Сообщество лояльных ведьм

– По-моему, лет шесть назад ты совсем не умел свистеть?!

– Видишь ли, Елена, с тех пор я многому научился. Можешь мне поверить, – сдержанно отвечал Павел.

– Могу я узнать, чем ты еще овладел в совершенстве?

Векшин задумался и выпрямился. Точеные фигурки танцовщиц сейчас не мешали сосредоточиться, а даже, наоборот, способствовали пробуждению красноречия. Но что это? В распахнутом вороте самой соблазнительной балерины Векшин увидел богатую растительность. Определенно, у неё была волосатая грудь! Паша опешил. Елена, тщетно ждущая ответа от «подопечного», заглянула ему в лицо. Видимо, ничего хорошего для себя она там не обнаружила, потому что сердито хмыкнула и взяла бокал.

Павел беззвучно выругался: «участницы» шоу-балета последним эффектным движением сорвали с себя одежды и оказались молодыми мужчинами с ярко выраженными половыми признаками. Векшин плюнул и пересел на другой стул, спиной к сцене, лицом к Елене.

– Чудны дела твои, господи! – пробурчал он и попытался опять ухватить Елену за руку.

Безуспешно.

– Ты не ответил на мой вопрос, Векшин… – заставила себя повториться Елена.

Но их опять перебили. На этот раз ведущая не стала блистать красноречием и остроумием, а просто сообщила:

– А теперь у нас в гостях иллюзионист высшей пробы. Он не только позабавит вас своим искусством, но и постарается пробудить в вас чувства, о которых, быть может, вы и не подозревали.

В зале раздались аплодисменты. Похоже, объявленного артиста здесь уже знали. Сцена и зал утонули во мраке. Затем приглушенный свет появился в зале снова, иллюзионист уже стоял на сцене. Векшин оглянулся. Мужской костюм артиста на этот раз не ввел его в заблуждение. «И чего у них тут все не как у людей?!»

– Мы с тобой не поговорим никак, Ленка!

Она удивленно взмахнула ресницами.

– Елена Николаевна, а может, пойдем отсюда? У меня в холодильнике водка есть. И шампанское найдется… – добавил растерявшийся Векшин.

Елена проложила палец к его губам.

– Давай подождем. Тут, кажется, что-то интересное затевается.

Паша надул щеки и вздохнул. Впрочем, он тотчас же вспомнил, что пришел в это место помочь в проведении оперативно-розыскных мероприятий и уходить отсюда прямо сейчас ему никак не с руки.

Молодая женщина в мужском костюме с чемоданом, похоже, уже начинала фокусничать. Она сбросила с себя пиджак и шляпу, открыв короткую стрижку с четким пробором, и закатала рукава белоснежной прозрачной рубашки (наметанным глазом Векшин не приметил под ней бюстгальтера). Иллюзионистка показала залу абсолютно пустой чемодан, ловко перехватила его и, повернув к себе, опустила на неизвестно откуда взявшийся столик и вынула оттуда … кролика.

Он затрепыхался, но волшебница крепко держала его за уши, и кролик быстро успокоился, только косил на публику глазом и поводил ноздрями. «Ой, какой хорошенький!» – воскликнула какая-то любительница животных. Фокусница опустила животное на пол и почесала его за ушами. Кролик тут же запрыгал от нее по сцене. Тогда иллюзионистка снова заглянула в свой бездонный чемодан и вытащила оттуда еще одного длинноухого зверя, немного поменьше. На этот раз зал отнесся к появлению представителя фауны более равнодушно. Раздались резкие хлопки и раздраженные голоса. Кто-то даже свистнул, правда, совсем негромко. Кролик № 2 был также отпущен на свободу. Кролик № 1, к этому времени уже допрыгавший до края сцены, остановился, потянул носом воздух и повернул обратно. Он скоренько добрался до самки (а это была самка, как выяснилось сию же секунду), быстренько взобрался на нее и совершил акт совокупления.

