Сильнее меня

Глава 8

Наверное, мне стоило прочесть его вчерашнее сообщение хотя бы для того, чтобы быть готовой к этой встрече, но, когда я включила телефон, это просто из головы вылетело.

В жизни я оставалась без связи только в самолете, ну или в результате какого-то форс-мажора, но никогда по доброй воле и тем более напрочь об этом забыв, как вчера.

Мне понравился эксперимент. Даже сейчас у меня сосет под ложечкой!

— Нет, — отвечаю я. — Зачем мне отправлять тебя в бан?

Я собираюсь вернуться на кухню, потому что мне не нужно общаться с ним вот так — наедине, понижая голос, словно у нас какие-то секреты, или на грани соприкосновения нашего личного пространства.

— Кир! — я возмущаюсь, когда Голиков обхватывает пальцами мой локоть, заставляя остановиться.

Я смотрю на него зло, развернувшись.

Кирилл убирает руки, кладет их на пояс, но продолжает загораживать мне проход.

У него генетика аристократа. Он худощавый, но жилистый. Сильный. И ему никогда не грозит набрать лишний вес или отрастить живот. Мне всегда казалось, что его тело я чувствую идеально. И вертикально, и горизонтально. И-де-а-ль-но.

Голиков одет в тенниску без единой складки, гладко выбрит и подстрижен. Интервью на ТВ? Я больше ничего узнавать не собираюсь. В последний раз я видела его вживую три месяца назад, с тех пор он не изменился, и в жизни у него, насколько я знаю, дела все лучше и лучше.

Он тоже изучает меня. Я чуть сильнее осветлила волосы, еще перешла на тональник с эффектом загара, на этом, пожалуй, все!

Я не хочу знать, о чем он думает, когда вот так на меня смотрит — неравнодушно. Я тогда сама начинаю чувствовать. Как правило, злость, но это тоже эмоция, а я хочу избавиться от всех до единой, когда дело касается моего бывшего.

— Ты мои сообщения не читаешь, — говорит Кир. — Уже неделю. Я волновался, подумал, может, что-то случилось.

— Руки не дошли, — говорю я. — Была занята.

— Насыщенная неделя?

Со мной происходит секундная заминка, потому что внезапно ответить просто «да» или «нет» у меня не выходит.

Меня засасывает глубже, в состояние «вне зоны доступа», которое появилось в моем арсенале, и это уже не про телефон. Это про то, что теперь я могу запросто выпасть из реальности.

— Да… — встряхиваюсь я. — Насыщенная.

Голиков присматривается к моему лицу через едва знакомый прищур, и, хоть на его губах всплывает легкая ухмылка, взгляд становится острее.

— Культурно просвещаешься? — спрашивает он. — Видел фотку. Что за выставка?

— С чокнутыми ценниками. Советую для общего развития.

— Понравилось?

— О-о-очень.

— Ого. Столько эмоций, — с неискренней усмешкой говорит Кир.

— Это весна так влияет.

— Так у тебя все хорошо?

— Я же сказала, все отлично.

В ответ он снова смотрит, но сегодня я нетерпелива. Если еще три месяца назад я могла изобразить дружелюбную улыбку, отвечать на его сообщения в соцсетях и даже вести пустые беседы при личной встрече, то сегодня просто нет.

Я не читала его сообщения, потому что забыла. По-моему, он понял, что это правда, ведь снова включил свой прищур.

— У меня доставка на два часа, — говорю я, слегка толкая его в сторону. — Я забыла, вылетело из головы. Передай родителям, что я уехала…

— Аделина…

Я тенью возвращаюсь к входной двери и, быстро запрыгнув в лоферы, ухожу из родительской квартиры. Точнее, убегаю, предпочитая прогулку под мелким дождем тому, чтобы провести время в обстановке, которая стопроцентно будет меня душить.

Кирилл Голиков был учеником моего отца, его сильнейшим учеником, на протяжении почти десяти лет, но теннисная карьера закончилась после получения юношеского разряда. Это не было трагедией — он никогда всерьез не собирался становиться спортсменом, но у него были хорошие задатки, поэтому мой отец всегда в легкой ностальгии.

Сам его ученик к своим спортивным талантам всегда относился как к должному.

Я бы сказала, даже свысока.

Смотреть на многие вещи свысока для него вообще нормально, ведь своими родителями он избалован не меньше, чем мой брат.

Я забегаю в первую же кафешку по пути, вымокшая до нитки. Слегка скрипя зубами, потому что мне звонит мама. Я не беру трубку, вот же отстой, но мне просто не хочется оправдываться!

Я как взрослая приняла тот факт, что наше с Киром расставание никак не повлияло на его отношения с моей семьей, но у меня есть эмоции, хоть я и борюсь с ними вот уже два года!

После той встречи, когда мы впервые переспали, я уехала из Питера в состоянии внутреннего сумасшествия. Снова влюбленная, счастливая, со всеми сопутствующими последствиями лишения девственности и желанием вернуться поскорее.

Я вернулась через неделю, прямо из поезда выпрыгнув в объятия Голикова.

Это было совершенно не так, как в школьные годы.

Тогда мы были детьми, оба. Я никогда в жизни не страдала так, как в тот день, когда Голиков сообщил, что будет учиться в Питере. Ни одно наше расставание не выжимало меня так, как то, первое…

Второе случилось через полгода после того, как он лишил меня девственности. Все то время мы встречались на расстоянии, в конечном итоге в пух и прах рассорились из-за… его фотографий в соцсетях. Он очень активно тусовался, вокруг него всегда была толпа телок.

Мы расстались на два месяца, в течение которых я страдала, пока не получила СМС «я скучаю…»

Этого было достаточно, чтобы я сорвалась в Питер мгновенно.

Потом моя учеба перешла в дистанционную форму, и я смогла переехать в его съемную питерскую квартиру почти на постоянку.

Тот год… был нашим самым счастливым.

Мы практически жили вместе, вместе путешествовали, трахались всюду, где придется. Я признавалась, что люблю, и всегда в ответ слышала «и я тебя, малыш».

Мы говорили о том, что я перееду к нему полностью после получения диплома, но, когда окончание учебы было уже на носу… он сказал, что не готов.

Во власти воспоминаний я злюсь на телефон, который опять звонит.

Мы расстались, и уже через три месяца у Голикова появилась новая девушка. Они вместе уже почти два года. И что самое главное… они давным-давно вместе живут.