Глава 9 Скорбящие

Похороны Уилли Бакингема были назначены на утро в четверг и, даже несмотря на ярко светившее солнце, производили весьма гнетущее впечатление. Гарри всегда казалось, что благопристойным похоронам подобает совершаться под звуки отдаленных раскатов грома, когда с первыми словами заупокойной молитвы викария с темного, покрытого рваными тучами неба на землю упадут капли дождя. Однако ничего подобного не произошло. Светловолосому священнику, присутствовавшему на погребении, на вид было не больше двадцати пяти лет. При виде его толстого пунцового лица невольно возникала мысль, что его долго натирали жесткой щеткой. Возможно, этого требовали новые церковные правила, но, так или иначе, свои обязанности он исполнял весьма деловито и даже бойко.

Находясь на своего рода “командной высоте” в первом ряду церковных скамеек, Гарри взирал на викария с нескрываемой неприязнью. “Что и говорить, грустный выдался сегодня денек, — казалось, хотел сказать присутствующим священник, — но согласитесь, ведь все мы смертны, а потому давайте возрадуемся по крайней мере этой возможности пообщаться с Господом в его же обители”.

Гарри окинул взглядом церковные стены. Повсюду красовались изображения пасхальных яиц, и нигде не было видно страждущих святых, взирающих со своих окутанных сумраком высот и настойчиво призывающих прихожан к покаянию. Да и сама церковь выглядела так, словно ее построили в конце шестидесятых годов. Снаружи ее вполне можно было принять за закусочную, в которой посетителей потчуют гамбургерами. Пожалуй, самой негативной чертой англиканской церкви, подумал Гарри, является неизменно царящая в ней нарочито дружелюбная атмосфера, что в мировой табели религиозных обрядов граничит с агностицизмом. В сущности, от верующих требовались лишь небольшие пожертвования да готовность поскучать часок на воскресной утренней мессе.

В данный момент викарий пересказывал присутствующим притчу о жестоком и злобном скряге, который нещадно бил своих ослов, однако, судя по всему. Господь и его допустил в рай.

Слушая то, как священник раздает благоразумные советы и сеет, словно чуму, слова утешения и поддержки, Гарри даже пожалел о том, что он не еврей. “Вот уж кто действительно знает, как с должным почтением и достоинством скорбеть по усопшим”, — подумал он. Да, они с отцом никогда не были по-настоящему близки, но при всем при том он ожидал приличествующей скорбному поводу более торжественной церемонии, нежели этот лихой галоп по двум-трем изрядно усеченным и к тому же переложенным на современный язык церковным псалмам в сочетании с бойким трехминутным перечнем основных жизненных вех старика.

Когда жалкая горстка прихожан вышла под несоответствующие случаю яркие лучи весеннего солнца, он окинул взглядом присутствующих. У могилы застыли две сморщенные старые дамы в подобающих случаю костюмах, отделанных лисьим мехом. Они были явно привычны к подобным скорбным церемониям, и Гарри без труда узнал в них кузин отца, которых видел в последний раз на похоронах своей матери семь лет назад. Он даже удивился, увидев их в полном здравии. Рядом с ними стояла женщина помоложе — очень полная, служившая в конторе Уилли Бакингема. Почувствовав на себе взгляд Гарри, она изобразила на лице слабую улыбку и тут же отвела глаза в сторону.

Чуть дальше Гарри заметил Бет Кливленд, ту самую бой-бабу, которая, по слухам, на протяжении нескольких последних лет крутила любовь с его отцом. Поговаривали, что этот роман ускорил кончину матери Гарри. Словно изваянный из камня часовой, она возвышалась на краю могилы, отбрасывая тень на лежавшие поблизости венки, отчего те казались поблекшими и словно окутанными сумеречной дымкой. Ей уже доводилось встречаться с Гарри, правда, лишь однажды — когда она недвусмысленно дала ему понять, что не намерена искать какие-либо оправдания для своего существования. Впрочем, он вполне допускал, что и она не особенно одобряла привычный ему образ жизни. Гарри не раз задавался вопросом, почему, живя все это время вместе, они с отцом так и не оформили свой брак. Она казалась крупнее его отца, и Гарри с трудом представлял себе, как они сообща завтракают, не говоря уже о том, как занимаются любовью.

За спиной у Бет Кливленд стоял с иголочки одетый мужчина лет пятидесяти пяти, в кашемировом пальто, темно-синем костюме, с аккуратно повязанным черным галстуком и в начищенных до блеска башмаках. Скорее всего, это был один из деловых партнеров Уилли. Затем Гарри снова перевел взгляд на викария, который неожиданно быстро завершил свою проповедь и теперь нетерпеливо поглядывал на часы, словно ожидая момента, когда собравшиеся стройными рядами проследуют мимо него с зажатой в ладонях горсткой земли. Бдение у гроба не было запланировано. Бет пожелала лично проследить за порядком проведения похоронной процедуры, Гарри полагал, что сейчас она возьмет бразды правления в свои руки и, как верный пес, до конца исполнит свой долг.

