Рябиновая невеста

Глава 25

Найт Гленн Нье'Лири был уже немолод, но и ещё не стар, и по виду крепок. Борода острижена коротко, волосы с проседью тоже короткие, не так, как носят северяне. Обветренное лицо пересекал старый шрам, и взгляд у найта был усталый, тёмный. Его плащ по низу весь испачкался грязью, видимо, Гленн Нье'Лири прибыл с одним из недавних отрядов.

Он приложил руку к сердцу и поклонился, как и другие, но потом увидел Олинн и замер, будто не мог поверить своим глазам. И посторонился, только когда герольд выкрикнул новое имя, и другой найт подошёл поклониться королю, но всё смотрел и смотрел, и его губы, казалось, произнесли какое-то слово.

Айрис…

И Олинн тоже смотрела на него, не сводя глаз и чувствуя, как что-то прорывается внутри, крутится в голове, и вдруг…

…она вспомнила.

Это лицо… Она видела это лицо! Кажется, много… очень много лет назад, только тогда этот мужчина был куда моложе.

Голубые ели, левады и замок у скалы… Всё, что она видела в саду эрля вчера вечером…

Два всадника скачут во весь опор, лошади перемахивают через низкую ограду и пересекают лужайку. Женщина в рыжем платье встречает их на мосту, она держит за руку ребёнка. Девочку…

− Гленн! Ты угробишь моего мужа! — восклицает женщина со смехом. — Зачем ты всё время подначиваешь его на скачки?!

− Это Вилф меня подначивает, − отвечает Гленн и спрыгивает с коня.

Вилф…

Солнце золотит вершины гор и катится за кромку леса, под мостом шумит вода, и длинные тени тянутся от деревьев к их ногам…

Айрис…

Она помнит эти имена.

Олинн вздрогнула от мимолётного видения.

Гленн Нье'Лири уже отступил и сел в ряду с другими найтами. Рог снова затрубил, приветствия закончились, и на турнирную площадь вышли первые участники.

— Что сказал король? — прошептала Фэда, не поворачиваясь к Олинн.

— Ничего, — ответила она тихо.

— Что, совсем ничего? — переспросила Фэда раздражённо.

— Будет Янтарный совет. Там всё решат, найты должны одобрить невесту, — буркнула Олинн, чтобы сестра отстала.

Пусть Фэда думает, что всё идёт по их с мужем плану. Олинн не хотела ни с кем разговаривать. Только что ожившие воспоминания крутились в голове, рождая новые образы, и сердце стучало тревожно.

Герольд ещё раз протрубил в рог и зычным голосом перечислил, что причитается победителям, пожелал всем удачи, и со все сторон раздались одобрительные возгласы.

На состязание вышли сначала лучники, потом мечники. Игвар какое-то время тихо разговаривал с королём, а затем встал и ушёл, и место между Олинн и королём освободилось. Гидеон повернулся к Олинн и принялся спрашивать её о том, нравится ли ей турнир. В его глазах она снова увидела усталость и темноту, и в этот раз Олинн невольно посмотрела на его перстень. Красный камень в массивной оправе сейчас показался ей углем, внутри которого тлеет пламя. И можно было даже подумать, что перстень тянет руку короля вниз, таким тяжёлым он выглядел. Или это рука короля была такой истощённой? Это даже странно, король, хоть и худощав, но довольно крепок. А вот левая рука с этим перстнем почему-то выглядит, как рука старика. Олинн даже моргнула, прогоняя странное видение, и отвела взгляд. Смотреть на камень было неприятно.

Затрубил рог, объявляя о новом состязании. И на турнирную площадку выехали всадники с копьями и щитами.

— Это самая красивая часть турнира, — произнёс король, указывая на всадников, которые проехали вокруг площадки друг за другом, кланяясь королю.

Один из всадников остановился напротив, и Олинн узнала Игвара. Он поприветствовал короля, а затем медленно наклонил в её сторону своё копьё, поднеся его так близко, что она даже испугалась.

