Соло. Часть 1

Глава 4

В первые же минуты поиска у меня случился мощнейший информационный детокс. Я узнала, что стартап Стаса назывался «TH». Аббревиатура из первых букв фамилий учредителей: Темников и Хаджиев.

Я знала об этой компании, слышала о ней и ее деятельности, но раньше никогда особо не интересовалась. Ай-ти это такое же масштабное и фундаментальное понятие как юриспруденция или медицина, в ней тоже большое количество отраслей, у каждой из которых множество своих направлений. Поэтому немного досадно было, что работая вроде бы в одной сфере, но разных направлениях, я в принципе мало шансов имела сходу узнать Стаса.

Станислав Сергеевич Темников являлся генеральным директором и сооснователем «ТиЭйч». Не составило особого труда найти краткую справку о его жизни. Родился ровно тридцать три года назад действительно в нашем городе. Родители развелись, когда ему едва исполнилось два. Мама работала школьным преподавателем физики, через несколько лет вышла замуж за махачкалинца Ярали Хаджиева, индивидуального предпринимателя, переехавшего сюда вместе с сыном спустя пару лет после похорон матери Арслана. Стас окончил школу и вслед за Арсланом, который был не намного старше его, уехал за вышкой в Москву.

Ильин сказал, что он учился в универе входящем в топ три и не солгал — Стас с отличием закончил факультет информационной безопасности в научно исследовательском университете Высшей Школы Экономики. Так же Костя говорил, что Стас замутил стартап в начале учебы и это тоже была правда. Его, поначалу, небольшое дело, в котором было всего пять человек, включая брата, уже окончившего ту же ВШЭ по направлению «финансы и кредиты» и поступившего на факультет информатики и систем управления; они занимались расследованием киберпреступлений, и Стас попал, что называется, в струю — именно в тот период преступления в цифровом поле приобрели массовый и бедственный характер, к чему не готовы были правоохранительные органы, кадры которых обучали по программе, не успевающей за ростом и развитием высоких технологий.

У «ТиЭйч» изначально был отличительный от всех подход, они не просто боролись с преступниками, основной их вектор был именно в предотвращении преступлений, и с таким подходом у них фактически не было конкурентов, а которые были, те в основном занимались обороной, махая кулаками после драки, когда Стас уверенно вел «ТиЭйч» по пути охоты. Он боролся с причиной, а не последствиями. Это позволило маленькой команде из пяти человек стремительно набрать обороты и за сравнительно короткое время разрастись в серьезную компанию, ставшую в авангарде отечественного рынка кибербезопасности, где они занимаясь не только расследованием, исследованием и экспертизами киберпреступлений, но и производили продукты: софт и технологии, актуальные во время прогрессивно и креативно развивающейся в сети преступности.

Темников и его команда активно работали с правоохранительными органами, собирая и подтверждая доказательную базу против интернет-мошенников, хакерских группировок и одиночек. Оказывали содействие в расследованиях Европола, не раз были спикерами отечественных и международных форумов посвящённых обсуждению вопросов информационной безопасности. Не раз выступали в качестве экспертов в комитетах по стабильности киберпространства. «ТиЭйч» имела множественные номинации и награды, премии за вклады в международный обмен опытом в области компьютерной криминалистики.

В интернете было много статей и интервью от различных новостных изданий, медийных платформ и площадок. Я прочитала и посмотрела довольно много, но были определенные вещи, которые по разным причинам зацепили. Например, изредка попадались заметки типа «интересные факты» о «ТиЭйч» и ее основателе. Там, в основном, была общеизвестная информация о том, где родился/учился, когда и как основал компанию, с чего она начиналась, и не раз было упомянуто, что у Стаса гетерохромия, но из-за близорукости он носит контактные линзы, предпочитая однотонный карий цвет.

И действительно, на всех видео и фотографиях, в том числе и с его удаленного профиля на фейсбуке, у Стаса были карие глаза. Это как-то неуловимо меняло его, и дело было не в том, что так не видна изюминка его внешности, и даже не в том, как он был одет — почти везде строгий, деловой стиль, добавляющий серьезности и как будто возраста, отчасти еще и из-за аккуратной, легкой и очень идущей ему бороды. Там, где он был младше на несколько лет, он выглядел старше чем есть сейчас.

В период стремительного роста «ТиЭйч» Стас дал интервью медийному новостному изданию и мне очень понравился фрагмент из этой статьи. Я назвала бы это агрессивным вью, но весьма интересно раскрывающим Стаса:

«Вы говорили, что вы боретесь не с киберпреступностью, а со злом. Не считаете, что это звучит слишком пафосно?

Хакеры не всегда технари, преступники не всегда программисты, поэтому сложно назвать просто киберпреступностью распространение порнографических материалов с участием детей, вовлечение их в педофильскую деятельность, то же самое с наркотиками. Подростковые группы самоубийц, живодерство, обман и грабеж незащищенных слоев населения, вирусные атаки, умерщвляющие предприятия, отнимая у людей работу, всё это нельзя назвать исключительно киберпреступностью и оценивать через мерило полутонов. Это зло. И мы с этим боремся.

Среди вашего штата нет женщин. Вас можно назвать сексистом?

Плохо вы изучили мой штат, но на вопрос я отвечу: при приеме на работу не прокатит американская модель, когда человек некомпетентен, либо не удовлетворяет нас по ряду требований и этот кандидат пытается надавить претензией ущемления по половому признаку, возрасту, цвету кожи, ориентации, религии и прочему. Нас интересуют только навыки и психологический портрет кандидата, отказ мы всегда аргументируем и не надо искать между строк того, чего нет».

Потом он принял участие в проекте ютуб-канала, выпускающего серию интервью с успешными предпринимателями. Назывался довольно короткий, но занимательный ролик: «Станислав Темников и его бизнес-стиль "хочешь мира — готовься к войне"».

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Видео было снято в уютной кофейне с высоким уровнем видеопродакшена, над которым корпела целая команда медийщиков: невероятно выверенный ракурс с четырех камер, грамотное наложение звука, фокус выставлен и переходы в нужный момент, не царапают глаз, когда Стас в черной строгой сорочке, с нехеровыми такими швейцарскими котлами на запястье, просто изредка тягал кофе отвечая на грамотные вопросы интервьюера. И… блять. Как же занимательно было его слушать.

Вот существуют прирожденные ораторы, гипнотизирующие толпы, увлекая их своей бешенной харизмой, ювелирной игрой интонационного спектра, умеренной и в нужный момент проявляемой жестикуляцией. Здесь же не было ничего из этого. Вообще.

Стас не являлся классическим оратором от слова совсем, хотя все необходимое у него было в наличии: и располагающая внешность, и подвешенный язык, и вовлеченность как в диалог так и в собеседника, и четко ощущаемая мужская доминация, базирующаяся на сексуальной расслабленности в контрастно, но все же смеси с ощущаемой собранностью. У него от природы было все, за что продавали почки инфоцыгане, жаждущие хотя бы части подобного научиться, чтобы эффективнее стричь потом деньги с аудитории. А Стас брал внимание совершенно другим. Абсолютно другим, но брал без остатка и так, что инфоцыгане могли и наверняка хотели бы заложить душу, только нельзя научиться такому: у Стаса было редкое последовательно-логичное и очень системное математическое мышление. Он отвечал зачастую развернуто и комплексно, но четко по делу и содержательно, при этом без всяких пауз на поиск слов. Он говорил без жестикуляции и его поведенческие реакции волнения, напряжения или тревоги отсутствовали, несмотря на любой тон и глубину задаваемого ему вопроса, и весь этот органичный комплекс завораживал и заявлял только об одном — о человеке с высочайшей скоростью мышления.

Стас выглядел очень спокойным и уверенным, сидя напротив интервьюера, задавшего ему вопрос как он относится к интернет-мошенникам.

— Негативно, — хмыкнул Стас, сделав глоток и неторопливо отставляя чашку, когда фокус камеры ловил блик по стеклу швейцарских часов. — По другому быть не должно, хотя я не отрицаю — иногда у меня проскакивает мысль: эту энергию да в мирное русло бы. Специфика моей деятельности такова, что я охочусь, либо разбираюсь с последствиями деятельности зачастую умных человек, иногда очень умных, поэтому возникают мысли про энергию и русло. В России не так много людей с высоким порогом интеллекта, и тем печальнее факт, что те, кто наделён мозгом, используют его в формате криминала, — спокойно, четко, прямо. И профиль смотрится почти хищным, когда кадр сменяется на дальнюю камеру, снимающую его смещенно и сверху в легком расфокусе, когда интервьюер сидящий напротив него и фактически заблюренный таким ракурсом, сказал интересную вещь:

— Арслан Хаджиев говорил, что вы проводили статистические исследования критической массы киберпреступников и выявили ряд паттернов, которые очень часто встречаются у большого количества из них.

— Да. — Кивнул Стас и ракурс камеры сменился на боковой со средней точки съемки, фокусируясь на четком профиле, — у лидеров и участников хакгрупп есть определенные похожие модели отношений и сходные факторы в жизни: отсутствие социальной и финансовой стабильности и сомнительная возможность этой стабильности. Отсутствие вероятности соцлифта. Почти всегда неполная семья, либо семья с негативно-лабильными, нездоровыми отношениями. На беззаконие часто толкает бедность, недоступность перспектив и искривление мышления. На заре деятельности «ТиЭйч» мы никогда не встречали хакеров из благополучных стран и семей, но сейчас бывают случаи, когда человек в принципе хорошего достатка и без особых проблем в жизни, начинает заниматься криминалом. — Он слегка откинулся на спинку стула и съемка пошла с другой камеры снимающий его полуанфас. — Тоже интересное явление, но это случается скорее из-за азарта, интереса, может какие-то внутренние комплексы недостаточной самореализации, плюс ошибочные суждения, что в случае деанонимизации их личности и деятельности, им помогут связи, либо деньги. — Уголок губ слегка приподнялся вверх и немного в сторону, выдавая иронию, которой не было в интонации.

— Это ошибочно? — уточнил интервьюер.

— Это очень ошибочно. — Полукивнул Стас. — Я думаю, вы слышали о сыне депутата, который занимался кардингом, то есть хищением денег с банковских карточек. Этому человеку статус его отца и, соответственно, имеющиеся связи, даже при наличии действительно неплохого адвоката, ничем помочь не смогли, когда его поймали.

— Вы бываете на задержаниях?

— При оказании содействия органам в их оперативно-розыскной деятельности, мы просим брать нас на задержания. При обысках и изъятиях техники важно предпринимать определенные меры, которые пресекут возможность преступника каким бы то ни было образом изменить, повредить или не дай бог уничтожить информацию. Да и правильно изъять носители информации тоже необходимо, иначе хоть один недочет вроде пропущенной или неверной цифры серийника в протоколе изъятия и адвокат преступника может за это зацепиться, тогда дело развалится. Поэтому мы нередко ездим на задержания.