Когда небольшая группа людей, пришедших отдать усопшему последний долг, заметно поредела, Гарри заметил, что к нему стремительно направляется тот самый изысканно одетый джентльмен.

— Не мог бы я просить вас уделить мне несколько минут? — проговорил он, нерешительно опуская руку на плечо Гарри. — Такая ужасная, чудовищная смерть. Вы, как я понимаю, его сын?

— Да, это так. Однако вас я что-то не припоминаю.

— О, прошу прощения. Брайан Лэк. — Они обменялись рукопожатиями. — Вы как-то заглядывали к нам в офис, однако нам не довелось поговорить. Видите ли, я имел удовольствие сотрудничать с вашим отцом. Я один из его партнеров.

У Брайана Лэка были манеры типичного представителя той вымирающей категории людей — эдакого предупредительного и по всякому поводу извиняющегося истинного британца, — которые, когда им предлагают чашку чая, непременно скажут: “Только если вы нальете также и себе”.

— Весьма скромно почтила фирма память усопшего, вы не находите? — заметил Гарри. — Мне всегда представлялось, что коллектив у вас довольно дружный.

— Все произошло так неожиданно, — проговорил Брайан с искренним сочувствием. — У некоторых сотрудников на сегодняшнее утро назначены встречи, которые нельзя было отменить. Бизнес не терпит каких-либо заминок, как вы понимаете. Разумеется, нам всем будет очень недоставать вашего отца.

— Но, насколько мне известно, в последнее время Уилли проводил в офисе не полный рабочий день, не так ли?

— Да, это так, но он по-прежнему исполнял обязанности одного из директоров, оставался членом правления и вообще был весьма деятельным человеком, можно сказать, служил примером для других.

Неожиданно налетевший порыв ветра разметал волосы Брайана, которыми он умело прикрывал внушительных размеров лысину. При этом оба почувствовали неловкость, и Гарри решил поскорее закончить беседу.

— Я думаю, о личных вещах моего отца позаботится миссис Кливленд. Я попрошу ее связаться с вами и помочь освободить его кабинет. Извините, но мне хотелось бы кое о чем спросить вас.

— Ну конечно, — с готовностью откликнулся Брайан.

— Скажите, вы давно виделись с моим отцом?

— Он наведывался в офис в прошлую пятницу. Объяснял нашим новым служащим, как пользоваться оборудованием.

— И вы с ним разговаривали?

— Более того, мы даже вместе завтракали.

— И какое впечатление он на вас произвел?

— О, он был весьма оживлен, даже, я бы сказал, весел. Я еще подумал, что это совершенно не в его духе.

Гарри нахмурился, и у него на лбу обозначились глубокие морщины. Он протянул руку:

— Приятно было с вами познакомиться, мистер...

— В ближайшее время, — поспешно добавил Брайан, — будут подготовлены кое-какие бумаги, устанавливающие личную долю вашего отца в общем имуществе компании.

— Я попрошу моего адвоката связаться с вами. — Гарри достал визитную карточку и протянул ее собеседнику: — Если я вам понадоблюсь, пожалуйста, звоните.

Брайан повернулся было, собравшись уходить, но затем остановился.

— А знаете, по фотографии я никогда не узнал бы вас.

— По какой фотографии?

— На столе Уилли всегда стояла ваша фотография в рамке. И еще фотография вашей матери.

Направляясь к машине, Гарри пребывал в полном недоумении. Старик держал на столе их фотографии... Он был удивлен и вдобавок слегка растроган.

— Привет еще раз.

Подойдя ближе, он увидел, что, прислонившись к капоту его машины, стоит та самая девушка, Грэйс, с еще более экстравагантной, чем при их первой встрече, прической, походившей на оперение экзотической птицы или на головной убор индейца-могиканина. На не и были мужской габардиновый плащ, белые чулки и тяжеленные широконосые черные башмаки. Гарри невольно огляделся по сторонам, желая удостовериться, что их никто не видит, и в душе был благодарен ей за то, что она не явилась на отпевание.

— Я подумала, что на кладбище мое присутствие не особенно желательно, поэтому наблюдала за происходящим издали. А быстренько все провернули, вы не находите?

— Наверное, другие усопшие ждали своей очереди. Мисс Криспиан, мне не хотелось бы показаться грубым, но я должен вернуться в офис...

Грэйс отстранилась от сверкающего “БМВ” и застегнула плащ.

— Мне надо с вами поговорить. Можете меня подвезти?

Гарри как раз вставлял ключ в замок дверцы, поэтому, быстро повернув голову, он взглянул на лицо девушки снизу.

— Послушайте, после всего случившегося, мне кажется, нам не следует поддерживать отношения.

— Но вы же знаете, что моей вины в этом нет. Полиция считает...

— Я знаю, что считает полиция. Я верю вам и верю им. Просто так не принято, вы не находите?

— Пожалуй, вы правы. Просто... если я не поговорю с кем-нибудь обо всем этом... — Она так и не закончила фразу. — Мне теперь страшно даже садиться в тот грузовик. При одной мысли о случившемся мурашки по коже бегают. Но ничего не поделаешь, придется. Иначе можно потерять работу. У меня постоянно возникает в памяти, как наяву, весь этот ужас.

