Секрет княжны Романовской (СИ)

Глава 44. Генерал Пестель

— «Союз благоденствия» распущен много лет назад. А зря! И я не раз говорил об этом его величеству, — с жаром доказывал пожилой мужчина в генеральском мундире. — Самое время собрать его опять, но в новом составе и новом звучании!

— Вы будто об оркестре говорить изволите, Павел Иванович, — возразил ему собеседник, тоже военный. — А вот и Лев Вениаминович, давайте его спросим! Как считаете, был прок от «Союза благоденствия»?

Подошедший профессор сразу включился в дискуссию.

А я, приткнувшись к арке, что вела с террасы к перголам и потому оставаясь незаметной для чужих глаз, продолжала слушать, всеми силами пытаясь вспомнить лекции по истории моего мира. Павел Иванович — скорее всего, именно он и есть генерал Пестель. И то, как горячо он доказывает необходимость перемен и всяких политических союзов, само по себе наводит на подозрения о причастности.

Но похоже, в этом мире мятеж декабристов прошел более мирно, и вспоминают о нем даже с юмором, как о досадном недоразумении. Что, однако, не мешает новым заговорщикам строить планы по уничтожению монархии…

На экзаменах иногда бывает так, что учишь-учишь, а потом тянешь билет — и с перепугу весь выученный материал разом испаряется из головы, будто и не было. У меня такое случалось лишь дважды — на органической химии и на молекулярной биологии. В первом случае я сразу попросилась на пересдачу и потом сдала на отлично. А во втором решила бороться до конца и еле вымучила заслуженную четверку.

Вот и сейчас со мной произошло нечто похожее. Мысли путались, факты наслаивались один на другой… Как будто мне внезапно понадобилось сдать экзамен по истории, и я вытянула билет с вопросом, который вообще не готовила.

Все, что я могла вспомнить о Пестеле из моего мира — что в честь него в Питере названа улица с ужасно неудобной нумерацией домов и квартир. А на соседней улице — кафе, где я участвовала в акции популяризации науки и читала для всех желающих лекции по биологии.

Тут мои мысли вернулись к эксперименту. Надо бы спросить Льва Вениаминовича, где папенька, они вроде с утра что-то вместе «затевали по науке».

Выглянула из арки как бы невзначай, чтобы не возникло ощущения, будто я подслушивала. Увлекшиеся беседой мужчины не заметили меня, продолжая приводить аргументы и вспоминая исторические события.

У Льва Вениаминовича даже лицо покраснело, так энергично он отстаивал свою точку зрения, размахивая руками и повышая голос. А упомянутый Павел Иванович, напротив, казался спокойным. Если еще минут десять назад он тоже яростно приводил аргументы, то теперь, подбоченившись, молча внимал словам своих оппонентов.

— Господа, — обратилась я к ним, и все как один сразу слегка поклонились. — Позвольте предложить вам пройти в беседку, там продолжать дискуссию будет намного удобнее.

— И то верно, — охотно кивнул Лев Вениаминович. — А когда начнется заседание совета?

— Кажется, еще не все прибыли, — ответила я, наблюдая за генералом Пестелем.

Мужчина (даже язык не поворачивался назвать его стариком, несмотря на возраст и седину) выглядел весьма жестко и уверенно. Волевое лицо, военная выправка, сухопарое телосложение. Такой вполне мог бы и армией командовать, и заговор организовать.

Но ведь Аскольд прав: распространять знания о событиях в своем мире на этот было бы слишком глупо. А с моей позиции — даже антинаучно! Все может варьировать сколько угодно от мира к миру. Обвинять генерала Пестеля только на основании того, что его двойник из другого мира был готов убить царя — неправильно.

Однако во мне уже крепко засело подозрение, и не так-то просто было отвести взгляд от строго лица генерала.

— Ваш «Союз благоденствия» слишком много внимания уделял ближним целям, — назидательно говорил Пестелю Лев Вениаминович. — Распространение просвещения и улучшение нравственности молодых людей, безусловно, важное дело, спорить не буду. Но как, помилуйте, из этого вырастет новая мощь державы? Потратив время на привлечение новых участников, не имеющих никакого представления о сути вашего движения, вы получили разношерстную толпу, которая сама не знает, чего хочет!

— Ваше мнение поверхностно, как, впрочем, и мнение большинства, — возразил Пестель, а в уголках его рта залегли глубокие жесткие складки. — В таких союзах порождаются и укрепляются согласие и единодушие, охота к взаимному сообщению полезных мыслей, познание гражданских обязанностей и любовь к отечеству. Без этого народ не сможет принять конституцию, а мы разделим печальный опыт Франции.

Он говорил так убедительно, что я почувствовала уважение к этому пожилому суровому генералу. Но затем, развернувшись к беседке, Павел Иванович бросил короткий взгляд на кружащих над столом ос, привлеченных остатками печенья на столе. Всего лишь взгляд — и те мгновенно упали, не шевелясь.

Это была такая молниеносная магия, что я даже не успела понять, как он это сделал. Но было ясно одно: носитель столь разрушительной силы может быть чрезвычайно опасен.

— Расположимся здесь, пока не позовут, — Лев Вениаминович охотно сел за стол в беседке, сметя обшлагом рукава крошки печенья вместе с осами.

А я замерла рядом, не решаясь уйти, но притом осознавая, что остаться и наблюдать тоже будет странным…