Сладкое создание

31



Слабые лучи рассвета просачивались во двор, а их отряд уже седлал коней, готовясь к выезду. Молли сидела верхом на Белларанде, стараясь не ерзать. За это она уже однажды получила предупреждающий щипок и второй раз нарываться не хотела. Поэтому теперь она просто кусала щеки, нетерпеливо дожидаясь, пока остальные будут готовы отправиться в путь.

Крупная лапа протянулась к ней.

Молли вздрогнула и посмотрела вниз — прямо в золотистую, львиную морду Балара. Он явился вместе со всеми своими братьями, с драконом Тероном, с Марицей и ее сестрами-гарпиями, а также с горсткой полуорков. Казалось, сюда вышла почти вся деревня инаков.

От вида всей этой поддержки, от их решимости и солидарности у нее к горлу подкатила новая волна эмоций.

— Не отчаивайся, милая, — мягко сказал Балар. — Мы вытащим твоего мужчину еще до полудня.

Молли заставила себя выдавить натянутую улыбку:

— Спасибо.

Она приняла протянутую лапу — шероховатые подушечки его пальцев терлись о ее кожу. В его глазах стояла теплая жалость, выражение было искренним, но золотые крылья дрожали от нетерпения, а чешуйчатый хвост как хлыст извивался позади, выдавая возбуждение. Молли знала, что он хочет помочь — но еще больше он жаждал хорошего боя.

Что ж, ей это было неважно — лишь бы он сражался с врагами Аллариона.

Наконец лорд Хакон вскарабкался в открытый возок, полный полуорков, увешанных оружием.

— Мы спешим к поместью Скарборо, — сказал Хакон, — чтобы прийти на помощь нашему другу Аллариону.

Капитан замка, Аодан, подъехал рядом на своем коне:

— По нашим сведениям, вражеских фэйри трое, и все они верхом на единорогах, — объявил он собравшейся силе. — Так что будьте начеку и держите строй.

И с громким Хо! они тронулись вперед, оставив позади машущих с замковых ступеней леди Эйслинн и принцессу Изольду.

Ты уверен, что справишься? спросила Молли у Белларанда, уже не в первый раз.

Она вовсе не хотела его донимать, но забыть вчерашнее зрелище не могла — он был совершенно измотан, в мыле и пене, дрожал, будто готов рухнуть прямо на булыжники. Видеть его, такого могучего, в подобном состоянии, потрясло ее до глубины души.

Да, проворчал он, перестань спрашивать.

Ну, значит, с ним не так все плохо, если в нем вновь проснулся характер. Для нее это было облегчением — еще в конюшне, когда она пришла за ним, он встретил ее ворчливым:

Где тебя носило? Пора выезжать.

Их отряд вытянулся в ровную колонну и двинулся по городу куда более приличной рысью, чем вчерашний грохочущий бег Молли и Белларанда. Несмотря на ранний час, любопытные головы уже выглядывали из дверей и окон, провожая их взглядом.

Пройдя под северными воротами, они перешли на галоп. Молли натянула на лицо шарф, наброшенный на плечи, чтобы укрыться от пыли и утреннего холода.

Они мчались по сельским просторам строем: одинокие всадники прикрывали фланги, а два возка с воинами гремели позади. Над ними легко держали темп мантикоры, гарпии и Терон. Молли приходилось прикусывать язык, чтобы не подгонять их двигаться еще быстрее, лишь бы добраться как можно раньше.

Это было несправедливо — они не знали, куда именно мчались, лишь то, что спешат на помощь. Молли была благодарна им, каждому из них, но все же не могла подавить желание — скорее, скорее добраться до Аллариона.

Ты сделала свою часть, синичка, отозвался Белларанд. Теперь позволь им сделать свою.

Перестань быть со мной таким милым, это тревожит.

Знаю. Мне самому это не по душе.

Хмурое ворчание единорога в ее голове странным образом успокоило, и потому Молли сделала единственное, что могла: прижалась к его холке и отдалась его галопу.

Их путь занял вечность — и не занял времени вовсе. Деревья проносились зеленым размытым коридором, дорожная пыль клубилась змейкой, но Молли почувствовала, когда они приблизились к поместью Скарборо. Волоски на руках встали дыбом, и ей почудилось, будто деревья склоняются над ними, шепча вести.

