Скрытный волк

Глава 3

Ферн

Жить с ним тут стало совершенно иначе после обвинения, нависшим над его головой.

Он кого-то убил?

Не одного человека, а десятерых?

Детектив Ли, или Бретт, как он просил меня звать его, казался чертовски уверенным. Он сказал, что они нашли запись наблюдения, на которой человек, соответствующий его описанию, гулял по району места последнего убийства. Полное удостоверение личности было недостаточно четким, и просто нахождение поблизости не означало, что он был убийцей, но в этом городе было так мало людей. Кто-нибудь новый или странный сильно выделялся.

Я уже была застигнута врасплох, когда детектив вошел в дом.

Он был великолепен, его волосы развевались на ветру позднего лета. Его глаза были похожи на темный шоколад, они располагались над красиво очерченными скулами и подбородком, достаточно острым, чтобы огранить бриллианты. Его голос был бархатно-низким, и в первые пару секунд мне показалось, что Кара разыграла меня.

Я не могла поверить, что этот человек зря тратил взгляд на детективную работу. Я сразу предположила, что она нашла какого-нибудь крутого парня на своей работе в театре, и наняла его, чтобы он пришел и укрепил мою уверенность, флиртуя со мной. Но Бретт был настоящим. Я даже не уверена, что он понял, что флиртует.

Выходные пролетели без новостей от Бретта, за исключением того, что машина мистера Шулла на все выходные стояла возле мотеля в Спрингфилде. В воскресенье утром я получила сообщение от Бретта о том, что мистер Шулл пришел откуда-то за пределами окрестностей и сел в свою машину, уезжая обратно.

Он вернется в течение часа, а я ничего не понимала.

Почему он просто оставил там свою машину на все выходные?

Если Кирнсвилл находился к югу от города, он не мог просто спуститься к нему, это заняло бы очень много времени.

Если только его измененная форма не была чем-то быстрым.

Нет, я выбросила эту мысль из головы. Даже если бы он был гепардом в своей второй форме, они не могли бегать на большой скорости на большие расстояния, они могли делать это только рывками.

Я удалила сообщения от Бретта из-за беспокойства и направилась на кухню, чтобы выяснить, что я буду делать на ужин. Проходя мимо подвала, я уставилась на него. Что там внизу? Почему он проводит там так много времени, ничего не принося и не вынося?

Он не сможет приехать в ближайшие полчаса. У меня было время, если бы я хотела в него заглянуть.

Закусив губу, я взялась за ручку двери в подвал и была поражена, обнаружив, что она не заперта.

Когда я приоткрыла дверь, я была удивлена, увидев красный свет в конце коридора.

Камера?

Я быстро закрыла дверь, пытаясь понять, что с этим делать.

Если у него была там камера, она засняла, как я открываю дверь. Быстро подумав, я схватила на кухне стакан и разбила его в раковине. Взяв обломки, я выбросила большинство из них в мусорное ведро, но оставила один кусочек, чтобы положить под стол рядом с дверью в подвал. Найдя швабру и ведро, я вытерла поверхность перед дверью, чтобы она пахла чистящим средством.

Это должно сработать.

Я надеялась, что он мне поверит.

Вернувшись на кухню, я решила, что на ужин лучше всего подойдет жаркое в мультиварке. Было только десять утра, так что времени достаточно. К тому времени, когда я положила все необходимое в мультиварку, посыпав ароматизаторы и приправу, я услышала, как подъехала его машина.

Тревога, которую я чувствовала в груди, была сильнее всего, что я когда-либо испытывала в своей жизни.

Она смешивалась с облегчением, что я не сказала детективу заглянуть туда; это было бы труднее скрыть. Что, черт возьми, у него там внизу, что ему нужно держать камеру на лестничной клетке, чтобы защитить? Я услышала, как он вошел через парадную дверь, его ботинки цокали по деревянному полу, а затем сразу же остановился.

Внезапно его шаги были быстрыми, направляясь ко мне на кухню.

Я почувствовала озноб, ужасный и неудобный, но проглотила его.

Мои руки были заняты тестом для хлеба, замешивая его ровнее, чем когда-либо.

— Ферн, — в его голосе был оттенок замешательства.

Не гнев, слава богу.

— Да? — спросила я.

Отложив тесто, накрыв его полотенцем, чтобы оно поднялось, я вытерла руки о фартук.

— С возвращением, — сказала я, когда он вошел на кухню.

— О, ты в порядке, хорошо, — вздохнул он. — Зачем ты там мыла шваброй?

— Я случайно уронила там стакан сока, когда несла его в свою комнату, чтобы поужинать, извините, — соврала я. — Я пыталась собрать все стекло, которое могла.

Он пошел обратно в холл, и я последовала за ним.

— Ты пропустила осколок.

Он не звучал так, как будто обвинял меня. Вместо этого он наклонился, поднял его и протянул мне.

— Я вытерла сок и убедилась, что он не попал под дверь в ваш подвал, — объяснила я.

— Ты ходила туда? — его голос снова был напряженным.

— Нет, просто открыла дверь, чтобы проверить пол, — соврала я.

Он кивнул, на мгновение глядя на дверь.

— Там внизу семейные реликвии моей семьи, это очень личное, — пояснил он.

Я кивнула, как будто верю ему. Он не был таким уж ужасным человеком, когда не был сосредоточен.

У меня в кармане зажужжал телефон, и сердце екнуло.

— Я отвечу и вернусь, не хотите ли пообедать? — спросила я.

— Да, пожалуйста, — кивнул он.

Схватив сумку, которую он, должно быть, уронил, когда вошел, он направился к лестнице.

— Если увидишь бригаду уборщиков раньше меня, попроси их еще раз проверить место, — пояснил он.

— Прошу прощения за стакан — ответила я.

— Ты идеальна, все в порядке, — ответил он.

Мой желудок перевернулся от комплимента.

Поспешив обратно на кухню, я положила свой хорошо уложенный стеклянный осколок вместе с остальными в мусорную корзину и принялась за приготовление ньокки (прим. пер.: итальянские клецки, обычно овальной формы. Чаще всего для их приготовления используются пшеничная мука, манная крупа, яйца, сыр, рикотта, картофель, шпинат, хлебные крошки) из шпината.

После того, как прошло достаточно времени, и мое сердце больше не было в моем горле, я проверила свой телефон.

Это было сообщение от Бретта.

«Пропала молодая женщина, она была кроликом-перевертышем», — гласило сообщение.

Я вспомнила его чемодан и почувствовала себя неуютно.

Где, черт возьми, он был?

— Мы можем встретиться сегодня вечером?