Секрет княжны Романовской (СИ)

Глава 25. Военный совет

За ломберным столиком расположились старшие мужчины — папенька, государь, Ольденбургский и еще какие-то военные чины, видимо, особо доверенные лица.

К счастью, Аскольда Иваныча среди них не было, должно быть, он восстанавливал магические силы после лечения тетушки. Или был занят еще чем-то чрезвычайно важным. В любом случае, его отсутствие меня обрадовало. Рядом с ним даже воздух становился тяжелым, дышать получалось труднее. А сейчас, несмотря спертый воздух и дым, наполнявший комнату, мне все равно было намного легче.

Мужчины, сидя в креслах, разговаривали и неторопливо кидали карты на столик. Было видно, что игра — лишь способ занять руки, так же как и кофе с молоком, который подавали на подносе каждому из участников игры.

Гораздо важнее сейчас был разговор.

— Я знал, что создание комитета заставит их действовать быстрее и жестче, — говорил государь, по-прежнему скрытый мороком. — Но не ожидал, что действия окажутся столь всеобъемлющими.

— Никто не ожидал, — вздохнул Лейхтенбергский. — Когда в наследство достается страна, обремененная запоздалыми преобразовательными вопросами и давно просроченными обещаниями… Mon ami, tu as fait tout ce que tu pouvais…

Моего знания французского хватило лишь для того, чтобы понять: это слова утешения для императора. Тот что-то ответил по-французски, и остальные понимающе закивали.

Поражало, с какой выдержкой и достоинством держится государь в столь сложных обстоятельствах. Он не пытался казаться значительнее и важнее, чем есть, просто был самим собой даже под маской. И это вызывало искренне восхищение.

— Шурочка, не спится? — заметив мое появление, папенька обеспокоенно поднялся и подошел. — Как ты себя чувствуешь?

— Устала очень, — призналась я. — Но не могу уснуть.

— Мы все не можем спать после таких событий, — приобняв меня за плечо, папенька подвел к столику и усадил рядом с собой в тотчас поданное лакеем кресло. — Побудь с нами, выпей молока. Возможно, тебя успокоит то, что мы все ищем решение.

— И почти нашли, — поддержал папеньку какой-то военный чин. — Нет повода беспокоиться, здесь вы в полнейшей безопасности.

— О, я беспокоюсь не за себя, — возразила я, принимая из рук служанки чашку с теплым молоком. А про себя подумала, что папенька весьма забавно обращается со мной — как с малышкой, проснувшейся среди ночи и прибежавшей к родителям в кровать. Мог бы и кофе налить, в самом деле, я все-таки девушка на выданье.

— Что же вас тревожит? — почти умиленно спросил военный.

— Переживаю, что мы не знаем наверняка, какие еще кланы замешаны в заговоре. Возможно, некоторые больше не заслуживают доверия. А еще подозреваю, что нельзя обезопасить Зимний в полной мере. Учитывая количество входов и выходов…

— Поверьте, все это мы учли, — доброжелательно, но в то же время немного снисходительно отозвался военный. — Временно закроем все дополнительные ходы магической печатью.

— Только магией? — скептически уточнила я. — А реальные заслоны появятся?

— Я бы не полагался на магию столь безоговорочно, — поддержал меня папенька. — Иногда простой железный засов куда надежнее заклятий.

— Согласен, нам следует укрепить Зимний, будто ожидаем осады. Наша беда в том, что Петербург, стоящий на окраине государства, кишит инородческими элементами, жаждущими разложения России, — мрачно заметил Ольденбургский, до того хранивший молчание. — С виду они ничем не отличаются от прочих, однако рассуждают как враги своей родины, как настоящие изменники своего народа. И их не десятки — сотни, возможно, даже тысячи!

— С чего-то нужно начинать, вернее — с кого-то, — отозвался военный.

— Так что будем делать с кланами Трубецких и Муравьевых? — спросил папенька.

— Они пока ничем не выдали себя, хотя и не остается сомнений в их причастности, — проговорил император, глядя в раскрытые веером карты в руке. — Каждый наш ход будет иметь последствием либо их ход, либо тишину.

— Могут и затаиться на время, пока всех пособников в Зимнем не вытащат на свет божий, — добавил другой военный чин.

— Попробуем растревожить это осиное гнездо, — с авантюрным блеском в глазах вдруг предложил папенька.

— И каким же образом? — государь даже карты сложил, заинтересованно глядя на соратника.

— Охота.

Слово прозвучало так многообещающе, что я взволнованно посмотрела на папеньку: что он задумал? А мужчины азартно заулыбались в предвкушении нового развлечения и новой опасной борьбы.