Сердце подскочило к горлу. Молли припала еще ниже к холке Белларанда, и тот вырвался из строя, громовым вихрем пронесясь прямо к дому. Кто-то выкрикнул им вслед — вероятно, капитан Аодан, приказывающий держать строй, — но ни Молли, ни Белларанд не обратили внимания.

Черные копыта выбивали гравий, разметая щебенку из-под себя, и они взлетели по подъездной аллее к дому. Несмотря на холодный и ясный зимний день, фонари вспыхнули вдоль дороги, загораясь странным синим пламенем.

Белларанд ворвался на передний двор, гравий градом ударил по ступеням у входа. Его ноздри раздувались, он тяжело дышал и резко вскинул гриву.

Алларион не встречал их.

Он должен был быть здесь.

Поднявшись в стременах, Молли стянула шарф с лица, сложила ладони рупором и закричала:

— АЛЛАРИОН!

Ее мольба эхом прокатилась сквозь тихий лес, растворяясь в пустом небе.

Дом вздрогнул, черепица с лязгом зазвенела.

Скоро до слуха донеслись шаги остальных, но Молли едва это заметила. Она металась глазами по двору в поисках своего фэйри, словно он мог вынырнуть из теней или, небрежно усмехнувшись, выйти из парадной двери.

— Алларион здесь? — в отчаянии крикнула Молли дому.

Тишина.

Желудок сжался в холодный ком.

— Он хотя бы возвращался?

Молчание.

— Леди Молли, с кем вы говорите? — спросил лорд Хакон.

— С домом, — ответила она, не останавливаясь на объяснениях. Времени не было. — Он на территории поместья?

Черепица клацнула мягко, неуверенно.

Ты чувствуешь его?

Молли нахмурилась, глядя на затылок Белларанда, и уже собиралась буркнуть, что нет, раз его здесь нет, — но вовремя остановилась, чтобы действительно почувствовать.

Она глубоко вдохнула, сосредоточившись на ощущениях воздуха вокруг себя — как он шелестит в хвое и в листьях кедров. Ветки качались, кусты с ягодами шуршали… все — на север.

И Молли знала. Знала так же твердо, как не знала никогда прежде, и неважно было, откуда это знание взялось:

Он — на севере.

Белларанд резко встряхнул гривой, и Молли могла поклясться, что его рог начал светиться фиолетовым.

Так я и думал. Держись!

Она успела лишь вцепиться в его гриву, прежде чем тот сорвался с места.

— Он здесь! — крикнула Молли через плечо.

Белларанд повел их в обход дома, по проторенной тропинке вдоль сада, уводя отряд в дикую чащу северной части поместья. Молли видела это место всего однажды, когда они с Алларионом ходили туда пешком прогуляться и из любопытства — хотелось взглянуть на все уголки Скарборо.

Заросли ягодных кустов, журчащий ручей, исполинские старые деревья, чаща, прорезанная оленьими тропами. Самая дикая часть поместья — и самая темная. Алларион признавался, что и сам сюда заглядывает нечасто.

Тропа на север сужалась, и Молли услышала, как позади с визгом встали повозки. Раздались крики — остановиться, ждать. Но Белларанд и не думал слушать. Ни колючие заросли, ни упавшие стволы не могли его замедлить. Он шел напролом, властитель этих лесов.

Молли не показалось: рог единорога и вправду засиял в тьме, струился мягкий фиолетовый свет. Витые бороздки спиралей на роге налились огненно-аметистовым свечением, отбрасывая причудливые тени на тяжелые ветви над головой.

Молли пригибалась и извивалась, чтобы удержаться в седле и увернуться от ветвей. Листья царапали щеки, прутья путались в волосах, но она только подгоняла единорога вперед.

Белларанд перемахнул через ручей, и впереди блеснул просвет — граница поместья.

Там они его и нашли.

Воздух застрял в горле у Молли, оборвавшись на хриплом вскрике.

Алларион лежал на земле, грудь его стягивали два витых кнута. На другом конце — двое фэйри-всадников, яростно тянувших его за собой, прочь за границу. Клыки Аллариона оскалились в решимости, он тянулся руками вперед, когтями вгрызаясь в землю.

Корни деревьев вились вокруг его предплечий, держали, тянули обратно. Кнуты — в одну сторону, корни — в другую. Напряжение выпирало жилы на его лбу и натягивало сухожилия на шее.

Одежда была разодрана и в грязи, темное пятно крови расползалось на тунике — и только это успела разглядеть Молли, прежде чем Белларанд ринулся на врагов, испустив пронзительное, яростное ржание.

