Глава двадцать первая ОРЛОГ

Когда все четверо возвращались через лес к холму посреди поляны, Песнь Крови начала рассказывать им, что узнала в хижине.

— Я никогда не слышала о таком месте, — не-довольно проговорила Хальд. — Удивляюсь, как эта Скала Фригг могла ускользнуть от внимания служительниц Фрейи. В этих краях мне известны все места, где властвует волшебство, но об этой Скале я ничего не слышала. Знаю только, что Фригг, супруга Одина, почитается женами и детьми. Она богиня брака и домашнего очага, могущественная богиня, известная как покровительница зверей. Я не хочу сказать, что сомневаюсь, если учесть, кто рассказал тебе об этой Скале, но…

— А я слышала о таком месте, — перебила ее Ульфхильда. Только мне известно название Башня Зверей. Может быть, это одно и то же. Возможно, только звери и те, в ком сильно животное начало, как у нас, ульфбьернов, могут знать это.

— Если все жизни и смерти зверей, живших когда-либо на земле, выбить рунами на этой скале, — проговорила Гутрун, — и если с каждой смертью животного Скала становится выше…

— Как я сказала, — ответила Песнь Крови, — однажды пик ее пробьется через белые облака, что прядет Фригг на своей прялке, и коснется жилища богов. Но это не столь важно. Дело в том, что мы пойдем туда и разыщем руны Черепоголовых зверей Хель, способные показать нам путь к новой цели — логову Черепоголовых, находящемуся где-то подо льдом в закованных холодом пустынях.

— Черепоголовый Зверь — одно из имен, каким тебя назвали в первый день нашего пребывания здесь. — Гутрун задумчиво теребила свой тяжелый медальон. — А имя Оборотень тебе не называли?

— Оборотень — это… одно из имен, записанных рунами и выжженных у меня на шее.

Все молчали, ожидая продолжения рассказа.

— Два других имени тоже там, — сказала она, прогоняя нежелание посвящать других в свою тайну. — Имя Черепоголовый Зверь также есть. И… Песнь Крови, а еще там записано одно слово: «Орлог».

— Орлог[6] — подхватила Ульфхильда, сведущая в тайнах Одина, в которые были посвящены ульфбьерны, — это судьба одного, проистекающая из его собственных прошлых деяний и тех, что были совершены его предками.

— Означает ли это, — поинтересовалась Хальд, — что твой орлог каким-то образом заключен в этих трех именах или выражен ими?

— Возможно, руны на Скале помогут нам это понять, — предположила Гутрун.

— Не уверена, что мне так уж хочется это понимать, — помолчав, призналась воительница. — Я попрошу у рун на Скале объяснить мне только, где найти логово Черепоголовых зверей Хель и как их разбудить.

— Но если эти существа принадлежат Хель, не станут ли они сражаться на ее стороне? — засомневалась Хальд.

— Мне было объявлено, что они помогут нам в нашей битве с ней. Предполагается, что они узнают меня и последуют за мной.

— Узнают? — изумилась Гутрун. — Но тогда выходит, что между вашими судьбами есть связь. Но мне непонятно, как такое возможно, и все же…

— Мне кажется, что имя Черепоголовый Зверь точнее определяет твой звериный облик, Черная Волчица, — перебила Ульфхильда, — Твоя голова становится похожей на человеческий Череп, обросший звериной шерстью, и…

— Ульфхильда, — не сдержалась Гутрун, увидев отразившееся на лице матери отвращение. — Я думаю, что это название совсем не подходит для облика, который она принимает.

— Среди моего племени я известна умением давать точные определения, — запальчиво возразила Ульфхильда. — И я настаиваю на своем мнении! Это самое подходящее имя!

— За исключением того, что оно недостаточно отталкивающее, — заметила с горечью Песнь Крови, когда они добрались до поляны и стали подниматься на холм.

— Отталкивающее? — удивилась Ульфхильда. — Я совсем не имела в виду, что… Я не думала, что ты до сих пор считаешь, что твой звериный облик…

— Довольно, ульфбьерн, — резко оборвала ее Гутрун и хотела взять мать за руку, но та отстранилась.

— Я хочу до заката быть на границе Леса Фрейи, — заявила Песнь Крови бесстрастным тоном. Лицо ее приняло непроницаемое выражение. Отрешившись от мыслей о себе, она сосредоточила внимание на более насущных задачах. — Мне было сказано, что нам, когда мы окажемся за пределами Леса, следует идти на северо-восток, держась правее от того места, где багровое сияние Черепа Войны у горизонта будет наиболее ярким. Наше с Уль-фхильдой звериное чутье должно вести нас дальше к Скале.

Они достигли вершины холма.