— Можете рассказать о самом интересном случае?

Улыбнулся, глаза блеснули, лицо слегка изменилось, черты будто острее, будто хищные. Всего секунда, но меня это зацепило. Он взял немного времени на раздумья, поднеся к губам чашку и отпив.

— Там каждое по-своему интересно, — задумчиво ответил он, отставляя кофе и несколько мгновений глядя на него, — я расскажу о том, что меня впечатлило. Часто процесс захвата идет очень быстро и довольно жестко. У хакеров все зашифровано и заходить к ним надо внезапно, эффект неожиданности необходим, он не раз спасал нас в том плане, что преступники теряются при таком ведении операции, при ее внезапности, и они не ликвидируют сразу все возможности прочитать фактуру их устройств. Запустить на компьютере шифратор, когда к нему будет фактически невозможно подобрать пароль, войти в систему и извлечь информацию, сейчас это дело нескольких секунд. Так что иногда целые представления приходится разыгрывать, чтобы зайти именно внезапно. Случай, о котором я расскажу, он не из этой серии. Дело было года два назад, лидер группировки жил в одном очень маленьком провинциальном городе на Урале, в котором было только одно градообразующее предприятие, не слишком заботящееся об экологичности своей деятельности. У него были большие проблемы со здоровьем, фактически только одна рука работала, тело почти не слушалось. Опергруппа понаблюдала за домом и мы спокойно зашли в момент, когда у него не было доступа к компьютеру и он не мог бы как-то удаленно на него воздействовать — мать помогала ему принимать душ. Ему был двадцать один год, у него диагностирована злокачественная опухоль и там уже было понятно, что он долго не протянет и ему в принципе плевать на все. Он грабил финансовые организации. Делал это умно, технологично, креативно. Сотрудники полиции оформляли задержание, мы изъяли технику, и он, сидя рядом в инвалидном кресле, сказал мне тогда, я запомнил это: «ты думаешь, что ты хороший человек? На самом деле тебе просто повезло, что жизнь не заставила тебя быть плохим». Впоследствии выяснилось, что это цитата из какого-то то ли сериала, то ли фильма, но в этом было зерно правды, что и подтвердили наши исследования о паттернах. Бывает преступность вынужденная из-за отсутствия социальных лифтов и очевидной их невозможности в ближайшие пару-тройку десятков лет ввиду политики и экономики государства. Это своеобразный вопрос морали нашей деятельности с одной стороны, а с другой — посягнул на чужую безопасность ради собственной, будь добр, отвечай за это, нельзя выбрасывать из поля зрения факт совершения преступления. Но тот случай вызвал у меня в некотором роде сожаление, что так складываются обстоятельства, когда я делаю то, в результате чего люди, которые могли и имели шансы сделать что-то хорошее, возможно инновационное, попадают за решетку, перечеркивая себе жизнь по большому счету. Поэтому мы немного модернизировали требования к соискателям на разные и все время пополняющиеся позиции в нашу компанию. Хочется создать возможность пресловутого лифта. Нам нужны именно навыки и в принципе не особо важна локация человека и наличие корочек диплома, в котором может быть написано что угодно, и сто срок достижений в резюме, которые нам ни к чему. У нас есть позиции, которые позволяют работать удаленно, для нас главное то, что человек умеет и хочет делать. — Стас посмотрел прямо в объектив и спокойно произнес, — так что приходите в «ТиЭйч», мы постоянно растем и нам нужны трудолюбивые, целеустремленные люди. Идейные люди. Но предупреждаю сразу: человек, хоть как-то замаравший себя в киберпреступности, никогда не будет работать со мной, под моим началом. Отбор у нас тщательный, можно сказать жесткий, проверяем досконально и во всём, в том числе по цифровым следам в сети, а это зачистить фактически нереально, проверяем с полиграфами, стресс-факторами, психологическими тестированиями и собеседуем неоднократно. Даже после утверждения кандидата на позицию, периодические проверки и тесты без предупреждения тоже будут. Это серьезный бизнес, это большая ответственность и нам нужны люди, которые это понимают. В криминале, конечно, легче, все плохое всегда проще, но никто из киберпреступников не может похвастать спокойным засыпанием без тревоги, что в любой момент в дверь могу войти я и наши специалисты с группой захвата.

— Вы говорите о том, что хакеры люди умные, к тому же это часто техспецы с прокаченными навыками. А если к вам придет какой-то условный хакер, завязавший со своей деятельностью и решивший использовать свои способности во благо, ему тоже будет отказано?

— Однозначно. — Твердо кивнул Стас и слегка прохладно усмехнулся, — бывало, что приходили те, которые не завязали и не собирались этого делать.

— То есть пытались, так сказать, внедриться? — в голосе интервьюера тоже самое, что у меня — удивление.

— Для раскрытия некоторых дел особого уровня и важности, мы практикуем внедрение в хакерские группировки. Некоторым преступникам приходит мысль провернуть подобное по отношению к нам, внедриться или внедрить своего человека. Это неосмотрительно и слишком самонадеянно, а такое всегда наказуемо. — Слегка качнул головой, скептично поджав губы. — Возвращаясь к теме завязавших преступников — бывших хакеров не бывает. Их основная мотивация это деньги. Когда они их получают, здесь отсылка к сказанному мной о паттернах; это деньги, как правило, большие, и тратятся они бездумно: дорогое имущество, аксессуары, отдых и подобное. Это уже меняет их мышление, приоритеты, очень часто ведет к тому, что они начинают излишне верить в себя и свою безнаказанность, ищут связи, налаживают контакты с людьми в погонах и занятых в политике, чтобы им оказывали протекцию, пока они продолжают совершать преступления ради еще больших денег. Это самый частый и примитивный сценарий, я мало верю в то, что человек в этом порочном кругу внезапно остановится, подумав, что надо применять свои скиллы во благо. К таким мыслям могут прийти те, кто скучает по былому после отбывания тюремного срока, но и у этих и у тех, кто избежал наказания, всегда будут присутствовать лабильность суждений и моральная гибкость, это человеческая природа и особенная психология. Я не приму на работу таких людей, потому что мы занимаемся не только расследованиями, мы ставим решения киберзащиты в компании и корпорации, и в такие моменты имеем доступ к их конфиденциальным данным, внутренней сети, информации внутреннего пользования, коммерческим тайнам и подобному. Это большой соблазн для людей имеющих контакты с криминалом, ведь в такие моменты можно очень легко внедрить вредонос, легко пользоваться сетью. А если ими будет двигать не соблазн, то не исключено, что на них могут надавить люди из бывшего окружения, могут заставить, могут подкупить… да много вариантов. Поэтому я никогда не приму на работу людей, занимавшихся криминалом. Величайшая глупость пустить в курятник лису, заявившую о веганстве, — дальше в ролике было уже то, что особо интереса у меня не вызывало.

Как любитель комментариев, я с восторгом читала возмущение и неприязнь нецелевой аудитории, которые принимали его прямоту, мышление и очень неглупые высказывания за надменность и пафос, и совершенно упустили весь смысл. Кто-то подозревал Стаса в нетрадиционной ориентации — классика, красивый мужик всегда гей, по мнению большинства. Особенно мне понравилась ветка комментов, начавшаяся с цитаты Стаса «в России мало людей с высоким порогом интеллекта». В конце этой цитаты топикстартер вставил три смайла фейспалма. Первый комментарий под ним содержал просто вопросительные знаки, мол, и что тебя не устроило. Ответ прекрасен: «это русофобское высказывание! Много балаболит, все у него плохие и государство и русские хакеры и мусора тупые сами обыски провести не могут, он один хороший всех спасает. Наверняка на запад работает». Дальше пошел неистовый и такой же бессмысленный срач в сотку с лишним комментов.

После этого ролика и просмотров его выступлений на нескольких мероприятиях, остановилась и добавила в «избранное» презентацию разработанного «ТиЭйч» защитного софта от нового вида скам-атаки. Добавила в основном из-за его тяжелого вздоха, когда ему задали вопрос в чем самая частая уязвимость, которой пользуются киберпреступники. И Стас, немного помолчав, довольно красиво разложил, что основная неисправимая уязвимость это мясная прокладка между монитором и стулом, но он и его команда не намерены сдаваться.

Следующим, павшим в «избранное» была запись его выступления на форуме, где заинтересованная молодежь и отечественные компании находили друг друга. Мне нравилось как он держался и вел себя на этом мероприятии, где нередко возникал антураж напыщенной серьезности.

Стас говорил не как все остальные, начинающие с того какая крутая у них компания, какие плюхи ждут страждущих работы в ней. Он учитывал возраст и характер аудитории и против того своего обыкновения был одет в обычные джинсы и простую футболку с логотипом компании, вел себя полуформально, совершенно свободно, непринуждённо, говорил простыми и доступными словами, без резонерства и воды, мог в нужный момент пошутить, стремительно захватывая, удерживая и увеличивая внимание к себе, которого до одури интересно было слушать, даже ту часть, которую я уже хорошо знала — где он рассказывал кто он, как создалась компания, как развивалась и как она работает.

Стас не заливал о красивой и быстрой карьере. Нет. Он, говорил о сложностях, говорил о том, что многому придется учиться прямо на ходу, рассказывал интересные кейсы из практики. Как они раскрывались, развивались, как и чем завершились. Рассказывал сложнейшие и чрезвычайно интересные, запутанные дела просто и доступно, с подробной визуализацией на экране позади себя. Он воодушевлял и вдохновлял, это было не только мое ощущение, но и факт — рассказал, что самому молодому сотруднику «ТиЭйч» через месяц исполнится шестнадцать. Этот парень, проживая в небольшом провинциальном городе на севере страны, работал в отделе тестирования по удаленке. Стас сказал об этом как бы между прочим, но было хорошо заметно, что у многих загорелись глаза, что крайне заинтересовавшихся стало заметно больше, а у меня возникло немного стягивающее чувство в груди, что-то вроде восхищения.

Кто-то снимал его на телефон, кто-то делал письменные и печатные пометки. Его выступление подходило к концу и он, глядя в зал, внимательно и единодушно его слушающий, произнес:

— В завершении хочу сказать, что я пришел сюда не только чтобы познакомиться, рассказать о «ТиЭйч», смотивировать вас и подобное, но еще и для того, чтобы дать вам возможность заработать пять миллионов долларов.

Тут даже мне стало по-особенному интересно, что уж говорить о присутствующих в полностью затихшем зале. Стас полуразвернулся к экрану за своей спиной, где прежде шла презентация «ТиЭйч», а сейчас появились фотографии людей. Совсем молодых и не очень, все мужского пола, разной внешности. Некоторые фотографии были взяты явно из документов, некоторые сделаны скрыто, когда люди просто шли по улице или были в каких-то заведениях.

