Соль этого лета

Глава 8. Галочка

После вечерней изматывающей тренировки решаю убить себя ещё немного пробежкой. Мне надо прийти, упасть, отрубиться. Я уже третью ночь уснуть не могу! Вымотан так, что начинаю лажать на тренировках. Концентрация ни к чёрту. Виновница, конечно же, Ростовская…

Выжимая из себя последний ресурс, максимально ускоряюсь. Круг, второй, третий… Дыхалка отказывает.

Тренеры, стоящие недалеко в кружке, оборачиваются. И, прекратив разговор, наблюдают за моим спринтом.

Добегаю до конца третий круг и падаю на искусственное покрытие футбольного поля. Мокрый… Мышцы дрожат. Легкие горят. Дыхание с шумом вылетает наружу.

— Ну ты машина, Тарханов!

— Мощностей как у белаза.

— Терминатор. Ты же еле с татами выполз!

— У тебя там реактор?

Да, у меня там реактор, он меня сжигает. Алëна сегодня не вернулась на базу. И мне страшно, что не вернётся совсем. Что она там с тем, с кем иногда переписывается по телефону и улыбается ему в экран. С тем, кто цветы отправил. А я ничего не сделал, чтобы она захотела остаться рядом со мной. Я не знаю, что можно сделать. Это только в теории просто. А в нашей ситуации — ничего не работает.

Проходя мимо Бес подаёт мне руку. Хватаюсь. Тянет на себя, помогая встать.

— Красавчик, — хлопает по плечу. — А на татами косячил сегодня. Чего так?

— Аа… — отмахиваюсь, сбивчиво объясняя. — Бессонница достала. Под утро вырубаюсь. Башка болит… Сконцентрироваться не могу. Просчитать соперника не могу. Вата…

Сжимаю виски. Под пальцами грохочет пульс.

— Хм… Соревнования скоро. Пусть Алëна тебе сегодня ноотропчик назначит какой-нибудь и мелатонин.

— Так… нет же еë.

— Приехала. Дойдешь? — с сомнением смотрит на мои подрагивающие мышцы.

До Алëны то? Да я долечу, мля!

Все разбредаются по корпусам, скоро отбой. А я иду против течения к административному корпусу.

Стукнув пару раз в дверь «больнички», захожу внутрь не дожидаясь ответа.

Алëна сидя за столом что-то набирает на ноуте.

— Вечер добрый… — падаю на кушетку.

Мои плечи едва втискиваются. Одна рука повисает.

Ростовская поднимает на меня взгляд.

— Что в этот раз?

— Бес отправил.

— Мхм… Подождёт пять минут?

— Подождёт.

Закрываю глаза. В кабинете пахнет не лекарствами, а еë парфюмом. Втягиваю его в себя, он попадая по скрытым струнам, что-то нереальное делает с моим телом. Мне внутри него тесно. И хочется распотрошить просто и вколотиться в источник этого запаха! Тело моë тут же забывает, что пережило за последние три часа. И вообще-то грозилось издохнуть еще минут двадцать назад. А сейчас оно хочет… Оно хочет, да!

Слушаю щелканье клавиатуры.

— Как Вы провели день, Алёна Максимовна? — сипло спрашиваю, едва справляясь с интонациями.

— Спасибо, хорошо.

С таким вздохом, словно: «Ты опять начинаешь, Тарханов?». Да, я опять…

— Я не это спросил. Я спросил «как».

— Вот тебе я ещё не отчитывалась, — стучат в мою сторону каблуки. Стучат немного неравномерно.

Каблуки… И юбка, скорее всего. Юбка-карандаш. Мне фантазируется именно так. С её точенной женственной фигурой это просто бомба!

Останавливается рядом. Аромат парфюма становится чуть ярче. Пальцы ложатся на мою артерию, ловя пульс.

— Ого… Ты как чувствуешь себя??

Распахиваются глаза.

И я не знаю, как это получается… Явно вопреки моей воле. Но пальцы сами, ей богу, прикоснувшись к её щиколотке медленно скользят вверх по икре под коленку.

Алёна, дёрнувшись, застывает, не мигая смотрит мне в глаза.

Перебор… Факт.

Одно дело — поцеловать. Это эмоции. Другое — лапать. Это уже похоть.

Мне бы не хотелось сводить себя к похоти в еë глазах. Нет, похоть никуда не денешь, она меня мучает. Но дело, ведь, не в ней. Гораздо сильнее меня мучает другое. Я хочу не только это тело, я хочу женщину в нëм. Это совсем иначе!

Сжимаю непослушные пальцы в кулак.

— Я не намеренно… — шепчу я. — Извини.

— По привычке? — со злым скепсисом дёргает бровями Алёна.

Растерявшись, не нахожу, что ей ответить.

— Сядь. Давление измерю.

— Давление норм, — присаживаюсь.

Взгляд упирается в еë грудь. Она в белой обтягивающей блузке. И в «карандаше» с завышенной талией. Вау! И очень-очень близко.

— Мне снотворное нужно, — сглатываю я.

Теперь уж точно.

Наклоняется, задирает мне веко. Рефлекторно подаюсь назад, вырываясь.

— Не дергайся. Зрачки расширены.

Наши лица так близко.

— Я в порядке. Просто спать не могу.

— Почему?

— Потому… — облизываю губы.

— Только попробуй, Тарханов!

Да… Я в секунде от того, чтобы зажмуриться и как котёнок ткнуться опять в эти манящие губы.

Но… не работает это так.

— Ай… — морщится она, переступив с ноги на ногу.

— Что?

— Ничего… Супинатор сломался.

