Сожги мир дотла

ГЛАВА 7

Нэш

Женщина резко поднялась на ноги.

Ее макушка, вероятно, доставала бы мне лишь до плеча. Она смотрела на меня с ножом в руке, но я знал, что в темноте она не сможет разглядеть четко моё лицо. Единственный источник света — тусклый фонарь на соседнем здании — выхватывал из мрака лишь её и её жертву.

— Не подходи, — предупредила она.

Я поднял руку. — Полагаю, он это заслужил.

— Так и есть. — В ее голосе слышалась хрипота.

Я склонил голову набок. — Вы собираетесь довести дело до конца?

Она замешкалась. Она явно не обученная убийца, но я почувствовал слабый оттенок отчаяния. Я знал, что отчаяние способно толкнуть людей на поступки, на которые они не решились бы в обычной жизни.

Быть наемным убийцей значит сохранять хладнокровие, контроль, даже отстраненность. Выгодно держать эмоции в стороне.

Я наблюдал, как эта женщина оглушила и обездвижила парня на земле. Она была сама не своя от переполняющих её эмоций.

— Каков был Ваш план? Оглушить его, обезвредить, а потом…?

Она облизнула губы. У нее были очень привлекательные губы — полные, все еще окрашенные красным. Черт, давно я не обращал внимания на женские губы. И то, как она смело встретила мой взгляд, мне тоже нравилось. Она боялась, но не позволяла страху остановить себя.

— Я… не знаю. Я хочу убить его.

Яд в ее голосе заставил мои мышцы напрячься. Что этот ублюдок сделал с ней?

— Нож в ваших руках.

Ее пальцы сжались крепче. — Я… Черт. — Она посмотрела на землю.

Внезапно парень пошевелился, его пальцы обхватили ее лодыжку. Она отдернула ногу.

Нахмурившись, я шагнул вперед. В этот момент в конце переулка зазвучали сирены. Мелькнули красные и синие огни.

Лицо женщины стало пустым, затем она сунула нож в карман толстовки, крутанулась на месте и побежала в противоположную сторону.

Черт, я так и не спросил, кто она и зачем ищет меня.

Если я упущу ее сейчас, могу уже никогда не найти.

Я бросился за ней.

Она свернула за угол и оглянулась. Увидев, что я бегу следом, прибавила скорости.

Я не терял ее из виду. Я бегал, преодолевая несколько миль каждую неделю. Я могу поддерживать такой темп хоть весь день.

После еще нескольких поворотов она вырвалась на Фримонт-стрит.

Черт. Я смотрел, как она пробегает мимо огромной рождественской елки, украшенной к праздникам, и устремляется под знаменитый свод Фримонт-стрит. Уже поздно, но здесь все еще толпятся люди. Легендарный козырек над головой переливался разноцветными огнями. На нем демонстрировалась рождественская тема, заливая все вокруг яркими красными, зелеными и золотыми оттенками. Я не сводил с нее глаз. К счастью, я высокий и мог легко удерживать в поле зрения ее темную голову.

Пробираясь сквозь толпу, я почти настиг её. Огни над головой сменились на синие, усеянные снежинками. Мне нужно было поговорить с ней, но я не хотел, чтобы ей причинили вред.

Она врезалась в нескольких людей, и двое с громкими криками упали на землю. Их сумки раскрылись, кошельки, очки и ключи рассыпались повсюду.

Моя добыча чуть не споткнулась, но в последнюю секунду удержала равновесие.

— Простите, простите. — Она крутанулась и побежала дальше.

Я обошел упавших. Она свернула за угол и я последовал за ней в очередной грязный вегасский переулок.

Это был тот тип переулка, где никто не хотел бы задерживаться. Он смердел, от мусорного бака исходило гнилостное зловоние. Я слышал ее суматошные шаги впереди и легко различал ее в темноте. Я превосходно видел в темноте даже в детстве. Частично поэтому я и получил свой позывной.

— Я не причиню тебе вреда, — крикнул я.

— Так все говорят.

В ее голосе было столько боли и горечи. В груди у меня появилось непривычное чувство.

Мне захотелось узнать, кто, черт возьми, причинил ей боль.

— Я говорю только то, что думаю. — Я прибавил скорости, сокращая дистанцию между нами. Она оглянулась и начала яростно размахивать руками.

Черт, она быстрая.

Кровь бушевала в жилах и я почувствовал себя более живым, чем за последние годы. Я понял, что она немного сбавила темп и слышал ее прерывистое, тяжелое дыхание.

— Я просто хочу поговорить. Хватит бежать. Я могу так бежать хоть всю ночь, знаешь ли.

Она фыркнула. — Парни и это всегда это говорят.

Я невольно ухмыльнулся.

— Просто оставь меня в покое.

— Не уйду, пока ты не ответишь на мои вопросы.

— Нет.

Она свернула за следующий угол.

Черт, впереди была еще одна оживленная улица. Я слышал пение и смех, несомненно, доносившиеся от посетителей казино и клубов. Я не мог рисковать снова потерять её.

Я прыгнул.

Я налетел на нее и обхватил ее тело руками. Развернувшись в воздухе.

Она отбивалась, извиваясь и вырываясь.

Я приземлился на спину, воздух вырвался из легких. Она приземлилась сверху и выругалась. Затем превратилась в настоящую фурию, дергаясь и сражаясь. Она ткнула меня локтем в живот.

Я перекатился и прижал ее к грязному асфальту. Поблизости уличный фонарь озарил нас серебристым светом. Я схватил ее руки и прижал их над ее головой.

Она прошипела.

Именно тогда я понял, что ее волосы лежат неестественно.

Я нахмурился. Это не ее волосы. Она носит парик.

Из-под него проглядывали светлые пряди.

Одной рукой я сорвал его и светлые волны рассыпались. Теперь, когда я так близко, я увидел, что ее глаза не карие, как на записях с камер в казино ранее. Она, очевидно, носила линзы и вынула их, потому что теперь ее глаза были ореховыми — прекрасной смесью зеленого и коричневого.

Все во мне застыло — мышцы, сердце, воздух в легких.

Нет. Этого не может быть.

— Джорджи?