Смех, подбадривающие восклицания и аплодисменты стали сопровождением этой части «фокуса». Артистка-иллюзионистка накрыла зверьков покрывалом и снова обратилась к чемодану.

Из бездонного чемодана публике было предъявлено что-то неопределенно-орнитологическое. И лишь когда эта птичка распустила хвост, все поняли, что перед ними павлин. «Да что мы в зоопарк пришли, в конце концов?!» – громко возмутился белокурый джентльмен за соседним столиком. Елена оглянулась на возглас и, улыбнувшись, посмотрела на Павла. Паша тоже оглянулся.

Надо признать, вид у этого скептика был очень даже ничего себе. Безупречный смокинг, галстук-бабочка, трубка в зубах, набриолиненные волосы, прикрывающие совсем небольшую плешь, золотые часы на запястье. Запах его одеколона настойчиво обволакивал все вокруг. Своим длинным заострившимся профилем и манерой держать бокал – отведя локоть и оттопырив мизинец – он кого-то неуловимо напомнил Паше. Джентльмен вытер губы салфеткой, достал из кармана зеркальце… Подправил усы, осмотрел зубы. Отдалил зеркальце, приблизил к себе. Достал расческу. Сидевшая рядом с ним дама, что-то сказала ему. Джентльмен махнул на нее рукой, но причесываться все же не стал. Он медленно поднялся из-за стола и, покачивая бедрами, направился к выходу из зала.

Векшин проводил его взглядом. «Эффектный мужчина. Был бы я женщиной…». Павел неожиданно поймал себя на этой мысли и ужаснулся. «Твою мать, неужели это мне сейчас пришло в голову?!. Так-так-так…». Он внимательно осмотрел зал. Мужчин, в нем было достаточно. Сложно было обнаружить среди них потенциальных …трансвеститов. «О, господи! Я мужик, я му-жик! Я – мужчина!» Векшин перевел взгляд на Елену, которая как ни в чем не бывало, очищала апельсин, откинувшись на спинку стула, отчего под платьем красиво обозначилась грудь. Паша усилием воли попытался вызвать в себе вожделение.

Вдруг Елена расхохоталась. Векшин вздрогнул. Со сцены раздалось поросячье хрюканье, переходящее в настоящий визг. Он оглянулся. Так и есть. Иллюзионистка вновь перешла к домашним животным. Поросенок, вынутый из чемодана, рьяно пытался вырваться из рук зоологической фокусницы. Но когда та все же отпустила его, поросенок не ломанулся прочь, а поднял пятачок на хозяйку и требовательно хрюкнул. Перед ним появилась миска, и животное удовлетворенно зачавкало. Дальше – больше. Из чемодана появился индюк, за ним – петух, потом – огромный жирный кот, затем – экзотический дикобраз… Вскоре вся сцена была похожа на миниатюрный зоопарк, с той лишь разницей, что живность находилась не в клетках и загонах, а прямо на сцене. Звери и птицы вели на удивление спокойно. Каждый занимался своим делом. Кролик совокуплялся, поросенок ужинал, павлин красовался, индюк пыжился, а петух на него воинственно нацеливался.

– Лена, ты думаешь это «шоу» можно назвать занимательным? – осведомился Векшин у своей дамы, которая с живейшим интересом наблюдала за происходящим. Она была очаровательна сегодня. Векшин отметил про себя, что очарование становится ее обычным состоянием, к которому, к счастью, невозможно привыкнуть. Стоп. Кажется, есть! Векшин с большим облегчением почувствовал, что способность к эрекции не покинула его даже на этом непонятном и дискомфортном вечере.

– А ты считаешь, здесь скучно сегодня? – спросила Елена. – Посмотри-ка по сторонам!

