Сладкое создание

29



Стоило Алариону услышать от Молли новости о том, что афтершоки после землетрясения ощущались лишь в окрестностях Скарборо, как он закутал свою пару, усадил ее на спину Белларанда и направил их домой. Одно дело — самому замечать странные, едва уловимые особенности и списывать их на мнительность спарившегося самца, чья природа требует оберегать дом и азай. Но совсем другое — услышать подтверждение того, что эта странность существует и вне его собственного разума. С безопасностью Молли он не собирался рисковать — домой, только домой, где он знал, что сможет ее защитить. Все, что они не успели купить в Маллоне — хороший сыр и новые сорта вина для его экспериментов, — могло подождать.

Одной рукой он обхватил Молли за талию, другой держал рукоять меча, взглядом выискивая врагов за каждым деревом.

Он не мог сказать, что именно тревожило его так сильно — лишь то, что эта странность витала в воздухе уже несколько дней. Игнорирование не заставило ее исчезнуть, а теперь, вдали от их земли, от убежища, уязвимость словно грызла его изнутри.

Если бы только у него было больше времени. Если бы он лишь начал расширять свой надзор за пределы Скарборо. На юг, к соседней деревне. На северо-восток, к Маллону.

Неспособность гарантировать безопасность Молли впивалась между ребер острым клином, раня его теперь бьющееся сердце. Это причиняло ему боль — недоверие к открытому миру. Они проделывали этот путь уже не раз и никогда не чувствовали опасности, но теперь, хотя пейзаж был привычен, доверия к нему не осталось.

Белларанд шел легкой рысью по дороге, и они никого не встретили на своем пути. Это не было необычным: мало кто отваживался ехать в сторону Скарборо, ведь существовала более широкая и наезженная дорога, ведущая через южные города к Дундурану. И все же, пустынность дороги только усиливала его тревогу.

На этом пути обратно в Скарборо Алларион терзался каждую милю. Он думал, что уединение — лучшая стратегия, что в одиночестве у него будет больше свободы и возможностей делать с землей и магией то, что требуется. Возможно, так и было. Но на этом пути, когда предчувствие тревожно ползло вверх по его спине, пробуждая воинские инстинкты, он понял: что бы это ни было — что бы ни сотрясало землю и ни пряталось меж деревьев, встретить это придется ему одному.

Союзников рядом не было — ни боевых братьев по оружию, ни братьев и сестер, ни Максима, никого.

Настолько старый и могущественный, каким он был, Алларион редко задумывался о том, что это может иметь значение. Он знал, что способен справиться сам — с любым врагом.

Но теперь он не был один.

Не сейчас.

В его руках было нечто несравненно более ценное, чем вся магия всего мира. Алларион чувствовал, как сердце Молли бешено колотилось под его предплечьем, прижатым к ее груди. Она вцепилась в него, губы сжаты в упрямую линию.

Алларион гордился своей смелой парой: она не медлила, не металась, не поддавалась панике, а сидела прямо, тело ее двигалось в унисон с ним и Белларандом.

Он был готов на все ради этой женщины.

Поэтому, когда из-за деревьев позади них вырвались не один, а сразу два рыцаря-фэйри, а третий выехал на дорогу впереди, Алларион выхватил меч.

Держитесь! взвился Белларанд, взмахнув рогом в угрожающей дуге.

Вместо того чтобы остановиться или замедлиться, боевой единорог лишь прибавил ходу, его рог со звоном скрестился с рогом соперника, вставшего у них на пути. Меч Аллариона взвился, рассек воздух и ударил по доспехам рыцаря. Этот удар не мог ранить, но этого и не требовалось — лишь заставить противника и его единорога отступить.

Молли приглушенно охнула и прижалась к спине Белларанда, стараясь сделаться как можно меньше, пока Алларион вновь наносил удар. На этот раз рыцарь встретил его клинок своим, и кони начали кружить, когда сталь зазвенела о сталь, визжа в воздухе.

— Стой! — выкрикнул другой воин на фаэтлинге. — Остановись именем Королевы!

Алларион даже не повернул головы. Пока Белларанд сражался с другим единорогом, их рога скользили и били, целясь в уязвимые глаза и мягкие губы, он всем телом и клинком прикрывал Молли.

Не одинокий рыцарь тревожил его — куда опаснее было оказаться в меньшинстве, когда двое других уже спешили сомкнуть кольцо вокруг него.

Вперед, Белларанд!

Алларион поймал меч рыцаря своим клинком, выбив оружие из рук воина и отправив его в полет. Белларанд резко вывернул, уходя от удара рога противника, и рыцарь-фэйри вместе со своим боевым жеребцом рухнули в грязь.

Они мчались по дороге, клубы пыли взлетали за ними. Черная шерсть Белларанда волнами перекатывалась на его могучем теле, мышцы несли их вперед с яростью бури. Но Алларион знал — погоня не отступит. Триада рыцарей-фэйри не знала ни пощады, ни сдачи. Здесь было только два исхода: победа или смерть.

