Скрытный волк

Глава 6

Бретт

В машине было такое напряжение, что мне пришлось опустить окна, когда мы покидали Эмбер-Эбисс. Она верила в меня, рискуя жизнью, чтобы помочь мне разобраться с этим.

— Будут ли другие офицеры? — спросила она.

В ее голосе была нервная заминка, я хотел ее успокоить. Если бы я мог просто дотянуться до пассажирской стороны моей машины и взять ее руку, чтобы сжать ее, я бы это сделал. Ее глаза были прикованы к окну ее двери, она не хотела того, что сделал я.

— Да, — кивнул я. — Завтра, когда мы приедем в город, они…

— Завтра?

— Ну, он каждый раз паркуется в одном и том же отеле и заходит внутрь. Он проводит там по крайней мере ночь, — объяснил я.

— Что, если мы ошибаемся?

— Что?

— Что, если мы ошибаемся? Что, если он всего лишь какой-нибудь эксцентричный старик, который любит пробежаться по более тихому городку? Что, если он там вырос и просто вспоминает?

— Не думаю, что это так, — покачал я головой.

— Почему?

Я достаточно долго скрывал это от нее.

Она должна знать.

— Нет никаких записей, связанных с его именем, и никто в этом районе не знает, кто он, — объяснил я.

Она замолчала.

— Мы не придираемся к невиновному человеку. Он что-то делает, и, вероятно, делал это раньше, и из-за этого ему приходится скрывать свою личность.

Ферн молчала.

— Я искал соответствующие эпизоды преступности и не смог найти ничего подобного за последние шестьдесят лет.

— Что произошло шестьдесят лет назад?

— Ничего, многие города только начали вести более подробный учет. Я смог просмотреть запись только до этого периода, — объяснил я.

Ферн кивнула, все еще не глядя мне в глаза.

Глубокая тоска заставила меня просто продолжать ехать. К черту остановку в Спрингфилде, забудьте о возвращении домой, мы могли бы просто жить в дороге, пока наши деньги не кончатся.

Это глупо, сдерживать желание моего тела, желание защитить ее и уберечь от опасности.

Закатив окна, когда мы выехали на шоссе, я включил легкую музыку.

Последние несколько дней были напряженными.

Нам пришлось постепенно вытаскивать ее вещи, чтобы она ничего не оставила в его доме, когда это началось. На выходные ей пришлось упаковать все остальное в крошечную дорожную сумку. Ей даже пришлось подать ему ужин и вести себя так, как будто она готовится к ночевке, когда он уедет.

Как только он ушел, я активировал трекер на его машине, чтобы убедиться, что мы следуем за ним, но не отстали слишком сильно.

Мы были всего в пятнадцати минутах от отеля.

— Спасибо за помощь, — предложил я. — Если хочешь, я могу узнать, сможет ли участок или город компенсировать тебе то, что ты потеряешь. Я знаю, что твоя работа хорошо оплачивалась

— Нет, все в порядке, — покачала она головой. — Я бы ушла в тот понедельник после нашего первого разговора, даже если бы тебе не понадобилась моя помощь.

Она пыталась убедить меня позволить ей спуститься в подвал, когда я приехал.

Ферн была такой серьезной, такой взволнованной. Она сказала, что у него там камеры, и что он пропадал там по несколько часов к ряду. Как бы мне ни хотелось выяснить, что находится в этом подвале, я не мог позволить ей спуститься туда. Камера может быть связана с приложением на его телефоне, у него могут быть датчики движения, которые предупредят его.

Если бы что-нибудь заставило его понять, что происходит, мы не смогли бы его остановить.

— Какие планы на завтра?

— Ну, — вздохнул я. — Обычно он наносит удары в сумерках, утром или ночью, поэтому у нас есть несколько офицеров, которые будут пытаться его заманить.

— Боже, — съежилась она. — Что, если что-то случится?

— Они знают, на что подписались, — покачал я головой. — Есть целая команда, которая работает над тем, чтобы все прошло как можно более гладко, и мы сделаем все, чтобы никто не пострадал.

— Офицеры, все тип хищников, верно?

— Да, они такие же травоядные, как ты, — кивнул я.

Она замолчала и вздохнула.

— Я не травоядное животное.

Когда слова сорвались с ее губ, мы въехали на парковку отеля. Он был почти пуст, если не считать пары машин, и я сразу его заметил. Я хотел сказать ей, что шокирован, хотел спросить, что она за перевертыш, но мы должны были сосредоточиться.

