Системный Кузнец XI

Глава 5

Я брёл по склону уже минут сорок, может, больше. Тропы здесь дрянные, козьи, разъезжавшиеся под ногами мелким чёрным щебнем. Дважды сбивался с направления, упираясь в тупиковые гряды застывшей лавы, и приходилось карабкаться назад, цепляясь за горячие камни. Ветер усилился. Порывы приходили снизу, от моря, и несли мелкую вулканическую пыль, которая забивалась в глаза и скрипела на зубах.

В сумерках без факелов, без рубахи, с ноющим плечом и ободранной спиной я выглядел, наверное, как беглый каторжник. Ступня, которую расшиб в паровом жёлобе, подволакивалась при каждом шаге. Ничего серьёзного, «Живая Ртуть» уже латала ушиб, но приятного мало.

Площадку я увидел сверху, обогнув очередной гребень. Узнал по шатру.

Вернее, по тому, что от шатра осталось. Серое полотнище хлопало на ветру, вздуваясь парусом, и двое помощников висели на оттяжках, пытаясь удержать конструкцию от полёта в сторону обрыва. Столы стояли на месте, придавленные мешками с камнями. Рядом на скамьях и прямо на земле сидело с человек шесть кузнецов. Кто-то жевал, кто-то просто сидел, привалившись спиной к валуну, закрыв лицо от пыли тряпкой.

Валерио я заметил сразу. Он лежал на дальней скамье, вытянувшись во весь рост, руки скрещены на груди, глаза закрыты — спал или притворялся. Плащ тёмно-синей шерсти аккуратно свёрнут под головой. Лицо чистое, сапоги едва запылены. Для человека, который провёл полдня в раскалённых кишках вулкана, он выглядел подозрительно свежим.

Феррас — распорядитель Испытаний, сидел за крайним столом, склонившись над разложенными листами пергамента, которые норовили улететь. Перо в его пальцах двигалось быстро, записывая что-то в столбцы. Бронзовая бляха на груди покрылась тонким налётом пепла.

Я спустился по тропе, перешагнул через лежащего кузнеца и подошёл к столу.

Феррас поднял голову. Перо замерло. Глаза глубоко посаженные, в морщинах от вечного прищура, прошлись по мне с ног до головы. По голому торсу, покрытому ссадинами и серой коркой пота с пеплом. По разодранным штанам и пустым рукам.

— Пара номер пять, — сказал он ровно. — Кай с Севера. Где твой наблюдатель?

— У входа в нашу кишку. Там, где его поставили.

— Тогда почему ты здесь, а не выходишь через свой вход?

Я выдохнул. Вот оно. Ответ был простым и одновременно скверным.

— Завалило. Я пробивал проход к жиле через туфовую стену. Вулкан тряхнул, лаз обрушился, и я оказался в другой полости. Оттуда выбрался на поверхность через другую кишку.

Феррас положил перо.

— Через другую кишку, — повторил он. — Ты хочешь сказать, что вышел не через свой маршрут?

— Именно.

— Правила испытания. Пункт третий. Каждый участник входит и выходит через назначенный вход. Наблюдатель фиксирует время входа и выхода и засвидетельствует отсутствие внешнего вмешательства. Ты вышел без наблюдателя, без фиксации, без засвидетельствования — это основание для исключения.

— Подождите с выводами.

— Правила не предусматривают исключений, — Феррас сказал это тем же тоном, каким, наверное, зачитывал бы приговор. Без злобы и удовольствия. Просто факт, записанный на пергаменте, строчка в столбце.

— Послушайте, — я чуть повысил голос перекрикивая ветер. — Мне есть что сказать. И вы захотите это услышать, прежде чем вычёркивать моё имя.

Движение справа. Валерио сел на скамье, протёр глаза тыльной стороной ладони — сонный жест, естественный. Но взгляд, который он бросил на меня, был трезвым и быстрым. Парень оценивал обстановку.

— Дайте мне сказать, — повторил я, глядя на Ферраса. — Одну минуту. Потом делайте выводы.

