Следы на стекле. Спецвыпуск

Глава 4 Need for speed

Когда я ворвался в рулевую рубку с листом бумаги, там появился третий персонаж. А именно капитан. Он аж покраснел весь, кроя отборным англосаксонским матом упившегося в хлам рулевого, который в испуге сидел на полу и пытался закрыться от капитана фляжкой. Диль эту сцену игнорировала, как не относящуюся к делу. Она совершала выверенные движения штурвалом, заставляя огромную махину пока ещё успешно лавировать между айсбергами. Заметив меня, бросила:

— В машинное отделение ушла команда, мы сбавляем ход. Взяла на себя смелость принять такое решение, посчитав, что основная цель — не проявить мастерство управления пароходом, а спастись от крушения.

— И прекрасно сделала. Потому капитан и прибежал?

— Вероятно.

К капитану у меня, кстати, утвердились самые хорошие чувства. За последний час он уже дважды проявил чудеса находчивости и умения вникать в ситуацию. Во-первых, когда обнаружилась пробоина, сумел сообразить, что в беде может помочь маг мельчайших частиц, и послал за мной. А во-вторых, не стал пытаться оттащить Диль от штурвала, поскольку увидел, что с работой она справляется, тогда как её предшественник абсолютно некондиционен. И орёт, собственно говоря, как раз на этого предшественника.

— Спроси капитана, сможет ли он взять на себя управление.

— Хей, кэп! Куд ю чейндж ми фор э тайм?

— Оф корс, йес! — рявкнул капитан. — Ви а алмост стоппт.

— Соу, тейк зе вил. Ай хэв ту ду самфин мо импотант.[1]

Капитан схватил штурвал, Диль повернулась ко мне в ожидании приказа.

— Гляди, — протянул я ей бумагу. — Это схема. Вот загородная усадьба Серебряковых, это кладбище.

— Так.

— Тут примерно помечена могила. Может быть ошибка, ориентируйся на имя-отчество, вот, тут записано.

— Найду. Дальше?

— Всё, что оттуда выроешь, тащи сюда. Кости, я имею в виду. Ну и если он там в каких-нибудь одеждах, драгоценностях… Короче, всё, что не земля — тащи. Заверни только во что-нибудь.

— Можно приступать?

— Час назад нужно было!

Диль выскочила из рубки.

В отличие от меня, она почти никогда не забывала о базовых принципах безопасности и старалась при посторонних не злоупотреблять фамильярскими талантами. То, что произошло в моторном отсеке, не в счёт. Тогда её слишком измордовала русалка, и решение было принято спонтанно.

— Ну, всё, — выдохнул я и хлопнул капитана по плечу. — Осталось — фигня. Диль притащит кости, Танька поколдует, и всё зак…

Меня прервал истошный визг снаружи. Капитан вздрогнул, но — настоящий мужик! — штурвал не бросил и даже не отвёл взгляда от скопления айсбергов. Я же, не скованный никакими ограничениями, выскочил из рубки и посмотрел вниз.

Нужно было время, чтобы смириться с увиденным, однако времени не было. Поэтому я пулей слетел по лестнице и рванул навстречу уже знакомой американке, которая неслась, не разбирая дороги. И её можно было понять: вслед за нею мчалось нечто, отдалённо напоминающее человека. Количеством конечностей. А вот голова скорее была гибридной — человекорыбной. И эта голова на ходу разевала рот, клацая зубами, напоминающими иглы.

Не имея ни малейшего желания касаться этой пакости, я сколдовал воздушную подушку и сбил тварь с ног. Тут же меня едва не повалила американка.

— О, сенк ю вери мач! Ай эм соу грейтфул! Мерри ми! [2]

— Да отвяжись ты от меня! Вон! Кш! Пшла! Фу, нельзя!

Я грубым образом отшвырнул от себя даму и вовремя это сделал, поскольку чудовище поднялось и уставилось на меня холодным рыбьим взором. Открылся жуткий рот и что-то проклокотал. Омерзительно прозвучало, меня передёрнуло.

— Вариант жить дружно не рассматриваем? — спросил я на всякий случай.

Тварь, оскалившись, прыгнула на меня.

— Значит, не рассматриваем…

Я щёлкнул пальцами, и тварь взорвалась.

Возможно, я зря так психанул. Энергии ушло непозволительно много, но зато каков эффект! Всё в дерьме: палуба, американка, мне на туфли чуточку попало. Магия мельчайших частиц — великая вещь. И бесконечно велик мой гениальный разум, смекнувший, что эта явно морская тварь состоит из воды процентов на девяносто. Нужно было всего лишь применить банальное расплёскивающее заклинание, которым студенты балуются на день Ивана Купалы, чтобы достичь максимального радиуса поражения, но подтянуть к нему глубинное понимание сути вещества.