Молли оставалось лишь держаться, когда рог Белларанда с лязгом столкнулся с рогом другого единорога. Звук был глухой, не стальной, но от удара рассыпались фиолетовые искры. Противник взвился назад, ошарашенный, а Белларанд ударом рога рассек оба кнута.

Алларион рухнул вперед с глухим уф.

Фэйри закричали друг другу, один спрыгнул с коня и бросился к ногам Аллариона.

Молли попыталась крикнуть — ему, Белларанду, хоть кому-нибудь, — но все силы ушли на то, чтобы не вылететь из седла, когда единорог встал на дыбы, оскалив ужасные заостренные зубы.

Он снова рухнул на землю, яростно храпя и хлеща копытами, вырывая комья земли.

Единороги сцепились в ожесточенной схватке, их рога — как клинки, удар за ударом, укол за уколом.

Прижавшись к спине Белларда, Молли встретилась взглядом с фэйри, сидевшим на другом единороге. Тот оскалился, обнажив клыки, и процедил что-то на своем языке — что-то низкое и, вероятно, оскорбительное.

Молли показала ему самый грубый жест, какой знала:

— Свали на хрен с моей земли, ублюдок!

Единороги снова встали на дыбы, рога и клыки сошлись в жутком столкновении.

Молли вскрикнула, ногтями впиваясь в шерсть Белларда.

Она должна была уйти с пути единорога.

Когда Белларанд рванул вправо, выискивая удобный момент для атаки, Молли поднялась в стременах и прыгнула к низкой ветке. Уцепилась, подтянулась, вскарабкалась выше. Еще, еще — пока не ощутила чью-то хватку на носке сапога.

Перевесившись через ветку, Молли увидела — еще один всадник тянулся к ней из стремян.

Она ударила его ногой, вырываясь, карабкаясь, чтобы забросить вторую ногу на ветку.

Треск заставил ее замереть — но это был не ломающийся сук. Щиколотка хрустнула, когда кнут обвился вокруг нее, и сильный рывок едва не сбросил на землю. Стон боли вырвался из груди, когда мягкий живот Молли прижался к ветке.

— Нет! — услышала она крик Аллариона. — Молли!

Вцепившись ногтями в кору, Молли держалась изо всех сил, брыкаясь и вырываясь, стараясь освободиться от хватки кнута.

Фэйри потянул еще раз, почти вывернув ногу из сустава. Молли вскрикнула, цепляясь за ветку.

Она почувствовала, как сук под ее руками шевельнулся. С замиранием сердца Молли наблюдала, как он выгибается вверх, поднимая ее вместе с собой. Кнут натянулся, затем раздался тяжелый удар коры о металл. Издав глухой стон, она ослабила хватку и вскарабкалась выше, кнут больше не держал ее.

Взобравшись на более высокую ветку, Молли прижалась спиной к стволу, тяжело дыша. Она рискнула взглянуть вниз и широко распахнула глаза: фэйри, который пытался ее схватить, теперь сражался с нижними ветвями.

Он бросил кнут ради меча, но все, что мог сделать, — это хаотично размахивать им, пока ветви хлестали и били его, листья царапали лицо. Корни вспрыгнули из земли, обвивая ноги его единорога. Скакун вскинулся на дыбы в тревоге, рог рассекал ветви, а всадник глухо рухнул на землю.

Согнув ноги перед собой, Молли пыталась перевести дыхание — и заметила Аллариона.

Ее взгляд уцепился за его серебристую голову, качающуюся, пока двое фэйри, уже на ногах, пытались схватить его.

Они хотят его живым, поняла Молли. Только он знает, где скрыта Равенна.

Внизу в животе Молли все сжалось от ужаса, когда она наблюдала со своей высоты. Алларион мастерски уклонялся, отражал удары и избегал захватов, но все равно против него были двое.

Другие два единорога сумели загнать Белларанда дальше в заросли, по очереди тыча в него рогами.

Отчаяние застряло в горле Молли, и она в панике искала что-нибудь, что можно бросить. Но вокруг не было ничего — ни шишек, ни камней.

Стон разочарования сорвался с ее губ — как раз перед тем, как земля начала дрожать.

Наконец, подкрепление ворвалось через ручей. Балар и Терон повели атаку, подняв боевые топоры высоко над головой.

Маленькая поляна наполнилась телами и превратилась в полный хаос. В этой схватке Молли потеряла из виду своего фэйри.