Паша был теперь в бодром расположении духа, и с интересом огляделся окрест себя. Действительно, общее настроение присутствующих на вечеринке «Пробуждение» нельзя было охарактеризовать как безразличие и скуку. Совсем наоборот. Особенно оживленно вели себя дамы. Они… как бы это сказать поточнее… перешептывались. Так женщины частенько делятся впечатлениями или колкостями, не предназначенными для чужих ушей. Но в данном случае процесс взаимного общения был более открытым. Юные девушки и дамы в расцвете сил, эффектные блондинки и обаятельные шатенки, красивые, очень красивые и умные дамы не только шептали друг другу что-то на ушко, но и смеялись, жестикулировали, восклицали и даже показывали пальцем на находившихся рядом или несколько поодаль … мужчин. Что происходит? Паша даже привстал со своего места. Богатый жизненный опыт подсказывал ему, что стихийная женская солидарность – нечто тревожное и заслуживающее пристального внимания – во избежание неконтролируемых последствий, разумеется.

Векшин проследил взглядом за женскими пальчиками. Ну что тут сказать? Многое Паша повидал в жизни. Не без этого. Но с памятного дня подглядывания в окно женской бани в компании дворовых пацанов, ему не приходилось испытывать подобного потрясения.

Дело в том, что представители мужского пола, находившиеся в этом заведении, были явно не в себе. Паша сначала не мог понять, в чем дело, но, приглядевшись, обнаружил во внешности – физиономиях и фигурах – почти всех мужчин качественные изменения.

Вон там, в большой компании за длинным столом и под шикарной люстрой сидел довольно полный парень и отдавал должное выпивке и закуске. Вернее сказать, уже все отдал. Последнюю рюмку он осилить не смог, вяло улыбнулся и, обведя тяжелым взглядом присутствующих, упал лицом на скатерть. Сидевшая рядом дама чудом успела убрать тарелку. «Уставший» гость почмокал губами и захрапел с присвистом – должно быть оттого, что воздух он втягивал через розовый свиной пятачок, появившийся вместо носа на его широком румяном лице.

Свиное рыло задремавшего мужчины чрезвычайно гармонировало с петушиными хохолками двух молодых людей в пестрых рубашках и ярких галстуках, ссорившихся за этим же столом. Ссора быстро вышла за рамки приличий. Оба спорщика вскочили. Шум отодвинутых стульев и словесные прения заглушала музыка. Парни жестикулировали со все большей аффектацией по мере того, как музыкальный темп нарастал. Два недруга уже начали толкаться и расшаркиваться, как завзятые бойцовые «петушки». Но «клюнуть» друг друга они не успели: элегантные официанты с фигурами борцов поспешили к ним с двух сторон.

Когда забияки вняли убеждениям и, позвякивая шпорами, покидали зал, скорее всего, чтобы продолжить общение без помех где-нибудь на воздухе, навстречу им вошел тот самый надменный джентльмен, который еще несколько минут назад вызвал приступ холодного ужаса в душе Паши Векшина. Джентльмен медленно и с достоинством возвращался за столик, сзади покачивался огромный павлиний хвост с переливами – он едва входил в проходы и был великолепен.

Векшин попробовал ущипнуть себя, с усилием протер глаза и украдкой стукнул кулаком по лбу. Но «фокус» не прекращался. Свиные, петушиные, индюшачьи, бараньи, ослиные черты в обличьях окружающих мужчин наличествовали в удручающем количестве. Паша похолодел. Бросив взгляд на искренне забавляющуюся происходящим Елену, он потихоньку начал ощупывать и осматривать себя. Он исследовал темечко и затылок, когда услышал:

– Павел Артемьевич, успокойтесь! Рогов у вас пока не наблюдается.

Пашу из холода бросило в жар.

– Да я вовсе и не … – пробурчал он невнятно.

Елена взяла его за руку и спросила:

– А ведь, правда, интересный номер у этой фокусницы? В прямом смысле слова – иллюзия.

– Что-то мне не по себе от таких иллюзий. Уж больно они жутковатые и… тенденциозные какие-то, – отнял руку Векшин.

– О чем это ты? – удивилась Елена почти правдоподобно.