Феррас молчал. Сложил руки на груди.

Полог шатра откинулся, и наружу вышел человек, которого я до этого видел только с трибун.

Мастер Октавио. Худой, высокий, с лицом, будто вырезанным из сухого дерева. Длинные пальцы сжимали глиняную кружку, из которой поднимался пар. Он щурился от ветра, и морщины вокруг глаз собрались в глубокие борозды.

— Что за шум?

Феррас выпрямился.

— Претендент из пятой пары. Вернулся без наблюдателя. Утверждает, что вышел через другой лаз. Требует оправдаться.

— Что именно нарушил?

— Вышел не через свой маршрут. Наблюдатель у «Жёлтой Иглы» не зафиксировал выход. Никто из наблюдателей на других входах тоже его не отметил.

Октавио перевёл взгляд на меня. Сделал глоток из кружки, не торопясь.

— Если он вышел через чужую кишку, там стоял бы чужой наблюдатель. Тот бы зафиксировал постороннего, и претендент не добрался бы сюда сам, его бы задержали на месте.

Феррас промолчал. Скулы у него чуть дрогнули. Он этого не учёл.

— Спасибо за здравый смысл, — сказал я. — Именно так и вышло. Я не выходил через чужой назначенный вход. Я нашёл проход, которого нет в вашей карте.

Октавио опустил кружку.

— Рассказывай.

Я рассказал коротко, без лишнего. Обнаружил перспективную жилу за пятью метрами туфа и начал пробиваться. Вулкан тряхнул. Лаз обрушился, отрезал путь назад. Пришлось уходить вглубь. Выбрался в другую полость, а там столкнулся с двумя неизвестными.

— Неизвестными, — повторил Октавио.

— В масках. Практики. Они первыми напали. У одного обширные ожоги на шее, второй с повреждёнными рёбрами. Я их запомнил.

Я скосил глаза на Валерио. Тот сидел на своей скамье ровно, спина прямая, лицо спокойное, руки на коленях.

— Я проследил за ними, — продолжил. — Эти двое встречались с одним из претендентов. Разговор слышал частично. Потом они ушли, и я пошёл за ними до выхода. Лаз ведёт на юго-западный склон, ниже официальной площадки метров на двести. Узкий, но проходимый. Это значит, что любой, у кого есть деньги и нужные люди, мог провести в зону испытания кого угодно — рудознатцев с даром, носильщиков — кого хочешь.

Октавио молчал. Ветер рвал полог шатра за его спиной, и ткань хлопала с тяжёлым, влажным звуком.

Потом он вздохнул тяжело, через нос, как человек, которому только что добавили работы.

— Это серьёзное обвинение.

— Знаю.

— Решать здесь и сейчас я ничего не буду. Грандмастера на площадке нет, он в Цитадели. Нужно осмотреть этот проход, нужно допросить наблюдателей на соседних маршрутах. — Октавио говорил размеренно и веско. Каждое слово ставил как кирпич в кладку. — Уверен, что здесь ошибка. Неучтённый лаз не мог появиться из ниоткуда. У нас тщательная проверка маршрутов перед каждым испытанием.

Я смотрел на него. Слова были правильные, тон убедительный, а лицо непроницаемое. И всё равно что-то скребло — может, то, как ровно он это проговорил. Будто репетировал. Или, может, мне просто мерещилось после нескольких часов в паровых кишках.

— Вы не хотите узнать, какого именно претендента я видел? — спросил я. — С кем встречались те двое?

Октавио не ответил, поставил кружку на стол, взял меня за локоть и отвёл на десяток шагов в сторону, за крупный валун, где ветер бил чуть слабее и чужих ушей не было.

— Послушай меня внимательно, — сказал он негромко. Голос изменился — стал суше и жёстче. — Ты сейчас стоишь перед лагерем, голый по пояс, без образца, без наблюдателя, и обвиняешь неизвестно кого неизвестно в чём. Я не вижу здесь твоих «двоих в масках». Я не видел этого лаза. У тебя нет ничего, кроме собственных слов. А слова, уж прости, могут оказаться ложью в твоих же интересах. Претендент, который провалил задание, вполне мог придумать историю, чтобы дискредитировать соперников. Ты меня понимаешь?

