Современный зарубежный детектив-19. Компиляция. Книги 1-20 - читать бесплатно онлайн полную версию книги автора Марк Биллингхэм (Мэри Кэссиди Тело, раскрывающее правду. Судмедэксперт против таинственного серийного убийцы) #7

Мэри Кэссиди Тело, раскрывающее правду. Судмедэксперт против таинственного серийного убийцы

Посвящается всем женщинам, которых я знаю и которых мне предстоит встретить.

Серия «Неестественные причины. Книги о врачах, без которых невозможно раскрыть преступление»

Под научной редакцией Карины Рытовой, врача судебно медицинского эксперта, автора блога coroner_rytova

МЭРИ КЭССИДИ

[судмедэксперт с 30-летним опытом]

Перевод с английского О. А. Ляшенко

В оформлении обложки использована иллюстрация, созданная с помощью искусственного интеллекта: Shutterstock AI Generator / Shutterstock / FOTODOM Используется по лицензии от Shutterstock / FOTODOM

1

Люди ассоциировали смерть с тишиной, приглушенными голосами и бормотанием соболезнований.

Однако по опыту доктора Терри О'Брайен смерть всегда сопровождалась шумом: воем сирен, хлопаньем дверей, выкрикиванием указаний, вопросами, шорохом бумаги и, наконец, звоном скальпеля, падающего на стол.

Смерть и шум. Две константы работы судмедэксперта.

Разумеется, в морге такие звуки могли быть заглушены радио, по которому на полной громкости играла песня группы Commodores Three Times a Lady. Стереосистема была довольно грязным устройством, стоявшим между коробкой с резиновыми перчатками и рядами стеклянных банок с образцами, хотя тщательная уборка в шкафу и заполнение его недостающими вещами и были в списке задач. Терри систематически проходилась по нему с тех пор, как заняла должность временного государственного судмедэксперта в Дублинском государственном морге несколько недель назад.

Однако эти дела могли подождать.

Перед Терри стояли более срочные задачи.

Как она любила говорить, морг был местом, где «происходила настоящая работа» правоохранительных органов. Это была длинная комната с высоким потолком, на полу и стенах которой красовалась разномастная кафельная плитка серого цвета. Разные фонарики и увеличительные стекла висели на выдвижной маневренной ручке, закрепленной на потолке, а также лежали в ранее упомянутом шкафу. Вдоль стен стояли раковины, рабочие станции и стенды с подсветкой.

Слева от Терри, за стеклянной панелью, находилась смотровая галерея, откуда следователи и другие заинтересованные лица могли наблюдать за процедурой. В то утро в галерее остались только стоячие места. «Они пришли на представление, – подумала Терри. – Значит, устроим его».

На столе перед ней лежало тело вышибалы Роббо Бойла. По словам старшего следователя, он проиграл в драке с группой парней, которым он отказал во входе в ночной клуб «Кабра». Во время драки Роббо с силой толкнули, в результате чего он упал, ударился головой о бордюр и потерял сознание.

Второй вышибала, работавший той ночью, сказал, что вскоре после падения Роббо быстро пришел в себя. Когда коллега поднял его на ноги, он увидел, что у Роббо текла кровь из уха, но голова не была разбита. Пострадавший настоял на том, что с ним все в порядке, и даже доработал до конца смены. Следующим утром, когда мать Роббо пришла его разбудить, она обнаружила его мертвым в постели.

Терри знала этот сценарий наизусть. Это была типичная пятничная ночь в родном ей Глазго.

Помня, что близкие Роббо ждали опознания, Терри взяла 25-сантиметровый скальпель и попыталась сделать разрез, не затрагивающий лицо, но с хорошим доступом к черепу. Она ловко провела лезвием в верхней части головы от уха до уха.

И увидела то, что ожидала.

– Винни, можешь сделать фото? – спросила она полицейского фотографа, указывая на большое подкожное кровоизлияние, расположенное прямо над правым ухом.

Детектив Винсент Грин прервал увлеченный разговор о вчерашнем футбольном матче, который вел с двумя полицейскими, и встал справа от Терри, держа фотоаппарат наготове. К тому времени он успел привыкнуть к ее стилю и темпу работы: тщательному, размеренному и менее торопливому, чем у ее начальника, профессора Бойда, главного государственного судмедэксперта.

Кивнув, Терри приложила линейку к большому красному участку кровоизлияния под апоневрозом. Винни приблизился и сделал снимок.

Терри придержала голову Роббо левой рукой и провела скальпелем по височной мышце, расходящейся веером чуть выше уха. Коричневатые волокна обнажили место кровоизлияния на поверхности черепа. Винни снова подошел, сделал снимок и отошел; они с Терри менялись местами с отточенной непринужденностью. Вспышки фотоаппарата были единственным напоминанием об их усилиях.

Томас, ассистент судмедэксперта, подошел к Терри слева и протянул ей пинцет. Легким движением руки Терри отделила мышцу от черепа.

– Готово!

Винни наклонился и сказал:

– Должен отдать тебе должное, док, все так, как ты говорила! Перелом черепа. Черт возьми, ты даже место верно определила!

Терри пожала плечами. Когда коронер позвонил ей утром и сообщил, что в расследовании подозрительной смерти требуется ее помощь, он упомянул профессию мужчины и произошедшую драку. Она сразу назвала ему причину гибели, ведь видела бесчисленное количество подобных случаев.

– Томас, можешь заняться черепом, – сказала она. – Только избегай перелома. Винни, останься со мной. Мы еще не закончили.

– Да, док, я с тобой.

Фоновая музыка затихла, когда электропила Томаса прорезала череп. Боковым зрением Терри увидела, как двое криминалистов, находившихся в помещении, поежились. Один из них отвел взгляд, и его лицо приобрело зеленоватый оттенок. Начальник криминалистической группы Мэри Хили, стоявшая рядом с двумя криминалистами, оказалась менее чувствительной, и они с Терри обменялись взглядами.

Словно хорошо вышколенные танцоры, члены ее команды заняли свои позиции. Терри сложила руки чашей над миской, что стояла под головой Роббо.

– Готовы? – спросил Томас, посмотрев влево и вправо.

За двумя утвердительными кивками сразу последовал треск расколотого черепа.

Фотоаппарат Винни щелкал, а Терри нагнулась, чтобы все рассмотреть.

– Эпидуральное кровоизлияние, – подытожила она. – У него не было шансов.

Блестящий диск кровяного сгустка размером с печенье с кусочками шоколада медленно выскользнул в руки Терри.

– Он большой, док, – сказал Томас. – Думаю, целых 150.

– Достаточно большой, чтобы убить его, это уж точно, – подтвердила Терри, перемещая сгусток в миску.

Она взглянула на людей в галерее. Сотрудники правоохранительных органов разделились на две группы. В задней выделялся детектив-суперинтендант Синнот – крупный, как медведь, мужчина с широкими плечами, стремительно редеющими волосами и выдающимся животом. Его серый костюм ничуть не скрывал того, что пуговицы рубашки с трудом выдерживали нагрузку. По прибытии в смотровую галерею он представился главой отдела по расследованию убийств и высоко отозвался о «последней протеже Бойда», что заставило Терри поежиться. Сержант Хили тихо сказала ей: «Редкий визит короля».

Офицеры группы Синнота казались озадаченными и были заняты разговором. Терри наклонилась над секционным столом и постучала по стеклу, чтобы привлечь их внимание. Они повернули головы, не ожидая вмешательства в их разговор.

Терри нажала кнопку микрофона и сказала: «Простите, что прерываю, господа».

Она тут же спохватилась и оглядела смотровую галерею, но, что неудивительно, по ту сторону стекла не было ни одной женщины.

«Благословенна ты меж мужей», – подумала она.

– Просто чтобы вы знали, ребята, – сказала Терри, указывая на тело на столе, – мистер Бойл умер от черепно-мозговой травмы. У него перелом черепа и обширное эпидуральное кровоизлияние, которое сдавило головной мозг и убило его. Судя по тому, что мне рассказали об обстоятельствах его смерти, вас, похоже, ждет дело об убийстве.

Синнот ответил:

– Этот наш друг, возможно, не единственный на сегодня. В Феникс-парке обнаружили тело. Вам нужно приехать туда как можно скорее. Там вас встретит старший следователь.

Сказав это, он повернулся к Терри спиной и продолжил разговор со своими приятелями.

– Что ж, всегда пожалуйста, – бросила Терри, понимая, что, хотя она продолжала жать на кнопку микрофона, никто ее уже не слушал.

Команда оторвалась от дел. Нужно было подготовиться к поездке в Феникс-парк.

Терри зашла в свой кабинет, чтобы взять пальто и сделать глоток из наполовину опустошенной банки колы, как вдруг дверь бесцеремонно распахнул ее начальник, профессор Чарли Бойд. Он обратил на женщину проницательный, похожий на лазер, взгляд больших карих глаз.

Бойду было под шестьдесят; это был высокий худощавый мужчина, и неровный цвет его лица давал понять, как много времени он проводил на улице. В то утро Бойд надел костюм-тройку в тонкую полоску, красный галстук и нагрудный платок, а седеющие волосы, в которых сохранялись каштановые пряди, зачесал назад.

– Доктор О'Брайен, я буду признателен, если вы уделите мне несколько минут.

Терри улыбнулась ему, хотя и чувствовала, что это не принесет ей особой пользы – у ее начальника был вид сапсана, готового напасть на полевую мышь.

– Пожалуйста, садитесь, профессор.

Бойд обвел взглядом ее кабинет.

– Куда именно?

Терри была точна, даже дотошна в своей работе в морге, но в личных делах допускала хаос. Ее кабинет был завален папками, фотографиями, пустыми кофейными чашками, банками из-под колы, журналами, записками, обертками из-под сэндвичей и недоеденными упаковками мятных конфет.

– Давайте уберем эту стопку со стула перед вами.

Терри встала, подняла стопку дел со стула и прислонила ее к стене. Бойд демонстративно провел ладонью по сиденью, прежде чем расположиться на нем.

– Чем я могу вам помочь? – спросила Терри, сидя на своем стуле и делая глоток колы.

– Я услышал то, что меня… обеспокоило.

Терри ждала. У Бойда был талант драматизировать, и она знала: он что-то задумал. Когда ожидание растянулось на пять долгих секунд, она сказала:

– Профессор, мы каждый день слышим то, что нас тревожит. Такая уж у нас работа. Что произошло?

Бойд сощурился и наклонился вперед:

– Это имеет непосредственное отношение к вам и обстоятельствам вашей работы.

Терри постаралась не подать виду, но почувствовала, как сердце ушло в пятки.

– Вот как?

– Да. Вот так.

– И?

Бойд поерзал на стуле и откашлялся:

– Вчера вечером я разговаривал с коллегой из Глазго. Он сообщил мне, что три месяца назад вас, как он выразился, отправили в «принудительный отпуск» из-за конфликта с некоторыми членами команды. Очевидно, дело в серьезных и укоренившихся разногласиях, касающихся ваших основных обязанностей.

Терри поставила банку на стол и усмехнулась.

– Пожалуйста, будьте серьезны, доктор О'Брайен. Повода для смеха нет. Когда я принимал вас на работу, у меня сложилось впечатление, что вы ушли с предыдущего места, потому что хотели, как вы выразились, «расширить горизонты». Теперь мне кажется, что это несколько расходится с правдой.

– Это абсолютная правда, – выпалила Терри, пытаясь скрыть раздражение. – Строго говоря, меня никто не отправлял в принудительный отпуск, я сама решила взять тайм-аут. Но разве ваш друг, решивший облить меня грязью, не сказал, что конфликт возник из-за непонимания роли эксперта-свидетеля теми, кто должен быть с ней хорошо знаком?

– Вы выражаетесь не совсем ясно, доктор О'Брайен.

– На меня оказывали давление, чтобы я подогнала свой протокол под версию полиции. Другими словами, меня принуждали солгать. Прокурор согласился, и парня осудили за кражу, а не убийство – непредумышленное в данном случае. Некоторые высокопоставленные сотрудники полиции дали мне понять, что я препятствовала расследованию и потому убийца оказался на свободе. Я была в ярости от их поведения и сказала им об этом. Недвусмысленно. Они подали на меня жалобу, а я подала встречную жалобу. Все немного запуталось.

Бойд посмотрел на нее, но ничего не сказал.

– Я была абсолютно честна на собеседовании, – продолжила Терри, несмотря на угрюмое молчание начальника. – Мне действительно хотелось сменить обстановку и узнать о работе полиции в другой юрисдикции, и у меня здесь есть друзья. Тут я не солгала.

Бойд вздохнул и, протянув руку, отодвинул кофейную чашку, опасно стоявшую у края стола.

– Доктор О'Брайен, должен сказать, что вы, безусловно, талантливый судмедэксперт.

– Спасибо.

– Пожалуйста. Однако вы также импульсивны и слишком любите внимание СМИ, которое привлек ваш приезд сюда. Мне не нравится то, как вы управляете своей командой: ваше чрезмерно дружеское отношение непрофессионально. Я рекомендую вам держаться на определенном расстоянии от коллег. Ирландия – маленькая страна. Вы занимаете очень важную должность, которая пользуется уважением общественности и находится под пристальным вниманием прессы. Офис государственного судмедэксперта не ваше личное игровое поле. Я не знаю, как работают в Глазго, – он растянул название города, как будто оно ему не нравилось, – но здесь мы делаем все по-другому. Я ясно выразился, доктор О'Брайен?

Терри посмотрела на него, чувствуя, как внутри закипает гнев, но поняла, что сейчас не время для битвы.

– Предельно ясно, профессор Бойд.

– Хорошо. Полагаю, вас уже ждут в парке. Надеюсь, вы отнесетесь к этому делу с пристальным вниманием, профессиональной сдержанностью и объективностью.

– Профессиональная сдержанность и объективность – мое второе имя, профессор.

Бойд моргнул, не понимая, не смеется ли она над ним.

– Ладно. Хорошего дня, доктор О'Брайен.

Бойд вышел, и Терри, застонав от обиды, положила голову на стол и начала выполнять дыхательные упражнения, которые психотерапевт, оставшийся в Глазго, посоветовал ей делать в моменты стресса. Успокоиться они не помогли. Еще и голова закружилась.

«Пожалуй, останусь верна коле», – подумала она, допивая содержимое банки, а затем надела пальто и направилась к парковке.

Полицейский автомобиль въехал в Феникс-парк с северной кольцевой дороги.

Женщине все еще было сложно ориентироваться в Дублине. Было бы проще, будь у нее своя машина, но та осталась припаркованной у дома отца в Глазго, и она ни за что снова не сядет на паром после ужасной переправы месяц назад. Отец отвез ее, чтобы помочь устроиться на новом месте, но, похоже, он просто искал повод снова побывать там, где когда-то жил.

Возможно, ей стоит все же купить небольшую машину, чтобы передвигаться по городу. Надо это обдумать.

В последний раз Терри была в Феникс-парке лет в десять, когда они с семьей приехали из Шотландии на каникулы. Переправа на пароме из Глазго и тогда была настоящим кошмаром, и ей не помогла даже отцовская мантра: «Тебя стошнит еще всего пару раз, и мы будем на месте!»

Один из старых школьных друзей отца из Сордса позволил им воспользоваться своим домом на колесах где-то к северу от Дандолка. Ее тетя Брайди, сестра отца, и кузены арендовали дом на колесах там же. Терри нравилось проводить время с ирландскими родственниками, и она улыбалась, вспоминая их выходки, когда они играли или, как говорила тетя Брайди, «вели себя как дураки» на территории кемпинга. Удивительно, что их оттуда не выгнали.

В один из таких дней, пытаясь уберечь своих шумных детей от неприятностей, семья О'Брайен поехала в Дублин, чтобы посетить зоопарк. Честно говоря, это было интересно только Дженни, старшей сестре. Все время, что они провели там, Терри дулась и жаловалась, что ее увезли так далеко от пляжа и кузенов.

Терри спрятала знакомое чувство сожаления в глубинах своего сознания. Мысли о Дженни всегда вызывали в ней сильные чувства. Казалось, это никогда не изменится.

На первом участке с круговым движением водитель полицейского автомобиля свернул направо, прочь от главной парковой зоны. Терри немного расслабилась. Ее работа – в морге или полевых условиях – была для нее безопасным местом, в котором она знала правила и имела конкретную задачу, требующую решения. Она не была похожа на другие задачи полиции и не требовала думать о мотивах и аффекте. Терри разбиралась с научной стороной произошедшего с покойным.

Наука во многом была проста. Она напрямую рассказывала вам историю того, что случилось, через улики, которые можно было обнаружить, если знать, куда смотреть.

Наука абсолютно честна. Она никогда не лгала, даже если люди периодически неправильно ее понимали.

Терри же была экспертом в интерпретации мельчайших посланий, оставленных для живых. Она похлопала по плечу полицейского, сидевшего на пассажирском сиденье перед ней. Он представился как Патрик, а водителя, кажется, звали Тони.

– Куда мы едем?

– В Фармлейх. Вы знаете большой дом, где останавливаются все VIP? – сказал он и повернулся к водителю. – Ты был там, когда приехал Обама? Боже, это было большое событие и начальство жутко нервничало. Я тогда патрулировал местность. Неделю просто слонялся и получал зарплату за ничегонеделание. Так ни разу его и не увидел.

Он повернулся к Терри и спросил:

– Вы помните, док?

– Нет, меня тогда здесь не было.

Однако Терри все знала о том визите. Ее тетя Брайди приехала из Корка в Мониголл, захолустный городок, где, как предполагается, жили предки Обамы, потому что не могла пропустить визит американского президента или папы римского на ирландскую землю. Многие люди ее поколения, казалось, жили ради моментов, когда взгляды всего мира обращались к их маленькому острову.

Словно читая ее мысли, полицейский продолжил:

– Брат служил в отряде вооруженного реагирования, и его направили в Оффали. В конце концов, все сейчас хотят быть ирландцами. Но Мониголл! Кому, черт возьми, сдалось это место? Правда, оно неплохо подходит для туризма. Это единственная причина, по которой кто-то в здравом уме может захотеть поехать в Оффали.

Машину остановили у ворот двое охранников, которые, похоже, относились к своей роли слишком серьезно. Только когда им объяснили, что в автомобиле находится один из государственных судмедэкспертов, они смягчились и позволили им проехать.

– Фармлейх, – повторил полицейский на пассажирском сиденье. – Телекамеры будут повсюду, как мухи на дерьме, не успеем мы опомниться, – сказал он и снова повернулся к Терри. – Они будут следить за вами, док.

Она знала, что так будет. Анонимность, присущая работе судмедэксперта в Шотландии, не была характерна для Ирландии. Здесь он, казалось, был частью истории. И этот факт, как ей недавно стало известно, сильно беспокоил профессора Бойда.

Ирландские СМИ подняли вокруг нее шумиху. В газетах Терри называли «новым гламурным судмедэкспертом Ирландии», а один из таблоидов даже заявил, что она «вернула убийствам сексуальность». По ее мнению, это было довольно оскорбительно для семей убитых. Однако она знала, что ее ответ лишь подольет масла в огонь.

Когда они шли по дороге, красивый эдвардианский дом с колоннами и балюстрадами внезапно возник на фоне чистого синего неба. Особняк, в котором когда-то жила семья Гиннесс, располагался на 32 гектарах того, что в основном было сельскохозяйственной землей в северо-западном углу Феникс-парка.

В тот день величественный вид дома был омрачен беспорядочным скоплением полицейских автомобилей и фургонов. «Цирк расследования смертей», как тот же таблоид назвал прибывшие на место преступления правоохранительные органы, приехал в город, создав мрачный контраст с необычайно теплым днем для конца лета. Та же журналистка назвала Терри «соблазнительной ведущей представления».

«Можно подумать, я просила об этой ерунде», – размышляла женщина, снова вспоминая слова профессора Бойда. Это прессу интересует личная, а не профессиональная сторона. Не ее вина, что время от времени какой-нибудь писака спрашивал, каким брендом косметики она пользуется или где она купила туфли. Бойда никогда об этом не спрашивали – мужчины с такой проблемой не сталкивались.

Водитель сообщил их данные молодому охраннику с планшетом, который бесстрастно поднял ленту, натянутую в конце подъездной дороги, и указал им на переднюю часть дома.

– Мы подождем здесь и отвезем вас обратно, док, – сказал водитель. – Не спешите. Мы припаркуемся там, за фургоном.

Терри поблагодарила их и, выйдя на солнце, направилась к группе детективов, стоявших в тени крытой галереи.

Она замерла на месте. Среди членов группы был старший инспектор Джон Фрейзер, хорошо одетый старший детектив, с которым Терри несколько месяцев назад познакомилась на конференции по судебной медицине на тему смерти в местах лишения свободы.

«Черт», – пробормотала она себе под нос. Терри не знала, что он из Дублина. Он не упомянул это во время их первой – и последней – встречи.

Фрейзер был крепким мужчиной чуть за сорок. Его волосы были искусно взъерошены и весьма длинны, что необычно для детектива, и от него исходила поразительная уверенность в себе. Выпивая и говоря обо всем на свете, Терри чувствовала себя расслабленно в его компании. В итоге, по негласному обоюдному согласию, она оказалась в его номере.

Это было… хорошо. По-настоящему хорошо. Как раз то, что ей было нужно, учитывая драму с работой, которая развивалась дома. На следующее утро они вместе позавтракали без следа неловкости или смущения, а затем снова потерялись в своих обычных жизнях.

Тогда она понятия не имела, что в скором будущем они будут работать в одном городе. В ту ночь она думала, что больше никогда его не увидит. Это была связь на одну ночь, понятная и простая.

Фрейзер вышел из тени, и Терри задумалась, был ли он так же ошарашен, как она.

– Доктор О'Брайен.

– Инспектор Фрейзер.

– Это был всего лишь вопрос времени, когда наши пути пересекутся, Терри. Я старший по этому делу.

По крайней мере, он запомнил ее имя. Они смотрели друг на друга несколько долгих мгновений, а затем Фрейзер сказал:

– Вы приехали как раз вовремя. Я собирался осмотреть место.

Он бросил взгляд на ее ноги. Терри почувствовала облегчение, что перед отъездом из морга сменила шпильки на старые кроссовки.

– Тело там, за озером, в лесу возле Бич-Лейн, на северной стороне поместья. Вам нужно что-нибудь взять с собой?

Терри посмотрела в направлении, в котором указывал Фрейзер, надеясь увидеть вдалеке хозяйственную постройку, где могло быть тело, но там была только зелень: трава, кусты, деревья, якобея обыкновенная и иван-чай.

– Нет, – ответила она.

Терри встречала судмедэкспертов, которые выезжали на место преступления с таким количеством оборудования, которого хватило бы для проведения серьезных операций на мозге.

Полагаясь на свой опыт, Терри знала, что лучше держать порох сухим, рот закрытым, а руки в карманах, пока не узнаешь, с чем имеешь дело.

Она могла бы притащить с собой половину лаборатории и в итоге не использовать ничего. Гораздо разумнее было осмотреть останки, а затем послать за оборудованием, которое действительно пригодится.

– На данном этапе нам мало что известно, – продолжил Фрейзер. – Тело нашли дети, гулявшие с матерями вокруг озера. Ребята резвились, бросали палки в воду. Их собака пропала, и, пойдя искать ее, они нашли больше, чем ожидали. По данным технического бюро, тело пролежало там довольно долгое время. Вероятно, собаку привлек запах. Специалисты сейчас разговаривают с мальчиками и их матерями.

«Бедные дети», – подумала Терри. Но сейчас не они были ее проблемой. Нужно было сосредоточиться на стоящей перед ней задаче. Человеком, о котором ей следовало переживать, был тот, кто лежал в лесу совсем один.

– Мужчина или женщина? – спросила она.

– Похоже, что женщина, но никто не подходил слишком близко.

Тень улыбки тронула его губы. Терри знала, что некоторые из самых крепких полицейских – самые большие слабаки, когда дело касается смерти. Этот случай будет особенно неприятным.

– Не видно ни сумки, ни телефона, но вы, возможно, найдете что-нибудь, когда подойдете ближе.

На дальнем берегу озера стоял большой белый фургон с надписью «Техническое бюро». Когда они с Фрейзером подошли к нему, Терри заметила двух мужчин в белых комбинезонах, борющихся с мешком для тела.

– Алан! – прокричал Фрейзер.

В открытых дверях в задней части фургона появилась высокая фигура, которая, посмотрев на них, сняла капюшон и обнажила копну густых черных волос.

– Это доктор О'Брайен, судмедэксперт.

Высокий мужчина помахал рукой и пошел в их сторону.

– Это инспектор Алан Ахерн, глава баллистического отдела, – сказал Фрейзер Терри, а затем обратился к приближающемуся инспектору: – Вы сегодня главный по работе на месте преступления, Алан?

– Хотел выбраться из офиса, – усмехнулся Ахерн. – Мэри занята на месте убийства вышибалы, и я подумал, что ты, возможно, оценишь появление «Команды “А”».

Он кивнул Терри, расстегивая молнию белого костюма и обнажая черную футболку, едва скрывающую внушительный торс. Затем он закатал рукава, продемонстрировав не менее впечатляющие бицепсы. Терри старалась не таращиться, но теперь понимала, почему ее лучшая подруга Мишель, которая много рассказывала ей об инспекторе Ахерне, была так впечатлена. Она питала слабость к мужчинам с накачанными мышцами. И к позерам.

Они с Мишель были лучшими подругами с тех пор, как поступили в университет в 2008 году, и она была одной из причин ее недавнего переезда в Дублин. Мишель работала ученой в Ирландской криминалистической службе и любила свое дело. По крайней мере, до разрыва с партнером, Полом, который до недавнего времени был государственным судмедэкспертом. К сожалению для Мишель, Пол вернулся в США и ему нужна была замена. Убитая горем Мишель умоляла Терри подать резюме. Ей пришлось признать, что момент был выбран как нельзя лучше: эта возможность подвернулась как раз тогда, когда Терри решила, что ей нужно на время уехать из Глазго. Ей требовалась передышка, прежде чем она могла бы принять решение относительно своей будущей карьеры.

Терри поддерживала тесную связь с одним из университетских преподавателей, профессором Руни, который регулярно выступал на конференциях по судебной патологии и был хорошо известен в этих кругах. Он был рад поддержать ее в подаче резюме.

«Нет худа без добра, – сказала Терри своей горюющей подруге, узнав, что ее приняли на работу. – Подумай обо всех фильмах ужасов и бутылках вина, которые нас ждут, когда мы станем соседями».

Конечно, все получилось не совсем так и Мишель любила напоминать ей об этом. Терри была невероятно занята, осваиваясь на новой ответственной должности и отвечая на бесконечные запросы на интервью от ирландских СМИ. По крайней мере, женщины наконец стали коллегами.

Мишель нравилось быть большой рыбой в таком маленьком пруду, как Дублин, и Терри понимала почему. Там все друг друга знали и в правоохранительных органах в основном царила атмосфера коллегиальности и взаимной поддержки.

Нельзя сказать, что Терри не сталкивалась со стервозностью и завистью, но она замечала их везде, где ей доводилось бывать. В данном случае хорошее перевешивало плохое. Пока, по крайней мере.

Ахерн улыбнулся ей:

– Доктор О'Брайен, рад знакомству. Миш много о вас рассказывала. Честно говоря, она не устает вас хвалить.

Миш?

– Очень приятно, – сказала она. – Кажется, Мишель тоже упоминала вас. Один раз или десять.

Терри посмотрела на Фрейзера и спросила:

– Вы знаете Мишель Флинн, Джон?

– Да, – ответил Фрейзер. – Отличный криминалист.

Ахерн изобразил застенчивость и повернулся к Фрейзеру:

– Это тело давно просрочено, если верить Винни. Я его еще не видел.

Он протянул Фрейзеру и Терри белые защитные костюмы и указал на коробки с хирургическими перчатками, стоявшие в задней части фургона.

– Угощайтесь! – сказал он.

Надев костюмы и ботинки, Терри и Фрейзер отправились вслед за Ахерном. На поляне впереди они увидели мужчину, сидящего спиной к ним. Подойдя ближе, они поняли, что он сосредоточенно рассматривал что-то в канаве перед собой. Услышав, что они приближаются, мужчина обернулся.

– Винни! – Терри с облегчением увидела знакомое орлиное лицо фотографа. Его глаза с тяжелыми веками придавали ему вечно задумчивый и виноватый вид.

– Сейчас я закончу здесь, док, а потом можете все осмотреть. – Винни опустил фотоаппарат на грудь. – Она лежит в неловкой позе, поэтому мне почти ничего не видно.

– Это точно женщина?

Винни кивнул. Терри подошла, ступая очень осторожно, чтобы не повредить улики. Фотограф встал и отошел, чтобы она могла протиснуться.

Запах разложения ударил ей в нос. Остальные быстро натянули маски, но такой тонкий слой ткани вряд ли способен справиться с проблемой. Терри считала, что они только усиливают зловоние и носить их было чертовски неудобно даже короткое время. Но правила есть правила.

Она оглянулась на Винни и вполголоса спросила:

– Выбросили?

Он слегка кивнул. Терри старалась не разглашать слишком многое в присутствии тех, кто не был членом ее команды, пока не удостоверится в фактах.

Тело было маленьким и хрупким. Длинные светлые волосы были единственным указанием на то, что это, вероятно, была женщина. Она лежала на правом боку в позе полуэмбриона с конечностями, согнутыми под странными углами. По другую сторону канавы были густая живая изгородь и забор. Терри посмотрела на Винни и кивнула в их сторону. Винни кивнул в ответ, молча соглашаясь с ее гипотезой о том, что тело должны были перебросить через живую изгородь и забор, чтобы оно приземлилось там в таком неестественном положении.

Терри осторожно соскользнула в канаву. Винни стоял над ней, крепко держа ее за левую руку. Судмедэксперт склонилась над телом, и в этот момент волосы жертвы зашевелились будто сами по себе, обнажив огромное количество личинок на ее лице.

«Черт, – подумала Терри. – С опознанием будут проблемы».

Тело было полностью одетым, но Терри не видела никаких пятен. Она заметила разрывы на одежде, и пальцы жертвы были обгрызены – неудивительно, учитывая, что она находилась в полном распоряжении любого мимо проходящего грызуна или другого четвероногого обитателя этих мест.

– У вас есть идеи о причине смерти? – крикнул ей Фрейзер.

Она знала, что от ее ответа зависели его дальнейшие действия, поэтому она просто пожала плечами:

– Пока не знаю, извините. Возможно – подчеркиваю, возможно, – у меня сформируется лучшее представление, когда я осмотрю ее в морге.

Терри увидела разочарование на его лице, но ей нельзя было торопиться с выводами. В отличие от Фрейзера, офицер рядом с ним явно был потрясен, глядя на пульсирующую массу личинок.

«Не такой уж он и крутой, этот инспектор Ахерн», – подумала она.

Как правило, такие места преступления позволяли отличить мужчин от мальчиков.

– Время смерти? – спросил Фрейзер.

– Этого я тоже не знаю. Но знаю человека, который нам поможет: это наша с Аланом подруга Мишель Флинн.

Детективы ждали, когда она объяснится.

– Кроме своих многочисленных достижений в криминалистике, Мишель – Миш для Алана – также специализируется на энтомологии и антропологии, то есть букашках и костях.

Терри указала на личинок, ползавших по лицу женщины.

– Ясно, – сказал Фрейзер.

– Как бы то ни было, эти ребята дадут Мишель достаточно хорошее представление о произошедшем. И если вы подозреваете, что наркотики могли быть причиной смерти этой дамы, они и здесь нам помогут. Личинки – умные гаденыши.

По пути на место происшествия сопровождающие из полиции развлекали ее рассказами о телах, найденных в парке, и о том, что, по их объективному мнению, это была очередная «наркоша». Терри терпеть не могла это слово.

– Подождите, пока не получите факты, – сказала она им. – И, кстати, такие люди называются наркозависимыми.

Коллективное закатывание глаз подтвердило, что она обращалась к закоснелым и незаинтересованным людям.

Передозировка наркотиков была маловероятна. Зачем кому-то передвигать или пытаться спрятать тело женщины, умершей от простой передозировки? Это было бы бессмысленно. Тем не менее Терри следовало не зацикливаться на каком-то из вариантов. Она подняла руку. Винни схватил ее и вытащил из канавы.

Если повезет, объяснение смерти этой женщины может быть очень простым.

Но она в этом сомневалась.

Терри сняла латексные перчатки, достала телефон и набрала номер Мишель. Она ответила после первого же гудка.

– Привет! – сказала Терри. – Ты занята?

– А когда я бываю не занята?

– У меня есть кое-что для тебя. В Феникс-парке обнаружили тело. На территории Фармлейха.

Терри знала, что Мишель никогда не откажется выбраться из лаборатории на место преступления. Ей нравилось быть в гуще событий. И, разумеется, она была бы рада поработать над делом вместе с ней, особенно с бонусом в виде участия Ахерна.

– Нам очень важно получить представление о приблизительном времени смерти, – сказала она, зная, на какие кнопки нажимать.

В ответ Мишель устало вздохнула и резко сказала:

– Тебе хорошо известно, что «приблизительно» я ничего не делаю. Энтомология – это наука. И я не устанавливаю время смерти, но скажу тебе, когда первая муха приземлилась на тело.

Терри представила, как Мишель выпрямилась во весь свой скромный рост, говоря это.

– Я интерпретирую это как «да, уже еду», ладно?

– Им нужно заехать в метеослужбу и получить данные о температуре и погоде за последние несколько недель, – сказала Мишель. – Когда я увижу тело, я смогу точнее сказать, насколько давние сведения потребуются. – Она сделала паузу для драматического эффекта и добавила: – Я собираю снаряжение и выезжаю туда.

– Спасибо, Мишель.

Она положила телефон в карман и обратилась к Фрейзеру:

– Один энтомолог уже в пути.

Ахерн подошел к краю канавы, чтобы встать рядом.

– Эта Мишель – темная лошадка. Она была экспертом по ДНК в деле, которое я вел, но я не знал, что она еще и энтомолог.

– Не забывайте про антрополога, – сказала Терри. – Правда, она и не позволит вам забыть.

– Впечатляюще.

Терри внимательно посмотрела на Ахерна. Он казался искренне заинтересованным. «Может быть, у Мишель есть шанс», – подумала она.

– Я буду благодарен за все, что поможет мне сузить окно возможностей, – сказал Фрейзер, пожимая плечами. – В данный момент это ситуация из разряда «найди иголку в стоге сена».

– Что ж, расчет времени смерти – это не точная наука, но Мишель – лучший выбор. Особенно если тело бросили сюда вскоре после смерти.

Терри знала многих судмедэкспертов, которые делали вид, что могут назвать точное время смерти и, к сожалению, они считали, что помогают, но многие расследования пострадали из-за их благих намерений. Только люди, которые были там в то время, знали, когда человек умер.

Терри уже привыкла к жалобам детективов, когда говорила о днях с момента смерти, а не часах и минутах.

Она не собиралась никому давать ложную надежду.

– Хотел бы я, чтобы время ее смерти было нашей единственной проблемой, – сказал Фрейзер. – Кто она, черт возьми?

Они назначили вскрытие на десять утра следующего дня, после чего Фрейзер и Ахерн ушли на совещание в оперативном штабе в полицейском участке на Кевин-стрит.

Пока Терри ждала приезда Мишель, они с Винни направились к дому в надежде, что им предложат кофе. Один из охранников ранее сказал им, что две комнаты были отведены под штаб-квартиру для различных команд, работающих на месте. Даже на таком расстоянии от особняка они слышали звуки бурной деятельности – верный признак сбора представителей СМИ. Было невозможно держать их на расстоянии после того как они узнавали о подобных историях, а тело молодой женщины, найденное на территории государственного гостевого дома, не могло не возбудить их интерес.

Приблизившись к дому, Терри подумала, что ей следует снять грязный и зловонный белый костюм, поэтому она расстегнула молнию и с трудом вылезла из него. Винни сделал то же самое, и они вместе вошли в величественный дом.

Когда Мишель приехала, Терри допивала кофе и делала заметки в одной из маленьких комнат, выделенных для участников расследования. Она наблюдала, как ее подруга возится с большой старомодной докторской сумкой, которая, как она знала, была подарком ее родителей на выпускной. Мама Флинн была так рада, что ее дочь будет изучать медицину в Университете Глазго, что купила эту сумку еще в день поступления. Правда, она была уже не так счастлива, когда ее дочь переключилась на криминалистику, но сумку Мишель сохранила.

Держа ее в руке, Мишель смотрела по сторонам, пока не заметила Терри. Улыбаясь, она подошла к ней и хотела обнять, но Терри отступила, строго посмотрев на нее. Всему свое время и место; она работала здесь относительно недавно и хотела сохранить профессиональную репутацию.

– Спасибо, что приехали, доктор Флинн, – сказала она, пытаясь создать официальный тон.

Смех Мишель прорвался сквозь манерность:

– Ваше желание для меня закон, доктор О'Брайен.

Терри невольно улыбнулась. Винни переводил взгляд с одной на другую.

– Мы с Тез давно знакомы, – сказала Мишель. – Вы Винни, верно? Мы встречались, когда вы фотографировали место преступления в Дандруме месяца четыре назад. Нападение с молотком, если не ошибаюсь.

Они пожали друг другу руки.

– Молоток так и не нашли, – вздохнул Винни. – Обнаружили достаточно других мелочей, чтобы заполнить ящик с инструментами, но молоток пропал.

Мишель повернулась к Терри:

– Веди, Макдуф. Полагаю, ты будешь моей прекрасной ассистенткой сегодня?

В таких ситуациях криминалист был главным, а судмедэксперт следовал его указаниям. Ее легкая ухмылка говорила Терри, что ей будет приятно покомандовать подругой для разнообразия.

Винни шел впереди, Терри и Мишель быстрым шагом следовали за ним. Они добрались до лесистой местности, где лежало тело, и Терри почувствовала, как взгляд подруги остановился на ней.

– Ты в порядке? – тихо спросила она.

– Да, – ответила Терри, стараясь придать своему голосу бодрость, которой не чувствовала.

Мишель знала о другой лесистой местности во многих километрах отсюда, которая оставила неизгладимый след в жизни Терри. Когда она была там в последний раз, стоял солнечный день, похожий на этот, но в ее сознании над этими деревьями царила вечная тьма. Над ними всегда была пелена смерти.

Кэрнхилл-Вудс в Шотландии никогда не покидал мысли Терри. Разве это было возможно? Много лет назад там нашли убитую девушку по имени Дженни. Ее сестру. Крепкий панцирь профессионализма был полезной защитой в такие моменты.

– Кстати, я видела твоего возлюбленного, – сказала она, меняя тему. – Абсолютный позер, я не удивлена!

– Неужели Алан здесь?

– Да, Миш.

Когда они дошли до канавы, где лежало тело, Мишель расставила оборудование вдоль ее края. Винни завороженно наблюдал, как та доставала стеклянные бутылки, некоторые – с прозрачной жидкостью, и рулетку. А затем она прыгнула в канаву.

– Итак, Тез, ты готова подать мне бутылки?

Терри заметила, как вздрогнул фотограф, когда Мишель ввела термометр в кишащую массу личинок в том месте, где должна быть глазница. По опыту она знала, что лучший способ побороть брезгливость – оказаться в самой гуще событий, поэтому Терри присела на краю канавы и повернулась к Винни:

– Фотографируй личинок, пока я выкладываю их на рулетку и измеряю.

Винни, чье вытянутое лицо было бледнее обычного, глубоко вздохнул, сглотнул и поднял фотоаппарат.

Они работали в комфортном молчании, пока Мишель не убедилась, что у нее есть репрезентативная выборка.

– Дай кельму, Тез! – весело сказала она.

Терри порылась в сумке, а затем, вооружившись двумя кельмами, опустилась в канаву рядом с ней. Вместе они проследили путь, по которому сытые личинки мигрировали из тела для окукливания. Терри потребовалось несколько минут, чтобы присмотреться и найти крошечные, похожие на пули коконы на земле вокруг тела – именно они были необходимы Мишель для расчета минимального времени, в течение которого женщина была мертва. Это не совсем то же, что время смерти, но помогало его определить.

Спустя целый час работы, когда день уже клонился к вечеру, Мишель встала и потянулась.

– Ладно, пора в душ. Кто-нибудь хочет выпить? – спросила она, переводя взгляд с Терри на Винни.

– Я, пожалуй, воздержусь, если вы не возражаете, – сказал Винни. – Хочу сделать еще несколько снимков, когда парни перетащат тело.

Он наклонился, схватил Терри за руку и вытащил ее из канавы.

– В другой раз, док?

– Не беспокойся, Винни. Спасибо за помощь. Увидимся в морге завтра утром.

Ее некогда белый костюм теперь был в темных пятнах грязи, воды из канавы и еще чего-то похуже.

– Господи, как же от нас воняет, – сказала Мишель, следуя за ней.

– Ничего нового, – ответила Терри, обернувшись к ней как раз тогда, когда два человека в белых костюмах доставали из канавы пакет с телом. – Где будем пить? В нашем месте?

– Где же еще?

– Ладно, давай приведем себя в порядок в морге, а затем пойдем.

Отдел судебной патологии в здании с громким названием «Офис государственного судмедэксперта», где работала Терри, был частью комплекса на Гриффит-авеню в Дублине. Там же находилась Ирландская криминалистическая – место работы Мишель – и Государственная токсикологическая службы.

Современный морг был долгожданным проектом, а также гордостью и радостью профессора Бойда, государственного судмедэксперта, даже несмотря на то, что он открыто критиковал вид здания и не раз поднимал эту тему в баре в присутствии Терри.

Она понимала его двойственное отношение. Это было подходящее место для мертвых, но Чарльз Бойд предпочитал ар-деко и георгианскую элегантность, и Терри была согласна с тем, что здание было довольно вычурным. Снаружи оно больше походило на художественную галерею, чем на отель для мертвых – большинство заселялось в него всего на пару ночей, а более сложные случаи часто задерживались дольше, чем их были рады видеть.

Переднюю половину здания сконструировали так, что видно было все: и снаружи, и изнутри. Широкая лестница вела в вестибюль, где царствовала миссис Кэри – Цербер и защитница профессора Бойда, который делил свое время между академическими обязанностями в университете и должностью здесь. Терри готова была поставить последний доллар на то, что никто из работавших в здании ничего не понимал в дизайне. Прозрачность стекла символизировала истинное предназначение этого места: раскрывать тайны мертвых.

Даже вечером в здании везде горел свет, но Терри знала, что единственным живым обитателем этого места был Джимми, вышедший в ночную смену. Он был управляющим морга, когда профессора Карли, предшественника Бойда, назначили государственным судмедэкспертом в начале 1980-х. Каким бы грубоватым и практичным Джимми ни был, он был готов пройти через огонь и воду ради Бойда. Казалось, пока он не испытывал тех же чувств к Терри.

Если никаких собраний не было, он всегда вызывался выйти в ночную смену. Терри знала, что он будет лежать на диване с банкой стаута и смотреть телевизор. Она взглянула на часы: 19:42, значит, сейчас идет «Улица Коронации». Кто она такая, чтобы лишать его такого простого удовольствия? Как бы то ни было, он вряд ли обратит внимание на ее желания.

Она обошла здание сзади и оказалась у въезда для катафалков. Идя по коридору, она крикнула: «Это я, Джимми. Я только приму душ и не буду тебе мешать. Тело привезут через час. Вскрытие назначено на завтра в десять».

В ответ звук телевизора на мгновение стих, а затем снова зазвучал почти до неприятно-громкого. Терри знала, что он ее услышал.

Завтра она попытается собрать воедино историю о том, что произошло с той женщиной в Фармлейхе.

Кем бы ни была умершая, она заслуживала лучшего места упокоения, чем канава на краю леса. Она была достойна могилы с надгробием – как и все остальные, – и именно Терри предстояло помочь полиции заполнить пробелы, предоставив детали, которые должны быть выгравированы.

Мишель опоздала в «Малхолланд» – паб, куда она ходила с тех пор, как Ирландская криминалистическая служба открыла офис в городе. Тогда он был достаточно далеко от больших начальников на Харкорт-стрит, поэтому они с коллегами могли расслабиться и перестать сдерживаться, что было необходимостью, учитывая напряженность их работы.

Паб находился на Дэйм-лейн – узком проходе между Дэйм-стрит и Графтон-стрит, в пешей доступности от полицейских участков на Пирс-стрит и Харкорт-стрит.

Терри сидела на барном стуле, потягивая «Бакарди» с колой. Она пропустила пару звонков, пока работала на месте преступления – оба от отца. Она думала перезвонить ему, пока ждала Мишель, но меньше всего ей хотелось слушать нотации о ее нахождении в пабе, поэтому она просто написала короткое сообщение: «Прости, что не ответила. Перезвоню завтра. Целую». Мишель дотронулась до ее плеча, и Терри чуть не опрокинула стакан от испуга.

– Твою ж мать! – воскликнула она.

Мишель быстро обняла ее и села рядом.

– Можно вывезти девушку из Глазго, но Глазго из девушки – никогда, – сказала она. – Ты не заказала мне кружку пива, куколка?

Преувеличенный глазговский акцент Мишель рассмешил ее. Обычно она была очень вежлива – настолько, насколько это вообще возможно для уроженки Ларкхолла. Она одарила Терри той же дерзкой улыбкой, которую та помнила с их первой встречи много лет назад. Это случилось на неделе первокурсников в Университете Глазго, на приветственном собрании в театральном кружке. Терри была с Бекс – подругой со времен начальной школы, которая была полна решимости с головой окунуться во все это. Бекс была невысокой, светловолосой и очень уверенной в себе, а Терри – ее полной противоположностью: высокой, худой, неловкой и застенчивой. Иначе говоря, плохим материалом для драмкружка. Мишель подошла к ней, когда она стояла одна в углу, кромсая в бумажный стаканчик конфетти и боясь, что ее кто-нибудь заметит.

– Ты это слышишь? – спросила она с нотками недоверия в голосе.

Терри огляделась, надеясь, что эта кудрявая девчонка разговаривает с кем-то другим. Она указала на парня в передней части зала, который лирически распинался о прелестях драмкружка.

– Напыщенный придурок. «Мы ставим Шекспира и серьезные пьесы, ничего легкомысленного вроде мюзиклов!» Ха! К черту все это, вот что я скажу.

– Может быть, это весело? – протянула Терри, хотя вовсе не была уверена в своем желании скакать по сцене в роли Барда.

– Ты издеваешься надо мной? – этот ответ Мишель стал их фирменной фразой на долгие годы.

Они так и не пошли в драмкружок.

Терри сунула телефон в сумку и жестом попросила бармена налить кружку пива для ее подруги.

– Мне нравится твой новый образ! – сказала Терри, нагибаясь и взъерошивая ее волосы. – Ой, фу!

Обычно неуправляемые кудри подруги теперь были уложены с помощью толстого слоя геля.

Мишель села на табурет и подняла кружку, ранее приземлившуюся на подстаканник перед ней:

– За здоровье, дорогая!

Они чокнулись и отпили.

– Ну, как тебе сегодняшний день? – спросила Мишель, вытирая каплю на бедре.

– Нормально, а что?

У Мишель было серьезное лицо:

– Это было нелегко – тело молодой женщины в лесу.

Терри не собиралась погружаться в это:

– Перестань, Мишель.

Мишель раздражала ее, когда вела себя как сводная старшая сестра, пытающаяся защитить ее от собственного разума. Как будто это было возможно. Терри уставилась на свой напиток. Когда она подняла взгляд, выражение беспокойства на лице Мишель заставило ее испытать вину за свою грубость. Она знала, что та хотела как лучше, и видела ее фасад «играй роль, пока роль не станет тобой». Однако ей вовсе не шли на пользу постоянные попытки вспомнить прошлое.

– Честное слово, я в порядке, – сказала Терри с улыбкой. – Не волнуйся так, трусишка.

Она взяла стакан и подняла его:

– Подруги?

– Подруги, – вздохнула Мишель.

Терри огляделась в поисках меню. С самого утра у нее во рту не было ничего, кроме кофе и колы, и «Бакарди» ударил ей в голову. Мишель толкнула ее.

– Что?

– Смотри, кто только что вошел.

Терри обернулась и увидела Алана Ахерна, руководившего работой на месте преступления. Мишель смотрела на него, выпучив глаза и практически высунув язык. Пока Ахерн пробирался к ним через бар, все женщины в пабе неприкрыто оценивали его. Пару своих знакомых он поприветствовал рукой на плече и широкой улыбкой.

– Кажется, у тебя не так много шансов, – сказала Терри.

– Угу. – Мишель покачала головой, махнув Ахерну рукой.

– Привет, Миш! Привет, доктор О'Брайен! – поприветствовал их Ахерн, подходя ближе.

Мишель придвинула еще один табурет, но Ахерн протиснулся между ними и прислонился к барной стойке.

«Бедная Мишель», – подумала Терри. Она так страдает с тех пор, как Пол собрал вещи и вернулся в Бостон. Пол сказал, что им стоит разорвать отношения, поскольку он точно не знает, вернется ли он в Ирландию, и если да, то когда. У его матери деменция, и он должен ухаживать за ней. С тех пор Мишель похудела, но не от горя, а главным образом потому, что Пол был отличным кулинаром. Единственное, что Мишель нравилось так же, как мускулистые мужчины, – это вкусная домашняя еда.

– Позвольте мне угостить вас, – сказал Ахерн, поворачиваясь к Мишель спиной. – Что вы пьете, Терри?

– Благодарю. «Бакарди» и колу, пожалуйста.

– А мне «Карлсберг», – добавила Мишель.

Хотя Ахерн почти не обращал на нее внимания, он заказал и то, и другое.

– А теперь, если позволите, – сказал он, когда бармен принялся за работу, – я воспользуюсь комнатой для мальчиков.

– Ты издеваешься? – сказала Терри, когда Ахерн отошел на достаточное расстояние, по дороге флиртуя со всеми подряд. – У тебя нет ни одного шанса на успех с этим парнем, Миш!

Мишель подняла брови и сказала:

– То, что он тебе не нравится, не означает, что он не обратит на меня внимания, дорогая.

– Да, он мне не нравится. Но я просто говорю тебе свое экспертное мнение: он абсолютно равнодушен к тебе.

– Вы, дамочка, слишком много спорите.

Ахерн вернулся как раз в тот момент, когда подали заказ, и приложил свою карту для оплаты. Поблагодарив его, Терри замешкалась, прежде чем поднять стакан. Ей все еще нужно поесть! Но она закрыла глаза, чтобы в полной мере насладиться вкусом холодного рома с колой.

– Как вам работа в Дублине по сравнению с Глазго? – спросил Ахерн, пододвигая барный стул так, чтобы сесть между Терри и Мишель.

– Работа та же, люди другие.