Повернув голову на крики, я убедился в страшной догадке: тварь пришла не одна. То тут, то там на палубу вылезали эти дикие существа, вне всякого сомнения, посланные русалкой, смекнувшей, что с айсбергами пруха закончилась. Пассажиры, в большинстве своём остававшиеся на палубе, впали в натуральную истерику. Начиналась бойня.

— Да это же почти зомби-апокалипсис! Кто не мечтал оказаться в зомби-апокалипсисе…

Считаю, что в любой ситуации нужно стараться отыскать позитивную сторону.

Рядом с рубкой находился пожарный щиток. Я не отказал себе в удовольствии локтем разбить стекло под восхищённое аханье американки, и схватил топор. Ну, погнали наши городских!

Мой маршрут был прост и прямолинеен: добраться до Таньки и Серебрякова, вступить с ними в соединение и разработать план действий на ближайшие десять-двадцать минут. Ну или сколько там нужно фамильярке, чтобы разрыть трёхсотлетнюю могилу.

Я побежал. Первая тварь стояла ко мне спиной, держа отчаянно вырывающегося парня, вопящего что-то на испанском.

Размах, удар — позвоночник перерублен в районе шеи. Тварь взмахнула лапами и, парализованная, упала на палубу. Благодарности я не услышал, так как парень, не будь дурак, поторопился сбежать.

— По каютам! — орал я на ходу. — Все по каютам! Русские! Помогите неразумеющим собратьям, доносите до них эту мысль! На палубе все в опасности!

По пути я зарубил ещё одно чудовище. В принципе, они ничего так были, убиваемые, даже приятные в обращении. Главное — не зевать. Но все вокруг только тем и занимались, что зевали. Паника лишала людей зрения, слуха, а главное — способности к рациональному рассуждению. На моих глазах едва не растоптали пацана лет трёх. Чудом я умудрился схватить его за лямки комбинезона и нёс в одной руке, как авоську.

В таком виде вывалился на Таньку с Серебряковым. Вадим Игоревич как раз из револьвера пристрелил одну из тварей. Та высунула голову из-за борта и немедленно получила пулю в лоб. Пораскинув мозгами, решила, что есть у неё более интересные дела на дне — и исчезла.

— Саша! — Танька бросилась ко мне, обняла. Я же не смог ей ответить, и она озадачилась. Сделав шаг назад, посмотрела на топор, на ребёнка. — Это у тебя что?

— Не знаю. Если хозяин не найдётся — наш будет.

— Я про ребёнка!

— Так и я про ребёнка. Топор-то понятно чей.

— Александр Николаевич, ситуация выходит за рамки! Уже наверняка есть погибшие! Сколько можно ждать⁈

— Так не ждите! Менталист вы или хвост собачий⁈ Вразумите хоть кого-нибудь. Хоть персонал! Пусть организуют эту толпу и уводят их в каюты! Двери тут крепкие, эти твари не прорвутся!

— Меня за это уничтожат…

— А вам не всё равно? За бортом вас тоже не пощекочут.

— Ваша правда!

Серебряков схватился за голову, не выпуская из руки револьвера, и закрыл глаза. Танька же перевела взгляд с озадачившего её ребёнка на что-то у меня за спиной и нехорошо прищурилась.

— А она что тут делает?

Я повернул голову и увидел заляпанную потрохами американку.

— Проклятье! Вы что здесь делаете⁈

— Ю, а май сэйвор![3]

— Обзывается ещё… Сказано вам было: брысь!

Тем временем усилия Серебрякова возымели действие. Послышались усиленные громкоговорителями голоса стюардов, приглашающих людей организованно покидать палубу. Толпа рванула к кают-компании. Не очень организованно, но уж как получилось.

— Вы тоже идите! — махнул я на американку топором. — Гоу! Эвэй! Вадим Игоревич, объясните ей.

— Секунду-с…

Американка, вздрогнув, повернулась и бросилась бежать, расталкивая локтями прочих пассажиров.

— Мама! — пискнул ребёнок и вытянул руки перед собой.

Я увидел несущуюся ко мне женщину и передал ей ребёнка.

— Саша, нам тоже, наверное, лучше уйти…

— Наверное. Эй, уважаемый! Возьмите топор, вам тут нужнее.

С этими словами я всучил топор свирепого виду матросу, и тот сжал его с полным пониманием того, что будет делать. В глазах загорелся кровожадный огонёк.

Мы же попытались просочиться в кают-компанию, но там было слишком плотно, поэтому попали куда-то совершенно не туда, причём, толпой от нас оторвало Серебрякова.