Он припал к холке Белларанда, вжимая Молли под себя. Он ощущал, как бешено колотилось ее сердце у него под грудью, видел, как белеют костяшки ее пальцев, сжимающих гриву.

Взрывы магии с шипением врезались в землю вокруг, разрывая дорогу, и Белларанд взревел от ярости, резко уходя в сторону от дымящихся воронок. Двое рыцарей настигали их, протягивая руки, чтобы схватить Аллариона за плащ.

Он расстегнул застежку-брошь, удерживавшую ткань, и тяжелый бархат соскользнул с его плеч. Легким рывком магии он распахнул плащ, превратив его в парус, который со шлепком ударил по морде одного из боевых единорогов, ослепив его.

Когда второй рыцарь снова попытался схватить его, Алларион развязал седельную суму и со всей силы метнул ее в живот врагу. Вторая сумка осталась позади, и груз Белларанда стал легче.

Ветер хлестал по лицам, когда Белларанд нес их прочь, но рыцари все не отставали. До северной границы поместья было еще много миль. Слишком много.

Я смогу, рваным дыханием бросил Белларанд.

Аллариону стоило боли, но он открыл новый путь в их связи, вбросив туда магию, чтобы выковать ее заново. Неловкая, хрупкая, она скрежетала в его разуме, словно тупой нож по кости, но Молли не слышала того, что он сказал Белларанду:

Один всадник легче двух.

Единорог фыркнул, неохотно соглашаясь, и Алларион ощутил его недовольство этим замыслом. Но пусть — недовольство можно было стерпеть. Главное, чтобы Молли была в безопасности. Она была всем.

Им нужен я, а не вы.

Ты не можешь знать этого! возразил Белларанд.

Но он знал. С той же ясностью, с какой когда-то понял, что Молли предназначена ему. С той же уверенностью, с какой выбрал Белларанда из всего табуна, с какой ступил на земли Скарборо и ощутил их своим домом. Он знал — триада пришла за ним. Это он восстал против Амаранты. Это он знал, где скрывается Равенна.

Алларион поклялся Максиму, что доведет все до конца — какой бы ни была цена. И как ее спутник, он имел долг — защитить свою азай.

Позаботься о ней, друг мой.

Выживи сам, проворчал Белларанд. Иначе она сведет всех с ума своей тоской.

Я и не намерен умирать.

Собрав поводья, он быстро обмотал их вокруг запястий Молли, завязав неплотный узел. Она легко могла бы освободиться, но это помешало бы ей соскочить раньше, чем он успеет уйти.

— Что ты делаешь?! — пронзительно закричала она.

Алларион коснулся губами ее щеки — короткий, отчаянный поцелуй.

— Беги изо всех сил и не оборачивайся.

— Алларион, нет!..

Он спрыгнул с Белларанда, на миг повиснув в воздухе, пока единорог с Молли продолжали нестись по дороге. Ее крик, разрывающий ветер, звучал, будто сама боль воплотилась в звук. Но он сделал себя глухим к ее мольбам.

Алларион скользнул по земле, вставая в облаке пыли. Выхватив кинжал с пояса, он развернулся и побежал навстречу триаде, ноги гулко били по дороге.

Пусть идут.

Пусть узнают, что значит бросить вызов Аллариону Мерингору.



— Белларанд! Белларанд, СТОЙ! Нам нужно вернуться!

Слезы текли по щекам Молли, превращаясь в ледяные уколы от ветра, что бил ее в лицо. Она изо всех сил пыталась вырвать руку из кожаного узла поводьев, крутясь и дергая, но сколько бы она ни тянула и ни вертела, единорог не слушал.

Белларанд!

Нет, отвечал он односложно.

Молли кричала и всхлипывала, ярость ее темперамента смешивалась со страхом за своего фэйри.

— Мы должны ему помочь!

Она вновь дернула поводья, но они лишь запутались в гриве Белларанда, развеваясь за ним, как знамена, пока они мчались по просторам.

Ветер бил по лицу, жалил глаза, и поток слез не прекращался. Молли не могла перестать плакать и умолять, но все было напрасно. Даже когда она втыкала пятки в бока единорога, как видела у других наездников, это не останавливало его.

Нет, повторил он, и Молли ощутила легкую грусть в его тоне.

Он не сбавлял скорости, даже на поворотах, так что безопасного места, где можно было бы соскочить, не было. Она не знала, что сделает, когда придется это сделать — свернется, перекатится и побежит туда. Аллариону нужна их помощь, убегать нельзя!

Даже не думай! прогремел Белларанд. Просто держись!

— Мы должны вернуться! — всхлипнула Молли, больше плача, чем говоря.

Но Белларанд продолжал нестись галопом, и не к поместью.