— Сейчас вы видите лица участников кибертеррористической группировки Неро. — Скользя задумчивым взглядом от фотографии к фотографии, произнес он. — Семьдесят процентов этих террористов это люди славянского, так скажем, происхождения. Среди них есть и русские, и белорусы, и украинцы, но на западе особого значения этому не придают и называют Неро организацией русских кибертеррористов. — Повернул лицо к тихому залу и спросил, — кто-нибудь знает, почему эта группировка носит именно такое название?

В зале все так же висела тишина, но когда Стас хотел продолжить, кто-то все же подал голос:

— Из-за их атаки. Взломали электростанцию в Африке.

— Слава великому Гуглу. — Под смешки в зале улыбнулся Стас найдя взглядом говорившего и, одобрительно кивнув ему, вновь посмотрел на экран, — три года назад эта, на тот момент, безымянная группа, совершила атаку на электростанцию в одной из стран Африки. Электростанция принадлежала госкомпании Неро, отсюда группировка и получила название, по этому инциденту. До этого момента хакерские атаки на атомные электростанции или подобные масштабные стратегически важные комплексы, считались чем-то вроде пугающих сказок для не ориентирующихся в киберполе людей, это считалось чем-то нереальным, нелогичным. Потому что в действительности какой с этого прок? Все хакеры держат в приоритетах деньги, а с такого особо денег не получишь, но потратишь много и финансов и сил, плюс нужны технари очень высокого уровня и то не факт, что получится. Все же любое государство крайне заинтересовано в безопасности подобных объектов, на эту безопасность не скупится и сделает всё, чтобы любого покусившегося засадить надолго. Как правило это получается. Поэтому такая атака не выгодна ни в каком отношении. Тогда почему Неро это сделали? Там ведь далеко не дураки были, раз защита станции все же была пробита. — Стас перевел взгляд в зал и после небольшой паузы и мертвой тишины в зале, произнес, — Неро это сделали потому что любая война это прежде всего супердорогой бизнес, в котором можно очень много заработать, если тебе не неважно что это кровавые деньги. В тот период, три года назад, в республике было неспокойно. Зрела и крепла оппозиция против действующей там власти, которая из-за опасений митингов ввела военное положение. Население было очень напряжено и не хватало только одной искры, чтобы все переросло в беспорядки и столкновения с властью. Оппозиция решила дать эту самую искру — заплатила Неро за атаку на электростанцию, обесточившую все дома, предприятия, учреждения, в том числе и больницы, системы и коммуникации, всю инфраструктуру во-об-ще. И оппозицией, которой доверяло обманутое население, было заявлено, что прекращение работы станции это попытка власти прижать недовольный народ. Та самая искра, запустившая вооруженное столкновение населения и военных, и пока этот конфликт шел ломая и прерывая десятки жизней ни в чем не повинных мужчин, женщин, стариков и детей, оппозиция совершила госпереворот и захватила власть. Потом было вмешательство НАТО, ОБСЕ и прочих миротворческих организаций, и они выяснили, что оппозиция была проплачена международным преступным картелем заинтересованным в добыче алмазов в Южной Африке, и в результате госпереворота они там свои порядки хотели навести с понятной целью. В общем, сейчас нам это не очень важно, захотите — прочитаете в интернете хронологию тех событий. Нас интересует именно Неро, прекрасно понимающие за что именно они получат огромные деньги: понимая и цель заказчиков и последствия своих действий, и с этим понимаем все же совершившие взлом, парализацию, отключение электростанции и удержание над ней полного контроля пока переворот не завершится. Как именно проходила атака подробно расписано фактически по минутам в нашем отчете, который мы выставили после того как АНБ, получившая от наших органов сначала молчание в ответ на их запрос по поводу группировки; попросила нас присоединиться к расследованию. Само расследование шло три года и завершилась в том месяце одновременно проведенным в пяти странах арестом двадцати семи участников Неро. Из тридцати. Еще двое были арестованы сегодня в три сорок утра по Москве, один был задержан на Мальте, второй под Нижним Новгородом. К сожалению, лидер группировки это тот самый тридцатый и пока не пойманный. — Стас подошел к экрану и указал на последнее фото в нижнем ряду. Глядя на изображение ничем не примечательного с виду молодого парня, сфотографировавшегося для документов, Стас негромко хмыкнул, — у этого человека много имен и никнеймов, за годы расследования я насчитал двадцать четыре его самоназвания. Каждый подвиг он совершал под новым именем, полагая, что мы не догадаемся, что это он, и не свяжем все это в серию, которая сейчас по меркам США тянет на четыре пожизненных срока без права на выход под залог, помилование и досрочное освобождение, а в некоторых штатах ему грозит смертная казнь и это правильно, потому что террорист это не человек, а права людей, в том числе на жизнь, не обязаны распространяться на скотов. Тщеславие одна из отличительных черт хакеров, поэтому особо впечатляющие подвиги этот лидер группировки террористов предпочитал закреплять за одной из своих субличностей, самой его фаворитной, известной в серьёзном киберкриминале как Асвер. На самом деле его зовут Андрюшкой. — Невероятно нагнетенная обстановка в абсолютно тихом зале разрядилась в мгновение ока, прозвучал смех, а невозмутимый Стас, обратившись к кому-то остающемуся вне кадра за сценой, поинтересовался, — в какую камеру мне смотреть? — после того как ему указали, он повернулся к объективу и вежливо и доброжелательно улыбнувшись, с просьбой в смягченных интонациях, сказал, — Андрюш, я знаю, ты нас услышишь, вернись, пожалуйста. — Смех в зале стал громче, и у меня тоже прорвался, а Стас повернулся лицом к залу и мимикой и голосом продолжал создавать вайб программы «жди меня», — если кто-то видел его или знает, где он находится, — смех стал громче, его тон изменился, стал таким, будто он был ведущим шоу с очень крупным призом, о котором сейчас напоминал, — то спецслужбы США готовы вам заплатить. Пять. Миллионов. Долларов. И мы даже не потребуем от вас партнерский процент и поможем отчитаться в налоговой. На этом все, жду вас в «ТиЭйч».

Что и говорить, мотивировать и заинтересовывать Стас действительно умел, потому что я потратила два часа на изучение госпереворота в африканской республике и с отпавшей челюстью читала отчет «ТиЭйч», которая совместно с американскими военными офицерами по проведению киберопераций и специалистами разных международных компаний по защите критических инфраструктур, провели расследование и максимально подробно описали ход атаки на электросети африканской республики.

После этого я вышла из интернета и зависла с чашкой кофе глядя в одну точку, когда меня впервые посетила и застряла в голове мысль, что я, прежде никогда не считавшая себя незаслуживающей внимания шикарных мужиков, в этом случае… немного того… оробела, в общем.

Кофе был не допит и забыт после момента, когда я решила, что буду искать вью попроще, а сами дела «ТиЭйч» я прочитаю потом. Как оказалось, понятия «проще» и «Стас» не то чтобы несовместимы, но редко встречаются в комбинации. И все же эти прецеденты были.

Щедрый Гугл поделился со мной одним не особо интересным в плане вопросов интервью, но там был момент, сумевший произвести на меня впечатление. Статья была небольшая, его фотки для оформления были халтурно взяты из интернета. Бегло пробежав то, что я уже знала, взгляд зацепился за момент, где журналистка спрашивала, часто ли он нервничает, переживает.

«Сколько себя помню.

Как справляетесь со стрессом?

Самая частая сублимация это спорт. Если у меня начинаются ежедневные интенсивные тренировки, значит, все очень плохо. И я люблю собак, могу часами с ними проводить время, заниматься. Пожалуй, это основные два способа снять стресс. Думаю, если бы не кибербезопасность, я бы стал кинологом.

Много людей прибегают к алкоголю и сигаретам при стрессе. Какие у вас отношения с этим? Есть несколько фото, где я видела вас с сигарой (я тоже видела и скачала себе парочку. Очень уж мне понравилась эстетика этакого английского джентльмена на той сессии).

К алкоголю я спокойно отношусь, иногда с уважением, но меня сложно назвать ценителем и любителем. Фото с сигарой — там меня попросили для образа, мне было не жалко, а так я не курю. В ранней юности пробовал, меня поймал на этом отец и я больше никогда этого не делал.

Вас отучили этими суровыми методами вроде курения пачки за раз?

Нет, ни в коем случае. Отец умеет доходчиво объяснять, ему никогда не были нужны ни ремни ни угрозы, мы вообще без этого всего росли. Даже когда были детьми и что-то вытворяли, отец запрещал маме на нас ругаться. Он вырос на Кавказе и его семья соблюдала определенные традиции, в числе которых было и то, что непринято ругать мальчиков, считается, что это воспитывает страх в них. И нас он тоже никогда не ругал, не наказывал, тем более не поднимал руку, все решалось разговорами.

Он вам не родной, правильно?

Он мне родной, просто не биологически».

Вот это я бы посмотрела в видеоформате, а не в сухом тексте. Было очень интересно увидеть бы его мимику, когда вопрос коснулся семьи. Если в других просмотренных роликах Стас часто выглядел спокойным, серьезным и невозмутимым, то здесь от текста разило, что ему не слишком интересно разговаривать с журналисткой, а финалочка про отца лаконичностью ответа вызвала ассоциацию с Настей, с ней он тоже не особо разговорчив был.

Вообще про семью известно было мало, про личную жизнь вообще ничего не нашла, кроме одного ролика, где у него спросили-таки о личной жизни и он с абсолютно серьезным лицом произнес: «я глубоко женат», мы с интервьюером зависли, я подумала о Насте, а он, явно этим насладившись, усмехнулся и добавил: «на работе. Какие со мной возможны отношения, ни у одной нормальной девушки терпения не хватит, когда я часто в любое время дня и ночи буду сбегать к "жене" по первому ее звонку».

Ну, одна терпеливая все же нашлась. Правда, еще открыт вопрос о нормальности… Очень актуален этот вопрос, потому что Стас уперто не распространялся о личной жизни. Вообще. О семье неохотно, но вот про любовный фронт совсем нет… Поиск и пробив по запросу Анастасия Темникова результата не дал, укоренив меня в мысли, что факта брака не было, данных о наличии у него детей тоже не нашлось. Об этом молчали и слитые базы ЗАГСов. Хотя, с учетом того чем он занимался, я не исключала варианта, что при таком отношении к личному, он просто озаботился собственной информационной приватностью. Но все оказалось гораздо проще…

Отсмотрев еще статьи, подметила, что в редких случаях, когда вопросы все же заходили о семье, Стас говорил об Арсе в том формате, как говорят о родных братьях, да и отчима он называл исключительно отцом.

Арслан Хаджиев, сооснователь «ТиЭйч», исполнительный директор и руководитель отдела исследования и атрибуции кибератак, меня впечатлил. Арслан несколько раз участвовал в видеоинтервью, но заинтересовало меня то, где мужской интернет-журнал пригласил их обоих. Вью вновь в текстовом формате, но фотографии были сделаны самим порталом. Студийная съемка, профессиональные и качественные фото, где они оба выглядели стильно, серьезно, представительно. Весомо.

