Секретная невеста

Глава 54

Райя

Мой разум снова и снова прокручивает момент, когда Адам даже не взглянул на меня, и сердце сжимается от боли.

Всю неделю я пыталась с ним поговорить — безуспешно. Он не отвечает на мои звонки, а на работе обсуждает только вопросы, касающиеся нашего проекта. И те немногие слова, что он сказал в тот день, когда разлетелась новость, продолжают звучать у меня в голове, оставляя глубокие раны.

«Подумай, почему ты скрыла от меня что-то настолько важное, Райя. Если бы твой брак был тем, чем ты гордишься, если бы он действительно делал тебя счастливой, ты бы мне рассказала. Я бы хранил твои секреты, и ты это знаешь. Есть только одна причина, по которой ты не могла мне об этом сказать: ты не смогла бы посмотреть мне в глаза и оправдать свой поступок. Если ты не могла сделать этого тогда, не пытайся делать это сейчас.»

Хуже всего то, что в его словах есть доля правды.

Я так и не рассказала ему, потому что знала, какие вопросы он задаст, и знала, что мои ответы его разочаруют. Он спросил бы, любит ли меня Лекс. Является ли мой брак тем, о чем я всегда мечтала, тем, чего ждала всю жизнь. Он хотел бы знать, так ли я счастлива, как всегда надеялась быть. А я не смогла бы посмотреть ему в глаза и солгать.

— Маленькая фея, — говорит Лекс, его очки сползают на переносицу, пока он откидывается на спинку дивана.

На нем серые спортивные штаны, низко сидящие на бедрах, и белая футболка — в любой другой день я бы уже забралась к нему на колени и отвлекла от работы.

— Ты уже несколько дней сама не своя. Дай мне правду, Райя.

Я качаю головой, не желая обсуждать с Лексом Адама. Он никогда бы не понял, да и он не особо любит Адама — просто терпит его из уважения ко мне.

— Лучше уж выберу вызов.

Его взгляд пробегается по моему лицу, и он откладывает планшет в сторону.

— Да?

Я киваю и выдавливаю улыбку.

— Тогда я вызываю тебя сказать мне, о чем ты думаешь.

Из моих губ вырывается удивленный смешок, и я качаю головой.

— Это не так работает, Лекс.

Он вздыхает и притягивает меня к себе, и я не сопротивляюсь. Лекс обнимает меня, и я тихо выдыхаю, уткнувшись губами в его шею.

— Он придет в себя, — говорит мой муж мягко, неохотно. — Я вполне могу представить, что он сейчас чувствует. Дай ему время зализать раны, и он снова станет тем другом, каким был всегда.

Я отстраняюсь, не зная, что на это ответить. Лекс думает, что Адам испытывает ко мне чувства, и сколько бы я ни пыталась его переубедить, он просто не принимает мои слова всерьез.

— Лекс, — начинаю я раздраженно, но в этот момент в доме срабатывает тревога.

— Критическая угроза, — раз за разом повторяет Пиппи, пока металлические ставни опускаются на окна. Я испуганно вскакиваю, когда в доме загорается свет, а нас полностью блокирует система безопасности.

— Рейвен Виндзор активировала полное закрытие поместья Виндзоров, — сообщает Пиппи. — Открыты туннели, дом Лексингтона Виндзора назначен точкой сбора.

— Что происходит? — в панике спрашиваю я.

Лекс качает головой, показывая, что сам не знает.

— Все наши дома соединены туннелями, — объясняет он. — Бабушка построила их, когда я… после… — он откашливается. — Нам никогда не приходилось их использовать.

Я сжимаю его руку, и сердце начинает колотиться еще сильнее.

— Что могло это спровоцировать? — спрашиваю я, голос дрожит.

Лекс мрачно кривится.

— Только одно. На территорию проникли посторонние. Активировать этот протокол может только Виндзор или Сайлас Синклер, и единственная причина, по которой мы бы это сделали, — угроза безопасности.

Он вытирает ладонью лицо и тихо добавляет:

— Рейвен не активировала его даже тогда, когда СМИ буквально штурмовали ее, и я знаю, что она до сих пор жалеет об этом. Она говорила, что если такое случится снова, она не станет колебаться и нажмет тревожную кнопку.

Я вскидываю голову, когда Рейвен и Арес входят через дверь, о существовании которой я даже не подозревала; стены разъезжаются в стороны. Я смотрю на них во все глаза, по позвоночнику пробегает неприятный холодок. Как могла в моем собственном доме быть дверь, о которой я не знала?

Лекс говорил, что для меня нет запретных мест, но он никогда не рассказывал мне об этом протоколе безопасности или о туннелях. Возможно, потому что при неправильном использовании они могли бы привести меня прямо в дома его семьи. Я бросаю на него взгляд, и сердце болезненно сжимается. Я понимаю, почему он мог скрыть это от меня в начале нашего брака, но сейчас? Если существовала хоть малейшая вероятность, что этот протокол будет активирован, он должен был предупредить меня, подготовить.

Мои глаза расширяются, когда Лекс переключает телевизор на канал видеонаблюдения, и выражения Рейвен и Ареса тут же мрачнеют. Стаи репортеров заполонили территорию, и я нахмуриваюсь в недоумении.

— Почему сейчас?

Мы объявили о браке несколько дней назад, и все это время оставались вне поля зрения прессы, передвигаясь в машинах с тонированными стеклами и под охраной. Были несколько статей, в которых сомневались в моем образовании, поскольку Лекс какое-то время был моим профессором, но мой муж быстро решил эту проблему, слив в сеть мои академические записи, подтверждающие, что я преуспевала не только в его классе.

