Руны страсти: тату для эльфа

Глава девятая Объяснения

— Это должно быть очень важная информация, раз ты заставила меня надеть трусы, — нарочито проворчал Лин, входя на кухню.

Я решила, что нам лучше поговорить здесь. Заодно и чаю попить с ромашкой, чтобы успокоиться.

— Без трусов ты меня сильно отвлекаешь. Твоя соблазнительность возрастает до запрещенных пределов.

— Кем запрещенных?

— Организацией объединенных наций, — буркнула я. — Ты оказываешь слишком сильное воздействие на сознание. По крайней мере, на моё точно. Хотя, наверное, не только на моё. Ты случаем без трусов перед Зельдой не появлялся? А то ей, похоже, мозги совсем отказали.

— О чем ты? — насторожился эльф.

— На приеме ко мне подошла Хузельда…

— Она что-то плохое сделала? — в голосе Лина прозвучала угроза.

— Нет! Только обвинила меня в том, что я присваиваю результаты ее труда.

— Что? Какого еще труда?

— Ну да, я тоже опешила. Хотела уточнить, что она делала такого. Скалкой от тебя других поклонниц гоняла? Для себя берегла, хранила, а тут я…

— Серьезно? — хохотнул Лин. — Зельда обвиняла тебя в моем соблазнении?

— Если б только это. Она призналась, что подлила тебе приворотное зелье. Сказала, что самое простое, которое вызывает лишь сильное влечение. Хузельда хотела, чтобы ты перестал видеть в ней подругу детства и воспылал страстью. Она, видимо, уже настроилась на «сладкое», но ты сбежал, а я, так сказать, воспользовалась ее трудом и…

Лин рассмеялся, не дав мне договорить.

— А вот и не воспользовалась, — выговорил он с упреком, — так меня и не трахнула!

— Приворотные зелья не просто так запретили, Лин, — я его веселья не разделяла. — Они вредны для здоровья. Если это действительно просто возбуждающее, а не один из компонентов яда, что тебе подлили. Ведь отравители могли воспользоваться доверчивостью Хузельды и выдать яд за приворотное зелье.

— Нет. Зельда оборотница, у нее отличное обоняние, она бы… — Лин резко замолчал, а потом поинтересовался: — А что она конкретно мне подлила и когда именно, не знаешь? Остался ли у нее флакон с зельем?

— Понятия не имею.

— Кому еще ты рассказала о привороте?

— Никому. Я подумала, что именно ты должен решать, что с этим делать.

— Почему?

— Хузельда совершила преступление, купив и подлив приворотное зелье, но она дорога тебе.

— А разве ты не испытываешь к ней ненависти, обиды, злости? Не хочешь, чтобы восторжествовала справедливость?

— Справедливость для всех разная. Я злилась на Хузельду, но после того, как ты рассказал про свое детство, сердиться на нее не получается. Очень сложно быть белой вороной в коллективе, особенно среди подростков. Я представляю, как тебя травили. У меня, к сожалению, тоже есть подобный опыт. Только в шестнадцать лет я полностью избавилась от дефекта речи. Годы работы с психологом и логопедом. Я хорошо понимаю, что в детстве слова о недостатках во внешности воспринимаются особенно остро. Зельда тебя поддержала в сложный момент, добавила уверенности. Возможно, не будь ее, ты стал бы другим человеком… ну, то есть эльфом. Обозлился бы, закрылся ото всех, потерял веру в людей. Конечно, Хузельда совершила преступление, подлив приворотное, но перекрывает ли это все хорошее, что она сделала для тебя? Мне кажется, это только ты можешь оценить.

Во время этого монолога Лин смотрел на меня странно. С удивлением и каким-то подозрением, что ли.

— Яна, сколько тебе лет? — спросил он, когда я закончила.

— Двадцать семь. Скоро двадцать восемь. А что?

— Обычно такая мудрость приходит с годами, а ты еще очень молода. Однако не только поняла мои чувства, но и сделала то, что считала правильным. Промолчала, хотя должна была сообщить о преступлении Рону или охране, что к тебе приставили. Я осознаю, что Зельда не права, но не могу на нее злиться. Тем более сейчас, когда понял, что это она спасла мне жизнь.

— Что?

— Помнишь, Рон рассказывал, что компонентов яда было три: два составляли одну из разновидностей аохита, а один как бы растягивал действие.

— Да, помню. Ты еще сказал, что это похоже на дроу, заставить жертву страдать, осознавая свою беспомощность.

