рабочего контроля. С января 1918 года он председатель губисполкома Советов. Готовясь к губернскому съезду, Бляхин написал обращение ко всем Советам, призвав привести материалы об установлении в уездах и волостях советской власти, о ее первых шагах, успехах и трудностях. Глубокий анализ деятельности губисполкома он дал в докладе, с которым выступил 6 марта 1918 года на IV губернском съезде Советов. «Я председательствую в исполнительном комитете несколько недель, — говорил Бляхин, — с тех пор, как произошло слияние Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов… На наши плечи легла тяжелая задача — руководить всей жизнью губернии, а при первых шагах возможны ошибки, которые тяжело отражаются на интересах народа». Работа, по словам Бляхина, свелась к организационной творческой деятельности по созданию комиссариатов и отделов, которые нуждались в опытных руководителях. Он обратился к съезду с призывом пополнить губисполком свежими силами. Съезд принял разработанное Бляхиным положение об организации советской власти в губернии, утвердил объединение Советов, определил их структуру и полномочия. Выполнение этих важнейших решений съезда, слом старого аппарата, создание новых органов власти, проведение первых преобразований в губернии было связано с его именем.

С наибольшей полнотой организаторские способности П. А. Бляхина раскрылись в 1919 году во время его работы в должности председателя Костромского горисполкома. Это не только памятная страница в жизни и деятельности самого Бляхина, но, без преувеличения можно сказать, и в истории Костромы тех лет. Действительно, благодаря инициативе и руководству Бляхина исполком осуществил немало интересных начинаний, всколыхнувших творческие силы костромичей и получивших отклики далеко за пределами губернии. Побывавший в Костроме в мае 1919 году уполномоченный ВЦИК и ЦК РКП(б) А. В. Луначарский считал, что в Костроме есть чему научиться другим городам и даже столицам, всем советским муниципальным работникам, а изданный здесь отчет о городском хозяйстве рекомендовал каждому русскому читателю, желавшему знать, что делается в стране. Луначарского поразил образцовый, остроумный, какой-то американский характер предприимчивости горисполкома во главе с Бляхиным. Во многих начинаниях чувствовалось отсутствие шаблона, прямолинейности в выполнении директив Центра. Одним из первых городской Совет приступил к национализации домов, но осуществлял ее выборочно, объявив городским имуществом лишь дома стоимостью свыше четырех тысяч. Уничтожая частный торговый аппарат, Совет не тронул мелкую торговлю, сохранив часовых мастеров, уличных торговцев, самостоятельных ремесленников. Заслугой горисполкома и его председателя явилось слияние в Костроме впервые в стране всех кооперативов, торговли и органов распределения продовольствия в единый аппарат. Городской Совет заботился о сохранении имений вокруг Костромы, о развитии огородничества, о создании молочной фермы. Он имел 14 производств, из которых наиболее доходными были кинематограф, завод фруктовых вод, красильня, прачечная. Все это позволяло горисполкому часть средств направлять на улучшение социального положения костромичей, на развитие народного образования, клубов и библиотек. Одним из первых в республике городской Совет по инициативе Бляхина организовал в Костроме более тридцати районных комитетов, сыгравших важную роль в привлечении значительной части населения к работе Совета. Председатель решительно бичевал бюрократизм и волокиту, добивался широкой гласности и тесной связи с трудящимися города. Под руководством Бляхина стал складываться новый стиль деятельности Совета и его исполкома.

Большую заботу проявлял П. А. Бляхин о развитии народного образования и культуры. Он стал одним из инициаторов открытия в Костроме университета. Помогал созданию рабочих клубов, театральной студии, дома искусства, народной консерватории. Неслучайно Луначарский назвал блестящими результаты школьного дела в Костроме. Его поразила разносторонняя деятельность клубов, а о первом социалистическом рабочем клубе он отозвался как об образцовом учреждении.

Давним увлечением Бляхина был театр. Немного было тогда руководителей, которые в столь переломное время придавали бы такое важное значение рождению нового театра, его роли в становлении советского общества. Добрые советы и критические замечания, рецензии, участие в диспутах помогли тогда молодым режиссерам создать интересные спектакли из репертуара русской и зарубежной классики. Позже, уже став выдающимися театральными деятелями, А. Д. Попов и Н. В. Петров тепло вспоминали творческое общение с П. А. Бляхиным, его благотворное влияние. В Костроме началась литературная деятельность и самого Бляхина. Новый зритель требовал ярких спектаклей революционного содержания. И вот, откликаясь на веление времени, он создает ряд пьес, в том числе «Через победу — к миру», «Провозглашение Коммуны». Они с большим успехом шли в театре и рабочих клубах, вызывали широкое обсуждение в печати. Редактор губернской газеты Н. Н. Прохоров писал, что «пьеса («Через победу — к миру». — В.М.) смотрится с интересом», «произвела сильное впечатление на зрителей» и что ей «обеспечен несомненный успех в рабочих и, в особенности, красноармейских массах». Бляхин был сценаристом и неутомимым организатором массовых уличных театрализованных представлений и шествий, посвященных революционным праздникам, политическим кампаниям, субботникам, победам Красной армии.

