Соль этого лета

Глава 2. Неподходящий совет

Оперевшись плечом на косяк, Бес, отмечает в своем журнале, что все на месте. Наша комната последняя. Вернее, первая у входа в мужскую секцию.

В комнате на четверых. Одна кровать пока пустует. Некоторые подтянутся только завтра утром.

Сидя на подоконнике у открытого окна методично стучу маленьким мячиком в стенку напротив. Вдалеке к корпусу идёт Алёна со своим рюкзаком. Тренерские покои напротив нашей секции, через холл.

— Отбой, пацаны, — захлопывает журнал Бес. — Давайте без эксцессов. Спать хочу. Разбудите, до утра напрягу на плацу упражняться. Усекли?

— Всё ок будет, тренер! — улыбается Яша. — Мы тихонечко на гитаре побренчим и баиньки.

— Тихонечко. Другим дайте выспаться.

— Бессо Давидович, можно я Алене… Максимовне, — поспешно добавляю я, — сумку помогу донести?

Киваю в окно.

— Тяжёлая.

— Да я сам… Не парься. Ложись.

Ну и тупишь же ты, Бес! — раздраженно закатываю глаза. Не парься… Да не парюсь я, наоборот!

— Бессо Давидович, — забегает из холла девчонка. У нас свет отрубило. А девочки в душевой…

— Марат, — кивает мне Бессо. — Давай за сумкой. А я посмотрю щиток.

Класс!

Срываюсь, спрыгивая прямо с подоконника. Первый этаж высокий. Спрыгнуть — легко. А вот вернуться таким путём гораздо сложнее.

Парни, угорая, свистят провокационно вслед, высовываясь из окна.

Ускоряя шаг, приближаюсь к Алёне. Сердце колотится. Голос пропадает.

Молча стягиваю с плеча рюкзак.

Кофточка на ней, конечно, полный трындец. Белая ажурная ткань идёт низко по пышной груди и открывает плечи, держась ниже, уже на руках. Словно вот-вот съедет ещё ниже.

Над тончайшей талией этот ажур заканчивается, открывая пупок с каплеобразной серьгой пирсинга. Кожа — безупречный бархат. Над низким поясом джинсов крупная родинка. Я очертания этой родинки знаю лучше, чем очертания родины на карте!

Пялюсь, да…

— Ма-рат, — строго.

Рывком поднимаю взгляд вверх, ей в глаза.

— Что? — борзо прищуриваюсь.

И не надо тут возмущения. Не хотела бы, чтобы смотрели, надела что-то поскромнее.

Делает шаг вперёд. Догоняю.

Ну, давай, Тарханов, говори что-то. Ты всё прошлое лето молча на неё дро…

— А где Бессарион? — сбивает меня Алена с мысли.

— А что без Беса вечер не томный? — вырывается ревниво у меня.

Бегает вечно к нему по каждому поводу!

— Тарханов, отдайте немедленно сумку! — резко переходя на «Вы» врастает в землю.

Голос обиженно вздрагивает.

— Нет, не отдам.

— Как Вы смеете со мной так разговаривать?! Я Вам что — подружка??

Ну понеслось… А я даже хочу с ней конфликта. Потому что, только когда она на меня рычит, у нее хоть какие-то чувства прорываются!

— Не подружка, — теперь вздрагивает мой голос.

— Почему Вы мне тыкаете?!

— Тебе двадцать четыре…

— Причём здесь возраст?! — вздымается нервно её грудь, растягивая гипюр. Краешек ореолы чуть-чуть обнажается над гипюром.

И я с трудом снова перевожу взгляд ей в глаза. Они блестят…

Не дожидаясь ответа, которого, кстати, у меня нет, Алёна сбегает вперёд, хлопая дверью в корпус.

Безнадёжно смотрю ей в след. Как, вот, общаться? Что нужно сделать, чтобы она во мне увидела мужчину? Цветы она не принимает. Презенты — тоже. Даже сладости. Если анонимно — отдаёт девчонкам, сама не прикасается. На флирт не ведётся. Провоцировать ревностью — только отталкивать ещё сильнее.

— Фак.

Закрываю на мгновение глаза. Поднимаю лицо вверх. Очень быстро темнеет. На лицо падает пара капель дождя. Иду вслед за Алёной. Её комната и комната Беса — открыты. Двери — напротив.

Аааа! Как же это бьёт по мозгам. Я просто не понимаю, как её можно не хотеть. И я не понимаю, что тормозит Беса. Он свободный мужик. Она явно к нему благоволит. Если бы её комната была открыта для меня, то… Хрен бы что меня могло остановить. И я каждый раз агонизирую, наблюдая за их общением. Единственное, что спасает, они держат дружескую дистанцию.

Пару раз стучу в открытую дверь.

— Куда сумку поставить? — рычу тихо.

Отвернувшись, стоит у окна, обнимая себя за плечи.

— На пол.

Делаю шаг в комнату. Ставлю у кровати. Мог бы и в пороге, но хочу зайти.

База у нас крутая, что касается территории и спортзалов. Но жилой фонд здесь всё ещё убогий, старенький. Часть корпусов на ремонте.

Дверца её шкафа болтается, слетев с петли. Достаю складной нож. Надеваю дверь на место. Подкручиваю все болты.

Чувствую спиной её взгляд.