– Что ж, именно люди имеют значение, – улыбнулся он.

Терри посмотрела на себя и Мишель в зеркале за барной стойкой.

«Боже, – подумала она. – Мы похожи на влюбленных девочек-подростков, соревнующихся за то, чтобы произвести впечатление на крутого парня из школы».

В тот момент она решила, что, каким бы привлекательным он ни был, она не станет вступать ни в какие отношения с Ахерном, кроме профессиональных. Она и так чуть не усложнила себе работу подобными выходками, и ей только предстояло увидеть, чем это обернется с Фрейзером.

Мишель прервала ее размышления:

– Ты слышала последние новости? Синнот приходил к Маккензи по поводу одного из нераскрытых дел и поинтересовался, не выявит ли экспертиза совпадений с телом, найденным сегодня в парке.

Моника Маккензи была начальницей Мишель – директором Ирландской криминалистической службы. Терри считала ее раздражающей. Уж слишком много в ней было от школьной старосты.

– Похоже, Синнот подозревает парня по фамилии Кливер, – продолжила Мишель, – который недавно вышел из тюрьмы Маунтджой. Отбывал срок за тяжкие телесные. У него даже есть свой стиль нападений на женщин. Я навела о нем справки: бульварная пресса окрестила его «Бродягой из парка». Его подозревали в убийстве много лет назад, но Синноту так и не удалось доказать его вину.

Ахерн сделал глоток пива:

– Возможно, он выдавал желаемое за действительное. Готов поспорить, что это было убийство Маккарти – ему так и не удалось его раскрыть. Тогда Синнот не был суперинтендантом – просто детективом-новичком. Он не умеет проигрывать. Он всегда думал, что Фрэнк Кливер его перехитрил. Синнот любит пихать свое имя куда угодно: от дел о переходе улицы в неположенном месте до тройного убийства, благослови его бог.

– Убийство Маккарти? – спросила Терри.

– Эйлин, – ответил Ахерн. – Эйлин Маккарти.

– Как бы то ни было, – вмешалась Мишель, – Маккензи не была в восторге и отправила его восвояси со строгим предупреждением. У нас и так дел хватает.

Терри наклонилась и спросила:

– Так что же случилось с Эйлин Маккарти?

– Терри, тебе кто-нибудь говорил, что у тебя нездоровый интерес к убийствам? – спросила Мишель, приподняв бровь.

Терри предпочла ее проигнорировать.

– Ее обнаружили мертвой дома, – непринужденно сказал Ахерн. – Она была задушена и искромсана. Если не ошибаюсь, это было в 2007 или 2008. Никого не осудили за это, но имелись веские косвенные улики, указывавшие на Фрэнка Кливера. Они с жертвой были знакомы и встречались в пабе в вечер ее убийства. Она отвергла его, после чего он очень разозлился и угрожал ей. Это слышал весь паб. И, разумеется, у него была история насильственных преступлений сексуального характера. Правда, ни одного неопровержимого доказательства так и не появилось – все улики, как я уже сказал, были косвенными.

– То есть он избежал наказания, – сказала Терри.

– Да, и это стало началом одержимости Синнота. Суперинтендант предполагал, что изнасилование пошло не по плану и нападавший, которым, по его мнению, был Кливер, не собирался убивать жертву, но потерял контроль. Кливер в какой-то степени подходил под профиль, но оснований для осуждения не было. Семья бедной женщины так и не увидела раскрытия дела.

Ахерн допил пиво и протер рот тыльной стороной ладони.

– Ладно, – сказал он. – Я, пожалуй, пойду. Мне завтра рано вставать.

Мишель провожала его взглядом, пока он не вышел за дверь.

– Ради бога, Мишель, держи язык за зубами, – сказала Терри, подавая знак принести меню.

Она сделала мысленную заметку посмотреть протокол о посмертном исследовании Эйлин Маккарти. Возможно, там не было ничего особенного, но в ней пробудился интерес – ее всегда увлекали нераскрытые убийства. Любопытно, что, по мнению полиции, оно могло быть как-то связано с сегодняшним делом. Ей не помешало бы взглянуть на протокол, но не раньше, чем она закончит вскрытие тела из Фармлейха.

Лучше подходить к каждому делу, имея четкую картину.

Когда они вышли из паба, было уже темно.

Терри перешла на воду, зная, что ей нужно быть в наилучшей форме следующим утром, но все равно была немного пьяна, так как съела только один поджаренный сэндвич. Она попрощалась с Мишель, которая пошла в противоположном направлении, и двинулась на юг, мимо Тринити-колледжа и по Нассау-стрит, к арендованной на короткий срок квартире на Нортумберленд-роуд.

Она перешла на Меррион-сквер, которая была пустой и тихой. Расположенный на ней парк, теперь свободный от дневной суеты, закрыли на ночь. На улице не было холодно, но Терри сильнее закуталась в пальто и, опустив голову, быстро зашагала в сторону дома. На углу ее улицы светилась вывеска отеля «Скулхаус». Она взглянула на часы – 23:30. Бар отеля как раз закрывался.

Единственными звуками на пустой улице были голоса двоих мужчин, куривших на летней террасе бара, и шум ехавшей за ней машины. Автомобиль замедлил ход, когда Терри подошла к своему дому, и она пыталась бороться с иррациональным ощущением, что за ней следят.

Работа заставляла Терри быть очень внимательной к статистике убийств в каждом городе, где ей доводилось жить, и обстоятельствам этих смертей. Поэтому она знала, что за последний год пять женщин были убиты по пути домой после ночного веселья.

Ей не нравилось думать, что из-за работы она становится параноиком. Просто она соблюдала осторожность. Она быстро свернула к воротам и, перепрыгивая через ступеньку, поднялась. Когда она поворачивала ключ в двери своей квартиры, у нее в кармане зазвонил телефон. Это был рингтон ее отца: песня The One and Only – единственный хит Чесни Хоукса, который, как любил напоминать ей отец, занимал первое место в чартах на той неделе, когда она родилась. Это было в феврале 1991 года, и с тех пор он постоянно напевал ей эту песню.

Она толкнула дверь и одновременно вытащила телефон, нажимая на зеленую кнопку.

– Привет, пап, дай мне минутку, – сказала она, включая свет и садясь в пустой гостиной. – Прости, что не ответила на предыдущие звонки. Ты видел мое сообщение? У меня был ужасный день, и Мишель пригласила меня выпить.

Эти слова вылетели из ее рта до того, как она успела подумать.

– Было ли это мудрым решением, дорогая?

– Пожалуйста, пап, не начинай.

– Просто я думал, что ты ненадолго завязала с выпивкой, вот и все.

– Так и было, а теперь я выпиваю время от времени и у меня все хорошо.

– Я тоже так говорил, и посмотри, чем все обернулось.

– Теперь ты в порядке. И я тоже. Не нужно беспокоиться.

– Я мог умереть, знаешь ли, – тихо сказал он.

– Но ты не умер, пап. А потом ты встретил Эйлин и жил долго и счастливо.

– Бывших алкоголиков не бывает. Я бы не назвал это «жил долго и счастливо».

– Ты функциональный алкоголик, пап. И я не такая.

Дон О'Брайен был настоящим ирландцем: он первым запевал песню и последним уходил после того, как выпивали последнюю рюмку. Его пьянство вышло из-под контроля после того, как Терри уехала из дома. Он был дежурным сержантом в полицейском участке Ратерглена, когда у него случился инсульт. Терри даже не догадывалась, что причиной стали проблемы с алкоголем. Большой Джимми, друг отца с работы, усадил ее и попросил уговорить отца пойти в клуб анонимных алкоголиков. Теперь, когда все было под контролем, он стал настоящим борцом с выпивкой. Казалось, его тревожила мысль, что пристрастие к алкоголю может быть генетическим, своего рода ирландским наследием.

– Как поживает крошка Мишель?

Терри улыбнулась про себя. Мишель терпеть не могла, когда кто-то указывал на ее рост. Пришлось сказать отцу, что они вместе работали над делом в тот день.

– Что-нибудь интересное?

Терри замешкалась:

– Молодую женщину нашли мертвой в лесу. Похоже на убийство.

Отец замолчал. Через несколько секунд он прокашлялся и сказал:

– Это… тяжело. Ты в порядке?

– Я в порядке, пап. Это работа, и я не могу выбирать, с чем иметь дело. Как бы то ни было, надеюсь, мы сможем выяснить, кто она и кто с ней это сделал.

Он вздохнул:

– Это не твоя задача – выяснять, кто виноват, Терри. Этим должна заниматься полиция.

– Ага, и она всегда отлично справляется, да, пап?

Они оба знали, о чем она говорит.

Смерть Дженни разрушила семью О'Брайен. То, что убийцу так и не нашли, стало последней соломинкой, сломавшей хребет родительского брака. За несколько лет их семья сократилась с четверых человек до двоих. Терри осталась с отцом, когда ее мать не справилась и уехала. С того дня он всегда ее поддерживал.

– Они делают все возможное с тем, что у них есть, – сказал отец. – Занимайся своей работой и заботься о себе, Терри. Это должно быть твоим приоритетом.

В его тоне чувствовалась твердость, которая, как она знала, означала конец разговора. Отец был прав. Она действительно пристрастилась к алкоголю, когда на ее работе в офисе судмедэксперта в Глазго дела пошли наперекосяк, и это ничуть ей не помогло – только отдалило от и без того раздробленной команды. Если бы не ее врожденные способности, она, возможно, не продержалась бы так долго.

Бекс, подруга детства Терри, была незаменима. Она всегда держала наготове «Айрн-Брю» и пару таблеток парацетамола. В конце концов Бекс однажды привела Терри в универмаг, поставила перед зеркалом и спросила: «Куда делась моя подруга?»

Впервые за долгое время Терри увидела себя со стороны. Куда пропала та счастливая девушка, которой она была, когда они познакомились в школе?

Новый гардероб не стал панацеей, но послужил толчком к возвращению к прежней версии себя.

Ей пришлось признать – после того как Бекс все же убедила ее пойти на психотерапию, – что она занималась самолечением с помощью алкоголя. Однако она не нуждалась в нем каждый день. По крайней мере, теперь. Ей удавалось контролировать себя.

Переезд в Дублин стал последней попыткой оставить прошлое позади, но даже теперь ей иногда казалось, что она никогда по-настоящему не отпустит то, что ее сестру убили, а виновный до сих пор на свободе. Она почти не распаковывала вещи с момента переезда, и безликая мебель и голые стены арендованной квартиры никак не отражали ее личность. Если она вообще у нее осталась.

– Привет, дорогая! – раздался с другого конца провода голос ее мачехи Эйлин. Это вернуло ее к реальности.

– Привет! – сказала Терри громко, представив, как отец размахивает телефоном в воздухе, чтобы Эйлин ее услышала. – Мне очень понравились фото со свадьбы твоей племянницы. Тебе идут светлые волосы!

– Спасибо, милая.

Терри испытала облегчение, почувствовав, что разговор подходит к концу.

– Пап… – начала она, но на этот раз отец ее перебил:

– Прости, что я был резок с тобой, дорогая.

Его голос звучал тоскливо, и чувство тревоги, не покидавшее Терри с самого начала, сменилось грустью.

– Все в порядке, – ответила она.

– Ты знаешь, Дженни не хотела бы, чтобы ты так страдала. Она хотела бы, чтобы ты была счастлива и жила своей жизнью.

– Я счастлива, пап. И живу своей жизнью, – произнесла она, пытаясь сдержать слезы.

– Да, конечно. Я горжусь тобой, малышка. Ты это знаешь.

– Знаю, пап.

Они попрощались, и Терри пошла на кухню, чтобы налить себе водки.

Она вернулась на диван. В окне, за своим собственным отражением, она едва различала силуэты деревьев в конце заросшего сада.

Терри все еще слышала испуганный голос сестры, эхом разносящийся по роще и кричащий: «Беги, Анна Тереза! Беги!»

В ту ночь Терри не спалось. В 06:23 она встала и побрела в ванную. Из-за размазанной туши и усталости под глазами появились темные круги.

Она проследовала на полупустую кухню и сделала себе чашку кофе.

В гостиной Терри включила маленький телевизор. Тело, обнаруженное в Феникс-парке, было главной новостью. «Частично скелетированные останки были найдены в Фармлейхе», – говорила бегущая строка внизу экрана. Терри предположила, что операторы, вероятно, снимали, пока она сидела в канаве и гонялась за личинками вместе с Мишель.

Репортер попытался растянуть сюжет, рассуждая о преступности в парке.

Затем на экране появился кадр, на котором Терри идет к дому с Винни, а репортер сообщает телезрителям, что на место происшествия вызвали нового судмедэксперта. Черт возьми, лучше бы она не снимала белый костюм! Именно такой кадр мог разозлить Бойда.

После этого камера снова сфокусировалась на Джоне Фрейзере в Фармлейхе, которого назвали в сюжете «старший следователь».

Фрейзер кратко сообщил, что это тело женщины, но не раскрыл других подробностей. Справедливости ради, пока это была вся правда. Терри надеялась, что за ночь произошли какие-то сдвиги.

За Фрейзером и репортерами стояли обычные зеваки, испытывающие на прочность ленту, натянутую вокруг места происшествия, и терпение полицейских, которые пытались это место защитить.

В стороне, у импровизированного мемориала из цветов, оставленных случайными сочувствующими, стояла одинокая пожилая женщина. Ее глаза были закрыты, а руки быстро двигались. Она напомнила Терри ее тетю Брайди – старосту приходской церкви в Корке, которая перебирала пальцами четки со скоростью рыбака, натягивающего сети. Однако выражение ее лица больше напоминало выражение лица ее матери.

Точнее, того, что осталось от ее матери после смерти Дженни. Лицо сломленной и измученной женщины, ожидавшей ответов, которые так и не последовали.

Парковка у морга была практически пуста, когда такси Терри приехало туда в 09:30. Стояли лишь маленький белый фургон, который, должно быть, принадлежал отделу криминалистики, и старый потрепанный «Ленд-Ровер» Джимми – заведующего моргом. Ассистент Томас обычно ездил на автобусе, и Терри надеялась, что он уже на месте.

Заднюю дверь открыл Джимми – небритый, определенно немытый и одетый в коричневый халат, который он носил в качестве униформы.

– А, это вы, – пробормотал он, словно был одновременно удивлен и разочарован ею.

Терри мысленно закатила глаза:

– И тебе доброе утро, Джимми. Доктор Флинн уже приехала?

– Шотландская лилипутка?

Терри продолжала идти. «Джимми Финнеган разозлил меня уже второй раз за утро», – подумала она.

– Криминалист, – сказала она.

– Да. Она заставила Томаса кипятить воду. Сказала, она убивает личинок. Я обычно просто собираю их и использую для рыбалки.

– Третий.

– Что «третий», док?

– Ничего.

Когда Терри вошла, Мишель, одетая и обутая, уже была в секционном зале.

– Доброе утро! – сказала она. – Как самочувствие?

– Нормально, – ответила Терри. – А у тебя?

– Лучше не бывает.

– Да, по тебе видно!

– Поверить не могу, что я пропустил, как вы обе выпивали в будний вечер! – присоединился к разговору Винни.

– Мы выпили по одному стакану после работы, вот и все.

– Как скажешь, – ответил Винни.

Терри почувствовала укол совести.

Тело было в худшем состоянии, чем она предполагала. Опознание будет сложной задачей, как и установление причины смерти. Левая сторона была открыта, поэтому она приняла на себя основной удар погоды, насекомых и хищников. Правая, хотя и была защищена дном и боковой стороной канавы, тоже пострадала от мух, способных проникнуть в любой уголок. Только кожа вокруг правого уха пережила натиск личинок, быстро расправившихся с мягкими тканями левой стороны лица.

Терри и Мишель обошли секционный стол, пытаясь выбрать наилучший подход. Если это было убийство, Терри хотела убедиться, что они собрали все необходимые улики, и Мишель присутствовала там, чтобы ничто не упустили из виду. В таких ситуациях две головы точно лучше, чем одна.

Тело на столе выглядело жалким, маленьким и покрытым грязью, словно принадлежало беззащитному ребенку. Мишель кивнула Терри, и та быстро перешла в профессиональный режим: брала мазки, делала слепки и документировала каждый этап, прокручивая в голове возможные сценарии.

Впервые заглянув в канаву, она подумала, что это может быть убийством на сексуальной почве. Необязательно дело рук насильника и убийцы – возможно, тайная сексуальная связь, которая закончилась катастрофой. На своей работе она с тревожной регулярностью убеждалась в том, с какой легкостью страсть может перерасти в насилие.

Как обычно, она начала с одежды: белая футболка без рисунка, простой белый бюстгальтер, голубая джинсовая юбка и белые кружевные стринги. Юбка задралась, обнажив левое бедро. На левом рукаве футболки были небольшие отверстия – вероятно, следы от зубов животных. На левом боку тоже было несколько дыр. Терри разгладила материал и увидела дыры на левой груди. Винни сделал несколько фотографий, а затем Томас помог Терри стянуть футболку через голову. На левой чашке бюстгальтера были те же три дырки. Крови не было, но к краю одного из отверстий прилип небольшой шарик жира. После того как его сфотографировали, Томас взял тело за левую руку и перевернул его на правый бок, чтобы Терри расстегнула бюстгальтер. Томас опустил тело назад на стол, и, когда Терри сняла с него белье, она увидела три ножевых ранения на левой груди:

– Ой-ой.

– Что ты нашла, док? – спросил Винни. Он передал бюстгальтер Мэри Хили, ответственной за организацию работы на месте преступления и хранительнице вещественных доказательств, и снова подошел к столу.

– Ее ударили ножом.

– Но ты говорила, что крови нет. Ты уверена, что это не просто следы зубов? Крысы или другого животного?

Томас просунул голову перед Терри, чтобы лучше рассмотреть:

– Охрененно большой крысы, черт возьми! Прости, док.

Терри не смогла сдержать улыбки:

– Извинения приняты, Томас, но я согласна.

Она отошла и осмотрела тело с головы до ног, а затем взяла линейку, положила ее на кожу рядом с верхней раной и жестом попросила Винни сделать снимок.

– Полагаю, нам придется просто подождать, пока я не проникну внутрь и не увижу, что там. Можешь сфотографировать ее трусы, пока я их не сняла? Они надорваны слева и еле держатся. Резинка порвется, когда я их потяну.

– Конечно. Можешь просто разгладить материал, чтобы я сфотографировал дыры спереди? Откуда они?

– Вот их точно оставило животное.

Вскоре тело уже лежало голым и открытым. Терри посмотрела на Мишель. Это была совместная работа: она была судмедэкспертом, а ее подруга – криминалистом. Никто не собирался наступать другому на пятки. Только после того, как Мишель соберет все улики, Терри начнет свою часть процесса. Мишель бросила последний взгляд на руки погибшей и показала Терри большой палец вверх:

– Она твоя.

Терри стояла в конце стола. По телу словно провели линию: на изуродованной левой половине были следы разложения, а правая неплохо сохранилась.

Терри решила, что жертва была молодой и привлекательной женщиной с длинными светлыми волосами. Она провела осмотр на особые приметы. В таких обстоятельствах это всегда было сложно, но Терри соскоблила темные, покрывающиеся пузырями слои разлагающейся кожи с тыльной стороны правой руки, двигаясь вниз от плеча, и вдруг нашла что-то на тыльной стороне запястья.

– Винни, можешь сфотографировать эту область поближе?

– Что там?

– Мне кажется, это часть татуировки.

Винни сделал несколько снимков.

– Она как раз с краю, где грызла крыса… ну, или кто-то другой. Посмотри.

Он поднес к ней камеру. Терри всмотрелась в экран:

– Это может быть «с» или «е». Или край цветка. Или что там еще люди набивают.

– Не поклонница?

Терри приподняла бровь и снова повернулась к телу. Три раны на левой груди смотрели на нее. Они были овальными, а их края казались оранжевыми и будто покрытыми воском. «Странно», – подумала она.

Томас подбежал, как только Терри подошла к столу сбоку. Рукой в перчатке он ловко смел оставшуюся массу личинок с головы в ведро, давая Терри возможность лучше рассмотреть кожу головы. Личинки оказались ненасытными – череп уже был обнажен. Глаза отсутствовали. Терри подошла ближе и взяла скальпель, который Томас положил на стол. Она провела им от плеча до плеча, а затем поместила кончик в углубление шеи над верхней частью грудины и продолжила вести лезвие вниз к тазу, чтобы в итоге получился Т-образный разрез. Она осторожно отогнула кожу на левой стороне груди. Кровоизлияния в жировую ткань не было. Она по очереди вставила ручку скальпеля в каждое отверстие. Верхнее продолжалось через щель между двумя ребрами в грудную полость, а два других заканчивались на ребрах. Терри отделила жировую ткань молочной железы, чтобы обнажить переднюю часть грудной клетки.

В межреберной мышце между третьим и четвертым ребрами было отверстие. Томас протянул ей нож, после чего она распилила реберные хрящи, соединяющие ребра с грудиной, и подняла переднюю часть грудной клетки, обнажив содержимое полости: легкие и сердце. Терри ожидала, что легкое будет проколото, и так оно и было, но, к ее удивлению, оно не сдулось как лопнувший воздушный шар и в грудной полости не было крови. «Становится все любопытнее», – подумала она. Уже через несколько минут содержимое грудной клетки и брюшной полости оказалось на секционном столе.

Когда эта задача была выполнена, Томас снял скальп и вскрыл череп. Винни завис с камерой наготове, пока Терри рассматривала сохранившуюся область шеи. Она тщательно сняла слои кожи и мышц, исследуя их на наличие кровоизлияний и обнажая хрящи гортани. В мягких тканях спереди наблюдались кровоизлияния.

Терри остановилась и подозвала Винни.

– Щитовидный хрящ поврежден посередине, – сказала она, указывая на кадык.

Винни наклонился, чтобы сделать пару снимков крупным планом. Когда он отошел, Терри кивнула ему:

– Ты снял все, что нужно?

– Да, босс.

Она сосредоточилась на отделении тканей, тщательно проверяя тонкие кольца хряща выше и ниже гортани.

– Перстневидный хрящ тоже сломан, но ты сможешь сделать лучший снимок, когда я все это уберу.

Теперь пришло время проверить тело на наличие следов сексуального насилия.

В Глазго, как только она упоминала вульву, влагалище или женские гениталии в целом, техники сразу испарялись. Здесь все было иначе.

– Вы двое, пожалуйста, отойдите немного от стола и дайте мне больше места, – сказала она Винни и Томми, стоявшим по обе стороны от нее. Они недоуменно посмотрели на нее, но отступили на пару шагов.

– Спасибо.

Следующие десять минут она стояла, склонившись над телом, и проводила одну из самых сложных для судмедэксперта процедур. Пот тек между ее лопаток, пока она осторожно отделяла ткани промежности и внутренние половые органы. Она перенесла образец на секционную доску и изучила его снаружи и изнутри на предмет повреждений, которые могли указывать на изнасилование.

Наконец, она подняла глаза:

– Томас, старший инспектор здесь?

– Нет. Мне узнать, в пути ли он?

Не успела она ответить, как Джон Фрейзер появился в смотровой галерее.

Терри жестом пригласила его подойти ближе к стеклу и нажала кнопку микрофона.

– У нее раздроблено горло, – сказала она. – Вероятно, прием с захватом руки сзади или прижатием предплечья. Ее трусы были порваны, но это могли сделать животные, обгладывающие тело. На передней стенке влагалища синяк. Прежде чем вы сделаете поспешные выводы, должна сказать, что это не обязательно указывает на насилие. Возможно, незадолго до смерти у нее был половой акт, но я не могу сказать, был он по обоюдному согласию или нет. Врачи не диагностируют изнасилование. Ну, если только травмы не настолько ужасны, что другого объяснения нет. Думаю, вы уловили суть. Может быть, мазки что-то покажут. Как бы то ни было, вам, похоже, предстоит дело об убийстве. Ее ударили ножом, – Терри указала на тело на столе. – Три удара в левую грудь. Что странно, она была уже мертва, когда эти травмы были нанесены. И мертва давно.

Фрейзер не нажал на кнопку включения микрофона, поэтому Терри не услышала его ответ, но ей не нужно было быть экспертом по чтению по губам, чтобы разобрать слово «проклятье».

Когда вскрытие завершилось, Терри подробнее рассказала Фрейзеру о том, что узнала. Он внимательно слушал, периодически кивая.

– Спасибо, Терри, – сказал он. – Точнее, доктор О'Брайен.

– Пожалуйста, старший инспектор Фрейзер.

Он улыбнулся, и она почувствовала, что краснеет. Если Фрейзер и разделял ее неловкость, то не подавал виду. Они попрощались, и он ушел.

Следующей задачей Терри было сообщить профессору Бойду о результатах посмертного исследования, что означало встретиться с ним после вчерашнего выговора. Это было последнее, чего ей хотелось, но Терри не могла избегать его вечно.

Она знала, что у Чарли Бойда огромное эго. В ее первый рабочий день почти четыре недели назад он недвусмысленно продемонстрировал это перед всеми в морге и Терри оказалась объектом насмешек. Он влетел в сопровождении троих студентов и начал разглагольствовать о вскрытии, основываясь на предположениях из описания дела. Бойд плохо отреагировал, когда Терри сообщила ему о новых данных. Теория Бойда о «глупости молодости», согласно которой молодой альпинист упал с высокого пика, разбилась о то, что, хоть парень и погиб в результате падения, оно могло не быть смертельно опасным – причина же крылась в физиологической особенности в виде очень хрупкого черепа.

Он недвусмысленно осудил это предположение, отчитав Терри перед всей командой. Студенты были потрясены. Он самым решительным образом поставил Терри на место, показав, кто главный. Не имело значения, что ее «теория» оказалась абсолютно верной.

Теперь она понимала, что он с самого начала относился к ней с подозрением, и тот факт, что она не могла приехать на место происшествия, не попав в выпуски новостей, наносил удар по его эго. Терри была уверена: он чувствовал угрозу с ее стороны, поэтому начал копать. Однако ей нужно было работать с ним. Возможно, она даже могла бы сообщить ему последние новости, чтобы выудить у него немного информации о деле Эйлин Маккарти, которое Ахерн упоминал накануне вечером. Если Синнот был прав, это могло бы помочь пролить свет на обстоятельства убийства в Фармлейхе. Хотя все знали его как грубого мужлана, он, безусловно, был хорошим полицейским.

Терри поднялась по черной лестнице на второй этаж, собираясь оставить заметки на своем столе, прежде чем отправиться к Бойду. Дойдя до кабинета, она услышала его голос, доносившийся из приемной в конце коридора. Кто-то получал нагоняй:

– Это чертовски неудобно. Я не могу бросать все дела и бежать сюда каждый раз, когда у вас возникает проблема! У меня есть другие задачи, и все они срочные.

Терри подошла ближе и, увидев страдальческое выражение на лице миссис Кэри, решила сделать офис-менеджеру одолжение. Она громко откашлялась, и оба собеседника бросили взгляды на ту, кто их прервал.

– Доктор О'Брайен, – сказал Бойд, беря себя в руки. – На пару слов.

Он прошел мимо нее в сторону своего кабинета.

– Кто стащил его пирожок? – спросила Терри у миссис Кэри.

– Что, простите?

– О, моя бабушка так говорила. Что вывело его из себя?

– Он ищет папку и не может ее найти. Я сказала ему, где она, но он нетерпелив. Я схожу и принесу ее через минуту.

– Доктор О'Брайен, будьте любезны! – проревел Бойд из своего убежища.

Терри вошла и с неловким видом встала перед начальником. Он постучал по столу ручкой и помолчал несколько секунд, а затем сказал:

– Возвращаясь к нашему вчерашнему разговору, я думаю, вам было бы лучше сосредоточиться на работе, а не обхаживании СМИ. Вы так не считаете?

Он имел в виду новостной сюжет, где были кадры с ней?

– Я…

– Я неясно выразился? – перебил ее Бойд.

– Я вообще не участвовала в телевизионном репортаже, если вы об этом. Я приехала на место происшествия по вашему указанию и выполняла свою работу. Я не привыкла к камерам за каждым углом.

Он перебил ее:

– Мы хоть немного приблизились к опознанию останков из Фармлейха?

– Мы ждем результаты анализа ДНК и стоматологической экспертизы.

– Что ж, сосредоточьтесь на этом деле. Вокруг него разгорится шумиха в СМИ, и вы должны как можно скорее выяснить, кем была эта женщина. Нам нужны данные, доктор О'Брайен, а не модные советы.

– Вы полагаете, я этого не знаю, профессор? Вы серьезно считаете, что я намеренно привлекаю к себе внимание? Могу вас заверить, я делаю все возможное, чтобы установить личность этой несчастной женщины.

Бойд шмыгнул носом. Похоже, ему было неловко. Терри поняла, что он не привык, чтобы с ним так разговаривали. Он взял стопку документов и начал внимательно их изучать.

– Могу я спросить вас кое о чем? – поинтересовалась Терри, решив, что может воспользоваться его смущением.

Бойд поднял брови:

– О чем, доктор О'Брайен?

– Вы что-нибудь помните о вскрытии убитой женщины по имени Эйлин Маккарти? Это было в 2007 или 2008 году.

– Возможно, – ответил он.

– Похоже, детектив Синнот считал убийцей мужчину по имени Фрэнк Кливер, но так и не смог сдвинуть дело с мертвой точки. Кливер недавно вышел из тюрьмы, где отбывал наказание по другому делу. Синнот предположил, что между убийством Маккарти и той женщины из Фармлейха может быть связь. Я хотела узнать, можно ли мне взглянуть на результаты вскрытия.

Профессор Бойд снял очки, закрыл глаза и потер переносицу, словно был измотан:

– Доктор О'Брайен, вы разве не слышали, что я только что сказал? У вас есть неопознанное тело, найденное на государственной территории. Предлагаю вам сосредоточиться на этом.

– Именно этим я и занимаюсь! Я просто…

– Хватит! Занимайтесь делом, ради которого вы сюда пришли. А теперь, – он сел и открыл ноутбук, – мне нужно делать свою работу. Хорошего дня.

Терри чувствовала, как в ней разгорается гнев. Что с ним, черт возьми? Не решившись заговорить, она злобно посмотрела на начальника и вышла из кабинета.

Как только Терри вернулась в свой кабинет, у нее зазвонил телефон.

– Терри О'Брайен.

– Терри, это Винни. Пришла Лора, молодая врач, о которой мы говорили.

– Молодая врач?

– Да, сестра моей подруги, помнишь? Она выпустилась в прошлом году и пытается попасть на программу подготовки судмедэкспертов. Она одержима судебной медициной и мечтает стать мини-версией тебя. Ты сказала дать ей твой адрес электронной почты и обещала дать ей шанс.

В голове Терри всплыло смутное воспоминание. Она выпрямилась:

– Ах да, Лора! Мы переписывалась, но я уверена, что она должна была приехать на следующей неделе.

Терри начала лихорадочно просматривать удаленные письма, пока не нашла последнее письмо от Лоры. Оно подтверждало начало работы именно в этот день. Черт.

– Винни, сегодня неподходящий день. Неподходящая неделя. Она может вернуться в понедельник?

– Терри, она приехала из Белфаста. Взяла двухнедельный отпуск в больнице Роял-Виктория, чтобы приехать сюда. Я не собираюсь ее отсылать. Перестань, ты же обещала!

Терри потерла глаза и мысленно посчитала до десяти:

– Хорошо. Пусть приходит.

Ровно через три минуты в дверях ее кабинета появилась девушка.

– Здравствуйте, Лора! – Терри указала на стул перед своим столом и пригласила ее присесть.

Лора оказалась невысокой и худой, наверное, ростом не более 150 см на каблуках и весом не более 45 кг. Она промокла насквозь. У нее было симметричное овальное лицо и блестящие темные волосы, заплетенные в косу, которая спускалась почти до поясницы. Под пальто у нее была футболка с надписью Fun Lovin' Criminals. В ней бурлила энергия эмоционального возбуждения.

– Большое спасибо, что приняли меня, доктор О'Брайен. Я не могу выразить словами, как много значит для меня эта возможность.

– Вы считаете, что вскрытия вас заинтересуют?

Девушка покраснела. Терри улыбнулась ей:

– Это не всем по душе. Если бы вы побывали на вскрытии сегодня утром, возможно, вы бы передумали.

– О, мне так жаль, что я пропустила его, но я только приехала и встретилась с Винни в штаб-квартире полиции. Я не хотела приходить одна. Иначе я бы с удовольствием понаблюдала, как вы работаете.

– Что ж, буду очень рада видеть вас в следующий раз. Вы знаете, чем мы здесь занимаемся, и, если это вас не смущает, я буду более чем рада, если вы ко мне присоединитесь. Если вам станет слишком тяжело, просто скажите. Я не приму это на свой счет.

Терри потянулась через стол и пожала Лоре руку.

– Добро пожаловать на борт. Конечно, я не умею предсказывать будущее и уж точно не могу сказать, когда кто-то умрет. В перерывах между вскрытиями у меня полно дел, и вы можете помочь мне с ними, хотя, полагаю, большинство из них покажутся вам скучными. – Терри махнула рукой в сторону кучи папок, файлов и бумаг на ее столе, полу и всех прочих поверхностях в комнате. – Можете начать с того, чтобы помочь мне разгрести все это.

Лора огляделась в полном смятении:

– О, хорошо. Я могу это сделать… наверное.

– Вперед! Давайте начнем с того, что на столе, а потом будем двигаться дальше.

– Конечно, – сказала Лора, вставая и снимая пальто. – Это будет хорошим опытом. Это же все дела, да? Я говорю не о пустых кофейных стаканчиках, обертках из-под конфет и… чем-то другом, – она указала на то, что, по мнению Терри, когда-то было бананом. – Но с остальным мне будет полезно ознакомиться, так ведь?

– Вот это правильный настрой! – сказала Терри.

Они приступили к делу.

Он наблюдал, как девушка вышла из автобуса и направилась к своему дому. На ней снова было длинное пальто. Ее волосы были собраны в тугой пучок на затылке. Ему больше нравилось, когда они были распущены.

Она работала в отделе кадров одной из крупных IT-компаний. Он подумал, что она, должно быть, умела общаться с людьми и разбираться с их проблемами. Она была доброй и понимающей.

Легко потерять самообладание, когда приходится иметь дело с дураками, которые не осознают важности твоей работы. Он чувствовал, что девушка это понимала.

Она прошла через ворота и поднялась по ступенькам к своему дому.

Он вдруг задумался, не скучает ли она по тому месту, где они с приемной сестрой выросли. Был ли это хороший и счастливый дом? Или же он был похож на его собственный?

Возможно, ей было лучше без сестры.

К тому времени, как он выпустился из детского дома, его мать уже умерла, но его сестры все еще жили в том домике у реки. Он собирался навестить их, когда придет время. Мысль об этом волновала его.

Он смотрел, как девушка возилась с замком на входной двери, и думал о том, каково это – навестить ее.

Зайдя домой, Терри сразу сбросила туфли, а затем надолго ушла в душ. Им с Лорой понадобился целый день, чтобы привести кабинет порядок, и, хотя ей нравилась его новообретенная воздушная просторность, ей казалось, будто она с ног до головы покрылась пылью и грязью. Напор воды был не таким мощным, как в ее душе в Глазго, но водонагреватель был электрическим, поэтому она могла мыться столько времени, сколько хотела. Наконец, замотав волосы в полотенце и надев пижаму, Терри пошла на кухню, чтобы приготовить что-нибудь на ужин.

В холодильнике почти ничего не было, в шкафчиках – тоже. Она взяла последние два яйца из коробки и кусочек сливочного масла и приготовила себе омлет, который дополнила тостом и кружкой чая. Затем она пошла в гостиную и поставила тарелку на колени, чтобы посмотреть за ужином ток-шоу по телевизору.

Терри не знала половину гостей, но гул разговоров, смеха, периодических аплодисментов и ликований приятно ее отвлекал. Шеф-повар рассказывала о том, каким успехом пользовался в США ее подкаст о традиционной ирландской кухне. Терри потянулась за телефоном, чтобы найти его, но под списком «Популярные и трендовые подкасты» что-то привлекло ее внимание. «Забытые: поиск справедливости для убитых ирландок».

Она нажала на иконку и прочитала под ней текст «О нас»:

Мой путь начался с публикации организацией Women's Aid списка из более чем двухсот имен женщин, убитых в Ирландии с 1996 года по сегодняшний день.

Кто убил этих женщин?

Большинство из них были убиты кем-то из знакомых, но каждое восьмое из этих убийств остается нераскрытым, и половина жертв – подростки и молодые женщины лет двадцати с небольшим. Никто так и не был привлечен к ответственности.

Их жизни трагически оборвались.

И кому до этого есть дело? Их семьям, тем, кто любил их и переживал за них. И мне.

Это был не просто список имен. Рядом с каждым была фотография. Момент времени, запечатленный навсегда. Напоминание о том, кем они были. Подкаст «Забытые» расследует некоторые из самых громких дел о нераскрытых убийствах.

Терри поежилась. Ей была знакома любовь к человеку, который, казалось, был всего лишь статистикой для сильных мира сего, сделавших для него достаточно и особо не беспокоившихся по этому поводу.

Слева от описания подкаста был портрет его ведущей, Рейчел Рис. Ее лицо было частично скрыто бейсболкой, она стояла вполоборота, и ее единственный видимый глаз вызывающе смотрел прямо в объектив.

Под описанием было небольшое обновление:

Сейчас я работаю над выпуском о нераскрытом убийстве Эйлин Маккарти. Как всегда, я призываю всех, кто располагает какой-либо информацией по этому делу, связаться со мной по электронной почте.

Это привлекло внимание Терри. Опять это имя! Она еще немного прокрутила страницу и увидела обновление шестинедельной давности:

Я снова прошу моих слушателей предоставить любую информацию об Эйлин Маккарти. Полиция резко отклонила мои запросы, а мои электронные письма остались без ответа. Профессор Чарльз Бойд, судмедэксперт, проводивший вскрытие Эйлин, согласился на интервью, но выставил меня из своего кабинета, когда я задала вопросы, которые он не хотел слышать. Это расследование будет проведено публично. Я буду признательная за любую помощь.

Терри была удивлена, увидев имя Бойда. Поэтому он был так резок с ней, когда она спросила его о вскрытии Эйлин Маккарти?

Следующим утром Терри сидела в своем кабинете, дописывая протокол вскрытия вышибалы, но ее мысли постоянно возвращались к заметкам, сделанным о теле из Фармлейха. Детектив Синнот, похоже, приписывал это убийство насильнику даже до того, как она провела вскрытие. Он, очевидно, считал, что между делом об убийстве в Фармлейхе и делом об убийстве Маккарти были сходства. Если ей удастся взглянуть на протокол вскрытия Маккарти, несмотря на предупреждение Бойда, возможно, она либо найдет что-то, что указывает на невиновность Кливера, и поможет полиции не терять времени, либо предоставит правоохранительным органам что-то конкретное.

Ее размышления прервала Лора.

– Доброе утро, доктор О'Брайен, – сказала она, садясь за стол напротив нее.

– Я говорила тебе называть меня Терри.

– Я постараюсь запомнить.

– Постарайся, пожалуйста. Лора, ты ведь любишь истории о преступлениях? – Лора упомянула об этом во время вчерашней генеральной уборки.

– Было бы правильнее сказать, что я ими одержима.

– Ты слышала о подкасте «Забытые»?

– Это самый популярный ирландский подкаст о преступлениях, так что да.

– Значит, он хороший?

– Говорят, что Рейчел Рис – талантливый журналист-расследователь. Она обнаружила несколько улик и зацепок, которые были упущены из виду во время полицейских расследований. По крайней мере, она так говорит. Но да, подкаст действительно хороший.

Терри задумчиво кивнула:

– Ты знаешь, что она сейчас расследует дело Эйлин Маккарти?

– Да, я слышала об этом.

– Как ни странно, мне нужно взглянуть на результаты вскрытия Маккарти. Предполагается, что это дело может быть связано с убийством в Фармлейхе. Ты хочешь мне помочь?

– Конечно! Что от меня требуется?

– Немного покопаться. Там целая гора файлов, а административная работа не моя сильная сторона.

– Тогда я к вашим услугам. Можно получить доступ к документам в цифровом виде?

– Хороший вопрос, – засмеялась Терри.

Они быстро поискали на рабочем столе, но, к сожалению, файлы за 2007 год не были оцифрованы – похоже, технологический прогресс внедрялся в патологию гораздо медленнее, чем в другие области, – хотя каталог был доступен. Терри нашла номер документа и убедилась, что Бойд действительно проводил вскрытие, как и сказала ведущая подкаста.

В другой ситуации она попросила бы миссис Кэри достать документ, но из-за вовлеченности Бойда – не говоря уже о том, что он велел ей не лезть в дело Маккарти, – было безопаснее сделать все самостоятельно.

Папки в архиве были расставлены на стеллажах, стоящих вплотную друг к другу, и их приходилось раздвигать для доступа к материалам. Напротив них была металлическая стена. У Терри случился приступ клаустрофобии, когда она представила, как ее зажимает между стеллажами. Они с Лорой шли вдоль стены, на которой было написано «с 1970-х по 2020-е», пока не нашли полку «2007», и освободили место, раздвинув стеллажи. Это дало им возможность войти в образовавшийся проем и оказаться в узком коридоре, по бокам которого от пола до потолка шли стеллажи с вертикальной подвесной системой – папки висели на металлических стержнях, протянутых вдоль каждого уровня полок. Они пролистали папки до нужного месяца. И еще раз. Лора перепроверила номер дела, а затем просмотрела 2006 и 2008 годы на случай, если папка попала не туда, но там ее тоже не было. Сомнений не осталось: материалы по делу Маккарти отсутствовали.

Терри прижалась спиной к стеллажу.

– Нередко кто-то запрашивает старые материалы, – сказала она Лоре, – особенно если они могут иметь отношение к текущему делу.

– У кого они могут быть? – спросила Лора.

– Я не знаю, – призналась Терри. – Бойд кажется наиболее вероятным кандидатом. Я имею в виду, он близок к Арчи Синноту, а Синнот – тот, кто разнюхивает детали этого дела. Кроме того, вчера я упоминала вскрытие Маккарти в разговоре с Бойдом.

– Есть ли способ это выяснить? – спросила Лора.

– Да, но, учитывая мои натянутые отношения с профессором, это может выйти мне боком, если мы не будем действовать осторожно.

– Осторожность – мой конек, – сказала Лора так искренне, что Терри ей почти поверила.

Пять минут спустя они стояли у стола миссис Кэри. Офис-менеджер говорила по телефону, и, казалось, прошла целая вечность, пока она не положила трубку. Только после этого она посмотрела на Терри:

– Слушаю, доктор О'Брайен.

– Миссис Кэри, я не могу найти одну папку со старыми материалами… подумала, что если кто-то в этом отделе и знает, где она, то это вы!

Миссис Кэри, по-видимому, не впечатлившись лестью, ответила:

– Ну, я, конечно, не знаю, где находятся все старые папки, но могу предположить, где большинство их них. Вы хотите, чтобы я посмотрела в архиве?

Из кабинета профессора Бойда, который находился прямо напротив стола миссис Кэри, периодически доносился голос главного судмедэксперта, который громко и властно с кем-то разговаривал.

– О нет, я уже внимательно там посмотрела. Я подумала, может быть, папка у кого-то другого? Никто не запрашивал в последнее время материалы 2007 года?

– Ну, я точно не помню год, но я забирала несколько папок для профессора Бойда несколько недель назад. Он пока не просил меня вернуть их на место, так что, возможно, они до сих пор у него. Вы хотите, чтобы я…?

Миссис Кэри сняла трубку, чтобы ему позвонить.

– Нет! Нет, все в порядке. Я сама спрошу у него позже. Не хочу его беспокоить. Не волнуйтесь, я с ним свяжусь.

– Днем его не будет, у него лекции в университете.

– Хорошо, спасибо. Идем, Лора.

Они поспешили в кабинет Терри, пока профессор Бойд не вышел.

Позднее тем же утром Лора отправилась в штаб-квартиру полиции, чтобы понаблюдать за Винни, пока он каталогизирует фотографии со вчерашнего вскрытия. Терри тем временем дописывала протокол вскрытия вышибалы. Она оставила дверь открытой, чтобы видеть и слышать, кто приходит и уходит, пока она работает.

Как и следовало ожидать, незадолго до часу дня Терри услышала в коридоре громкий голос Бойда. Она подождала пять минут, давая миссис Кэри время собраться и уйти на обед, а затем направилась в кабинет начальника. Плюс очень пунктуального офис-менеджера – вы всегда можете предсказать, где и когда она будет.

И действительно, ее стул был пуст. На спинке висел запасной кардиган на случай резкой смены температуры. Блокнот и ручка лежали рядом с телефоном. А вот темно-синей сумочки на своем месте – на вешалке рядом с копировальным аппаратом позади стола – не было.

Поняв, что у нее есть возможность осуществить задуманное, Терри быстро проскользнула в кабинет Бойда.

Главный государственный судмедэксперт был большим любителем наблюдать за птицами и ходить в походы. На стенах его кабинета висели искусные фотографии красных коршунов, шилоклювок и клушиц, сделанные во время его экскурсий по горам и озерам Ирландии. Это место также служило святилищем его профессиональных наград и достижений. Терри всегда считала глупым выставлять напоказ каждое свое достижение, но понимала, что это впечатляло его посетителей.

Она остановилась в проходе и огляделась. На тяжелом дубовом столе Бойда стоял довольно внушительный, старый на вид набор для письма, но, к сожалению, больше на нем ничего не было. На резном столе слева стоял микроскоп и лежали аккуратные стопки папок. Создавалось впечатление, что это кабинет выдающегося и важного человека.

Терри внимательно изучила папки на столе. Очень немногие из них выглядели свежими. Как она и подозревала, все они были с отчетами о вскрытиях. Она просмотрела папки: верхние были зелеными, а нижние – розовыми и синими. На одной из синих было написано «Эйлин Маккарти». Бинго.

Розовая папка с надписью «Сестры Джойс» была прикреплена к папке Маккарти канцелярской резинкой. Терри предположила, что это свидетельствует о связи между делами, поэтому взяла и ее тоже, а затем переложила все остальные.

Держа в руках украденные материалы, она подошла к двери и прислушалась. Было тихо, поэтому она осторожно приоткрыла дверь и осмотрелась. Коридор был пуст.

Терри выскользнула из кабинета начальника и направилась прямо к копировальному аппарату. Нервничая и чувствуя опасность, она начала загружать содержимое папок в аппарат. В этот момент на пол вылетела фотография. На нее смотрела молодая женщина с открытыми глазами и широко раскрытым, будто в крике, ртом. Ее длинные светлые волосы разметались по некогда белой подушке.

Терри наклонилась и подняла фотографию. У нее на глазах подушка превратилась в листву, а волосы спутались и смешались с ней. Лицо женщины превратилось в лицо Дженни – более молодое, но такое же испуганное.

Это была ее старшая сестра, которую она оставила тем вечером на лесной тропинке. Терри была капризной младшей сестрой, которая отказалась сделать то, о чем ее попросили, не сомневаясь, что Дженни придет домой следом за ней. До их дома было десять минут ходьбы по освещенной дороге и пять минут быстрым шагом по лесу, но Терри не любила темноту. Обычно Дженни сдавалась под натиском младшей сестры, но на этот раз заставила Терри идти долгой дорогой в одиночестве. Последнее, что видела Терри, когда оглянулась, – как Дженни исчезла в темноте.

Покачав головой, чтобы отогнать воспоминание, Терри быстро закончила загружать листы и нажала кнопку «копировать». Как только последний лист вышел из аппарата, она разложила страницы обратно по папкам, натянула резинку и вернула оригиналы в кабинет Бойда. Направившись к выходу, она услышала шаги в коридоре. Оглядевшись, она заметила стопку пустых бумажных папок на полке за столом миссис Кэри и быстро сунула копии в одну из них как раз в тот момент, когда офис-менеджер поставила на стол свою сумочку.

– Могу я вам чем-то помочь, доктор О'Брайен?

– Нет-нет, мне просто нужны были кое-какие канцелярские принадлежности, но теперь все в порядке.

Терри похлопала по папке и кивнула миссис Кэри.

Прижимая папку к груди, она направилась к своему кабинету и встретила Лору, которая возвращалась с урока по каталогизации фотографий.

– Ты нашла материалы? – тихо спросила Лора, глядя на папку в руках Терри.

– Да. Давай посмотрим и попробуем что-нибудь узнать.

Лора кивнула, и они вошли внутрь.

Все изменило упоминание о татуировке.

Терри и Лора просматривали скопированные материалы, передавая страницы друг другу. Во второй папке была информация о двух женщинах – сестрах, убитых в Рингсенде в 2004 году. Терри убрала эти копии в старую желтую папку и отложила в сторону, чтобы они с Лорой сосредоточились на Эйлин Маккарти. Им предстояло разобрать каждый аспект заключения эксперта по вскрытию трупа, записывая все и сопоставляя с телом из Фармлейха.

– Говорю тебе, – сказала Лора через некоторое время, – мне не терпится услышать, что об этом скажет Рейчел Рис. Она, наверное, перевернет дело с ног на голову. Она такая крутая! Хочет добиться справедливости для этих женщин. У нее даже есть такая татуировка на запястье.

Терри подняла взгляд от страницы, которую читала:

– Извини, ты не могла бы немного отмотать назад?

– До какого момента? – спросила Лора, недоуменно глядя на нее.

– Ты упомянула татуировку.

– Да. У Рейчел на запястье тату – слово «справедливость». Она говорит, это послание виновным, что она идет за ними, и жертвам – что она не успокоится, пока они не обретут покой.

– Это большое обязательство.

Терри погуглила Рейчел Рис, нажала «Изображения» и увидела фотографию с пристально смотрящим глазом, служащую обложкой подкаста. На другой фотографии Рейчел была ярко накрашена и одета в элегантное черное кружевное платье. Ее длинные светлые волосы лежали на плече. За спиной у нее висел плакат премии «Лучший ирландский подкаст», и она сжимала в руке тяжелый на вид угловатый трофей.

Терри нажала на фото, а затем перешла по ссылке на сайт. Та фотография появилась снова, а за ней следовал крупный план улыбающейся и целующей награду Рейчел. У Терри в животе все сжалось. Она наклонилась ближе, рассматривая бледные запястья, держащие трофей.

Вот они, написанные курсивом буквы «сть» на тыльной стороне запястья. У Терри не было ни малейших сомнений, что она смотрит на женщину, чье тело было найдено на территории Фармлейха.

– Что случилось? – спросила Лора, увидев выражение лица Терри.

В этот момент у Терри зазвонил телефон. Это был Джон Фрейзер.

– Терри? Нам нужно поговорить. Есть новости о теле из Фармлейха.