— Верно. Только я ошибся с заказчиком покушения. Родственнички отца тут не при чем. Оказалось, что это светлые эльфы сговорились с оборотнями и решили использовать мою смерть в политических целях, заодно и отодвинуть заключение торгового договора. Кстати, согласно их плану я должен был умереть от аохита через два часа после того, как мне скормили второй компонент яда. Мы с Роном понять не могли, почему яд подействовал не так, и кто подлил еще один компонент.

— Хузельда? — сообразила я. — Она, пытаясь тебя приворожить, подлила зелье, которое в результате ослабило действие яда?

— Полагаю, что это так. Хотя, конечно, надо допросить Зельду, найти возбуждающее, определить его состав. Кстати, теперь я понимаю, почему наша провокация так хорошо сработала. Один компонент яда подлил оборотень-полукровка, а другой — человек, который работал на светлых эльфов. Оба сделали то, что от них требовалось, и отчитались об успехе. Заказчики уже потирали руки, уверенные в моей смерти, а я вдруг появляюсь живой и здоровый. Весь их план летит в бездну. Конечно, они тут же начали обвинять друг друга, наделали ошибок и в результате попались в нашу ловушку.

— Значит, все закончилось? Теперь можно ходить без охраны?

Лин задумался, а потом отрицательно покачал головой:

— Нет. Пока еще не всех исполнителей поймали, спецслужбы выясняют подробности. Думаю, еще пару дней, как минимум, придется потерпеть. Но лучше привыкай к телохранителям.

— Почему?

— Видишь ли, работа у меня довольно опасная. Скорее всего, за нами все равно будут приглядывать.

— За нами? А ты думаешь, что мы останемся вместе? В смысле… ну, когда действие приворотного зелья пройдет?

— Ты о чем?

— Зельда сказала, что еще день-два, и эффект закончится. И ты больше не будешь чувствовать…

Под осуждающим взглядом эльфа я сначала стушевалась, а потом рассердилась. В конце концов, у меня есть аргументы!

— Не надо так смотреть, Лин! Наши отношения только начались и построены лишь на страсти. У нас нет общих интересов, общего досуга, общих взглядов, наш профессиональный опыт в разных областях! Да, нас тянет друг к другу, но если это убрать, то не останется ничего!

— Неужели я похож на старика, который не может желать понравившуюся женщину⁈ — возмутился Лин. — Или тебе стукнуло двести, и о сексе ты уже не думаешь? С чего это нашей страсти куда-то исчезать?

— Но ведь эффект от зелья…

— … давным-давно закончился! — с сарказмом продолжил эльф. — Ты забыла, что лекари почистили весь мой организм от ядов? Вряд ли что-то осталось от возбуждающего зелья.

— Как-то не подумала об этом, — пробормотала я, чувствуя себя на редкость глупо.

— Может быть, ты считала меня мужчиной, у которого есть проблемы с интимной сферой? — чуть растягивая слова, спросил Лин.

Слышалось что-то угрожающее в его тоне, я неосознанно попятилась.

— Или ты поверила в то, что эльфы недостаточно темпераментны, и мне необходимо возбуждающее, чтобы желать понравившуюся мне девушку?

— Нет… — выдавила я, отступив на шаг назад и наткнувшись спиной на холодильник.

Лин не отставал, наоборот, сократил расстояние между нами и наклонился к моему лицу.

— Твой ответ звучит слишком неуверенно, — заявил он, опаляя дыханием мои губы. — Пожалуй, нужны доказательства.

И поцеловал. И в этом поцелуе не было нежности, только страсть. Мой халат, который я надела на голое тело, не давал никакой защиты от длинных, уверенных пальцев Лина, быстро пробравшихся сначала к чувствительным соскам, а потом к мгновенно намокшему лону.

Мой эльф определенно знал, на какие точки и как надо давить, потому что уже через пару минут я возбудилась так, что готова была разорвать трусы на Лине. Его горячий, крепкий член так естественно ложился в ладонь. И в ответ на жаркие и даже какие-то злые ласки я так же быстро начала двигать рукой.

Лин застонал сквозь зубы, а потом укусил меня за мочку уха, а я в ответ цапнула его за шею. Уже уяснила, что это крайне чувствительное место. Эльф зарычал, а потом подхватил меня за ягодицы, чуть приподнял и резко вошел, заполняя полностью, до конца. Я вскрикнула от невероятно острого и приятного ощущения. Такой твердый. Большой.

Не дав опомниться, Лин стал двигаться, насаживая меня на член.