Ильин говорил об Арсе, как о брате с борзой мордой и мощным телом. Он преувеличил.

Это был крепкий, спокойный мужчина, не лишенный харизмы и мужского обаяния. Они со Стасом оказались схожи, но не в облике — Арслан имел характерные черты мужчины Кавказа. Они были схожи в поведении и в прямоте. Мне очень нравился взгляд Арслана — проницательность, уверенность. Стабильность.

Просмотрев несколько его выступлений и вью, отметила, что у Арслана очень редко, но все же улавливался легкий характерный говор в речи. Вот откуда это было у Стаса. И возникало-то это интонационное смещение акцентов в предложениях, когда Стас говорил о брате. Ненамеренно, бессознательно, но проскакивал говор, что намекало на сильный ассоциативный ряд и наличие большого эмоционального значения для него. Иногда случается так, что люди безотчетно что-то перенимают от других людей — манеру говорить, жестикуляцию, имея с ними тесную эмоциональную или ментальную связь. Стас вырос не на Кавказе, он не был окружен исключительно людьми с говором. Поэтому, вероятнее всего, причина была именно в очень тесной ментальной связи с Арсланом.

Стас и Арслан были особо интересны в тандеме. Если Стас иногда мог и не сглаживать углы, то автоматом и в нужный момент подключался Арслан, который незаметно, я бы сказала ювелирно развивал тему и уводил ее в другом направлении.

Арслан был не то чтобы хитрее или увертливее, он был такой же прямой в высказываниях, так же имел четкую позицию, которую мог внятно донести, но Арслан становился сдержаннее и предпочитал по возможности не обострять ни вопросы ни ситуации, врубая свою виртуозную способность тонко уводить разговор, если рядом с ним был прущий танком младший брат. Это чувствовалось именно так, по-другому у меня не получалось структурировать и охарактеризовать впечатления после просмотра нескольких роликов и статей, где они были вместе. Разница между Арсланом и Стасом в неполные три года, отсутствие кровного родства, все это казалось не имеющим большого значения, ибо их воспитали особым образом, когда в подкорку была вбита особая модель взаимоотношений старшего и младшего брата. Стас никогда не встревал, не перебивал, не дополнял, не поправлял и переставал быть танком, когда слово брал Арслан, которого он был выше по должности, но, грубо говоря, не по положению. Примерно к середине одной из статей, что я перечитала пару раз, начались примечательные моменты:

«Это правда, что при приеме на работу в «TH» обращают внимание на внешний вид кандидата?

Станислав Темников: Да, правда. Причина проста. Мы работаем со сложными кейсами, там нужна дисциплина, ответственность и сила воли. Спорт все это прекрасно воспитывает и закаляет, увеличивает выносливость как физическую, что очень важно, потому что работа не только за рабочим столом, иногда приходится много, долго и буквально бегать; но и духовную выносливость. Если человек неопрятен, если он запустил себя, где гарантия, что он будет ответственно относиться к своим обязанностям, раз лень держать себя в хорошей форме? Я не настаиваю, чтобы сотрудники непременно занимались спортом, сидели на диетах и прочее. Внешний вид это не ведущий критерий отбора, соискателю предстоит пройти гораздо более сложные этапы, там нужна выдержка, характер и достаточный уровень айкью. Мы должны быть уверены в том, кто пришел к нам работать. Дьявол в деталях, если мы ошибемся в человеке и он вступит в сговор с организованной преступностью, «ТиЭйч» перестанет существовать. Хорошо, если при этом не успеет никому нанести ущерб, а нынешний уровень ее развития сводит эти шансы к нулю. Поэтому мы на все обращаем внимание, на внешний вид в том числе.

Почему финансовые показатели «TH» не раскрываются?

Станислав Темников: Раскрываются во всех подробностях налоговой, у которой к нам вопросов нет. Я считаю это вполне достаточной информацией о финансовом состоянии компании.

Одно из независимых информационных агентств, занимающихся анализом финансово-экономических показателей разных фирм, подсчитало, что за текущий финансовый год выручка «ТиЭйч» приблизилась к трем миллионам долларов и это доход от продажи продукции только по территории РФ. Насколько это близко к правде?

Арслан Хаджиев: Правда вещь индивидуальная в вопросах финансов, это я заявляю как даргинец, которому не могут быть не важны деньги (оба смеются) [отсылка к стереотипу о нации, как об очень богатой и любящей деньги; прим. ред]. «ТиЭйч» преследует, прежде всего, идеи развития и продуктивности, прибыль это приятный побочный продукт, дающий возможность эффективнее преследовать эти самые идеи. Если выручка выросла, а на рынок мы не поставили ничего нового, не создали продукт, новое решение, технологию, это плохой год для компании. Плохих лет у нас пока не было, потому что мы понимаем, что кибербезопасность это не только расследования инцидентов и поиск преступников, но и создание решений защиты бизнеса и физических лиц. Преступность становится все более изобретательной, в нее вливают деньги, в ней есть заинтересованные лица. Создание софта и технологий, просвещение и предупреждение населения это затратно по всем видам ресурсов, но отдача гораздо большая и она не в деньгах. Здесь мы, не раскрывающие показатели прибыли, достигли своей цели — о «ТиЭйч» говорят не как о финансово успешной организации, о ней говорят в первую очередь как о флагмане противостояния киберкриминалу, ей доверяют, на нее ссылаются. Деньги могут кончиться, могут исчезнуть, могут потерять значение ведь экономика нестабильна, но вот это останется и оно очень важно».

Они готовы были выходить на международный уровень, открывать свои штаб-квартиры в прогрессивных центрах Азиатско-Тихоокеанского регионов и Ближнего Востока, в странах Европы и Америке. Приобрели статус официального партнера Европола, подписали договор об обмене информацией с одним интересным подразделением Министерства обороны США. Они должны и готовы были вот-вот заиграть на принципиально новом уровне сложности.

И, вероятнее всего, это была первая трещина на «ТиЭйч», которую достаточно жестоко и хладнокровно убили чуть меньше чем через полтора года после того, как Стас в интервью популярному интернет-изданию о бизнесе, сказал, что нынешние обороты и этап развития компании предполагают ее беспроблемное расширение за пределы Российского рынка, и он намерен двигаться в этом направлении, несмотря на то, что ему «мягко намекнули» о приготовленных палках для колес «ТиЭйч». После этих слов, редактор спросил его:

«Правильно ли я вас понимаю, что речь идет о санкциях против России и это несколько препятствует реализации ваших целей? Это и есть те самые палки для ваших колес?

Станислав Темников: Не совсем. Если на западе любят думать, что во всем виноват российский президент, русские хакеры и иногда северокорейские, то у нас обожают винить во всех бедах американцев. Детский сад с политповесткой, и это было бы действительно смешно, если бы не мешало адекватным людям. Кибербезопасность это сфера, где должны стираться акценты на политических разногласиях, но это не так и это огромная проблема. Самый простой пример: российские силовики не будут сотрудничать с украинскими и наоборот, индийские с пакистанскими и так далее. И подобное приводит к огромным проблемам в виде того, что есть преступление, есть большой ущерб, а дело не может быть раскрыто и злоумышленники не наказаны из-за противоречий между странами. В такие моменты частные фирмы и сотрудничество с ними порой единственный выход, мы частная фирма, так что санкции наш формат деятельности едва ли заденут.

Тогда о ком шла речь с «палками в колесах»?

Станислав Темников: О наших соотечественниках, обличенных властью. К сожалению. Недавно на совещании в одном государственном ведомстве было высказано, что российские ай-ти компании не могут заниматься компьютерной криминалистикой за рубежом. Это звучит совершенно абсурдно, потому что у киберпреступности нет национальности, хакерские банды могут состоять из нескольких единиц проживающих в разных странах. Они знакомятся через теневой интернет, объединяются, обмениваются данными, техническими возможностями, учитывая свою локацию и политические противоречия между странами, играя на этом. Компьютерные криминалисты работают по всему миру, так же обмениваются опытом, так же объединяются реагируя на инциденты, разбираясь в них и минимизируя последствия. Открыть штаб-квартиру в стране Евросоюза, когда мы неоднократно оказывали содействие в расследованиях и Европолу и Интерполу, это вполне логичная и закономерная практика. Открыть штаб-квартиру в Штатах тоже, мы публиковали несколько отчетов о совместных расследованиях с АНБ, по итогу сумевших вычислить и арестовать группировки занимавшиеся скамом (т. е интернет-мошенничеством) не только в Америке, но и нанесших чудовищный ущерб гражданам России и СНГ. Однако в нашей стране есть такое понятие как "иноагент" и когда мой представитель на этом самом совещании поинтересовался при чем тут «ТиЭйч» и статус "иноагента", ему прямым текстом сказали, что наша компания, которая хочет открыть штаб-квартиру в США, непременно продастся американским спецслужбам и мы будем писать в своих отчетах то, что они хотят, ведь мы уже сотрудничаем с АНБ, дальше что с нами будем им понятно, поэтому речь на совещании зашла про "иноагентов". И эта глупость не шутка, что самое удивительное.

Вы расцениваете это как предупреждение?

Станислав Темников: Я расцениваю это как привычные, но крайне не вовремя проявившиеся самодурство и паранойю на очередном утреннике в Мордоровском детсадике. Но «ТиЭйч» зарегистрирована в России, сейчас релоцировать центральный офис за пределы родины при уже высказанных нам претензиях просто нереально, и если «ТиЭйч» будет присвоен статус "иноагента", это умертвит ее, так что мы пока повременим и будем искать варианты».

Что меня восхитило — Стас ведь понимал что и как он говорит, а это значит что не шлифовал чисто из принципа, а не по глупости, или из соображений лизоблюдства и облегчающего жизнь пресмыкания перед властью, которую он исчерпывающе описал как Мордоровский детсадик. Ужаснуло тоже это же.

Хотя, когда у тебя такая компания, ты работаешь с такими людьми и по всему миру, подобные «предупреждения» вполне обоснованно вызовут такое снисходительно-раздражённое отношение, которым был пропитан каждый ответ Стаса. Это чувствовалось даже в текстовом формате. Впрочем, причина, почему Стас никогда не станет целовать задницу власти оказалась не только в этом.

После этого вью, мне было чисто по-человечески немного жаль, что ювелирного Арслана не было на нем, с другой стороны, если бы он присутствовал, то я едва ли пришла бы потом к определенным выводам, а они были важны. Я немного сожалела об отсутствия Арслана ровно до того момента, пока не наткнулась на крайне интересный ролик в ютубе, выпущенный вскоре после интервью Стаса, и поняла, что раздражен начинающей накаливаться обстановкой был не только он, но и Арслан, так же принципиально не готовый лизать пятую точку сидящим на совещаниях и держащим на цепи когорту, с которой «ТиЭйч» работает.