– Подожди минуту, – она прижала телефон к груди и попросила Лору сходить за кофе. – Извини. Ты говоришь о Рейчел Рис?

– Что? Откуда ты знаешь? – Фрейзер звучал слегка разочарованно, что она его опередила.

Он объяснил, что ему позвонили по поводу исчезновения женщины по имени Рейчел Рис, жившей в Филсборо. Девушка, с которой она снимала дом, была в отпуске, и, когда она вернулась, к ней вышла недовольная соседка и бесцеремонно сунула ей кошку Рейчел. Рейчел не видели уже несколько недель, и соседка стала подкармливать голодное животное через пару дней после исчезновения хозяйки.

Подруга попыталась связаться с Рейчел, но телефон сразу переключался на голосовую почту. Шесть часов спустя она обратилась в полицию. Рейчел часто отдыхала от работы ведущей криминального подкаста несколько дней или даже недель, но никогда не оставляла кошку без присмотра.

Фрейзер решил, что длинные светлые волосы и телосложение, описанные соседкой по дому, соответствовали характеристикам тела, найденного на территории Фармлейха.

Он зачитал Терри полное описание пропавшей без вести женщины. И закончил на том, что на ее запястье была татуировка «справедливость».

Терри ожидала, что ее ассистентка расстроится, но после короткой тирады об ублюдках, убивающих женщин, и потере женщинами своего лидера Лора сразу перешла в деловой режим. Куда шла Рейчел? Что она там делала? К тому моменту, как она начала высказывать предположения о том, как убийца заманил Рейчел, Терри решила, что с нее достаточно. Она отправила Лору читать свежие судебно-медицинские журналы и делать копии интересных статей, чтобы представить их на следующем собрании по освещению дел. Она надеялась занять ее как минимум на несколько часов.

Лора была права: смерть Рейчел вызывала много вопросов, на которые пока не было ответов. Их поиск был задачей полиции, и сейчас у Терри были другие дела: ей нужно было дописать протоколы токсикологической экспертизы и гистологического исследования, но она никак не могла сосредоточиться. Терри потерла шею сзади и села прямо. В ее голове роились мысли. Достав телефон из кармана, она стала слушать некоторые подкасты Рейчел, чтобы понять, каким человеком она была и что собиралась делать.

Незаметно для Терри пролетело два часа, но она так и не получила больше информации. Насколько она поняла, сначала Рейчел просто пересказывала старые выпуски новостей, но в нескольких последних выпусках наблюдалась смена тона: она перешла к полноценным журналистским расследованиям. Ее наверняка ждало большое будущее.

Терри взглянула сначала на время на телефоне, а затем на гору бумаг, которая ждала ее внимания, но в итоге желание принять горячую ванну и посмотреть очередную глупую передачу пересилило необходимость задержаться на работе. Она сунула папки Джойс и Маккарти под нетипично аккуратную стопку таких же папок на столе, а затем взяла папку с делом Рис и положила ее в сумку. Нужно было все изучить перед конференцией, которая должна была состояться на следующий день.

Следующим утром на станции «Кевин-стрит» кипела жизнь. Ничто так не поднимало боевой дух, как новые детали дела. Фрейзер знал, насколько обескураживающим может быть простой в начале любого расследования. Было приятно почувствовать улучшение настроения в комнате.

С обнаружения тела на территории Фармлейха прошло три дня и теперь у полиции было имя. Пора начинать работать на полную мощность. При всех сложностях масштабного полицейского расследования все сводилось к двум главным вопросам: кем была Рейчел Рис и почему ее убили?

Конечно, детали нельзя было обнародовать до официального подтверждения личности, но криминалист Моника Маккензи пообещала, что ее ДНК-лаборатория уделит этому делу особое внимание. Она также прекрасно понимала, что защита данных полицией может быть дырявой, как старое решето, поэтому, чтобы семью Рис не ошеломила пресса, Фрейзер отправился в Донегол накануне вечером с целью сообщить вероятные новости.

Это была самая ненавистная часть их работы – сообщать плохие новости семьям. Родители Рис, благослови их Бог, даже не знали, что возникла проблема. Они думали, что Рейчел была вне зоны доступа, занимаясь расследованием, и ждали, что она появится, когда будет готова. Он увидел шок на лице миссис Рис, когда она открыла дверь ему и другому сотруднику полиции. Полиция, внезапно явившаяся в восемь вечера, – всегда плохой знак.

Семья казалась благополучной, и родители поддержали выбор дочери бросить учебу ради ведения подкаста, хотя понятия не имели, о чем он на самом деле. Они были довольны, когда Рейчел заверила их, что у нее все хорошо. Они не могли спорить с ней, ведь она зарабатывала достаточно, чтобы обеспечить себя, и даже получила пару наград.

Фрейзер провел с ними около получаса, прежде чем отправиться обратно в Дублин. Он оставил с родителями местного полицейского, специализирующегося на работе с семьями, – приятного молодого мужчину, казавшегося разумным и чутким. Пока что потрясенные родители цеплялись за надежду, что жертвой может оказаться не их дочь. Эта искорка надежды угаснет, как только тест ДНК подтвердит личность убитой.

ДНК не лгала и не поддавалась интерпретации – это была либо Рейчел, либо нет. Только результаты этого теста могли сказать наверняка.

Фрейзер осмотрел конференц-зал. Вся его команда присутствовала. Из танатологического отдела была приглашена доктор Терри О'Брайен, а из криминалистического – доктора Мишель Флинн и Моника Маккензи. Он надеялся, что детектив Синнот не появится, но не тут-то было – он влетел в зал с парой семенящих сзади лакеев. Синнот никогда не упускал возможности получить признание за раскрытое дело. По крайней мере, нигде не было видно его коллеги из патологии, профессора Бойда.

Незадолго до десяти утра Мишель Флинн толкнула плечом дверь конференц-зала, неся в руках два стаканчика кофе. Придерживая дверь спиной, она пропустила Терри и Монику. Терри держала стакан обеими руками, словно пытаясь согреться; ее кофе был премиального капсульного бренда – такой продавался рядом с зоопарком. За ней следовала миниатюрная молодая женщина с темными волосами, заплетенными в длинную косу, и тоже несла кофе. Наверное, это была молодая врач, которую Терри просила разрешить привести. Они огляделись в поисках мест. Фрейзер кивнул Винни, который, в свою очередь, жестом пригласил Мишель следовать за ним к стульям на другом конце комнаты.

Фрейзер посмотрел на часы и в последний раз оглядел конференц-зал, а затем постучал ручкой по столу.

– Всем доброе утро, – сказал он и улыбнулся, пока его слова разносились по комнате вместе со стонами нескольких детективов, которые жаловались, что их притащили сюда после ночной смены.

– Большинство из вас, наверное, знает, что у нас есть зацепка по делу об убийстве в Фармлейхе и мы просто ждем результатов ДНК-теста для подтверждения личности жертвы, – продолжил он, после чего на стене за его спиной появилась фотография. – Это, дамы и господа, Рейчел Рис.

Раздались аплодисменты. Все явно были рады, что жертву опознали. Когда шум стих, Фрейзер продолжил рассказывать присутствующим о событиях последних нескольких часов. Он начал с заявления о пропаже человека и визита в дом Рейчел в Филсборо сержанта Мэри Хили, начальника криминалистической группы, с детективами Винни Грином и Бобом Патерсоном. Наконец, он рассказал о своем собственном посещении семьи Рис и о том, что узнал о Рейчел, после чего в комнате стало тихо и всеобщее настроение ухудшилось.

Было полезно напомнить команде, что в центре этого – и любого другого – расследования находится скорбящая семья.

– Я также должен отметить, что мисс Рис была племянницей Эдварда Фаррелли, члена парламента Ирландии и министра финансов. Вы все знаете, что это значит.

Среди собравшихся раздались ропот и разговоры.

– Все верно. На нас будет оказано большое давление, и пресса будет постоянно освещать это дело из-за известности мисс Рис и ее политических связей, – сказал Фрейзер. – По этой причине все должно делаться тщательно и строго по регламенту. Не то чтобы я должен это говорить, но повторить стоит.

Это, казалось, заставило всех замолчать.

Фрейзер кивнул и продолжил:

– Мэри, можешь подробнее описать дом жертвы? Винни, ты готов показать фотографии?

Оба кивнули. Мэри обошла стол и встала рядом с Фрейзером. Снова раздались аплодисменты, которые Мэри быстро прервала криком: «Перестаньте!»

Фрейзер улыбнулся и жестом передал ей слово, а сам сел.

Мэри откашлялась:

– Эдвардианская терраса, следы взлома отсутствуют.

– За исключением дверцы для кошки, – вставил Патерсон, самопровозглашенный шутник детективного отдела.

Раздался легкий смех.

– Спасибо, Боб. Мэри? – Фрейзер пригласил ее продолжить.

– Как я уже сказала, никаких следов взлома не было. Следов борьбы тоже не было. Отсюда следует вывод, что ее убили не здесь. Мы в основном сосредоточились на спальне жертвы, которая, похоже, также служила ей домашним кабинетом. Там очень чисто и опрятно.

– Как у тебя, Мэри, – раздался голос сзади.

На этот раз послышался коллективный вздох. Мэри проигнорировала шутника.

– Это подтвердила, – она посмотрела в свой блокнот, – Мэгги Стил, ее соседка. Она сказала, что Рис была организованной и хранила все свои бумаги в старомодном серванте в своей комнате. Мы все оттуда забрали. А ее ноутбук пропал – она обычно держала его на туалетном столике и не любила брать с собой.

Мэри и Винни показывали фотографии с места преступления. Фрейзер периодически вклинивался, распределяя задачи между членами команды. Как только Мэри дала понять, что закончила, Фрейзер взял бразды правления в свои руки:

– Все знают, что нужно делать?

Последовали всеобщие кивки и тихое ворчание. Затем Фрейзер обратил внимание на трех докторов на противоположном конце стола.

– Добро пожаловать, доктора. Во-первых, спасибо, доктор Маккензи, что уделили особое внимание этому делу. Крайне важно провести опознание как можно скорее.

Моника Маккензи улыбнулась и ответила:

– Мы сделаем все возможное. Доктор Флинн занимается этим, поэтому будет лучше, если вы будете общаться с ней напрямую. Это избавит нас от бюрократии.

– Благодарю вас, доктор Маккензи. У вас какие-нибудь новости, доктор Флинн?

Маккензи слегка толкнула Мишель, и та вскочила, пошатнувшись и уронив стул назад. Она покраснела. Мишель была одной из лучших ученых, с которыми Фрейзеру доводилось работать, но детектив заметил, что ей неловко выступать перед аудиторией.

Мишель подняла стул и прокашлялась.

– Я… ну, я работала над уликами, собранными в доме в Филсборо, и над мазками, взятыми во время посмертного исследования Рис. – Ее голос слегка дрожал, но теперь, когда она стояла на ногах, Мишель, казалось, почувствовала себя увереннее.

– Как долго ждать результатов, доктор Флинн? – спросил Фрейзер.

– Эм, окончательный ответ должен быть завтра.

– Лучше сегодня, но это не так уж и плохо, – вздохнул Фрейзер.

– Я… могу сказать, что женщина, найденная в Фармлейхе, мертва около трех недель.

Фрейзер это записал.

– Это уже что-то. Что-нибудь еще?

– Ничто не указывает на то, что это не Рейчел Рис.

Фрейзер заметил недоумение на лицах некоторых членов его команды, вызванное выбором слов.

– Перефразируя ваши слова, все, что вам известно на данный момент, совпадает с версией о том, что тело из Фармлейха принадлежит Рейчел Рис?

Мишель неловко кивнула и села, явно обрадовавшись, что ее участие в собрании закончилось.

Терри выступала следующей. Она, очевидно, привыкла объяснять детали своей работы неспециалистам, поэтому полицейские быстро уловили суть ее находок. Жертву задушили, скорее всего, не на месте обнаружения тела – в канаву ее сбросили уже после смерти. Орудие убийства искать смысла не было – все указывало на то, что это сделали руками.

– Вероятно, ее застали врасплох. Нет никаких следов борьбы или травм, полученных при самообороне.

– Она могла быть в машине? – спросил краснолицый детектив в задней части зала. – Многие возят девушек в парк для секса.

Терри повернулась к мужчине, задавшему вопрос, и пристально посмотрела на него:

– Уже установлено, что она ведущая подкаста, а не проститутка.

Фрейзер с некоторым удовольствием наблюдал, как лицо мужчины покраснело и он пробормотал нечто неразборчивое. Он был одним из приближенных Синнота, членом старой гвардии, которая все еще жила в ушедшей эпохе. Фрейзер быстро вмешался.

– Есть ли признаки сексуального насилия? – спросил он Терри, зная, что она ответит.

– Никаких предметов одежды не пропало, бюстгальтер и трусы были на месте, но на них присутствовали разрывы, которые могли быть оставлены дикими животными. Кроме небольшого синяка на передней стенке влагалища, значительных повреждений в области гениталий не было. Она мертва уже давно, поэтому другие незначительные признаки могут быть неочевидны. Я не располагаю большим количеством данных. Хотя синяк может указывать на недавний половой акт, я не могу утверждать, что она была изнасилована. Но и исключить это тоже не могу. Это все, что я могу сказать. А, и еще кое-что необычное: ее ударили ножом.

Послышалось бормотание, и одна фраза – особенно четко: «Разве она говорила, что женщине нанесли ножевые ранения? Я что-то упустил?»

– Это было сделано не с целью убить, а уже после смерти. Чем-то острым вроде кинжала.

После этой сенсационной новости Фрейзер поблагодарил ее и заглянул в свои записи, чтобы убедиться, что все охватил. Он знал, что его команда рвалась приступить к работе, как и он сам. Им еще многое предстояло сделать.

Вдруг Фрейзер скорее услышал, чем увидел, как встал старший детектив-суперинтендант Синнот. Его сердце сжалось.

– Благодарю, старший инспектор Фрейзер. Пока что вы молодец. – Синнот обратил свое внимание к собравшимся и добавил: – А теперь, прежде чем вы все исчезнете отсюда…

Он улыбнулся, но в зале было тихо. Все внимательно смотрели на него. Синнот был убежден, что подчиненные его почитают, и Фрейзер не собирался его разубеждать. Но его, скорее, боялись. А некоторые презирали.

Никто не отрицал, что он был очень эффективным детективом. Однако как лидер он был не так успешен.

Синнот хлопнул рукой по столу.

– Я верю, что вы будете непредвзяты и сделаете все возможное, – сказал он и обратился к Фрейзеру: – А вы наверняка уже составляете список подозреваемых. Позволите?

Фрейзер кивнул, откидываясь на спинку стула. Синнот собирался высказаться, и он ничего не мог с этим поделать.

Синнот снова обратился к присутствующим:

– После данных о результатах вскрытия я хотел бы обратить ваше внимание на одно имя: Фрэнк Кливер. Для тех из вас, кто слишком молод, чтобы помнить, рассказываю: он был главным подозреваемым в убийстве Эйлин Маккарти в 2007 году – одном из дел, которое освещала мисс Рис. Кливер – известный насильник, и мы знаем, что он бывает в парке. Его так и не осудили по делу Маккарти из-за недостатка доказательств, но в итоге он все же оказался в тюрьме, пусть и по другому обвинению. Он вышел на свободу шесть недель назад, и теперь еще одна молодая женщина убита. Вы своими ушами слышали, как милый доктор, – он кивнул в сторону Терри, – сказала, что жертва могла быть изнасилована. Есть ли связь между Кливером и Рейчел Рис? Я хочу знать. Держите его имя в голове и выясните все, что можете.

Синнот хлопнул в ладоши, давая присутствующим понять, что им нужно шевелиться, а затем вышел из зала, не оглядываясь.

Вернувшись в отдел судебной патологии, Терри проскользнула по черной лестнице в свой кабинет. Она села за стол и достала из сумки записи об убийстве в Фармлейхе, а затем взяла копию дела Эйлин Маккарти со стола.

Она могла наизусть воспроизвести протокол о вскрытии Рейчел Рис хоть задом наперед, поэтому отложила его в сторону и потянулась к одной из полок позади себя, чтобы достать чистую тетрадь из аккуратной стопки, сформированной Лорой. Рядом лежали тетради, в которые она записывала свои выводы и мысли о каждом случае смерти, с которым ей приходилось иметь дело после переезда в Дублин, в хронологическом порядке. Раньше они были разбросаны по кабинету как попало, и Терри пришлось признать, что порядок ей нравился.

Ее тетради из Бостона и Глазго хранились в большой коробке в отцовском гараже. Уезжая из Шотландии, она собрала их, бормоча, как ужасно будет, если они попадут не в те руки. Бостон стал для нее боевым крещением. Ей предложили ординатуру в Бостонском отделении судебно-медицинской экспертизы, после того как она окончила магистратуру по гистопатологии в Глазго.

Перестрелки были ежедневным явлением в Бостоне, и Терри потеряла счет убийствам, с которыми ей довелось иметь дело. Через пару лет ее переманило Отделение судебно-медицинской экспертизы Глазго и она вернулась в родной город, очень обрадовав этим отца. Там по выходным ее занимали жертвы нападений с ножом, а не перестрелок.

Все коллеги Терри работали полностью в цифровом формате, но ей нравилось изливать свои мысли на бумагу. Возможно, это было следствием ее детской привычки регулярно вести дневник – если что-то не было записано, значит, этого не произошло. Тетради Терри с подробными наблюдениями были для нее гораздо ценнее официальных протоколов, которые становились частью доказательств при расследовании любой смерти.

Когда Терри училась в школе, учитель арифметики говорил, что правильный ответ – это только половина успеха. Ты получаешь отметки за то, как ты пришел к ответу, даже если он оказался неверным. И, боже мой, это применимо и к судебной патологии, где часто нет однозначно верного или неверного ответа.

В этих тетрадях хранились размышления Терри. Если кто-то спросит ее об ответе десять лет спустя, она сможет обратиться к этим записям и в подробностях объяснить, почему пришла к тому или иному выводу.

Терри положила чистую тетрадь на стол перед собой, аккуратно написала в центре обложки «Эйлин Маккарти, февраль 2007» и указала сегодняшнюю дату в верхнем левом углу. Затем она открыла протокол, взятый из кабинета Бойда, и, следуя своей обычной процедуре, прочитала его от начала до конца, делая заметки и отмечая повреждения на приблизительной схеме тела. Ранее она сравнила и сопоставила смерти Рейчел и Эйлин. Теперь пришло время сосредоточиться только на Эйлин и на том, что именно с ней произошло.

Эйлин Маккарти была найдена мертвой в постели в своем доме. Ей нанесли около двадцати ножевых ранений, в основном в область груди. Бойд также описал несколько порезов на ее лице и руках.

Терри обратилась к разделу «Травмы от ударов тупым предметом». Там упоминались ссадины и кровоподтеки на шее, а также поврежденные хрящи гортани.

Первое сходство с делом Рейчел Рис.

Она перешла к странице «Внутренние органы». Сердце было проколото, и на легких было несколько ножевых ранений, а в грудной полости – много крови. Однако повреждения с левой стороны груди, описанные Бойдом, казались поверхностными. В мягких тканях в области ребер были кровоизлияния. Терри изучала схему тела, пытаясь понять характер травм. Не возникало никаких сомнений в том, что Эйлин боролась с нападавшим и, конечно же, многие ножевые ранения могли оказаться для нее смертельными. Однако ее, как и Рейчел Рис, задушили.

Терри закрыла глаза. Она представила, как на лежащую в постели Эйлин нападает мужчина – да, она была уверена, что это был мужчина, – держащий в руке нож, нависающий над ней и использующий свой рост и положение в качестве преимущества.

Эйлин старается выхватить нож, отчаянно пытаясь спастись. Он режет ей руки, но она продолжает сопротивляться. Преступник забирается на кровать и садится на Эйлин сверху. Ее ребра сгибаются под его весом и в итоге ломаются, а боль пронзает ее тело с каждым вздохом. Убийца бросает нож, хватает Эйлин за шею и сжимает изо всех сил, пока ее тело не обмякает. Ее кадык ломается. Она борется за каждый вздох, и, поскольку мозг медленно лишается кислорода, боль ослабевает… и вдруг Эйлин начинает приходить в себя. Преступник паникует из-за того, что она не умирает, поэтому поднимает нож и вонзает его в Эйлин снова и снова, пока она не замирает.

Терри представила себе одиночество и ужас этих последних моментов, как и много раз прежде. Доказательства создают картину, которая не может не воплотиться в ее воображении. Именно это побуждало ее делать все возможное для каждой жертвы. И это же стало одной из причин ее проблем в Глазго, помимо ее конфликтов с полицией.

Начальник Терри сказал ей, что она перегнула палку, когда отругала гистологов за задержку в подготовке препаратов, необходимых для установления точной причины смерти, и что она слишком многого требовала от коллег. Однако она не была с этим согласна. Иногда приходится прилагать дополнительные усилия. Терри не просила от других того, чего не ожидала от себя.

Конечно, была одна картина с места преступления, которую она не хотела себе представлять. И это были последние минуты жизни Дженни. Ей сказали, что Дженни задушили. Отец так и не смог сообщить ей, что ее изнасиловали, – она узнала об этом из версии СМИ о том, что, вероятно, произошло. Однако СМИ не знали – никто не знал – наверняка.

Шотландская полиция никогда не разглашает подробности незакрытого дела без веской причины. Поэтому, пока Терри не увидит официальный протокол посмертного исследования и напечатанное описание травм Дженни, она никогда не вообразит себе ее смерть. Вот почему она сопротивлялась желанию найти тот протокол, когда работала в Отделе судебно-медицинской экспертизы в Глазго. Увидеть его означало бы почувствовать боль Дженни.

Терри перешла к последней странице протокола вскрытия Эйлин Маккарти. Бойд указал в качестве причины смерти ножевые ранения сердца и легких, даже не упомянув в своих выводах травмы шеи или груди. Промолчал он и о возможности сексуального насилия. Это всегда было первым, о чем Терри думала, когда имело дело с любой убитой женщиной. Эйлин лежала в постели и была задушена. Секс как мотив следовало рассмотреть.

Кливер был известным насильником – секс был его мотивом нападения на женщин. Не имелось веских доказательств, что Рейчел Рис подверглась сексуальному насилию, но Терри его не исключала. К счастью, суды теперь признавали, что не у всех жертв изнасилования были ужасающие травмы. Более того, если женщина вела половую жизнь и особенно если у нее были дети, повреждений половых органов часто вообще не было. Зачастую все сводилось к уликам: была ли сперма во влагалище, и если да, то можно ли установить личность ее обладателя?

Терри сталкивалась с некоторыми застенчивыми врачами-мужчинами, которые избегали работы с интимными областями женского тела. Полиция иногда была столь же сдержанна. Если женщину убили, зачем мутить воду, приплетая сюда сексуальное насилие? Зачем упоминать то, что, в отличие от убийства, невозможно доказать?

Вверху противоположной страницы Терри написала: «Дальнейшие действия: 1) попросить Мишель ускорить работу с вагинальными мазками Рейчел Рис; 2) проверить, какие улики были получены с тела Эйлин Маккарти».

Она перевернула страницу и начертила две колонки: одну для Рис и вторую для Маккарти. Указала причину, место и год смерти, а также наличие доказательств сексуального насилия в отношении каждой женщины.

Затем она откинулась на спинку стула. Две женщины мертвы, убиты. Обе были задушены, но одна подверглась ужасающему нападению с ножом. Что касалось другой, то Терри не понимала, что, черт возьми, там произошло. Затем бить ножом очевидно мертвую женщину? Это было гораздо более зловеще. Какие бы улики ни связывали Кливера с убийством Маккарти, было ясно, что, если полиция слишком сосредоточится на одной линии расследования Рейчел Рис, это может сыграть на руку настоящему убийце.

Фрейзер уставился на записи о деле об убийстве в Фармлейхе, разложенные на столе, а затем развернулся на кресле, чтобы взглянуть на маркерную доску позади него, где он отмечал, кто что делал и где. Переменных было множество, и он совершил бы профессиональное самоубийство, если бы делал поспешные выводы, несмотря на убежденность Синнота в причастности Кливера. Пара полицейских побеседовали с Мэгги, соседкой Рис по дому, чтобы узнать, был ли у нее парень, а также составить список бывших возлюбленных, друзей и сокурсников. Возможно, она кого-то разозлила, разнюхивая о нераскрытых убийствах, пусть даже двадцатилетней давности.

Как по команде, Мэри Хили ворвалась в его кабинет:

– Босс, у меня кое-что есть.

Фрейзер посмотрел на Мэри. Это была прямолинейная молодая женщина из Типперэри, выглядевшая так, будто ей было бы комфортнее водить трактор, чем допрашивать подозреваемых в убийстве. Хотя она была жесткой и грубоватой, Мэри показывала себя хорошим следователем. Вообще, она была лучшей в его команде.

– Я разбирала бумаги Рис. Она была очень организованной – ее записи расположены в хронологическом порядке. Большая часть из них – полная ерунда, вы же знаете этих любителей историй о преступлениях. Они создают что-то из ничего, чтобы получить контент.

Фрейзер постучал по зубам кончиком ручки и махнул Мэри, чтобы она продолжала.

– Синнот сказал искать связь с Кливером. И знаете что?

Фрейзер пожал плечами и развел руками.

– Неопределенность меня убивает, – ответил он.

– Она ездила к Кливеру в тюрьму Маунтджой около шести недель назад, как раз перед его освобождением. Я жду звонка из тюрьмы, и если они это подтвердят, то мы значительно продвинемся вперед! – сказала она, исполняя победный танец.

Фрейзер невольно улыбнулся:

– Молодец, Мэри. Начало отличное, но это не конец работы. Продолжай в том же духе. Посмотрим, есть ли еще что-нибудь, что нам нужно знать.

Она пулей вылетела из его кабинета.

Фрейзер откинулся на спинку кресла. Возможно, Синнот был прав.

Терри выпила две чашки кофе и целый час делала подробные заметки, но все равно ни к чему не пришла. Глубоко вздохнув, она взяла мобильный телефон, чтобы позвонить Джону Фрейзеру. Она должна рассказать ему о своих опасениях. Терри упрекнула себя за чувство неловкости – это была просто связь на одну ночь, ничего особенного – и постаралась собраться, чтобы вести себя как профессионал.

Он сразу снял трубку; в его голосе не было и тени неловкости:

– Терри? Чем могу помочь?

Она не была уверена, рад ли он слышать ее.

– Я думала о том, что Синнот сказал о Кливере. Результаты вскрытий Рис и Маккарти совсем разные. Он говорил, что Кливер – подозреваемый по делу Маккарти. Она была зверски убита. Смерть Рейчел немного более… мягкая. Как будто она была не так хорошо спланирована. Решение нанести удары ножом, похоже, было принято уже позднее. Я просто хочу сказать, что с точки зрения патологии они разные.

– Не хочу тебя разочаровывать, но, похоже, в этом он прав.

– Но нет никаких неопровержимых доказательств того, что Рис – они обе, на самом деле, – была изнасилована. А Кливер – насильник.

– Ты сама говорила, что не можешь утверждать, что Рис не насиловали.

– Да, но все же…

– Никому не говори, Терри, но мы установили определенную связь между Кливером и Рис – такую же, как была между Кливером и Маккарти. Я не могу сейчас раскрыть все подробности, поскольку мы ждем подтверждения, но на данный момент Кливер – главный подозреваемый.

– Но…

– Извини, Терри, мне нужно идти. Я сообщу тебе, когда у нас появятся новости.

Терри бросила телефон на стол. Она была обескуражена. Ей казалось, что Фрейзер более рассудителен. Неужели его профессиональный радар отключился? Кливер был насильником – он впервые отсидел за изнасилование еще подростком, – а насильники не убивают просто для развлечения.

Это не было похоже на преступление с сексуальным мотивом. К тому же она сомневалась, что таким было и убийство Эйлин Маккарти. Однако Терри знала, кто мог бы пролить на это свет. Она схватила тетрадь, направилась в приемную, пока решимость ее не покинула, прошла мимо миссис Кэри и постучала в дверь Бойда.

– Войдите!

Дверь была приоткрыта, поэтому Терри толкнула ее, вошла и закрыла за собой.

– Доктор О'Брайен, чем могу помочь?

Он взглянул на нее, а затем сразу вернулся к бумагам на столе, словно она прервала его в самый ответственный момент.

– Простите за беспокойство, профессор, но я была на собрании по делу сегодня утром. Тело из Фармлейха опознали.

– Хм-м.

Бойд сел прямо и обратил на Терри все свое внимание, что заставило ее волноваться еще сильнее. Она взяла себя в руки:

– Это женщина по имени Рейчел Рис. Мне кажется, вы с ней встречались?

Лицо Бойда на секунду помрачнело, но затем он, похоже, пришел в себя:

– Кто?

– Она приходила взять у вас интервью примерно месяц назад для подкаста о нераскрытых убийствах в Ирландии?

Он нахмурился.

– Ах да. Оказалось, нам почти не о чем было поговорить друг с другом. Очень дерзкая молодая женщина. – Он опустил взгляд на свои ногти. – Конечно, мне жаль слышать о ее смерти.

Бойд сложил руки на груди и посмотрел на Терри, словно давая понять, что уже все сказал по этому поводу.

– Ну, как вам известно, Синнот работает, исходя из предположения, что это убийство похоже на убийство Эйлин Маккарти, совершенное в 2007 году, и что обе женщины были убиты Фрэнком Кливером.

– Ах! И доктор О'Брайен не согласна? – ухмылка на лице Бойда говорила сама за себя.

– Я просто боюсь, что если они сосредоточатся на одном подозреваемом, то могут упустить что-то или кого-то еще. Нет никаких доказательств, что она была изнасилована, а Кливер – насильник.

Она пристально смотрела на Бойда, ожидая какой-нибудь реакции.

– Доктор О'Брайен, я не понимаю, какое отношение это имеет ко мне.

Его настроение стремительно ухудшалось.

– Согласно записям, вскрытие Маккарти проводили вы. Я пытаюсь выяснить, подверглась ли она сексуальному насилию?

Терри заметила, как взгляд Бойда метнулся к папкам, лежащим стопками рядом с микроскопом. Ее сердце забилось быстрее. Правильно ли она положила папки? Неужели он заметил что-то неладное?

Бойд отодвинул стул и обошел стол, садясь на его край лицом к Терри.

– Это было много лет назад, и я не помню подробностей, но, если старший суперинтендант считает, что эти убийства связаны, я уверен, что у него есть на это веские причины. Не вам ставить под сомнение его подход к расследованию, доктор. Вы судмедэксперт, а не детектив. Это работа Синнота и его команды.

Он слегка наклонился вперед, глядя ей прямо в глаза, а затем встал. Терри поняла, что ей пора.

Национальное бюро уголовных расследований – ирландский аналог ФБР, как Фрейзер описал его Терри, – находилось на Харкорт-стрит в центре Дублина. Оно располагалось на третьем этаже одного из трех краснокирпичных офисных зданий, стоящих на собственной территории за высокими черными воротами. В комплексе размещались штаб-квартиры Бюро по борьбе с преступными активами, Подразделения вооруженного реагирования, Подразделения по борьбе с сексуальными преступлениями и большинства других специальных подразделений, способствовавших раскрытию и предотвращению преступлений в Ирландии.

Терри приехала туда, чтобы лично объяснить Синноту, почему важно рассматривать разные версии убийства Рис. Когда она вошла в его кабинет, Синнот встал, потирая руки:

– Проходите, доктор О'Брайен. Мне очень приятно вас видеть. Обычно мне приходится наблюдать морщинистое лицо Чарли. Надеюсь, мои ребята хорошо с вами обращаются?

– Все хорошо, спасибо за беспокойство.

– Спасибо вас за ваш вклад в дело Рис, – продолжил Синнот. – Расследование находится на решающем этапе, поэтому вы понимаете, насколько ценно мое время. Прошу прощения, если я не уделяю вам столько времени, сколько обычно уделяю новым сотрудникам.

– Понимаю, – сказала Терри. – Спасибо, что нашли время принять меня.

– Садитесь, доктор О'Брайен. – Он улыбнулся, указывая на стул напротив своего стола. – Чем я могу вам помочь?

Терри говорила так быстро, как только могла, объясняя различия в образе действия и отсутствие явных доказательств сексуального насилия в каждом случае. Она опасалась, что ее могут прервать, прежде чем она успеет сказать все важное. Синнот откинулся на спинку стула и слушал, не перебивая и изредка кивая.

Как только она закончила, он подался вперед. Вместо того чтобы рассердиться на ее завуалированную критику, Синнот сделал вид, что его искренне интересует ее беспокойство.

– Спасибо, доктор, – снова поблагодарил он, подперев подбородок пальцами. – Вижу, вы станете по-настоящему ценным активом для этой страны… пока вы с нами. Конечно, вы понимаете, что я не могу поделиться с вами разведданными, но будьте уверены, мы будем проверять каждую зацепку, какой бы незначительной она ни казалась.

Он снова откинулся на спинку стула, и Терри поняла, что он сейчас отмахнется от нее в стиле «спасибо, не нужно».

– Я понимаю, как это может быть неприятно, особенно когда ты уже проходил через это, – продолжил Синнот, и Терри почувствовала, как напряглись ее мышцы. – Но это не Глазго. Я понимаю, у вас возникли некоторые трудности с тем, чтобы заставить полицию выслушать ваши опасения по поводу расследования убийства вашей сестры. Кстати, примите мои соболезнования.

«Откуда, черт возьми, он об этом узнал?» – подумала Терри и собралась с силами, чтобы ее голос не дрожал.

– У меня… были некоторые вопросы.

Синнот устало кивнул, словно за свою долгую карьеру много раз сталкивался с подобным недоверием к полиции:

– Знаю, вам могло показаться, что полиция сплотилась, когда вы поставили под сомнение ее компетентность в расследовании смерти Дженни.

Случайное упоминание имени сестры задело ее. Откуда он его узнал? Что именно ему было известно? Он, очевидно, разговаривал с кем-то, кто был хорошо знаком с этим делом, и, вероятно, с Бойдом.

– Поверьте мне, здесь мы выполняем свою работу с высочайшим профессионализмом и ничего не упускаем. Тем не менее спасибо, что поделились своими опасениями, доктор О'Брайен.

Как по волшебству, за спиной Терри появилась секретарь Синнота, и на этом их встреча закончилась. Во время обратной поездки на такси в офис Терри подумала, как глупо с ее стороны было рассчитывать на то, что кто-то станет ее слушать. Одно было ясно: Синнот и полиция не собирались принимать советы от постороннего. Очевидно, именно ею она там и была – посторонней, чей личный багаж означал, что ее профессиональному суждению нельзя доверять.

Ее снова оттолкнули. Точно так же, как в Глазго.

Терри вспомнилось, как она стояла рядом с отцом у стойки в полицейском участке Гамильтона примерно через месяц после смерти Дженни. Отец и сам когда-то там работал. В тот день она впервые после похорон увидела, как он плакал. Терри никогда не забудет его слова: «Она была моей малышкой, а вы, черт возьми, ничего не делаете, чтобы найти ее убийцу. Вы должны заботиться о своих!»

Он взял длительный отпуск – Терри просто помнила, что он часто бывал дома, – а потом сказал, что ему нужно перейти в другой полицейский участок. Для нее это означало новый дом и новую школу. Когда он пришел в полицию Ратерглена, ему поручили офисную работу. Только годы спустя, когда она стала достаточно взрослой, чтобы это осознать, Терри поняла: отец осознал, что его коллеги на самом деле старались найти убийцу Дженни и были так же расстроены неудачей, как и он.

Терри знала, что иногда эмоции могут помешать нам принять вещи, которые объективно правдивы. Вот почему она так усердно работала над своим профессиональным имиджем. Он стал щитом, без которого она не могла функционировать.

Вернувшись в Глазго из Бостона, Терри начала изучать расследование дела Дженни. Работа, проделанная ею в Бостоне, показала, что достижения в области судебно-медицинской экспертизы могут помочь раскрыть старые дела, но, когда Терри попыталась добиться возобновления расследования, она наткнулась на глухую стену. Ей внушали, что она ничего не понимает, что нужно оставить все как есть и просто успокоиться. «Вы сейчас не в Бостоне», – сказали ей.

Она, несомненно, нажила врагов, когда начала задавать вопросы причастным к делу сотрудникам полиции. Она подозревала, что легкость, с которой ей разрешили уехать и занять эту временную должность в Дублине, была следствием недовольства, несмотря на официальную версию о конфликте с экспертом-свидетелем. Однако полиция должна была ответить за свою работу по делу Дженни.

Терри не хотела брать дело в свои руки.

Ей не оставили выбора. В конце концов они и ее выжили.

Терри не хотела возвращаться в офис и попросила таксиста отвезти ее на Нортумберленд-роуд. Она собиралась предупредить всех в офисе, что будет заниматься бумажной работой дома. Сердце учащенно билось, а мысли роились в голове. Придя домой, Терри прислонилась к кухонным шкафчикам, ожидая, когда закипит чайник. Она старалась вдыхать и выдыхать как можно медленнее и ровнее. Заварив чашку чая и сделав глоток, она заставила себя успокоиться и решила позвонить отцу. Только он ее понимал.

Как только Терри услышала его голос, она дала волю эмоциям. Она излила на него расстройство по поводу Бойда, хода расследования и того факта, что Синнот знал о Дженни. Рассказала о том, каким ужасным образом он упомянул ее имя в разговоре.

– Терри, ты должна это прекратить. Любой хороший детектив навел бы справки о твоем прошлом, а у полиции много контактов в разных странах. Ты сама знаешь, есть те, кто воспользуется этой возможностью. Не позволяй тому факту, что они знают о смерти твоей сестры, изменить свое отношение. Придерживайся фактов и не выходи за рамки своей работы.

Терри была далека от того, чтобы успокоиться:

– Раньше ты не стеснялся говорить своим товарищам, расследовавшим убийство Дженни, что они ее подвели и должны были работать лучше. Но, как только я начала задавать вопросы, ты посоветовал мне не высовываться и оставить все как есть. Ты даже не можешь заставить себя сказать, что Дженни убили.

– Потому что это ничего не меняет, – сказал он голосом, полным печали. – Не каждое дело можно раскрыть, и универсального ответа на все вопросы не существует. Перестань, Терри. Ты наверняка уже убедилась в этом на собственном опыте. Со временем я понял, что ребята делали все возможное с имеющимися у них доказательствами и мое самоуничтожение не могло ее вернуть. И, если ты сейчас все потеряешь, ты тоже ее не вернешь.

Терри замолчала. На заднем плане раздавалось бормотание радио. Наконец отец тихо сказал:

– Я просто волнуюсь за тебя, милая. Ты столько пережила и совсем недавно начала приходить в себя. Не рискуй тем, что у тебя есть.

Не успела Терри завершить разговор с отцом, как ее телефон снова зазвонил – это была Мишель.

– Как дела? – поинтересовалась она.

Терри тяжело села за стол:

– Ну, у меня был паршивый день.

Она рассказала ей все. Мишель, как обычно, была очень отзывчива:

– Что ж, я не удивлена, что Бойд поддерживает Синнота – эти двое неразлучны. Но Фрейзер, на мой взгляд, не зависит от их мнения. Может быть, у них действительно есть что-то на Кливера?

Она заверила Терри, что все, конечно же, не могут знать о Дженни и о том, что произошло в Глазго, когда она пыталась добиться возобновления дела. Мишель слышала обо всем, что происходило в их небольшом сообществе правоохранительных органов от Ниам из отдела гистопатологии, которая была источником всех сплетен в ирландской полиции, и пока она ничего не говорила на эту тему.

Они договорились встретиться в ближайшее время, и, завершив разговор, Терри налила себе бокал прохладного вина. Она вспомнила снисходительные ответы Синнота, его слова о ее «опасениях» и то, как быстро он дал ей понять, что знает о ее прошлом. Осознанно ли он подгонял доказательства под их теорию, даже если это означало осуждение невиновного и позволение настоящему убийце быть на свободе?

Почему Бойд был так раздражен просьбой Рейчел дать интервью?

Терри не собиралась позволять им запугивать себя. Ей уже надоели мужчины, намекавшие, что они знают лучше, а ее чутье ошибочно. Ее рекомендовали на эту должность, и она собиралась сделать все, что в ее силах.

Терри медленно расправила плечи, снимая напряжение. Что такого узнала Рейчел Рис об убийстве Маккарти, что это напугало Бойда?

И как Терри теперь могла залезть к ней в голову?

Когда Терри пришла на работу на следующий день, на кухне кипела активность. Группа ее коллег собралась вокруг телевизора в комнате отдыха: Ниам, лаборантка отдела гистопатологии и заядлая сплетница; Винни, прислонившийся к столешнице с капучино в руке и не отрывающий глаз от экрана; Томас, чья копна темных волос была еще более взъерошенной, чем обычно; и миссис Кэри, изящно потягивающая чай из чашки. Лора смотрела в телефон, похоже, не обращая внимания на остальных. Никто не заметил, как Терри проскользнула внутрь. Они были настолько поглощены экраном на правой стене, что пачки печенья на столе остались практически нетронутыми. Заваривая кофе, Терри перевела взгляд с группы на телевизор. На экране сияло улыбающееся лицо Рейчел Рис.

Терри молча стояла, завороженная, как и все остальные. Внизу экрана была надпись: «Убийство Рейчел Рис. Мужчину доставили на допрос». Похоже, Синнот не терял времени даром.

Камера переключилась на обдуваемого ветром репортера, стоящего перед их участком полиции. «Полиция подтвердила, что мужчина был доставлен на допрос по делу об убийстве Рейчел Рис, – сказал он. – Рейчел Рис была отмеченной наградами ведущей подкаста о преступлениях. Она пропала около месяца назад, и ее останки нашли на территории поместья Фармлейх в дублинском Феникс-парке четыре дня назад. Старший инспектор Джон Фрейзер, главный следователь по этому делу, просит всех, кто располагает какой-либо информацией, связаться с полицией».

Когда начался новый новостной сюжет и на экране появился какой-то хорошо одетый банкир, члены команды начали переговариваться. Терри приложила все усилия, чтобы выскользнуть незамеченной, но ее засекли орлиные глаза Ниам, и та практически подбежала к ней:

– Ходят слухи, что Фрэнк Кливер – главный подозреваемый. Этого ублюдка нужно повесить, выпотрошить и четвертовать, а затем отрезать ему пенис!

При упоминании Кливера Лора подняла взгляд.

– Я ничего не говорила, Терри, – тут же оправдалась она.

– Я так и не думала. Полагаю, ты в полной мере осознаешь понятие конфиденциальности, в отличие от некоторых, – она сердито посмотрела на Винни. – Неумение держать язык за зубами и все такое.

После этого она снова обратила свое внимание на лаборантку:

– Господи, Ниам, это слишком даже для тебя. И его еще даже не осудили.

– Ну, если кто-то и виновен, то это он.

– Перестань. Подожди, пока не узнаешь всю историю, причем из надежного источника, – сказала Терри, строго глядя на нее. – Разве тебе не нужно заняться гистологическими препаратами?

Вернувшись в свой кабинет, Терри поставила кружку кофе на стол и позвонила Мишель. Она сразу перешла к делу:

– Полагаю, ты видела последние новости по делу об убийстве в Фармлейхе?

– Готова поспорить, что привезли Кливера. По крайней мере, так сообщает мой источник.

– Твой «источник»?

– Ахерн. Это строго между нами. Судя по тому, что он сказал, Кливер – это Моби Дик Синнота, его «тот, кто ушел». Он годами ждал своего шанса посадить его за решетку.

– А какое это имеет отношение к делу? – спросила Терри.

– Кливер – очень, очень плохой парень, Тез. Я имею в виду, он не должен бродить по улицам.

– А какое отношение к делу имеет тот факт, что он плохой парень? Мы должны действовать согласно закону, разве нет? Я не считаю, что образ действия Кливера соответствует делу Рейчел Рис.

– Тез, этот человек – жестокий насильник. Ты хочешь, чтобы я перечислила тебе насильников и извращенцев из прошлого, которые начинали с изнасилований, а затем перешли к убийствам? Джеффри Дамер, Дэвид Берковиц… А ты знаешь, за что Кливер отбывал срок до своего недавнего освобождения?

– Я читала, что за изнасилование при отягчающих обстоятельствах.

– Он избил бедную женщину почти до неузнаваемости. По сути, он чуть не убил ее. Душил, пока она не потеряла сознание. Звучит знакомо?

– Хочешь сказать, он думал, что оставил ее умирать?

– Возможно, есть другие весомые доказательства, о которых тебе – нам – совершенно ничего не известно. В конце концов, они не обязаны делиться с нами, судмедэкспертами и криминалистами.

В голосе Мишель слышалась нотка раздражения – быть не в курсе событий было неприятно.

– Единственные значимые и потенциально изобличающие доказательства – это вещественные доказательства, – сказала Терри, – и я пока не слышала, чтобы на их основании были сделаны какие-либо убедительные выводы. Вы что-нибудь нашли?

Терри раздражало то, что судмедэксперты крайне редко узнавали результаты тестов, назначенных в ходе расследования. Она собирала образцы с тел, отправляла их на экспертизу и писала протокол вскрытия, но результаты анализов приходили криминалистам, которые писали протоколы и отправляли их в полицию. До нее результаты никогда не доходили[97].

Обычно Терри узнавала о проделанной ей вместе с остальными работе уже из СМИ.

– Ну, очевидно, результаты теста ДНК подтвердили личность Рейчел Рис, но пока у меня больше ничего нет. Ни волоска, ни волокна, ни клетки. Наш убийца, которым может быть Кливер, был либо очень сообразительным, либо очень удачливым.

– Кливер всегда был так осторожен?

– По крайней мере, никто не нашел чего-то, что связало бы его с Эйлин Маккарти, иначе его осудили бы за это.

– Ты можешь открыть протокол криминалиста?

– Подожди минуту.

Терри сделала глоток кофе, ожидая ее ответа, и открыла свою копию протокола вскрытия Маккарти. В протоколе одежда не упоминалась, но вполне вероятно, что ее сняли на месте, особенно если криминалист попросил взять мазки из влагалища. Все зависело от стратегии криминалиста в тот день. Кроме того, это была Ирландия и Терри понятия не имела, какие там были порядки в те годы.

– Ты еще здесь, Тез?

– Ага.

– В протоколе нет упоминаний об одежде, но Чарли взял мазки изо рта, влагалища и прямой кишки. А, еще с груди и бедер. Была обнаружена только ее собственная ДНК.

– Спермы не было?

– Нет. Полагаю, он мог использовать презерватив.

– Совсем ничего? Какие образцы были взяты на месте преступления?

– Ничего с тела. И вообще ничего полезного.

– В протоколе Бойда сказано, что ее не только задушили, – сказала Терри, – но и что нападавший, как я поняла, в какой-то момент оказался на ней сверху. Никто не догадался взять мазки с шеи?

– Похоже, они многое не догадались сделать.

– И ты говоришь, что не было никаких доказательств переноса микроследов от нападавшего к ней.

Это было утверждение, а не вопрос.

– Извини, но это все, что у меня есть, – сказала Мишель.

После разговора Терри несколько минут сидела, уставившись на протокол вскрытия. Все это было бессмысленно. Насколько она могла видеть, доказательств сексуального насилия не было ни в деле Маккарти, ни в деле Рис. И это было странно, если убийцей был Кливер.

Все ухватились за удары ножом как за неопровержимое доказательство идентичного образа действия и связи между делами. Но одной женщине наносили ножевые ранения при жизни, а второй – уже после смерти. Почему?

Могло ли это преступление быть совершено подражателем? Одну женщину убили у нее дома, а тело другой выбросили в канаву. Картина не складывалась. Но, может быть, он эволюционировал как преступник, становился мудрее.

Терри выяснила все, что могла, об Эйлин Маккарти, и, возможно, пришло время найти информацию о Рейчел Рис. Она перезвонила Мишель.

– Ты съездишь со мной в Фармлейх? – спросила она. – Я хочу еще раз осмотреть место преступления.

– Какого черта?

– Назови это интуицией. Что-то не сходится.

– Что?

– Я пойму, когда увижу. Так ты поедешь со мной?

– Почему бы и нет? Если и есть то, что мне никогда не надоест, так это ползание по канавам.

Через час Мишель и Терри стояли, глядя в грязную траншею. Последние два дня дождь лил без перерыва, и канава на несколько сантиметров заполнилась водой.

– Я позволю тебе возглавить расследование, – сказала Мишель, – поскольку я понятия не имею, зачем мы здесь. Хотя бы проклятый дождь прекратился. Только представь, каково это – искать здесь куколок?

Терри проигнорировала ее тираду, проползла в водопропускную трубу и начала пробираться к месту, откуда извлекли тело ведущей подкаста.

– Давай просто сделаем это систематически, – сказала она. – Осмотрим ту же землю, которую мы уже прочесали, и проверим, не упустили ли мы чего-нибудь.

Мишель театрально вздохнула и последовала за ней, хлюпая по воде, скопившейся на дне канавы.

– Не представляю, что ты надеешься найти в этой грязи. Ты думаешь, мы упустили какие-нибудь ее вещи? – спросила Мишель. – На ней было немного украшений. Могла ли часть из них упасть, возможно, в результате разложения тела?

– Возможно, – подтвердила Терри. – Хотя разложение изначально вызывает отек, поэтому, если ты не знаешь, как кольца могут слететь с огромной скоростью из-за давления распухающих пальцев, я бы сказала, что мы в проигрыше.

– Ха-ха, – ответила Мишель без малейшего намека на юмор.

– Подойди сюда, пожалуйста, на секунду.

Мишель приблизилась к ней.

– Их не было здесь раньше, – сказала Терри, разглядывая область над тем местом, откуда вытащили Рейчел.

– Чего не было?

– Их.

Терри указала на кучу маленьких серых грибов с длинными ножками и гладкими заостренными шляпками.

– Разве не было?

– Нет. Помню, как я заметила, что вся эта область лишена растительности. Неужели грибы растут так быстро? Я имею в виду, они маленькие, но выглядят как созревшие.

– Понятия не имею, – сказала Мишель. – Микология не моя область.

– И не моя, – ответила Терри. – Почва вокруг них все еще очень рыхлая.

– Полагаю, это из-за их корневой системы. Она у них очень большая и сложная.

– Ты же вроде сказала, что ничего не знаешь о микологии?

– Это так. Я узнала об этом из сериала «Звездный путь: Дискавери».

Терри подняла глаза к небу:

– Хорошо. Давай сделаем записи о грибах и продолжим поиски.

В остальном поиски не дали ничего нового.

Терри сфотографировала грибы на телефон, после чего они оба выбрались из канавы и направились обратно к особняку и «Хонде Цивик» Мишель.