Я так зациклился на том, что это за непонятная порода антилоп или кроликов, что даже не подумал о том, что она не травоядная.

Это заставило меня увидеть ее в новом свете.

Была ли она волчицей?

Уверен, я бы почувствовал это на ней, я бы понял.

Когда эта линия мышления снова поднялась наверх, я отложил ее на потом.

В гостиничном номере, у которого была припаркована его машина, был включен свет. Мы подождали мгновение, прежде чем она начала открывать дверцу машины.

— Что ты делаешь? Оставайся здесь, — сказал я тихо.

— Перепаркуйся. Если он оставляет здесь свою машину, то выберется из города другим путем, — объяснила Ферн.

Солнце быстро садилось. Я согласился, кивнул, и мы поехали на другую сторону здания. Под окном ванной в одной из комнат стояла маленькая потрепанная машина.

— Говоришь тут его номер? — спросила она.

— Ага, — прошипел я.

Чувствуя себя глупо, я отогнал машину назад настолько, чтобы почти не было видно, и припарковал ее. Мне нужен напарник, она указывала на очевидные вещи, которые не пропустил бы даже новичок.

Мне нужно поднапрячься.

— А теперь подождем.

Она наклонилась на пассажирском сиденье, устраиваясь поудобнее.

— Чем бы ты занимался, если бы не был детективом? — спросила она.

— Не знаю, наверное, владел пиццерией, — пожал я плечами.

Она улыбнулась, а затем рассмеялась.

— Ты готовишь?

— Я делаю лучшую чертову пиццу за сотню миль! — похвастался я.

Я был рад, что она могла смеяться, даже после того, что могло случиться на следующий день.

— Когда-нибудь тебе придется приготовить ее для меня, — поддразнила она.

Ее взгляд не отрывался от машины впереди нас.

— Ну не знаю. Я пробовал твои десерты и уверен, что не откажусь от этого, — ответил я.

— Значит будем жить чаепитиями, — она закатила глаза, но улыбнулась.

— Можно задать вопрос?

— Хм?

— Что ты за перевертыш? Я не могу понять, — объяснил я.

Мой голос был почти извиняющимся, я чувствовал себя виноватым за то, что не смог угадать. Она казалась такой интуитивной, такой умной. Бьюсь об заклад, она могла сказать, что я волк, в считанные минуты после встречи со мной.

— Я оцелот, — сказала она.

— Что?

— Это маленькая кошка, мой отец египтянин, — сказала она.

Я понимающе кивнул.

— А ты волк, да?

Черт, она меня раскусила.

— Да, — улыбнулся я.

Она не одного со мной вида, что подумает моя семья?

Какая разница? Я еще даже не встречаюсь с ней!

Ферн была чертовски сексуальной, умной и достаточно храброй, чтобы смириться с этим дерьмом, и крутым перевертышем необычного животного.

Мне казалось, что чем больше слоев я снимал с нее, тем меньше я понимал.

Ночь пролетела незаметно, мы говорили обо всем, от фильмов до диванов, пока не было почти четыре часа утра. Она рассказывала мне о своей второй ипостаси, о хаосе, в который она попадала в детстве. Я видел ее ямочки на щеках, и я пропал.

Я первым сделал шаг.

Она поцеловала меня в ответ.

Ее губы были мягкими и теплыми. Когда она прижала их к моим, я подумал, что не смогу сдержаться. Я так чертовски хотел ее, что никогда не получал ничего, кроме поддразнивания или мимолетной ласки. Если бы я мог просто обнять ее, потребовать ее и спарится с ней; если бы я мог вытащить это из моей системы, я мог бы ясно мыслить.

Я хотел, чтобы она была рядом, но мне было трудно сосредоточиться на деле, когда все, о чем я мог думать, было о том, как сильно я хотел прижать ее к стене или на заднем сиденье моей машины и взять свое. Мое тело хотело ее так же сильно, как мои легкие нуждались в воздухе.

Она слегка наклонила голову в поцелуе и провела рукой по моей щеке и подбородку.

Я чувствовал, что моя щетина шершавая против ее прикосновений, но Ферн, похоже, не возражала.

Мы целовались еще, и я подумывал втянуть ее к себе на колени, но что-то привлекло мое внимание.

В его ванной включился свет, и я обнаружил, что разочарован.

Я хотел провести с ней больше времени.

Но он черт возьми прервал нас в самый худший момент!

Я был так близок к тому, чтобы просто получить ее.

Наконец-то…

Окно в ванной распахнулось, и я жестом попросила Ферн опуститься на свое место.

Время пришло.