Достижения костромичей были особенно разительны, поскольку приходилось преодолевать огромные трудности, рожденные Гражданской войной, идти путем поиска, проб и ошибок.

Много сил отдавал Бляхин оказанию помощи фронту, работе среди красноармейцев. Но все это не удовлетворяло. Не раз он просил губком партии направить его на фронт. Бляхин настоял, чтобы горисполком обсудил его очередное заявление. «После долгих прений горисполком, — сообщалось в газете, — единогласно постановил: просьбу т. Бляхина отклонить и оставить его на прежнем месте ввиду того, что в Костроме нет соответствующих работников для его замены, о чем опубликовать в газете, чтобы рабочие знали, что тов. Бляхин “не окопался”, а оставляется партией и горисполкомом в Костроме в силу необходимости». Став председателем горисполкома, П. А. Бляхин не увяз в хозяйственных делах. Он активно участвовал в общественно-политической работе, к которой испытывал огромное влечение. Бляхин был непременным оратором на многих митингах и различных собраниях. Его яркие выступления вызывали у аудитории огромный интерес. Все это позволило Луначарскому дать яркую характеристику П. А. Бляхину. Она заслуживает особого внимания, поскольку Луначарский был одним из выдающихся ораторов того времени. «Человек это умный, — писал Луначарский о Бляхине секретарю ЦК РКП(б) Е. Д. Стасовой, — надежный, недурной оратор… является одним из лучших агитаторов в Костроме и считается коренной силой».

Просьбу Бляхина об отправке на фронт удовлетворили только в мае 1920 года. Он работал тогда председателем Костромского горкома партии. Но Центральный комитет направил его в распоряжение ЦК КП (б)У, который рекомендовал на работу в Одессу. Освобожденный в феврале 1920 году частями Красной армии город особенно нуждался в опытных работниках. Бляхин получил назначение на должность заместителя председателя губревкома, был избран в состав президиума губкома партии. Но пребывание в Одессе было недолгим. П. А. Бляхина направили в Екатеринослав (Днепропетровск) председателем губревкома, а губернская конференция избрала его секретарем губкома. Осень 1920 года на Екатеринославщине была крайне тревожной — наседала армия Врангеля. Положение осложнялось и тем, что эти места были базой махновщины — анархо-крестьянского движения, возглавляемого Н. И. Махно. Махновцы трижды заключали соглашения с советской властью, но при первой же возможности их нарушали и вступали в борьбу. Бляхин руководил организацией обороны, проведением мобилизаций, часто выезжал на фронт…

После окончания Гражданской войны ЦК РКП (б) в феврале 1921 года опять направил Бляхина на работу в Кострому. Здесь на губернской партийной конференции он был избран делегатом на X съезд партии. Вскоре после возвращения со съезда, на пленуме губкома партии 21 марта, П. А. Бляхин был избран его ответственным секретарем. Он глубоко осознавал, какая огромная ответственность легла на его плечи. Весь свой опыт, знания, энергию Бляхин отдавал выполнению решений X съезда РКП(б), осуществлению новой экономической политики. 9 апреля в газете «Красный мир» он призвал к заинтересованному обсуждению документов съезда, с тем чтобы коллективный опыт и разум помогли по-новому провести майский пленум губкома. Особое внимание Бляхин обращал на то, чтобы при обсуждении вопроса о натуральном налоге принимались не только общие резолюции, но и практические предложения, записывались бы все наиболее интересные вопросы.

«Эта работа, — подчеркивал он, — имеет колоссальное значение не только для губкома, но и для Центра, ибо вопрос о замене разверстки налогом проводится в жизнь впервые и встретит на своем пути тысячи практических затруднений, и притом совершенно незаметных Центру, и, следовательно, всякое деловое указание со стороны мест принесет неизмеримую пользу». Майский пленум стал крупным событием в жизни губернской организации.