Фрэнк Кливер заправил свои гладкие волосы за оттопыренные уши и быстрым шагом направился к выходу из полицейского участка на Кевин-стрит. Он натянул капюшон на глаза – скорее для защиты от моросящего дождя, чем с целью скрыть лицо. Фотографов поблизости не было.

Его привели на допрос по делу об убийстве той блондинки. Эти тупые ублюдки, как обычно, даже не понимали, с чем имеют дело.

Он собирался начать новую жизнь. Вот и все. Черт возьми, у них даже ничего на него не было. К счастью, закон запрещал им разглашать его личность, но это был лишь вопрос времени, когда какой-нибудь жадный до сенсаций таблоид обнаглеет и решит рискнуть.

Фрэнк все еще злился на того никчемного юриста, который ничего не сделал, чтобы не дать им продержать его там целый день. Все это было частью заговора против него. Во всем была виновата эта шлюха Рис. Она приехала к нему в тюрьму. Он думал, что она будет другой. Она казалась заинтересованной. Однако Фрэнк увидел на ее лице то же отвращение, что и на лицах многих других женщин. Эта стерва получила по заслугам.

Его нервы были на пределе. Нужно было снять напряжение, прежде чем отправиться домой.

Он знал центр города как свои пять пальцев, поэтому пошел сначала на запад, а затем в сторону Ормонд-ки. Если ему повезет, Чарли будет на работе. Фрэнк не знал его настоящего имени, но, поскольку у парня, похоже, была монополия на продажу наркотиков всем богатым адвокатам, ошивавшимся в комплексе «Четыре Суда», его называли просто Чарли.

Чарли стоял на набережной с парой парней за спиной. Ни одного полицейского в поле зрения. Покупка заняла две минуты, после чего Фрэнк направился в сторону О'Коннелл-стрит, чтобы сесть на автобус до Фингласа. По пути он заскочил в экспресс-супермаркет за бутылкой 7–Up.

Фрэнк стоял на углу Генри-стрит, прислонившись к витрине магазина и держась подальше от толпы на автобусной остановке. Он закинул одну таблетку в рот, открутил крышку бутылки, и, когда запрокинул голову, чтобы сделать глоток, его капюшон слетел. Он сунул бутылку в карман и взглянул на электронное табло для пассажиров, чтобы проверить, когда приедет следующий автобус.

Его внимание привлекла группа девушек, стоявших под табло и одетых в короткие топы и шорты. Одна из них заметила, что он на них смотрит. Ее глаза расширились. Черт.

– Чертов извращенец! – крикнула она, после чего ее подруги обернулись и уставились на него. – Это тот мерзавец, отсидевший за изнасилование той девушки.

– Отвали, – коротко ответил он. Это было последнее, что ему было нужно.

Как и следовало ожидать, поднялась большая шумиха, когда его приговорили, и все потому, что Фрэнка так и не удалось привлечь за убийство Эйлин Маккарти. Это не помешало ублюдкам все равно очернить его имя. Его фотографии были во всех газетах.

Он снова накинул капюшон, когда девушка подошла ближе. Поскольку он прижимался спиной к витрине, ему было некуда деться. Она встала перед ним, уперев руки в бедра. Когда она склонилась над ним, Фрэнк понял, что она собирается сделать.

Она плюнула ему прямо в лицо. Ее подруги начали хлопать в ладоши и скандировать: «Грязный извращенец!» После этого они истерически засмеялись.

Фрэнк вытер лицо рукавом и пошел прочь. Девчонки кричали ему вслед. Голос той, что плюнула в него, перекрывал остальные: «Что с ним? Он еще и воняет! Придурок».

Он снова провел рукавом по лицу. Фрэнк чувствовал, как в груди нарастает ярость. Ему хотелось только одного: схватить эту маленькую тварь за шею и преподать ей урок. Такое же чувство он испытывал, когда эти сучки Маккарти издевались над ним много лет назад. Когда они были молоды, Фрэнк был готов на все ради Эйлин. Она была очень мила с ним, когда рядом никого не было, но, если они оказывались в толпе, она набрасывалась на него. Обычно другие дети присоединялись.

Как и тогда, ему ничего не оставалось, кроме как уйти. Пока. Вокруг было слишком много зевак, и он не собирался давать Синноту повод снова посадить его за решетку.

Теперь он ни за что не сядет в автобус до Фингласа. Платить за такси он тоже не собирается. Как бы то ни было, где-то поблизости обязательно окажется какой-нибудь проклятый репортер. Фрэнк перешел О'Коннелл-стрит, не поднимая голову, и вернулся на набережную, прежде чем понял, куда идет.

Его бывшая соседка Бесси Маллиган вернулась в город из Фингласа на Аппер-Мейор-стрит, когда ему было двенадцать. Когда он жил в старом доме, она всегда присматривала за ним. У нее не было своих детей, поэтому были «приемные» – те, кто, как и Фрэнк, слонялись целыми днями и не знали заботы. Ходили слухи, что ее муж в свое время был крупным наркоторговцем. Возможно, ей было жаль, что такие люди, как ее муж, были виновны в проблемах матери Фрэнка. Но он точно знал: если у него дома из еды ничего не было, что случалось очень часто, она всегда была готова его накормить.

Бесси никогда не отворачивалась от Фрэнка, даже после того, как его забрали в детский дом, а его мать посадили в тюрьму. Мать была первой женщиной, назвавшей его извращенцем, когда он однажды застукал ее с каким-то мужиком. А Бесси всегда называла его своим милым мальчиком.

Они поддерживали связь даже после возвращения Бесси в город. Может, она не смотрела новости или просто закрывала глаза на его периодические попадания в тюрьму – он этого не знал и не хотел знать. Это не имело значения, потому что она всегда радушно принимала его, когда он к ней приходил.

Бесси умерла во время его последнего срока.

Выйдя на свободу, Фрэнк поехал на трамвае до остановки «Пойнт», чтобы взглянуть на ее старый дом. Он был заколочен. В дома по обе стороны от него заселились иностранцы, женщины в длинных юбках. Эти ребята вечно промышляли мошенничеством. Он ни за что не пошел бы с ними на контакт.

Он мог бы попасть в дом Бесси сзади. Раньше он уже так делал. Там он мог бы безопасно переночевать.

После двух запланированных на день посмертных исследований – два рутинных случая сердечных приступов – Терри почти два часа просматривала базы данных ирландских грибов и не смогла найти совпадения с теми, что нашла в канаве.

Конечно, была вероятность, что это просто естественный сезонный вид, который она пропустила в своем исследовании, но интуиция подсказывала ей, что эти грибы важны. Ей требовалась помощь.

Терри вспомнила судебного археолога, чьи выступления слушала на одной или двух конференциях. Это был эксперт по местам преступлений в дикой природе. Стоило попробовать к нему обратиться: если кто-то и мог ей помочь, то это был он. Она нашла его в интернете – доктор Руперт Хант из Тринити-колледжа в Дублине.

Терри отправила ему короткое электронное письмо:

Уважаемый доктор Хант!

Меня зовут Терри О'Брайен, я работаю в офисе государственного судмедэксперта вместе с профессором Бойдом. Я была бы Вам очень признательна за помощь в одном деле. У меня возник вопрос, связанный с Вашей областью компетенции. Не могли бы Вы связаться со мной? Разумеется, я получила одобрение коронера на Ваши услуги и Вы будете вознаграждены должным образом.

С уважением,

Доктор Терри О'Брайен

У доктора Ханта наверняка возникли бы мысли о том, на верном ли она пути.

Терри должна была встретиться с Лорой намного позже, поэтому у нее было время больше узнать о Рейчел Рис. Она интриговала Терри. Женщина не помнила, чтобы в таком молодом возрасте она сама была так одержима желанием изменить мир. Первые тридцать лет своей жизни она не поднимала головы от книг, не думая ни о ком и ни о чем, кроме сдачи очередного экзамена.

В интернете было много информации о Рейчел, и она в основном была размещена ею самой. У Терри не было личных страниц в социальных сетях, поскольку это давало бы СМИ дополнительную возможность следить за ней. Она и так устала от троллей после скандала с полицией Глазго. К тому же она подозревала, что большинство из них были полицейскими, обиженными тем, что она посмела поставить под сомнение их профессионализм и способность делать то, за что им платят: расследовать смерть ее сестры. Терри было комфортнее оставаться наблюдателем в социальных сетях, используя анонимный аккаунт morticia32, который позволял ей быть в курсе интересующих ее событий. Рейчел, похоже, использовала социальные сети в основном для продвижения своего подкаста, изредка делая репосты новостей о некомпетентности полиции или насилии в отношении женщин.

До своего исчезновения и последующего убийства Рейчел публиковала посты в социальных сетях по несколько раз в день, в том числе в выходные. Благодаря ее постам и множеству онлайн-интервью Терри поняла, что ведущая подкаста выросла в сельском графстве Донегол. Казалось, ей не терпелось уехать оттуда: она окончила школу в семнадцать и тут же отправилась в Мейнут изучать юриспруденцию, а затем поступила в магистратуру по криминологии, но бросила учебу ради своего подкаста.

Рейчел была совершенно откровенна касательно своей личной жизни и семьи: ее удочерили, и на момент смерти у нее, похоже, не было партнера. В одном интервью она упомянула об опасностях приложений для знакомств, но никаких свидетельств свиданий на ее страницах не было. На самом деле, у нее было очень мало постов, которые так часто можно увидеть в социальных сетях свободного молодого человека. Не было фотографий улыбающихся людей, нарядно одетых для ночной вечеринки в городе или, наоборот, просто одетых для горной прогулки – в зависимости от их представлений о развлечениях.

На страницах Рейчел в основном были работа, расследования и просьбы о предоставлении информации, которые иногда разбавлялись фотографиями идеально налитого латте.

Рейчел не просто хотела рассказать истории пропавших или убитых женщин, но жаждала отомстить за то, что с ними случилось. Комментарии Ниам о том, что убийцу нужно повесить, выпотрошить, четвертовать и кастрировать, находили отражение в некоторых постах Рейчел.

«Смерти было бы недостаточно для этих психопатов», – говорилось в одном из них.

Однако в постах также было глубокое сочувствие к жертвам, горе по поводу их смертей и признание потери для мира в виде всего, чего эти женщины могли бы достичь, если бы их жизнь не оборвалась так жестоко.

Терри следила за временем – она договорилась выпить с Лорой в «Малхолландс» – но знала, что еще не закончила. Было бы неплохо узнать, что именно Рейчел выяснила во время расследования убийства Эйлин Маккарти. Было вполне логично, что нечто обнаруженное ей побудило убийцу совершить настолько радикальный поступок. Но что это было?

Чтобы это выяснить, Терри нужен был особый доступ. Она позвонила своему другу Майлзу, бывшему парню из университета, который днем работал программистом, а по ночам строил прибыльную карьеру хакера. Ранее он уже помогал ей получать доступ к файлам, которые следователи по делу Дженни отказывались отдавать.

– Терри О'Брайен! – воскликнул он. – Как ты?

– Хорошо, Майлз. А ты как?

– Не жалуюсь. Да и никто не стал бы слушать, если бы я начал жаловаться. Как тебя принял Изумрудный остров?

– Неплохо. Майлз, мне нужны твои особые навыки, чтобы получить информацию по делу, над которым я работаю.

– Правда? И, конечно, тебе не положен доступ к этой информации?

– Скажем так, я не согласна с направлением, в котором развиваются события, и хотела бы проверить свою теорию.

– Хорошо. Что ты хочешь, чтобы я сделал?

Она сказала ему.

– Вполне вероятно, что эта ведущая хранила резервные копии своих файлов в облаке. Я, наверное, смогу скопировать их оттуда и прислать тебе.

– Отлично, Майлз. Сколько это займет времени?

– Дай мне день. И с тебя ужин, когда ты вернешься в Глазго.

– Договорились! У тебя еще есть адрес моей электронной почты? Личной?

– Да.

– Отправь файлы на нее на случай, если за мной наблюдают.

– Считай, что все готово.

Они попрощались, и она открыла приложение «Галерея», чтобы еще раз взглянуть на сделанную ей фотографию грибов, которые росли прямо там, где лежали останки Рейчел.

Мишель стояла прямо у входа в «Малхолландс», осматривая столики и бар. Она узнала немало местных. Одни из них кивнули в знак приветствия, другие подняли бокалы. Незнакомые ей лица, вероятно, просто заскочили выпить по дороге с работы.

Заведение было довольно безликим, этого нельзя было отрицать. Паб определенно выглядел старым и обшарпанным, но не в том смысле, в котором это понимают многие модные бары Дублина. «Малхолландс» действительно был старомодным. Его клиентам просто нужно было относительно чистое место, чтобы выпить, и немного барной еды, чтобы закусить. Столы расставлялись в зависимости от размера компании. Это могла быть пара полицейских, выпивающих после смены, или компания, отмечающая день рождения, или, как это часто бывало, обвинительный приговор. Успешные судебные процессы по делам об убийстве приводили к очень шумным и несколько грязным вечерним гуляниям.

Детектив-инспектор Алан Ахерн, руководивший работой на месте преступления в Фармлейхе, позвонил Мишель и пригласил ее выпить. Мишель специально пришла позднее, чем назначил Ахерн. Ей не следовало выглядеть слишком нетерпеливой. Она как раз направлялась к бару, когда почувствовала руку на плече. Обернувшись, она увидела Ахерна с широкой улыбкой на лице.

– Я думал, меня продинамили, – сказал он.

Мишель не придумала достойного ответа. Она почувствовала, как покраснела. Господи, сначала полицейское собрание, теперь это. Неужели она утратила способность разговаривать, как нормальный человек? Но Ахерн, казалось, этого не заметил – он уже схватил Мишель за левый локоть и потянул ее к столику в дальнем конце бара, где стояли две кружки пива. Два стула за столом стояли в типичной для полицейских манере: лицом к залу, спиной к стене. Это позволяло наблюдать за другими посетителями и при этом не допускать неожиданностей сзади.

Ахерн сел и жестом пригласил Мишель сесть рядом, придвинув стулья чуть ближе друг к другу. Мишель старалась сохранять невозмутимость. Она все еще не была уверена, что это было: просто встреча двух коллег за пивом или, возможно, что-то большее.

После отъезда Пола Мишель была занята в лаборатории. Если бы не Терри, она бы никогда не решилась выйти оттуда, даже в бары, где можно было завести знакомства с мужчинами. Возможно, они с Терри были слишком созависимы и пришла пора ей снова окунуться в мутные воды свиданий.

– Я взял тебе пива, – сказал Ахерн. – Или ты хочешь чего-нибудь покрепче?

– Пиво подойдет.

– Отлично. Как говорится, мешай дело с бездельем, проживешь век с весельем. Я подумал, что пора вытащить тебя из лаборатории в мир.

Он на мгновение положил руку на плечо Мишель, улыбаясь, а затем сделал большой глоток пива и выдохнул с облегчением.

Мишель отпила пива и посмотрела поверх края кружки на Ахерна.

Это похлопывание по плечу что-то значило? Или он просто пытается быть дружелюбным? Боже, он прав – я слишком много времени провела в лаборатории.

Если прищуриться, казалось, что Ахерн был немного похож на Пола. Они оба были высокими и широкоплечими, хотя Ахерн был гораздо мускулистее. И красивее, честно говоря. Черты лица этого мужчины были точеными, как у идеального американского героя.

Однако Мишель все еще скучала по Полу и не могла этого отрицать. Никакие точеные черты не помогали ей сбежать от этого факта. Мишель всегда чувствовала себя в тени своего бывшего партнера, и ей казалось, что она недостаточно хороша. Она всегда ждала момента «дело не в тебе, а во мне», но земля ушла у нее из-под ног, когда Пол объявил, что уезжает заботиться о матери и что им лучше навсегда расстаться.

Мишель попросила Пола взять паузу и посмотреть, будет ли он чувствовать себя так же через несколько месяцев. Боже, она даже предлагала переехать с ним в США! Насколько отчаянно это звучало? Но Пол не изменил решения. Это было больно.

Мишель поставила кружку и улыбнулась Ахерну:

– Что ж, я была рада принять твое предложение.

Ахерн оказался легким собеседником, и разговор шел непринужденно. Впервые за долгое время Мишель почувствовала себя спокойно в компании мужчины. Ее неловкость, казалось, исчезла. Она пошла к бару, чтобы заказать еще выпить, и, ожидая напитков, оглянулась на их столик. Ахерн был погружен в разговор по телефону. Мишель внимательно посмотрела на него. Если это было свидание, не совершает ли она снова ту же ошибку, пытаясь превзойти себя? Она почти слышала в своем ухе голос Терри, который говорил ей не глупить и перестать унижаться.

Вернувшись к столу, она поставила на него новую порцию напитков. В этот момент Ахерн закончил разговор словами: «Хорошо, увидимся на собрании по делу. Пока!» Он поднял кружку и чокнулся с Мишель:

– Извини! За здоровье, подруга!

– За здоровье! – улыбнулась ему Мишель. – Итак, по какому поводу собрание?

– О, по поводу нескольких новостей по расследованию убийства Рейчел Рис. Синнот просто одержим им. Ты не обнаружила ничего нового? Чего-то, чем ты еще не поделилась с командой? – Ахерн пристально посмотрел на Мишель. – Знаешь, было бы здорово впечатлить босса каким-нибудь открытием.

– Сейчас все данные обрабатываются, – честно ответила она. – Результаты будут отправлены, как только будут готовы. Мне бы хотелось знать больше, но ты понимаешь, как это бывает.

– Значит, нужно отличиться по-другому.

Он широко улыбнулся и подмигнул.

Мишель размышляла над ответом, когда заметила, что внимание Ахерна привлекло что-то в стороне бара. Там стояли Терри и ее новая протеже Лора. Ахерн позвал их:

– Док, сюда!

Терри повернулась, увидела их и помахала. Мишель нерешительно помахала в ответ. Теперь она окончательно запуталась, свидание ли это.

– Рада видеть здесь вас обоих! – сказала Терри, бросая на Мишель многозначительный взгляд и широко улыбаясь Ахерну. – Это Лора Квинн, мой новый стажер. Лора, это инспектор Алан Ахерн. Ты, конечно, помнишь Мишель, выдающегося гения-криминалиста, с собрания по делу.

Лора кивнула и улыбнулась им обоим.

– Итак, Лора, – сказал Ахерн, обращая на нее все свое внимание. – Патология, да? Что побудило еще одну молодую женщину пойти по стопам доктора? – он насмешливо кивнул Терри, и та искоса взглянула на него.

– О, я точно еще не решила, но меня всегда интересовали расследования преступлений…

– Как бы то ни было, – вмешалась Терри, – продолжайте, а мы пойдем. Не будем мешать.

Мишель поймала ее взгляд и слегка кивнула в знак благодарности. Но, прежде чем они успели найти столик в другом месте, Ахерн поднялся.

– Не нужно, мне все равно пора идти. Вот, садитесь сюда, я уверен, Мишель найдет еще один стул. – Он допил пиво и снова положил руку на плечо Мишель. – Еще увидимся!

И он растворился в толпе.

Мишель вздохнула, вставая, чтобы найти стул для Лоры. Она гадала, что только что произошло между ней и Ахерном. Не будь она такой наивной, она бы подумала, что единственной причиной, по которой Ахерн пригласил ее выпить, было его желание выудить информацию по делу Рейчел Рис. Все знали, что Ахерн был ярым сторонником Синнота, что удивляло Мишель.

Ну, по крайней мере, она хотя бы выбралась из лаборатории.

В ту пятницу Терри, Лора и Мишель оставались в пабе до закрытия и завершили вечер походом в турецкую кебабную. Мишель извинилась и встала в очередь на такси, чтобы поехать домой. Она сказала, что не очень хорошо себя чувствует.

– Это из-за кебаба или шести кружек пива, которые ты выпила до этого? – спросила Терри, примирительно кладя руку ей на плечо.

– Скажем так, по обеим причинам, – ответила Мишель и жалобно застонала.

Когда ее такси отъехало, Лора сказала Терри:

– Может, найдем место, чтобы выпить на дорожку?

– Я живу недалеко, – сказала Терри. – У меня есть бутылка джина, которую я никак не найду повод открыть.

– Обычно я не пью джин, – ответила Лора, – но ведь все когда-то бывает в первый раз?

Десять минут спустя они сидели в гостиной Терри с бокалами в руках. Из стереосистемы тихо играла Тейлор Свифт. Лора сделала глоток джина и одобрительно кивнула:

– Он очень, очень хорош.

– Называется Glaswegin, – ответила Терри. – Я должна была попробовать напиток с таким названием. Очень неплохо!

Какое-то время они пили в дружеском молчании, после чего Лора сказала:

– Бедная Мишель. Надеюсь, Ахерн не дает ей ложных надежд.

– Что вообще навело тебя на эту мысль?

– Он довольно раскрепощенный. Один из тех парней, которые пристально смотрят на тебя во время разговора, – сказала Лора, поежившись.

– У меня сложилось такое же впечатление, но, может быть, он просто открыт ко всему новому.

– Он неплохо выглядит. Ты бы с ним замутила?

– Ни за что, – твердо ответила Терри. – В любом случае, Мишель меня за это убьет.

– Меньше знает, крепче спит, – сказала Лора с дьявольским блеском в глазах.

– Ну уж нет! Представь, какие пойдут слухи, если кто-то узнает, что я встречаюсь с Аланом Ахерном? А они пойдут, поверь мне. Он из команды Синнота, а этот человек с удовольствием очернит мое имя.

– Почему кто-то должен быть против твоих отношений с коллегой? Ты же не его начальница.

– Лора, меня и так не воспринимают всерьез. Каждый проклятый выпуск новостей уделяет моей заднице столько же внимания, сколько и тому, что я говорю о деле, над которым работаю. Мы женщины в мужской профессии. Не пойми меня неправильно, в наших рядах есть хорошие парни, но есть и чертовски много придурков-шовинистов, которые считают, что нам не хватит твердости характера и интеллекта для эффективной работы.

Лора кивнула и глубоко вздохнула.

– Разве не было бы здорово думать, что все это дерьмо осталось в прошлом?

– А разве оно осталось?

– Выходит, ты никогда не встречалась с копом?

Терри помолчала и сделала глоток.

– Ну…

– О! – сказала Лора, наклоняясь вперед.

– Ты должна пообещать мне, что никому об этом не расскажешь. Об этом знает только Мишель.

– Буду держать язык за зубами, – сказала Лора, изображая, что закрывает рот и выбрасывает ключ.

– За два месяца до начала моей работы здесь я пришла на семинар по смертям в местах лишения свободы, – сказала Терри. – Тогда я понятия не имела, что в ближайшем будущем буду работать в Дублине, поэтому я была уверена, что этих людей я, скорее всего, больше никогда не увижу.

– Справедливо, – ответила Лора. – Никто не может упрекнуть тебя за это.

– Это был трехдневный семинар со множеством выступлений, занятий и демонстраций, и в последний вечер я сидела в баре и выпивала, когда этот парень подсел ко мне. Я узнала его по одному из выступлений – он задал вопрос докладчику, – и подумала, что он довольно симпатичный, а вопрос, который он задал, умный. Мы разговорились. Он купил мне выпить, я тоже купила ему выпить, потом мы решили немного перекусить, продолжили разговор и…

– Да ладно! – сказала Лора с невозмутимым видом.

– Да, мы это сделали.

– Ну и молодцы!

– Сначала я тоже так подумала. Он показался мне довольно милым, и вечер был веселым. На следующий день я улетела обратно в Глазго, и на этом все закончилось. Затем я получила работу здесь. Честно говоря, я даже не вспоминала о том парне… пока однажды не увидела его за работой на месте преступления в Фармлейхе. Я чуть в обморок не упала от стыда.

– Он раздул из этого проблему?

– Нет. Вовсе нет. Он никогда не заставлял меня чувствовать себя неловко, и я думаю, что он ничего никому не говорил. Во всяком случае, никто ни на что не намекал. Это случилось бы, если бы он проболтался.

– Может быть, он действительно хороший парень.

Терри кивнула.

– Думаю, так и есть.

– Ты назовешь мне имя этого загадочного джентльмена? Погоди-ка, если он работал над делом об убийстве Рейчел Рис, я должна его знать. Это не Винни?

– Нет, – кокетливо ответила Терри.

У Лоры отвисла челюсть.

– Боже мой, это Джон Фрейзер, да? Отличный выбор, подруга!

– Рада, что ты одобрила.

Лора осталась ночевать на диване. К большому удивлению Терри, на следующее утро она проснулась в половине десятого от пения, доносившегося с кухни, и запаха жареного бекона. Терри накинула халат, вышла из комнаты босиком и обнаружила, что ее стажерка занята приготовлением завтрака.

– Кофе как раз готов, – сказала Лора, переворачивая ломтик бекона на сковороде. – Яичница в духовке, чтобы не остыла. – В этот момент щелкнул тостер. – Садись, я принесу тарелки.

Терри подчинилась.

– Я думала, ты проснешься не раньше двух или трех, – удивленно сказала она. – Ради всего святого, сегодня суббота и мне не нужно на работу. Я планировала целый день валяться в постели. Ты всегда так бодра по утрам?

– Спасибо генетике за крепкое здоровье, – ответила Лора. – Я крайне редко страдаю от похмелья.

– Это может быть опасно.

– У меня есть предел, и я о нем помню. Папа хорошо меня обучил, поверь мне.

– Да, мой такой же. Но я нечасто вспоминаю о его предостережениях.

Лора поставила перед Терри тарелку с яичницей, беконом и тостами и, нажав на поршень кофейника, налила ей кофе.

– Надеюсь, ты не против, что я… – Лора махнула рукой над столом, внезапно почувствовав себя не так уверенно.

– Все это было у тебя в сумке? Я почти уверена, что в последний раз, когда я заглядывала в холодильник, там был лимон и вялый салат. Это выглядит потрясающе. Мне давно ничего не готовили.

– Я только что сбегала в тот магазин в гараже. Считаю, что плотный завтрак бодрит после бурной ночи.

Лора налила кофе и себе, а затем добавила в него молоко и сахар. Терри же всегда пила первый кофе без добавок.

– Не сказала бы, что она была такой уж бурной, – заметила Терри, – хотя моя голова подсказывает обратное.

После еды Терри загрузила посудомоечную машину и принесла еще две кружки кофе в гостиную.

Лора, снова развалившись на диване, что-то просматривала в телефоне.

– Ты ведь не выкладывала никакие фото со вчерашнего вечера? – в ужасе спросила Терри.

– Нет, я сдержалась, – улыбнулась Лора. – Я просто смотрела страницы Рейчел Рис в соцсетях.

– Да?

– Да. Считается, что у нее не было постоянного партнера, потому что она была замужем за своей работой. Но я не могла не обратить внимания на этого парня.

Она подняла телефон, и Терри увидела фотографию, на которой Рис что-то говорит в микрофон с профессиональными наушниками на голове. Позади нее, чуть в стороне, стоит высокий молодой человек, одетый в то, что ее отец назвал бы «кромби», с коротко подстриженными волосами и искусно выбритым подбородком.

– Он появляется на многих фотографиях, начиная с апреля или мая. На более свежих фото его нет, там Рейчел в основном с подругами. Они все выглядят такими сильными и независимыми.

– Не всем быть длинноногими блондинками. Есть какие-нибудь зацепки, кто он?

– Есть, как ни странно. Она отметила его только один раз, но этого достаточно. Его зовут Кайл Брейди, он аспирант кафедры криминологии Дублинского городского университета.

– Думаешь, у них была связь?

– Это мое предположение. Во всяком случае, он, возможно, ее бывший.

Лора оставалась у нее до одиннадцати, после чего отправилась в город, чтобы сесть на автобус до дома Винни в Клонсилле, где она временно проживала.

После ее ухода Терри проверила электронную почту, но от доктора Ханта и ее друга Майлза писем не было. Она устроилась на диване с ноутбуком на коленях и решила просмотреть фотографии, на которые ей указала ее стажерка. Она нашла ту, на которой был отмечен Брейди. Похоже, он был там, пока Рейчел записывала свой подкаст. Терри положила ноутбук на подушку рядом с собой и легла на спину, глядя в потолок. Ее единственной задачей было выяснить, как умерла Рейчел. Она знала способ ее убийства, но не его обстоятельства. Возможно, тот парень мог бы добавить контекста.

Терри взяла ноутбук и зашла на его страницу. Это был открытый профиль. Не дожидаясь, когда получится отговорить себя от этой затеи, она отправила ему личное сообщение:

Кайл, меня зовут Терри О'Брайен. Я судмедэксперт и работаю над делом об убийстве Рейчел Рис. Полагаю, вы были с ней знакомы. Я бы хотела поговорить с вами об этом деле. Дайте мне знать, готовы ли вы встретиться.

Брейди ответил через три минуты:

Сегодня в 15:00. Чайная «Килкенни дизайн» на Нассау-стрит.

«Я что, с ума сошла?» – подумала Терри.

Она пришла в кафе в 14:45 и нашла уединенный столик в углу, где устроилась с булочкой размером с голову младенца.

Терри не могла предсказать, как Кайл отреагирует на ее вопросы. В конце концов нынешний или бывший партнер всегда является наиболее вероятным подозреваемым в подобных делах и ему, возможно, было что скрывать. И все же она решила, что поступает правильно, пытаясь выяснить о Рейчел Рис больше. Кроме того, они встречались в общественном месте.

В 15:10, рано по ирландским меркам, Терри увидела, как Кайл подходит к кофейне. Делая заказ, он оглядывался в поисках нее. Он был выше, чем она ожидала, – вероятно, больше 190 сантиметров – и выглядел менее холеным, чем на тех фотографиях: щетина превратилась в бороду, а волосы все еще были короткими, но длиннее, чем раньше, и растрепанными. Вместо пальто на нем была серая толстовка.

Она помахала, чтобы привлечь его внимание. Сначала он выглядел озадаченным, но затем неуверенно помахал в ответ. Его реакция была немного замедленной.

Терри встала и подошла к нему.

– Кайл Брейди? – она протянула ему руку. – Здравствуйте, я Терри О'Брайен. Сочувствую вашей утрате.

Его плечи тут же опустились, а глаза наполнились слезами.

– Я не могу в это поверить… не могу…

Терри одарила его самой теплой улыбкой, на которую только была способна. Она не знала, в какой степени его горе можно принимать за чистую монету. В конце концов оно отчасти могло объясняться чувством вины.

Они взяли кофе и направились к столику. Кайл нервно поставил чашку и пролил немного кофе на стол. Терри помогла ему вытереть лужу, а затем откинулась на спинку стула и стала ждать, когда он заговорит.

Он несколько мгновений смотрел на мокрые салфетки, а затем поднял взгляд на Терри.

– Так вы видели ее тело… Рейчел… Вы ее видели. – Его голос дрожал.

– Теперь она обрела покой, – сказала Терри, хотя и знала, что Рейчел пришлось пережить в последние минуты своей жизни.

– Мне не позволили ее увидеть. Полиция сказала, что ее родственники этого не хотели. Они ничего не понимают. Хотя мы расстались несколько месяцев назад, она оставалась моей лучшей подругой.

Слезы, которые до этого стояли в глазах, теперь текли рекой. Терри протянула ему салфетку.

– Она мучилась? – спросил он сквозь рыдания. Этот вопрос задавали все.

– Мне очень жаль. – Терри старалась говорить как можно более утешительно. – Я не могу сообщить вам никаких подробностей, кроме тех, что уже были обнародованы, поскольку это может помешать расследованию.

Кайл кивнул в знак понимания.

– Послушайте, – начала Терри, – я не знаю, говорили ли вы с полицией, и я понимаю, что Рейчел не была ее поклонницей, но, поверьте мне, Кайл, мы все работаем над тем, чтобы добиться справедливости для Рейчел. Возможно, у вас получится чем-то помочь.

Он выпрямил спину и вытер глаза тыльной стороной ладони.

– Я пытаюсь выяснить, не было ли какого-то старого дела, над которым она работала и которое могло свести ее с убийцей. Меня интересует подкаст о деле Эйлин Маккарти, который она записывала. Она что-нибудь о нем рассказывала?

– Господи, да она была одержима этим убийством. Если вам интересно, это была главная причина нашего расставания. Она слишком увлеклась. Последней каплей стала ее поездка к тому мужчине в дом престарелых. Она знала, что у него деменция и она вытаскивает на свет ужасные для него вещи, но все равно сделала это. Мы сильно поругались из-за этого.

– Вы знаете, кем был тот человек?

– Отцом Эйлин Маккарти. У моего деда тоже деменция, и это ужасно, его очень легко вывести из себя. Рейчел знала, что я чувствовал, и даже встречалась с моим дедом! Хотя я просил ее не ездить туда и оставить старика в покое, она все равно поехала. Она просто не могла оставить все как есть.

Кайл взял кружку, посмотрел на нее и снова поставил на стол. Его рука слегка дрожала, а голос стал пронзительным.

– Боже, у нас был такой скандал по этому поводу. Думаю, тогда наружу вышло все, что нас когда-либо раздражало друг в друге. Она ничего не могла отпустить, понимаете? Не могла просто остановиться и подумать обо мне хоть раз, – сказал Кайл и уставился на стол отсутствующим взглядом.

Терри откашлялась:

– Какой, по-вашему, она была последние несколько месяцев? Она вела себя нетипично?

Кайл поднял взгляд, слегка ошеломленный.

– Эм, я хочу сказать, она всегда была целеустремленной, но в этот раз все вышло за рамки. Она была слишком зациклена на Эйлин Маккарти. Я бы не удивился, увидев на стене ее спальни стену с фотографиями всех подозреваемых. Хотя, конечно, у нее подобной стены не было. По крайней мере, я об этом не знал. – Он встретился взглядом с Терри, а затем снова посмотрел вдаль через все кафе. – Я беспокоился о ней, мне было тяжело видеть ее такой.

– Вы не знаете, работала ли она над другими делами? Она упоминала кого-то еще, чье убийство она расследовала?

– Никого конкретного. Она расследовала огромное количество дел. Даже говорила о женщинах, убитых в Северной Ирландии. Это было последнее, что я слышал от нее, – она сказала, что поедет куда-то на север. Затем полная тишина. После этого я узнал, что она мертва.

Он сильно потер лоб пальцами, а затем закрыл глаза руками. Его плечи слегка сотрясались.

Кайл Брейди был либо очень хорошим актером, либо бывшим парнем с по-настоящему разбитым сердцем. Как бы то ни было, Терри понимала, что ей больше ничего от него не добиться.

Он неуверенно встал:

– Мне нужно идти.

– Спасибо, что уделили мне время, Кайл. Мне искренне жаль, что с Рейчел это случилось.

Она смотрела, как он спускается по лестнице, а затем допила кофе и тоже ушла. Автобусная остановка была прямо через дорогу от «Килкенни дизайн», и Терри, перебежав улицу, присоединилась к толпе.

Она ждала не больше пяти минут, когда ее телефон завибрировал. Достав его из кармана, она увидела личное сообщение в социальной сети – до этого она ни разу не получала личных сообщений, потому что никто не знал ник Терри.

Она открыла сообщение:

И как ты собираешься меня поймать? Я обожаю то, чем занимаюсь, и хочу продолжать. Вскоре ты услышишь обо мне и моих веселых играх.

Как жутко! Имя отправителя было saucyjack. Его слова показались Терри странно знакомыми, но она не могла вспомнить, откуда они. Только сев в автобус и поехав домой, она все поняла и почувствовала укол страха.

Терри была уверена, что эти строки как-то связаны с Джеком-потрошителем.

Он не мог устоять. Это его отвлекало, но он должен был достать ее.

В Irish Mirror был большой разворот о Рейчел Рис, и в самом верхнем углу второй страницы они разместили фотографию судмедэксперта. Говорили, что она играла ключевую роль в поисках убийцы ведущей подкаста.

Как он мог устоять? Другой придется подождать.

Терри вышла из автобуса на пару остановок раньше, чем планировала, и пошла по Хаддингтон-роуд в сторону дома. Дождь прекратился, и люди наслаждались солнцем. Терри оказалась у церкви Святой Марии. Месса не шла, и кроме нее внутри было лишь несколько пожилых людей, молящихся на скамьях.

Воздух, пахнущий восковыми свечами и ладаном, прохладно ощущался на коже, когда Терри прошла по центральному проходу и села на вторую скамью спереди.

Ей нравились тишина и ощущение безопасности в священных местах, хотя она и не была религиозной. Это чувство защищенности было особенно приятным после только что полученного ей сообщения. Терри быстро огляделась, убедилась, что никто не обращает на нее внимания, и достала телефон, чтобы перечитать сообщение.

Она ввела полученный текст в поисковую строку. Эти три предложения были взяты из второго абзаца письма, которое Джек-потрошитель или тот, кто выдавал себя за него (эксперты до сих пор спорят по поводу достоверности документа), отправил главе Центрального информационного агентства – газетной компании, распространявшей различные издания в Лондоне в конце XIХ века.

Обычно это послание называют «Письмо начальнику», поскольку оно было адресовано руководителю компании. Оно было задумано как празднование того факта, что полиция окончательно зашла в тупик в погоне за убийцей.

Еще в автобусе, изучая текст, Терри заметила, что одно слово в отправленном ей сообщении было изменено. В «Письме начальнику» первое предложение звучало так: «И как они собираются меня поймать?» А в личном сообщении Терри – так: «И как ты собираешься меня поймать?»

«Он знает, что я сама расследую эти дела, – подумала Терри. – Тому, кто отправил мне это, об этом известно».

Но кто это был?

Ее первой мыслью был Кайл Брейди. Она завершила разговор с ним незадолго до того, как пришло сообщение, и у него был ее ник, ведь она использовала этот аккаунт, чтобы связаться с ним. Не было ничего сложного в том, чтобы создать фейковую страницу и отправить с нее сообщение.

Однако он казался настолько опустошенным смертью Рейчел Рис и эмоциональным состоянием, в котором они оба находились в последние месяцы, что, казалось, не был способен на такой поступок. Несмотря на свою недавнюю сдержанность, Терри начинала верить, что Брейди действительно расстроен тем, как все закончилось между ним и Рейчел, и ей было трудно увидеть в этом молодом мужчине убийцу-садиста, который переключился на издевательства над ней.

Это не исключало его из списка подозреваемых, просто немного сдвигало его вниз.

Другая теория заключалась в том, что это письмо было фальсификацией и кто-то пытался ее напугать. Она сталкивалась с этим в Глазго, когда находила на столе анонимные письма или получала сообщения с неизвестных номеров, в которых говорилось, что за ней следят или что ее время в морге подходит к концу. Ее называли крысой, превышающей свои полномочия.

Терри не пришлось долго искать подозреваемых в подобном поведении в Дублине. Профессор Бойд не был от нее в восторге, но такие анонимные послания вряд ли были в его стиле. Миссис Кэри выступала в роли его личного IT-консультанта, и это выходило далеко за пределы ее компетенции. Синнот был совсем другим. Она не сомневалась, что он может быть злобным и что, если он решит разобраться с ней на другом уровне, он может использовать свои контакты в техническом отделе, чтобы посмотреть ее социальные сети. В таком случае найти ее личную сраницу не составит особого труда. Черт, если бы кто-то внимательно посмотрел аккаунты ее друзей и родственников, это было бы несложно выяснить.

Рядом со столом миссис Кэри была камера видеонаблюдения, поэтому возможно, что ее видели копирующей файлы из кабинета профессора Бойда и он мог упомянуть об этом в разговоре со своим приятелем Синнотом.

Терри сидела в благоухающей прохладе церкви и размышляла. Если бы Бойд заметил, что она отклонилась от курса и начала собственное расследование, скорее всего, он бы просто ее уволил.

Это означало, что, если это был Синнот, он действовал исключительно из собственных мотивов. Если старший суперинтендант пытался ее запугать, значит, было что-то, что он хотел скрыть. Что бы это ни было, Терри понимала, что это самая настоящая угроза.

Немного успокоившись, она поставила свечу за Дженни и несколько минут посидела в тишине. Только так она могла поздороваться с сестрой и провести с ней немного времени.

Когда Дженни было десять лет, а Терри – восемь, Дженни поручили спеть соло на школьном концерте. Ей предстояло исполнить старый госпел This Little Light of Mine. Каждый раз, когда Терри ставила свечу за упокой своей старшей сестры, она вспоминала, как Дженни пела эту песню, стоя в передней части сцены перед залом их старой школы. Хор сопровождал ее звонкий и чистый голос. Тогда они и не подозревали, что скоро ее огонек погаснет.

Терри отогнала эту мысль. Сидеть в полумраке в компании лишь мерцающего пламени свечи было успокаивающе. Здесь в ней пробуждались хорошие воспоминания о счастливых временах, а плохие оставались под контролем.

По крайней мере, на какое-то время.

Майлз позвонил ей в 21:00 в тот же день и сообщил новости о файлах. Они были в аккаунте Proton Mail, созданном им для нее, и он помог ей получить к ним доступ.

– Спасибо, Майлз, ты волшебник.

– Да, это я, настоящий мессия. Не за что, Терри. И помни, ты угощаешь меня ужином, когда приедешь домой в следующий раз.

Неотредактированные записи предназначались для серии выпусков, над которой Рейчел работала на момент смерти, и это была серия об Эйлин Маккарти. Терри кликнула на файл с названием «Забытые. Трейлер».

Сначала заиграла мрачная, но воодушевляющая фоновая музыка.

Она стихла, и по коже Терри пробежали мурашки, когда она услышала голос Рейчел Рис. У нее был нейтральный акцент, с которым сейчас говорят многие ирландцы. Он отличался от старомодного дублинского диалекта ее отца с легкими нотками мягкого донеголского.

Рейчел производила то же впечатление, что и многие подкастеры: уверенная, с ноткой возбуждения в голосе. Терри представила ее в студии: сценарий на столе, бейсболка на голове, оживленное вещание в микрофон.

Пятнадцатого февраля 2007 года Эйлин Маккарти была найдена убитой в собственной постели. Она не была первой женщиной, убитой в Ирландии, и, конечно же, не стала последней, но ее смерть сыграла ключевую роль в моих глубоких расследованиях убийств ирландских женщин с начала тысячелетия.

Я дитя тысячелетия. Я родилась в 2000 году, и за мои 23 года жизни в Ирландии было убито как минимум 239 женщин. Да, 239.

Большинство из них погибли от рук своих партнеров. Многие были привлечены к ответственности… но некоторые семьи так и не получили завершения истории. Убийства некоторых остаются нераскрытыми. Расследования были безрезультатными – либо улик не хватало, либо дела разваливались. Некомпетентность полиции? Врожденное женоненавистничество в системе уголовного правосудия?

Терри сделала глоток колы. Она знала, что не всегда все было так однозначно. Однако по собственному опыту она знала и то, что люди, вовлеченные в расследование, не слишком благосклонно относились к критике или советам. Терри была не вполне согласна с манерой подачи Рейчел, но понимала, откуда исходит эта страсть. И почему слушатели были очарованы ведущей подкаста. Она явно была харизматичной.

Полиция аккуратно хранит смерти этих женщин в запертых ящиках, пыльных и забытых. Достижения науки и технологий не применяются, возможные связи между убийствами не обнаруживаются. Это прискорбно. Люди, поклявшиеся защищать нас, подвели этих женщин.

Что ж, меня это не устраивает. Я здесь, чтобы добиться справедливости и сделать так, чтобы ни одна из смертей этих женщин не осталась безнаказанной.

Музыка, достигшая кульминации, стихла.

Эйлин Маккарти – одна из женщин, отправленных в ящик с нераскрытыми делами. Она будет в центре моей новой серии выпусков. Уже скоро.

Трейлер закончился. Терри нажала на другой файл с названием «Трейлер 2».

Снова атмосферная музыка, а затем:

Скоро выйдет новый шокирующий эпизод моей серии «Забытые. Что случилось с Эйлин?»

На момент смерти Эйлин было 26 лет – немногим больше, чем мне. Она родилась и выросла в Фингласе на севере Дублина и жила с родителями до тех пор, пока они с младшей сестрой Джо не переехали в квартиру, расположенную неподалеку от родительского дома. Всего за несколько месяцев до ее смерти. Эйлин была госслужащей и хорошо справлялась со своей работой. Те, кто ее знал, не могли сказать о ней ни одного плохого слова.

У нее не было постоянного парня, но в ночь Дня святого Валентина 2007 года, в обычный вечер среды, вооруженный ножом мужчина ворвался в ее квартиру и жестоко убил ее.

Ее сестра обнаружила Эйлин мертвой на следующее утро.

Пресс-служба полиции опубликовала заявление, в котором говорилось, что Эйлин получила множество ножевых ранений, 20 февраля.

Это было ужасное и жестокое нападение. Не удовлетворившись применением ножа, нападавший схватил ее за шею и сжимал до тех пор, пока из ее тела не вышел весь воздух.

«Господи, – подумала Терри, – как люди слушают это ради развлечения?» Она покачала головой. Но, несмотря на драматизм, Рис дала абсолютно точное описание нападения.

Неужели не было никаких улик, которые могли бы указать на ее убийцу? При таком жестоком и продолжительном нападении?

Рис говорила сухо и медленно, позволяя слушателям осознать невероятность произошедшего.

Лучшее, что могла сделать полиция, – это указать пальцем на местного сексуального маньяка Фрэнка Кливера. В день ее смерти люди видели, как он приставал к Эйлин в пабе «Фахис» в Фингласе. Она отвергла его, и он, по словам свидетелей, обозвал ее «динамщицей» и «жалкой лесбиянкой», а затем заверил, что такие, как она, «всегда получают по заслугам».

Музыка становилась то громче, то тише.

Полиция отказалась разговаривать со мной. Неудивительно. Расследование убийства Эйлин Маккарти быстро зашло в тупик. Не было ни одной веской улики против Кливера. Ее бывших парней допросили. Коллеги предоставили всю имевшуюся у них информацию. Ее дом и сад были тщательно проверены группой криминалистов, но все линии расследования ни к чему не привели. Каждый ее шаг, сделанный в течение недели до смерти, восстановили, и был составлен список всех, с кем она контактировала. Каждого из этих людей спрашивали, почему кто-то мог убить такую, на первый взгляд, приличную молодую женщину.

И на фоне всего этого не было обнаружено ни малейшей значимой улики.

Когда я попыталась поговорить с полицией, меня предупредили, чтобы я оставила все как есть. Мне сказали, что я не знаю, во что ввязываюсь, и должна оставить это «настоящим» следователям.

Но, знаете, я не могла просто так уйти.

Я не сдамся. Я не такая.

«Что случилось с Эйлин» – мой новый выпуск, который скоро выйдет на всех площадках. В нем я раскрою несколько шокирующих новых улик, которые перевернут дело Эйлин Маккарти.

Подпишитесь на меня во всех социальных сетях, чтобы не пропустить обновления, и помните: если вы обладаете информацией, которая может помочь, свяжитесь со мной либо в социальных сетях, либо по электронной почте.

Терри откинулась на спинку дивана. Ее сердце бешено колотилось.

Многое из того, что она только что услышала, напомнило ей ее недавний опыт в Глазго, связанный с убийством Дженни. От нее отмахивались и говорили оставить расследование профессионалам – которые, по сути, ничего не делали.

«Я не сдамся…»

Рейчел не смогла сдержать это обещание, а вот Терри могла. Что раскрыла Рейчел Рис? Кому это открытие угрожало и почему? Что она сказала Бойду, что так его разозлило?

Она понимала, что встреча с Кайлом могла снова поставить под угрозу ее положение. Она знала, что это рискованно и может завести ее на опасную территорию, но кто-то должен был это сделать. Терри ненавидела, когда ей говорили не высовывать головы. Что, черт возьми, она может потерять, если она здесь временно? Возможно, она просто проработает здесь меньше, чем планировалось. Рейчел и Эйлин заслуживали лучшего. И Дженни тоже.

Решено. Терри завершит то, что начала Рейчел.

Когда Терри проснулась в воскресенье утром, все еще уставшая и раздраженная, она первым делом подумала о Рейчел. Она знала, что Фрейзер на работе, и решила зайти к нему, чтобы узнать, было ли ему известно о поездке Рейчел в Северную Ирландию и ее визите к отцу Эйлин Маккарти. Терри верила, что Кайл искренне расстроен смертью Рис, но сомневалась, что его уже допросили. Ей не мешало бы предупредить Фрейзера. И, честно говоря, она хотела его увидеть.

Полицейский участок на Кевин-стрит был битком набит задержанными после ночных кутежей. Терри протиснулась в начало очереди, не обращая внимания на свист и неприятные комментарии, которые отпускали в ее сторону задержанные с похмельем.

Она предупредила о своем визите заранее, и дежурный сержант жестом указал ей на дверь в дальнем конце коридора, а затем крикнул разбушевавшейся толпе, чтобы она успокоилась.

Терри кивнула в знак благодарности и поднялась по лестнице к кабинету, отведенному для расследования смерти Рейчел. Она услышала голос Фрейзера еще до того, как дошла до площадки второго этажа: кто-то получал от него нагоняй.

Войдя в общую рабочую зону, она ощутила напряжение. Обычно атмосфера в этой части полицейского участка была профессиональной, но относительно расслабленной. Следователи болтали и шутили, занимаясь своими делами. Теперь все сидели за столами, опустив головы. Лишь изредка раздавалось бормотание тех, кто говорил по телефону, пока резкий голос Джона Фрейзера отражался от стен.

Фрейзер занимал кабинет в дальнем конце помещения, и от коллег его отделяли только ряд окон и хлипкая дверь. Через стекло Терри видела молодую полицейскую, стоящую прямо у его стола с вытянутыми по швам руками. Фрейзер стоял, облокотившись на стол, и тыкал правым средним пальцем на что-то на столе между ними. Только пальцы правой руки молодой женщины, украдкой почесывавшие бедро, выдавали ее дискомфорт.

Терри решила подождать окончания выговора, прежде чем заявить о себе. Вдруг кто-то потянул ее за руку.

– Вы в порядке, док? – спросила ее сержант Мэри Хили, стоявшая рядом с обеспокоенным видом.

– Что вообще происходит?

– Бог знает. Бедняжка получает по полной программе. Насколько мы понимаем, она пришла за отчетом, чтобы отнести его в штаб-квартиру полиции, и он этим не очень доволен.

Они наблюдали, как молодая полицейская взяла у Фрейзера стопку бумаг и направилась к двери. Она крепко прижала бумаги к груди и, не обращая внимания на офисных сотрудников, прошла мимо них и вышла из помещения.

Стук ее ботинок по деревянной лестнице свидетельствовал о том, что она бросилась бежать, как только скрылась из виду.

– Господи! Она уволится до конца недели, – закатила глаза Мэри.

– Я ее не виню. Фрейзер всегда такой?

