Рябиновая невеста

Глава 37

Игвар вернулся к свите короля и хотел убедить Гидеона покинуть основное войско, взять небольшой отряд и отправиться вперёд. Они едут слишком медленно! Он знал, что пока Риган нет рядом, Гидеон прислушивается к нему. Но сегодня король выглядел особенно плохо. И отголосками дара, которые ещё не успели окончательно угаснуть, Игвар увидел своего друга в настоящем, истинном свете. Кожа на его лице истончилась, глаза запали, а под ними залегли чёрные тени. И руки, что держали поводья выглядели сейчас худыми, словно высохшими. Гидеон выглядел почти стариком, и только камень в его перстне сиял кровавым светом.

Времени почти не осталось, если он хочет спасти Гидеона, им нужно скакать во весь опор. Он понимал, чтобы успеть к Олинн, ему нужно покинуть войско короля, вот только когда его нет рядом, Гидеон будет слабеть ещё быстрее. Но у Игвара не было выбора. Вернее был: либо Гидеон, либо Олинн. И он не колебался. Игвар знал, что Риган и Низар уже вышли на охоту. Теперь пока они не настигнут свою цель, они не остановятся. И в них не будет ничего человеческого, каждый из них станет проводником для гончей в этом мире, а уж на Олинн Риган захочет поохотиться сама, лично.

И хотя их план побега с Гленном был неплох, но он не учитывал одного — Игвару так и не удалось обмануть Риган. Она обо всём догадалась. Поняла, что те следы, которые они оставили, это обман. Но что поделать, она видит в Игваре слишком много того, что он так и не научился скрывать. И как хорошая ищейка она безошибочно взяла верный след. А значит, Гленн и Олинн не успеют добраться в Тэйру.

−Мы должны торопиться, − произнёс Игвар и посмотрел на Гидеона.

— Зачем? Я устал, — ответил король, глядя прямо перед собой. — Куда мне спешить?

— Так нужно. Просто поверь, — Игвар похлопал его по плечу.

Он снова снял торквес и коснулся руки Гидеона, делясь с ним частью своего дара. На какое время королю хватит этих сил? День? Два? Он не знал. Но это всё, что он может напоследок дать своему другу, чтобы его поддержать, и чтобы не ослабеть самому. Ведь ему ещё понадобятся силы, чтобы помочь Олинн.

— Ты уходишь? — спросил Гидеон тихо.

Его глаза посветлели, из них ушла темнота и огонь, и он с грустью посмотрел на Игвара.

— Я должен.

— Хорошо. Иди… И прощай. Ты и так сделал для меня слишком много.

— Мы ещё увидимся, — твёрдо произнёс Игвар, отпуская руку Гидеона и снова смыкая торквес на своей шее.

На что король лишь слабо усмехнулся и махнул рукой вперёд.

Через Перешеек путь в разы ближе, чем на лодке через озеро. Игвар гнал коня, время от времени поглядывая на выцветшее от жары небо.

Оказавшись по другую сторону озёр Игвар снова снял торквес, чтобы найти Олинн и Гленна. Он видел, как нарастает жара, ощущал кожей, как сохнет трава и падает с дерева лист — Риган бросила на поиск беглецов все свои силы.

Олинн, где ты?

Я здесь…

Я иду к тебе…

Он видел ручей и её руки в воде, слышал её призыв, и не мешкая продолжил путь. Осталось немного, у него быстрый конь и он их нагонит. Запах дыма он почувствовал у подножья холма и понял, что время вышло. И когда взобрался на вершину и глянул вниз, дно оврага уже затянуло дымом и зловещий утробный вой разнёсся в воздухе, будто подгоняя и без того обезумевшую лошадь.

— Олинн, где ты? Где ты, пичужка? Отзовись! — он крикнул это лесу, замершему в предчувствии гибели.

Игвар! Я здесь… Я не успела, прости…

— Нет! Нет! — произнёс он одними губами и снова стегнул коня.

Как ему найти её в этом дыму?!