— Уверен, что со временем воспоминания притупятся. — Гарри распахнул дверцу машины, но тут заметил, как бледная ладонь девушки потянулась к глазам. — Ну ладно, чего уж там, садитесь, — наконец проговорил он.

Гарри позвонил в агентство и попросил передать Дэррену Шарпу, что вынужден задержаться после похорон. Подъехав к станции Ватерлоо, он миновал залитый лучами яркого солнца мост, после чего свернул на боковую улочку, поставил машину и повел Грэйс в маленький, переполненный посетителями бар. В дальнем углу им удалось отыскать свободный столик, за которым они и расположились, заказав бутылку красного вина и фрикадельки.

На экране возвышавшегося над стойкой телевизора мелькали кадры снятого каким-то туристом сюжета о том, как “ягуар” Мидоуза сокрушает парапет набережной.

— Не самое подходящее место, но в этом районе выбирать не приходится, — проговорил Гарри, стараясь перекричать исторгаемую, из магнитофона бравурную мелодию фламенко.

— Мне все равно, — сказала Грэйс. Под глазами у нее обозначились темные круги, как после бессонной ночи. — У меня никогда не бывает денег, чтобы наесться досыта.

— А передо мной стоит проблема прямо противоположного свойства. Слишком много ленчей с клиентами. — Он похлопал себя по животу и натянуто улыбнулся, отчетливо представляя себе разделявшую их финансовую пропасть. У нее же вид был просто ужасный. Одежда словно с чужого плеча, сама вся какая-то съежившаяся, и в довершение всего эта прическа... Хроническое отсутствие денег, несомненно, представляло собой лишь часть проблемы, и Гарри предположил, что своей шокирующей внешностью девушка, скорее всего, хотела заявить о себе как о личности, отстоять право на индивидуальность.

— Вам не следует терзаться мыслями о случившемся, — проговорил он. — Все кончено, и нам обоим следует забыть об этом.

— Не так-то это просто. Ведь это я убила его. В полиции знают, что я испытала. Они даже не стали корить меня за то, что я въехала на тротуар. А как еще можно встать, чтобы разгрузиться на тех узких улочках? И если бы я тогда не завела мотор...

— Это был редчайший случай, один на миллион. Вы не должны винить себя. — Гарри наполнил ее бокал и стал наблюдать, как она пьет вино. — Знаете, мой отец и еще несколько человек создали компанию. Что-то там связанное с репродуцированием фотоматериалов. Как-то раз я даже заехал туда за ним. Как я понимаю, они получали довольно приличную прибыль. Впрочем, сейчас все это уже не имеет никакого значения.

Гарри задумчиво отхлебнул из бокала.

— Похоже, произошло что-то экстраординарное, коль скоро он повел себя так странно. Я беседовал с его врачом, интересовался, не употреблял ли он каких-то лекарств. Если не считать артрита, его можно было считать вполне здоровым. Такое впечатление, что он галлюцинировал в момент смерти. Может, в его болезненном воображении ему явился сам Христос...

— Почему вы так решили?

— “Молитвы дьяволу”.

Грэйс окинула его насмешливым взглядом. Он рассказал ей о визите к миссис Нари и о том, что поведала ему старая индианка.

— А он не мог принять что-нибудь такое, от чего возникают галлюцинации? Ну, яд какой-нибудь?

— Это маловероятно. — Гарри снова наполнил бокалы. — Совсем как в повестях Агаты Кристи. Скорее, он был одержим какими-то мыслями, представлениями о чем-то таком, чем он не мог поделиться с другими.

— Наверное, как и в этом случае, — сказала Грэйс, указывая на экран телевизора, где показывали, как полиция огораживает оранжевой пластиковой лентой с флажками участок набережной Темзы — причудливый ритуал, призванный сохранить в памяти потомков последний вояж Мидоуза.

— Интересно, а перед этим парнем не маячила перспектива лишиться работы?

— Его компанию собирались перекупить, и он, если верить газетам, никак не мог смириться с подобной перспективой. А может, вам поговорить с людьми, которые работали с вашим отцом? Как знать, вдруг и у него были аналогичные проблемы.

Грэйс всем корпусом подалась вперед, ожидая его реакции. Внезапно Гарри поймал себя на мысли, что почти незнакомый человек призывает его обсуждать с ним сугубо семейные проблемы.

— А вам-то какая разница?

— Мне хочется узнать, не собирался ли он сам наложить на себя руки, — ответила девушка. — Тогда моя роль в случившемся будет выглядеть совсем по-другому. Я просто не в состоянии вернуться на работу, пока не проясню все до конца. И скоро мне просто нечего будет есть...

Гарри скользнул взглядом по ее пустой тарелке.

— Меня даже в кино не тянет, хотя я горячая его поклонница. Неужели вы не способны меня понять? Вам хочется выяснить, почему все это случилось. Вот и мне тоже хочется.

Загрузка...