Я отлично понимал, и от этого понимания стало мерзко. Он прав по форме, по букве правил, по логике ситуации. Человек без доказательств обвиняет кого-то в мошенничестве. Классика. Отмахнись и забудь.

Но ведь лаз-то настоящий. И те двое настоящие. И разговор, который я слышал, тоже был настоящим.

— Хорошо, — сказал я. — Раз вы так ставите вопрос, я послушаю. Имён называть не буду пока, но лаз могу показать прямо сейчас — я запомнил дорогу.

Октавио смотрел на меня секунду, другую. Потом коротко свистнул, не оборачиваясь. Из-за шатра вышли двое помощников в тёмных куртках — крепкие ребята, молодые, с серьёзными лицами.

— Пройдёте с этим претендентом, — сказал Октавио. — Он укажет место. Лаз на юго-западном склоне, предположительно ведущий внутрь вулкана. Зафиксируйте расположение, ширину, глубину. Проверьте, соединяется ли проход с маршрутами испытания. Доложите мне лично.

Те кивнули — ни вопросов, ни уточнений.

Я пошёл первым.

Обратный путь занял почти час. Тропа была та же, но теперь мы шли втроём, и помощники двигались осторожнее, чем я. Ветер стал совсем злым — бил в лицо мелкой крошкой, швырял пыль в глаза, забивал уши монотонным воем. Разговаривать было бессмысленно, да никто и не пытался. Помощники шли за мной молча, переглядываясь между собой, но ко мне не обращаясь — то ли получили такое указание, то ли просто не считали нужным.

Мы обогнули тот самый гребень, спустились по осыпи и вышли к знакомому участку склона. Дальше, метрах в сорока, темнел зев пещеры.

— Здесь, — указал рукой.

Они подошли к входу. Один присел, заглянул внутрь, провёл ладонью по краю. Второй достал из сумки огниво и свечной фонарь. Разожгли. Жёлтый свет плеснул по стенкам.

Первый обернулся ко мне и качнул головой. Мол, иди обратно. Мы сами.

Я кивнул. Развернулся и полез вверх по склону, обратно к лагерю.

Когда вернулся на площадку, народу прибавилось. Ещё четверо кузнецов сидели на скамьях — кто-то грыз сухарь, кто-то просто сидел, уставившись в землю. Шатёр по-прежнему рвался на ветру, но помощники успели вбить дополнительные колья, и полотнище больше не грозило улететь.

У стола Ферраса стоял Торн — спиной ко мне, неподвижный. Он протягивал распорядителю кожаный мешок, и Феррас принимал его обеими руками, бережно. Раскрыл горловину, заглянул внутрь, что-то записал в свой пергамент. Я не успел разглядеть, что там. Торн забрал пустой мешок, развернулся и пошёл к скамьям. Проходя мимо, он посмотрел на меня. Серые глаза, спокойные и неподвижные. Ничего не сказал. Сел на дальний край лавки.

Эйра была уже здесь. Сидела на камне чуть в стороне от остальных, обхватив колени руками. Волосы выбились из хвоста и болтались на ветру спутанными прядями, слипшимися от пота и пыли. Лицо серое от вулканического налёта, на скулах разводы грязи. Руки в свежих ссадинах. Мешка при ней не было, значит, уже сдала.

Она увидела меня и встала.

— Ну? — спросила тихо, когда я подошёл. — Что ты нашёл?

Я покосился по сторонам. Ближайший кузнец сидел в пяти шагах, лицо закрыто тряпкой от пыли — похоже, дремал. Валерио маячил у дальнего края площадки, медленно прохаживаясь вдоль обрыва. Руки за спиной, шаг прогулочный. Но ходил он туда-сюда по одному и тому же отрезку, и каждый раз, разворачиваясь, бросал короткий взгляд в сторону шатра.