Птицы метались над лесом и в этот миг Игвар вспомнил о вороне… Ворон должен ему помочь. Он должен указать ему путь!

И ворон помог.

Игвар нашёл Олинн на дне оврага, лежащую на подстилке из мха. Подхватил на руки и бросился туда, куда повёл его ворон: на самую макушку холма, где ещё не было пожара. Он взбирался по склону не видя дороги, доверяя только своему дару, который вёл его сквозь деревья. И ворону, что смотрел сверху на горящий лес.

Небо заволокло дымом и тучами. С запада надвигалась гроза, лес умирал с душераздирающим стоном и, преследуя своих жертв, гончие выли всё яростнее.

В горле першило и слезились глаза, почти ничего не было видно. Но лес закончился внезапно и Игвар оказался на вершине холма, на поляне среди менгиров — величественных каменных великанов Ир-нар-Руна.

Жадно глотая воздух, он дошёл до одного из них, и опустил Олинн на траву, прислонив к камню спиной. Она вся горела, но внутри неё он чувствовал разливающийся холод. Игвару казалось, что её сердце уже не бьётся и она не дышит. Что он снова, как много лет назад, в таком же лесу потерял всё, что имело для него значение. Но в этот раз он не собирался отступать. Какой смысл в его жизни, если он не сможет спасти Олинн?

— Пичужка! Слышишь меня? Открой глаза! — прошептал он, обхватил руками её лицо и прислонился лбом ко лбу. — Все мои силы, всё что у меня есть, возьми, только живи, слышишь!

Прижал к себе целуя в лоб и обнимая. Под кожей проснулись тёплые токи силы, заструились свиваясь в сложный узор и потекли к ней, обволакивая, укрывая, словно крыльями.

Всё что у него есть, вся его сила, весь его дар, вся его жизнь, пусть перейдёт к Олинн! Он же заклинатель, он может отдать свой дар полностью, до дна. Ведь зачем ему дар, если её не будет?

— Пичужка… Слышишь меня?

Игвар всё шептал и шептал, и обнимал её, глядя на то, как в дыму уже стало не видно леса, а небо затянуло плотными тучами. Всё вокруг стало серым, будто он снова оказался в Сумрачном лесу.

−Очнись, пичужка… Посмотри на меня… Ты умрёшь, и я умру. Ты не можешь бросить меня, слышишь? Ты меня спасла. Ты вывела меня из Сумрачного леса. Ты забрала моё сердце… Что я буду без него делать? Я люблю тебя, слышишь?

Он провёл ладонью по её щеке и по лбу, убирая упавшие пряди, а потом склонился и поцеловал. И снова прижал к себе.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​

Дикий, полный ярости вой разнёсся над поляной и из−за камней, стоящих по кругу, показались призрачные гончие. Сначала из дыма появились их горящие глаза, а затем и жуткое тело, в котором почти не было плоти. Только чёрные кости и остовы рёбер, с которых лохмотьями свисала чёрная кожа. И не кожа вовсе — плотные сгустки тьмы. Огромные пасти истекали ядовитой зелёной слюной и скалились острыми клыками. И каждая капля, касаясь травы, сжигала её дотла. Твари замерли, словно повинуясь беззвучному приказу и вслед за ними из клубящегося дыма появилась Риган, держа в руке цепь, на которой покачивался хольмгрег.

Игвар никогда не видел Риган на охоте. Не видел, что именно она делает, и взглянув в её лицо сейчас попросту не узнал. В нём не осталось ничего человеческого. Синие глаза горели призрачным светом, удлинились зубы и на пальцах появились когти… А ожерелье из красных камней светилось на груди россыпью пылающих углей. Игвар достал из−за пазухи торквес и надел на шею Олинн. Так её не увидят твари. А он сделает всё, что сможет, чтобы увести их отсюда. Он осторожно положил свою ношу к менгиру, встал и повернулся к своре, ожидающей приказа.

−Ты мог получить всё, что хочеш−ш−шь, − произнесла Риган с каким−то лёгким шипением в голосе. — Я бы всё для тебя сделала. И это всё, − она раскинула руки в стороны, − я тоже сделала ради тебя!

