Шесть дней из жизни следователя

ДЕНЬ ШЕСТОЙ

Утреннее небо заволокли серые тучи. Накрапывал дождь. Я поднял воротник плаща и зашагал быстрее, но уже через минуту замедлил шаг. И было отчего: впереди меня, на цветочной клумбе, стоял черный котенок и, помахивая хвостом, собирался перемахнуть на другую сторону тротуара. За моей спиной послышался дробный стук каблуков. Я остановился и с видом рассеянного человека принялся шарить по карманам. Котенок, пропустив женщину, уставился на меня зеленоватыми глазами. Я не суеверный человек, но все-таки когда он, издав дикий вопль, прошмыгнул прямо под моими ногами, пожалел, что не успел поддать его носком.

Несмотря на этот досадный случай, на работу явился вовремя и, как всякий серьезный и вдумчивый служащий, начал трудовой день с доски объявлений. Знакомство с объявлениями всегда доставляло мне удовольствие и приносило известную пользу. Так, ознакомившись со списком должников по взносам в ДОСААФ, я уже знал, что это скряги и на них нельзя рассчитывать, если срочно понадобится пятерка. А сообщение о том, что после пяти будет лекция, избавило меня от мучения слушать ее на голодный желудок, потому что в обед я съедал не одну, а две порции чего-нибудь мясного. Сегодня висело только одно объявление, и касалось оно тех легкомысленных людей, которые решили, что за ведомственные квартиры не обязательно платить вовремя.

— Рябов? Привет! — услышал я голос сверху и поднял голову. Сухоносов. Я давно приметил, что у него были какие-то особые правила подъема и спуска по лестнице. Вверх он поднимался бодро, торопливо, вниз тащился медленно, неохотно. Наверно, он думал, что имеет дело не с обычной, а со служебной лестницей. По ней лучше идти вверх, чем катиться вниз. Увидев Сухоносова, я невольно вспомнил черного котенка.

Сегодня, ровно к двенадцати, меня вызывает Сухоносов. Об этом я узнал уже в своем отделе.

— Рябов, ты знаешь, что я член партийного бюро? — спросил он, когда я вошел в его кабинет.

— Поздравляю.

— Спасибо. Только меня избрали еще в прошлом году.

— Жаль.

— Что жаль?

— Да не знал, а то бы раньше поздравил.

— Все шуточки, — заворчал Сухоносов, — а мне не до шуток. Тебе тоже. Понял?

— Нет, — признался я.

Сухоносов, немного помолчав, снова заговорил:

— Так вот, моя общественная работа обязывает меня иногда заниматься не очень приятными внушениями. Неприятными, конечно, для тех, кого они касаются. Вот опять ты ходил в дом, где тебе не следовало бывать.

— Позвольте, что вы имеете в виду?

— Ты знаешь что, а главное, кого. Что ж ты, и в самом деле влюбился в девушку, у которой родственник находится под следствием?

— Откуда вам это известно?

— Известно от бабушки арестованного. Была она у нас тут сегодня. Слезно молила… И попутно кое-что сообщила.

— Но я-то при чем?

— А при том, что прежде чем влюбляться, надо знать, в кого ты влюбляешься.

Я с ужасом понял, что Сухоносов не шутит.

— Нужно заранее собирать всякие справки, сведения. — Это сказал Шитов. Я и не заметил, как он вошел и тихонько примостился на стуле возле шкафа. Сухоносов покосился на него, спросил:

— Какие справки?

— Обыкновенные. — Михаил Алексеевич улыбнулся. — Надо делать так: если тебе нравится девушка, ты перво-наперво разузнай, кто у нее бабушка, родители… Потом сделай запрос, не судилась ли она или ее бабушка, а уж потом знакомься. После этого действуй смело. Иван Феоктистович, неужели ты так выбирал себе жену?

Сухоносов не принял шутку.

— Зря смеешься, Михаил Алексеевич. Зря. Не на то нацеливаешь молодого специалиста.

— Интересно, на что же я его нацеливаю?

— На легкомыслие, вот на что.

Шитов поднялся.

— Завтра открытое партсобрание. Будет разговор с Дубининым по делу Миронова. Тебе, Рябов, тоже придется выступить.

Сказав это, Шитов вышел. Я вслед за ним тоже покинул кабинет.

В коридоре увидел Артура. Он стоял у окна, курил. Я подошел к нему.

— Шитов вызвал?

— Ну да. — Артур швырнул окурок в окно, почесал в затылке. — Да, доигрался… Положение хуже губернаторского. — Он пытался шутить, бодрился, но я-то знал, каково ему на самом деле. — А Дина все-таки молодец, — продолжал он. — Чем черт не шутит: вдруг бы я по пьянке деньги все-таки взял?

Я пристально посмотрел на него. Артур понял, что я снова усомнился в его честности. Он заторопился:

— Ну, я пошел.

И Артур потащился на третий этаж.

В коридорах весело затрещали звонки — обеденный перерыв.

Буфет внизу, на первом этаже, но сегодня я туда не пойду. Сегодня я позвоню Дине, и мы пообедаем вместе. А в буфете будет переполох: где же Сергей Рябов? Ведь он всегда был первым у буфетной стойки. Иначе ему никак нельзя! Он же холостяк!