– Нет, просто неудачное время. Все было в порядке, пока Синнот не пришел сегодня утром. К сожалению, дверь была закрыта и, хотя Винни подслушивал, – они обе посмотрели на Винни, чей стол стоял прямо напротив кабинета старшего инспектора, – он не понял, в чем дело. А Фрейзеру башню сорвало. Он просто с катушек слетел. Сразу после этого он кому-то позвонил и в этот момент пришла она.

Мэри кивнула в направлении, в котором ушла молодая полицейская:

– Она просто оказалась не в то время не в том месте. Это мог быть кто угодно. В любом случае чем мы можем вам помочь, док?

Терри кивнула в сторону двери кабинета Фрейзера.

– Господи. Удачи вам, – сказала Мэри и перекрестилась. – Я за вас помолюсь.

Терри сделала глубокий вдох, подошла ближе и постучала в дверь. Фрейзер сидел за столом, сжимая в руке телефонную трубку. К ее облегчению, угрожающее выражение на его лице смягчилось, когда он обернулся и увидел ее. Он закончил разговор и помахал ей, приглашая войти, а затем встал и указал жестом на небольшую зону отдыха, состоявшую из четырех низких стульев вокруг журнального столика, в другом конце кабинета. Терри села на место, с которого открывался вид на офисное здание напротив.

– Рад тебя видеть, Терри. Чай? Кофе?

– Нет, спасибо. Ничего не нужно.

Фрейзер сел напротив нее, лицом к офису. Он выглядел таким же напряженным, как и она. Терри сделала глубокий вдох и опустила взгляд, теребя пуговицы на жакете.

– Вчера я встретилась с парнем Рейчел Рис.

Она подняла взгляд. Фрейзер пристально смотрел на нее, но молчал.

– Он связался со мной, – выпалила она, внутренне съежившись от лжи, – надеясь найти какую-нибудь информацию. Родители Рейчел не хотят с ним разговаривать. Разумеется, я ничего ему не рассказывала, но я хотела узнать, говорил ли ты с ним. Если нет, тебе может быть интересно узнать, что он мне сказал.

Ее голос дрогнул. Фрейзер продолжал молча смотреть на нее, но его правая бровь поднялась, и она восприняла это как желание услышать продолжение.

– Он сказал, что Рейчел перед смертью ездила в Северную Ирландию. И что она посетила отца Эйлин Маккарти. Он находится в доме престарелых.

– Хорошо, я передам эту информацию суперинтенданту Синноту. – Терри заметила нотку горечи в его голосе. – Меня отстранили от расследования. Похоже, министр юстиции обеспокоен всплеском насилия со стороны преступных группировок и шеф решил, что я должен возглавить новую оперативную группу. И любезно предложил взять на себя расследование дела Рейчел Рис.

Терри не могла поверить своим ушам:

– Неужели он может это сделать?

– Может, и уже сделал. Послушай, я вижу логику в этом переводе. Недавно была попытка покушения – стрельба из машины – на главаря группировки в одном из районов, и есть серьезные опасения, что это разожжет войну между двумя главными преступными организациями. Следующей жертве, вероятно, так не повезет.

– И ты знаешь, как там все устроено?

– Да. Я работал с подростками из этих банд, когда много лет назад был офицером по работе с несовершеннолетними, и знаю всех, кто в этом замешан. Сильные мира сего считают, что я смогу разрядить обстановку, используя… дипломатический подход. Синнот – уважаемый и заслуженный детектив. Комиссар считает, что назначение меня главой оперативной группы по борьбе с организованной преступностью, а Синнота – главным по делу Рейчел Рис покажет, что у него все под контролем. Думаю, дядя Рис мутит воду за кулисами, что не идет нам на пользу. Однако суперинтендант в центре расследования убийства выглядит хорошо. Все решает визуал.

Фрейзер пожал плечами. Его гнев, похоже, сменился смирением. Терри еще не успела к этому прийти:

– Но Синнот не совсем беспристрастен. Он убежден, что знает виновного, хотя расследование еще не сдвинулось с мертвой точки. Зачем тогда мне давать ему новую информацию? Он просто ее закопает.

Фрейзер снова пожал плечами.

– Ну, пока дела обстоят так. С этого момента тебе предстоит контактировать с Синнотом. И, вероятно, не всегда следует высказывать свое мнение.

– Ты знал о поездке на север? Ты что-нибудь выяснил?

– Это была одна из зацепок, которые я намеревался проверить, но у меня не было возможности, – сказал он уже мягче.

Терри откинулась на спинку стула, размышляя о том, что он ей только что сказал. Вдруг она выпрямилась.

– Хорошо, я пока откажусь от дела Рейчел, но я кое о чем подумала. – Фрейзер закатил глаза. – Я серьезно, Джон. Будет ли это классифицировано как вмешательство, если я взгляну на дело об убийстве Эйлин Маккарти? Технически это нераскрытое дело. Оно связано с Рейчел только потому, что должно было быть упомянуто в ее подкасте. Что касается Синнота, это не связано с расследованием дела Рис напрямую, поэтому он не будет сейчас обращать на это внимание.

– Зачем тебе это? Тебе что, не хватает работы без подъема старых дел?

Терри упорствовала:

– Что, если Рейчел узнала нечто, что может иметь отношение к убийству Эйлин? Может быть, когда она пошла к ее отцу, он вспомнил то, что во время расследования могло показаться неважным. Кто-нибудь из полиции допрашивал его повторно?

Фрейзер покачал головой:

– Ты не собираешься оставлять все как есть, да?

Терри пожала плечами:

– Синнот по уши погрязнет в деле Рейчел Рис. Он точно не заметит, если я суну нос в дело об убийстве Эйлин Маккарти.

– Терри, ты судмедэксперт. Это вне зоны твоей ответственности.

– Знаю, но это дело не получит должного расследования. И я знаю, каково быть членом семьи жертвы убийства, наблюдать, как правосудие не вершится, а полиция просто отворачивается.

– Твоя сестра… – начал Фрейзер.

– Да… Послушай, знаю, я раньше не говорила тебе об этом, но…

– Все в порядке. Я слышал об этом, и мне очень жаль. Ты же знаешь, как разговаривают копы.

– О да. Слишком хорошо.

– Ладно. Посмотрю, что можно узнать о поездке Рейчел на север и ее разговоре с отцом Эйлин Маккарти. Предлагаю тебе оставить раскопки нам, – сказал он, знающе посмотрев на нее. – Синнот теперь руководит этой опергруппой, и твоя роль ясна: ты судмедэксперт, который провел вскрытие. Я помогу, чем смогу, но немного.

– Спасибо, Джон, – произнесла она, инстинктивно протягивая руку и кладя ее ему на предплечье. Он посмотрел на нее, и между ними мелькнуло воспоминание. Они впервые вспомнили свое короткое общее прошлое, и Терри, ощутив смесь неловкости и волнения, убрала руку.

– Может быть, встретимся завтра вечером? Выпьем, и я тебе все расскажу?

Терри не ответила сразу. Она хотела согласиться, но они теперь были коллегами, и она понимала, что этого, вероятно, лучше не делать.

– Возможно, в другой раз. Но я буду благодарна, если ты позвонишь, когда что-нибудь узнаешь.

Она улыбнулась, чтобы смягчить отказ.

– Конечно, – сказал Фрейзер более официальным тоном. – Итак, я могу еще чем-то тебе помочь?

Она попрощалась, и Терри ушла, размышляя, не совершила ли глупую ошибку, отвергнув хорошего мужчину.

В понедельник Терри закончила работу в морге только ближе к вечеру. В выходные там, как обычно, было оживленно. Она завершила вскрытие американского туриста, неожиданно скончавшегося на круизном судне перед прибытием в Дублин. Коронер хотел ускорить дело в основном для того, чтобы вдова могла продолжить круиз – ей еще предстояло увидеть полмира.

Сюрпризов не было: он был пожилым мужчиной, принимавшим препараты от холестерина, высокого давления и сахарного диабета. Бомба замедленного действия, которая, к сожалению, взорвалась в море.

К концу дня его останки должны были отправиться обратно в США вместе с остальным грузом «Американ Эйрлайнс», в то время как его жена будет сидеть за столом капитана и рассказывать о произошедшем.

Вернувшись в кабинет, Терри обнаружила на своем столе записку, написанную аккуратным почерком миссис Кэри: «Звонил старший инспектор Фрейзер».

Ей нужно было действовать осторожно. Фрейзер, похоже, не слишком расстроился, что она заменила его предложение выпить телефонным звонком, но она нуждалась в его поддержке. Она должна была убедиться, что он все еще готов ей помочь.

Терри достала тетрадь и папку Эйлин Маккарти, а затем взяла телефон:

– Добрый день, Джон! Вот это да! Не ожидала, что ты позвонишь так скоро.

– Я хотел сделать это до того, как мне придется отправиться в штаб-квартиру полиции. Рассказывать особо нечего. Отца Эйлин допрашивали пару раз во время первоначального расследования. Если читать между строк, он был не особо склонен к сотрудничеству, да ему и нечего было нам сообщить. Эйлин съехала, и ее родители понятия не имели, что она делает и с кем. Был пересмотр нераскрытых дел на десятую годовщину. Есть запись, что с отцом Эйлин пытались связаться, но безуспешно.

– Рейчел Рис, однако, добивалась встречи с ним, – заметила Терри.

– Действительно. Я связывался с домом престарелых, где он находится, и мне сказали, что его нельзя допрашивать. У меня есть данные адвоката на случай, если мы решим пойти этим путем. Сейчас, конечно, это не в моей власти, но, как бы то ни было, это похоже на тупик.

– Попробовать стоило. В любом случае спасибо.

– Не за что. Если передумаешь насчет выпивки…

Терри почувствовала легкое удовольствие, поняв, что он все еще не прочь встретиться.

– Знаешь, возможно, я приму твое предложение.

– Отлично. Я свободен завтра вечером.

– Я тоже.

– Как насчет «Кроукс» на Нассау-стрит? Там обычно пусто во вторник вечером.

– Прекрасно. Увидимся там часов в восемь?

– Я буду тебя ждать. Да, и еще кое-что по делу Эйлин Маккарти. Ее сестра…

– Джо, не так ли?

– Да, Джо. Она, похоже, бесследно исчезла.

Молодому человеку, лежавшему на секционном столе на следующее утро, было двадцать три года – примерно столько же, сколько и Лоре, но их жизни были абсолютно противоположными. Неудивительно, что стажерка Терри выглядела подавленной. Мать мужчины сказала молодому полицейскому, приехавшему на вызов, что у него были «небольшие проблемы с наркотиками» и «некоторые трудности с психическим здоровьем». Его бросила девушка, и он заперся в своей спальне, а позже мать нашла его повешенным на ремне, привязанном к карнизу.

– Судебная патология – суровая специальность, – сказала Терри. – Жизнь мимолетна, да?

– Это уж точно, – выдохнула Лора.

Молодой человек был одет в грязные джинсы и футболку. На секционном столе лежал черный пластиковый ремень – теперь разрезанный на три части, – с которым его обнаружили. Лицо парня было бледным, поэтому Терри могла успокоить его мать тем, что он умер практически сразу. У него не было времени передумать.

Не наблюдалось никаких явных признаков внутривенного употребления наркотиков – его яд явно был более мягким. Время и токсикологическая экспертиза покажут. Единственная отметина на его теле была от лигатуры на шее. Его органы выглядели здоровыми, и даже хрящи гортани не были сломаны. Казалось несправедливым, что находок так мало. «Какая пустая трата жизни», – подумала Терри, и не впервые. Скоро будет дознание и она сможет ответить на вопросы семьи, но пока она написала в своих заметках: «Соответствует повешению с высокой точки подвешивания». Следующий шаг был за коронером.

Терри отправила Лору в государственную лабораторию с токсикологическими образцами, надеясь, что это прояснит ей голову. Если Лора хочет стать судмедэкспертом, ей нужно научиться разделять чувства и работу. Для эмоций есть свои время и место, и они явно не в секционном зале.

Терри была за столом в своем кабинете, когда Лора вернулась позднее утром. Перед ней лежало открытое дело Эйлин Маккарти, и она снова просматривала личное сообщение от saucyjacky.

– Ты поклонница историй о преступлениях, – сказала она, когда Лора села напротив нее.

– Да.

– Если бы тебе прислали вот это, что бы ты подумала?

Терри передала ей телефон через стол.

Лора прочитала сообщение:

– Разве эти строки не связаны с Джеком-потрошителем?

– Да, – подтвердила Терри. – Они из письма редактору газеты. Его подлинность вызывает жаркие споры, но оно считается важным, потому что автор подписался как Джек-потрошитель. Именно поэтому этот серийный убийца известен под таким псевдонимом.

– Да, я читала об этом.

– Я читала письмо целиком. Он хвастается, что полиция не может его поймать, и говорит, что продолжит убивать. Он подробно рассказывает о своих планах. Все письмо – это… хвастовство, наверное.

– Имя этого пользователя saucyjacky, – сказала Лора. – Ты ведь понимаешь, что это значит?

– Да. Следующее письмо, отправленное им в Центральное информационное агентство, известно как «открытка Дерзкого Джеки».

Лора откинулась на спинку стула и посмотрела на Терри:

– Вряд ли ты хочешь видеть в своих личных сообщениях людей, идентифицирующих себя с одним из самых жестоких и известных серийных убийц в истории.

– Скорее всего, нет.

– Ты получила это в субботу днем?

– Да. После того как поговорила с Кайлом Брейди.

Глаза Лоры немного расширились:

– Ты связалась с ним?

– Угу.

– Это… обычное дело для судмедэксперта?

– Нет.

– Так зачем же…?

– Тебе не нужно вмешиваться во все это, Лора. Ты точно не для этого сюда пришла. Я просто хотела узнать, что ты об этом думаешь.

– Я бы сказала, что цель этого сообщения во многом та же, что и у «Письма начальнику». Если считать, что оно отправлено убийцей Рейчел Рис, этот человек фактически говорит, что собирается убить снова.

– Но, как и в случае с «Письмом начальнику», это может быть просто мистификацией, не так ли? Может, кто-то пытается меня напугать?

– Но зачем?

Терри подумала, что надо прекратить разговор и просто попросить Лору внести рукописные заметки об утреннем вскрытии в онлайн-систему, чтобы сохранить профессиональные отношения. Но если Терри собиралась использовать собственные ресурсы, чтобы узнать все возможное об Эйлин Маккарти и получить лучшее представление о деле Рейчел Рис, то Лора, умная, находчивая и надежная девушка, могла быть ей полезна.

– Я не думаю, что расследование убийства Рейчел Рис идет в нужном направлении, – сказала Терри. – Поэтому я, скажем так, незаметно пытаюсь сама во всем разобраться. Расследование похоже на гигантский пазл. В нем задействовано множество диссектологов.

– Судмедэкспертов? – перебила Лора.

– Нет. Любителей пазлов.

– О! – озадаченно воскликнула девушка.

– Я имею в виду, что полиция начинает с краев, с контура, а затем ищет детали, позволяющие установить личность преступника. Судмедэксперт начинает с фотографии жертвы, а затем пытается найти другие детали, которые помогут получить общую картину. Проблема в том, что некоторые люди пытаются втиснуть не те детали. Стараются сделать так, чтобы они подошли. Я боюсь, что так случится и здесь. Я просто…

– Хочешь удостовериться, что нужные детали в нужных местах?

– Именно.

– Ты не попадешь из-за этого в неприятности?

– Только если об этом узнает кто-то наверху. Я не собираюсь вмешиваться в расследование или намекать на то, что полиция плохо работает.

Лора на какое-то время задумалась, а затем спросила:

– С чего начнем?

Дом престарелых «Оук» в Донабейте, очевидно, в свое время был роскошным загородным особняком. Территория выглядела ухоженной, но суть учреждения оставалась неизменной – пациенты либо были заперты в своих комнатах, либо находились в комнате отдыха, больше похожей на зал ожидания конца жизни. Терри содрогнулась от этой мысли.

Они с Лорой приехали туда на такси в обеденное время. Терри была полна решимости узнать, что может выяснить, напрямую поговорив с Лиамом Маккарти. Что он сказал Рейчел Рис, когда она к нему приезжала?

Дорога заняла полчаса, и, по мнению Терри, обратный путь, вероятно, должен был занять минут сорок пять. Хотя дорожное движение в Дублине всегда было оживленным, к часу пик пробки усиливались. По возвращении они могли задержаться, чтобы закончить работу.

Приемная дома престарелых напоминала ресепшен бутик-отеля: приглушенные тона, со вкусом подобранная мебель, свежие цветы. В этом месте стоял приятный шум и витал аромат лаванды, который, однако, не мог перебить запах мочи и вареной капусты.

Девушка лет двадцати пяти улыбнулась из-за стойки. Терри улыбнулась ей в ответ. Она гадала, насколько хорошо сотрудники знали историю Лиама Маккарти и относятся ли к неожиданным посетителям настороженно. Она решила использовать легенду, которую они с Лорой придумали в такси.

– Здравствуйте! Меня зовут Терри О'Брайен, а это моя сестра Лора. Мы старые соседки одного из здешних пациентов, Лиама Маккарти. Я живу за границей, но вернулась в Ирландию на несколько дней и решила его навестить. Он был близким другом нашего отца, пусть земля ему будет пухом. Папа хотел бы, чтобы мы его навестили.

Она изо всех сил старалась выглядеть серьезной, и выражение лица девушки из приемной, которое становилось то подозрительным, то заинтересованным, теперь было таким же обеспокоенным, как у Терри.

– Я понимаю, о чем вы. Если бы моя бабушка оказалась здесь и никто ее не навещал, я бы кипела от злости. И сюда не так-то просто попасть – люди вечно жалуются. В любом случае, может быть, гости подбодрят Лиама. Он сегодня немного капризничает и не выходит из комнаты.

– Мы не хотим его расстраивать.

– О, это можно сделать и без усилий. Возможно, старая знакомая – это как раз то, что ему нужно. Я не могу покинуть стойку: Гарри Гудини только и ждет возможности сбежать.

Они посмотрели в направлении, в котором она указала. Возле двери маячил мужчина, которому было далеко за восемьдесят – сутулый настолько, что почти согнулся пополам. Единственным, что удерживало его в вертикальном положении, были ходунки, за которые он держался.

«Удачи ему, – подумала Терри. – Должно быть, он более подвижен, чем кажется».

– Лиам в комнате 213, сразу вверх по лестнице. У него тяжелый артрит. Теперь он редко выходит из комнаты. За тем коридором следит Мэгги, поговорите с ней.

– Спасибо. Мы вам очень признательны.

Терри и Лора поднялись по лестнице на второй этаж. Терри ожидала, что обстановка будет становиться все более больничной по мере удаления от приемной, но атмосфера гостиницы сохранялась вплоть до номера 213. Вышеупомянутой Мэгги не было на месте, поэтому они проскользнули внутрь, тихо закрыв за собой дверь.

Комната выглядела простой, но чистой и аккуратной. Напротив двери стояло большое ортопедическое кресло, наклоненное так, чтобы с него было видно сад. На краю сиденья, не обращая внимания на вид за окном, сидел крошечный старичок, завороженный большим экраном телевизора, установленного так, чтобы с комфортом смотреть его с кровати. Он висел на противоположной от нее стене и занимал большую ее часть, а на его плоском экране была реклама «Кока-Колы», в которой множество красочно и откровенно одетых молодых людей катались на скейтборде, занимались виндсерфингом и другими экстремальными видами спорта, неестественно сжимая в руках банки с газировкой.

Терри и Лора направились к обитателю комнаты. Услышав шаги, он обернулся, но его внимание тут же вернулось к экрану.

– Мистер Маккарти, меня зовут Терри, а это моя коллега Лора.

Терри встала прямо перед стариком. Не отводя взгляда, он продолжал смотреть прямо перед собой. Его молчание и пристальный взгляд сбивали ее с толку.

– Мы с Лорой работаем в полиции и снова расследуем смерть Эйлин Маккарти.

При упоминании имени дочери глаза старика метнулись к фотографиям в рамках, расставленным на подоконнике. Затем он снова безучастно посмотрел на нее.

– Мы можем задать вам несколько вопросов об Эйлин?

Он продолжил молча смотреть. Терри чувствовала себя все более неловко, не зная, как продолжить.

– Вы помните о своей дочери что-нибудь, что вы хотели бы нам рассказать? – спросила Лора. – Любая информация может быть полезна.

Без предупреждения Лиам Маккарти повернулся к Терри и вцепился пальцами в ее правое предплечье. Она попыталась оттолкнуть его, но Лиам крепко держал ее за руку обеими руками и не отпускал.

Лора подошла и попыталась ослабить хватку старика, но безуспешно. В конце концов хватка ослабла и старик глубоко, горько всхлипнул.

– Мистер Маккарти? – Терри посмотрела ему в лицо. У него по щекам текли слезы. Он начал нежно гладить ее руку:

– Джо? Моя Джо?

– Нет, мистер Маккарти, я не Джо. Я Терри. Терри О'Брайен.

Она бережно взяла его руку и положила обратно на подлокотник кресла. Старик продолжал плакать:

– Джо, приведи Ирене. Я не могу найти Ирене. Почему она не приходит? Она ищет Эйлин? Джо, дорогая, позови маму.

Он плакал все сильнее, и его пронзительные рыдания были настолько громкими, что непременно должны были кого-нибудь насторожить. Терри понимала, что у нее всего несколько секунд. Она наклонилась и посмотрела ему в глаза:

– Мистер Маккарти, что вы помните о смерти Эйлин?

– Он забрал ее у меня, – сказал Маккарти. – Зачем ему понадобилась Эйлин?

– Кто забрал ее? – спросила Лора. – Кто забрал Эйлин?

– Крупный мужчина сказал, что поймает его. – Его полные слез глаза бегали туда-сюда, и он заламывал руки, бормоча себе под нос: – Вот почему он хотел найти тебя, Джо. Твоя мама сказала ему, где ты. Где она? Найди Ирене, Джо.

Терри поняла, что это бессмысленная затея. Ей было жаль, что она причинила скорбящему человеку столько страданий.

– Все хорошо, мистер Маккарти, – мягко сказала она. – Я пойду позову одну из медсестер.

– Нет! – Он попытался встать и почти перешел на крик. – Теперь он придет за тобой, Джо. Беги!

Как только он нашел равновесие и повернулся к Терри, дверь распахнулась. Высокая мускулистая женщина лет пятидесяти, одетая в форму медсестры, вошла в комнату.

– Что за шум? – спросила она.

Старик проигнорировал медсестру, ткнув пальцем в Терри и Лору, когда они собрались уходить.

– Никто из вас никогда меня не слушал, – сказал он, а затем столь же неожиданно упал обратно в кресло и повернулся к окну.

Терри и Лора вернулись в офис около трех часов дня. Они снимали верхнюю одежду, когда телефон на столе зазвонил.

– К вам пришел доктор Руперт Хант, – сказала миссис Кэри. – Могу я его пригласить?

– Доктор Хант? – удивленно переспросила Терри. – Я думала, что он просто позвонит или напишет электронное письмо, но ладно.

– Хм-м, – ответила миссис Кэри. Посетитель явно мог слышать их разговор.

– Хорошо. Вы могли бы направить его в конференц-зал, а я подойду туда через минуту?

Она повесила трубку и повернулась к Лоре:

– Нужно отойти. Ты внесешь мои заметки с утреннего вскрытия в систему? Я ненадолго.

– Да, конечно.

Терри направилась к двери, но в этот момент Лора сказала:

– Знаешь, это поездка не была пустой тратой времени.

– Не думаю, что мы многое узнали, – ответила Терри после небольшой паузы.

– Я проходила четырехнедельную практику в гериатрическом отделении, поэтому я кое-что знаю о процессе старения. Даже у людей с тяжелой деменцией могут быть и бывают моменты просветления, которые часто вызваны именем, музыкой или фотографией – в общем, чем-то из прошлого.

– Значит, ты думаешь, мы могли что-то пробудить в Лиаме Маккарти?

– Он принял тебя за Джо. Он сказал, что «крупный мужчина» пришел искать ее и сказал, что «поймает его». И ее мать сказала ему, где Джо, поэтому они, похоже, знали. Может быть, тот, кто, по их мнению, пытался помочь найти убийцу, и был убийцей.

Доктор Руперт Хант встал, чтобы поприветствовать Терри. Он выглядел как человек, проводящий много времени, сгорбившись за ноутбуком.

Терри не могла определить его возраст. Вероятно, ему было от сорока до пятидесяти. Несмотря на сутулость, в его облике чувствовалось нечто возвышенное. Он вел себя как человек, настолько погруженный в знания, что он, казалось, парил над миром простых смертных. Его глаза были пронзительными и очень голубыми, нос – острым и прямым, а когда он улыбался, обнажался ряд идеально белых зубов. Когда Руперт протянул ей руку, Терри отметила, что у него длинные и ловкие пальцы музыканта. Ее поразила его одежда: никаких вельветовых брюк или твидового пиджака, которые считались униформой типичного ученого. Вместо этого на нем был пиджак горчичного цвета и разноцветный шарф на шее.

Терри села напротив.

– Доктор О'Брайен, – сказал Руперт, тепло улыбаясь. – Извините, что зашел без предупреждения, но меня заинтриговало ваше письмо.

– Спасибо, что пришли. – Терри жестом пригласила его сесть. – Дело, в котором я прошу вас помочь, довольно громкое. Я знаю, что в прошлом вы уже консультировали полицию, поэтому мне не придется читать вам лекцию о конфиденциальности.

– Я все понимаю. Не беспокойтесь, мне можно доверить конфиденциальную информацию.

– Хорошо. Вы знаете из СМИ об убийстве ведущей подкаста по имени Рейчел Рис?

– Конечно. Это трагедия. Должен признаться, я был большим поклонником ее творчества. Подкасты о преступлениях – мое тайное удовольствие. Пожалуйста, не осуждайте меня за это.

Он улыбнулся и наклонился к ней немного ближе, сцепив руки и положив их перед собой на стол, демонстрируя идеально ухоженные ногти. Внезапно осознав, насколько запущены ее руки, Терри положила их на колени:

– Когда я вернулась на место преступления, я обнаружила скопление грибов, которого там не было всего несколько дней назад. Я проверила различные ресурсы об ирландских грибах, но не нашла соответствия.

– Ясно. И вы думаете, что это имеет отношение к делу?

Она видела его интерес. Руперт расцепил руки и положил их ладонями на стол.

– Я не знаю. Их там раньше не было. Они выглядят как-то инородно. Я просто… хочу знать, что это за грибы и почему они там выросли.

– У вас есть фотография?

Терри открыла сделанный ей снимок и протянула ему телефон.

Он откинулся на спинку стула, рассматривая фото:

– Хм-м-м. Кажется, я знаю, что это. Но мне нужно увидеть место.

– Нельзя ли подтвердить вашу догадку как-то иначе?

Руперт протянул ей телефон:

– Все не так просто. Каждое растение и каждый организм являются частью более обширной среды и воздействуют на тело определенным образом. Это воздействие запечатлевается костями, которые работают как жесткий диск тела. Я разработал теорию, которую мои исследования неоднократно подтверждали: связь между местом захоронения и историей, рассказанной костями, очень важна.

Он читал ей лекцию и размахивал руками, как бы расставляя акценты. Терри подумала, что он переигрывает.

– Рейчел не была похоронена, доктор Хант. Ее выбросили.

– Держу пари, что ландшафт уже начал ее поглощать, когда нашли тело.

Терри должна была признать его правоту.

– Полагаю, завтра у меня будет время отвезти вас туда, – сказала она.

Руперт откинулся на спинку стула и начал застегивать пиджак.

– Мне также потребуется доступ к телу. Чтобы получить четкое представление о костях, я должен буду удалить ткани с нескольких конечностей.

– Как вы собираетесь это сделать?

– Раствором воды и соляной кислоты.

Казалось, он почти обрадовался мысли об этом, как типичный ученый-зануда.

– Чудесно.

– Не знаю, чудесно ли, но зато эффективно.

– Хорошо. Тогда я могу показать вам это место в Фармлейхе завтра в десять.

– Увидимся там.

Они оба поднялись.

– Просто чтобы вас успокоить: я не намерен отрицать результаты вашего исследования, – сказал доктор Хант, когда они еще раз пожали друг другу руки. – Надеюсь, я смогу что-то добавить к данным о трагической смерти этой молодой женщины. Возможно, вы удивитесь тому, что могут рассказать кости, если научиться их слушать.

– Ну, вы же Заклинатель костей. Разве вас не так называют?

«Или “придурок”», – подумала она. Терри не вполне определилась со своим отношением к нему. Как сказал бы ее отец, будь он шоколадом, он бы съел сам себя.

– Мне не по душе это прозвище, – сказал Хант с улыбкой. – Звучит довольно мрачно. Студенты называют меня Медведем Рупертом, наверное, потому, что я люблю шарфы и сам довольно крупный и неуклюжий. Думаю, это прозвище подходит мне гораздо больше.

– Похоже, они вас любят.

– Приятно так думать, – ответил Хант и, кивнув, направился к двери.

Фрейзер собирался сесть в свою машину, припаркованную у полицейского участка на Кевин-стрит, когда кто-то выкрикнул его имя. Смеркалось, и движение на ближайшей дороге все еще было очень плотным.

Оглядевшись, он увидел внушительную фигуру суперинтенданта Арчи Синнота, идущего в его сторону.

– Джон, как ты? – спросил он, опираясь на капот «Ауди», чтобы перевести дух. Фрейзер внутренне ощетинился: может быть, этой модели больше десяти лет и пробег у нее около 200 тысяч километров, но его машина была его крепостью.

– Хорошо, – ответил Фрейзер. – Что вас сюда привело?

– У меня была встреча с твоим сержантом. Ты задержался.

– Я заканчиваю дела, – объяснил Фрейзер. – В паре нераскрытых дел есть несколько неоднозначных моментов, которые нужно прояснить.

– Я слышал, что Терри О'Брайен приходила к тебе вчера утром.

Фрейзер поднял бровь:

– И?

– Чего она хотела?

– Прояснить один момент по поводу вскрытия Рейчел Рис, – солгал он. – Видимо, терминология, которую они используют в Глазго, немного отличается от местной и она боялась, что изложила некоторые детали языком, которые мы с моей командой не поймем. Мы проверили, и там все было в порядке.

– Ясно. Что ж, я рекомендую тебе остерегаться этой женщины. Я недавно узнал, что она уехала из Глазго из-за конфликта. Я не думаю, что она здесь задержится. Профессор Бойд ищет повод, чтобы ее уволить.

– Судя по тому, что я видел, она отлично справляется, – возразил Фрейзер, на этот раз будучи предельно честным. – Она знает свое дело вдоль и поперек, а команда любит и уважает ее.

– И все же она не знает своего места, – ответил Синнот преувеличенно сожалеющим тоном. – Насколько мне известно, в Глазго она серьезно перешла границы дозволенного. Она пыталась добиться возобновления нераскрытого дела и, когда комиссар отказался, начала собственное расследование. Как будто она лучше полицейских знает, как делать их работу.

– Это, случайно, не дело ее сестры?

– Какое это имеет значение? Она судмедэксперт, а не детектив.

– При всем уважении, босс, если бы члена моей семьи убили, а дело так и не раскрыли, я бы тоже задумался о нарушении границ. Разве мы можем ее за это винить?

Синнот фыркнул и пристально посмотрел на Фрейзера:

– Здесь тебе не летний лагерь, Джон. Цепочка командования и разграничение обязанностей существуют не просто так. Мы не можем допустить, чтобы какой-нибудь Том, Дик или Гарриет думали, что могут взять закон в свои руки. Это, как ты можешь догадаться, приведет к анархии.

– Я просто говорю, что она, возможно, заслуживает некоторого снисхождения. Пусть то, что там произошло, там и останется. Дайте ей шанс проявить себя.

Синнот подошел к Фрейзеру так близко, что детектив почувствовал исходящий от него запах пота и геля для укладки.

– Я слышал и другой слух, – сказал он хриплым шепотом. – О тебе и докторе О'Брайен. У вас с ней в прошлом якобы была интрижка. Я не из тех, кто прислушивается к сплетням, но я по-дружески советую тебе сохранять профессиональную дистанцию. Твоя карьера идет в гору, Джон. Не хотелось бы, чтобы что-то этому помешало.

Фрейзер отступил и уставился на Синнота.

– Что ж, мы отлично поговорили, – в итоге сказал старший суперинтендант. – Не буду портить тебе вечер.

Фрейзер кивнул и дождался, когда его босс с важным видом уйдет. Он стоял возле своей любимой машины еще пару минут, пока ярость, кипящая под его невозмутимой наружностью, не начала стихать.

«Кроукс» на Нассау-стрит был модным дорогим баром, в котором продавалось много крафтового пива и крепких напитков. Список представленного там джина оказался длиннее меню многих китайских ресторанов, в которых Терри довелось бывать.

Столы и стулья были из разных гарнитуров, что придавало заведению неряшливый вид, хотя и он был довольно приятным. Терри заказала «Бакарди» с колой и села на высокий стул за стол, изготовленный из деревянной бочки с вырезанными в ней отверстиями для ног посетителей.

Этими посетителями были в основном мужчины с длинными бородами и волосами, собранными в пучок, и татуированные женщины в винтажных платьях.

Из стереосистемы раздавалась песня Don't Believe a Word группы Thin Lizzy. Терри любила рок-музыку и всегда была поклонницей Фила Лайнотта. Если бы «Кроукс» не был таким хипстерским, она бы пришла туда снова.

Она делала первый глоток своего напитка, когда вошел Фрейзер. Он осматривался по сторонам, пока не увидел ее, а затем помахал ей, взял кружку какого-то мутного эля и сел рядом.

– Что это, черт возьми? – спросила Терри. – Такое ощущение, что кто-то прочистил трубы, а ты пьешь то, что из них вышло.

– Это ирландский красный эль, и я убежден, что он обладает легкой игристостью и насыщенным хмелевым вкусом.

– Поверю тебе на слово. – засмеялась Терри.

– Мне нравится пиво с характером, – усмехнулся Фрейзер. – Конечно, я выпью и «Хайнекен», если подают только его, но, когда у меня есть выбор, я предпочту что-то поинтереснее.

– Я восхищаюсь твоей жаждой приключений. За здоровье!

Они чокнулись и выпили.

– У меня только что состоялся интересный разговор с суперинтендантом Синнотом о тебе, – признался Фрейзер, ставя кружку на стол.

– Да?

– Ага. Ты якобы уехала из Глазго из-за скандала, и мне следует держаться от тебя подальше, если я хочу сохранить свою карьеру.

Терри раздраженно покачала головой:

– Похоже, Бойд проболтался.

– Просто будь осторожна, – предупредил Фрейзер. – Он говорил, что ты переступаешь черту. Именно это ты и собираешься сделать.

– Ты же не оставишь меня, правда?

– Не оставлю. Я просто предупреждаю, что они копают под тебя по определенной причине. Не знаю, в чем дело: Бойд ревнует, потому что СМИ тебя любят, или боится, что ты лучший судмедэксперт. Он слишком долго был главным.

– Ну, он не первый человек, которому угрожает кто-то помоложе.

– Как бы то ни было, я не испугался, и вот мы здесь. Кстати, спасибо, что согласилась прийти.

– Спасибо, что пригласил меня снова.

– Я хотел это сделать с того момента, как увидел тебя в Фармлейхе.

– О, правда? – улыбнулась Терри.

– Да. Хотя мы оба думали, что та ночь на конференции будет единственной, но, признаться, как только ты ушла, я пожалел, что не взял твой номер.

– Тебе просто нужно было попросить об этом.

– И?

– Я… прекрасно провела время. Наверное, я просто наслаждалась моментом.

– Так ты снова просто наслаждаешься моментом?

Терри задумалась:

– Почему бы нам просто не посмотреть, что получится? Думаю, не стоит форсировать события. Как считаешь?

Он поднял руки и улыбнулся:

– Я никуда не тороплюсь.

– Хорошо. А теперь расскажи мне о Джо Маккарти.

– Рассказывать особо нечего. Примерно через месяц после убийства ее сестры парень Джо позвонил в полицейский участок на Пирс-стрит и заявил о ее исчезновении. Полиция связалась с родителями, но миссис Маккарти сказала, что она просто уехала в попытке справиться с тем, что произошло с Эйлин.

– Что сказал мистер Маккарти?

– В протоколе, который я прочитал, нет его показаний.

Терри опустила взгляд на стол.

– Я разговаривала с ним сегодня утром. Прежде чем ты начнешь возмущаться, – быстро сказала она, – я просто подумала, что было бы неплохо навестить одинокого старика.

Фрейзер потер лицо руками:

– Прекрасно. Мой короткий разговор с Синнотом показал, что он не слишком доволен тобой, несмотря на твою склонность навещать одиноких стариков в домах престарелых. Ну да ладно, я промолчу.

Терри сделала глоток своего напитка:

– Проводилось ли какое-то расследование исчезновения Джо?

– Формально – нет, потому что родители утверждали, что она просто уехала в отпуск. Был проведен только беглый обыск ее комнаты. Никакой криминалистики. Официально она никогда не считалась пропавшей.

– Да, полагаю, если бы не было настоящей причины…

– Примерно через год Синнот отправил детектива на дополнительный допрос мистера и миссис Маккарти, чтобы выяснить, не вспомнили ли они что-нибудь новое о происходящем с Эйлин в дни перед убийством. По-видимому, они сообщили, что Джо все еще отсутствует и, возможно, не вернется.

– Они сказали, куда она уехала?

– Детектив спросил об этом. Синнот хотел, чтобы ее тоже проверили, поэтому ему нужна была контактная информация.

– И что они сказали?

– Что она путешествует по Европе и не вернется в ближайшее время.

– У них не было ее номера телефона? – спросила Терри, подняв бровь.

– Не было. – Фрейзер пожал плечами.

– Ни адреса электронной почты, ни почтового адреса?

– Почтового не было, а на предоставленный ими имейл отправили пару писем, но ответа так и не последовало.

Терри откинулась на спинку стула и посмотрела в потолок:

– Выходит, одну дочь этих людей зверски убили, а вторая каталась по Европе, не отправляя открыток и не называя свой адрес. И никто не посчитал это странным? Это нормально для Ирландии, что люди просто исчезают с радаров? И за этим ничего не последовало?

– Ничего, даже постов в социальных сетях на эту тему нет, – сказал Фрейзер. – Я проверил сегодня. У Джо была страница на MySpace, которую она регулярно обновляла. Само собой, она двигалась в ногу со временем. Но сейчас эта женщина вообще отсутствует в интернете.

– Она просто растворилась в воздухе?

– Похоже на то. И никто не поднял из-за этого шума, что действительно очень странно.

Ошеломленная Терри покачала головой:

– Так что же, по-твоему, произошло? Неужели убийство так напугало ее, что она оставила Дублин и свою жизнь здесь, чтобы начать с нуля в другом месте?

– Это возможно, – ответил Фрейзер, – но сколько людей действительно так поступают? Просто берут и уезжают, никогда не контактируя с семьей и друзьями?

– Единицы. Люди обычно придерживаются рутины и дорожат безопасностью привычного. Но если она не исчезла намеренно, то что тогда произошло? И почему ее родители рассказали эту сказку?

Фрейзер молчал какое-то время:

– Может быть, они хотели в это верить. Мысль о потере обеих дочерей была для них слишком болезненной.

– Ужасно жить в отрицании так долго, – сказала Терри.

– И с такой болью, – добавил Фрейзер.

Суперинтендант Синнот проехал мимо жилица Фрэнка Кливера. Шторы в его доме, расположенном в блокированной застройке, были задернуты, но Синнот увидел мерцающий свет, свидетельствующий о включенном телевизоре. Кливер снова был в Фингласе.

Вряд ли у Кливера хватило бы смелости сбежать, но Синнот решил все равно присматривать за ним. Если он хотя бы плюнет на улице, его арестуют. Неудивительно, что он регулярно оказывался в тюрьме на протяжении многих лет – ему не хватало ума замести следы.

Синнот следил за ним и в пятницу вечером, после того как он вышел после допроса в участке на Пирс-стрит. Он видел, как группа девушек оскорбляла Кливера на автобусной остановке, и был разочарован, что тот не отреагировал и просто ушел. Если бы все хотя бы выглядело так, словно он делает шаг в сторону одной из девушек, у Синнота появился бы повод снова посадить его за решетку.

Суперинтендант навел справки о доме, в который пошел Кливер той ночью. Он принадлежал пожилой женщине, которая какое-то время жила в районе Кливера. Они, должно быть, поддерживали связь. Некоторое время назад она умерла и с тех пор дом пустовал.

Синнот посидел в машине возле дома в Фингласе минут десять, не особо заботясь о том, что Кливер может заметить его, а затем уехал, довольный тем, что подозреваемый остался в доме до конца ночи.

Он планировал вернуться рано утром, чтобы посмотреть, куда этот извращенец пойдет днем.

Я предупреждал тебя, что, если ты когда-нибудь выйдешь на свободу, я буду следить за тобой днем и ночью, пока ты не оступишься. Не так ли, Фрэнки?

У каждого детектива был «тот, кто смог ускользнуть». Из-за него они не могли уснуть ночами, перебирая в голове факты и пытаясь понять, что упустили и из-за чего расследование зашло в тупик. Для Синнота этим человеком был Фрэнк Кливер.

Он круглосуточно работал, чтобы раскрыть убийство Эйлин Маккарти; месяцами он пропускал приемы пищи и выкраивал то час на сон, то немного времени на легкую дремоту. Когда начальник сказал ему закрыть дело, Синнот чуть не погубил свою карьеру, борясь с желанием схватить этого старого ублюдка за лацканы и задать ему трепку.

Как он мог сдаться, когда смерть этой бедной девушки еще не была раскрыта?

Синнот пришел служить в полицию, потому что считал, что в обществе должны быть правила и предписания и что плохие парни обязаны нести ответственность за совершенные ими преступления. Да, Фрэнк Кливер много раз попадался за другие, менее тяжкие преступления и даже отбывал срок в тюрьме.

Жизнь, которую оборвал Кливер – Синнот был в этом убежден – внесена в список нераскрытых дел. Этот преступник снова разгуливал по улицам, как свободный человек, в то время как Эйлин Маккарти больше никогда не ощутит тепло солнца и не выпьет с друзьями.

Синнот пообещал родителям Эйлин поймать ублюдка, который это сделал. Человека, искромсавшего их дочь и перерезавшего ей трахею. Он поклялся, что этот монстр закончит свои дни за решеткой, и он не сдержал своего обещания. Он их подвел.

Теперь миссис Маккарти была мертва, а ее муж лишился рассудка, но это не освобождало Синнота от его клятвы. «Все, что есть у мужчины, – это его слово», – когда-то сказал ему отец. Это была истина, которой он следовал. Когда Кливер оступится, старший суперинтендант Арчи Синнот будет там, чтобы засвидетельствовать это и арестовать его.

И на этот раз он заставит этого ублюдка говорить.

В полночь Терри и Фрейзер вышли из бара на Нассау-стрит.

– Итак… – протянул Фрейзер, пряча руки глубоко в карманах.

– Что? – ответила Терри, стараясь не рассмеяться над выражением взволнованного ожидания на лице Фрейзера. – Я пойду пешком до стоянки такси и поеду домой.

– Одна? – спросил Фрейзер с надеждой в глазах.

– Да, одна.

Фрейзер выглядел упавшим духом.

– Я прекрасно провела с тобой время, Джон, но…

– Ах, это неизбежное «но».

– Никаких неизбежных «но». Просто, – она улыбнулась ему, – давай не будем торопиться и получше узнаем друг друга. Я почти ничего не знаю о тебе, за исключением того, что ты хороший детектив и любитель пива.

– А что ты хочешь знать? Спрашивай о чем угодно!

Терри засмеялась:

– Спрошу! Но сначала тебе придется снова пригласить меня на свидание.

Фрейзер собирался сделать именно это, когда у него зазвонил телефон.

– Простите за беспокойство, сэр. Это сержант Уиллис из центра управления. Полагаю, вы сегодня дежурный старший инспектор.

Терри стояла достаточно близко, чтобы слышать, что говорили на другом конце провода – дежурный сержант был из тех, кто всегда кричит в трубку.

– Нет, не я, – озадаченно ответил Фрейзер. – Мерфи должна дежурить сегодня.

– Да, сэр, но ее вызвали. Чрезвычайная ситуация дома, насколько я понимаю. Вы следующий в нашем списке.

Фрейзер на мгновение задумался. Он был почти уверен, что ему не придется дежурить еще месяц, но это был типичный ход Синнота. Джон разозлил своего начальника и теперь был вынужден пожинать плоды. Он покачал головой, пытаясь взять себя в руки. Джон выпил три кружки довольно крепкого эля и точно не был в состоянии сесть за руль. Но ему ничего не оставалось. Он должен был стиснуть зубы и вытерпеть это.

– Что случилось? – спросил он Уиллиса.

– Тело в Феникс-парке. Молодая женщина.

Глаза Фрейзера расширились, и он увидел у Терри ту же реакцию.

– Рядом с Фармлейхом?

– Недалеко – в сторону Килмэйнэм-вэй. Местные полицейские считают, что это просто наркуш… Эм, жертва передозировки.

– Почему они так думают?

– Один из них говорит, что узнал ее куртку. Она была ему хорошо знакома. Доктора Махера вызвали констатировать смерть, и он не считает ее подозрительной. Он сказал, что не видел на женщине следов насилия, но наши ребята говорят, что тело «просрочено». Поэтому, наверное, с первого взгляда нелегко определить. Возможно, это нужно оставить судмедэкспертам.

Фрейзер знал, почему сержант немного сомневался, стоит ли верить словам врача. Махер всегда был на связи, но часто упускал детали: не любил подходить к телам слишком близко, особенно если они были разложившимися. По этой причине в прошлом он не заметил несколько повреждений. Обычно это не имело большого значения, так как судмедэксперт обнаружил бы их при вскрытии, но в данных обстоятельствах рисковать не стоило.

– Давайте пока не будем нажимать тревожную кнопку. Свяжитесь с инспектором Ахерном из моей команды по работе на месте происшествия. Скажите ему, что я старший следователь, а он руководитель работы на месте происшествия. Вызовите его на место и скажите, что я доверяю его решению. Если все будет в порядке, отвезите тело в городской морг. О! – Он подмигнул Терри. – И, возможно, вам стоит предупредить доктора О'Брайен, что завтра поступит тело на вскрытие.

– Будет сделано, сэр.

– Доброй ночи, Уиллис.

– Хорошего вам отдыха, сэр.

Разговор закончился, и Фрейзер посмотрел на Терри:

– Что ты об этом думаешь?

– Ничего, пока она не окажется на секционном столе, – ответила женщина. – Возможно, передозировка. Но это похоже на совпадение, не так ли?

– Может быть, так оно и есть. Пойдем. Я провожу тебя до стоянки такси.

Пока они шли по оживленной Дейм-стрит, Терри невольно вспомнила о полученном личном сообщении:

…Я обожаю то, чем занимаюсь, и хочу продолжать. Вскоре ты услышишь обо мне и моих веселых играх.

«Ну, я не смеюсь, – подумала она. – Если это ты, Дерзкий Джеки, то в твоих играх нет ничего веселого».

Она вышла из бара с детективом уже после закрытия. Он этого не ожидал. Он не заметил, как Фрейзер вошел: его интересовали только женщины.

Ему не понравилось то, что он почувствовал, увидев ее с другим мужчиной. Не тогда, когда он решил, что она принадлежит ему. Ему захотелось нанести удар, но он научился терпению.

Однажды из-за нетерпеливости его чуть было не поймали и не посадили в тюрьму. Это было в самом начале. С тех пор он усердно работал, оттачивая свое мастерство. Совершенствуя каждое движение. Дилетантские ошибки больше не угрожали его успеху.

Из темного салона своей машины он наблюдал, как детектив разговаривал по телефону, пока судмедэксперт стояла рядом и ждала, когда он закончит.

Он никогда не станет так с ней обращаться.

Он все знал о Фрейзере, обо всех них. Однако они ничего не знали о нем.

Фрейзер мог строить из себя большую шишку и, наверное, намеревался стать комиссаром, но ему было сорок два года, он был разведен и бездетен, а это характеризовало его как бессильного и бездарного. Он был просто славным парнем. Иначе говоря, недостаточно хорош для судмедэксперта.

К восьми часам утра следующего дня на парковке морга было полно машин и людей. Они стояли небольшими группами, разговаривали и курили. Терри предположила, что это родственники молодой женщины, обнаруженной в парке.

Она привлекла любопытные взгляды и заметила, что несколько человек из собравшихся пробормотали что-то друг другу, когда она проходила мимо, но отвела взгляд и направилась к парадной двери. Терри до сих пор не привыкла к мысли, что в Ирландии люди действительно знали государственного судмедэксперта в лицо.

Она позвонила в дверь морга, стоя спиной к толпе. Ожидая, когда Томас откроет, она совершила ошибку – обернулась. Женщина из ближайшей группы отделилась от остальных и пошла в сторону Терри:

– Вы та самая женщина, да? Та, которую показывают в новостях? Там моя сестра Тина, и эти ублюдки не пускают нас внутрь. Ее нашли в Феникс-парке прошлой ночью.

Томас приоткрыл дверь, и Терри виновато улыбнулась женщине, протискиваясь в щель. Когда дверь за ней закрылась, она услышала крик:

– Вы вообще скажете нам, что происходит?

Инспектор Алан Ахерн сидел в кабинете Джимми с чашкой кофе. Небритый, помятый. Он смотрел на свой напиток и даже не заметил ее появления.

– Доброе утро, Алан. Смотрю, ты вытянул короткую соломинку. Заходи в кабинет эксперта, когда будешь готов.

Он слабо улыбнулся и снова сосредоточился на чашке.

Терри прошла по коридору к комнате, которую судмедэксперты использовали как свой кабинет в морге. Она была скромно обставлена, но функциональна и обеспечивала некоторую приватность, когда им требовалось поговорить с семьей умершего или полицией. Терри села за стол. Пришел Томас, который поставил перед ней чашку кофе и положил копию запроса коронера на проведение вскрытия. Информации об обстоятельствах смерти женщины было мало: ее звали Тина Маккейб. Терри развернулась на кресле к Ахерну, который все еще сжимал в руке чашку и стоял, облокотившись на дверной косяк.

– Тина Маккейб?

– Ночью мы быстро сняли отпечатки пальцев. Прогнали по базе данных. Отсюда и вся эта толпа, – сказал он, имея в виду семью на парковке.

– Коронер, похоже, уверен, что это обычная смерть от передозировки. Вы нашли что-то значимое на месте происшествия? Какие-нибудь принадлежности для употребления наркотиков?

– Врач уже был там, когда я приехал, – сказал Ахерн. – Тело было в небольшом углублении на поляне среди кустов. Там было много вещей – похоже, она разбила там лагерь. Тело было завернуто в спальный мешок. Наркоман, обнаруживший ее, думал, что она просто спит. Наркотики влияют на обоняние?