Этот ролик был от блогера, хорошо известного для ай-ти аудитории. В нем он показал «ТиЭйч» изнутри, где кратко и без воды рассказали о работе отделов, и перед тем как перейти к финальной части в виде вью с Арсланом, познакомили с некоторыми специалистами. Двоих из них я узнала.

Первым был тот самый, приехавший на Крузере и оравший из люка. Его звали Оскаром Кривиным, он был одним из тех, кто начинал со Стасом, а сейчас, вернее тогда, когда «ТиЭйч» еще существовала, работал руководителем отдела мониторинга и реагирования на кибератаки. А второй человек… Настя. Вернее Анастасия Хаджиева, руководитель направления аудита и консалтинга.

И жена Арслана.

На кадрах она узнавалась с трудом. Одетая, как и большинство сотрудников в брендированную футболку, в простых джинсах. Светло-русые волосы были забраны в высокий хвост, открывая немного круглое лицо. Тогда она не была такой стройной, не была такой холеной, но она была гораздо красивее, чем сейчас. Из-за глаз, живых, светящихся, из-за открытой улыбки, из-за расправленных черт. Она тогда и она сейчас, это будто два разных человека, где один провокационный, расчетливый и очень красивый, а второй симпатичный, открытый и счастливый. Мне вдруг подумалось, что если бы нынешняя Настя была бы счастливой, как в видео, от нее просто нереально было бы отвести взгляд. И голос у нее там был другой — ноты выше, переливчатые. Живые. Она часто улыбалась и с охотой и явным удовольствием рассказывала о специфике работы ее отдела.

Блогер, посмотрев на стоящего за ее плечом Арслана, шутливо спросил не утомляет ли их семейную жизнь еще и совместная работа. Настя рассмеялась метнув взгляд на улыбнувшегося Арслана и сообщила, что у них такая работа, что видятся они только дома и то не всегда, а если бы не родившаяся дочь, вынудившая их чаще встречаться дома, то скоро они бы перестали бы узнавать друг друга.

Я усмехнулась, поставив видео на паузу, оценив недавнюю красоту игры Насти, которая, как оказалось, с самого начала учитывала мое присутствие и решила разыграть это себе на пользу. Она ведь не сказала Стасу: «я хотела поговорить о нашей с тобой дочери», она сказала: «я хотела поговорить о дочери». Тонко. Уже тогда была провокация, а Стас игнорировал. Лишь когда она уже откровенно начала давить на него, намеренно перевирая факты, что позже она признала, он ее осадил. Без эмоций, оскорблений, скандала и ругани, одним кратким: «не позорь». Хотя, что тут удивительного, он за гениальными преступными умами по всему миру гонялся и со властью бодался, ему Настины выпады это курам на смех.

В последней части ролика блогер брал интервью у Арслана. Сначала речь шла о первой в истории деятельности компании недоработке выпущенной на рынок системы детектирования фишинговых атак. Этот косяк был фактически сразу пофиксен и особого удара по репутации не произошло, но тема Арслану явно была неприятна, потому что он довольно быстро увел блогера от этого:

— Есть устойчивое выражение, которое мне никогда не нравилось: «не ошибается только тот, кто ничего не делает». Я считаю, что ошибается тот, кто ничего не делает. Любой опыт это показатель как надо или не надо делать. Если из опыта не извлечен урок, то он был бессмысленным, а жизнь не такая уж долгая штука, чтобы позволять себе жить бездумно, к тому же в этом слишком много конкурентов. Поменьше, конечно, чем в нашем бизнесе, но тем не менее.

— Кстати о конкурентах, — кивнул блогер, — на недавнем конгрессе по кибербезу ты говорил, что «ТиЭйч» практически никогда не имела конкурентов в своем секторе, даже когда только начинала свою работу, а сейчас тем более. Конкуренция, как правило, приносит положительные метаморфозы бизнесу, если он хочет стать лучше. Ты не думаешь, что ваша своеобразная монополия на российском рынке может привести вас к стагнации?

— Я говорил о конкурентах в секторе российского цифрового пространства, — поправил Арслан, качнув головой. — А так да, я с тобой согласен, конкуренция вещь очень полезная, только надо брать себе сильных соперников, а это не отечественный рынок, увы. Я уверен, что для хорошо роста первые шаги в любом деле должны быть сделаны правильно. Когда все только начиналось, Стас, несмотря на сложность адаптации под российские реалии, настаивал на западных моделях ведения подобного бизнеса, где одним из основных столпов была идея именно предотвращения преступления. Мы использовали не только классические форензик-методики замученные местными конкурентами, но и еще ряд инструментов, включая киберразведку и наблюдение за киберкриминалом в глубоких слоях интернета. Это был очень правильный первый шаг. И мы продолжили идти в этом направлении, взяв за основу стратегию, приведшую к тому, что на данном этапе мы можем и пытаемся конкурировать с западными компаниями, поставляя не только на российский рынок очень хорошие продукты и технологические решения, на которые есть спрос. Мы в первую очередь заинтересованы в своей производительности, эффективности своей работы и принимаем тех, кто в этом так же заинтересован. Люди идут к нам за этим, в том числе и из компаний, которые основной своей задачей видят лидерство на рынке. Но оно не должно быть целью работы, оно должно быть ее последствием.

— Сейчас вспомнил… — блогер кратко рассмеялся, — дело было на этом же последнем конгрессе по кибербезу. После него, на автопати, так сказать, я разговорился с одним человеком, имя не буду называть, он в отделе К.… ну, не последний, в общем, вы его точно знаете. И он говорил, что Стас иногда прямо очень… — блогер закусил губы, подавляя смех и подбирая слова, — лютует, что ли. Короче, он топит за жесткие задержания, там за подрывы дверей, стен, пола/потолка и подобное… И этот человек много повидал, он на опыте, так сказать, но его иногда впечатляла кровожадность Стаса.

Арслан негромко рассмеялся и одобрительно кивнул.

— Я понял о ком ты, — улыбаясь, произнес он и кратко посмотрев в камеру, произнес, — тут надо пояснить, что когда мы оказываем помощь органам, мы проводим инструктажи групп захвата, чтобы при задержаниях и обысках не произошли ситуации когда комп станет просто грудой мусора в лучшем случае, и я не о физическом состоянии. — Арслан на несколько секунд замолчал, улыбка стала немного натянутой, а голос слегка прохладным, — помимо хакеров, бывают преступники, занимающиеся втягиванием молодежи в употребление и распространение наркоты. Бывают те, кто занимаются производством и продажей архивов с гигабайтами порно с участием детей, или вовлекают их в это. — Арслан снова пару секунд помолчал, отвел взгляд от посерьезневшего блогера, и с тенью отстранения в ровных интонациях произнес, — при задержании, если упустить момент, то эти… уроды могут успеть запустить шифрование и тогда не исключена вероятность, что мы просто не сможем дешифровать устройства, на которых прямые доказательства в таком объеме, чтобы они уехали далеко и надолго. — Арслан неслышно глубоко вздохнул, слегка покачав головой и посмотрел на блогера, — Стас не лютует, он адекватен. С такими уродами он очень адекватен.

— К вам не раз обращались и частные лица, фирмы и целые компании, подвергшиеся кибератакам с большим ущербом. Я сколько не искал, так и не нашел ни одного провального дела у «ТиЭйч», — блогер рассмеялся вместе с фыркнувшим Арсланом, бросившим «и не найдешь», и продолжил, — вы наработали хороший авторитет. Это как-то помогает при сотрудничестве с силовиками? Вообще как часто они к вам обращаются или вы к ним?

— Сотрудничество это слишком громко сказано и вообще довольно болезненный вопрос, — сухо усмехнулся Арслан, задумчиво продолжив, — компетентность органов в вопросах цифрового и информационного поля оставляет желать лучшего, поэтому обращения к нам это нередкое явление. То, что мы подаем заявления при выявлении действий лица или групп лиц, которые вот-вот могут привести к совершению преступления, так же нередко. Разница лишь в том, что мы подаем заявления уже с собранной доказательной базой, что очень нравится следователям, поскольку это сокращает их работу иногда с пары-тройки лет до нескольких дней с почти абсолютным процентом вероятности завершить уголовное дело обвинительным приговором, потому что собранная нами аналитика и экспертизы это всегда требуемый для суда объем доказательств. А по поводу нашего с ними взаимодействия по их инициативе… — Арслан скептично улыбнулся, неопределенно поведя плечом. — Я скажу так: у правоохранительной системы РФ, и сейчас я говорю не только о полиции; ревностное отношение к статусу изобличателя. Они обращаются к нам, разумеется, но, как правило, на такой стадии, что… — Арслан иронично скривив губы, удрученно покачал головой. — Ну и случаются моменты, препятствующие построению нормальных отношений. Некоторые люди в погонах пытаются завести в «ТиЭйч» своих инсайдеров, которые передавали бы им информацию до того как мы ее анонсируем, а лучше информацию, так сказать, внутреннего пользования. Бывало, они к нам обращались с почти требованием сделать работу без договора и были недовольны, когда мы напоминали, что мы частная компания и нашим сотрудникам требуется оплата за их труд. Естественно мы иногда работаем на безвозмездной основе, в целях приобрести новый опыт, расширить базу знаний. Но когда через МВД к нам поступает запрос от частного лица, от фирмы какой-то, и это очень большой и сложный кейс, на который потратится уйма времени и ресурсов… мы же тоже не можем позволить себе работать в убыток. Если силовики ведут дело по физическим лицам, обычным пострадавшим гражданам, то конечно, здесь без вопросов, хотя у МВД есть определенный финансовый лимит именно на такие случаи — на оплату услуг частной фирмы для помощи в расследовании, но там понятно какой лимит. На западе совершенно нормальная практика — пользоваться услугами частных фирм, там спецслужбы могут это себе позволить, государство в этом заинтересованно, мы пока далеки от подобного. Еще из минусов и препятствий построению нормальных взаимоотношений с органами, могу отметить проявления их недовольства из-за публикаций наших исследований и отчетов, в котором они иногда почему-то видят умаление их работы и едва не попытку отнять их хлеб. Ну и еще некоторые вещи они видят там, где их априори быть не может».

Я глубоко вздохнула качая головой. Смело, сильно. Рискованно. Но смело и сильно.

Через несколько месяцев после этого интервью «ТиЭйч», которой запретили расти за границы России, заявит о создании своей дочерней фирмы — лаборатории по компьютерной криминалистике и исследованию вредоносного кода. Компанию-разработчик антивирусного ПО, проще говоря. И для этой цели «ТиЭйч» возьмет кредит. Лаба будет активно ставиться и «ТиЭйч» даст анонс на разработку утилиты против прогремевшего тогда вируса. Компания по всем признакам набирала еще большие обороты, даже в тех рамках, в которые ее пихали. И поэтому громом среди ясного неба было то, что «ТиЭйч» подала на банкротство.