−Я не просил этого, − ответил Игвар глухо. — Ты сама решила, что мне это нужно.

−Ты меня обманул. Ты лгал мне в глаза. А ты помниш−ш−шь, что я тебе обещала за твою ложь? Что она умрёт, − Риган указала на Олинн когтистым пальцем, − и ты будеш−ш−шь на это смотреть. Мне как раз не хватает главного камня в моём ожерелье.

Она провела пальцами по груди и рассмеялась.

— А это я принесла для неё, — она подняла вверх хольмгрег и протянула Игвару. — Сам на неё наденешь?

−Возьми мою жизнь. Я же вижу, как твои гончие смотрят на меня. Чем я не гожусь в твоё ожерелье? — ответил он глухо.

−Ты хочеш−ш−шь обменять свою жизнь на её? — спросила Риган удивлённо и сделала шаг навстречу Игвару. — Она так тебе дорога, да? Но, что в ней такого?! Два вершка роста? Зелёные глаза? Почему ты тянешься к ней и бегаешь от меня?!

−Тебе не понять. Просто оставь её в живых. А взамен забери меня. Ты же этого хотела? Можешь получить сейчас.

Гончие переминались с ноги на ногу, истекая ядовитой слюной. Они были голодны, а добыча стояла так близко! Но Риган, их повелительница, смотрела на Игвара и не могла решиться. Из клубящегося дыма показались люди в чёрных одеждах и впереди шёл Низар. Теперь, когда Игвара не защищал торквес, он мог видеть истинную сущность, что сидела в теле советника Риган — покрытое шерстью тело, острые клыки и перепончатые крылья. Тварь, что смотрела глазами Низара, была куда страшнее гончих.

Риган склонила голову, глядя в глаза Игвару и усмехнулась.

−Вижу, как велика твоя нужда. Значит и моя цена вырастет. Хочешь умереть? Нет! Смерть легка, и потому слишком дешева. А вот рабство другое дело! Будешь моим рабом. Будешь служить мне десять лет, − она шагнула к Игвару ещё ближе, дотронулась пальцами до его плеча, и добавила тише, − а если мне понравится… я сделаю тебя королём мира. А её ты забудешь. Поверь мне…

−И, если я стану твоим рабом, ты отпустишь Олинн? Дашь ей уйти в Тэйру? Оставишь её в живых, и не будешь пытаться найти и убить? — спросил Игвар.

Их взгляды встретились. Некоторое время они смотрели друг на друга, и в одних глазах горела неистовая жажда, во что бы то ни было получить желаемое, а в других чистая ненависть. Наступила тишина. Замерли гончие и даже гул огня стих, а сквозь дым стал проступать Сумрачный лес: серые травы и узловатые ветви чёрных деревьев.

Если Игвар скажет в ответ «да», то этот Сумрачный лес станет его миром на долгие годы. А может и навсегда. Но он не колебался, чтобы спасти Олинн, он готов к этому. Риган не знает, что за сила таится в маленькой пичужке. Он должен её спасти, чтобы она смогла потом спасти Балейру. Иначе всё бессмысленно.

— Ты сделаешь это, Риган? — повторил свой вопрос Игвар, видя, что она всё ещё пытается что-то разглядеть в его лице.

−Да, − ответила она твёрдо и отбросила хольмгрег, − одной фрэйей меньше, одной больше… ну… какая разница! Я её не трону. Но ты откажешься от неё навсегда. Мы поклянёмся кровью, и наш договор будет нерушим. Ты согласен?

Игвар лишь мимолётно подумал, что жаль нельзя всё вернуть на несколько дней назад! Всё могло бы быть по−другому. Но теперь, ему осталось только ответить…

−Нет! — раздался сзади звонкий голос Олинн. — Нет! Ни за что!