На митингах, собраниях и заседаниях, на страницах печати Бляхин выступал с докладами, речами и статьями с разъяснением сущности НЭПа, отвечал на волновавшие тогда людей вопросы. И эти выступления никого не оставляли равнодушными. Представляет интерес отзыв о докладе Бляхина на костромском уездном съезде Советов редактора «Красного мира» Н. Н. Прохорова. «С большим интересом, внимательно, — писал он 29 марта 1921 года, — выслушал съезд доклад т. Бляхина по текущему моменту. Такие доклады на крестьянских съездах очень часто выслушиваются с безразличным спокойствием и равнодушно. В данном случае этого не было. Доклад тов. Бляхина закончился дружными аплодисментами. Единогласно принятая резолюция… свидетельствует о том, что крестьянство Костромского уезда правильно подходит не только к делам своего уезда, но и к событиям, касающимся всей страны». Действительно, съезд приветствовал постановление о замене разверстки натуральным налогом и выразил уверенность, что это поможет крестьянину «улучшить свое хозяйство, побудит его засевать все свои земли и тем помочь не только себе, но и всей Советской республике».

Знакомясь с лекторской анкетой П. А. Бляхина, заполненной им в апреле 1921 года, поражаешься его пропагандистской активности, широте интересов, проблематике лекций и выступлений, желанию выступать в любой аудитории. Это при всей занятости на основной работе. К тому же Бляхин окончил только церковно-приходскую школу в селе Селитренном. Но горячая любовь с детства к чтению, настойчивость и целеустремленность в овладении знаниями, помогли ему самостоятельно стать образованным человеком.

С разъяснением решений съезда и майского пленума губкома ответственный секретарь побывал во многих уездах, в том числе и самых отдаленных, не только выступая там с лекциями и докладами. Бляхина прежде всего интересовало, как крестьянство восприняло введение новой экономической политики, как ее понимают местные работники и что они делают для ее осуществления. Много дала Павлу Андреевичу эта длительная командировка. Он был полон впечатлений от встреч с простыми людьми, рядовыми работниками. Немало людей, особенно в таких отдаленных и неспокойных уездах, как Ветлужский и Макарьевский, впервые увидели и услышали губернского партийного руководителя, что положительно повлияло на их настроения. Неслучайно губком высоко оценил результаты командировки своего секретаря. Часть вопросов Бляхин пытался решать на месте, другие же требовали более серьезной проработки. После объезда губернии в уездах последовала значительная перестановка кадров.

Бляхина особенно беспокоило отсутствие квалифицированных ответственных работников, слой которых был очень тонок и безмерно истощен. Выход он видел в выдвижении на работу политически зрелых и способных рабочих и крестьян. Но и их надо было учить. Важную роль в подготовке кадров, идейно-политическом воспитании, по мнению Бляхина, должны были сыграть партийные школы и курсы. Большое значение он придавал губернской партшколе, уделяя ей серьезное внимание.

Особенно энергично действовал П. А. Бляхин летом — осенью 1921 года, став председателем губернской комиссии помощи голодающим Поволжья. За короткий срок в продорганы было мобилизовано более 300 человек. Трудящиеся губернии развернули сбор продуктов и вещей, добровольно вносили деньги и различные ценности, устраивали субботники. К концу 1921 года в губернии завершили сбор продналога и семссуды. Была оказана значительная помощь трудящимся Марийской автономной области и Татарской АССР. В Кострому привезли более 1 200 голодающих детей, для которых открыли десять детских домов.

Крупные перемены происходили под руководством Бляхина в жизни губернской парторганизации. Возросли активность, ответственность и авторитет коммунистов. Стали приниматься меры по борьбе с пьянством. Оздоровила и укрепила организацию чистка, в ходе которой она сократилась почти на 17 %. Ее результаты Бляхин проанализировал на заседаниях бюро и пленума губкома. Широкое развитие получала внутрипартийная демократия. Разнообразнее стали методы партийного влияния на общественные организации и беспартийных. Как секретарь губкома, Бляхин не упускал возможности выступить на их съездах, конференциях и собраниях с речью или докладом.

Казалось, ничего не предвещало перемен в судьбе Бляхина. И вдруг неожиданная не только для губкома, но и для него телеграмма из Центрального комитета партии. 26 сентября Оргбюро ЦК рассмотрело просьбу председателя Кавказского бюро ЦК РКП (б) Г. К. Орджоникидзе командировать в его распоряжение для работы в Баку П. А. Бляхина. Там его многие помнили. В Баку началась революционная молодость Бляхина. Не раз приезжал он туда и потом. В Баку встретил Бляхин и Февральскую революцию. Вот почему посчитали, что он будет нужнее именно там как опытный партийный работник, хорошо знавший специфику этого пролетарского многонационального города, центра нефтяной промышленности. Ходатайство удовлетворили. Выписку из протокола заседания направили в Кострому. Губком вынужден был согласиться с уходом П. А. Бляхина, но возбудил перед ЦК ходатайство об откомандировании в Кострому ранее здесь работавших Н. К. Козлова и Н. П. Растопчина, чтобы восполнить потерю.