Соль этого лета

Глава 29. Нечестно

Целуя в висок, Алëна задумчиво рисует коготками по моему затылку. Закатывая от кайфа глаза, разминаю плечи. Нагрузка даёт о себе знать.

— Иди, спать… — взъерошивает волосы мне.

— Нет, я не дойду. Я вообще умираю!

Запираю дверь.

— Болит всë, жесть… Есть с ментолом что-нибудь? Пацаны, наверное, наши запасы уже все извели.

— Сейчас… — смотрит в аптечке у Любы, — в кабинете, есть, конечно… Вот, нашла.

Достаёт тюбик.

— Ложись.

Послушно падаю на живот.

Выдавив на спину ледяного геля, Алёна массирует.

— Оо… Мм… — кайфую я. — Наконец-то!

— Что?

— Ты мне в прошлом году массаж делала. Я приводящую потянул. Чуть не кончил там… — смеюсь в подушку.

Вспоминаю, как охреневал от близости еë рук к самым стратегически важным местам.

— На второй день сборов. Помнишь?

— Нет, — в голосе улыбка. — Не помню.

— Врешь! У меня такой стояк был, ты не могла не заметить.

— Ну, ладно… Вру. Помню.

— Это были единственные прикосновения от тебя, — бормочу я. — Год на них существовал…

Пальцы вжимаются в ноющие мышцы.

— Вау… Ещё… Ай… Мм!

— Тише! Окно открыто.

— Ну что ж всë время тише… — хныкаю недовольно. — Хочу громче.

— Замучили сегодня моего котёночка… — скользят коготки с плеч к пояснице.

— Мхм… — млею.

Размяв трицепсы, смещается на икры. Гашу стоны в подушку. От ощущений вдоль позвоночника мурашки. Шею окатывает кипятком. Почти оргазм.

— Моя душа продана за массаж. Пользуйтесь, госпожа.

— Где ещё болит?

Переворачиваюсь на спину, тяну её ладони на внутреннюю сторону бёдра.

— Приводящие болят… — поджимаю губы, чтобы не улыбаться.

Кладёт на бедро ладонь. Ребром упирается в пах.

— Ну, давай… — стреляет взглядом. — Свои приводящие.

Кисти сжимаются медленно, чувственно. Ну… Выше… Оживи мои фантазии. Я столько себя в них вкачал, что они обязаны ожить!

Не могу удержать себя неподвижно. Бёдра пытаются поймать ритм движения еë кистей.

Закрываю глаза, кусая в предвкушении губы. Но мой дергающийся от нетерпения член так и остаётся без внимания.

— Ты издеваешься… — шёпотом констатирую я.

— Тебе надо расслабиться и отдохнуть. А не… давать сердцу ещё один цикл нагрузки, — уворачивается она словесно.

— Аха… С тахикардией и стояком до утра валяться, пялиться в потолок? Так себе затея. Давай, лучше, я тебе лишний тестостерон отдам?.. — подмигиваю ей.

Ловлю еë, сжимая бёдрами. Рывок… Аккуратно переворачиваю нас. Вставая над ней на колени.

— Мар… — отрицательно качает головой, кивая на стену, за которой Рустам.

— Пф! — завожусь ещё больше. — Он не будет указывать нам, что можно, а что нет.

— Мы в чужой комнате, Марат.

— Ну, я ж не комнату любить собираюсь. Чего ей будет? Кстати…

Вытаскиваю из кармана охапку презервативов. «Солю» Алёну, позволяю им сыпаться из пальцев ей на грудь.

Приоткрыв шокированно губы, смотрит на этот «дождь».

— Если ты настаиваешь, конечно. Но пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста не настаивай! — свожу умоляюще брови.

— А зачем столько много?!

— Это жертва на алтарь моей богини, всë что было, — смеюсь, разводя руками. — Пусть будут у тебя.

— Я тебе уже говорила, что ты дурак? — улыбается…

— Я — дурак, да. Но ты меня любишь?

— Брысь! — прищуривается.

Глядя ей в глаза, оттягиваю вниз резинку шорт. Еë щеки мгновенно ярко вспыхивают. Взгляд скользит по моему телу, словно в попытке отыскать самую безопасную точку приложения.

— Ты чего такая… — торможу я, обводя пальцем сосок через ткань.

— Какая?

— Ну… Не знаю. Меня жрали всегда. А ты отталкиваешь… Уворачиваешься… Сбегаешь… Гонишь… Тебе плохо со мной?

С тревогой наклоняюсь, ловя еë лицо в плен. Заглядываю в глаза.

— Хорошо…

— А что не так?

— В тебе всë так… — закрывая глаза, целует ласково в верхнюю губу. — Это я немножко поломана. Тебе бы другую девочку, открытую, незамороченную… — болезненно.

— Не хочу я! — уворачиваюсь от еë губ. — Тебя хочу. Не отдавай меня никому. Мне от этого больно. И вообще — гладь меня! — требую я. — Я же котёнок твой.