— Что Вы делаете, Марат?

— Хватит мне «Выкать», — делаю усилие над собой. — Извини, если обидел.

— Марат, давай прямо сейчас разберёмся в том, что происходит, — решительно.

— А что-то происходит? — поднимаю бровь, складывая нож.

Медленно делаю к ней навстречу шаг, потом ещё один…

— Ты постоянно цепляешься, провоцируешь, ведешь себя оскорбительно. Словно дергаешь меня за косу.

— За косу? — улыбаясь, веду пальцами по косе, лежащей на плече. — Слегка дергаю.

— Зачем?! — откидывает косу назад.

Очевиден же ответ! С горечью смотрю ей в глаза. Смущается…

Ну, не силен я в словах, мне проще телом. Теряя тормоза, подхватываю её за затылок и талию. впечатываю в себя. Но впиться в губы в последнее мгновение не осмеливаюсь. Прижимаюсь носом к её виску, жадно и глубоко вдыхаю. От головокружения и нежности подкашиваются колени. Глаза захлопываются…

— Марат… Нет! — ладони упираются мне в плечи. — Марат…

В этом горячем дрожащем шёпоте целая вселенная моих ощущений. Они курсируют по телу…

В этом шёпоте неуверенность… Мягкая, ранимая… Горячая!

Мне кажется, я век так могу простоять, дыша ей, ощущая её. Веду носом по коже, утекая от щемящих волшебных вспышек в груди.

Торможу порыв потянуть её за косу вниз, чтобы вынудить поднять лицо и врезаться в губы. Из горла вырывается неконтролируемый хриплый стон.

— Стоп! — задыхаясь шепчет Алёна.

А для меня её шёпот наоборот — разрешение. Но руки давят на плечи сильнее, отталкивая решительней.

Сейчас мой головокружительный полёт в ощущения закончится. И я выхвачу. Между нами нарастает трешовое напряжение.

Выкрутившись, слегка припечатывает мне по щеке. Одновременно с моим выдохом:

— Не могу без тебя!

Опускаю взгляд. Тело пульсирует от её близости. Я обесточен. Эмоции выплеснуты.

Алёна нервно и растерянно ведёт пальцами по своей цепочке. Её рука дёргается к моей горящей щеке, но не прикоснувшись, она рывком отворачивается к окну.

— Не надо так делать, Марат.

— А как надо?

— Никак не надо.

— Не подходит мне Ваш совет, Алёна Максимовна.

— Уходи. Нет. Стой.

Вытаскивает из сумки плитку шоколада.

— Это за помощь.

— Не нужно.

— Возьми, пожалуйста.

— Я не ем сладкого. Я на спортпите.

— А ты ешь! — в растерянных чувствах, впихивает мне в руки. — Девушку угостишь.

Слабеет ее голос.

— Девушку? — злюсь я. — Девушка от меня шоколад не принимает. И цветы тоже.

— Марат!! Ну невозможно это, понимаешь?! Хватит!

— Не понимаю. Почему?

Вздрогнув, оборачиваемся на звук шагов. Бес.

— Тарханов, свободен.

— Спокойной ночи, Алёна Максимовна, — чеканю я.

Бес догоняет меня в холле.

— Марат, завязывай Алёнку дёргать.

— А что — мешаю? — рывком разворачиваюсь, сжимая кулаки.

Шоколадка в руках ломается. Бес обезоруживающе улыбается.

— Спать иди, Отелло! — хлопает по плечу.

Как спать-то теперь?..

— Бессо, дайте номер Ростовской.

У неё везде скрыт.

Но если ртом у меня ей сказать ничего правильного не получается, может, получится пальцами.

— Не могу, Марат, — разводит руками.

— Пожалуйста.

— Тормози, — толкает кулаком в грудную мышцу. — Это не клуб знакомств. Аленка здесь не для этого. И ты, кстати, тоже.

Ладно… Сезон длинный, узнаю я ее номер.

— Ну? — наперебой азартно расспрашивают парни.

Отрицательно кручу головой. С недоумением смотрю на шоколадку в руке.

— Яш… трофей для тебя, походу.

Бросаю ему на кровать. Яшин — сладкоежка.

— Чего делать-то будешь? — перебирает струны Яша, выдавая лирические мотивчики.

Ромка отламывает кусок шоколада.

— Давай ей трешачок устроим какой-нибудь, а ты вовремя впишешься?

— Какой?

— Придумаем…

Падаю на кровать, закрывая глаза. Улетаю в дотошное переваривание всех оттенков ощущений, её голоса, слов, интонаций, касаний…

Её запах стоит в лёгких, будоража тело.

— Ну всё, — невесело троллят друзья. — Опять пацана потеряли.

Вырубают свет. Курят в открытое окно.

— Мар…

— М?

— Максимовна с медичкой к озеру пошли. Купаться, наверное…

Рывком сажусь. Перевожу взгляд на окно.

— А Бес всем запретил, — хмыкает Шмелёв.

Да. Потому что опасно. Можно нарваться. Нам на драку, им на неприятности посерьёзнее.

— Но мы же не стукачи, да? — играет бровями Яша.

— Но проводить-то надо, да? — ловя волну многозначительно намекает мне Ромка.

— Чего сидишь?! — синхронно.

— Да я лечу уже!