Лестницы вели вниз, мы по ним уверенно шли. Я ждал, что попадём опять в какое-нибудь техническое помещение, но вышло несколько иначе. Мы оказались в помещении для крупного багажа. Чего тут только не было… Народ тащил из всех посещённых стран вазы, статуи, картины. Однако очевидной царицей здесь была стоя́щая посередине карета. Золотая карета, прошу заметить. Чертовски шикарная золотая карета.

Я остановился. Танька дёрнула меня за руку, но это не возымело эффекта, и она остановилась.

— Что такое? Саша, надо идти дальше. Отсюда должен быть проход к каютам.

— Должен…

— Так идём!

— Н-не могу.

— Почему?

— Никогда себе не прощу, если… Пошли!

Мы подошли к карете. Я открыл дверцу. Недоумевающая Танька залезла внутрь, я последовал за ней. Закрыл дверцу.

— Саша, что ты делаешь? Саша… Саша, ты издеваешься? Сейчас? Здесь⁈

— Именно здесь и сейчас. Можешь кое-что сделать рукой?

— Фу!

— Не в этом смысле. Вот так, по стеклу!

— Так?

— Да, именно так!

— Саша, я иногда боюсь, что ты — сумасшедший.

— Хорошо тебе. Я вот всегда боюсь. Так и живу в постоянном страхе за свой разум.

Несколько минут спустя мы выбрались наружу, оправляя одежду.

— Ну, теперь давай искать выход к каю…

— Хозяин, я всё сделала.

— Ты давно здесь? — спросила с несчастным видом Танька.

— Мне не обязательно отвечать на твои вопросы.

— О Господи… Саша, мне никогда не было так стыдно!

— Какие твои годы! Диль, давай, разворачивай.

Диль развернула принесённую простыню на полу, и мы увидели почерневшие кости. Всё, что осталось от дальнего предка Вадима Игоревича Серебрякова.

— Ладно, — выдохнула Татьяна, временно оставив эмоции за бортом. — Всё дело в том, что монахиня оказалась, как мне видится, слабой магичкой с неинициированным даром. И когда её утопили, дар этот пошёл не туда. Он превратил её в одно из тех диких существ, которых изучает монстрология. Да-да, здесь не теория проклятий, а монстрология! Магия изменила суть девушки, превратив её в русалку.

— Какая же ты у меня умная… И что делать?

— У такого рода монстров есть привязка к тому, из-за кого они стали такими. Если я всё помню правильно, нужно провести обряд над останками и бросить их в море…

— Но?

— Но нужна кровь. Без крови не получится.

— Кровь виновника?

— У… гу…

— Ну так давай порежем Серебрякова!

— Я не уверена…

— Никто не уверен, но лучше у нас всё равно никого нет. Диль, принеси сюда Вадима Игоревича.

Диль исчезла. Танька поёжилась, видимо, представив, как фамильярка будет нести Вадима Игоревича.

— Что до этих монстров, которые лезут на палубу, то они обычно неопасные. Живут глубоко в воде, рыбой питаются. Просто сейчас их подчинила русалка… Господи, Саша, ну что это такое было в карете⁈ Я до сих пор чувствую себя голой. Стоя перед мертвецом. На корабле, захваченном подводными чудовищами…

— Это ведь романтический круиз. Весь смысл в том, чтобы пережить некий необычный опыт…

— У тебя очень странные понятия о романтике!

— Тебе легко говорить. В вашей реальности «Титаник» не утонул в начале прошлого века.

— Какой «Титаник»?

— «Титаник», огромный пароход, для своего времени — чудо техники, амбициозный проект. Пафосно отправился из Англии в Штаты, в нашей реальности утонул. В вашей нормально доплыл и потом ещё долго курсировал, потихоньку приходя в негодность. В какой-то момент разорившаяся пароходная компания была вынуждена продать его американцам. Американцы вложили бешеные деньги в его модернизацию и реставрацию, после чего запустили в качестве круизного парохода. А чтобы обнулиться и стереть память о британском прошлом, поменяли название на «Короля морей» и перекрасили в белый цвет.

— Я всё ещё не понимаю, как это связано с тем, чем мы занимались в карете.

— Просто поверь мне: так было надо.

Танька только подняла руки, признавая капитуляцию. И тут как раз в дверь вошла Диль, неся на плечах возмущённого Серебрякова.

— Уверяю вас, я в состоянии идти сам!

— Хозяин сказал вас принести.

— Господи… Александр Николаевич! Потрудитесь впредь формулировать ваши приказы как-то более обтекаемо!

— Диль, поставь человека на пол.

— Слушаюсь, хозяин.

— Вадим Игоревич, это останки вашего пращура. И нам потребуется ваша кровь.

— Разумеется, она вся в вашем распоряжении.

— Вся, наверное, не нужна. Тань, оставим Вадиму Игоревичу немного крови?

— Да. Как только я закончу читать заклинание, я сделаю знак, и после этого нужно окропить кровью останки.