— Слышал их разговор, — сказал я. — Тех двоих. Они говорили прямым текстом. Сделали для Валерио всё, что могли. Нашли ему кусок, передали. Дальше, мол, забота «Искателей», кто бы это ни был.

Эйра слушала, прикусив нижнюю губу.

— Нашёл лаз, через который они вошли и вышли — неучтённый проход на юго-западном склоне. Сказал Октавио. Он отправил людей проверить.

Я помолчал.

— Но честно тебе скажу, мне не нравится, как он это принял — будто выслушал жалобу на протекающую крышу, а не донесение о мошенничестве на испытании Гильдии. Формально всё правильно: «разберёмся, проверим, доложим». По сути, никакого огня.

Эйра посмотрела на Валерио. Тот как раз развернулся, и их взгляды почти пересеклись, но он отвёл глаза, сделав вид, что рассматривает облака над кратером.

— Ясно, — сказала Эйра.

— Ты достала кварц?

Она кивнула.

— Кое-как. Та трещина, на которую ты указал. Я туда поднялась с киркой. Еле влезла. Кварц сидел глубоко, пришлось выгрызать породу вокруг, чтобы не расколоть. Часа два провозилась, может, больше. — Она потёрла ладони, на которых вздулись свежие водяные мозоли поверх старых. — Кусок приличный. Точно лучше того первого, что я нашла сама. Но если Валерио получил от тех двоих то, что они для него набрали… у меня может не хватить.

— Пока отпусти, — сказал я. — Посмотрим, что будет дальше. Проверка лаза займёт время. Пусть Совет сам разбирается.

— Ты прав. — Она выдохнула и села обратно на свой камень.

Я сел рядом молча. Ветер трепал её волосы, швыряя их то в лицо, то на спину. Чумазая, уставшая, с содранными руками и серым от пепла лицом. Но спину держала прямо.

Полог шатра откинулся. Вышел человек в тёмном камзоле — один из членов Совета, я видел его на трибунах, но имени не вспомнил сразу. Плотный, седоватый, с квадратной челюстью. Он оглядел площадку, нашёл меня и поманил пальцем.

— Ну, — сказал, поднимаясь. — Я пошёл.

Эйра кивнула.

Я встал, отряхнул колени и пошёл к шатру.

Внутри было тесно. Четыре столба держали провисший серый полог, который ветер вдавливал внутрь при каждом порыве, отчего стены шатра ходили ходуном. Два стола сдвинуты буквой «Г». На одном разложены пергаменты, чернильница, стопка кожаных мешков. На другом — глиняный кувшин с водой, пара кружек, огарок толстой свечи в железном подсвечнике. Земля утоптана, но между досками настила набилась чёрная пыль, и каждый шаг поднимал мелкое облачко. В углу навалены тюки с провизией. Пахло воском, нагретой тканью и потом.

За дальним столом сидел Октавио. Рядом с ним, на складном стуле с высокой спинкой, расположилась женщина, которую я до сегодняшнего дня видел только с трибун Цитадели — леди Сильвия. Лоренцо рассказывал о ней. «Мать Артефактов», глава направления зачарования, единственная женщина в Совете Искр. Невысокая, сухая, с гладко убранными тёмными волосами и руками, на которых блестели едва заметные белые полоски ожогов. Лицо неподвижное и собранное. Она смотрела на меня так, как смотрят на материал перед первым ударом молота.

Мужчина с квадратной челюстью, что вызвал меня наружу, вошёл следом. Мастер Гор — вспомнил наконец, как его зовут. Глава бронников. Массивный, широкоплечий, из тех людей, которые заполняют собой любое помещение. Он прошёл мимо меня, обогнул стол и сел рядом с Октавио, грузно опустившись на скамью.

Трое членов Совета Искр за столом. Я перед ними, голый по пояс, в рваных штанах, покрытый коркой грязи и пепла. Допрос, собеседование, очная ставка. Называй как хочешь.