– Это могла бы быть интересная тема для исследовательского проекта, – заметила Терри. – Но ответ прост: я не знаю. Было похоже, что она что-то употребляла?

Ахерн пожал плечами:

– Это наиболее вероятная причина смерти. У доктора Махера ничто не вызвало беспокойства.

– Насколько мне известно, это в целом редко происходит.

– Он сказал, что не может исключить, что она была задушена или что на теле есть раны, которые он не увидел.

«Задушена, – подумала Терри. – Совпадения продолжаются».

– Другими словами, – сказала она, – он снимает с себя ответственность на всякий случай? У него, наверное, двухметровый стетоскоп, который позволяет ему не подходить слишком близко к своим живым пациентам. Ладно. Я сама все пойму, как только приступлю к делу.

Терри встала и потянулась:

– Я так полагаю, что эта кучка людей снаружи – родственники?

– Местная полиция их оповестила, – ответил Ахерн. – Первый полицейский, прибывший на место преступления, сказал, что он узнал ее куртку и в курсе, где живет ее семья. Я попросил их подождать, пока не сверю отпечатки пальцев. Все они постоянные гости в участке, буквально завсегдатаи. Им сказали, чтобы они подождали и что с ними свяжутся позже сегодня. – Ахерн покачал головой. – Но как только они узнали, что тело Тины здесь, их уже было не остановить.

– Ясно. Пока держите их на расстоянии. Я ее еще не видела, но, судя по тому, что я слышала, она была мертва несколько дней, поэтому запах может быть довольно резким. Вы можете их отогнать? – попросила Терри.

Ахерн поднялся:

– Я изложу им прописную истину: «Мы не можем позволить себе загрязнять улики на этом деликатном этапе расследования». И воспользуюсь своим обаянием.

– Что ж, у тебя его предостаточно, – сказала Терри, бросая на него невозмутимый взгляд. Ахерн улыбнулся и пошел по коридору.

В морге она осторожно вскрыла мешок с телом, соблюдая дистанцию, чтобы выпустить едкие газы. Терри была поражена видом молодой женщины внутри. Несмотря на измененный цвет кожи из-за ранних этапов разложения, Терри видела, что она близка по возрасту к Рейчел Рис. Употребление ею наркотиков казалось очевидным: ее волосы были грязными и спутанными, а одежда – изношенной и в пятнах.

Взгляд Терри упал на красное пятно в паховой области на ее спортивных штанах. Как только одежду сняли, стало очевидно, что слои вещей скрывали крайне разрушительные последствия ее образа жизни. Терри могла проследить все большее погружение этой женщины в тиски наркотиков: шрамы на руках и ногах, свищ в правом паху, куда она сделала укол незадолго до смерти. Вероятно, это было последнее ее действие.

Лора появилась рядом с ней, а затем отступила на шаг, увидев состояние тела на секционном столе:

– Боже мой, от нее остались только кожа да кости!

– Да уж. Настоящая реклама отказа от наркотиков, – сказала Терри, пытаясь разрядить обстановку. Она вспомнила, насколько ее шокировали первые увиденные ей тела – точно так же это было в новинку и для Лоры, которая изо всех сил старалась казаться невозмутимой.

– Ты уже что-нибудь нашла?

– Ничего необычного, но… Я не знаю.

Терри подняла взгляд. Ахерн был в смотровой галерее и что-то читал в телефоне. Она постучала по разделявшему их стеклу и включила микрофон:

– Алан, у тебя есть фотографии с места происшествия?

– Местного криминалиста не было. Я ей позвоню. Ты ищешь что-то конкретное?

– Я хочу посмотреть, где и в каком положении она была найдена. И что случилось со спальным мешком?

– Насколько мне известно, она забрала все вещи, которые там лежали. Она должна была отнести их в криминалистическую службу. Я узнаю.

Терри повернулась к Лоре и сказала:

– Возможно, я слишком перестраховываюсь.

Она обошла тело и встала справа от него. Стажерка расположилась с другой стороны.

Терри указала ей на явные признаки внутривенного употребления наркотиков:

– У меня нет сомнений в ее образе жизни, но есть пара вещей, которые меня беспокоят. Взгляни на ее цвет лица.

– Он довольно темный и… пятнистый.

– Это называется «застой» и «цианоз», – сказала Терри, улыбаясь Лоре. – Но от кончика носа до подбородка кожа немного бледнее. И посмотри на кровоизлияния в ее склере. – Терри оттянула веки, обнажив белок глаза. – Они называются «петехии» и обычно наблюдаются при смерти от удушения. Конечно, это не диагноз, но тем не менее…

– Ты думаешь, что ее задушили?

– Нет, я этого не утверждаю. Я рассматриваю варианты того, что с ней случилось. Даже наркоманов убивают. Пока что результаты довольно неспецифичны. Все это может быть связано с остановкой дыхания, вызванной наркотиками. Ее лицо буквально становилось фиолетовым, когда у нее заканчивался кислород. Если она упала лицом вниз, вся кровь прилила к нему. В том месте, где лицо прижималось к земле, оно побледнело. Вот так. – Она указала на область вокруг носа Тины. – Или ее могли задушить, накрыв чем-то. Не будем делать поспешных выводов.

– Поэтому тебе нужны фотографии?

– Да, именно. Давай выпьем кофе, пока ждем криминалиста.

Полицейская Клода Рафферти была крошечным сгустком энергии. Она говорила без умолку, но суть ее слов заключалась в том, что местный полицейский расстегнул спальный мешок еще до ее приезда. Она сфотографировала тело до прихода врача и помогла перевернуть его лицом вверх.

– Рядом с ее правым бедром лежали игла и шприц, – сказала Клода, указывая на одну из фотографий. – Я все упаковала и отнесла в лабораторию. Место выглядело как типичный наркопритон. Там было несколько пустых бутылок из-под водки, дешевой и противной.

– Не могли бы вы остаться и сделать несколько снимков в процессе вскрытия?

– Без проблем.

Пока Терри разрезала шею, ее мысли вернулись к Рейчел и к тому, насколько ее жизнь отличалась от жизни этой бедной женщины. Но, по крайней мере, у этой потерянной души была семья, даже если ее члены не смогли помочь Тине выйти из цикла самоуничтожения. Терри было интересно, есть ли у Рейчел братья или сестры, которые были бы на нее похожи. Она не нашла ни братьев, ни сестер на страницах Рейчел в социальных сетях и не подумала спросить об этом Кайла.

– Как тебе удается делать это так аккуратно? – спросила Лора, прерывая ее мысли.

– Ну, я уже делала это пару раз, – ответила Терри, улыбаясь Лоре, которая теперь выглядела более расслабленной. – Смотри и учись!

В мягких тканях шеи нашлись пятнистые кровоизлияния, но хрящи гортани были целы. Терри взглянула на смотровую галерею, где Ахерн сидел в одиночестве. Она помахала, чтобы привлечь его внимание, и наклонилась к микрофону:

– Похоже, смерть действительно связана с наркотиками. Перед смертью она сделала инъекцию в пах. Меня все еще немного беспокоят кровоизлияния на ее лице и шее, но я учла все варианты на случай, если позже появится дополнительная информация. Причину смерти теперь подтвердит токсикологическая экспертиза. Я провела анализ мочи тест-полоской, и он оказался положительным на психоактивные вещества. Если добавить алкоголь, получится комбо жизни наркозависимого.

Терри повернулась к Лоре:

– Не могла бы ты подписать пробирки с кровью, пожалуйста? Используй имя из формы коронерского запроса на вскрытие.

А затем вернулась к Ахерну:

– Если ты решишь привлечь семью к официальному опознанию, ты должен предупредить их, что она выглядит не лучшим образом. Хотя Томас сделает все, что в его силах.

Вздохнув, она посмотрела на оболочку на столе перед ней, в которой когда-то была жизнь. Что-то не давало ей покоя, но ей нужно было нечто большее, чем просто интуиция, чтобы назвать эту смерть еще одним убийством. Как говорила ее бывшая начальница: «Если это выглядит как утка, плавает как утка и крякает как утка, то это, вероятно, утка…» Однако Терри всегда интересовалась смертями наркозависимых. Такие люди точно знали, какую дозу наркотиков они могут вынести. Так что же пошло не так? В таких ситуациях не мешало быть непредвзятым. Нужно было больше узнать об обстоятельствах смерти Тины Маккейб.

Терри как раз вернулась за свой стол, когда зазвонил мобильный. Ей было приятно увидеть на экране имя Фрейзера.

– Доброе утро, Терри! Есть новости о теле из Феникс-парка?

– Пока похоже на смерть от передозировки, но две смерти в одном парке кажутся странным совпадением. В любом случае теперь этим занимается государственная лаборатория. Ты получишь результаты токсикологической экспертизы через пару недель.

– Ну, если не появится то, что будет свидетельствовать о другой причине смерти, пожалуй, у меня будет одним поводом для беспокойства меньше.

Терри услышала, как он выдохнул и его голос смягчился:

– Вчерашний вечер был очень славным.

– Славным? Хорошо, мистер Дарси.

Фрейзер рассмеялся:

– Ладно, приятным и веселым.

– Шучу. Я бы не отказалась его повторить, – сказала Терри, удивившись, насколько сильно ей этого хотелось.

– Я тоже. Давай организуем встречу как можно скорее.

– Давай.

– Возвращаясь к делу… я сделал несколько звонков для тебя. Связался со своей знакомой из Северной Ирландии, Анджелой Киркпатрик. Она старший инспектор, и мы работали вместе некоторое время назад. Тело убитого там мужчины перевезли через границу, и я оказался дежурным инспектором. Работать по обе стороны границы было непросто, но, честно говоря, некоторые аспекты расследования требовали немного южного обаяния.

– Я не знала, что это вообще нужно.

– Просто вы, шотландцы, такие суровые, что не узнаете обаяние, даже если оно укусит вас за задницу.

– Тронута, инспектор Фрейзер.

– Как бы то ни было, – продолжил он, похоже, довольный собой, – я попросил ее навести справки и постараться выяснить, не разнюхивала ли Рис что-нибудь, пытаясь получить информацию от полиции Северной Ирландии. Или не привлекла ли она ее внимание, расспрашивая о женщинах, пропавших без вести или убитых за последние двадцать лет.

– И как успехи?

– Анджела знала, кто такая Рис. Видимо, она была большой поклонницей ее подкаста, что меня удивило. Но она сказала, что такие вещи иногда оказываются полезными, особенно в старых делах. Похоже, особенно на севере, люди неохотно говорят с полицией, но с радостью выкладывают все какому-нибудь парню с микрофоном. Тем не менее Анджела была уверена, что если бы Рис расспрашивала местных, то она бы об этом знала.

Терри задумалась:

– Все зависит от того, насколько открыто Рейчел действовала. Возможно, она охотилась за менее очевидными источниками, оставаясь незамеченной.

– Возможно. Анджела сказала, что если бы Рис искала дело для своего подкаста, то у нее был длинный список, которым она была бы рада поделиться.

– Выходит, нам так и не стало понятнее, чем занималась Рейчел?

– И вот опять это слово «нам». Меня отстранили от дела, помнишь? Кстати о нас. Как насчет ужина в эти выходные? Полноценного свидания?

– Мне бы не помешал сытный ужин, – сказала Терри. – Оставляю выбор места за тобой.

– Я поищу место, где подают бараньи потроха и жареные батончики «Марс».

– И где можно все это запить просроченным «Айрн-Брю». Звучит идеально. Позвони мне, когда забронируешь столик.

Они попрощались, и Терри открыла банку колы, размышляя о том, что она только что узнала. Она сомневалась, что Анджела была бы в курсе, если бы Рейчел пыталась что-то выяснить. Рейчел была умна, и если она не хотела привлекать к себе внимание, то, по мнению Терри, смогла бы вести расследование незаметно. Она все еще не была уверена насчет Кайла Брейди, но, если он был прав и Рейчел нашла то, что привело ее в Северную Ирландию, не стало ли это причиной ее убийства?

К тому времени как Терри с Мишель добрались до Фармлейха позднее тем же утром, доктор Хант уже был там. Он стоял, прислонившись к капоту серебристого спортивного автомобиля.

Любитель ярких образов, Хант был одет в красную замшевую куртку и шелковый шарф с огуречным узором. Терри решила, что этот наряд вряд ли подходил для предстоящей работы, но, по крайней мере, его черные походные ботинки были вполне уместны.

– Доктор Хант, это моя коллега, криминалист Мишель Флинн. Она работает над этим делом вместе со мной. Она была здесь, когда я нашла грибы.

– Очень приятно познакомиться, – сказал доктор Хант, энергично пожимая Мишель руку. – Две головы часто лучше, чем одна. Пожалуйста, зовите меня Руперт.

– Какой роскошный автомобиль, Руперт, – произнесла Мишель, восхищенно рассматривая машину.

– Это «Маркос Мантара Спайдер» 1994 года, автомобиль британского производства. Весьма редкий. Мне потребовалось немало времени, чтобы найти модель в хорошем состоянии. Все полностью оригинальное, вплоть до радиоприемника.

– Очень круто, – восхитилась Мишель.

– Да, великолепно, – резко сказала Терри. – Пойдемте на место происшествия?

– Веди, Макдуф!

– Эй, это моя фирменная фраза! – возмутилась Мишель, лучезарно улыбаясь пожилому мужчине, похлопавшему ее по плечу.

– И смешно, и оригинально, друзья, – сухо сказала Терри.

– Могу я кое о чем спросить вас, Терри?

– Можете.

– Вы та самая доктор О'Брайен, которая опубликовала статью в «Международном журнале судебной патологии» в начале этого года о костных метках в дикой среде?

– Да, это моя статья, – ответила Терри.

– Восхитительная работа. Я был увлечен. Я сам публиковал статью на похожую тему. Она об останках, обнаруженных в горах Уиклоу. Некоторые из них современные, а некоторые относятся к мегалитическому периоду. Возможно, вам будет интересно.

– Я с удовольствием ее прочту, – ответила Терри, польщенная тем, что он был знаком с ее работами. Они должны были поладить.

Когда они добрались до канавы, Терри указала на место, где были обнаружены останки Рейчел.

– Можно увидеть, где мы убрали часть земли. Она лежала прямо там.

– Да, я ясно это вижу. Я могу залезть туда и посмотреть поближе?

– Вперед!

Судебный археолог снял куртку и шарф, осторожно сложил их и уложил в кожаную сумку, а затем неуклюже соскользнул в канаву. Хлюпая ботинками и с трудом пробираясь по грязи, Хант дошел до места, где были обнаружены останки Рейчел Рис. Пару минут он рассматривал его со зловещим спокойствием, осторожно двигаясь по болотистой земле, пока Терри и Мишель ждали возле канавы. Затем он сделал несколько фотографий и что-то посмотрел в телефоне.

– Нашли что-нибудь интересное? – не выдержала Терри.

– Можно и так сказать, – ответил он. – Вам придется спуститься.

Руперт ждал, когда они обе к нему подойдут, отводя в сторону папоротник и луговую траву, чтобы увидеть, на чем он сосредоточил взгляд.

– Что это? – спросила Терри.

– Земля в этом районе удивительно богата питательными веществами, – сказал он, взяв комок шоколадно-коричневой влажной земли с боковой стороны и растерев его между пальцами. – Вот почему здесь такая обильная растительность. Мы стоим в естественном мешке для выращивания. Деревья наклоняются друг к другу, образуя своего рода амфитеатр, и каждый упавший лист, отвалившийся кусок коры или птичий помет падает в эту чашу на земле, обогащая ее. Но самое интересное здесь – это грибы, на которые вы попросили меня взглянуть.

– Чем они так интересны?

– Вы были правы, доктор О'Брайен, – Хант посмотрел на грибы через увеличительное стекло. – Они совершенно особенные.

– Почему? – поинтересовалась Мишель. – В это время года грибы растут повсюду, особенно в таких влажных и прохладных местах, как это.

– Они интересны, – продолжил Руперт, – именно по той причине, которую предположила Терри: им здесь не место. Как я и подозревал, они называются Hebeloma aminophilum, или грибы-упыри.

– Очаровательно, – вставила Терри.

– Гриб-упырь относится к сапротрофным грибам, которые представляют собой поистине интересные организмы.

– А можно конкретнее? – попросила Мишель. – Они кажутся жутковатыми.

– Сапротрофные грибы питаются гниющими материями. Например, некоторые из них предпочитают гнилую древесину. Но есть род, к которому как раз принадлежит гриб-упырь, который питается разлагающейся плотью. Полагаю, что по мере разложения тела мисс Рис частицы были поглощены почвой и наши друзья питались ими. Это молодые и здоровые грибы.

– Выходит, им здесь самое место, – заключила Терри.

– Не совсем. Hebeloma aminophilum не растет в Ирландии в дикой природе. Он родом из Австралии. Вы сказали, что мисс Рис была мертва несколько дней. Ее тело должно было стать инкубатором для грибов-упырей, и, что мы видим здесь, это… то, что вышло за его пределы, грубо говоря.

– Я все еще не понимаю, – сказала Мишель.

– Вы хотите сказать, что они не появились здесь естественным путем? – спросила Терри.

– Это невозможно. Нам остается только гадать, как это произошло.

– Нужно вернуться в лабораторию, – подытожила Терри, выбираясь из канавы.

Все трое стояли в рабочей зоне Мишель в здании Ирландской криминалистической службы. На столе лежали результаты анализов Рейчел Рис, а также пакеты с ее одеждой и содержимым карманов. Руперт поставил ноутбук на стол рядом со стереомикроскопом и стал скачивать необходимую информацию о грибах, в то время как Терри и Мишель приступили к осмотру вещей Рейчел.

– Я хочу знать, были ли эти грибы посажены там намеренно, пока Рейчел там лежала, или уже после того, как ее тело извлекли, – сказала Терри.

Мишель уточнила:

– Серьезно? Не кажется ли тебе более вероятным, что споры каким-то образом вырвались из экотуннеля какого-нибудь безумного миколога и попали в канаву?

– Просто подыграй мне. Если я ошибаюсь, значит, я ошибаюсь, и мы вернемся к другим вариантам.

– С чего мне начать? – спросила Мишель.

– С двух областей на мисс Рис, где споры могли прикрепиться к ее волосам и одежде, – сказал Руперт.

– Хорошо, – ответила Мишель. – У меня есть образцы волос. Давайте поместим их под микроскоп и посмотрим.

Она положила несколько прядей на предметное стекло, зажала его креплениями на столике устройства и посмотрела в окуляр.

– Я вижу только стержень волоса. Ее кутикула в ужасном состоянии, и она натуральная блондинка. Больше ничего, – подытожила Мишель через несколько секунд. – Но не верьте мне на слово.

Она встала, и Терри заняла ее место.

Разумеется, Мишель была права: стержни волос были совершенно чисты.

Затем Мишель осторожно достала одежду Рейчел, по одной вещи за раз, из пакетов для улик, где она хранилась.

– Начнем с футболки, раз уж она была снаружи.

Она взяла небольшой кусочек клейкой ленты и старательно прижала его к поверхности футболки, а затем повторила процедуру, только что проделанную с волосами.

– Я вижу лишь волокна и несколько волосков, которые соответствуют волосам на ее голове, – сказала Мишель.

Терри вновь подтвердила отсутствие спор.

– Может быть, возьмем образец с нижней части тела? – спросила Терри. – Попробуем еще раз? Может, с юбки?

Мишель вздохнула, но сделала то, о чем ее попросили.

– Хорошо. – Она рассматривала образец несколько долгих секунд. – На этот раз кое-что есть.

Терри взглянула и увидела крошечные коричневатые пятнышки, разбросанные повсюду и похожие на переспелые лимоны. Она наклонилась и покрутила объективы, увеличив масштаб. То, на что она смотрела, было похоже на коралловый риф с вытянутыми отростками, напоминавшими деформированные руки. Некоторые споры казались просто пустыми оболочками.

– Руперт, вы можете взглянуть?

– Конечно, – ответил он.

Руперт приблизился к окуляру и, казалось, смотрел на образец целую вечность.

– И что там? – взволнованно спросила Терри.

Руперт выпрямился и кивнул.

– Это споры Hebeloma aminophilum, – сказал он, поворачивая к ним экран своего ноутбука. – Совершенно точно.

На экране была статья о жизненном цикле гриба-упыря, и одна из фотографий спор была идентична тому, что они увидели в микроскоп.

– Я думаю, нам нужно поговорить с Синнотом, – сказала Терри. – Кто-то намеренно посадил на тело какие-то странные грибы. Это ненормально. Я видела, как люди оставляют на месте убийства цветы, но не грибы. Это может быть почерком преступника. Возможно, он уже делал это раньше. Мы вторгаемся на территорию серийного убийцы.

Мишель, Терри и доктор Хант приехали на Харкорт-стрит, чтобы встретиться с суперинтендантом Арчи Синнотом, который показался им измученным, когда они вошли в его тесный кабинет на четвертом этаже.

– Я не могу уделить вам много времени, – сказал он, изо всех сил стараясь придать лицу извиняющееся выражение – ради Руперта, как предположила Терри. – Но помогу, чем смогу.

Руперт сразу перешел к делу:

– Доктора О'Брайен и Флинн вчера любезно пригласили меня осмотреть место преступления. Это дало интересные и, я считаю, полезные результаты.

Терри рассказала Синноту о грибах-упырях на месте преступления, а затем Мишель объяснила, что в образцах с одежды Рейчел Рис тоже были обнаружены споры.

– Я не понимаю, как это может помочь расследованию, – заупрямился Синнот. – Разве споры, из которых выросли грибы, не могли быть принесены ветром и приземлиться на одежду мисс Рис?

– Если бы это было так, споры были бы распределены тонким слоем по той части тела, которая была подвержена постоянному воздействию ветра, – сказал Руперт. – Мы же обнаружили, что их присутствие было очень локализованным.

– И что это значит? – спросил Синнот.

– То, что их намеренно туда поместили, – ответила Терри. – И из спор выросло скопление грибов, обнаруженное нами через несколько недель. Я думаю…

– Вы уверены, что это споры вашего гриба-упыря, а не какого-нибудь из наших местных грибов, которые можно было подхватить где угодно? – перебил ее Синнот.

– Они имеют характерный внешний вид, – сказал Руперт. – Сомнений быть не может.

– И что нам теперь делать? – спросил Синнот.

– Искать человека, который разбирается в редких грибах и их разведении, – ответил Руперт. – Это должно немного сузить поиск.

– Я как раз хотела сказать, что это подпись убийцы, его визитная карточка, если хотите, – вмешалась Терри. – Что-то намеренно оставленное преступником. Для нас это сейчас ничего не значит, но для него имеет определенное значение. Я бы также сказала, что это исключает Фрэнка Кливера.

– Почему вы так думаете? – спросил Синнот. – Он мог изучать подобные вещи в тюрьме.

– Я не сомневаюсь, что вы это проверите, – сказала Терри, – но Кливер – насильник. Я не отрицаю, что он опасный человек, но все это слишком… продуманно для такого, как он. Мы ищем совершенно другого преступника.

– Этот человек играет с вами, – сказал Руперт. – В его действиях присутствует некая артистичность.

– Спасибо за ваш профессиональный анализ, доктор Хант, – сказал Синнот тоном, который дал понять, что эта мысль кажется ему нелепой. – Мы добавим эту улику к остальным и посмотрим, куда это нас приведет. Но на данный момент Кливер остается главным подозреваемым. Что-нибудь еще? Мне нужно заниматься делами.

– Что, если убийца снова нападет? – спросила Терри.

– Не нападет, – ответил Синнот, – потому что я собираюсь снова вызвать Кливера на допрос.

На этом их встреча завершилась.

Все складывалось прекрасно, но ему нужно было набраться терпения и следовать правилам, которые он еще в самом начале для себя установил.

После первого раза он дал себе обещание. Он будет нацелен только на одну группу: сестер.

Его собственные сестры это заслужили. Они были садистками до глубины души. Когда он пришел за ними, он ожидал, что они извинятся, будут умолять его о прощении и даже пытаться спасти друг друга, но, к его удивлению и удовольствию, они боролись только за себя.

Он бы сделал то же самое и со своей матерью, но эта старая стерва была больна раком. Долгая и мучительная смерть была для нее подходящим вариантом. Если бы только она была там и стала свидетельницей смерти ее бесценных девочек! Ему нравилась симметрия смертей его сестер. С тех пор новые смерти были парными, и одна становилась зеркальным отражением другой.

У судмедэксперта была сестра. После ее убийства доктор сменила имя с Анны Терезы на Терри. Она осознавала необходимость избавиться от прошлого, но знала, что это невозможно. Убийство ее сестры, вероятно, стало началом отношений судмедэксперта со смертью. Понимала ли она, что жестокое убийство сестры предопределило ее судьбу? Что оно приведет ее к нему?

Сестры должны воссоединиться в смерти, и он позаботится об этом. Он завершит то, что начал другой человек. Такой была ее судьба.

Он надеялся, что она оценит старания, вложенные им в каждую смерть. Он этого жаждал.

Когда они наконец будут вместе, он хотел, чтобы она знала: она не просто умрет – ее смерть будет особенной.

Он наблюдал, как она выходит из машины и идет к зданию морга. Она остановилась и посмотрела в телефон. Что-то ее тревожило. Он мог положить этому конец.

Руперт отвез Терри обратно в морг на своем «Спайдере», в то время как Мишель воспользовалась возможностью прогуляться по Графтон-стрит.

– Боюсь, что давление сказывается на суперинтенданте Синноте, – сказал судебный археолог, когда Терри собиралась выйти из машины.

– С ним точно что-то не так, – согласилась Терри.

– Возможно, он принимает дело на свой счет?

– Это точно. Он одержим идеей повесить убийство Рейчел Рис на Фрэнка Кливера, как будто это как-то компенсирует тот факт, что он не смог привлечь Кливера к ответственности за смерть Эйлин Маккарти. Это превратилось в крестовый поход.

– Увы, история учит нас, что крестоносцы заблуждались и приносили гораздо больше вреда, чем пользы, – размышлял Руперт.

– Не думаю, что кто-то говорил это Арчи Синноту, но… – Терри вздохнула и потерла глаза. – Я не знаю. Многие детективы, похоже, считают, что это мог быть Кливер, и иногда даже я сама так думаю.

– Что говорят улики?

– В этом-то и проблема. Все чертовски неоднозначно!

– Тогда вам, возможно, стоит оставаться непредвзятой, пока не исключите остальные варианты.

– Вы правы.

– Я заскочу завтра, чтобы взять несколько костей из останков Рис, – сказал Руперт.

– Вы все еще хотите этим заниматься? Надо признать, вы проделали отличную работу.

– Благодарю. – Лицо Руперта озарила улыбка.

Выходя из низкой спортивной машины, Терри подумала, что Руперт вполне привлекателен, когда улыбается.

Она проверила телефон, поднимаясь по ступенькам к главному входу, и ее сердце ушло в пятки. На экране было оповещение о личном сообщении. Пульс превысил все допустимые значения, когда она открыла его и прочла:

Я Дерзкий Джеки, и моя последняя жертва уже выслежена и убита, а вы, ребята, даже не поняли, что это был я.

Терри внезапно почувствовала холод по всему телу. Пришло время рассказать Фрейзеру, что происходит.

Лора была в ее кабинете.

– Мне пришло еще одно сообщение, – сказала Терри, открывая свой профиль и показывая сообщение стажерке.

Та внимательно прочитала слова, а затем повернулась к ноутбуку и быстро набрала текст.

– Я так и думала, – сказала она. – Это цитата другого серийного убийцы, хоть и искаженная.

– На этот раз не Джека-потрошителя? – спросила Терри.

– Нет. Мы немного продвинулись в истории, – ответила Лора. – Это Джозеф Джеймс Деанджело, известный под многими прозвищами, но самое известное из них – Ночной сталкер.

Она прочла с экрана:

– В период с 1974 по 1986 год он убил тринадцать человек и изнасиловал не менее пятидесяти – в некоторых случаях есть сомнения, он ли это был, – а также ограбил не менее ста двадцати домов в Калифорнии.

– Хотел попробовать себя во всех сферах.

– О, определенно. В марте 1977 года он позвонил в департамент шерифа Сакраменто и сказал: «Я насильник с Ист-Сайда. Я уже выследил свою следующую жертву, и вам, ребята, меня не поймать».

– Да, довольно близко, – согласилась Терри. – В сообщении написано: «Я Дерзкий Джеки, и моя последняя жертва уже выслежена и убита, а вы, ребята, даже не поняли, что это был я». В прошедшем времени.

– Деанджело хотел дать полиции знать, что он собирается снова кого-то изнасиловать, – сказала Лора. – Джеки хочет сказать тебе, что он снова убил, но ты – и полиция – не считаете ту смерть делом его рук.

– А какая именно смерть? – озадаченно спросила Терри. – Это не мог быть американский турист, если только Дерзкий Джеки не пират. Больше ничего необычного не было. Разве что смерть Тины Маккейб, но она умерла от передозировки… хоть я и не уверена в этом на сто процентов.

Лора медленно кивнула:

– Даже наркомана можно убить. Ты ведь сама так говорила.

– Но зачем убивать наркозависимую? Это никак не вяжется со смертью Рейчел. В этом нет никакого смысла.

– Ты говорила, что не делаешь поспешных выводов…

– Ну, сегодня утром кое-что выяснилось, – призналась Терри и рассказала ей о результатах исследования спор грибов.

– Итак, – сказала Лора, – если этот парень считает себя знаменитым… или печально известным, это не имеет значения… Может быть, споры – это его визитная карточка? Это ведь круто?

– Боже, в этом нет ничего крутого, Лора. В смысле, этот парень может быть обычным психом, охотником за катафалками – короче говоря, фантазером. Я уже сталкивалась с таким типом. Но что, если все так, как сказал Руперт? Что он убийца и играет с нами? Со мной.

Мишель была раздражена.

– Терри, полиция почти уверена, что смерть наступила в результате передозировки. Это не приоритетная задача. У меня накопилось много дел из-за всех этих махинаций с Рейчел Рис.

– Если бы ты могла поднять это дело в списке, я была бы очень благодарна. Искренне. Всплыло кое-что, что заставляет меня думать, что это может быть связано со смертью Рейчел Рис.

Сначала на другом конце провода была тишина, а затем прозвучало:

– Хорошо, что я тебя люблю.

– То есть ты сделаешь это своим приоритетом?

– Да. Ради тебя.

– Спасибо!

– Пожалуйста. Сначала мне нужно кое-что закончить, а потом я взгляну на одежду Тины Маккейб, которую ты мне прислала.

– Прекрасно! Позвони мне, если что-нибудь найдешь.

– Снова грибы?

– У меня есть предчувствие.

Терри положила трубку. В этот момент она заметила, что Лора выглядит немного обеспокоенной.

– Что случилось?

– Выходит, – начала Лора, – что Джеки общается с тобой измененными цитатами серийных убийц. Ты сказала, доктор Хант считает, что он использует грибы для того, чтобы сделать заявление. Возможно, то же самое относится к серийным убийцам, на которых он ссылается.

– Продолжай. – Терри заинтересовалась. – Я слушаю.

– Здесь говорится, что в «Открытке Дерзкого Джеки», откуда этот парень и взял свое прозвище, упоминаются два убийства Джека-потрошителя. Но она была отправлена в Центральное информационное агентство до того, как убийства были освещены в прессе. Это одна из причин, по которой многие люди считают открытку подлинной. Твой Джеки, похоже, намекает на другую смерть, фактически на убийство, которое осталось без внимания. Полиция его не распознала, ты его не распознала, и СМИ о нем не пронюхали. Когда тело обнаружили, прессы не было, так ведь?

– Да. Боюсь, смерть бездомной наркозависимой в Феникс-парке не станет поводом для громкого заголовка, – сказала Терри.

– Однако существует противоречивая теория об «Открытке Дерзкого Джеки», – продолжила Лора, тыкая в экран ноутбука. – Есть мнение, что это был розыгрыш, придуманный журналистом Центрального информационного агентства с целью удержать Потрошителя в новостях и подогреть дальнейший интерес к делу. И, наверное, продать побольше газет.

– Ты хочешь сказать, что кто-то может просто подшучивать надо мной? Да ладно, даже Мишель не зашла бы так далеко.

– Нет, мне интересно, может ли это быть подсказкой к тому, кто это, – сказала Лора. – Может ли убийца быть подкастером-конкурентом? Или писателем?

– Это неплохая теория, – согласилась Терри. – Предположим, отсылка к Потрошителю имеет смысл. Он наносил жертвам удары ножом и душил их. Это возвращает меня к делу Эйлин Маккарти – нераскрытому убийству, которым так интересовалась Рейчел. Возможно, этот парень действует уже какое-то время и Рейчел о чем-то догадывалась.

– Здесь есть несколько зернистых фотографий жертв Потрошителя. Они ужасны. Боже, каким он был жестоким. – Пальцы Лоры бегали по клавиатуре. – А вот этот, второй убийца, был совсем другим. Он стрелял в своих жертв. Ночной Сталкер по прозвищу и преследователь по натуре. Он действовал более методично, чем Джек. Не торопился. Но он все же убил пару по фамилии Маджоре, думая, что они его выслеживают.

Терри медленно кивнула.

– Единственная явная связь между Рейчел и Тиной – географическая, – сказала она. – Рис расследовала убийства в стиле Потрошителя, а Тина, возможно, как та пара, просто оказалась не в том месте не в то время. Она жила в Феникс-парке. Возможно ли, что она что-то видела? Посмотрим, что скажет Мишель.

Терри направилась на кухню, чтобы сделать кофе, и встретила там Ниам, переключавшую телевизионные каналы. Перед ней стояла половина кружки чая с молоком и сильно опустевшая упаковка шоколадных батончиков.

– Лора не с тобой? – спросила она. – Мне казалось, я видела ее сегодня.

– Она поехала с Винни на место преступления – ограбление с отягчающими обстоятельствами.

Ниам включила канал «Верджин Медиа». Молодая блондинка с идеально уложенными волосами и в красном платье торжественно говорила в микрофон: «Мужчину второй раз доставили на допрос в связи с убийством отмеченной наградами ведущей криминального подкаста Рейчел Рис».

Терри задавалась вопросом, на каком основании они снова допрашивали Кливера. Она предположила, что это был он, ведь, насколько она знала, других подозреваемых по этому делу не было. В любом случае коронер будет нервничать. Он захочет выдать тело Рейчел семье.

Ниам громко шмыгнула носом:

– Серьезно, какой мерзкий ублюдок мог бы сделать нечто подобное…

– Тс-с-с! Я хочу послушать, – сказала Терри.

Она наклонилась, взяла пульт от телевизора и нажала кнопку регулировки громкости.

«Пресс-служба полиции опубликовала заявление, в котором говорится, что они хотят повторно допросить мужчину в связи с исчезновением и смертью ведущей подкаста. Того же мужчину задержали на сутки ранее на этой неделе, но в заявлении сказано, что всплыла какая-то новая информация. Сегодня утром министр финансов Эдвард Фарелли, который приходится покойной дядей по материнской линии, сказал следующее».

На экране появился мрачный политик, которому, как показалось Терри по редеющим седым волосам, было около шестидесяти. В тот день он надел антрацитовый костюм в широкую синюю полоску.

«Смерть Рейчел потрясла нашу семью и оставила пустоту, заполнить которую невозможно. Она была гениальной, энергичной молодой женщиной со светлым будущим. Она боролась за справедливость, и именно этого она и заслуживает. Я абсолютно уверен, что полиция делает все возможное и как можно скорее, чтобы привлечь человека, совершившего это, к ответственности».

«Ясно, – подумала Терри. – Очень тонко. Давление оказано, и Синнот только рад занять ведущую позицию в толпе, готовящейся линчевать Фрэнка Кливера».

Она была рада, что он сосредоточился на расследовании и не торопил ее отдать тело Рейчел. Хотя это решение принимала не она.

Ниам взяла пульт, выключила звук и посмотрела на Терри.

– Может быть, на этот раз он наш, – сказала она. – Кливер.

– Ты думаешь, что это его рук дела?

– Хочешь сказать, это не тот, кто нам нужен?

– Ну, я думаю, есть сомнения в том, что это был он, – сказала Терри. – Доказательства далеко не окончательные, так что у нас еще есть сомнения.

Ниам покачала головой:

– Не знаю, док, но он ненавидит женщин, и он уже совершал нападения в Феникс-парке. А теперь у них на него что-то новое. Поэтому, я думаю, они на правильном пути.

Вернувшись в кабинет, Терри сразу позвонила Фрейзеру.

– Что это за история с Кливером? – спросила она. – Они нашли новые доказательства? Ты слышал о грибах, которые мы нашли на месте преступления?

– Терри, – сказал Фрейзер слегка раздраженно, – неужели мне нужно напоминать тебе, что я больше не имею отношения к этому делу? Синнот ничего не рассказывал мне ни о новых доказательствах, ни о грибах. Однако Рис действительно приходила в тюрьму к Кливеру. Мы все еще ждем возможности допросить надзирателя, дежурившего в тот день в комнате для свиданий, но, судя по всему, их встреча была короткой. После этого он, очевидно, нацелился на нее.

Терри вздохнула:

– Черт. О чем она думала, отправляясь на встречу с таким мерзавцем?

– В чужом глазу видишь соринку…

– Это другое. Я не разговариваю с преступниками. Часть меня хочет, чтобы это действительно был Кливер и дело можно было закрыть. Но того факта, что он извращенец, недостаточно, чтобы осудить его за убийство. Нетрудно воспринимать его как сексуального маньяка, но мы даже не уверены, была ли Рейчел изнасилована. Нужны доказательства.

– Терри, я все понимаю. Но ни ты, ни я ничего не можем с этим поделать.

– Знаем ли мы, выезжал ли он когда-нибудь за пределы юрисдикции? Может быть, Рейчел отправилась на север, полагая, что убийца Эйлин Маккарти мог действовать там? Или, может быть, даже в Шотландии. Я лишь хочу сказать, что дорога на пароме занимает совсем немного времени.

– Это когда-нибудь проверялось?

– Его дела в Шотландии? Насколько мне известно, нет. Но, с другой стороны, зачем?

– Не обращай на меня внимания, я просто думаю вслух. Не могу смириться с тем, что все, что у нас есть на Кливера, – это косвенные улики или интуитивные догадки. Должно быть что-то более конкретное, и было бы здорово это обнаружить.

– Признаю, в команде Синнота есть скептики, – сказал Фрейзер. – Но есть и немало лояльных хороших копов, убежденных в виновности Кливера. В конце концов, Терри, не нам этим заниматься. Его прямо сейчас допрашивают, и после этого его либо отпустят, либо нет. Колесо правосудия неумолимо катится вперед, как говорил мой старый сержант.

– Ты прав, конечно, – согласилась Терри. – Я просто расстроена. Если это Кливер, я бы хотела быть в этом абсолютно уверенной.

– Я тоже, – ответил Фрейзер. – Я тоже.

У Терри раскалывалась голова. Они с Лорой провели день с Ниам в ее крошечной лаборатории, готовя образцы тканей умерших на этой неделе для гистопатологического исследования. Головная боль была вызвана совокупным воздействием непрекращающейся болтовни Ниам и паров формалина, ведь лаборант специально выключила вентиляцию, чтобы Терри слышала каждое ее драгоценное слово. Здоровье и безопасность? А, к черту.

Вечером, когда Терри собиралась уходить, у нее вдруг зазвонил мобильный. Имя Мишель высветилось на экране.

– Привет, Мишель. Что у тебя для меня?

– Пока ничего. Я тщательно проверила одежду Маккейб – ничего. Остались только ее трусики. И чем меньше я буду говорить об этом, тем лучше.

Терри рассмеялась:

– Не буду тебя задерживать. Пока!

Она положила трубку и позвонила Фрейзеру. Ей нужно было узнать больше о смерти Тины. Фрейзер мог ей помочь. Она как раз направлялась в город на встречу с ним, когда ей перезвонила Мишель:

– Трусики абсолютно чистые. По крайней мере, без спор.

– Спасибо, Мишель. А что насчет спального мешка?

– Какого еще спального мешка?

Терри и Фрейзер встретились в баре «Кроукс» час спустя.

– Я думал, мы собирались полноценно поужинать, – съязвил он, садясь за столик с бокалом безалкогольного крафтового пива. На этот раз он действительно был на дежурстве.

– Мы обязательно поужинаем, – пообещала Терри, бегло улыбнувшись. – Я позвала тебя сюда, потому что мне нужна твоя помощь.

– Продолжай, – кивнул Фрейзер.

– Мне нужно тебе кое-что рассказать.

Она объяснила, что, исходя из того, что они обнаружили на месте – грибы-упыри и споры на одежде Рейчел Рис, – а также из ее упорного подозрения, что смерть Тины Маккейб как-то с этим связана, она проверяет и ее тоже.

– Подожди, – перебил ее Фрейзер. – Разве она не умерла от передозировки?

– Я… Ну, мне как бы велели еще раз взглянуть на ее дело, – сказала Терри. Затем она рассказала Фрейзеру о сообщениях, которые ей прислали, и передала ему телефон, чтобы он сам их прочел.

– Терри, какого черта ты никому об этом не рассказывала?

– Я думала, что первое сообщение – это розыгрыш. И что кто-то в полиции пытается меня напугать. Второе я получила только сегодня днем. И я рассказываю. Тебе.

– Это не может не пугать, Терри. Если этот… Дерзкий Джеки действительно убийца Рейчел Рис, то у него к тебе нездоровый интерес. Это плохие новости.

– Мне и самой это не нравится, но, возможно, у нас получится это использовать. Лора убеждена, что эти сообщения – подсказки, и доктор Хант считает, что грибы-упыри – это послание. Думаю, нам нужно дать ему возможность и дальше их отправлять, чтобы мы могли расшифровать их смысл.

– Это слишком опасно, – покачал головой Фрейзер. – Он может пойти дальше, решив, что сообщений недостаточно. Если он выяснил твое секретное имя пользователя, он с такой же легкостью может узнать, где ты живешь.

– Мы точно не знаем, убийца ли он. И, даже если это так, он играет с нами.

Фрейзер вздохнул и сделал глоток пива:

– Ты права. Мы не знаем, убийца ли он, но и не можем утверждать обратного. Тебе следует относиться к этому серьезнее.

– Хорошо. Джон, могу я попросить тебя съездить со мной в Феникс-парк сегодня вечером?

– Зачем?

– Последнее сообщение намекает, что мы упустили убийство. Это может быть только Тина Маккейб.

– Если нет тела, которое еще не было обнаружено.

– Вот почему я попросила Мишель проверить, были ли на одежде Тины Маккейб такие же споры. Так мы бы установили прямую связь между двумя убийствами.

– Она нашла что-нибудь?

– Пока нет. Но есть небольшая загвоздка. Тина была завернута в спальный мешок, который, как оказалось, остался на месте происшествия. Если убийца использовал тот же образ действия, споры должны были быть разбросаны по ее телу.

– И?

– И по спальному мешку, которого у нас нет. Я позвонила инспектору места происшествия, когда поняла, что его нет среди одежды, и она сказала, что оставила его женщине, обнаружившей тело.

– Я поговорю с ней.

– Она думала, что поступает правильно, оставляя мешок, и что он пригодится. Подозрений на насильственную смерть не было, поэтому технически она не сделала ничего плохого. Однако мне нужно забрать его, чтобы проверить на наличие спор. И я хочу посмотреть, есть ли на месте грибы. Поэтому мне нужно вернуться в парк. Ты съездишь со мной?

– Что ж, я ни за что не отпущу тебя одну!

Она наклонилась и поцеловала его в щеку:

– Спасибо.

– Да уж, Терри. Свидания с тобой – настоящее приключение.

Над парком сгущались сумерки. Уличные фонари приятно освещали дорожки, и, выйдя из автомобиля Фрейзера, Терри увидела среди деревьев оленей, державшихся на расстоянии от бегунов и владельцев собак, которых в парке было довольно много, несмотря на поздний час.

Они договорились встретиться с Клодой на парковке прямо перед входом в штаб-квартиру полиции. Терри все еще не могла поверить, что убийце Рейчел хватило дерзости бросить тело жертвы так близко к штаб-квартире. Возможно, именно поэтому полиция так нервничала из-за этого убийства – оно произошло у нее прямо под носом.

Маленький белый фургон инспектора места происшествия стоял в углу, а молодая полицейская курила, прислонившись к капоту. Фрейзер подошел и похлопал ее по плечу. Она резко развернулась и быстро затушила сигарету:

– Ой, простите, босс. Я просто…

– Спасибо, что приехали, Клода, – сказал Фрейзер, делая вид, что не заметил нарушения протокола и облака сигаретного дыма. – Доктор О'Брайен хочет взглянуть на место происшествия. Может, вы довезете нас, если вы уже там были? Надеюсь, мы не задержим вас надолго.

Они сели в фургон, и Клода подъехала к Веллингтон-роуд, припарковавшись рядом с памятником.

– Тело было обнаружено там, внизу, – сказала она, указывая в направлении Килмэйнэма. – Только смотрите под ноги.

Место было хорошо спрятано среди больших кустов.

Фрейзер сказал ждать его на открытом пространстве. Клода протянула ему увесистый фонарь. Он вышел уже через несколько секунд:

– Все чисто, спального мешка нет. Только картон и черные мусорные пакеты.

Клода и Терри подошли, и Клода показала, где лежало тело. Уровень земли понижался к периметральному ограждению, рядом с которым находилась голова Тины Маккейб.

Терри жестом попросила фонарик и осмотрела землю в месте обнаружения тела и вокруг него.

– Никаких грибов. Но я все же возьму несколько образцов почвы на случай, если споры не успели прорасти.

Две женщины стояли на коленях бок о бок, набирая землю в маленькие стерильные контейнеры, которые Терри положила в сумку ранее в морге. Вдруг их напугал Фрейзер, крикнув кому-то:

– Эй ты!

Они встали и торопливо вышли на открытое пространство. Фрейзер держал кого-то за руку. Непонятная личность стояла спиной к Терри и размахивала бутылкой с остатками водки в сторону Фрейзера. Эта личность была худой и одетой в грязный спортивный костюм красного цвета.

– Убери от меня свои гребаные руки, а то я закричу: «Насилуют!»

– А я посажу тебя за то, что ты ударила полицейского бутылкой. Брось ее!

– Отвали!

Фрейзер не ослаблял хватку, а его пленница резко отвела голову назад, пытаясь ударить его в лицо.

– Это она! – воскликнула Клода. – Та, которая забрала спальный мешок!

Женщина повернулась на ее голос, уронив бутылку водки.

– А, это вы! Я ничего не делала. Я просто немного пьяна. У меня нет наркотиков. Не употребляю.

Фрейзер ослабил хватку.

– Мы просто кое-что ищем, – сказал он.

– Ну, у меня ничего нет! Я никогда ничего не употребляла.

Терри подошла и жестом попросила Фрейзера отпустить ее. «Она может отрицать это сколько угодно, – подумала Терри, – но она наркозависимая. Как и ее умершая подруга».

– Я доктор О'Брайен. Это я проводила вскрытие вашей подруги Тины. Сейчас я пытаюсь выяснить, что с ней случилось. Ее спальный мешок еще у вас?

– Он был моим.

– Понимаю, и я буду рада выкупить его у вас.

– Он был недешевым. И мне нужно будет купить другой.

– Что ж, я уверена, мы это решим. Правда, вы, наверное, не принимаете безналичную оплату…

Терри посмотрела на Фрейзера, одного из немногих ее знакомых, кто до сих пор носил с собой наличные, и прошептала: «Двадцать». Она повернулась к женщине:

– Старший инспектор Фрейзер выплатит вам двадцать евро компенсации, а я попрошу кого-нибудь купить вам новый спальный мешок.

– Я знала, что он коп, – сказала женщина. Ее взгляд метнулся к бутылке у ее ног. Она протянула руку.

Фрейзер положил банкноту на протянутую ладонь, стараясь не коснуться ее.

– Спасибо, – сказала она и сунула деньги в карман, – но у меня больше нет того спального мешка.

Фрейзер попытался снова схватить ее за руку, но Терри помешала ему:

– Что вы с ним сделали?

– Продала.

– Ну разумеется, – пробубнил Фрейзер.

Терри бросила на него взгляд.

– Вы можете сказать, кому вы его продали?

– Идите к Каслнокским воротам, – ответила женщина. – Там вы увидите высокую девчонку с рыжими волосами. Ее зовут Бернис. Она присматривала за Тиной и мной. Мне нужны были несколько евро.

– Хорошо, спасибо, – сказала Терри. – Берегите себя.

Они направились обратно к фургону.

– Скоро и она окажется у тебя на столе, – предупредил Фрейзер.

– Возможно, она еще возьмет себя в руки. Где жизнь, там и надежда.

– Меня восхищает твой оптимизм.

– Играй роль, пока роль не станет тобой, – сказала Терри и невесело рассмеялась.

Клода подвезла их к Каслнокским воротам и осталась в фургоне, в то время как Терри и Фрейзер отправились на разведку. Они заметили Бернис издалека. Ее рост составлял около 185 сантиметров на каблуках, и у нее были длинные рыжие волосы почти до поясницы. Она стояла рядом с другими женщинами, явно секс-работницами, и они обернулись, заметив идущих в их сторону Терри и Фрейзера.

– Тройничок? Это вам дорого обойдется! – крикнула Бернис.

На этот раз Терри от души рассмеялась:

– Нет, ничего подобного. Вы были знакомы с Тиной Маккейб.

Бернис пристально посмотрела на нее:

– Время – деньги. Пока я с вами разговариваю, я ничего не зарабатываю.

Терри кивнула.

– Понимаю. Я отниму у вас всего несколько минут.

– И скажите ему отойти, – сказала Бернис, сердито глядя на Фрейзера.

Терри повернулась и посмотрела на него. Он отошел на несколько метров и прислонился к дереву, оставаясь при этом в пределах слышимости.

– Ваше имя назвала мне подруга Тины. Я ищу спальный мешок, который вы у нее купили.

Бернис улыбнулась:

– Черт, Мэгс. Эта девчонка не умеет держать язык за зубами, особенно когда бухает. Я дала ей пятерку за эту старую тряпку. Мне было ее жаль. Вам я продам его за полтинник.

– Смотрите на вещи реально, – сказала Терри. – Двадцатка.

– Договорились, – ответила она.

Терри снова повернулась к Фрейзеру, который закатил глаза и неохотно полез в карман во второй раз.

Бернис оглянулась через плечо на своих двух спутниц.

– Сильви, принеси тот кусок дерьма, который я купила у Мэгс, – сказала она и повернулась к Терри. – И не отдавай его этой милой даме. – Бернис кивнула в сторону Фрейзера и добавила: – Он его возьмет.