— Не бойся! Повяжи на копьё ленту, — произнёс король, чуть усмехнувшись. — Грир выбрал тебя своей дамой сердца.

На помосте наступила тишина, все смотрели на Олинн, а она смотрела на Игвара. Его лицо по-прежнему было бесстрастным, но горящий взгляд выдавал его мысли. И даже отсюда Олинн чувствовала его злость.

Ох, Луноликая!

Она дрожащими пальцами распутала одну из лент, вплетённую в волосы, и повязала её на древко копья под сотнями любопытных взглядов. И услышала шепотки, побежавшие по рядам, все обсуждали это небывало событие.

И когда первая пара разъехалась вдоль барьера и опустила копья, Олинн с ужасом подумала, а что будет, если копьё попадёт в Игвара?

Герольд стукнул посохом, и первые участники сошлись.

Олинн смотрела, как проигравшие вылетали из седла, как в щепки разлетались щиты и падали лошади, и каждый раз закрывала глаза, слыша треск ломающегося дерева и крики.

Когда дошла очередь Игвара, ей показалась у неё сердце выпрыгнет от страха. Герольд прокричал имена участников, но она не расслышала их. Лишь сжала пальцы под рысьей накидкой, и, когда Игвар опустил копьё, направляя на соперника, просто закрыла глаза и взмолилась Луноликой, чтобы он не пострадал.

Не думала даже, что будет так за него бояться!

— Грир всегда побеждает, — произнёс король, обращаясь к ней и принимая из рук слуги кубок с вином.

И он был прав. Несчастный соперник Игвара вылетел из седла, и его щит разлетелся в щепки. Хорошо, хоть вообще остался жив. Толпа взревела одобрительно, а Олинн повернулась к королю и спросила:

— А почему «Грир»? Что это за имя?

— А это и не имя, — усмехнулся король. — Я дал это прозвище, когда спас ему жизнь. Грир — это медведь, что живёт в балеритских горах. Нам было лет по… четырнадцать, кажется. Мы были на охоте и решили, что сами поднимем медведя. Я хотел удивить старшего брата, но медведь оказался огромным, как гора. И Игвар сошёлся с ним. Да… Помню, медведь тогда прилично его изломал, но я всадил ему нож в ухо… Помню, как тащил Игвара на себе, а он только и прошептал, что надо бы шкуру с медведя снять… на память, — король рассмеялся и коснулся плеча Олинн. — Тогда я и дал ему это имя. Так оно и осталось.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​

− Так его шрамы, они от этого?

— Ты видела его шрамы? — удивился король.

А Олинн даже язык прикусила, вот так и сказала лишнего!

— Да… В Олруде. Он… обливался водой, — торопливо произнесла она первое, что пришло в голову.

— Ну, те шрамы, что от медведя, уже, наверное, и не видны. В молодости всё зарастает быстро, — ответил король задумчиво, — а те, что видела ты… Так это он в плену был. У северян.

— У северян?! — удивлённо спросила Олинн.

− Потому-то он и знает здесь все тропы. Прошёл весь Север пешком до самого Эгельстайна. И в Олруде тоже был. А потом бежал, — король отхлебнул вина, поставил кубок и поднял руку вверх в знаке поддержки. — Поэтому мы и смогли захватить Север. Благодаря ему.

— Он был в Олруде? — тихо переспросила Олинн.

— Был. Северяне гнали рабов на продажу через Олруд. Там его держали какое-то время в темнице… А потом угнали в Эгельстайн.

Это было настоящим откровением для Олинн. И она вдруг подумала, а что, если именно тогда Игвар и узнал всё об Олруде? Как устроен замок, кто в нём живёт, и даже её мог видеть, мог знать, кто она такая.

Ох, Луноликая! Да, как же так?