Послушно скользит по мне руками.

— И играй со мной… — возбуждённо шепчу я, поднимаясь опять над ней на колени. — Поцарапай меня опять…

Тяну её футболку вверх, обнажая сначала сетчатые трусики…

— Ой какие… ммм!

Тяну еще выше, открывая грудь! Сдавливаю, сводя эту пышную прелесть вместе, так, чтобы сосочки касались друг друга.

Член оттягивает резинку шорт.

— Всегда хотел на них кончить.

Еë ресницы смущенно смыкаются. Я кайфую…

У нас девчонки бесстыжие, их хрен чем смутишь. Трахаются как кошки! Отряхнулись и пошли. И никаких там чувств, кроме десятиминутной физики нечего ловить.

Алёна другая… Я весь переполнен!

Чуть стягивая шорты, вдавливаюсь головкой в ложбинку. Толкаюсь несколько раз, наблюдая за зрелищем.

— Можно? — ловлю еë взгляд.

Зажмуриваясь, прогибается мне навстречу.

— Да… Shhhh… — бормочу я, закатывая глаза.

Пальцы, как когти кота ритмично жмут мягкие полусферы от удовольствия.

Плаваю в эйфории, на грани оргазма. В тишине только наше громкое жаркое дыхание.

Плавное движение наших тел навстречу друг другу… И встретившись со мной взглядом, она, наконец-то, расслабляется полностью, кайфуя со мной от происходящего.

Огонь, просто!

Отвлекает вибрирующий телефон на тумбочке.

— Выключи… — сквозь сжатые зубы прошу я, оскаливаясь от накала ощущений.

— Это не мой, — выдыхает Алена.

— Любовь Сергеевна! — стук в дверь.

Мы замираем. Глаза Алëны в ужасе широко распахиваются.

— Любовь Сергеевна у нас ЧП! — настойчивый стук в дверь.

Шлёпает мне по бедру. Падаю на спину рядом, ещё нихрена не соображая.

Алёна подскакивает с кровати.

Это чо?.. Продолжения не будет?! Как это??

Рывком одернув штору, выразительно показывает мне на открытое окно.

— Быстро!

Ла-а-адно…

Натянув шорты, запрыгиваю на подоконник.

— Минуту! — Отвечает на стук Алена. — Бо-о-оже, — смотрит на рассыпанные презервативы.

А мне почему-то смешно. Бросив гневный взгляд, кидает в меня рассерженно полотенце. Рывком сдергивает покрывало, ссыпая резинки на кровать. Сверху расстилает покрывало.

Спрыгиваю с окна в темноту.

Вот это облом! Я хочу закончить то, что мы начали. Хочу-хочу-хочу-у-у… Эх.

Любины окна выходят в лес. Обхожу корпус. Люба с Алёной, торопясь, уходят в сторону административного корпуса. Стою у входа в корпус, смотрю им в след.

Это, мля, нечестно… У меня, может быть, тоже — ЧП!

— Тарханов, — сзади.

Медленно разворачиваюсь. Встречаюсь взглядом с Рустамом.

Стоит, подпирает косяк.

Машинально встаю в агрессивную позу, засовывая руки в карманы.

— А ты чего такой активный-то, а, Тарханов? — с подъёбкой. — По койкам прыгаешь, режим не соблюдаешь… Тебе нагрузки мало?

— Мне. Всего. Хватает.

А тебе? — спрашиваю его взглядом, дергая бровью, в последнее мгновение прикусывая язык.

Алёна с Бесом просили не выёбываться.

Но это сложно, пиздец просто! Рустам мне не тренер, он — соперник! И пусть цветы свои в задницу запихает, накрывает меня. Я ей другие завтра подарю!

— Только одно, Тарханов, тебя спасает. Что зашёл ты сегодня в чужую дверь. На которую мне до звезды. А значит, живи пока.

Иду мимо него, в проходе врезаемся плечо в плечо.

И я понимаю, что на автомате поворачиваю не в своë крыло, а к Алёне.

Похер!

Кровь пульсирует, ослепляя от желания вступить в конфликт открыто. И чтобы он не думал, что я мучу с Любой. Чтобы знал наверняка, что мы с Аленкой вместе.

Торможу в дверях её комнаты.

— Очень интересно… — усмехается за спиной. — И что дальше?

Алёна просила потерпеть… — мелькает где-то там на задворках здравомыслия.

Но не могу я!!

Решительно собираю все букеты.

— Тарханов, ты совсем попутал? — обескураженно.

Выношу.

— Алёна Максимовна попросила убрать, — смотрю ему в глаза. — У неë удушье и аллергия от них.

— Че-го?..

Бросаю цветы на диван в холле.

— Ты борзоту свою прикрути. Я тебе не Бессо. Вылетишь из команды в два счета с волчьим билетом.

— Посмотрим, — пожимаю плечами.

— Ну, посмотрим… — в спину.