Векшин весь подобрался и напружинился. «Хотите поиграть, Елена Николаевна? Давайте поиграем!» Паша Векшин относился к тому типу людей, которым для восстановления утраченного контроля над собой и ситуацией достаточно малейшего раздражителя со стороны. А уж если такой человек почувствует, что над ним иронизирует женщина!..

– Насколько я понял, моя персона не интересует твою фокусницу-натуралистку в качестве подопытного материала. Кажется, никакой зверь не пробудился во мне до этой минуты. Почему бы это?

Елена Николаевна, ответившая на приветствие Софьи Михайловны в начале представления, поняла, что лояльная ведьма узнала Векшина. И теперь, догадываясь о причине исключения своего подопечного из парада звероподобных мужчин, Лена отвечала дипломатично:

– Наверное, твой звереныш крепко спит или еще слишком мал для того, чтобы показываться на людях.

– Тебе со стороны видней. Еще вопрос. Почему объектами для приложения таланта этой мастерицы стала только мужская половина зала? – продолжал допытываться Векшин.

– А ты не думаешь, что зверь, выпущенный на свободу из глубины женской натуры, гораздо более опасен и даже кровожаден? – предположила Елена Тихонова. – И потом, по большому счету, этот вопрос не ко мне.

Она кивнула на сцену. Там иллюзионистка, которую так и не представили публике, благосклонно принимала аплодисменты женщин. Мужская половина зала продолжала заниматься своими делами: кто ел, кто пил, кто громко и задиристо разговаривал, кто лежал лицом в салате, кто лез под юбку к своей спутнице, кто с налитыми кровью глазами вступал в межличностные конфликты. Затмение нашло на представителей сильной половины человечества.

– А вот я сейчас подойду и спрошу, что она хочет этим сказать! – возбудился Векшин окончательно. – Как ее, бишь, зовут?

Но спросить выступавшую артистку о ее творческих принципах Павел не успел, потому что в эту минуту в зале раздался сильный шум, звон разбитой посуды и хриплый баритон Неволина:

– Да вы что, козлы, охренели! Я вас щас на куски раздербаню!

Векшин с Еленой среагировали одинаково: поднялись и вместе подбежали к центру разгорающегося скандала.

Сергей Неволин «держал всю площадку». Под ногами чекиста лежал один, а рядом, согнувшись и держась руками за живот, стоял второй его оппонент. Паша помимо своей воли внимательно присмотрелся к разгоряченному конфликтом Неволину. Вроде бы все в порядке: никаких гребешков и рогов с копытами. Разве что взгляд Сергея напомнил Векшину сейчас глаза кавказской овчарки, которую он видел на съемках фильма о советских пограничниках.

– Представляете, – возмущался Неволин, – эти мудаки собрались меня подснять! Какая гадость! А этот педераст меня еще и поцеловать попытался! – кивнул он на хныкающего рядом человека.

«Интересно, а в этих мужчинках особи какой породы проявились?» – подумал Векшин, рассматривая потерпевших.

– Что здесь происходит? – в образовавшийся круг свидетелей только что свершившегося возмездия вошла ведущая вечера, являющаяся одновременно и представителем администрации клуба. Один из пострадавших промычал что-то нечленораздельное, и Софья Михайловна холодно посмотрела на Неволина. Их взгляды встретились, и они несколько секунд молча смотрели друг на друга. Векшин показалось, что он присутствует на сеансе гипнотического воздействия. По крайне мере, со стороны дамы. Но, судя по всему, психика сотрудников службы, к которой принадлежал майор Неволин, была абсолютно устойчива к любого вида внушениям со стороны. По крайне мере, здесь и сейчас.

Уже абсолютно спокойный, Неволин ответил вопросом на вопрос:

– У вас что здесь вечеринка для представителей сексуальных меньшинств?

– Любезный, потрудитесь покинуть клуб. Это закрытое мероприятие. И не забудьте принести свои извинения этим господам!

Неволин пропустил эти слова мимо ушей. Преследуя какие-то свои цели, он продолжал настаивать.