Молли застонала, когда он сорвался с дороги, срезая через луг и взбираясь на холм. Копыта Белларанда разрезали высокую траву, стебли били ее, словно осколки. Она пригнулась, пряча лицо в его гриве. Рядом с ее губами она чувствовала, как его тело дрожит от усилия, а темп его шагов был беспощаден.

Пригнись, приказал он, и Молли подумала, что услышала еще один стук копыт.

Взглянув назад из-под локтя, она заметила еще одного большого единорога, гнедого, с сияющей золотой кирасой на груди.

С сердцем, застрявшим в горле, Молли прижалась к холке Белларанда и дала ему свободу движений.

ПЕйзажи проносились мимо в размытом калейдоскопе цветов, почти неразличимом из-за скорости и слез Молли. Тело ныло от тряски и подпрыгиваний, но она делала все возможное, чтобы двигаться в ритме с единорогом и быть как можно меньше.

Белларанд лавировал между деревьями, перепрыгивал через корни и поваленные стволы, поднимая за собой гнилые обломки. Воздух был ощутимо влажным и прохладным на ее пылающих щеках, и Молли дрожала.

Когда они вырвались из лесной полосы, перед ними открылась другая дорога, шире, с мощеной брусчаткой по бокам. Копыта Белларанда зазвенели на свободном пути, и Молли поняла, где они — дорога на юг, в Дундуран.

Нет, нет, нет!

Нам нужно в Скарборо! — закричала она. Она не знала, что сможет там сделать, только понимала, что это дом — и место, куда пойдет Алларион. Напоенный его магией, он был крепостью. Она и дом могли — она не знала, бросить черепицу, сгнившие доски пола, что угодно, чтобы помочь ему!

Но Белларанд не откликнулся, даже чтобы сказать «нет». Он рванул вперед каждым шагом, быстрее, чем Молли когда-либо видела, чтобы мчалось существо.

Даже другой единорог с фэйри отстали, не в силах поспеть за стремительным галопом Белларанда.

Молли знала, что это бесполезно, но на протяжении миль и часов она пыталась заставить его повернуть назад. Она умоляла, просила, угрожала.

Когда пейзаж стал узнаваемым, она начала волноваться и за Белларанда. Пот смачивал ее руки, где она держалась за него, и его грива слиплась от влаги, с которой стекали капли, пока он мчался. Его черная шерсть переливалась под бледным зимним небом, но сколько бы она ни говорила, сколько ни умоляла, он не останавливался.

Солнце опережало их, опускаясь на запад, пока они мчались на юг. Оно только коснулось линии деревьев, когда они огибали поворот, а Дундуран появился на горизонте.

Белларанд ни на мгновение не сбавил скорости и не остановился, пролетев через северные городские ворота прямо на мостовую. Копыта стучали, искры летели из-под них, пока он мчался во весь опор. Горожане глазели и вскрикивали, кому-то приходилось бросаться в сторону, спасаясь от безумного единорога.

Они пронеслись по городу, все и все расступались — люди, экипажи, телеги — все уступали путь Белларанду Черному.

Когда они промчались через ворота замка, Белларанд издал оглушительный вопль. Он эхом разнесся по двору, вселяя страх в сердца всех, кто его услышал.

С последним рывком он пересек двор и достиг широких лестниц, ведущих к замку. У их подножия он, наконец, резко затормозил, скользя по камню.

Молли соскользнула с него, тело дрожало после часов долгого пути. Колени не выдерживали, и она осела на первую ступень, одна из ее рук все еще была поймана в поводья. Она глупо уставилась на единорога, задыхаясь и дрожа.

Белларанд стоял, расставив ноги и напрягая мускулы, едва держась на ногах. Пена обрамляла его губы, с вывалившегося изо рта языка свисала толстая нить слюны. Грива, слипшаяся от пота, прилипла к шее, и он опустил свою огромную голову — совершенно изможденный.

Она не знала почему, но вид того, как он истощен, дрожит после того, как доставил ее так далеко в безопасное место, вызвал новые слезы. Она думала, что больше плакать не сможет, но все же рыдала за Белларанда.

Вставай.

Это был не его голос и не голос Аллариона — это был ее собственный.

Ты должна встать.

Алларион пожертвовал собой.

Белларанд сделал свое дело.

Пришло время для нее сделать то, что нужно.

Собрав воздух в легкие, Молли откинулась назад и закричала:

— ПОМОГИТЕ! КТО-НИБУДЬ, ПОМОГИТЕ НАМ!

И она продолжала кричать, иногда без слов, лишь издавая отчаянный вопль женщины, испуганной за своего мужчину. Она кричала и кричала, пока вокруг нее не появились руки, подхватившие ее.

Эти руки были зелеными.

Она удивленно посмотрела вверх и увидела, как встревоженный лорд Хакон смотрит на нее. Рядом с его локтем стояла леди Эйслинн, лицо которой исказилось от беспокойства.

— Молли! — вскрикнула она. — Что случилось?

— Алларион… — прошептала Молли, голос дрожал.