Танька начала читать заклинание на непонятном языке. Я тем временем похлопал себя по карманам, посмотрел на Серебрякова. Тот развёл руками. Ножа у нас не было. Впрочем, Серебрякова быстро осенило: он достал револьвер и приставил ствол к левой ладони. Я замахал руками, пытаясь показать, что это лишнее. Вадим Игоревич жестом показал мне, чтобы я разбил ему морду. Эта идея уже была более интересной, и я начал примеряться.

Тем временем Танька, повысив голос, дочитала заклинание и взмахнула руками. Это, видимо, был знак.

Я с силой ударил Серебрякова.

— Ох!

— Саша, ты что делаешь?

— Кровь добываю! Вадим Игоревич, кровь есть?

— Нет-с, не получилось. Извольте ещё раз…

— Приготовьтесь…

И тут случился один из тех редких моментов, когда Диль проявила инициативу. Одной рукой она схватила ладонь Серебрякова, а ногтем другой по ней чиркнула, и на коже немедленно заалела царапина. После чего Диль, рванув за руку, брызнула кровью на останки.

Кровь с шипением впиталась.

— Теперь выбрасывайте их за борт, Вадим Игоревич! — закричала Танька. — Быстрее!

Серебряков наспех, как попало, завернул кости в простыню, подхватил получившийся узел и помчался к выходу. Мы последовали за ним.

На палубе к тому времени уже никого не оставалось, только в отдалении мотылялся одинокий рыбочеловек. Завидев нас, обрадовался и заковылял в нашу сторону, видимо, чтобы познакомиться.

— Получи! — проорал Серебряков, швырнув узел за борт. — Упокойся с миром, тварь!

— Обзываться не обязательно, — осудил я его.

Останки шлёпнулись в воду, и по океанической глади пробежали электрические разряды. Мы все стояли у фальшборта, опираясь на перила, и смотрели вниз. Разряды повторились. Океан слегка взволновался. На мгновение вынырнула русалка и, взглянув на нас с неразличимым с такой высоты выражением, погрузилась обратно в воду.

Я повернул голову. Спешащий к нам рыбочеловек замер, будто внезапно задумался о смысле существования. Покачался из стороны в сторону и сиганул за борт.

— Неужели кончено? — спросил Серебряков.

— Похоже на то.

— Светает, — заметила Танька, и мы все подняли головы.

Солнце всходило перед кораблём, и не было больше ни единого проклятого айсберга.

— Всё? — Танька взяла меня за руку. — Теперь мы можем, наконец, просто и романтически отдохнуть, как и собирались?

— Разумеется, — хором ответили мы с Серебряковым.

— И я вам не помешаю?

— Татьяна Фёдоровна, ну что же вы…

— Тань, как у тебя язык поворачивается!

— Ладно, могу ведь и я иногда пошутить. Теперь, Саша, мы идём спать. А когда выспимся, всё будет хорошо, и больше никаких приключений до самого дома.

— Обещаю, даже клянусь, вот только…

— Ну что?

— Тань, сделай мне ещё одно маленькое одолжение.

— Какое?

— Пошли на нос корабля.

— Зачем?

— Просто постоять.

— Саша, это опять, как с каретой⁈

— Ни-ни! Нос — место общественное, я бы не предложил такого.

— Да объясни ж ты, наконец, что всё это значит!

— Ну просто постой, сделав руки вот так! Полюбуемся рассветом. А потом — спать. Честное слово!

— О Господи… Пойдём.

Когда мы проходили мимо рулевой рубки, оттуда высунулся капитан и крикнул:

— Хей! Из ит овер, сэр?

— Абсолютли, — отозвался я. — Мув форвард, плиз! Ви нид фор спид!

— Оу, йес![4]

Капитан скрылся в рубке, и «Король морей» издал басовитый гудок. Махина стала набирать скорость. А мы добрались до носа.

— Вот так?

— Да, руки в стороны.

— Держу…

— Смотри на солнце и улыбайся.

— Я не хочу улыбаться, мне странно!

— И тем не менее ты улыбаешься.

— Ой, да ну тебя!

— Вот-вот, это выражение абсолютного счастья! Задержи его ещё немного!

— Да хоть навечно. Пока ты рядом.

[1] — Эй, кэп! Подмените меня ненадолго?

— Разумеется! Мы почти остановились.

— Держите штурвал. Мне нужно заняться кое-чем поважнее. (англ.

[2] О, спасибо вам огромное! Я так благодарна! Женитесь на мне! (англ.)

[3] Вы мой спаситель! (англ.)

[4] — Эй! Всё закончилось, сэр?

— Абсолютно! Полный вперёд, пожалуйста! Мы жаждем скорости!

— О да! (англ.)