Вздыхает.

— Что за зверь? — опускаю взгляд вниз. — Туфли?

— Да.

— Снимай! Я принесу кроссовки, хочешь?

— А на конференцию я завтра тоже в кроссовках? — опять вздох.

Снимает туфельки. Одна туфля падает с каблука набок. Красиво…

Обувает пляжные белые сланцы.

— Конференция?

— Мхм…

— Во сколько?

— К восьми.

Поднимаю за каблуки еë туфельки.

— Отбой пока со снотворным.

Выхожу из кабинета.

— Марат!

Не оборачиваюсь. Мне очень хочется сделать для неë что-нибудь. Она никогда не позволяет. Тормознет и сейчас. Поэтому, я не оставляю ей такого шанса.

Лёгкой трусцой добегаю до Беса.

— Бессо Давидович, дайте ключи от тачки. Очень надо.

Сталкиваемся взглядами. Сверлит…

Переводит взгляд ниже. В моей руке лаковые туфельки.

Не даст, такси вызову, — решаю я.

— Права есть?

— Есть.

Достаёт из кармана, зажимая брелок между пальцами.

— В страховку ты не вписан. Расхерачишь, ремонт за твой счёт.

— Замëтано! Спасибо, Бес! — выдергиваю ключи.

Бес просто лучший! Даже батя бы мне не дал свою.

— Шестьдесят км, понял? — в спину.

Да понял!

Забираю в комнате напоясную сумку с документами и деньгами.

— Ты куда? — удивлённо спрашивают пацаны.

— Потом! — отмахиваюсь.

До города километров двадцать. И я, как и завещал Бес, стараюсь не гнать, хотя его спортивная низкая хонда, просто умоляет втопить педаль в пол! Но спешить некуда, всё равно уже ремонт везде закрыт. Надо искать круглосуточный.

Покатавшись по городу, нахожу то, что надо. Пока ремонтируют, заправляю тачку, пью кофе. Бес звонит каждые полчаса.

— Да я в порядке, правда. Я аккуратно вожу.

— Не задерживайся.

— Через час буду. Спасибо ещё раз.

— Это тебе в качестве снотворного. Чтобы спал сегодня, усëк? — усмехается Бес.

Бес понимает, что происходит. Но следит за «боем» со стороны и не вмешивается зря. Хотя нет, вмешивается. Подыгрывает обычно Ростовской. Но сегодня почему-то подыграл мне. Хотя… Может и снова ей. Хрен его логику разберешь.

— В бардачке деньги, купи коньяка хорошего два снаряда. У нас завтра гости, спонсоры.

— Сделаю.

Забираю туфельки, покупаю для Алёны корзинку с ягодным ассорти. Еду обратно. Темно. Немного непривычно. Время — час ночи.

На стекле тачки пропуск. Охранник открывает мне шлагбаум. Паркую тачку на место.

Окна в административном уже не горят. А вот в нашем корпусе парочка светится тусклым светом. Одно окно — Алёны. Проходя мимо, заглядываю. Ноутбук включен. Алёна в футболке спит, крепко обняв подушку.

Дверь корпуса открыта. Бес меня ждёт. Заношу ему ключи и коньяк.

— Всë благополучно?

— Всë супер, да. Спокойной ночи.

Закрываю его дверь.

Не стуча, тихо вхожу в комнату Алёны. Мурлычет во сне, утыкаясь носом в подушку.

Ставлю рядом с кроватью туфли. Рядом с ноутом — корзиночку ягод.

Накрываю её одеялом.

Так круто порхает в груди, словно она ответила мне взаимностью. На самом деле — нет. Но… Сегодня я буду спать! Крепко. Ощущение, как будто поставлена галочка. Препятствие пройдено. Одно из многочисленных. Но всë же.

Ухожу к себе.

Пацаны спят. Свет выключен. Скидываю в темноте одежду. На душ меня точно уже не хватит.

Падаю лицом в подушку и почти сразу выключаюсь. Почти. Что-то едва уловимое внезапно будоражит. Не в силах уловить что именно, глубоко дышу, плавая в странном ощущении дежавю.

Не понял.

Присаживаюсь. Подношу к лицу подушку. Вдыхаю запах… Аленины духи? Совсем тебя беднягу накрыло, да, Тарханов? Откуда им тут взяться? И запах такой… Не чистый парфюм, а словно носом в волосы ей зарылся и вдохнул. Женский, отрывающий башню запах. Вдыхаю ещё раз. Еë запах! Не глючит меня.

— Что за… — бормочу растерянно.

В комнате тишина. Не слышно даже сопения пацанов. Не выдержав, первый прыскает от смеха Яшин.

— Вы чего, идиоты, подушки нам поменяли? — доходит до меня.

— Я же говорил, он спалит! — подскакивает Яша. — Гони штуку!

— Ещё и на бабки поспорили? — цокаю, закатывая глаза.

— Ну ты, маньяк, Тарханов, — причитает Ромка. — Как можно было слëту догадаться?

А как можно было не догадаться-то? Я этот запах где угодно узнаю!

Шмель отдаёт Яше бабки.

Обнимая подушку падаю на бок. Закрыв глаза, глубоко дышу… Из горла неконтролируемо вырывается низкий мурлыкающий стон.

— Ты там подушку не изнасилуй во сне, — ржут пацаны.

Да, это актуально! А то приснится горячее… И трындец подушке. Порву нахрен.

Закрываю глаза. Засыпаю, улыбаясь. Потому что моя подушка сейчас у Алёны. А пахнет она мной и моим парфюмом. И она так еë обнимает, будто ей тоже это вставляет…

Кайф.