Рабов, которых пригоняли на продажу, в Олруде содержали по другую сторону от хозяйственного двора. Там были специальные подвалы, куда их запирали. И кто-то из них подолгу задерживался в замке — все тяжёлые работы делались в Олруде силами рабов. Но в той части крепости Олинн бывала редко. И лишь тех, кто прогневал ярла Римонда, приводили на замковую площадь к столбу, на потеху остальным. Она вспомнила тот день, когда они шли от избушки Тильды в замок, и Игвар её расспрашивал о жизни в Олруде. Потом, позже, она подумала, что это он специально выведывал у неё, что к чему, чтобы напасть на замок. Но теперь всё выглядело иначе. Если он бывал в Олруде и раньше, то и без её рассказа мог знать, как там всё устроено. И он проник и забрал звезду, и уж потом оказался на её пути на болотах. Но зачем тогда он вернулся обратно в замок вместе с ней? Зачем вообще туда пошёл, рискуя тем, что его могут узнать? Могут снова посадить на цепь или продать в рабство? Зачем?

А ещё она вспомнила, как рассказывала ему о том несчастном, которого ярл Римонд посадил на цепь посреди двора. Вспомнила лицо Игвара, каким оно было, когда он слушал её рассказ. Она и подумать не могла, что всё это ему известно не понаслышке.

− А когда это было, Ваше Величество? Когда он сбежал из плена? — спросила Олинн тихо, глядя на то, как Игвар сходится с последним противником на ристалище.

− Он вернулся несколько лет назад. И сказал, что Север можно завоевать и навсегда избавить Балейру от постоянных набегов ольхов. И, как видишь, он был прав, − король повернулся к Олинн и снова дотронулся до её руки. — Как думаешь, что пожаловать ему в награду за эту победу? Может быть, отдать Бодвар? Место здесь хорошее, дорога через Перешеек — ворота Севера.

− Я… я не знаю, Ваше Величество, − пробормотала Олинн, глядя королю в глаза.

Сейчас они снова казались орехово-карими, и не было в них никакой темноты. Гидеон ей улыбнулся, а Олинн смотрела на него и не видела.

Все мысли её были заняты только одним: сегодня она назвала Игвара захватчиком… Но после того, что узнала от короля, всё стало выглядеть совсем по-другому. Если Игвар был в рабстве… Эти старые шрамы на его теле, они от плётки. И с ним это сделали люди её отца…

Ох, лягушка глупая!

Значит, тот его рассказ был правдой по своей сути. Он сказал, что был в плену, только не у людей с Солёных островов, а у северян. Но тогда он и не мог рассказать ей всей правды.

И Олинн стало стыдно за свои слова, за ту пощёчину, потому что она внезапно поняла, чего стоило Игвару отпустить ярла и его сына живыми и невредимыми. Другой бы, не задумываясь, отрубил головы своим мучителям. А он отпустил их, хотя и мог казнить, и даже король удивился. Неужели он сделал это только потому, что пообещал ей?

Последний противник вылетел из седла, и толпа одобрительно взревела. Олинн посмотрела на Игвара, как он подцепил остриём копья рябиновую ветвь, украшавшую ограждение, и под радостные крики направил коня к королевскому помосту. Он поклонился Гидеону и, остановившись напротив Олинн, опустил рябину ей на колени. И толпа снова радостно взревела, а воины принялись стучать по щитам рукоятями мечей, одобряя действия своего командора. Олинн посмотрела на Игвара и готова была провалиться сквозь землю. Все вокруг разглядывали их с жадным вниманием, и от этого хотелось куда-нибудь спрятаться. Ведь по её лицу сейчас, кажется, можно прочесть абсолютно всё! Ей было так стыдно и страшно от всех тех чувств, что нахлынули на неё в этот момент. От того, как колотится сердце и щёки заливает краска смущения.

Звезда в её руке совсем растаяла, растворилась и наполнила кровь жаром. Одно мгновенье они с Игваром смотрели друг другу в глаза, и, не зная, как повести себя в этой ситуации правильно, Олинн взяла в руки рябиновую ветвь и поднесла к губам.

