Сожги мир дотла

ГЛАВА 6

Джорджи

По коже будто ползали мурашки.

Я не могла усидеть на месте, не могла расслабиться. Я ускорила шаг, лавируя между разными людьми и группами, бредущими по улице. Тут были семьи, влюбленные парочки, друзья, вышедшие хорошо провести время. Я обошла стороной парочку, обнимавшуюся на ходу, затем — толпу подростков с досками под мышками.

Сидеть в гостиничном номере было пыткой. Стены словно смыкались вокруг меня; в груди было тесно; ноги беспокойно двигались. Мне нужно было выйти и заняться чем-то.

Над головой мигали красные и зеленые огоньки. Через улицу были растянуты рождественские гирлянды.

Рождество. Вив обожала Рождество, как и наша мама. Одни из моих лучших воспоминаний связаны с рождественскими праздниками, когда Вив срывала оберточную бумагу с подарков, Эллиот дразнил ее, а мама с папой смотрели с умиляющими улыбками.

Это будет мое первое Рождество без всех них.

В горле встал ком. Ссутулив плечи, я опустила голову, но взгляд был устремлен вверх.

На мою цель.

Я надела что-то незаметное — джинсы, ботинки и черную толстовку. Мне нужно было что-то делать.

Бездействие убивало меня.

Снайдер снова прислал мне сообщение. Он отправил видео с Вив.

Желудок выворачивало от того, что с ней делали.

Боже. Я на взводе. Энергия пульсировала внутри, отчаянно требуя цели.

Я хотела причинить боль Снайдеру. Черт, я хотела причинить боль кому угодно.

Мой взгляд зацепился за Фрэнка Бруно, идущего впереди.

Он шел так, будто всем здесь заправлял. Человек, привыкший получать или брать все, что пожелает. Я вернулась к «Красному Неону» и увидела, как он уходит.

Потребовалось около двух секунд, чтобы решить последовать за ним.

Я покрутила шеей из стороны в сторону, слушая хруст позвонков, снимая напряжение. Затем просунула руку в передний карман толстовки, и пальцы сомкнулись вокруг электрошокера.

Я также купила пистолет. Он был завернут в футболку в чемодане, в моем номере в мотеле.

Какая-то часть меня еще не была готова его использовать.

Я не очень-то представляла, что планирую сделать сегодня вечером. Я просто знала, что мне нужно что-то сделать.

Бруно направлялся домой. Я знала, что у него хорошая квартира в нескольких кварталах от Фримонт-стрит.

Да, ублюдок хорошо устроился.

Он свернул в тихий переулок и я ускорила шаг, чтобы не упустить его из виду. Я следила за ним и раньше, знала, что он часто сокращает путь через этот переулок.

Энергия распирала меня изнутри. Этот человек избивал меня. Он прижимал меня, пинал, бил кулаками и получал огромное удовольствие, мучая меня рассказами обо всем, что делал с моей сестрой.

Во мне бушевало море ярости.

Я приближалась к нему. Он свернул в переулок. Здесь было темно. Не было ни фонарей, ни ярких витрин, никого вокруг.

Мне следовало бы бояться. Я знала, что он силен. Если он схватит меня…

Гнев подавил страх.

Во мне не осталось страха.

Что бы со мной ни случилось, не осталось никого, кто бы горевал по мне.

Я шагнула к нему сзади и он почувствовал меня. Он начал оборачиваться.

Быстро и резко я нанесла жесткий удар в почку.

Он рявкнул, его кулак рванулся навстречу. — Какого черта?

Он попал мне в больные ребра. Боль разорвала грудь, но я проигнорировала ее. Поздно, ублюдок.

Я приставила электрошокер ему в бок и нажала кнопку.

Он издал низкий звук, а его тело затряслось.

Боже, как же это было приятно. Я наблюдала, как его тело напрягается, а на лице искажается гримаса.

Наконец-то я не боялась. Я не позволю больше собой помыкать. На этот раз я одержу верх.

Я оглушила его снова. И еще раз.

Его большое тело рухнуло на землю. Он с глухим стуком ударился о грязный асфальт. Я опустилась на одно колено и оглушила его еще раз.

Он простонал. Я убрала электрошокер и достала из кармана шприц и флакон.

Кетамин. Доза достаточная, чтобы вырубить его.

Я быстро ввела ему инъекцию. Его темный взгляд, затуманенный и полный боли — уставился на меня. Я точно увидела момент, когда он узнал меня. Он слабо дернулся.

— Это кетамин, — сказала я. — Ты не сможешь двигать конечностями, но дыхание не остановится.

Его глаза расширились. Я увидела страх и насладилась им.

— Каково это? Быть беспомощным? — Я отвела руку назад, сжала пальцы в кулак и ударила его в живот. — Знать, что я могу сделать с тобой все, что захочу?

Из его губ вырвался воздух, но он не мог пошевелиться.

— Не очень-то весело быть в ловушке, пока тебя избивают, правда? — Я ударила его снова. — Быть во власти кого-то. — Я понизила голос. — Каково это — знать, что я могу причинить тебе боль? Как ты сделал это со мной. — Мой голос был смертоносным шепотом. — Как ты сделал это с моей сестрой.

Я достала нож, вынув его из небольшого кожаного чехла. Теперь я увидела в его взгляде панику.

— Интересно, что мне с тобой сделать дальше? Как я могу заставить тебя страдать? Как и где я могу причинить тебе боль? — Я подняла лезвие. — Что я могу отрезать.

Он издал низкий, животный звук.

— Ты заслуживаешь кастрации. Ты заслуживаешь всего этого. Ты и твой больной ублюдок-босс.

Я провела кончиком ножа по его щеке и надавила достаточно сильно, чтобы выступила кровь.

Смогу ли я убить его?

Могла ли я приставить нож к его горлу? Могу ли я переступить эту черту? Желудок мучительно сжался. Я хочу этого, но всю жизнь меня учили, что отнимать жизнь — это неправильно.

Но он это заслужил.

Хлынула ярость. Частично — на саму себя, за сомнения.

За колебания.

Вив заслуживала лучшего.

— Что-ж, похоже, ты загнала его в угол, — лениво прозвучал позади меня низкий мужской голос.

Я застыла. Я не услышала ни единого шага, он подошел бесшумно.

— И что теперь? — спросил голос.