Тишина разорвалась с треском, и звуки обрушились яростью гончих, которые взвились, завыли и заметались по краю поляны, разбрызгивая слюну, рыли когтями землю и рвались к своей жертве, но их будто удерживала невидимая стена. Игвар оглянулся и увидел, как Олинн стоит, опираясь рукой на древний камень, и смотрит на них полным решимости взглядом. А в другой руке держит его торквес, который сняла с шеи. Она отшвырнула его на траву и подошла к Игвару.

−Что ты делаешь, пичужка?! — воскликнул он. — Остановись! Ты должна жить!

−Нет, Игвар! Нет! — крикнула Олинн. — Не делай этого! Ей уже недолго осталось…

Огонь добрался уже до вершины холма, и вспыхнул за спинами гончих.

Послышалось яростное шипение. Лицо Риган изменилось, и сквозь него местами проступила чёрная кожа, покрытая чешуйками. Не в силах справиться со своей яростью, и смотреть на то, как вожделенная добыча ускользает из её рук, она воскликнула:

−Ну так умри у него на глазах! Ты сгоришь прямо здесь! — она подхватила брошенный хольмгрег и махнула рукой.

Раздался звук свистка и гончие рванулись к Олинн. Но Игвар преградил им путь, и они набросились на него со всей силой своей ярости.

А Олинн шагнула вперёд и схватила Риган за руку, держащую хольмгрег. Она крепко сжала её пальцы и тот самый перстень с красным камнем и закрыла глаза.

Ослепительно яркая молния рассекла воздух и ударила в один из менгиров расколов его пополам. Раздался грохот такой силы, что казалось, где−то в небе сошлись в битве две армии. Ветер сорвался, закрутив огонь, рванув его сначала вверх, а потом прибив к земле. И следом ещё одна молния ударила рядом, и ещё одна…

Но Олинн не слышала этого грохота. Она взглянула в голубые глаза Риган, но не увидела её. Увидела только ненасытную чёрную тварь, пробравшуюся в тело женщины с алыми волосами, тварь, полностью подчинившую себе её разум и волю. Сроднившуюся с её желаниями и выпившую её душу до дна. От настоящей Риган осталась лишь аловласая оболочка, которая приводила в мир свою хозяйку тварей. И камень в перстне — это ключ, который открывал им дверь. Каждый камень — новая дверь. И так много уже этих дверей, что скоро прежний мир погибнет, если их не остановить.

Звезда в ладони Олинн ожила, налилась силой и стала расти, шириться, становиться всё ярче и ярче. Она жгла руку Риган, испепеляя её ослепительно-белым светом. Низар начал корчиться в муках, твари взвыли, взвились на дыбы, отпустив свою добычу, и клочья чёрной кожи стали сползать с их рёбер. Всё вокруг смешалось: вой гончих, ярость корчившихся в Риган и Низаре тварей, ветер, гром и молнии, звуки пожара и стон умирающего леса.

А звезда всё росла и росла, дотянулась до менгиров, занимая всю поляну, наливаясь бело-голубым сиянием, таким ярким, что невозможно было смотреть. Она вспыхнула и во все стороны покатились волны голубого света, куда-то далеко, до самого горизонта, укрытого дымом и тучами. Вспыхнула и погасла. И в тот же миг небо обрушилось на землю небывалым ливнем.

Олинн стояла и смотрела, как затухает вокруг пламя, как тварь, сидящая в Риган, растворяется и стекает вниз чёрной водой, и там, где стояли воины и Низар, не остаётся ничего, кроме чёрных пятен на земле. Она разжала пальцы и увидела, что красный камень на руке Риган превратился в пепел и рассыпался, и ожерелье на её груди почернело, и стало просто россыпью углей. Риган упала на землю, словно подкошенная. Гончие лопнули, распались на комья грязи, а дальше Олинн уже не видела ничего. Она бросилась туда, где на земле лежал Игвар и опустилась рядом с ним на колени.

−Нет! Нет! Нет! Ты не можешь! — прошептала она, прикладывая ухо к его окровавленной груди.

Твари его не пощадили. И даже в прошлый раз, когда она нашла его на болотах, он не выглядел так ужасно, как сейчас. Она пыталась услышать стук его сердца, но оно не билось.