Ей показалось, или в глазах Игвара вспыхнул огонь?

Она отвела взгляд, окончательно смутившись, и в тот же миг герольд протрубил в рог, зычно крикнув:

− Победитель − Игвар Нье'Айрх из клана Дуба! И по правилам, победитель королевского турнира, если захочет, может выбрать себе любого противника, и тот не имеет права отказаться.

Никто не думал, что Игвар захочет драться с кем-то ещё. Но он направил своего коня вдоль помоста, остановился напротив Хейвуда и указал на него копьём. Олинн видела, как Хейвуд побледнел и даже выронил яблоко, от которого только что смачно откусил кусок. Толпа зашепталась, а потом сразу же раздались смешки, свист и улюлюканье.

− Игвар? — спросил король удивлённо. — Ты же не будешь всерьёз драться с моим племянником?

− Ну почему же… хотя… хорошо, я буду драться не всерьёз, — хмыкнул Игвар, бросил кому-то копьё и спешился. — Посмотрим, что за кровь течёт в его жилах. Пожалуй, обойдёмся без копий. Дайте ему меч!

Хейвуд что-то пробормотал о том, что подвернул ногу и у него болит колено, но толпа, почуяв развлечение, начала скандировать его имя, и тому ничего не оставалось, как принять вызов. Но, когда Хейвуд вышел на ристалище, ноги его, и в самом деле, едва держали. Толпа потешалась, подбадривая его криками и свистом, а кто-то даже залез на столб, изображая неприличные жесты.

Рог протрубил, и поединок начался.

Игвар ударил своего соперника мечом по плечу, плашмя и не сильно, а Хейвуд в ужасе отшатнулся. Смех и свист понеслись со всех сторон, а Олинн смотрела на соперников, и внутри всё сжалось от нехорошего предчувствия.

Зря Игвар решил унизить королевского племянника! Ох, зря!

Хотя она понимала, почему он это делает, и не могла заставить себя не усмехнуться. Но предчувствие крутилось в желудке тошнотворным клубком, и Олинн одну за другой отрывала рябиновые ягоды, молясь только об одном, чтобы Хейвуд не сделал какую-нибудь подлость.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​

Игвар гонял коротышку по ристалищу, с лёгкостью отбивая его неумелые атаки, и то и дело бил его мечом плашмя, то по плечам, то по спине. И когда Хейвуд, выбившись из сил, поскользнулся на выбитой лошадьми земле и упал прямо в грязь, король поднял руку:

— Довольно!

Игвар склонился к Хевуду, и видно было, что-то произнёс тихо, а потом схватил его за шиворот, рывком поставил на ноги и подтолкнул в сторону помоста.

— Он сдался на милость победителя, — с усмешкой произнёс Игвар, отдавая меч оруженосцу.

Вверх полетели шапки, и радостные возгласы слились в одно имя: «Грир! Грир! Грир!», а король раздражённо махнул племяннику рукой, чтобы тот ушёл. Олинн выдохнула, но, проходя мимо неё, Хейвуд посмотрел взглядом, полным ненависти и злобы, и дурное предчувствие вернулось с удвоенной силой, накрыло её волной дрожи и сжалось в желудке холодным комком.

− Что ты хочешь в награду за победу над Севером? — король встал и, указав рукой на стены позади себя, спросил: — Может, этот замок?

В толпе разнёсся шёпот удивления. И одобрения. А Олинн почти ощутила плечом, как от Фэды и ярла Бодвара исходят такие же дрожащие волны злости, как недавно от Хейвуда.

− Нет, Ваше Величество, мне не нужен замок, − ответил Игвар, вытирая тыльной стороной лоб и отбрасывая волосы назад. — Я воевал не ради награды, а ради Балейры. И пусть мой наградой будет ваша милость.

— Да будет так! — произнёс король, и его слова утонули в радостном крике толпы.