Я кивнул. «Вот он я. Зачем звали?»

Октавио вздохнул. Длинные пальцы обхватили кружку с остывшим уже, судя по отсутствию пара, питьём.

— Мы обсудили с членами Совета сложившуюся ситуацию. Хотим поговорить.

— Готов.

Леди Сильвия поднялась. Стул чуть отъехал назад. Она прошлась вдоль стола — два шага в одну сторону, два обратно. Пальцы правой руки рассеянно коснулись стопки пергаментов.

— То, что ты сообщил — заявление серьёзное, — произнесла она. Голос низкий и ровный, с чёткой артикуляцией. Каждый слог отдельно. — Если подтвердится хотя бы часть, это поставит под удар репутацию Гильдии и всего отбора. Испытание Нижнего Круга проводится раз в полгода. Его честность, его чистота — это фундамент. Ты понимаешь?

Я промолчал и ждал продолжения.

— Пока ничего не выяснено окончательно, — она остановилась, повернувшись ко мне, — мы настоятельно просим тебя не распространяться. Не разносить домыслы.

— Домыслы? — переспросил я.

— Именно, — подал голос Гор. Он сидел, упершись локтями в стол, и массивные предплечья лежали на пергаментах. — Пока ничего не ясно. Двое людей, которых ты якобы видел, не найдены. Лаз проверяется. Всё, что у нас есть — это твои слова. И пока они остаются словами, не нужно сеять разлад среди претендентов. И тем более среди тех, кто следит за ходом испытания. На этом наборе и так хватило позора. Хватило инцидентов, порочащих честь Гильдии.

Он встал. Скамья скрипнула, освобождённая от его веса.

— Ты должен пообещать, что не станешь распространяться никому, даже самым близким претендентам на этом турнире. — Он смотрел на меня сверху вниз. — Ты понимаешь, о ком идёт речь.

Сильвия чуть повернула голову.

— Эйра с Гряды. Если она узнает, слухи пойдут дальше. Девочка работает у Арно, а у старика язык длиннее его кувалды.

Я вздохнул.

— Вам бы пораньше об этом сказать. Эйра уже в курсе.

Повисло молчание. Октавио посмотрел на Сильвию. Сильвия на Гора. Гор стиснул челюсти.

— Значит, нужно позвать сюда и её, — сказал он и вышел из шатра.

Полог хлопнул за его спиной. Ветер ворвался внутрь, качнул пламя свечи.

Октавио поставил кружку на стол.

— Буду говорить прямо, — сказал он. — В случае распространения этой неподтверждённой информации мы будем вынуждены отстранить тебя от участия в соревнованиях. И Эйру тоже.

Я стоял и переваривал.

Логика была ясной. Совет защищал репутацию. Если слухи о мошенничестве расползутся до завершения проверки, весь Нижний Круг окажется под вопросом. Начнутся пересуды, обвинения, каждый неудачник будет кричать, что его обокрали. Проще заткнуть источник. И источник, то есть я, удобно расположен: без наблюдателя, с историей, которую можно трактовать как угодно. Один щелчок пальцами, и я вылетаю. А вместе со мной Эйра за компанию — за то, что оказалась рядом и услышала лишнее.

Красиво и чисто. Без единого нарушения правил.

Мне это не нравилось. Ничего из этого мне не нравилось — ни расслабленный тон Октавио, ни холодная деловитость Сильвии, ни то, как быстро они переключились с «расследования» на «контроль ущерба». Будто лаз на склоне волновал их меньше, чем возможность утечки.

Но выбора у меня сейчас не было. Один против Совета в споре без доказательств и без свидетелей. Если я упрусь — они отстранят. Если я буду кричать — они отстранят. Единственный ход, который оставлял мне хоть какие-то шансы, это согласиться. Тихо, без скандала. И ждать, пока те двое помощников вернутся с подтверждением.

Я кивнул.

— Хорошо. Я понял.

