Рыжая помеха

Особенности работы под прикрытием

— Мехзавод — это не потому что завод, — глубокомысленно скрипит Ворон, по-блатному прикуривая сигаретку прямо на ветру. Это особое умение, такому в обычном мире не научат. А вот в зоне — запросто.

Я стою, опираясь задницей на его потрепанный гелик, скучающе разглядываю остов здоровенной бетонной конструкции, бывшего корпуса завода.

Когда-то тут была жизнь. Предки, жившие при развитом социализме, строили с размахом. На века.

И теперь не оставляет ощущение, что в игре компьютерной нахожусь: старая заброшка, бетон и ржавчина, бурьян и собаки бродячие.

Как-то даже неуютно без ствола серьезного. Как в игрухе, хочется нарастить мощность на свою пукалку, которую Васильич, сука, от сердца оторвал.

У Ворона явно есть что-то посерьезнее. Но, даже если и нет, у него есть шесть серьезных мужиков с собой.

Двое в его гелике, и четверо еще в одном — чуть поодаль.

Девяностые, сука, вернулись.

Я, хоть и не застал, а отец хлебнул по полной. Рассказывал.

У нас как раз передел был крутой, никелевый комбинат, да шахты делили с кровью.

Он успел урвать. Правда, ничем хорошим это дерьмо не кончилось, но тут уже издержки. Никто не виноват.

Он — уж точно.

Морщусь от остро кольнувшей в сердце боли, каждый раз приходящей, когда появляются мысли об отце, могилу которого уже не навестить, матери, еще живой, но уже давно переставшей узнавать нас с Люськой, да и о Люське моей, мелкой бешеной сестренке, пострадавшей больше всех…

Отгоняю негатив, усмехаюсь независимо, слушаю Ворона, ударившегося в ностальгию.

— Здесь поселок был, городского типа, — скрипит мирно Ворон, покуривая и разглядывая окружающий мерзкий пейзаж чуть ли не со слезами умиления на глазах, — строился спецом, чтоб людям нормально добираться до завода… Эх, какие тут стрелы были в девяностых… Крутые! Я тогда не старше тебя был, но уже в авторитете. Мы сюда приезжали с Васей Наставником. Слышал про такого?

Мотаю головой. Я не местный, и кровавую историю здешнего края не знаю.

— Щенок… Наставник был… Ладно, земля ему пухом…

Я не собираюсь вникать, зачем голову засорять? Другое интересует.

Может, спросить, пока время есть? Мы приехали раньше на пятнадцать минут. Ворон ворчал, что это западло, что нормальные люди приезжают минута в минуту, и если опоздаешь, то неуважение и стрела решается в пользу того, кто приехал вовремя…

Но мне плевать на бандитские обычаи замшелых девяностых, тем более, что сам Ворон, сотрудничая с Васильичем, плотненько зашкварился, или, если говорить нормальным языком, испачкался так, что кто бы про порядки теперь пел.

— А зачем это тебе вообще?

Спрашиваю осторожно, прикрыв микрофон. Уже понятно, что связь так себе, и тем более ветер… Если что, спишу на это.

Ворон понимает сразу, о чем я, режет взглядом по закрытым окнам своего гелика, отходит на пару шагов, типа прогуляться.

Я иду следом.

— Я шмаль разного рода терпеть не могу, — неожиданно откровенничает Ворон, поглядывая на мой палец на микрофоне.

Я молчу, ожидая продолжения, хотя удивлен, если честно. И сильно.

Я особо про сферу деятельности Ворона не в курсе, но думал, что по его территории как раз трафик. Оказывается, нет.

— У меня братишка… — продолжает Ворон, — на синтетику присел, еле откачали. Я с тех пор по своей территории все это дерьмо вычищаю, полностью. Только натуралочка остается, и только для личного пользования. За то и воюю. А этих тварей чистеньких, которые других сажают на синтетику, удавить готов.

В наушнике прорывается голос Васильича:

— Щенок, я не понял, что со звуком?

Киваю Ворону, типа, понял все, торопливо топаю обратно, убираю палец с микрофона:

— Да все нормально… Может, яма какая?

— Яма-хуяма… Смотрите в оба. Машинка едет. Одна.

Ловлю взгляд Ворона, так и оставшегося стоять на прежнем месте, киваю.

Он возвращается к гелику, откидывает сигарету.

И в этот момент на территорию заброшки заезжает машина. Приметная, я ее на гонках видел.

И тут вопрос: либо Крас полный дебил, либо абсолютно бесстрашный дегенерат.

И то, и другое — херово.

Смотрю, как он выходит из-за руля, одновременно открываются двери и появляются еще трое парней. Все суровые, как насморк осенью.

Так и тянет ржать.

— Привет, — начинает первым Крас.

— Привет, — я говорю, как и договаривались, Ворон только смотрит. Он тут для внушительности. Предполагаю, что его братва не в курсе вообще происходящего, думают, что обычная стрелка. — Не вижу твоей крыши.

— Сам говорить буду.

— А ты кто такой вообще? — неожиданно вступает Ворон, — чтоб с тобой базарили?

Тон у него настолько откровенно наездной, причем видно, что границ нет, что Крас теряется.

Оно и понятно. Мальчик всегда жил сытно и спал сладко, таких людей не видел. А мне прям музыкой по ушам. Зоновская тема. Там умеют брать на горло, нахрапом.

— Я предлагаю… Предлагаю решить вопрос спокойно.

— Я с тобой ничего решать не буду, ты — сявка. С тобой даже разговаривать западло.

Ворон сплевывает презрительно, делает знак, и за нашей спиной распахиваются двери гелика.

Я философски наблюдаю картину избиения младенцев и думаю о том, на что вообще Крас надеялся, приехав сюда?

На то, что я не приеду? Буду один? Что Ворон — это мой бред?

Скорее всего, последнее.

Ворон не лезет в центр, это все знают.

Но не все знают, что Ворону не надо просто лезть в центр. Потому что в центре — власть государственная. И эта власть тупо не пускает кого бы то ни было лишнего. Так исторически сложилось, с тех самых веселых девяностых.

В центральных районах нет трафика, по крайней мере, масштабного, с этим серьезно борются. Естественно, никто не застрахован от точечных появлений закладчиков, крокодильщиков и прочей грязи, но это выметается быстро. Я знаю. Я сам участвовал в ликвидации. Васильич сразу в гущу событий кинул, крещение, блять, огнем у меня было этим летом.

И потому появление новой синтетики, отличающейся от обычного грязного дерьма, насторожило.

Особенно насторожило, что распространялось оно в учебных заведениях города. И никак наружкой не удавалось вычислить того, кто толкал. Мелких дилеров брали, но они ничего не знали. Сейчас же век интернета, мать его! Все можно сделать чисто.

И, судя по почерку, ребятки неплохо владели современными технологиями. Это вам не просто сторчавшиеся утырки, это нечто гораздо интереснее.

Понятно, что была лаборатория, понятно, что кто-то пересмотрел «Во все тяжкие», но нам от этого совершенно не легче. Васильича основательно придавили из столицы, потому что кто-то там из высокопоставленных детишек врезал дуба, и пришлось работать быстрее.

Он как раз прикидывал, кого из своих негласников отдать на растерзание, а они все, как на подбор, с мусорской печатью на роже…

И тут я, такой красивый… Попал по самое не балуйся.

Сегодня мы должны были выяснить, кто за ребятками стоит, потому что не могло быть такого, чтоб они сами! Ну не могло такого быть в современном мире! Или могло?