Терри воспользовалась возможностью спросить о Тине.

– Она была наркушей, – сказала Бернис тихо, чтобы Фрейзер не расслышал. – Но она все равно была хорошей девочкой. Я делала все возможное, чтобы ее уберечь. Похоже, у меня ничего не вышло.

– Были ли у нее друзья, с которыми она регулярно виделась?

– У Тины не было друзей, кроме тех, что попадали ей в руку через иглу. Наркоманы становятся такими, когда доходят до определенной стадии. Я была для нее кем-то вроде друга.

– У кого она брала наркотики?

– Твой приятель арестует любого, на кого я укажу пальцем. Я знаю, как это бывает.

– Мы здесь не для того, чтобы ловить наркоторговцев, – сказала Терри. – Меня волнует только Тина. Я хочу понять, как она умерла. И если где-то торгуют плохим товаром, я должна знать об этом.

Бернис недолго помолчала, а затем сказала:

– Она покупала наркотики у парня, который продает их рядом с Фармлейхом.

– Вы уверены?

– Уверена. Она все время там бывала.

– Знаешь, эта Бернис была права, – сказал Фрейзер Терри.

Клода высадила их и забрала спальный мешок, заверив, что она незамедлительно отвезет его в Ирландскую криминалистическую службу. Теперь они стояли у машины Фрейзера на Уайтс-роуд, которая огибала северную сторону поместья Фармлейх, примерно в девяноста метрах от Честерфилд-авеню – главной дороги, проходящей через парк. Худой мужчина в спортивном костюме и бейсболке с огромным козырьком сидел под фонарем на перекрестке. Он явно выглядел настороженным, когда они свернули на дорогу.

Его спортивный костюм был весь в карманах на молнии. Деньги исчезали в кармане, замещая его прошлое содержимое.

– В чем она была права?

– Я действительно хочу арестовать этого парня.

– Мы здесь не совсем для этого, – сказала Терри.

– Вполне вероятно, что Тину Маккейб убили его наркотики. Бог знает, за сколько еще смертей он может быть ответственным.

– Если ее смерть была ненасильственной, – уточнила Терри.

– Ну да, пожалуй.

Терри огляделась. По обеим сторонам дороги густо росла зелень.

– Думаю, это тот самый забор, через который перекинули тело Рейчел Рис, – сказал Фрейзер, кивнув налево.

– Да? Я не узнаю с этого ракурса.

– Полагаю, что да.

– Если было темно, как сейчас, могла ли Тина что-нибудь увидеть оттуда? – спросила Терри, кивая в направлении наркоторговца.

Фрейзер подошел и остановился у забора.

– Она бы увидела машину, – крикнул он ей.

– Да, но могла ли она разглядеть, как кто-то перебрасывает тело через забор? – крикнула Терри в ответ.

– Думаю, да.

Он подошел к Терри.

– Это действительно то самое место? – поинтересовалась она. – Если бы все происходило дальше, ей было бы сложнее разглядеть.

– Есть только один способ выяснить.

Они подъехали к главному входу в Фармлейх. Фрейзер показал удостоверение охраннику и объяснил цель их визита.

Они припарковались у особняка и пошли по траве и сквозь кустарники. Где-то слева от Терри закричала лисица. Над головой пролетали летучие мыши, гонявшиеся за мотыльками в свете уличных фонарей.

Они находились у северо-восточного угла территории, когда им преградила путь стена жгучей крапивы, высотой почти с их рост.

– Природе не требуется много времени, чтобы вернуть себе землю, – заметил Фрейзер.

– Было бы проще пойти долгим круговым путем, как мы ходили с Мишель и Рупертом, – сказала Терри, когда они обходили заросли крапивы.

Фрейзер молча нырнул в просвет в густой зелени, образовавшей естественный барьер между Бич-лейн и Уайтс-роуд, и исчез в темноте. Терри последовала за ним. Тропа представляла собой прямую линию: поисковый отряд полиции притоптал все на своем пути. Теперь она была в два раза шире, чем помнила Терри. В туннеле воздух был неподвижным и спертым, насыщенным запахом хлорофилла и влажной земли.

Вдруг они оказались на поляне.

– Вот где ее бросили, – сказал Фрейзер.

Терри подошла к нему. Там была канава, теперь полная черной грунтовой воды, а за ней возвышался забор. Фрейзер перепрыгнул через канаву и забрался на нижнюю перекладину забора, чтобы выглянуть на Уайтс-роуд:

– Черт возьми, почти там, где мы думали.

– Тина могла видеть, как убийца перебросил тело Рейчел через забор. Он убил ее, потому что она его видела. Хотя она находилась под действием наркотиков, он боялся, что ее могут заставить заговорить.

– Пойдем отсюда, – позвал Фрейзер. – Думаю, ты нашла то, за чем приехала.

– И что дальше? – спросила Терри, когда они возвращались к машине. – Ты поговоришь с Синнотом?

– Не хочу тебя расстраивать, но я не понимаю, как это может ему помочь. Это все еще может быть Кливер. Не думаю, что это был он, но если – и это большое «если» – бедную девушку убили за то, что она видела, как переносят тело, это не исключает его виновности.

– Знаю. Я работаю над этим.

– Думаю, нам предстоит еще много работы. У нас до сих пор нет четкой связи между смертями Рис и Маккейб.

– Я позвоню Мишель утром и попрошу ее проверить спальный мешок. И я открыта для любых идей о том, где еще можно поискать.

– Ну, если кто-нибудь что-то узнает, я обязательно тебе передам.

– Вот спасибо, Джон!

– Эй, да ладно! Кто бродит с тобой здесь среди ночи, когда можно было просто сидеть дома и читать книгу Терри Пратчетта?

– Ты любишь Терри Пратчетта?

– Ну, я раз пять читал серию «Плоский мир» от начала до конца, поэтому…

– Оказывается, ты такой зануда?

– Бледного коня, на котором ездит Смерть, зовут Бинки?

– Что?

– Вот именно, Терри. Вот именно.

Вдруг мощный удар пришелся по виску Терри, и мир погрузился во тьму.

Открыв глаза, Терри ничего не увидела, но услышала крики. Она лежала на земле на опушке леса. Приложив руку к голове, она почувствовала вздувшуюся шишку, которая не кровоточила. Чем бы ее ни ударили, она, должно быть, на какое-то время отключилась.

Она неудачно приземлилась на бедро, которое теперь болело и ныло. Перевернувшись на живот, Терри подобрала под себя ноги и смогла встать. Женщину тут же накрыла волна тошноты, и она подумала, что ее сейчас вырвет, но неприятные ощущения прошли так же быстро, как и появились. Она стояла, пытаясь разглядеть хоть что-то в лунном свете. И это что-то ее ужаснуло.

Джон Фрейзер боролся с человеком, который, казалось, был вдвое его больше. Нападавший, одетый во все черное и с балаклавой на голове, держал Фрейзера за горло, пытаясь его задушить. Детектив бил нападавшего кулаками по рукам – раз, два, три – со всей силой, на которую только был способен, но это было бесполезно.

Несмотря на тьму, застывшая Терри увидела, как лицо Фрейзера побагровело. В отчаянии он сунул руку под куртку и вытащил пистолет, но бугай почувствовал движение и, отпустив одну руку с горла детектива, выбил пистолет одним яростным ударом.

Этого ослабления хватки оказалось достаточно, чтобы Фрейзер нанес нападавшему удар ногой в пах. Мужчина в черном отшатнулся, отпустив Фрейзера, который, не дав ему времени прийти в себя, рванул вперед и замахнулся обоими кулаками.

Внезапно темная фигура схватила нож и замахнулась на Фрейзера, прежде чем тот успел нанести удар. Детектив вскрикнул и упал на спину.

С поразительной быстротой нападавший вскочил на ноги и Терри поняла: ей нужно что-то сделать, причем быстро. Оглядевшись, она подняла ветку дерева, лежавшую на земле у ее ног. Когда нападавший навис над Фрейзером с поднятым ножом, она бросилась вперед и со всей силы ударила его по голове.

К ее ужасу, первый удар, похоже, не возымел никакого эффекта, но она взмахнула веткой снова и попала ему в затылок. В этот момент раздался громкий треск. Удар сбил бугая с ног, но он почти сразу вскочил на ноги и молниеносно исчез из виду, пробираясь сквозь крапиву.

Детектив застонал, и Терри опустилась на колени рядом с ним.

– Джон, ты в порядке?

– Этот ублюдок меня ранил, – процедил он. – Он на земле?

– Был. Я думала, он потерял сознание, но он вскочил и бросился прочь с немыслимой скоростью.

– Проклятье!

Фрейзер неуверенно поднялся. Пока он искал упавший пистолет, Терри увидела пятно крови, расползающееся по его рубашке.

– Дай мне взглянуть на рану, – попросила Терри.

– Она неглубокая, – ответил он хрипло.

– У тебя есть медицинское образование?

– Нет, но меня уже резали.

– Покажи мне!

Фрейзер позволил Терри расстегнуть рубашку и посветить фонариком телефона на рану. Он оказался прав: она была неглубокой. Кожа была разрезана, и кровь сочилась из нее.

– Ты видел, какое холодное оружие он использовал?

– Нет, но, поверь мне, я его почувствовал. Возможно, он выронил его. Если это так, мы его найдем.

– Я не могу обработать рану здесь, – сказала Терри, – но попытаюсь ее перевязать.

Она сняла шарф с шеи, пока Фрейзер вызывал подкрепление, и обернула его вокруг живота детектива. Он поморщился, когда она затянула его так туго, как только могла.

– Будет лучше, если я потеряю сознание от нехватки кислорода, чем от потери крови?

– Хватит жаловаться, размазня. И постарайся не кровоточить слишком сильно на мой дорогой шарф. Это Александр Маккуин.

– Как уместно, – сказал он, глядя на фирменное изображение черепа.

«На этом мое тайное расследование подошло к концу», – подумала Терри, пока они ждали группу реагирования.

Они медленно двинулись назад к дороге, чтобы дождаться патрульных автомобилей.

– Ты думаешь, это был… он? – спросила Терри.

– Не знаю, – ответил Фрейзер. – Но знаешь что?

– Что?

– Кливер задержан. Поэтому он никак не мог совершить именно это преступление.

Две патрульных машины и автомобиль скорой помощи прибыли через десять минут. Терри и Фрейзера допросили по отдельности. Фрейзер описал нападавшего полицейскому.

– Он был высоким – от 195 сантиметров до двух метров. И в очень хорошей форме для такого высокого мужчины. Большинство людей его размера неуклюжие, но он двигался так, будто почти ничего не весил.

– Он вас ранил? – полицейский указал на пятно крови на рубашке Фрейзера.

– Порезал. Несерьезная рана.

– И он скрылся, пока вы лежали на земле?

– Да. Терри думала, он потеряет сознание, после того как она ударила его по голове. Вместо этого он мгновенно вскочил и скрылся.

– Ясно. Сначала отвезем вас в больницу, чтобы ваше ножевое ранение осмотрели. Вернемся к нападению позже.

Терри сидела в машине скорой помощи – ей обрабатывали большую ссадину на левой стороне головы.

– А ты знаешь, как развлечь парня, – сказал Фрейзер, садясь рядом.

– Со мной никогда не бывает скучно, – ответила она, когда двери автомобиля закрыли и их повезли в отделение неотложной помощи больницы Сент-Джеймс по мосту через Лиффи.

Три часа спустя пара была признана достаточно здоровой для выписки. Сержант Мэри Хили и ее коллега Боб Патерсон ждали в приемной:

– Шеф звонил, босс. Мы должны отвезти вас домой и присматривать за вами сегодня ночью. Он хочет, чтобы вы оба пришли к нему завтра утром.

Мэри повернулась и бросила ключи от машины Бобу.

– Ты веди, а я поеду на пассажирском, – сказала она. Терри заметила, как Мэри проверяет пистолет под курткой.

Фрейзер растянулся на заднем сиденье – обезболивающие вызывали сонливость. Терри сидела прямо, втиснувшись рядом с ним.

– Мэри, – позвал Фрейзер, пытаясь сесть и слегка морщась от боли. – Будет разумнее, если мы переночуем в одном месте.

Он повернулся к Терри:

– Если ты не против, я останусь у тебя? Диван подойдет. Вряд ли я вообще усну.

Терри кивнула. Она почувствовала, как покраснела, когда Мэри обернулась.

– Нам подходит, босс, – сказал Боб. – Рядом с квартирой дока есть круглосуточная стоянка. Без обид, Джон, но ты живешь в гребаной глуши. Не очень-то удобное место для ночного наблюдения.

Как только они вошли в ее квартиру, Терри достала бутылку джина и налила им обоим по двойной порции, а затем села рядом с Фрейзером на диван.

– Спасибо, что остался сегодня. Мне бы не хотелось быть в одиночестве.

– Или терпеть Боба Патерсона на кухне всю ночь.

Они немного посидели, погрузившись в свои мысли и потягивая напитки.

– Может, это был кто-то, связанный с дилером, за которым мы наблюдали? – спросила Терри. – Хотел нас отпугнуть?

– Возможно. На этом этапе лучше рассматривать все варианты.

– Полагаю, что да, но…

– Ты думаешь, это может быть тот, кто стоит за этими сообщениями? – Фрейзер закончил за нее предложение. – Дерзкий Джеки.

– Возможно. Или, может быть, у меня просто разыгралось воображение. Я не знаю.

– Тогда давай начнем с этого. У тебя есть предположения, кто может быть отправителем?

– Ну, первое сообщение пришло сразу после моей встречи с бывшим парнем Рейчел.

– Кайлом?

Терри кивнула:

– Тот, кто только что на нас напал, очень высокий, как и Кайл.

– Думаю, это вряд ли был он, но я постараюсь снова вызвать его на допрос.

– Было бы неплохо, – сказала Терри. – Могу я спросить тебя кое о чем, Джон?

– Валяй. Только учти, что я ослаб от потери крови, поэтому все, что я скажу, может быть не очень правдивым.

Она улыбнулась.

– Ты говорил, Синнот предупреждал тебя, что отношения со мной могут повлиять на твою карьеру.

– Да, было дело.

– И ты, если я не ошибаюсь, коп голубых кровей, который не намерен кардинально менять карьеру в ближайшее время.

– Ты не ошибаешься.

– Так почему же ты, учитывая все это, соглашаешься помочь мне, когда тебе ясно сказали держаться от меня подальше?

Фрейзер сделал глоток. Терри почувствовала, как что-то опустилось у нее в животе, когда он повернулся к ней:

– Терри, мне кажется, это совершенно очевидно. Ты мне нравишься.

– Я вроде как знаю об этом, да.

– Скажем так, я вижу, насколько ты погружена в это дело, и не хочу, чтобы ты пострадала. – Фрейзер улыбнулся и нежно дотронулся до пластыря на ее виске. – Не очень-то хорошо у меня получается защитить тебя, да?

– Думаю, мы оба знаем, что все могло бы быть гораздо хуже, если бы тебя там не было.

– Я был бы мертв, если бы ты не ударила этого ублюдка веткой дерева! Давай сойдемся на том, что мы спасли друг друга.

– Это из какого-то фильма? – спросила Терри.

– Черт возьми, я не знаю, – сказал он и наклонился, чтобы поцеловать ее.

Волна ревности обрушилась на него, словно кувалда, когда она приехала домой вместе с детективом. Ему хотелось выбить дверь и размозжить тому череп голыми руками.

Он представлял, как она наблюдает за ним, оцепенев от полной силы его страсти. Увидев его в деле, она, возможно, даже добровольно пойдет с ним, поняв, что сама судьба свела их друг с другом.

Он видел, как закрылась входная дверь ее дома, и знал, что через двадцать две секунды в окне на третьем этаже загорится свет.

Они с детективом, казалось, чувствовали себя непринужденно в обществе друг друга. Он был уверен, что, по крайней мере, для нее это было лишь прикрытием, чтобы внушить детективу ложное чувство безопасности. Зачем такой женщине, как судмедэксперт, вообще проводить время с таким болваном? Разве что ей от него что-то нужно.

Она, должно быть, морочила ему голову.

От этой мысли ему стало немного легче.

Свет зажегся, словно по команде, и она появилась перед окном, на мгновение скрестив руки и задернув шторы. Он почувствовал прилив желания. Когда это наконец случится, он планирует продлить удовольствие.

В конце концов он прикончит ее своей фирменной комбинацией ножа и удушения, а затем поместит грибные споры в укромные места.

Но у него было для нее нечто особенное. Это будет трофейное убийство. Он украдет ее сердце, как она украла его.

И все будут удивляться, почему это убийство так отличается от других.

Они никогда не поймут, что это было актом любви. Песнью любви, написанной кровью, костями, болью и товариществом.

Это будет его лучшая работа.

Нужно только подождать.

На следующее утро Терри проснулась с пульсирующей головной болью. Она перевернулась на другой бок и увидела, что Фрейзер все еще на ее диване. Он беспокойно спал, похрапывая. Пришлось признать, что неприятным был звук, но не вид.

Терри не была романтиком по натуре и предпочитала смотреть на мир через призму здравого смысла и опыта. Первый подсказывал, что бросаться в отношения с коллегой, особенно стремительно взбирающимся по карьерной лестнице старшим детективом, было не вполне разумно. Все-таки в городе она была новенькой, и другие детективы могли относиться к ней настороженно. Что еще хуже, некоторые из них могли попытаться занять ее место.

Терри слишком хорошо знала, что для женщин в ее профессиональной сфере быть равными – это не то же самое, что восприниматься по-настоящему равными. Неандертальское мышление не ушло, а спряталось в подполье, где процветало среди громкоголосого меньшинства в барах и раздевалках.

Терри знала об этом и изо всех сил старалась сохранять профессионализм на работе. Холодная отстраненность была нормой.

Опыт показывал ей, что среди судмедэкспертов разводы – частое явление, и она знала, что у Фрейзера за спиной уже был развод. Работа полностью поглощала ее и не отпускала даже в дни рождения, знаменательные даты или отпуска. Нужен был особый партнер, который бы с этим мирился. Кто-то должен был уступать, и именно по этой причине отношения с сотрудниками правоохранительных органов были обречены на плохой конец. Сотрудники полиции, особенно такие карьеристы, как судмедэксперты, были сосредоточены только на одном – своей работе. В итоге это всегда приводило к напряжению в отношениях. Двое берущих, ни одного дающего.

Терри понимала все это, но, когда проснулась и увидела Джона Фрейзера, лежащего рядом, ей было настолько приятно, что она не могла поступить мудро и покончить с этим. Ей нравился Фрейзер, она определенно испытывала к нему влечение разумом и телом, и она не могла не признать, что они прекрасно ладили. Терри не стремилась к браку и даже не была уверена, что хочет постоянного партнера.

Пока ей нравилось, что их отношения идут своим чередом, и хотелось посмотреть, что из этого выйдет. Фрейзер не был похож на других полицейских, с которыми она сталкивалась. Он был таким же жестким и, очевидно, чертовски хорошим детективом, но при этом был довольно тихим, вдумчивым и, что самое важное, уважительным. Она знала, что он никогда не станет хвастаться их отношениями и не поставит ее в положение, которое могло бы негативно сказаться на ее карьере.

Джон пошевелился, приоткрыл один глаз и сонно улыбнулся.

– Который час? – спросил он.

– Начало восьмого.

Садясь, он поморщился и приложил руку к повязке:

– Мы должны быть в кабинете Синнота в 08:30. Можно воспользоваться твоим душем?

– Мы могли бы сэкономить время, если бы приняли его вместе.

– И воду тоже! – согласился Фрейзер с наигранной серьезностью. – Это хорошо для окружающей среды.

У них осталось достаточно времени для завтрака.

– Вижу, не у меня одного есть секреты, – сказал Фрейзер. Они сидели за маленьким кухонным столом, и на заднем плане тихо играло радио.

– О чем ты?

– Ты из тех чудаков, которые намазывают «Мармайт» на тосты.

– Я люблю «Мармайт».

– В таком случае я не знаю, есть ли будущее у наших отношений, – заявил Фрейзер с печальным видом.

– Когда ты пробовал его в последний раз? Готова поспорить, что в детстве.

– Сколько бы я ни пытался развить свой вкус, я никогда не разделю твоего восхищения этой штукой. Фу!

– Никогда не говори «никогда», Джон. Ой, помолчи минутку!

Терри протянула руку и сделала радио громче.

«Сегодня утром полиция без предъявления обвинений отпустила мужчину, задержанного для допроса по делу об убийстве Рейчел Рис», – сказал диктор.

Терри и Фрейзер переглянулись.

– Как ты думаешь, что это значит? – спросила она.

– Ничего, – ответил Фрейзер. – Я бы не стал придавать этому слишком большого значения.

– Что ж, теперь у нас есть спальный мешок. Возможно, он поможет связать смерти Рейчел и Тины.

– Да, – ухмыльнулся Фрейзер, – и еще несколько боевых ранений. Только их нам и не хватало.

– Давай поедем на работу и посмотрим, повлияет ли вчерашнее приключение на то, что нам уже известно.

Она знала, что день будет сложным.

Терри предстояло очень много дел, и она должна была доказать, что справится. Она не могла позволить нападению дать Синноту или Бойду повод ее отстранить.

Они с Фрейзером приехали на Харкорт-стрит, ожидая очередного выговора, но Синнот, как ни странно, поддержал их. Лучшей новостью было то, что он снова поставил Фрейзера на это расследование. Синнот сделал вид, что таким образом хочет присматривать за ним, но Мэри призналась, что министр Фарелли, дядя Рейчел Рис, ворвался в его кабинет и потребовал, чтобы делом занимались лучшие специалисты. Его сестра, мать Рейчел, была особенно впечатлена детективом, который приехал в Донегол, чтобы лично сообщить им новость.

Плохая новость со встречи с суперинтендантом заключалась в том, что Терри получила защиту в лице двух молодых копов Тони и Патрика – тех самых, которые отвезли ее в Фармлейх, когда тело только обнаружили.

Днем Терри должна была дать показания по поводу смерти вышибалы. Коронеру от нее требовалась только причина смерти. Оборванная жизнь выражалась тремя словами: закрытая черепно-мозговая травма.

Ей также сообщили по электронной почте, что семья американского туриста подает в суд на судоходную компанию, поэтому ее попросили поторопиться с протоколом. Скорее всего, жена не получила сочувствия или особого отношения, которые, по ее мнению, полагались ей в такое тяжелое время.

Прежде чем пойти в свой кабинет, Терри заглянула в Ирландскую криминалистическую службу, чтобы удостовериться, что Клода передала Мишель спальный мешок.

– Что, черт возьми, с тобой случилось? – спросила Мишель, указывая на голову Терри, когда та вошла. На скамье лежал большой запечатанный пакет для улик, в котором, вероятно, лежал рваный и грязный спальный мешок.

– Это долгая история, – ответила Терри, но все же рассказала ей о событиях прошлой ночи.

Мишель была обеспокоена, но в ее голосе чувствовалось нетерпение. Была ли она раздражена?

– Терри, ты не считаешь, что пора оставить это дело? Ты становишься одержимой. Это опасно.

Теперь раздражена была Терри:

– Правда, Мишель? Одержимой? Или я просто пытаюсь делать свою работу? Было бы здорово, если бы остальные делали свою.

– Ты серьезно? Я вкалываю ради тебя все последние дни. Кстати, на одежде Тины Маккейб не было ни единой споры, я проверила каждый квадратный сантиметр. – Она сделала паузу и посмотрела на пакет с уликами. – Полагаю, это отсутствующая деталь пазла?

– Да. Мы с Фрейзером вчера вечером поехали за спальным мешком, поэтому у меня есть надежда. Посмотри, нет ли там спор. Если ты ничего не найдешь, проверь все остальное, что мы тебе прислали, ладно? Я хочу быть уверенной, что мы все проверили. Кстати, предупреждаю: мешок воняет.

– Ничего, я привыкла. Я позвоню, если будут новости.

– Спасибо! Мне нужно написать заявление, – сказала она, указывая на пластырь над правым ухом, – так что следует поторопиться.

– Увидимся позже. И… прости меня. Я просто волнуюсь. Ты сама на себя не похожа. Слушай, давай встретимся позже, выпьем и все обсудим? В «Малхолландс» в восемь?

– Я буду там со своими телохранителями. Теперь я на поводке, – сказала она, указывая в окно на припаркованный полицейский автомобиль.

– В таком случае нам придется хорошо себя вести.

Винни ждал Терри, когда она вернулась в морг:

– Доброе утро, док. Меня прислали сделать несколько снимков твоих травм. Вы с Фрейзером – главная тема для обсуждений в участке. Синнот с ума сходит. Последнее, что ему нужно – это чтобы человек вроде Фрейзера был выведен из строя.

– Ты видел Джона? – спросила Терри.

– Больше, чем мне хотелось бы.

– Могу ли я взглянуть на фотографии? Если вдруг понадобится мнение эксперта. Врач отделения неотложной помощи был совсем неопытным и все время называл повреждение рваной раной. Это распространенная ошибка новичка.

– Если нужно. Итак, где ты хочешь сделать снимки?

Едва она успела проводить Винни к входной двери, после того как он закончил фотографировать, ее телефон завибрировал. Личное сообщение. Проклятье. Она открыла приложение.

К своему облегчению, она увидела, что сообщение было не от saucyjacky, а от пользователя simplyclaradwdy:

Надеюсь, вы не против, что я обращаюсь к вам. Я получила ссылку на вашу страницу от Кайла Брейди, сказавшего мне, что вы занимаетесь убийством Рейчел Рис и говорили с ним, надеясь получить какую-либо информацию. Я Клара Данвуди. Я приемная сестра Рейчел, мы росли вместе. Можем ли мы встретиться в ближайшее время? Мама сходит с ума от беспокойства, и, если вы сможете нам что-нибудь рассказать, мы будем очень признательны.

Это сообщение вернуло Терри в ужасные дни после смерти Дженни. Она прекрасно знала, как могут утешить семью ответы на их вопросы. И кто знает, может быть, у Клары есть информация о Рейчел, которая будет полезна для расследования? Терри приняла запрос на переписку и ответила:

Вы свободны сегодня утром? Как насчет встречи в 11:30 в кафе «Бьюли» на Графтон-стрит?

Если бы такой вариант ей подошел, Терри бы успела прийти к даче показаний. Клара ответила почти сразу:

Увидимся там. Я знаю из новостей, как вы выглядите, и моя фотография в профиле актуальна, только волосы у меня теперь светлее.

Терри лайкнула сообщение и сразу направилась в свой кабинет.

Она закончила писать заявление о происшествии к 10:45 и передала его Лоре, которая согласилась его проверить.

– Мне нужно ненадолго отлучиться, – сказала она стажерке.

– Ради бога, береги себя, – попросила Лора. Она задрожала, услышав о том, что произошло в парке прошлой ночью, несмотря на заверения Терри, что все под контролем.

– Я постараюсь. Увидимся позже.

Кафе «Бьюли Ориентал» располагалось в конце Графтон-стрит, через дорогу от книжного магазина «Дубрей Букс», и было одной из самых известных достопримечательностей Дублина благодаря викторианскому фасаду и витражным окнам.

Тони настоял на том, чтобы припарковаться снаружи, но, поскольку улица была пешеходной, это привлекало к Терри больше внимания, чем ей хотелось. Она вошла внутрь и огляделась в поисках приемной сестры Рейчел. Терри уже начала подозревать, что это был розыгрыш, как вдруг услышала сзади голос:

– Здравствуйте! Терри О'Брайен?

Она обернулась и увидела девушку с фотографии профиля. Терри пристально посмотрела на нее. Сама она ростом 168 сантиметров, но Клара оказалась чуть ниже. Стройная девушка с вытянутым бледным лицом, обрамленным пепельно-русыми волосами ниже плеч, одетая в кожаную куртку, сине-красные клетчатые брюки и белую рубашку, завязанную узлом, чтобы подчеркнуть талию. Терри решила, что ей примерно двадцать пять.

Она была точной копией Рейчел Рис. В сообщении она упомянула, что они друг другу неродные, но они легко могли сойти и за кровных родственниц.

– Я Клара. Спасибо, что согласились встретиться со мной так скоро.

– Не стоит благодарности, – ответила Терри, качая головой. – Примите мои соболезнования.

– Спасибо. Мы все потрясены. Нам очень трудно в это поверить.

– Разумеется. Это ужасное горе.

– Полиция говорит, что, может быть, нам выдадут тело через несколько дней. Но уже и так прошло две недели!

Терри услышала мольбу в ее голосе. Она знала, как тяжело семьям бесконечно ждать достойных проводов любимого человека, пока полиция и судебно-медицинские эксперты имеют на тело приоритетное право.

– Боюсь, я не могу назвать точную дату, – ответила Терри, – но я надеюсь, что скоро все закончится. Позвольте угостить вас кофе.

Когда они сели, Терри спросила Клару, допрашивала ли ее полиция.

– Да, – тихо ответила она. – Детектив разговаривал со мной вскоре после… обнаружения тела Рейчел.

– Так почему же вы так хотите поговорить со мной?

– У меня… сложилось впечатление, что этот мужчина, детектив, просто действовал по протоколу. Разумеется, я ответила на все его вопросы, но, когда я предложила ему информацию, он будто бы не заинтересовался.

– Какую информацию?

– Ну, я сказала ему, что Рейчел получала много негатива в интернете. Угрозы убийства и тому подобное. – Голос Клары задрожал, и она с трудом сглотнула, пытаясь сдержаться.

– Бедная девочка. Но это в порядке вещей, хотя это и неправильно, конечно. В мире много гадких людей. Именно по этой причине мне пришлось закрыть свои соцсети.

Клара наклонилась вперед и сказала уже увереннее:

– Да, но она говорила, что один человек ее постоянно преследовал.

– Она знала, кто это был?

– Подозревала. Не знаю, была ли это просто паранойя, но она боялась, что этот человек узнает, где она живет. И она говорила мне, что ей на телефон поступали странные звонки – номер был скрыт, но, когда она снимала трубку, звонящий молчал, раздавался лишь шум на заднем плане.

– Она говорила, какой именно шум?

– По ее словам, это было похоже на здание с большим количеством людей, например, железнодорожный вокзал или, может быть, торговый центр. Там было много стуков и криков.

– Было ли что-то подозрительное?

Клара быстро огляделась, прежде чем ответить:

– Мы выпивали в Филсборо за три дня до ее исчезновения. Когда мы вышли, там был какой-то мужчина. Он шел за нами, но затем исчез.

– Почему вы решили, что он преследовал вас, а не просто шел к себе домой?

– Я тогда так и подумала. Решила, что Рейчел преувеличивает.

– Разве вы не забеспокоились, когда она не выходила на связь две недели?

Клара опустила взгляд на стол:

– Я… я знала, что ей пора запускать новый подкаст, поэтому думала, что она в одной из своих командировок и не хочет привлекать к себе внимание.

Терри отпила кофе.

– Что вы ей посоветовали, когда она призналась, что боится?

– Я сказала ей обратиться в полицию, – ответила Клара, – но она и слышать об этом не хотела. Сказала, что не доверяет правоохранителям. «Они боятся, что я их разоблачу, – сказала она. – Они мне не помогут».

– Очень жаль.

Глаза Клары наполнились слезами. Она закрыла их и глубоко вздохнула, прежде чем заговорить:

– Рейчел была очень гордой. Знаю, она могла быть немного высокомерной и изображать из себя всезнайку, но, должна сказать вам, доктор О'Брайен, она была мне не просто приемной сестрой. Она была самым верным моим другом. Она отдала бы мне последний евро, если бы думала, что я в нем нуждаюсь, и если бы я позвонила ей среди ночи с проблемой, то она бросила бы все, чтобы быть рядом. И она была бесстрашной. Могла противостоять любому. Наверное, это и привело ее к беде.

– Похоже, она была невероятной женщиной.

– Это так. Подкаст сделал ее известной и скандальной, и, насколько я знаю, ей это нравилось. Однако она делала его не ради этого, а для того, чтобы творить добро. Изменить ситуацию. Найти правду. Это было искренне. Она действительно была увлечена своим делом.

– Вы случайно не знаете, ездила ли Рейчел в Северную Ирландию перед смертью?

– Да, ездила. Это было частью расследования, которое она вела для нового выпуска об Эйлин Маккарти.

– Что она надеялась там узнать?

Клара на мгновение задумалась:

– Она искала Джо, сестру Эйлин, которая, по-видимому, пропала без вести. Рейчел получила наводку, что Джо сбежала в Северную Ирландию из страха, что ее тоже убьют.

– Какого рода наводку?

– Она сказала, что это было анонимное сообщение в одной из соцсетей. Его удалили вскоре после того, как она его получила. У меня есть свои подозрения. Она общалась с каким-то парнем, который сидел в тюрьме. Думаю, это он ей написал.

– Вы знаете, куда именно она ездила?

– Нет, извините. Она просто уехала. У нее была такая привычка. Она всегда так делала, даже в школе. Просто слишком увлекалась.

– Спасибо. Это очень ценная информация.

Клара слабо улыбнулась:

– Я рада. Очень надеюсь, что вы поймаете ее убийцу.

– Я тоже. В сообщении вы сказали, что боитесь. Чего именно?

Клара помешала капучино, к которому едва притронулась, и посмотрела на Терри широко раскрытыми глазами.

– Мужчина, которого мы с Рейчел видели той ночью, был очень высоким и был одет в черное.

Терри задрожала, узнав его по описанию:

– И?

– Кажется, он теперь преследует меня.

Терри смотрела, как Клара исчезает в толпе на Графтон-стрит, и на мгновение замерла, размышляя о том, что только что услышала.

За приемной сестрой Рейчел Рис следил тот же человек, который, по ее словам, следил за Рейчел и, возможно, угрожал ей. Клара сказала, что видела его у своего дома и IT-компании, в которой работала. Терри подумала, что это уже вторая пара сестер, запутанных в паутине этого дела.

Ей придется изучить этот момент подробнее.

Он стоял напротив кафе, спрятавшись в тени двери магазина, и наблюдал, как девушка прощалась с судмедэкспертом. Было волнующе видеть их вместе.

Девушка излучала холодную уверенность, но он знал, что это не так. Ему нравились ее одежда и длинные светлые волосы, ниспадавшие на спину и блестевшие на солнце. Он боролся с искушением протянуть руку и потрогать их.

Она была так похожа на свою приемную сестру, что их можно было принять за близнецов. Его разрывало изнутри, но она должна была подождать.

Она обняла судмедэксперта и пошла по улице. Находясь в одиночестве, она была более осторожна. Знала, что он здесь. Он об этом позаботился.

Он мог продолжать оказывать на нее давление. По крайней мере, сегодня. Но держался на приличном расстоянии.

Она была мягкой, не такой, как ее громкая и полная гнева сестра. Он шел за ней по шумным улицам центра Дублина, но его мысли постоянно возвращались к судмедэксперту.

Она была главным объектом его интереса.

Следовало признать, что она его очаровала.

Он стоял как вкопанный и смотрел, как приемная сестра его жертвы уходит все дальше, а затем обернулся.

Вернувшись в свой кабинет, Терри позвонила Фрейзеру и передала ему то, что только что сказала ей Клара.

– Ты должен обеспечить ей какую-то защиту. Чего бы это ни стоило, заставь Синнота это одобрить, – умоляла она. – Вспомни, что с нами случилось. Ее описание совпадает с парнем, напавшим на нас, и она говорит, что тот же человек следил за Рейчел Рис.

– Мы до сих пор не знаем, было ли нападение на нас случайным или целенаправленным и действительно ли это был убийца. Но ты права, это звучит убедительно. Я попрошу Синнота связаться с ней, – пообещал Фрейзер. – Все восприняли нападение в парке всерьез.

– За ней следят, а за мной нет. Скажи ему, что мне не требуется присмотр. Пусть она забирает Тони и Патрика. Патрик все время свистит и говорит о своей собаке.

– Боюсь, тебе придется остаться с ними, – рассмеялся Фрейзер.

– Пожалуйста, организуй что-нибудь для Клары, Джон. Поговорим позже.

Пока Терри еще была в своем кабинете – Лора ушла на обед с Винни – и перечитывала свои записи для дачи показаний, которая должна была состояться днем, зазвонил рабочий телефон. Это был добавочный номер Бойда.

– Доктор О'Брайен, вы можете зайти ко мне в кабинет, пожалуйста? Я не задержу вас надолго. Знаю, вы заняты.

«Это утешает», – подумала Терри и пошла навстречу своей судьбе.

Бойд смотрел на экран своего ноутбука, когда она вошла, и жестом пригласил ее сесть.

– Сегодня утром я получил сообщение о том, что детектив полиции набрал 999 прошлой ночью, находясь на поле в Фармлейхе, – начал он. – Поле, примыкающем к месту недавнего преступления. Расшифровка звонка свидетельствует о том, что он был в компании одного из моих сотрудников. Он запросил подкрепление, после того как был ранен в драке. – Бойд закрыл ноутбук и сложил пальцы домиком. – Я что-нибудь упустил, доктор О'Брайен?

– Нет, – сказала Терри. – Я бы сказала, это хорошее резюме произошедшего.

– Информация, которую мне прислали из вежливости, указывает на то, что вы проверяли какую-то улику, которую не нашли среди тех, что были взяты на месте недавнего преступления. Насколько мне известно, она не имеет никакого отношения к убийству Рейчел Рис. Так что же, ради всего святого, вы с инспектором Фрейзером делали прямо рядом с местом убийства Рис посреди ночи?

– Мы кое-что проверяли по делу Тины Маккейб, – ответила Терри. – Меня не вызывали на место происшествия, и я просто хотела его осмотреть. Посмертное исследование не дало окончательных результатов, а спальный мешок, в который было завернуто тело, остался на месте. Старший инспектор Фрейзер – старший следователь по этому делу.

– Как удобно.

– Я бы так не сказала.

Бойд бросил на нее суровый взгляд, который смягчился, когда он увидел лейкопластырь у нее на виске.

– Вы пострадали, – заметил он.

– У Фрейзера ножевое ранение. Ему пришлось хуже, чем мне.

– Откуда эти травмы? И, пожалуйста, расскажите мне настоящую историю, без всякой чепухи.

Терри почувствовала небольшое потепление в их отношениях с Бойдом. Жаль, что для этого ее должны были ударить по голове.

Она коснулась пластыря. Черт с ним, она может рассказать об этом начистоту, чтобы отвлечь его внимание от других своих несогласованных вылазок. Посетить место преступления – это одно, но допрос свидетелей – совсем другое.

Немного дрожащим голосом она рассказала Бойду о том, как они ездили в парк за спальным мешком и как Бернис рассказала им, где доставала наркотики. О том, как они пришли туда, увидели слоняющегося дилера Тины Маккейб и поняли, что находятся очень близко к месту убийства Рис.

– Это заставило меня задуматься, могла ли Тина быть там в ночь, когда тело Рейчел Рис перебросили через забор. Возможно, она что-то видела.

– Это слишком большое отклонение от курса расследования, – сказал Бойд. – Вы считаете, Маккейб была убита?

Терри подумывала рассказать ему о сообщениях Дерзкого Джеки, но решила приберечь эту информацию, пока не получит более весомые доказательства.

– Такое возможно. На обратном пути после осмотра канавы, где было обнаружено тело Рейчел Рис, на нас напали.

Бойд кивнул:

– Феникс-парк может быть опасным местом в ночное время.

– Не спорю, профессор.

– Доктор О'Брайен, я уже говорил с вами о том, чтобы вы оставались в рамках ваших должностных обязанностей. Мне нужно напоминать об этом?

Он покачал головой, но на этот раз его голос прозвучал скорее смиренно, чем сердито.

– Нет, сэр. Все произошло так, как я вам рассказала.

– Вы больше ничего не хотите мне сказать?

Терри скрестила пальцы за спиной. «По крайней мере, не сейчас», – подумала она.

– Нет, сэр. В протоколе, который вы только что прочитали, изложена вся история.

– Очень хорошо. Я предпочитаю верить вам на слово, несмотря на ваше прошлое.

– Спасибо, – сказала Терри. – Наверное.

Он посмотрел на нее несколько секунд, приподняв одну бровь, а затем сказал:

– Доктор О'Брайен, я позвал вас сюда не для того, чтобы обсуждать ваши ночные вылазки.

– Нет?

– Сегодня я получил письмо от Министерства юстиции с просьбой продлить ваш трудовой договор.

Терри моргнула:

– О, это неожиданно. Могу я узнать почему?

– Полагаю, все дело в вашем… рейтинге общественного одобрения, если можно так выразиться. Вы пришлись по вкусу публике, и это нравится министру юстиции, который очень любит хорошую рекламу. Но будьте осторожны: он может так же легко изменить свое мнение. Похоже, вы популяризируете все, что связано с деятельностью правоохранительных органов. Видит Бог, мы отчаянно нуждаемся в привлечении новых кадров.

– Профессор, при всем уважении, я не хочу оставаться на этой работе только потому, что хорошо выгляжу в телевизоре. Вы же сами советовали мне держаться подальше от журналистов и сосредоточиться на работе.

Бойд, казалось, несколько смутился:

– Мне… мне не понравился тон некоторых статей, которые я читал, и репортажей, увиденных мной по телевизору. Однако я понимаю, что вы не можете контролировать, как редактируются эти материалы. Независимо от того, что я думаю, представителям властей нравится то, что вы делаете для нашего уголка правоохранительных органов, и они хотят, чтобы вы остались на этой должности.

– А что вы об этом думаете?

Настала очередь Бойда ускоренно заморгать:

– Прошу прощения?

– Вы мой начальник, профессор. Я не хочу браться за работу, которую вы не хотите, чтобы я выполняла. Честно говоря, у меня сложилось впечатление, что вы искали повод избавиться от меня.

Бойд на мгновение взглянул на стол, словно собираясь с мыслями:

– Вы отличный судмедэксперт, доктор О'Брайен. Я это вижу. Признаю, я мог бы с большим пониманием относиться к тому, как вы ведете дела, но я не позволю ставить свой авторитет под сомнение. Как ваш начальник я имею на это право. Однако я считаю, что мы можем работать вместе, причем эффективно.

Терри не смогла сдержать улыбки:

– Что ж, в таком случае я согласна.

Бойд кивнул:

– Прекрасно. Я сообщу в отдел кадров.

Он встал и протянул ей руку, и Терри ее пожала.

– За новое начало!

– Я за это выпью! – ответила она.

У Терри было несколько свободных минут перед тем, как отправиться на дачу показаний, и она ввела в поисковую строку запрос «убитые сестры в Ирландии».

Список оказался недлинным.

Среди статей о печально известных ирландских «Сестрах-Ножницах» – жестоких преступницах, а не жертвах – и страниц о братьях и сестрах, погибших вместе в дорожно-транспортных происшествиях или отдельно в результате деятельности банд, она нашла информацию об убийстве двух сестер в ходе одного нападения.

В 2004 году сестры Энн и Китти Джойс были найдены убитыми в их доме в Рингсенде. Обе, по всей видимости, стали жертвами жестокого нападения с ножом. Терри почти дочитала первую статью, когда поняла: что-то в этом деле было ей знакомо.

Она откинулась на спинку стула, пытаясь понять, где читала о сестрах Джойс, и вдруг ее взгляд упал на желтую папку в низу теперь уже неряшливой стопки на углу ее стола. Это была вторая папка, которую она взяла из кабинета Бойда. Та, что была прикреплена к папке Эйлин Маккарти резинкой.

Она протянула руку, вытащила ее и открыла.

Как и говорилось в статье, в июне 2004 года сестры Энн и Китти Джойс были убиты в их доме в Рингсенде. Энн было двадцать восемь лет, а Китти – тридцать два. Их обеих зарезали, и оба вскрытия проводил доктор Чарли Бойд.

Формат протоколов отличался от того, который теперь был принят в офисе. Терри отметила, что главным государственным судмедэкспертом в то время был профессор Брендан Каннингем. Она никогда о нем не слышала, но мысленно отметила, что ей следует спросить о нем миссис Кэри.

Протоколы были необычайно краткими, скудными на подробности, такие как обстоятельства смерти и описание места происшествия, хотя это важные пункты в любом протоколе вскрытия. Однако больше всего ее смутила краткость описаний телесных повреждений, полученных женщинами. Кроме того, она не помнила, чтобы видела какие-либо сопроводительные фотографии в папках в кабинете Бойда.

Она много раз рассматривала протоколы других судмедэкспертов, и фотографии были необходимы – это неизменное подтверждение находок специалиста. Даже сопоставляя собственные протоколы со сделанными снимками, она замечала закономерности, которые не видела в процессе вскрытия, или мелкие нюансы, которые упустила. Во время вскрытия судмедэксперт находится близко к телу, а фотографии позволяют отступить и увидеть общую картину.

Китти обнаружили на кухне в луже крови. Ее горло было перерезано, и ее несколько раз ударили ножом. Энн же нашли в гостиной, и ей тоже нанесли множество ножевых ранений, но на ее лице и руках были резаные раны. Возможно, Китти застали врасплох, а Энн оказала сопротивление.

Какое-либо упоминание о возможном орудии отсутствовало. Была лишь общая фраза: «Собраны обычные улики». Одежда даже не упоминалась. По крайней мере, результаты токсикологической экспертизы были отмечены как отрицательные для обеих женщин: ни следов алкоголя, ни наркотических веществ – разрешенных или незаконных.

Не было никаких записей о даче показаний или посещении суда, но Терри могла это проверить. По крайней мере, это при необходимости могла сделать миссис Кэри.

Терри еще раз прочла протокол и вернула папку в стопку. Она не увидела никакой связи с Рейчел Рис, но предположила, что, если Бойд смотрел это дело одновременно с делом Маккарти, возможно, Рейчел Рис тоже им интересовалась. Было ли дело в жестоких ударах ножом и удушении? Если убийство Эйлин было более контролируемым и менее яростным, можно ли это считать признаком меняющегося образа действия? Может быть, Рейчел предполагала, что Джо мертва, и установила связь между убийствами сестер? Если да, то теперь, когда Рейчел мертва, грозит ли опасность Кларе? Она и так думала, что ее преследуют. Терри нужно было снова убедить Фрейзера в необходимости срочно обеспечить Кларе защиту.

Дача показаний по делу о смерти вышибалы прошла так же просто, как и предполагалось. Убитая горем семья едва сдерживала эмоции, когда Терри встала за кафедру и ответила на вопросы коронера о причине смерти: «Эпидуральное кровоизлияние, произошедшее в результате тупой травмы головы». Вот и все. Подробности должны были последовать позже.

Когда она на выходе проходила мимо семьи, женщина, предположительно мать Роббо, остановила ее.

– Пожалуйста, скажите мне, что он не страдал, – умоляла она.

Терри к этому привыкла. Эти детали были очень важны для семей, и у нее было множество способов ответить на этот вопрос, чтобы принести людям как можно больше утешения и как можно меньше боли, говоря при этом правду. В данном случае это было несложно.

– Он не страдал, – заверила Терри. – Он мирно умер во сне.

– Спасибо, – сказала мать жертвы, и на ее потрясенном лице отразилось облегчение.

Когда они разошлись, Терри почувствовала вибрацию телефона в кармане. Выйдя на Стор-стрит, она достала его. Уведомление о новом личном сообщении. Она осторожно открыла его в надежде, что оно от Клары Данвуди. Ей не повезло.

Я люблю охотиться. Брожу по полям и тропинкам парка или жилым районам города в поисках легкой добычи, вкусного мяса. Женщины Дублина красивее других. Должно быть, это из-за наркотиков, которые вводят им в вены. Я живу ради охоты – дела своей жизни. Пусть тебя преследуют мои слова: я вернусь! я вернусь!

Терри села на ступеньки перед зданием и прочла сообщение еще раз, а затем прогуглила первые две строки и узнала, что они были – опять же, в слегка отредактированной форме, чтобы соответствовать обстоятельствам, – взяты из письма, оставленного на месте двойного убийства, совершенного Дэвидом Берковицем по прозвищу Сын Сэма.

«Мы с Джоном могли стать жертвами двойного убийства», – подумала Терри, испытывая тошноту. – Он говорит, что попробует еще раз».

Это сообщение, казалось, сплело воедино многие нити.

«Он говорит, что живет ради охоты, – рассуждала Терри. – Бродит по парку или городу. Он преследовал бедную Рейчел, вселяя в нее ужас, и в итоге убил. А теперь переключился на Клару».

Терри подумала, что однажды вечером она тоже может вернуться домой и увидеть огромную темную фигуру, стоящую в тени ближайшей двери. Фрейзер предупреждал ее об этом с самого начала: если этот человек смог найти ее страницу в социальных сетях, которую она прятала, чтобы сохранить свою личность в тайне, то сможет узнать ее домашний адрес – это лишь вопрос времени.

«Должно быть, это из-за наркотиков, которые вводят им в вены».

«Он признается в убийстве Тины Маккейб, – подумала она. – Признается в убийстве».

Как он это сделал? Подождал, когда Тина сделает укол и будет в полубессознательном состоянии, прежде чем ввести ей еще и вызвать передозировку? Или он купил ей наркотики? Терри знала, что он умен.

Вспомнив слова Лоры о том, что личности авторов оригинальных сообщений могут на что-то указывать, Терри поискала информацию о Берковице. Он был бывшим военным, служившим в армии. Фрейзер сказал, что напавший на них мужчина был чрезвычайно сильным и невероятно ловким. Указывало ли это на человека с военной подготовкой?

В 1990-х годах Берковиц – его арестовали и осудили в 1978 году – заявил, что он был членом культа, а совершенные им убийства (он признал себя виновным в восьми, но подозревался во многих других) были частью некоего ритуального жертвоприношения.

Хотел ли убийца сказать, что его мотивы были духовными?

Были ли эти убийства и все их странные аспекты связаны с сатанинским культом? Проявлял ли Кливер когда-либо интерес к подобным вещам? Судя по тому, что она знала о нем, он был обычным насильником и садистом. А как насчет Кайла Брейди? Он не был похож на сатаниста, но разве это можно определить по внешности? Может, у него была комната, полная оккультных принадлежностей?

Она взяла телефон и позвонила Руперту Ханту – социальная антропология как раз была сферой его интересов.

– Терри, вы как раз вовремя, – сказал он, сразу сняв трубку. – У меня готов отчет о месте убийства Рейчел Рис.

– Отлично! Вообще я звоню, чтобы дать вам новую работу.

– Почему бы вам не заехать ко мне в офис и не рассказать об этом? Убьем двух зайцев – заодно я подробно расскажу вам о своем отчете.

– Могу приехать через двадцать минут, если вам будет удобно.

– Буду вас ждать.

– До скорой встречи, – сказала Терри и завернула за угол к Тэлбот-Плейс, где ее ждал Тони.