Оно длилось долго, проводилось несколько аудитов, несколько попыток экономической санации, чтобы суд мог отклонить прошение банкротства, но «ТиЭйч» вбухала в свою лабу бешенные деньги, в том числе и заемные средства, а отдавать ей было нечем, долги прогрессивно росли и она стабильно шла в минус. Лабораторию отмели и продали с аукциона «linn-5», чтобы компенсировать затраты заемщикам, а Темникову и Хаджиеву, прямо во время судебного рассмотрения банкротства, не имея еще никаких доказательств, что это самое банкротство фиктивно, попытались вменить сто пятьдесят девятую, но дело разваливалось — доказательной базы, что это мошенничество, не было, ее, разумеется, не удалось собрать.

И именно после этого Арслана посадили.

Посадили комично и страшно. Комично, потому что на одном из обысков в его доме, опера внезапно нашли большой объем запрещенных веществ. Страшно, потому что это был полный абсурд, ибо адвокаты Арслана, присутствующие на обыске, зафиксировали на видео как сверток «уронил» один из понятых. Они обнародовали это видео и указали на подброс в протоколе с требованием проведения экспертизы одежды и рук понятого, но к материалам дела это не было приобщено. Ни видео, ни оригинальный протокол обыска с требованиями адвокатов, вместо него был тот, где записей адвокатов уже не было. Обращения в прокуратуру и управление собственной безопасности закончились экспертизами с выводами, что видео это монтаж, а фотка протокола с адвокатскими требованиями — фотошоп, и по итогу на одного из адвокатов завели уголовное дело, лишив его лицензии, и еще у одного прекратили адвокатский статус за «публичное неуважение к органам суда и неэтичное поведение в социальных сетях», где он в подробностях рассказывал о кошмарах фабрикации дела, идущего с чудовищными ошибками и тотальным нарушением уголовно-процессуального права.

Серия громких судов Арслана по обвинению в особо крупном хранении наркотиков завершилась приговором с назначением отбывания наказания в исправительной колонии общего режима. Все иски, обращения и апелляции были отклонены. Комментарии и требования Европола проигнорированы — российский суд сажал своего гражданина. Перерасчет времени, проведенного Арсланом в СИЗО во время его ареста, сократил его срок до трех лет, из которых два года на сегодняшний день миновали.

Я нашла кадры из финального суда. Арслану только зачитали приговор, он, с каменным лицом подтвердил, что его понял, и журналисты едва не облепили "аквариум" с просьбой откомментить, когда на запястьях Арслана, помещенных в спецотсек — прореху в бронированном стекле, смыкался равнодушный металл. И Арслан, глядя как его кисти обхватывают наручники, дал комментарий:

— Блядский цирк…

Уголок его губ с презрением поднялся, когда он смотрел на свои руки, вынутые из отсека, на оковы на них, но прежде чем посмотреть на отпирающих аквариум конвоиров, Арслан метнул взгляд на человека, стоящего рядом со Стасом, сжавшего челюсть, переводящего взгляд с судьи на аквариум.

Вот так я впервые увидела их отца. Арслан был очень похож на него и внешне и выправкой, Стас только выправкой и поведением.

Арслан посмотрел на отца и тут же потупил взор, в четко ощущаемом прошении прощения.

Фокус кадра на Ярали Хаджиеве, на его лице, где темные глаза насыщались осуждением, мгновенно урезонившим Арслана, безошибочно понявшего вескую невербальную оплеуху — неподобающее поведение. Это совершенно не то поведение, не та фраза, которую мог бы одобрить его отец, глядящий на сына, в клетку к которому заходили конвоиры. А затем краткое, отцовски упреждающее ведение подбородка в сторону мужчины, стоящего по его правую руку. Стас с легким прохладным прищуром смотрел перед собой и не размыкая губ неторопливо провел языком по верхнему ряду зубов, слегка приподняв уголок губ. Полуоскал-полуулыбка. Что-то очень звериное было в этом и в искусственно карих немного прищуренных глазах, но оно тут же стерлось при повороте головы отца к нему. Стерлось все и Стас превратился в копию стоящего рядом — невозмутимый, гордый монумент. В зале было шумно, ропот из русского и даргинского сливался, там было много людей, но помимо отца с легкостью узнавалась и его мать. Высокая стройная русоволосая женщина с бескровным лицом, прижимающая к себе плачущую Настю, приобняв ее, а слегка дрожащая ладонь свободной руки тыльной стороной была прижата к губам, когда она смотрела на Арслана, выводимого из зала и кратко успокаивающе улыбнувшегося глядя на них, на свою жену и мать.

Потом они выходили из здания суда, в сопровождении адвокатов и людей бывших на оглашении. Их фактически взяли в осаду журналисты и один из них обратился к Стасу, с невозмутимым лицом надевшего очки и спускающегося по ступеням, идя чуть впереди отца:

— Станислав, вы как-то можете прокомментировать приговор?

Он усмехнулся и, не прерывая движения, иронично бросил:

— Да здравствует наш суд. Самый клоунский в мире.

Они почти спустились, почти не обращали внимания на выкрики и суматоху, но внезапно все изменилось, когда один из оттесняемых людей громко и четко произнес:

— Ярали Фархадович, как вы относитесь к тому, что ваш сын наркоман?

Стас резко остановился и обернулся к так же остановившемуся отцу, спокойно глядящему перед собой.

— Пап, — негромко позвал Стас и едва заметно кивнул после того как его мама, держащая за руку опустившую голову Настю, стоя за плечом отца, что-то неясно, очень негромко и явно не на русском сказала ему.

Ярали Фархадович неторопливо повернулся к средних лет журналисту, задавшему вопрос и пристально глядящего на него, несколько мгновений помолчавшего и абсолютно спокойно ставшего отвечать с гораздо выраженным, чем у Арслана, говором:

— У моих сыновей есть то, что есть далеко не у каждого: свой светлый ум и свой крепкий дух. Я дал им воспитание и образование, у них есть большие амбиции и была очень сложная и серьезная работа, где они защищали, оберегали и спасали кого-то вроде вас в том числе. — Краткая пауза и тон мужского голоса понижается, в нем отчетливым лязгом отзвуки холодящего металла. Полосующего, — у моего несправедливо осужденного старшего сына есть семья, у него есть маленькая дочь, у него есть друзья. Он мужчина, он человек чести и совести, всегда был им, ровно так же, как и мой младший сын. — Еще более длительная пауза, делающая слова весомыми в сгущающейся тиши, которую разрубал дамасской сталью вкрадчивый голос, — я горжусь своими сыновьями и глядя на них, я уверен, что никогда не перестану этого чувствовать. Очень хочется, чтобы каждый отец познал это. Моего старшего сына оболгали, позор несли ему, но опозорились сами. — Вновь перерыв. На сглатывание. При твердо сжатой челюсти и полыхнувших ночью темных глазах, напитывающихся отрезвляющим наставлением, почти напутствием, когда он отчетливо проговаривал предупреждение, — не марайтесь в этой грязи, потому что вы принесете ее домой, в семью, к своим детям. Эта принесенная вами грязь сделает их бессовестными, злыми и несчастными людьми, и чем вам гордиться? Беспринципностью и подлостью, помогающей заработать вам, и неважно, что это уродует ваших детей и калечит других людей, да, молодой человек? Ведь главное, чтобы твои дети были сыты, а то что вырастут такие же позорящие фамилию и родителей уроды, как и ты сам, это не так важно? Ваша правда такая? — Вопрос-выстрел. На поражение, под полосующим, расщепляющим на атомы взглядом карих глаз, которые полностью наследовал Арслан, и не в идентичности цвета, но точно способностью отражать разрубающую оппонента эмоцию Стас. Сейчас сжавший челюсть, когда его отец разделывал слегка бледного журналиста, потроша его словами, интонацией, правдой: — мои сыновья занимались правым делом, чем нажили себе много врагов, которые их ненавидят и боятся, но даже они не называют их наркоманами. Я отец достойных мужчин и порядочных людей, которые, возможно, не раз спасали вашу семью и вас, сейчас обозвавшего моего сына наркоманом. Ради моей реакции и просмотров вашего репортажа. Что ж, поздравляю, вы своего добились — просмотры будут. Только через порог своего дома мы с вами сегодня шагнем с разными ощущениями, потому что я люблю своих детей и никогда не позволял и не позволю себе вести себя как шакал, показывая им, что это норма. Задумайтесь, молодой человек.

— Настя, — Стас негромко, но требовательно позвал сдавленно всхлипнувшую Настю, глядящую на журналиста в безмолвном, но ударяющим наотмашь презрении и только разомкнувшей губы, чтобы что-то добавить несмотря на явно упреждающие от этого, но вновь неслышимые слова от все еще очень бледной матери, утирающей мелко дрожащими пальцами дорожки слез, пробежавших из глаз, скрытых очками. Настя не сказала ни слова, молча шагнула под приподнятую руку Стаса и выстраивала шаг под него, покровительственно приобнявшего ее плечо, и таранящего дорогу вперед без эмоций твердым, — дайте пройти.

Его отец несколько мгновений помедлил, не отводя пристального взгляда от журналиста и лишь затем проследовал этакой расстелившейся среди людей тропой за сыном, дожидающимся, когда в салон автомобиля сядет его мать и жена брата, чтобы закрыть за ними дверь. И сесть за руль, тронув машину, после того как отец опустился в кресло рядом с ним.

Был в этом особого сорта крышеснос. Особого, весьма особого. Такого, от которого мыслями удалось отвлечься не сразу, но когда все же получилось, меня ждало разочарование, ибо больше ничего имеющего важность, я не нашла. Профили в «фейсбуке», да и вообще все личные страницы и компании и их самих, были удалены, когда «ТиЭйч» подала на банкротство. Так же как и инста Насти, а ее профили в других сетях вообще никакой информационной ценности не имели.

Я предполагала, что их, Стаса и Арслана, скорее всего, просто дожали. Они оба не слишком питали симпатии к власти, критиковали ее и были недовольны тупостью, не дающей им развиваться. Я предполагала, что в момент, когда, Стас решил расти не вширь зарубеж, а ввысь открыв вторую фирму, ему, видимо, и прилетело. С учетом того, что он называл совещания в министерствах Мордоровским детсадиком, а присутствующих на нем параноящими самодурами, прилетело ему с верхов, только этим объяснялась такая упорная посадка Арслана.

У Арслана было два высших, и первое, законченное так же с отличием, касалось финансов и кредитов, это навело меня на определенного рода мысли.

Банкротство юрлица, это чаще всего просто вывод активов, и выводили их люди, которые прекрасно ориентируются в финансах, ибо ни на одном этапе никто так и не смог доказать, что банкротство фиктивно. Они отдали лабораторию, чтобы возместить кредитные деньги и продолжить выводить свои.