— Как. Тебе. Такие. Доказательства? Как. Тебе? Достаточно? Еще? — отрывисто и зло спрашивал он, с каждым словом вбиваясь в меня на всю длину члена.

В другое время такие резкие толчки причиняли бы мне боль, все же инструмент у эльфа немаленький, но мокрое, возбужденное лоно принимало его полностью, даря ощущение наполненности и удовольствия. Горячие ладони сжимали мои ягодицы, мяли их, резко опуская меня и поднимая. Я цеплялась за плечи Лина, обхватив его талию ногами, и стонала, чувствуя, что вот-вот кончу.

Оргазм получился ярким и одновременным. Когда мышцы внутри лона начали сильно и судорожно сокращаться, Лин так сладко застонал, стиснув мою попку, что я сама толкнулась ему навстречу и почувствовала, как содрогается его член, изливаясь внутри.

Когда все закончилось, Лин опустил мои ноги на пол и стоял, тяжело дыша и опираясь рукой на холодильник, а я продолжала хвататься за его плечи: нелегко обрести равновесие после такого крышесносного оргазма.

— Кажется, у нас какое-то нездоровое пристрастие к кухне, — выговорила я. — Второй раз занимаемся тут сексом. Надеюсь, мы не сломали холодильник.

— Вообще-то я поднял тебя, чтобы отнести в спальню, но кое-кто, — Лин строго посмотрел на меня, — распускает руки и хватает меня за нежные места.

— Это ты мне говоришь? — расхохоталась я. — Сам руки суешь, куда не следует.

— Вот как! И что мне следует туда совать? Язык? Или, может быть, вот это?

Лин схватил мою руку и положил ладонь на привставший член. Он был влажный. В наших жидкостях.

— Достаточно доказательств? Или ты все еще веришь в то, что мне нужны какие-то зелья, чтобы хотеть тебя?

— Прости, — покаялась я, обняв моего эльфа. — Сложно было поверить, что между мной и Зельдой ты выбрал меня. Выбрал сам, сознательно, без всяких приворотных, ведь твоя подруга красива, и грудь у нее больше, чем у меня, и попа сочнее и крепче.

— Но разве в этом дело? Разве влюбляются в большую грудь и задницу?

— Нет. Не только. Но ведь вас связывают общие воспоминания, время, проведенное вместе. Ты относишься к Зельде по-особенному…

— Яна, посмотри на меня.

Я подняла взгляд. Лин улыбнулся и погладил меня по щеке.

— Ты иногда говоришь очень мудрые вещи, а иногда зацикливаешься на глупостях. Мне не нужна Зельда. Я выбрал тебя. Не за грудь или попу, хотя мне очень нравится твоя внешность и фигура, а за тепло, которое чувствую рядом с тобой. Не знаю, правда ли то, что говорит Рон о нашей парности, но я, действительно, сразу тебя заметил и запомнил. А сейчас ты сама чувствуешь, как на меня действуешь. Ни с одной девушкой я не был таким ненасытным. И это неправда, что у нас нет общих интересов. Есть. С недавних пор я полюбил татуировки и убедился в их полезности. Так что впереди у нас много часов, которые мы проведем вместе.

Теперь, когда он это сказал, все мои страхи казались беспочвенными. Пока у нас действительно нет общего досуга и занятий, но все это постепенно появится. И мне показалось, что сейчас самое время, чтобы признаться.

— Ли-ин, знаешь, я тоже обычно не возбуждаюсь так быстро. Но, еще когда ты лежал привязанный на кровати, было очень сложно удержаться. Я безумно хотела тебя, хотя до этого не думала, что меня может настолько сильно тянуть к незнакомцу.

Какое-то время мы стояли на кухне, обнявшись, и молчали. И это было уютное молчание. Лин погладил меня по спине и сказал:

— Яна, пойдем в ванную, я тебя помою, а то, кажется, ты скоро заснешь стоя.

После такого сложного разговора и яркого секса, навалилась усталость и сонливость, однако просто помыться не получилось. Лин так нежно и бережно растирал мое тело мочалкой, что я снова возбудилась. Усадив меня на край ванны, эльф расположился между ног и языком, и руками довел до оргазма еще раз.

А потом я помню лишь фрагментами. Лин вытирает меня полотенцем, помогает надеть халат. И сразу как будто следующий кадр: я уже в комнате, и он накрывает меня одеялом. Сквозь сон я чувствую, как ко мне прижимается голое мужское тело, и мне становится так хорошо, что губы раздвигаются в улыбке. Кажется, я окончательно влюбилась в Лина.