Рейвен опускает голову и протягивает мне планшет. Я беру его дрожащими руками, и у меня сжимается живот, когда я читаю статью, в которой Акшай обвиняет мою мать в том, что она – неверная охотница за богатством, бросившая преданного мужа ради состоятельного босса. А затем еще одну — о том, как мой отец якобы насильно не подпускал его ко мне, только чтобы в итоге «продать» меня Виндзорам ради спасения своей компании.

Из этих статей выходит, будто и моя мать, и я — расчетливые манипуляторши, использующие мужчин как ступеньки наверх. При этом моего отца изображают холодным и жестоким, тогда как все, что он когда-либо делал, — это любил меня.

Глаза наполняются слезами при мысли о том, что мои родители могут это прочитать, и я сильнее сжимаю планшет. Как он мог? Этот человек — мой биологический отец, а я для него всего лишь источник денег. Он прекрасно понимает, какой вред это нанесет мне и моей семье, но все равно идет на это.

Раньше я надеялась, что однажды мы сможем наладить общение, но теперь вижу, что этого никогда не случится. Мужчина, который способен так обращаться с моей матерью, никогда не мог бы стать человеком, с которым я захотела бы наладить хоть какие-то отношения. И все же в глубине души мне было любопытно, какие черты я могла унаследовать от него, какая у него семья…

Лекс обхватывает меня за талию и отрицательно качает головой, забирая у меня планшет.

— Не читай это, дорогая, — мягко просит он. — Они ничего не знают. Они напишут что угодно, если это принесет им рекламные деньги. Мы разберемся, хорошо?

Я киваю и прикусываю губу, чтобы не расплакаться, ощущая, как внутри все разрывается. Дрожащий вдох срывается с моих губ, и Лекс бережно убирает волосы с моего лица. Его взгляд полон ярости.

— Я выпотрошу эту мразь, — раздается голос Дионa. Он появляется позади Ареса и Рейвен, держа Фэй за руку.

— Только если я не доберусь до него первым, — мрачно говорит Лука, выходя из туннеля вместе с Вэл. Когда он замечает слезы в моих глазах, его лицо мгновенно темнеет.

Зейн отталкивает братьев в сторону и подходит ко мне, а следом за ним — Селеста.

— Не переживай, — говорит он примиряющим тоном. — Мы вернем за каждую твою слезу тысячу. Тот, кто тронет Виндзора, узнает, что это значит.

— В таком случае, — мой голос срывается, — я пролью целую реку.

Он улыбается, а Лекс крепче сжимает меня, наши взгляды бегло пробегают по заполненной людьми гостиной.

Все замолкают, когда в комнату входит бабушка Анна. На ней строгий черный костюм, и ее лицо выражает, пожалуй, самый сильный гнев из всех.

— Как они смеют? — негодует она, гневно сверкая глазами. — Как они смеют тронуть одного из моих детей? Врываться в наш дом?

Она поворачивается к женщинам в комнате, полностью игнорируя своих внуков, и приподнимает бровь.

— Как вы с этим справляетесь?

Вперед выходит Рейвен.

— Я расторгла все контракты с медиа-компаниями, которые осмелились плохо говорить о Райе, без последствий для нас благодаря пунктам в договорах. Большинство из них уже активно удаляют статьи, пытаясь сохранить со мной сотрудничество и избежать выплат неустоек.

Вэл усмехается, ее глаза холодны.

— Я скуплю и сброшу как можно больше акций газет, пока что тихо инвестируя. Через пару дней, когда их стоимость взлетит, я продам все, оставив их в панике, пытаясь объясниться перед акционерами. Они понесут огромные убытки и никогда не смогут связать это с нами.

Фэй поднимает телефон.

— Я только что отменила все свои предстоящие концерты и сообщила поклонникам, что глубоко потрясена тем, как обращаются с моей невесткой. Теперь они в ярости и массово оставляют комментарии под всеми статьями, защищая Райю, точно так же, как фанаты Рейвен.

Селеста кладет руку на плечо Зейна и улыбается.

— Последний час я посвятила поиску имен всех журналистов, которые посмели написать что-то о Райе. Теперь их ждет поцелуй смерти от Виндзоров — если их счета находятся в банке Виндзоров, мы их заморозим, а также внесем их в черный список всех наших заведений. И поскольку меня это особенно взбесило, я проверила, не забронировали ли они или кто-то из их семей отдых в наших отелях. Я распорядилась отменить их бронирования, но не сообщать им об этом до тех пор, пока они не прибудут на место. Посмотрим, как они себя почувствуют, когда пострадают не только они сами, но и их друзья и семья, и это на долгие годы.

Я смотрю на женщин в комнате, испытывая одновременно восхищение и страх перед тем, как быстро и безжалостно они действуют. Судя по лицам их мужей, они чувствуют то же самое.

— Я же говорил, — мягко произносит Лекс, притягивая меня ближе. — Мои невестки — это сердце нашей семьи. Тебя любят, Райя, и нет ничего, на что Виндзоры не пойдут ради тех, кого они любят. Я думаю, что этого недостаточно, но это хороший старт. Остальное мы с ребятами возьмем на себя.

— Лекс, — раздается голос Пиппи сверху. — Сигнал Сиерры только что пропал. Я не могу до нее дозвониться и не могу отследить ее местоположение.

Лекс бледнеет и тянется за телефоном, его свободная рука уже двигается к ноутбуку. Я наблюдаю, как он открывает систему безопасности, показывающую, что мы все находимся в его доме. Я смотрю на него в изумлении, не понимая, как он нас всех отслеживает.

— Чтобы я потерял ее сигнал, она должна находиться довольно глубоко под землей, глубже, чем наши туннели.

Он вскидывает голову, когда в гостиную входит Сайлас Синклер. Лекс слегка расслабляет плечи, заметив его.

— Сиерра, — его голос дрожит от боли. — Помоги мне найти Сиерру.