Сильвия вздохнула. Пальцы её прошлись по краю пергамента, разглаживая загнувшийся угол.

— А кварц? — спросила она. — Ты нашёл образец?

— Нашёл.

— Положи на стол. Мы должны увидеть. Если примем его к зачёту, будем сравнивать с остальными. — Она помолчала. — У тебя сильный соперник. Торн принёс образец, который… Скажем так, не каждый рудознатец Гильдии смог бы отыскать подобное. Будет трудно его перебить.

Я сунул руку за пояс, где всё это время грелся Огненный Кварц — багровый, тяжёлый, горячий. Вытащил и положил на стол.

Кристалл лёг на пергамент, и свеча в подсвечнике вздрогнула. Тусклое оранжевое свечение расползлось по бумагам, окрасив лица сидящих.

В этот момент полог откинулся. Гор вошёл первым, за ним Эйра. Она скользнула взглядом по мне, по столу и по членам Совета. Лицо замкнутое и напряжённое. Гор прошёл к своему месту и тоже уставился на кварц.

Все молчали. Октавио смотрел на кристалл, чуть наклонив голову. Сильвия стояла неподвижно. По их лицам ничего прочитать было нельзя.

— Хорошо, — произнесла наконец Сильвия. — Термический отпечаток глубинный. Газовые включения соответствуют нижним ярусам «Жёлтой Иглы». Примеси локальные. Кварц добыт в этом вулкане, сомнений нет. — Она провела пальцем над поверхностью кристалла, не касаясь его. — Примем к сведению.

Я кивнул.

Сильвия вдруг подняла голову и посмотрела мне за спину, точнее, на мою поясницу.

— Ещё кое-что, — сказала она. Тон изменился — стал острее. — То, что у тебя за спиной. Откуда это?

Я не сразу понял.

— О чём вы?

— Я чувствую, — Сильвия говорила ровно, но в голосе проступила твёрдость. — Дар моей силы — определение камней на расстоянии. Структура, плотность, стихийное наполнение. У тебя за поясом, ближе к пояснице, лежит предмет с очень высокой концентрацией Ци. Духовный камень. Мощный. Покажи его.

Холод прошёл по загривку. Древний Духовный Камень. Я засунул его за спину, когда прятал обратно после возвращения к валуну, и с тех пор не доставал. Надеялся, что никто не почует. Дурак.

— Зачем? Он мой.

Гор хмыкнул коротко, через нос.

Октавио подался вперёд, положив предплечья на стол.

— Если камень найден в пределах вулкана Иль-Ферро во время проведения испытания Гильдии, он подпадает под Уложение о недрах. Всё, что извлечено из вулкана, является собственностью Гильдии Огня и Стали. Без санкции Совета ни один минерал, ни один кристалл, ни один обломок породы не покидает остров в частных руках.

— Покажи, — повторила Сильвия.

Мысли метнулись. Вот же черти, вот же сволочи канцелярские. Только что давили молчанием, угрожали отстранением, а теперь ещё и камень отобрать хотят. Камень, который я нашёл в каверне за пятью метрами породы, которую сам же и пробил. Камень, благодаря которому выжил в драке с двумя вооружёнными практиками, которых эта самая Гильдия пропустила на своё испытание. Бюрократия. Проклятая, вездесущая бюрократия. Что на Севере, что на Юге, что на этом чёртовом острове посреди моря — везде одно и то же. Сначала тебя бросают в яму, а потом требуют вернуть лопату, которой ты из неё выкопался.

— Этот камень мой, — сказал я. — Я его нашёл. Рисковал жизнью. Нашёл каверну, которая была скрыта под слоем породы. Всё это во время вашего испытания, где меня чуть не убили двое неизвестных, которых вы каким-то образом пропустили в закрытую зону. А теперь вы хотите, чтобы я отдал то, что нашёл?

Гор поднялся. Скамья отъехала, скрипнув по утоптанной земле. Он упёрся кулаками в стол, навис над пергаментами и кружками.

— Это не просьба. На стол. Всё, что ты нашёл.