Попытка вменить мошенничество тоже не проканала, все было чисто, грамотно, аккуратно, они никого не грабили, даже банкротились так, чтобы заемщики вернули свои бабки.

Банкротство было неизбежно и те, кому это не нравилось посадили Арслана, видимо, полагая, что без него ничего не получится или пытаясь надавить на Стаса, а может одновременно преследуя и ту и другую цель. Однако, по итогу «ТиЭйч» все же банкрот, Стас не сдался. Подаренный отбывающим срок братом автомобиль за пятнадцать мультов, и помятая крыша машины Кривина, явно могущего себе это позволить, — на это все намекала. Было только одно последствие, явно вымотавшее душу Стасу до состояния «ничем заниматься больше не хочет» — срок Арслана. Подлый срок Арслана, с которым ничего не смогли сделать, а когда пытались, то летели головы в виде лишения адвокатских статусов и новых уголовных дел, хотя очевидность фальсификации этого дела была.

За окном уже начинало светать, у меня гудела голова и я с трудом заставила себя выйти из сети и перестать рыть. Помогло мало — накатили мысли другого рода.

Меня, имеющую представление о конфликтах в самых разных семьях и часто встающую на сторону женщин, тем более имеющих детей, начал тревожить другой вопрос — Настя. Это что же такого ты натворила, дорогая, чтобы от тебя отреклась такая семья?

Чтобы тот, кто так покровительствовал, отказывал в элементарном — увидеться с собственной дочерью?

Любовь Стаса к Арслану была очевидна, она была взаимна, замешена и на воспитании и на уважении, но коренилась в главном — они оба были действительно людьми. Идейными, принципиальными, категоричными, жесткими и твердыми в своих убеждениях.

Повторно отсмотренные на видео психо-физиологические реакции Арслана, его невербальное и вербальное поведение, — всё говорило о том, что это действительно мужчина и человек, с честью и душой. Как и чем надо было оскорбить Арслана, чтобы их друг детства игнорировал Настю и делал вид, что он знать не знает мать дочери Арслана? Чтобы вставали спиной те, что обратились на даргинском к Стасу, предупреждая его о ее появлении? Что надо было сделать, чтобы Стас так повел себя с ней? Измена?

Не складывалось у меня. Как не крутила эти пазлы, не складывалось. Я несколько раз просматривала ролик о внутренней кухне «ТиЭйч», тот момент, когда блогер и его съемочная группа посетили отдел аудита. Арслан стоял за ее спиной, почти не в кадре, но он прекрасно читался. Момент ее взгляда, его невербального ответа, мимики и реакций, когда она сказала об их дочери. Он Настю любил. По-кавказски, когда это не выпячивается, это скупо на людях, но ясно видно, если умеешь читать. Она его любила. В тот момент уж точно. Даже когда его сажали, она еще любила и Стас ее защищал от всего и всех. Арслан в кадре стоял за ней, позади нее, такой миниатюрной на его фоне воплощения спокойствия и стабильности в расправленных широких плечах и выразительных карих глазах, на фоне гордой мужской стати рослого мужского силуэта. Они были такими разными, но как же красиво они сочетались, и дело было далеко не в физике, вот совсем не в визуале. Любая пара людей специально или ненамеренно, но умеет общаться взглядами, жестами, интонацией. Индивидуальными. Это особый язык, где несмотря на смысл сказанных слов, суть будет понята им двоим. Если это пара в самом интимном смысле этого слова. В сакральном. И это была пара.

Да что случилось-то, блять?.. Ну не могла же она быть настолько дурой, чтобы прыгнуть на чужой хуй, да еще и так, чтобы об этом узнала семья?.. Арслану дали три года всего и в общей колонии, там вроде и свиданий больше и длиться они могут по несколько суток. Измена не имеет смысла и Настя не выглядела настолько тупой и слабой, чтобы этого не осознавать и так тупо все просрать. Просрать до той степени, чтобы у нее забрали ребенка и отреклись от нее.

Диссонанс. От непривычности. Когда работаешь с женщинами, которых нередко насильно сепарируют от детей, то зачастую, даже еще не зная всей истории, встаешь на сторону женщины. Потому что в тех историях они чаще всего сталкиваются с не мужчинами, а с существами имеющими биологическую принадлежность мужскому полу. Здесь же… ну не могла я сказать, что Настя была замужем за не-мужчиной. Не могла и всё. И замужем была не та Настя, которую я видела вчера.

Не удержалась. Относительно небольшая сумма и не совсем легальные действия в сети дали итог в виде информации, что развод Анастасии Ярославовны, оставившей за собой фамилию, и Арслана Яралиевича Хаджиевых состоялся по инициативе последнего чуть меньше чем год назад. То есть спустя всего год после того как Арслана засадили, он потребовал через суд развод, по итогу которого место жительства Дарины Арслановны Хаджиевой было определенно по месту прописки матери в Москве. По судебному решению дочь осталась с матерью, но по факту выходило, что нет, потому что Настя просила Стаса отпустить дочь к ней на выходные. Имея на нее все права, законно, суд в ее пользу в этом отношении, но она приехала к Стасу просить позволения. И он ей отказал. Он отказал матери ребенка брата. Жене брата, которую уводил и закрывал от журналистских шакалов после суда.

Откинулась на спинку кресла, закусывая губы и хмуро глядя в сторону. Вот и захотелось подписку. Я знала о нем много, но хотелось знать все. Я изучила его по его выступлениям, по спичам, по статьям и интервью, я добавила к этому то, что дало мне наше недолгое общение — с людьми, причем с любыми, он умеет обращаться. Он знает когда, кому и как можно спустить браваду, а когда нужно это пресекать. Как именно и кому именно нужно это пресекать.

Это забавно, но у меня слегка закружилась голова, когда я стала вспоминать и проматывать день знакомства. Этот ненавязчивый, но сейчас так ощутимый флирт, при таких-то его безусловных козырях… его формулировки ответов и вопросов, его неуловимое прощупывание, молниеносный и перманентный анализ, снисходительность попыткам провокации и манипулирования, и заявленный интерес… от этого всего вкупе действительно голова шла кругом. Так бывает, когда пытаешься прощупать собеседника, делаешь выводы, самонадеянно утверждаясь в них, и веселья и эксперимента ради позволяя себе пресловутые провокации и манипулирования, и лишь потом понимаешь, что на самом деле тебе это позволяли, и пока ты только изучал — тебя уже изучили. Кивая, улыбаясь и делая вид, что играют по твоим правилам. Сука, ну он был очень хорош в этом, не отнять… хотя, где я и где гениальные хакеры, на которых он годами вел охоту. Там явно навык прокачен на отлов хищников любых пород.

При информационной нагрузке, делаемыми на автомате выводами, предположениями, незаметно миновала ночь, в которой я лежала припаркованная поперек своей кровати погруженная полностью в чужую жизнь, изредка обращая взгляд в экран телефона, для поиска подтверждения только сформированного вывода, мысли, заключения.

Был легкий мандраж сродни тому, что бывает у фаната придирчиво изучающего кумира. Сродни, и только. Потому что кончики пальцев и кожа правой ладони горели при воспоминании, как он касался. Стас был заинтересован и человек он был явно такой, что въедливо, упрямо и уперто доводит до конца все, к чему проявляет интерес. Эта, в некотором роде перфекционистки-маньяная черта объясняла его успех, его достижения. Он все доводит до конца. Охотник же. Боец и воин. Воспитанный таким же. Такими же. В правильном ключе. Мне немного жутко было от мыслей, а что бы случилось если бы «ему не повезло и судьба заставила бы его быть плохим»? Правильный вопрос задал ему тот самый почти парализованный хакер. Правильно воспринятый им, потому что «ТиЭйч» породила много ценных специалистов, многие из них сейчас за границей, многие в именитых компаниях. Многие получили тот самый лифт. А он сейчас дрессирует собак, пока его брат мотает срок. До поры до времени, видимо.

Усмехнулась. Взгляд на часы — пятнадцать минут седьмого. Провал в интернет и вновь просмотры статей, павших в «избранное», но смысл остался неизменен. Умен, силен, тверд, несгибаем. Вновь взгляд на часы. Показывали двадцать минут восьмого.

Я бы солгала, если бы сказала, что ни на что не надеялась, выглянув после этого во двор.

Хрипло, со стоном облегчения и волнения рассмеялась, узрев вполне знакомую фигуру отходившую от отъезжающего такси. Эта фигура громко и смешно чихнув на весь двор, разваливалась на лавочке, недалеко от моего подъезда, откладывая рядом с собой букет.

Уперев локти в подоконник окна, запустила пальцы в волосы до трезвящей боли сжав их у корней, опуская голову и с силой зажмурив глаза. По телу слабость усталости вперемешку с будоражащим адреналиновым откликом, пускающими муть во взрывающееся сознание.

Подняла голову — нет, не померещилось, он действительно приехал. Как и обещал.

Какое же это было мучение — ждать до половины восьмого. Еще большее мучение смотреть на молчащий телефон, когда стрелка подплыла к без двадцати восемь. Он снова не звонил. Это что такое вообще?!..

Выглянув в окно в смеси тревоги и опаски узрела свидетельства того, что Стас, развалившийся на скамейке и явно притомившись ожиданием, откинув голову на спинку скамейки и сдвинув бейсболку на лицо, явно бессовестно дрых.

Смекнув выгоду, дрогнувшими пальцами подхватила молчащий мобильный и направилась устранять улики бессонницы на лице, помятом еще и серийными потрясениями, изгнавшими здоровый вид, взамен щедро одарив несколько осоловелым и возбужденно-предвкушающим.

Перед переступлением порога ровно в восемь часов утра, вновь выглянула в окно. Так же спал.

За спиной щелчок закрывшейся двери, метры коридора и тихое жужжание спускающегося лифта. Вдох и выдох перед тем как нажала на кнопку магнитного замка двери, чтобы отворить ее и шагнуть в свежесть раннего субботнего утра.

Сон оставил Стаса почти сразу, как только прозвучал сигнал замка, отворившего дверь и я, спускающаяся по ступеням крыльца, не успела насладиться до конца упоительной картиной перед глазами — он был очень расслаблен. Одет в то же, в чем был вчера, только добавилась бейсболка, а пиджак спортивного кроя сменила свободная не застёгнутая ветровка цвета хаки. Руки скрещены на груди, ноги разведены. Правая полувытянута вперед, стопа не отрывается от асфальта, левая согнута в колене, пяткой упирается в ножку скамьи. Ноги… какие шикарные ноги и колени. Вновь очень захотелось на них посидеть.