– Я что-то не заметил на дверях вашего клуба таблички с надписью «только для голубых и розовых». Это же нарушение прав человека, любезная!

– Чьих прав? Послушайте, вы в своем уме? Кто вас вообще сюда пригласил? – потихонечку втягивалась в дискуссию черноглазая фурия. – Охрана!

– Не надо. Зачем же срывать ваше закрытое мероприятие? Ваша специфическая публика ведь ни в чем не виновата. Даже в том, что вести сегодняшний вечер доверено такой некрасивой и пожилой даме.

Глаза обольстительной брюнетки вспыхнули. Очевидно, специалистов высокого уровня, каким был Сергей Неволин, хорошо обучают приемам быстрого и стопроцентного выведения из себя любой женщины. Лена даже мысленно зааплодировала своему перманентному ухажеру. Хотя в глубине души испытала все-таки чувство корпоративной солидарности с особой, которую он так эффектно царапнул. Но сейчас она с тревогой она ждала ответного слова: все-таки Неволин не до конца понимал, с кем вступил в дискуссию. Член совета директоров «Сообщества лояльных ведьм» не заставила себя ждать. Для начала рассерженная Соня погасила в зале свет. На одно мгновение. Свет зажегся вновь и явил залу другого Неволина. Сергей стоял на том же месте в облегающем вечернем платье, на высоких каблуках, в парике и чулках. С накрашенными ресницами, губами и ногтями. Майор Неволин все-таки не был штандартенфюрером Штирлицем и немного растерялся. Он безмолвно таращился на свои туфли и ногти, а все присутствующие в зале, к этому времени уже находившиеся за своими столиками, восприняли это явление как новый эффектный трюк в рамках сегодняшнего шоу и разразились аплодисментами.

– Да, вы правы, охрана нам действительно не нужна, потому как вы, кажется, собрались уходить? Кстати, эта помада вам очень к лицу, – светским тоном произнесла Софья Михайловна.

Дальше… А дальше Неволин совершил ошибку, во многом повлиявшую на ход дальнейших событий, не очень благоприятных лично для него. Он не нашел ничего лучше, как попрощаться со своей обидчицей следующим образом:

– Да. Один ноль в вашу пользу. Но не думайте, гражданка… как вас там… что вам когда-нибудь удастся увеличить счет. Я пойду переоденусь, а потом всерьез подумаю о вас и вашем заведении. Очень вы меня рассердили сейчас.

Софья Михайловна выслушала эту тираду, нисколько не изменившись в лице. Векшин ругнулся про себя… Майор, кажется, выдал себя с головой. «Гражданка»! Он бы еще документы у нее потребовал! И если эта бестия не полная идиотка, то понять, что перед ней за человек очень просто. Оговорочка-то по Фрейду! «Хотя… Может, и стоило припугнуть ее таким макаром. Совсем бабы распоясались!» – непрофессионально рассудил сыщик-любитель Павел Векшин.

Неволин развернулся на каблуках через левое плечо и зашагал к выходу.

– Ленка, мне тоже надо срочно уйти. Я тебе позвоню через пару часов. Будь у себя в номере, – тихо сказал Павел Елене и быстро поцеловал ее в губы впервые почти за шесть лет (та не запротестовала), а потом постарался незаметно исчезнуть с места происшествия вслед за компаньоном.

– А теперь уважаемые гости, мы предлагаем вашему вниманию выступление еще одного интереснейшего артиста. Если вы, конечно, не устали… – тем временем обратилась к залу Софья Кагарлицкая. Одобрительный гул был ответом ей.

А Елена… Елене здесь было уже неинтересно. Чувства, мысли, образы и комментарии к ним гнездились у нее в голове хаотично. Надо было разобраться со всем этим. Скоро она входила в свой гостиничный номер. И не одна, а с большим пакетом всяческих вкусностей для единственного своего любимца – лабрадора с ярко выраженными человеческими чертами.