— Собирайте вещи, — скомандовала воительница. — Мы двинемся по дороге. Локит, вероятнее всего, обнаружит, что мы пересекли защитный барьер магии Фрейи, и немедленно бросится в погоню. Он, несомненно, попытается захватить нас в плен или убить, прежде чем мы достигнем Скалы. Но нам во что бы то ни стало надо туда добраться и как можно скорее. Хель приближается. Сегодня ночью фиолетово-багровое зарево на севере станет еще ярче. Мы должны успеть найти и разбудить Черепоголовых зверей до того, как к их логову подберется Хель. Не знаю, скоро ли это случится. Помоги нам, Фрейя и Один, не дайте ей опередить нас. Она не должна нас опередить.

Без лишних слов они собрали вещи и тронулись в путь, подкрепляясь на ходу. Хальд указывала дорогу.

* * *

Перед самым заходом солнца они достигли магического барьера, отделявшего заповедный Лес Фрейи от окружавшей его местности. Со стороны Леса эта преграда выглядела переливающейся золотисто-желтой полупрозрачной завесой, сквозь которую просвечивало не дно отвесного обрыва, а заснеженный лес.

— Ты была права, Хальд, в том, что преграда перенесла нас в другое место и мы оказались не там, где проникли сквозь нее, — заметила Песнь Крови.

— Кажется, так, — согласилась Хальд. — Слава Фрейе. Мне бы не доставило никакого удовольствия карабкаться на такую кручу. Меня также не радует, что из тепла надо выходить в стужу.

Воительница отстегнула меч и начала раздеваться. За волшебной преградой они с Ульфхильдой могли снова перевоплотиться в звериный облик. В тепле заповедного Леса женщина-ульфбьерн не признавала даже накидки и потому сразу была готова к превращению.

Одежду Песни Крови уложили в ее накидку, а в плащ Ульфхильды завернули копье и меч. Настало время перейти рубеж.

Хальд сосредоточилась, возводя магический щит, непроницаемый для волшебного чутья Локита. По другую сторону волшебного барьера к Гутрун должна была снова вернуться магия Хель, и она бы смогла увеличить силу чар жрицы Фрейи.

— Локит, без сомнения, расставил по обрыву часовых, — сказала воительница.

— И есть еще барьер, который он создал своими чарами, — прибавила Гутрун. — Хальд его сразу почувствовала, как только мы здесь оказались. И этот барьер позволит ему узнать, что мы покинули наше убежище.

— А так как мы, кажется, не находимся больше в долине, окруженной обрывистой стеной, — выразила свою надежду Хальд, — то наш уход, пусть на короткое время, возможно, останется им незамеченным, особенно когда Гутрун усилит мое охранительное заклинание.

Песнь Крови по очереди посмотрела на каждую из женщин.

— Один, Фрейя и Фригг, даруйте нам удачу, — сказала она. — Все готовы?

Они дружно кивнули в ответ.

Воительница задержала взгляд на дочери и переступила барьер.

От морозного воздуха у нее перехватило дыхание. Она немедленно сосредоточилась на перевоплощении.

За ней магическое ограждение пересекла Ульфхильда. С наслаждением вдохнув холодный воздух, она также начала менять облик.

Следующей пошла Гутрун, потом Хальд, крепко прижимавшая к себе драгоценный посох. Обе колдуньи, как и Песнь Крови, встретили холод недовольными возгласами.

— Гутрун, смотри, — поеживаясь, сказала жрица Фрейи.

Гутрун перевела взгляд туда, куда указывала Хальд, — назад на волшебный барьер. Они вновь стояли на краю крутого обрыва, а глубоко внизу виднелась заснеженная долина. Иллюзия была полной.

— Если мы снова здесь, Локит, конечно, уже узнал, что мы появились, — с досадой простонала Гутрун.

— Скорее влей свою энергию в мой волшебный щит, — велела Хальд. — Возможно, он лишь знает, что мы прошли барьер, но не определил точно, где нас искать.

Гутрун сразу же закрыла глаза, сосредоточиваясь. Рядом стояла ее мать, уже успевшая принять облик зверя. Превращение Ульфхильды также заканчивалось.

* * *

На двор крепости ложились длинные тени. Близился вечер. Незадолго перед закатом Локит открыл двери конюшни и вывел Ялну наружу, подталкивая мечом.

Руки ее и локти были по-прежнему стянуты за спиной. Перед тем как удовлетворить свою похоть, Локит освободил ей лодыжки, теперь он снова стреножил ее. Две крошечные капельки крови застыли на ее горле в том месте, где посланец Хель сосал кровь из ее вены. Ее тело блестело от пота после всех утех, на которые оказалось способно его богатое воображение. Когда влажное тело охватил холодный воздух, ее стала бить дрожь, и она покрылась гусиной кожей.