Но все изменилось с моим появлением, разрезавшим сонный морок писком магнитного замка двери. Стас подобрался на скамейке, почти не изменив положения тела, лишь прикрыв рот кулаком, скрывая разразивший его приступ зевания. Скупо встрепенулся и почти поднялся при моем приближении, но я успела полубоком сесть рядом с ним на прохладу перекладин, подхватив презент и опустив в бутоны лицо, с наслаждением втянула аромат цветов, сплетающийся с утренней свежестью еще ласковой осени, царящей сейчас здесь. На улице. Внутри меня был совсем другой сезон. Улыбнулась в лепестки при его негромком, таком ожидаемо ровном голосе, только прозвучавшем мягче, чем на бесчисленных просмотренных видеозаписях:

— Я тут клумбу грабанул. Итог решил передать тебе на ответственное хранение.

— О, польщена, — благодарно покивала, глядя на него.

Определенно еще не совсем трезв. Помят. Очень хочет спать и из-за этого страдает, пытаясь не показывать. В тени козырька бейсболки оба глаза обманчиво одного цвета, и его сокрыли опустившиеся веки, когда он, засунув руки в карманы ветровки протяжно вздохнул, кратко улыбнулся и посмотрел на мою машину стоящую рядом с подъездом. Ту самую, за рулем которой вчера сидел Саня и уезжала я на ней с тремя мужиками. Наверняка именно это воспоминание придало его виду задумчивости и он, не отводя от машины взгляда, вопросительно приподнял бровь.

Вынув из кармана худи иммобилайзер на связке ключей от квартиры, щелкнула кнопкой, чтобы мигнувшие фары оповестили его, чей это автомобиль на самом деле. Стас иронично хмыкнул все так же глядя на машину:

— Значит, в день знакомства был проведен сравнительный осмотр владельца «черной жемчужиной» с не совсем черной.

— Что ты! — Отложила коробку рядом с собой, отводя взгляд от него на цветы и добавив алчности в голос, произнесла, — просто пыталась прикинуть сколько ты зарабатываешь и какие у меня перспективы, если я с тобой замучу.

Бархатисто и негромко рассмеялся, одобрительно кивнув. Смотрела на ровный профиль, чувствуя как слегка ускоряется пульс, когда он улыбнулся, вновь откидывая голову на спинку, слегка поворачивая ко мне лицо и, как будто нехотя признавая, произнес:

— Увы, я всего лишь кинолог.

Сожалеюще пожала плечами, как бы между прочим бросив:

— Я тут прочитала о тебе в интернете.

Ямочки на щеках и его смех почти беззвучный, без осуждения, может быть слегка досадный, но голос без него:

— Что пишут?

— Я мало что нашла, — даже не стараясь, чтобы звучало правдоподобно.

Стас, неторопливо скользя взглядом по чертам моего лица, тихо фыркнул. Взгляд остановился на губах на несколько секунд, прежде чем вновь посмотреть мне в глаза и взбудоражить утреннюю тишину и мой и без того участившийся пульс:

— Время до вечера еще есть, думаю, у тебя получится найти ответы на любые вопросы. Вечером устрою экзамен по усвоенному материалу. В ресторане на твой выбор.

Губы покалывало, когда после этих слов он вновь на них посмотрел, но на этот раз недолго. Повернул лицо в профиль и без зазрений совести упустив момент, когда внутри меня достигла предела концентрация желания приблизиться и сделать то, что он явно хотел сделать еще вчера. А мне очень хотелось сделать сейчас несмотря на его состояние.

— А как же пробежка? Мы же договорились! — изумилась, выставив локоть на спинку скамейки, подперев рукой голову и добавила возмущения в голос, — ты для чего сюда приехал вообще?

Он снова рассмеялся. Удивительное звучание, недолгое, негромкое, но заражающее улыбкой и так приятно ложащееся на слух, что хочется слышать это чаще. Впервые ощутила, как подсаживаюсь на чужой смех, рассыпающийся колкой теплой негой под кожей.

Со скепсисом посмотрев на мои скрещенные ноги в джинсах и балетках, обозначил:

— Ах, да, пробежка. Я, конечно, давно готов к Вальхалле, но не в первое же утро после дня рождения. А приехал… ну, вон. — Подбородком указал на цветы, поднимая от них взгляд выше и слегка задержался на груди. Запоздало это осознав, посмотрел мне в глаза и, с извинением улыбнувшись, отвел взгляд вообще.

Твою ж ма-а-ать, — неслось в мыслях, когда я после этого усилием удерживала себя от того, чтобы прикусить губу и не смотреть на эти разведённые колени, ставшие для меня непреодолимым соблазном для смены места локации моей пятой точки, несмотря на явный запах перегара от обладателя этих самых колен. Всегда думала что я фетишистка красивых мужских рук. После Стаса поняла, что не только рук. И даже не только колен. Интеллект это сексуально, но когда он в качественной во всех смыслах огранке — пиши пропало. Затянуться паузе, во время которой у меня в голове шел полный сумбур, Стас не дал, ровно так сообщив:

— В ресторане на твой выбор не получится, видимо, так что выбираю я. «Дамасо» на Фрунзе, заеду за тобой в семь.

«Дамасо» это неплохая забегаловка, как по еде, обстановке, так и по ценнику. Что этот «увы, я всего лишь кинолог» себе позволяет?.. Там один ужин может в его зарплату выйдет, меня же совесть замучает.

— Нет, подожди. — Покачала головой, стараясь не рассмеяться, — мне больше нравится кофейня на Мира, напротив парка. Доберусь сама, к восьми.

— Годится, — кивнул он, вынимая телефон из переднего кармана и углубляясь в него, — напомни адр… а, тут остался.

Пока он заказывал себе машину, отложила цветы рядом с собой, и собравшись с духом для застрявшего в голове едва ли не со вчера вопроса, позвала:

— Стас.

— Да. — Приподнял бровь, все так же глядя в телефон.

— Дочь Насти и Арслана с тобой живет?

— Это принципиально? — спросил ровно и на лице нет эмоций, но палец на секунду замер над экраном, оповещающим, что машина назначена.

— Я, кажется, выбрала место свидания. Поэтому, думаю нет, не особо принципиально. — Он посмотрел на меня, и я, встретив этот спокойный взгляд, продолжила, — если перевернуть ситуацию, то тебе разве не было бы интересно, живет ли со мной ребенок сестры, отбывающей срок не за что. — Уголок его губ слегка приподнялся, но лицо было по прежнему невозмутимым, и это не поменялось, даже когда я произнесла дальнейшее, — хотя, может, и было за что, но по факту вышло явно не за то, за что ее посадили.

Он, не отводя от меня взгляда, затемнил экран и убрал телефон в карман. Лицо непроницаемо, взгляд не то чтобы тяжелый… но изучающий, анализирующий и в конце малохарактеризуемый, потому что прежде чем я успела хоть как-то понять, он, усмехнувшись, отвел его и понизив голос признал просто и прямо:

— Ты мне понравилась в первую встречу. Во вторую сильнее. Сейчас окончательно.

Глядя, как он садится выше на скамейке, я старательно напоминала себе, что тут вообще-то серьезный разговор и совсем не к месту будет вертящееся на языке: «мужчина, остановитесь! Иначе никуда вы отсюда не уедете!». Стас глубоко вздохнул и глядя в мои, я надеюсь, не плывущие глаза, оповестил:

— Настя любительница веселого образа жизни, полного приключений и новых знакомств, а это плохо сочетается с обязанностями матери и статусом жены, поэтому Арс разведен с человеком-праздником, а их дочь живет у наших родителей.

Таки ж измена. А приключения какие?..

«Несмотря на то, как подло ты со мной поступил…»

И Стас сказал об измене Арслану…

— Почему Настя просила именно у тебя разрешение, если ребенок с вашими родителями? — осторожно спросила, мысленно славя Диониса и его алкогольные дары, сейчас очевидно развязавшие язык даже такому удивительному созданию, как Стас.

В этот момент его телефон пиликнул оповещением и во двор заехала машина. Стас махнул рукой водителю, и когда тот подъехал, попросил подождать несколько минут. Перевел взгляд на меня и на секунду закусив губы, произнес:

— Потому что отец может прислушаться ко мне, но с ней разговаривать не станет. Он приверженец определенных суждений, в числе которых и то, что жена, опозорившая мужа и… — Стас на мгновение замолчал, отводя взгляд в сторону и подбирая формулировку, — ненадлежаще относящаяся к ребенку, лишается части привилегий. Да и человек-праздник своеобразна в общении, так скажем, а Даришка очень впечатлительна и доверчива.

Ну да, Настя определенно своеобразна в общении, я успела это оценить. Если уж она взрослую меня довела до мысли, что как бы мне не нравился Стас, но он какой-то бедовый и лучше держаться от него подальше, то что она может сотворить с ребенком?..

Меня посетили мысли, что если бы Дёмка изменил Ленке, а потом настаивал на встречах в ее день рождения, когда собирается много самых разных, не только близких, людей, я едва ли бы нашла в себе силы вот так ровно обрубить того, кто в лучшем случае просто запутает суждения ребенка.

Да и не дочь ей нужна была… Я себя с ДПСником грамотнее вела, опасаясь, что меня заставят растонироваться. Если бы речь шла о моем ребенке, то там были бы проработаны и учтены сотни возможных вариантов реакций того, от которого зависит, смогу ли я увидеться с дочерью. Если бы моей целью был ребенок, а не то, чтобы поднасрать Стасу, запалившему ее на измене и рассказавшему об этому Арсу, расторгнувшему брак. Инициатором развода был он же… Изменить такому мужику как Арс, зная, какова его семья, каков его брат, это смело. Безрассудно. На грани с безумием. Вот и встали пазлы. Вот эта же грань безумия объясняла и низость ее поступка — выбрав день рождения Стаса, зная, что он ей откажет, явиться в место сбора для красочного шоу, только зрительный зал был не тот, на который она рассчитывала. Но она молодец, не отчаивается. Я вот это ее: «поговорить о дочери» и «подло поступил со мной», еще долго буду помнить, она впечатлять умеет. Хотя, может я и не совсем права, она ведь извинилась передо мной, понимая, что Стаса ее цирк кардинально не устраивает, а это не лучший исход, если с дочерью она хочет увидеться. Все же она мать. Ебнутая и неправильно расставившая приоритеты, но мать.

— Остальные вопросы вечером? — полуулыбнувшись, приподнял бровь, вырывая меня из размышлений.

Покивала, взяв цветы и вставая со скамейки, сердобольно решив больше не мучить его и без того сделавшего довольно многое для своего состояния и обстоятельств. Стас тоже поднялся, разминая плечи и шею. Я повернулась к подъезду, понимая, что если буду на это смотреть, то моя сердобольность может вот-вот закончиться и я поволоку его домой, пользуясь тем, что он не особо сможет сопротивляться. Да и не захочет, наверное… Мысль стала еще соблазнительней.

Вежливо, почти светски попрощались и я зашла в подъезд, думая, что у меня на этот вечер большие планы, точнее, относительно того, как и где он завершится, поэтому надо выспаться и квартиру прибрать.