— Тебе следует привыкать к холоду, рабыня, — заметив это, расхохотался Локит, — если тебе посчастливится остаться моей рабыней. Когда я помогу Матери Хель покорить Мидгард, повсюду воцарятся холод и мрак.

Подталкивая мечом, он направил женщину к главному зданию. Перед тем как войти, он послал внутрь мысленный призыв. Дверь не замедлила распахнуться, и во двор, покорно опустив головы, вышли Мани и Соль. После возвращения Локита они с ужасом ждали, что он узнает, как Соль помогла бежать Песни Крови, но пока его внимание было занято другим.

— Как следует разотрите эту рабыню снегом, — приказал он. — От нее идет такая вонь после забав Нидхегга, — он ухмыльнулся, — и моих тоже.

— Слушаемся, владыка Локит, — покорно ответили Мани и Соль и послушно принялись за дело.

Локит следил за их работой и с усмешкой указывал, где надо потереть особенно усердно. Ялна, поеживаясь, стояла босая на снегу. Голова ее была гордо поднята, глаза горели неукротимой яростью и ненавистью, а зубы непроизвольно стучали от холода.

— Достаточно, — скомандовал он наконец. — Отведите ее внутрь. Ей нужно согреться.

Мани взял ее за одну руку, а Соль — за другую, но она вырвалась и сама мелкими шажками вошла в дом.

С порога Ялна заметила груду отобранного у них оружия. Вдоль стен, связанные, сидели и лежали ее знакомые и друзья. Некоторые женщины, как и она, были нагие. Встретив обращенные на нее взгляды, она кивнула в ответ. Но большинство пленников лежали недвижимо, закрыв глаза, и она не знала, спали они или им не позволяли очнуться колдовские чары.

— Подведите ее к огню, — снова приказал Локит. — К самому огню.

Оттолкнув руки брата с сестрой, Ялна сама подошла к костру, горевшему в яме посреди помещения. Наслаждаясь теплом, она в то же время думала, какое новое испытание готовит для нее Локит.

Холодное острие меча коснулось ее спины между лопаток.

— Тебе хотелось согреться, рабыня, — сказал посланец Хель. — Так грейся. Вперед. Прыгай в огонь.

Ялна оглянулась и недоверчиво посмотрела на него. Локит разразился смехом.

— Хорошая рабыня выполнила бы приказ беспрекословно, — усмехнулся он. — Значит, мне придется заставить тебя прыгнуть. Ты мне наскучила, и я только хочу увидеть, как твоя живая плоть медленно превратится в головешку.

Ялна словно окаменела.

— Но если, — продолжал он, — ты решишь изменить свое мнение и согласишься умолять меня сделать тебя моей кричащей рабыней, то…

Ялна боролась со страхом и желанием упасть перед ним на колени. «Нет, — говорила она себе, бросая вызов гнетущему ужасу. — Я не поддамся своему кошмару. Он может считать меня рабыней, но я не должна этого делать, даже ради того, чтобы спасти свою жизнь. Я умру свободной. Несколько мгновений мучений, оставаясь свободной, лучше, чем долгая жизнь, но в ярме».

Она почувствовала, как страх отступает, и с неописуемой радостью поняла, что смогла победить самый чудовищный из своих кошмаров. Ей больше не нужно бояться, что ее сделают рабыней, потому что снова обратить в рабство ее было невозможно. Ее можно было связывать, истязать, подвергать унижениям, заставлять страдать и в конце концов умертвить, но ужас снова стать рабыней больше не имел над ней власти.

Ялна с усмешкой вскинула голову и звучно рассмеялась, смело глядя в смотревшие на нее с издевкой глаза Локита.

— Я не стану прыгать в огонь, мерзкий прислужник Хель. Толкни меня туда сам, если желаешь. Но свободная женщина добровольно расстанется с жизнью, только если сама этого захочет. А я этого делать не хочу. Ты старался сделать меня рабыней, но на самом деле ты по-настоящему и навсегда освободил меня. Клянусь богами и своей душой: я — свободна!

Локит не мог скрыть своего изумления и восхищения.

— Да, твоя кровь дает мне много сил, рабыня! Нет, толкать тебя в огонь я не стану. Ты — мое… — голос Локита неожиданно прервался. Нечто серьезное отвлекло его внимание.

Он на мгновение закрыл глаза, напрягая свое волшебное чутье. Барьер, которым он окружил кратер в долине, кто-то преодолел. «Все так, как я и думал! — азартно размышлял он. — Они не погибли после прыжка с обрыва и сейчас вышли из своего убежища».

— Оденьте эту рабыню потеплее, — указывая на Ялну, велел он Мани и Соль. — И крепко привяжите к лошади Тьмы. Она отправляется со мной на охоту. — С этими словами он торопливо вышел из здания, чтобы отдать приказания своим людям.

Загрузка...