Кабинет Руперта Ханта представлял собой просторную комнату с высоким потолком в старой части Тринити-колледжа, недалеко от Колледж-Грин. Вдоль двух стен стояли книжные шкафы и серванты, а на двух других висели образцы первобытного искусства, древние на вид карты и дипломы в рамках, полученные Хантом за время работы социальным антропологом и археологом.

Руперт выглядел напряженным, когда она вошла. Его сутулая фигура выдавала уязвимость, что не соответствовало впечатлению от его грандиозных достижений.

– Это археологические образцы? – спросила Терри.

Она смотрела на коллекцию инструментов и утвари, изготовленных из кости, дерева или камня, а также на большую треснувшую урну – артефакты, которые можно найти во время археологических раскопок.

– Не все. Они представляют собой смесь древних и… скажем так, более современных, – ответил Руперт.

– Весьма впечатляюще.

– Благодарю, – сказал он с искренней радостью в голосе. – И спасибо, что пришли. Я подумал, нам будет полезно поговорить, прежде чем я отправлю свой отчет по делу Рис. Прошу, садитесь, – добавил он, указывая на кожаное кресло по другую сторону стола.

Он взял книгу со стола и передал ее Терри.

Обложка представляла собой коллаж из черно-белых и цветных фотографий. На них были запечатлены женщины от восемнадцати до сорока лет. Книга называлась «Пропавшие среди бела дня: разгадки тайн Ирландского треугольника исчезновений». Ее автором был доктор Руперт Хант, доктор философии, магистр литературы, бакалавр естественных наук.

Терри заглянула под обложку и прочитала надпись внутри, похоже, сделанную перьевой ручкой: «Доктору О'Брайен – в память об упырях и грунтовых водах. Руперт Хант».

– Спасибо! Прошу прощения, а что такое Ирландский треугольник исчезновений?

– Это территория площадью около 200 квадратных километров, с Дублином в верхней точке, где с конца 1980-х по начало 90-х годов пропали без вести тринадцать женщин. Все дела остаются нераскрытыми.

– А как социальный антрополог или археолог может применить свои профессиональные знания в раскрытии дел о пропавших людях?

– Вы знакомы с семиотикой?

– Не очень, но, думаю, скоро познакомлюсь.

Руперт улыбнулся:

– Это наука о том, как люди кодируют окружающий мир с помощью знаков и символов. Антропологи изучают значение, которое мы как вид придаем, например, формам и цветам, вплоть до того, что мы называем область, где пропали женщины, треугольником. Это не так, даже близко, но это облегчает понимание, упорядочивает то, что довольно хаотично. И это, Терри, то, чего на самом деле пытается добиться каждый сотрудник правоохранительных органов: создание порядка из хаоса, извлечение смысла из того, что часто бессмысленно.

– То есть вы смотрите на детали дел и пытаетесь найти код для расшифровки? Полагаю, это не сильно отличается от моей работы с расположением телесных повреждений.

– В общем смысле – да. Женщины находились в определенном возрастном диапазоне – от позднего подросткового возраста до тридцати девяти лет. Одной из них было чуть за сорок. Все они исчезли недалеко от своих домов. Никаких существенных улик ни в одном из дел не было обнаружено.

– Я не вижу здесь особых закономерностей, – сказала Терри, стараясь не показаться слишком скептически настроенной.

Хант улыбнулся:

– Вам придется прочитать книгу, чтобы узнать больше.

– Прочитаю, спасибо.

– Отлично. Прежде чем мы перейдем к моему отчету… вы говорили, что у вас есть для меня еще одно задание.

– Да. Вы узнали о многих ритуальных убийствах в Ирландии благодаря своей работе?

Хант слегка наклонился вперед:

– Вы имеете в виду в настоящее время?

– Да. В прошлом году в Шотландии началась паника, когда появилась новость о деятельности какого-то сатанинского культа в Глазго. Судебный процесс все еще продолжается. Было ли здесь нечто подобное?

– Кажется, в 1970-х был единичный случай, но больше я ни о чем подобном не знаю. Это имеет отношение к делу, над которым вы работаете?

– Просто кое-кто на это намекнул, – сказала Терри. – Обычно я не слишком доверяю подобным теориям. Помните фиаско на Оркнейских островах в далеком 1991 году, когда врачи начали выдвигать обвинения в сатанинском насилии над детьми на основании сомнительных доказательств? Оказалось, это была полная чушь, но она разрушила жизни многих людей. Я предпочитаю придерживаться фактов. Расскажете мне о своем отчете?

– С удовольствием. Позвольте мне вывести его на экран, – сказал Хант и немного повозился с ноутбуком. – Спасибо, что отправили мне копию ваших заключений. Профессор Бойд организовал для меня сбор некоторых костных образцов, и я могу заявить, что в них не было ничего необычного. Мисс Рис была здоровой молодой женщиной, которая полноценно питалась, хотя я заметил у нее небольшой дефицит кальция.

– Я впечатлена эффективностью работы вашей лаборатории, – призналась Терри. – Она потребляла недостаточно молочных продуктов?

– Или слишком много кофеина, – ответил Руперт. – Дефицит был незначительным, но мог усугубиться со временем. Однако это не имеет отношения к нашему расследованию.

– Верно, – согласилась Терри.

– Очевидно, самый интересный и необычный аспект этого дела – наличие спор гриба-упыря. У меня есть несколько теорий, почему это могло произойти. Наиболее очевидная причина, по которой тело было усеяно сапротрофными спорами, – это стремление сделать так, чтобы грибы выросли и поглотили тело, тем самым уничтожив улики.

– Сколько времени это бы заняло?

– Несколько месяцев, возможно, лет, но от тела к тому моменту ничего бы не осталось.

– Совсем? Даже костей?

– Да. Если бы останки Рейчел Рис тогда не обнаружили, их, возможно, вообще никогда бы не нашли.

Терри кивнула:

– Интересная идея, но, если мотив был такой, зачем было выбрасывать тело в настолько людном месте?

– Логично. Это теория, но я ее не разделяю.

– Хорошо. Что еще у вас есть?

Он подался вперед.

– Вы знаете, что у грибов больше общего с животными, чем с растениями?

– Да, я слышала об этом.

– Таким образом, у них нет тех характеристик, которые можно было бы ожидать от растений. Например, они выделяют пищеварительный фермент, чтобы расщеплять пищу перед ее усвоением. То же самое можно увидеть у насекомых, например мух. Я также должен отметить, что из сапротрофных грибов можно извлечь ДНК всего, чем они питались.

– Правда? Уверена, Ирландская криминалистическая служба будет вам за это благодарна.

– Да. Рассеяв споры над останками, убийца дал Рейчел Рис возможность возродиться в другой форме. Ее гены буквально стали бы частью гриба. ДНК Рейчел – ее жизненная сила, если хотите, – стала бы источником энергии для этого удивительного, но совершенно инопланетного организма.

– Это интересная идея, – сказала Терри, снова пытаясь сдержать свой скептицизм, – но она кажется мне странноватой. Я думала, что вы ученый.

– Это искусство или наука? Вот мое третье – и последнее – предложение: австралийские аборигены почитают гриб-упырь, высоко ценят его и считают знаком взаимосвязи всех существ на земле. Его споры очень ценны.

– И чем это может помочь нам? – уточнила Терри.

– Насколько я понимаю, убийца не пытался стереть тело Рейчел Рис с лица земли или преобразить его. Оставив споры гриба-упыря рядом с ее телом, он оказал ей честь.

Направляясь в свой кабинет в полицейском автомобиле, Терри размышляла о теории Руперта. Единственное превращение, которое она наблюдала, – это превращение из живого человека в мертвого. Убийца вполне мог считать, что оказывает честь Рейчел, но, даже если он так думал, это было заблуждением. Как жестокое убийство может быть актом почитания?

Мишель уже была в «Малхолландc», когда Терри приехала туда вечером. Рядом с ней стояла кружка пива, а «Бакарди» с колой уже ждали Терри.

– Похоже, у тебя был тяжелый день, – сказала Мишель.

– Даже не начинай.

– А где же твой здоровенный полицейский-телохранитель?

– Сидит снаружи в машине, как мальчик-паинька, – ответила Терри.

– Ты не предложишь ему хотя бы газировку и пачку чипсов за все его страдания?

– Не хочу показаться очень доброй хозяйкой, чтобы работа не стала для него слишком приятной. – Она улыбнулась и подняла за него стакан. – Спасибо, что заказала напиток. Ты сказала, у тебя есть новости?

– Да. Мы с Аланом Ахерном встречаемся. По крайней мере, я так думаю.

Терри сделала большой глоток:

– В смысле «думаешь»? Как можно не знать наверняка?

– Мы сходили на свидание, только он и я. Не сюда, естественно. Потом он остался у меня.

– То есть… – начала Терри, выжидающе глядя на подругу.

– Эм, да, он не спал на диване! – Мишель игриво похлопала ее по плечу.

– Молодец! – сказала Терри с улыбкой. – Но позволь мне кое-что прояснить: вы ходили на свидание и, так сказать, закрепили сделку. Так почему ты до сих пор не уверена?

– Он… ну, он не очень активно отвечает на сообщения. И звонки.

Терри пристально посмотрела на нее:

– Ты хочешь сказать, это гостинг?

– Я бы так не сказала.

– Ты писала ему, а он не ответил?

– Да.

– Это называется гостинг, Мишель.

Подруга закатила глаза:

– Как хочешь! Может быть, он просто занят.

– Позволь мне обобщить: он пошел с тобой на свидание, переспал, а потом перестал тебе звонить. Он из тех, кого называют засранцами. Разве мама не предупреждала тебя о мужчинах? Им нужно от тебя только одно. Оставь его. Тебе придется столкнуться с несколькими жабами, прежде чем ты встретишь своего принца.

– По-твоему, я должна слушать твои советы об отношениях? – спросила Мишель, искоса глядя на Терри.

– Что ты имеешь в виду?

– Перестань, Терри. Ты убегаешь каждый раз, когда кто-то пытается с тобой сблизиться. Может быть, я наивна, но ты боишься близости.

– Это несправедливо, – сказала она, чувствуя себя уязвленной.

– Правда глаза колет, – заметила Мишель. – Кстати, я изучила спальный мешок, в котором умерла наркозависимая.

– И?

– Спор не было. Извини.

Терри не могла не заметить, что ее тон не совсем соответствовал словам.

– А что насчет других следов?

– Ничего ни на одном из мазков. Ничего на одежде, которую я еще раз проверила для тебя. Волосы, мазки изо рта, с груди, бедер – все чисто. Тез, спор грибов-упырей или других необычных грибов на этой женщине не было.

– Черт. Мишель, я знаю, что с этой смертью что-то не так. Может быть, в наркотиках было то, что ее убило? Может, я могла бы запросить токсикологическую экспертизу и…

– Не торопись, – попросила Мишель. – Я уже сделала ее для тебя. Присутствует психоактивное лекарство. На определение его уровня уйдут недели, но содержание спирта в ее крови – 2,4 промилле. Причину смерти не нужно искать слишком тщательно. Она убила свой мозг алкоголем и наркотиками. На этом все.

Терри сделала еще глоток.

– Может, мы что-то упустили? Не могла бы ты проверить все еще раз?

Мишель ощетинилась и повысила голос:

– Я ничего не упустила, черт возьми, Терри. Я проверила все несколько раз, чтобы быть уверенной, и поэтому мне приходилось работать допоздна, чтобы доделать свои дела. Я отложила все остальное ради тебя в последние несколько дней, и, честно говоря, это начало мне немного надоедать.

– Я знаю, и я прошу у тебя прощения, но это важно.

– Важно для кого?

Несколько человек обернулись и посмотрели на их столик.

– Тише, Мишель. Ты знаешь, как сильно я была занята этим делом. Я думала, ты захочешь меня поддержать.

– Поддержать тебя? Поддержать тебя? А как же я, Тез? Ты хоть раз поинтересовалась, как я со всем этим справляюсь? Ты догадывалась, что моя социальная тревожность зашкаливала в последние недели? Ты не думала спросить меня, как я переживаю всю эту историю с Полом и Аланом Ахерном? Хоть раз тебе это пришло в голову?

Терри открыла рот, чтобы ответить, но затем снова закрыла. Мишель была права. Она не думала о своей подруге в каком-либо другом контексте, кроме как о «своем человеке» в Ирландской криминалистической службе. Это было некрасиво с ее стороны. Действительно, расследование было ее приоритетом и ей нужно было ускорить проверку улик. Она надеялась, что Мишель это понимает. Но она не могла отрицать, что пользовалась всеми: Фрейзером, Мишель, а в некоторой степени даже Лорой и Ниам. Что уж говорить, она еще и лгала Бойду. Терри знала, что ей нужно притормозить. И все же что-то вело ее вперед, а она, казалось, не могла этому препятствовать.

– Мне жаль, что я была менее внимательна к тебе, чем следовало, – сказала она, изо всех сил стараясь показать, что раскаивается. – Я не хотела, чтобы ты чувствовала себя использованной. Честное слово.

– Слишком поздно, Тез, – бросила Мишель, отодвигая стул.

«Наверное, сейчас не время просить ее снова взглянуть на Эйлин Маккарти», – подумала Терри, когда Мишель повернулась и направилась к выходу.

Терри осмотрела грязную офисную кухню. Кружки, заполнившие раковину, старый календарь пожарной бригады на стене, странная таблица Менделеева рядом, которую неизвестно кто туда повесил. Неудивительно, что Фрейзер было явно не в восторге, когда Терри предложила поужинать в ее офисе в ответ на его приглашение сходить в ресторан.

Она знала, что Синнот будет за ней присматривать, и Фрейзер тоже не мог позволить себе его разозлить. Нейтральная территория и профессиональная причина для встречи были оптимальны в сложившейся ситуации.

– Специальное предложение «Маркс энд Спенсер», вино в комплекте, – сказала Терри, ставя перед ним еду.

– Красота, – ответил Фрейзер. – Почти так же изысканно, как в ресторане Марко Пьера Уайта.

– Главное не еда, а компания, так что молчи.

Терри с размаху нажала кнопку включения на микроволновке, а затем наполнила два стакана для воды вином.

– Хрустальные бокалы в посудомоечной машине, – пошутила она.

Они чокнулись.

Сделав большой глоток, Фрейзер поставил стакан на стол:

– Итак, сегодня я допрашивал Кайла Брейди.

– Да? – удивилась Терри. – И как все прошло?

– Ну, все его устройства конфисковали и передали техподразделению, – продолжил Фрейзер. – Похоже, страница «Дерзкий Джеки» – это страница-призрак, то есть на ней нет ни постов, ни фотографии профиля, и единственный человек, которому с нее отправляли сообщения, – это ты. Она было создана черед VPN, виртуальную частную сеть, и это значит, что IP-адрес, с которого был создан аккаунт, скрыт и зашифрован. Другими словами, к нему невозможно получить доступ.

– То есть связать ее с Кайлом нельзя? – спросила Терри.

– Нет. Он просто разваливался на допросе, все время всхлипывал и рыдал. Говорил, что любил Рейчел, но она причиняла ему боль и ставила работу на первое место, поэтому он не мог быть с ней.

– По-моему, звучит как признание или его начало.

– Боюсь, что нет, – возразил Фрейзер. – Это был второй раз, когда Брейди допрашивали, и в прошлый раз он подробно отчитался о своих перемещениях с того момента, как Рейчел Рис в последний раз видели живой. Это хорошо совпадает с данными Мишель о личинках, согласно которым к тому моменту, когда Рейчел обнаружили, она была мертва примерно три недели. Следователи проверили его версию, и он вышел из-под подозрений – он не мог этого сделать.

– Выходит, по итогам допроса, он не мог убить Рейчел Рис и нет ничего, что связывало бы его с личными сообщениями.

– Да, все так. Доказательства свидетельствуют о невиновности Кайла Брейди. Мы отпустили его сегодня вечером. Кливер снова остался единственным подозреваемым.

Они молчали некоторое время.

– Знаешь, – сказала Терри, – я делала то, чему меня учили. При отсутствии конкретных доказательств, связывающих Кливера с этим делом, я сделала все возможное, чтобы найти то, что могло бы подтвердить или опровергнуть его причастность. Я ничего не нашла. Я по-прежнему не думаю, что он тот самый – наука не подтверждает это. Но, возможно, мне пора отпустить ситуацию. Если дело дойдет до суда, пусть он и выносит вердикт.

Фрейзер поднял стакан.

– Выпьем за то, чтобы ты угомонилась, – сказал он.

Терри тоже подняла стакан и попыталась изобразить счастливую улыбку. Но счастье было последним, что она чувствовала. Она была измотана и подавлена событиями последних дней, хотя и рада, что Джон не стал возражать и позволил ей провести ночь в одиночестве. Ей нужно было побыть наедине с собой.

Судмедэксперт так и не ушла домой в тот вечер.

Похоже, морг был ее настоящим домом, а квартира – всего лишь местом, где она спала.

Он это понимал. У него было место, убежище, простое и грубоватое, но очень похожее на дом. Оно было тихим и уединенным, скрытым от посторонних глаз. Там он мог быть самим собой.

Он больше был похож на дом, чем любой из так называемых домов, где он вырос.

Ему внезапно захотелось узнать, скучает ли судмедэксперт по своему дому, по улице, где они с сестрой выросли. Был ли это хороший дом, полный счастья? Он подумал, какие отношения были у ее родителей, были ли они близки или часто ссорились.

Теперь он был один, как и большую часть своей жизни. Но скоро он будет с ней. Так задумано судьбой.

Фрейзер позвонил ей рано утром.

– Извини, Терри, но тебе придется какое-то время оставаться под защитой полиции.

– Джон, серьезно, ты не думаешь, что это лишнее? – Со своего места она видела, как Патрик на водительском сиденье ковыряется в зубах. – Я думала, это закончится через пару дней.

– Ты даже не представляешь, насколько серьезно они относятся к этому нападению. К тому, что это произошло в парке… Чтобы ты знала, об этом написали все воскресные газеты. Кто-то слил информацию, хотя я думал, что нам удастся сохранить ее в тайне. А теперь еще эти сообщения… Синнот настаивает.

Терри застонала.

Фрейзер продолжил:

– Более того, боюсь, что техническому отделу понадобится твой телефон на несколько дней. Он может содержать информацию о том, откуда отправляют эти сообщения.

– Ты, наверное, шутишь, – сказала Терри. – С таким же успехом можешь забрать мою правую руку.

– Прости, но это нужно сделать. Его вернут тебе как можно скорее. Я договорюсь, чтобы его у тебя забрали.

Позднее утром, после того как она написала своим контактам, что будет без телефона несколько дней, и попросила писать ей на электронную почту, Терри вызвали на вскрытие. По пути в морг она попросила Патрика остановиться у супермаркета, чтобы купить главные газеты. Новость о нападении была повсюду. Расплачиваясь на кассе, она не поднимала голову, считая, что все смотрят на нее. Вернувшись в машину, Терри просмотрела заголовки, которые варьировались от обыденных («В Феникс-парке совершено нападение на главного судмедэксперта и детектива по уголовным делам») до более сенсационных («Шотландский доктор и полицейский пострадали в ужасающем нападении с ножом»).

Она снова позвонила Фрейзеру:

– Учитывая, что мы теперь в национальных новостях, есть ли какие-нибудь новые данные о нападении?

– Команда провела тщательный обыск местности и ничего существенного не обнаружила. На дальнем конце территории Фармлейха есть ворота, и там заметили следы шин, поэтому есть версия, что его ждал автомобиль.

– Есть успехи? Удалось сделать слепки следов шин?

– Похоже, очередной тупик. Шины совершенно обыкновенные. Они встречаются на всех моделях хэтчбеков в Дублине и за его пределами.

– Проклятье, – сказала Терри.

– Они нашли следы рядом с тем местом, где я упал, – добавил Фрейзер. – Земля была очень болотистой. Техническое бюро сделало и их слепки тоже.

– И что?

– Ботинки были сорок пятого размера, который встречается не так часто, но при этом недостаточно редко, чтобы стать важной зацепкой. К тому же такие ботинки можно купить примерно в половине обувных магазинов страны и легко заказать в интернете.

– И как мы раньше обходились без баз данных? – вздохнула Терри. – Меня больше всего интересовал нож. Его нашли?

– Нет. Либо он вообще его не ронял, либо ему удалось схватить его, прежде чем убежать. Они обыскали поле вдоль и поперек – ничего.

– Черт. Значит, никаких отпечатков пальцев. А что насчет ветки? Я ударила его дважды!

– И у тебя неплохой удар слева! Однако Ирландской криминалистической службе удалось найти лишь несколько волокон, предположительно от балаклавы.

– Интересно, что это за волокна?

– Синтетика, какая-то распространенная форма полиэстера.

Терри покачала головой:

– Выходит, у вас ничего нет.

– Мы знаем, что он носит обувь сорок пятого размера и, скорее всего, ездит на хэтчбеке.

– И привозит балаклавы с севера.

– Да мы почти загнали его в угол! – подытожил Фрейзер, печально смеясь. – Если серьезно, будь осторожна, Терри. Кто знает, где этот ублюдок и что он задумал.

– О, не беспокойся, у меня все в порядке. Тони и Патрик за мной присмотрят, – сказала она с заметной ноткой сарказма.

«Почему нахождение под защитой так похоже на домашний арест? – подумала Терри. – И этого ли хочет тот мерзавец? Чтобы мои перемещения были ограничены?»

Когда эта мысль пришла ей в голову, она решила, что это может быть правдой.

Фрейзера вызвали в кабинет Синнота в 10:30 тем же утром. Даже в воскресенье полиция работала в полную силу – и продолжит, пока убийца Рейчел Рис не окажется за решеткой.

– Я не задержу тебя надолго. Просто хотел сказать, что, по-моему, пора арестовать Кливера за убийство Рейчел Рис. И поблагодарить тебя, Джон, за проделанную работу по этому делу. Знаю, я сильно тебя подгонял, но в итоге оно того стоило.

Фрейзер покачал головой:

– Сэр, могу я спросить, на основании каких доказательств я должен одобрить арест Кливера?

– Появились новые доказательства, Джон. Буквально за последние двенадцать часов.

– Позвольте поинтересоваться, каков характер этих доказательств и почему меня о них не проинформировали?

Щеки Синнота покраснели, и он откашлялся. Он потянулся за стационарным телефоном и набрал пару цифр. «Мэри, не могла бы ты зайти ко мне в кабинет на несколько минут?» – сказал он.

Затем Синнот снова обратил внимание на Фрейзера:

– Специалисты из технического отдела проверили устройства и оборудование мисс Рис. Поскольку у нее было довольно много устройств, на которых она хранила записи и документы, связанные с расследованиями, это заняло много времени. Большая часть данных не имела отношения к делу, но вчера был восстановлен удаленный файл на одном из телефонов мисс Рис. Их у нее было несколько, и все для разных целей: личных, расследовательских и записи интервью. Восстановленный файл находился на телефоне, который она использовала для ведения расследований, и представляет собой голосовую заметку, отправленную в формате MMS. Похоже, Кливер узнал ее телефон, пока был в тюрьме, а после того, как мисс Рис взяла у него интервью, он отправил ей это сообщение. Можешь его воспроизвести, Мэри?

Мэри, которая только что вошла в кабинет с устаревшим сенсорным телефоном, кивнула и начала возиться с устройством. Внезапно в кабинете раздался гортанный голос Фрэнка Кливера.

– Привет! Угадай кто? Ты просила меня позвонить, если я еще что-нибудь вспомню. Так вот все, о чем я могу думать, – это как заполучить твою упругую задницу. – Кливер громко кашлянул, прочистил горло и продолжил: – И не говори, что ты этого не хочешь. – Он запыхался, и на заднем плане раздавались скрипучие звуки. – Тебе не придется долго ждать. Скоро я выйду и пойду тебя искать. Ты получишь то, чего заслуживаешь.

Они услышали стон, и сообщение оборвалось.

– Этот грязный ублюдок удовлетворял себя, – сказала Мэри, качая головой с отвращением. – Чертов говнюк. Простите, сэр.

– Господи Иисусе, – произнес Фрейзер.

– Да, именно с этим мы и имеем дело, – сказал Синнот.

– Но, сэр, угроза – это всего лишь угроза. Ее недостаточно для вынесения обвинительного приговора.

Глаза Синнота сузились:

– Я не согласен. То, что у нас есть, – это не пустая угроза, а заявление о намерениях.

– Сэр, почему мне не сообщили об этом раньше?

– Ребята из технического отдела принесли мне этот файл вчера поздно вечером, следуя моему распоряжению напрямую обращаться ко мне по поводу любых весомых доказательств, которые развеют сомнения в виновности Кливера.

– И вы не подумали сообщить об этом мне, главному детективу по делу, даже из вежливости?

– Я сообщаю вам об этом сейчас, старший инспектор. Я думал, вы будете рады видеть этого человека под стражей. Это была бы еще одна ваша победа за очень короткое время, разве нет?

Фрейзеру хотелось многое сказать, но он сдержался:

– Какое второе доказательство?

– Рис думала, что за ней кто-то следит, – сказал Синнот, – поэтому мы проверили записи с камер видеонаблюдения в ее районе, начиная с момента выхода Кливера из тюрьмы. Сержант, пожалуйста, продолжайте.

– Мы нашли запись с камер видеонаблюдения, установленных на супермаркете недалеко от ее дома, – начала Мэри. – На ней очень хорошо видно, как Кливер подходит к Рейчел. Там не слышно, о чем они говорили, но он хватал ее за руку, очевидно, кричал и вел себя очень угрожающе. Она ударила его в горло – и правильно сделала – и убежала. У нас нет никаких сомнений: Кливер угрожал ей в голосовом сообщении, которое вы только что услышали, а на записи видно, как он пристает к ней вскоре после этого.

– Мы должны предположить, что в следующий раз, когда он ее нашел, она уже не сбежала, – добавил Синнот. – Есть ли еще вопросы?

Фрейзер не мог поверить своим ушам.

– Мы поймали этого ублюдка.

– Не преждевременно ли все это, сэр? – засомневался Фрейзер. – При всем уважении, хороший адвокат разнес бы ваши доказательства в пух и прах и рассмотрение дела было бы прекращено, а главный государственный обвинитель увидел бы это и отказался продолжать. Если вы действительно хотите, чтобы Кливера посадили, а я знаю, что вы этого хотите, нам нужны какие-то вещественные доказательства, связывающие его со смертью Рейчел Рис. Знаю, это обескураживает, но мы должны проявить терпение.

– Дела успешно рассматривались и на основании косвенных доказательств, – сказала Мэри, явно раздраженная тем, что Фрейзер портит им картину.

– Не на уровне расследования убийства, – возразил Фрейзер. – Тяжесть обвинения и суровость приговора означают, что наши доказательства должны быть неопровержимыми. Те, что у нас есть сейчас, в лучшем случае ненадежные.

– Я твой начальник, Джон, и тебе не следует забывать об этом. Я хочу, чтобы Фрэнка Кливера арестовали! Сегодня же! – заявил Синнот дрожащим голосом.

– А я главный детектив по этому делу, сэр, – напомнил Фрейзер спокойно, – и я не подпишу ордер на арест.

Лицо Синнота приобрело пугающий багровый оттенок:

– В таком случае я отстраню вас от дела – снова – и сделаю это сам!

– Я здесь по требованию министра. Я дал клятву исполнять свои обязанности справедливо и беспристрастно и намерен это сделать, а это значит, что мы будем действовать целенаправленно и добросовестно, независимо от обстоятельств или истории. – Фрейзер встал. – Новые улики хороши и помогут построить дело, но мы должны направить силы на поиск весомых доказательств, а не на попытку построить дело на уликах, которые в итоге не приведут нас к цели. Если вы оба сделаете шаг назад и отбросите эмоции, вы увидите, что я прав.

– Убирайся из моего кабинета! – крикнул Синнот, поднимаясь и указывая на дверь.

На этот раз Фрейзер выполнил его приказ.

Терри не знала детектива, приехавшего на вскрытие человека, умершего при подозрительных обстоятельствах, но, к счастью, она смогла заверить его, что это был несчастный случай. Молодой человек из Бристоля, приехавший в Дублин на мальчишник, поддался пьянящему очарованию Темпл-Бара и оказался в канале, слишком пьяный, чтобы выплыть и спастись. Детектив торопливо поблагодарил ее и выскочил из морга, и Терри была уверена, что грубость Джимми как-то повлияла на его торопливый уход.

Она оставила Джимми хлопотать в секционном зале и поднялась по лестнице в свой кабинет, остановившись на мгновение, чтобы выглянуть в окно в приемной. Тишина была приятной. И все же полицейский автомобиль стоял перед зданием, служа мрачным напоминанием о ее нынешнем положении.

Терри размышляла, что делать дальше. Она обещала Фрейзеру перестать зацикливаться на этом деле, но затем он позвонил ей и рассказал, что произошло в кабинете Синнота, и она не могла выбросить это из головы. Ей по-прежнему казалось, что что-то не так…

Кливер был задирой, хищником, жестоким насильником и по-настоящему опасным человеком, в этом не было никаких сомнений. Из краткой версии событий, изложенной Фрейзером, следовало, что Кливер угрожал Рейчел из тюрьмы и что он, вероятно, был тем, кто, как она думала, следил за ней. Если бы Рейчел не постояла за себя, когда он приставал к ней у супермаркета, непременно случилось бы что-то плохое.

Фрейзер сказал, что Кливер угрожал ей и обещал, что она получит по заслугам. Хотя это звучало так, будто он намеревается изнасиловать ее и поиздеваться над ней, это не было планом убийства.

Конечно, жестокие изнасилования иногда идут не по плану и могут закончиться случайным убийством. Может быть, на этот раз он зашел слишком далеко.

Может быть.

Терри открыла ноутбук, кликнула на папку с файлами, к которым Майлз получил доступ ради нее, и нажала на файл с названием «Эйлин Маккарти, фрагмент 4, выпуск 1».

Синтезаторная музыка нарастала до крещендо, а затем затихла. Зазвучал мягкий, но нетерпеливый голос Рейчел Рис:

«Согласно информации, представленной на полицейской пресс-конференции, Эйлин Маккарти несколько раз ударили ножом в ходе ужасного и жестокого нападения. Не удовлетворившись такой степенью насилия, нападавший схватил ее за шею и душил до тех пор, пока она не умерла.

Неужели, несмотря на жестокость нападения, никаких улик не осталось?»

Рис произнесла эти слова сухо и медленно, позволяя слушателям осознать, насколько это невероятно.

«Лучшее, что могла сделать полиция, – это указать пальцем на местного насильника Фрэнка Кливера. За Кливером числятся изнасилования, но не убийства. Он предложил Эйлин секс в пабе, где они выпивали с подругами в ночь ее смерти, и агрессивно отреагировал на ее отказ. Кливер – легкая мишень.

Но правильная ли?»

Музыка то нарастала, то стихала.

«Несмотря на неоднократные просьбы, полиция отказалась разговаривать со мной, но мне удалось поговорить с женщиной, которая живет рядом с домом семьи Маккарти. Она знала их с тех пор, как они переехали туда вскоре после рождения Эйлин».

Раздался другой голос. Он принадлежал пожилой женщине, уроженке Дублина:

«Ах, Эйлин была такой славной. В детстве, правда, она была неугомонной. Ирене, упокой Господь ее душу, была измотана этими двумя девчонками! Но разве они не выросли замечательными девушками? У них вся жизнь была впереди… Бедная Эйлин. Их семья распалась после отъезда Джо, а Ирене так и не смогла с этим справиться. А кто бы смог? Неудивительно, что отец оказался в доме престарелых».

Голос Рис вернулся:

«Это была Энни Бирн. Она описала семью Маккарти как хороших соседей. Ирене Маккарти, мать Эйлин, умерла через несколько лет после убийства Эйлин – “от разбитого сердца”, как сказала Энни. Ее сестра Джо, которая, по-видимому, была не в силах жить среди постоянных напоминаний о любимой сестре, уехала из Дублина вскоре после смерти Эйлин. Мистер Маккарти страдает тяжелым артритом и болезнью Альцгеймера и находится в доме престарелых с 2016 года. Похоже, мысленно он остается в 2006, где его семья все еще вместе. Это, честно говоря, благословение».

Отрывок закончился. Очевидно, Рейчел планировала вставить его в первый выпуск своей невыпущенной серии.

Терри задумалась о том, что она только что услышала.

В предыдущих отрывках, которые она слушала, Рейчел не скрывала того, что полиция сказала ей не лезть. Бойд тоже ее выгнал. Почему они не хотели обсуждать это дело? Протокол посмертного исследования был понятным, но скудным. Рейчел Рис открыто намекала в своих записях, что расследование подвело Эйлин, а зацикленность Синнота на этом деле, похоже, указывала на то, что он тоже так считает.

Что происходит? Откуда такая секретность? Популярный документальный подкаст о реальных преступлениях мог бы стать хорошим способом побудить общественность сообщать об уликах, которые помогали бы раскрывать зашедшие в тупик дела.

Однако вместо того, чтобы сотрудничать, как это делали действующие и отставные полицейские в других проводимых медиарасследованиях, они пытались ее остановить.

Терри уже ничего не могла сделать сегодня. Она все еще была на дежурстве. Нужно прожить с этими мыслями ночь.

Сначала она хотела поспать добрых восемь часов, но не смогла заснуть. В четыре утра Терри уже лежала без сна и размышляла. Эйлин Маккарти была из Фингласа, как и Фрэнк Кливер. Финглас – большой район, но, возможно, они были знакомы до того, как Кливер подошел к ней в пабе тем вечером. Соседка Энни Бирн, у которой взяла интервью Рейчел, могла знать. Терри быстро просмотрела протокол вскрытия. Родители Эйлин были приглашены на официальное опознание в день вскрытия, и в протоколе был адрес: Ардмор-роуд, 22.

Терри должна была быть на вскрытии мозга в 13:30 на следующий день и подготовить для лаборатории кучу гистологических образцов, но решила, что могла бы взяться за них во второй половине дня. Утро было в ее распоряжении.

Тони высадил ее у участка и сказал, что будет на главной парковке.

Войдя в Офис государственного судмедэксперта, Терри поднялась в приемную. Миссис Кэри уже сидела за своим столом.

– Доброе утро, миссис Кэри! – крикнула Терри на ходу. – Я только заполню протокол вчерашнего вскрытия, а потом проведу остальную часть утра в морге.

– Хорошо.

Терри прошла по коридору в свой кабинет, бросила диктофон и свои заметки на стол, а затем вызвала такси и спустилась по черной лестнице.

Вскоре после этого она остановилась у блокированной застройки и попыталась представить, как бы на ее месте поступила Рейчел. Она посмотрела на дом справа от дома Маккарти. Он был чуть более обшарпанным, чем остальные. Вероятно, его обитатели жили там давно. Терри пару раз постучала в дверь и нажала на звонок, но никто не ответил. Она развернулась как раз в тот момент, когда открылась дверь дома, находящегося через два от этого, и на дорожку вышла женщина лет сорока со скрещенными руками. Она была в джинсах и футболке и с собранными в высокий хвост волосами. А еще она испепеляюще смотрела на Терри.

– Вы кого-то ищете? – спросила она. В ее голосе слышалось предупреждение.

– Я надеялась поговорить с Энни Бирн.

– Вы же не из коллекторов? Донимаете ее, потому что ее дети не платят, и высасываете из нее все до последней копейки?

– Нет! Ничего подобного. Меня зовут Терри. Я работаю в полиции и хотела поговорить с ней о ее старых соседях, семье Маккарти.

– Ну, Энни нет дома, она в больнице. Ей меняют тазобедренный сустав.

– О, надеюсь, все пройдет хорошо, – сказала Терри.

Женщина с подозрением разглядывала ее, а затем развернулась, чтобы вернуться в дом.

– Входите, – сказала она через плечо. – Кстати, я Луиза Кристи. Много лет назад я дружила с Эйлин и Джо.

За кружкой крепкого чая на крошечной, но безупречно чистой кухне Луиза рассказала Терри обо всем:

– Я была на несколько лет старше сестер Маккарти и присматривала за ними, тогда еще малышками. Мы были в дружеских, но не слишком близких отношениях. У меня были другие заботы. Видите ли, я начала встречаться с Эдди – никчемным засранцем – и на некоторое время переехала к нему. Это долго не продлилось, хотя, видит Бог, я старалась изо всех сил. Когда все развалилось, я вернулась сюда, чтобы присматривать за отцом после смерти матери.

– Это очень мило с вашей стороны, – сказала Терри.

– Да, папка был славным стариком.

– Вижу, вы были о нем высокого мнения.

Луиза кивнула и задумчиво посмотрела в окно.

Терри решила, что ей лучше вернуться к теме разговора.

– Какой была Эйлин?

Луиза снова перевела взгляд на комнату и шмыгнула носом, отвлекаясь от своих мечтаний:

– Эйлин была источником проблем. Она разбила матери сердце, когда была маленькой. Они с Джо водились с дурной компанией. Заводилой была Эйлин, Джо просто таскалась следом. Если взглянуть на все это сейчас, кажется, что большинство их проделок были весьма безобидными. Никаких наркотиков – эти девчонки никогда не связывались с таким дерьмом. Но они воровали в магазинах, пили сидр в парке – что-то в этом роде.

Луиза затянулась маленькой электронной сигаретой, зажатой в правой руке, а затем отвернулась от Терри и выпустила струйку ванильного пара в сторону кухонной стены.

– Вы знаете парней, с которыми она тогда дружила?

Луиза закатила глаза:

– Большинство из них в итоге получили пинок под зад, взяли себя в руки и нормально устроились. Пара подсела на наркотики и плохо кончила. Такие никогда хорошо не кончают, черт возьми.

– Вы помните парня по имени Фрэнк Кливер? – спросила Терри, стараясь, чтобы ее голос звучал непринужденно.

– Малыша Фрэнки? Эйлин превратила жизнь этого ублюдка в сущий кошмар. Он был одним из тех вонючих детей, да простит меня Бог. – Луиза перекрестилась, возведя глаза к потолку. – Меня всегда от него передергивало. И все же, оглядываясь назад, я понимаю: какие у него вообще были шансы? Его мать нужно было стерилизовать при рождении. К счастью, она так пила большую часть времени, что больше не забеременела. Если бы не старушка Бесси, жившая в начале улицы, он бы умер от голода. В общем, он таскался за Эйлин, как потерянный щенок, хотя она испытывала к нему отвращение. Она называла его маленьким извращенцем и все такое. Теперь все здесь знают, что полиция считает его виновным в ее убийстве, но я никогда не думала, что он это сделал. Для него она была безгрешна.

– А что думали родители Эйлин? Они считали его виновным?

Луиза покачала головой:

– Нет. Он пошел по наклонной, и я знаю, что в итоге его посадили за изнасилование какой-то девушки, но он не был убийцей. В любом случае, он бы никогда не сделал ничего подобного с Эйлин.

– А что насчет Джо, сестры Эйлин? Что с ней случилось? Вы поддерживаете связь?

– Нет. Она была довольно милой девушкой, но жила в тени Эйлин. После убийства своей сестры она не знала, что делать. Сбежала, и мы больше ничего о ней не слышали. Не знаю, где она сейчас. Единственное, что нам известно, – это то, что она сюда не возвращалась, и я желаю ей удачи. Если бы я могла, я бы тоже смоталась без оглядки.

Терри пожалела, что не догадалась записать разговор на телефон. «Ошибка новичка», – подумала она. – Рейчел бы ее не допустила».

– Был ли в их компании кто-то, с кем Эйлин была особенно близка?

– Не-а. Эйлин была их предводительницей, но она не была тупой. Она не собиралась оказаться в какой-то дыре с парой маленьких детей. Она взяла себя в руки до окончания школы и поступила на госслужбу. У нее все было хорошо.

– Она с кем-то встречалась?

– Я ни о ком не знаю. Уверена, ей делали предложения, ведь она была красоткой. И она могла быть милой, когда хотела. Я помню одного неместного парня, который время от времени появлялся у Бесси. Один из ее бродяжек. Вроде тех парней, которых почти не замечаешь. Знаете, неприметный, чуть старше других. Думаю, он вырос в детском доме и жил один в одном из приютов для бездомных. Бесси время от времени кормила его домашней едой – она получала небольшую сумму от совета здравоохранения за то, что присматривала за теми, кто только что вышел из детского дома. Джо была от него без ума, но у нее не было ни единого шанса против Эйлин, а та не обращала на него никакого внимания. Но дело было не в этом. Все называли его Би Джей, потому что это были его инициалы. Я никогда не знала его настоящего имени.

Терри кивнула, потому что прозвище показалось ей вполне уместным.

– Бесси все еще живет здесь?

Луиза рассмеялась.

– Нет, черт возьми! Она уже тогда была очень старой! Она переехала много лет назад: ей всегда хотелось вернуться домой на Шериф-стрит. Энни поддерживала с ней связь, но она умерла некоторое время назад.

Терри поднялась:

– Луиза, спасибо, что уделили мне время, я очень это ценю. Не буду отвлекать вас от дел.

– Надеюсь, я вам чем-нибудь помогла, – ответила Луиза. – Забавно, что всех этих людей, кроме Фрэнка Кливера, больше нет. Он все еще слоняется здесь. Пока его снова не посадят, конечно. Так бывает с некоторыми местными парнями. Они будто застревают во вращающейся двери.

– Вы мне очень помогли, – заверила ее Терри. – Могу я оставить вам свою визитку? Может быть, вы позвоните мне, когда Энни выпишут из больницы?

Луиза взяла визитку и прикрепила ее к дверце холодильника магнитом в форме ананаса.

– Вы поймаете парня, убившего Эйлин?

– Надеюсь, – сказала Терри. – Я очень на это надеюсь.

Мишель подняла взгляд на Терри, когда та показалась в ее лаборатории на следующее утро.

– Я пришла с миром, – сказала она, – и принесла дары.

Мишель фыркнула и вернулась к своему микроскопу:

– Терри, оставь меня в покое, пожалуйста. Давай дадим друг другу немного пространства.

Настала очередь Терри фыркнуть.

– Разве я не имею права голоса в этой ситуации? Мы давно дружим, Мишель, и, думаю, справедливо будет сказать, что у нас было немало разногласий. Если мне не изменяет память, я бывала виновата, и я, безусловно, виновата и сейчас, но и ты несколько раз облажалась. Чего я, правда, не помню, так это того, чтобы я когда-либо заставляла тебя из кожи вон лезть, чтобы получить прощение. Для меня это что-то новое.

Мишель развернулась на кресле.

– Тез, твой переезд в Ирландию должен был стать для нас совершенно новым началом, – сказала она возмущенно. – Пол меня бросил, и я очень нуждалась в лучшей подруге. Я думала, все будет так же, как в универе. Но нет, ты с головой ушла в новую работу, а в свободное время либо играешь в Джессику Флетчер, либо притворяешься лучшей подругой гребаного Джона Фрейзера.

– О, Мишель, какая же ты дурочка! – воскликнула Терри, раздраженно качая головой.

– Извини, но я так чувствую. Распознавать свои чувства важно, Терри.

– Ох, ради всего святого, ты опять начиталась этих книг по саморазвитию. Что я тебе говорила? Слушай, ты моя лучшая подруга – ну, наравне с Бекс. И мне очень жаль. Правда. Знаю, я воспользовалась твоей добротой. Я больше так не поступлю.

– Будь добра! И я хочу чувствовать, что ты вкладываешься в отношения со мной. Думаю, я этого заслуживаю, – заявила Мишель, скрестив руки.

– Ой, перестань так важничать! – засмеялась Терри.

– Я серьезно! Перестань все превращать в шутку.

Терри сделала максимально серьезное лицо:

– Я постараюсь изо всех сил, обещаю. Звучит убедительно?

Мишель, похоже, была удовлетворена. Она взглянула на пакет, который принесла Терри.

– Ты что-то говорила о подарке.

Терри потянулась к пакету и достала ланч-бокс:

– Я обегала всю северную часть города в поисках по-настоящему хорошей выпечки. Как в «Греггс».

– Ты принесла ям-ямсы?

– Ну, почти. Я не смогла найти настоящие ям-ямсы, поэтому купила пончики с джемом и сплющила их.

– Ох, как же мне не хватает радостей жизни.

– Ты пожалеешь об этом, когда не сможешь застегнуть брюки.

Мишель вскочила со стула и обняла ее, а затем схватила коробку с пончиками и разорвала, рассыпав сахарную пудру на стол.

– Черт. Маккензи взбесится, если нас увидит. – Мишель вытерла рукавом стол, на который они обе уселись. – Что ты думаешь о Руперте Ханте?

– Он всезнайка, но, насколько я могу судить, он вполне нормальный. Осторожнее с джемом! – напомнила Терри, наклоняясь и вытирая отворот ее лабораторного халата.

– Меня немного смущает вся эта болтовня о странных грибах, – сказала Мишель с полным ртом, – но это было довольно весело. Мне нравится работать с тобой, ты об этом знала?

– Из нас получилась хорошая команда. Я мозг, ты мускулы, – засмеялась Терри, сжимая ее бицепс.

– Почему тебе так важно доказать связь между Тиной Маккейб и Рейчел Рис? – Мишель с энтузиазмом напрягла мускул. – Я имею в виду, что ты мчишься без тормозов.

– Потому что это поможет доказать теорию о том, что мы имеем дело с серийным убийцей.

– Как?

– Есть Эйлин. Есть Джо, ее сестра, которая тоже пропала… Еще есть Тина. Думаю, она могла увидеть, как убийца выбрасывает тело Рейчел, и в итоге тоже была убита. Если мы докажем связь между смертью Тины и Рейчел, мы покажем, что имеем дело с человеком, для которого убийство настолько легко, что уже стало рефлекторным действием. Тина мертва, потому что этот человек не хотел оставлять никаких следов и был достаточно предусмотрителен, чтобы не оставить зацепок для криминалистов. Думаю, он мог быть достаточно высокомерным, чтобы оставить малозаметную визитную карточку. Другими словами, мы столкнулись с серийным убийцей.

– Ты слишком много времени проводишь с Лорой. Она то и дело твердит мне о Банди.

– Ну, она дала мне несколько ценных наводок. Ничего, если я приведу сюда Лору посмотреть на спальный мешок?

Терри наблюдала за ее лицом. Когда Мишель никак не отреагировала, она продолжила:

– На Тине Маккейб не было никаких спор, так? Значит, внутри спального мешка тоже нет спор, поскольку подкладка была в прямом контакте с телом.

– Ты же не собираешься начать все сначала? Принцип Локара гласит: каждый контакт оставляет след. Не будь такой назидательной. Я знаю всю эту фигню.

– Конечно, знаешь, поэтому я попросила тебя взять образцы снаружи спальника. Но, кажется, я была не права. Моя вина, моя вина.

Терри ударила себя в грудь правым кулаком.

– О чем ты, черт возьми?

– Я снова проверила фотографии. На месте происшествия криминалист фотографировала мешок открытым, а затем закрыла его. Вот в чем проблема: Тина использовала его, предварительно вывернув наизнанку. Получается, желтая подкладка – это внешняя сторона.

– Черт, Тез. Ты не заставишь меня снова им заниматься. Он воняет.

– Поэтому я приведу Лору. Она будет твоей ассистенткой. Идет?

Мишель положила в рот последний кусок пончика и слизнула сахарную пудру с пальцев. Затем она протянула липкую руку и сказала:

– Договорились. Дай мне несколько дней, чтобы разобраться с собственными накопившимися делами, и после этого мы все сделаем.

Терри обняла ее.

– О, и у меня хорошие новости, – сказала Мишель, выпуская подругу из объятий.

– Какие?

– Ахерн мне позвонил. Сегодня мы снова идем на свидание. И он предложил мне взять с собой зубную щетку. Я останусь у него на ночь.

– Почему ему потребовалось столько времени?

– Он говорит, что сейчас работает не покладая рук. Думаю, ты его понимаешь.

– Ну, убедись, что он хорошо с тобой обращается, – сказала Терри. – И хорошо повеселись!

– Именно это я и собираюсь сделать.

Мишель ей подмигнула.

К семи вечера того же дня Терри закончила с гистологическими препаратами и надела пальто, собираясь домой. Уходя, она заметила опасно шатающуюся стопку писем, оставленную Томасом на столе миссис Кэри. Она подошла поправить ее и заметила толстый конверт, адресованный ей, с надписью «Фотографии со вскрытия Эйлин Маккарти» в правом верхнем углу. Он был от Винни.

Терри вернулась в кабинет, но, взглянув на свой вновь захламленный стол, взяла чистую тетрадь и направилась в конференц-зал. Там она разложила фотографии на столе, чтобы их было удобнее рассматривать.

Повреждения на шее, оборонительные раны на кистях, запястьях и плечах, а также раны в области груди… С левой стороны груди было пять ножевых ранений и большой порез.

Терри приблизилась, а затем снова отстранилась и посмотрела на фотографии с большего расстояния. Раны, казалось, образовывали контур сердца с пересекающей его линией. Было две раны над соском, по одной с каждой стороны от него и одна ниже. Последний удар задумывался как смертельный, поскольку пришелся прямо в сердце, а поперечный разрез – как последний штрих. Если Терри была права, четыре верхние раны были поверхностными, возможно, даже недостаточно глубокими, чтобы серьезно повредить легкое, но все равно болезненными и кровоточащими, что помогло запугать жертву. Она снова посмотрела на фотографии с еще большего расстояния. Умение сделать шаг назад было ключом к распознаванию закономерностей. Слишком многие судмедэксперты не видели леса за деревьями. На этот раз мотив был яснее: разбитое сердце.

Терри расчистила место на столе, села и разгладила первую страницу чистой тетради. В левом столбце она написала «Рейчел Рис» и «Эйлин Маккарти».

В строке сверху она перечислила: «Удушение», «Ножевые ранения», «“Подпись” преступника», «Сексуальное насилие», «Одежда», «Улики».

Записывая все это, она могла упорядочить мысли. Терри ставила галочки и крестики там, где могла, вопросительные знаки там, где не была уверена, и звездочки против всех в колонке «Улики». О них ей нужно будет поговорить с Мишель, но пока она сосредоточилась на том, что ей было известно.

Вдруг ей в голову пришла мысль. Терри вернулась в свой кабинет, открыла фотографии со вскрытия Рейчел на ноутбуке и листала их, пока не добралась до изображения туловища. Она внимательно посмотрела на три ножевых ранения на груди. Черт возьми, неужели это неудачная попытка изобразить разбитое сердце? Или она видела то, чего не было? Как бы то ни было, ножевые ранения не выглядели идентично и Терри была уверена, что во время нападения использовались разные ножи. Кроме того, Рейчел нанесли удары ножом уже после смерти.

Терри решила пока оставить это и вернулась в конференц-зал к Эйлин. Ей все еще было непонятно, почему Рейчел, похоже, считала Кливера непричастным к убийству Эйлин Маккарти. Хотя, если быть точной, Рейчел резко критиковала полицию за то, что та сосредоточилась на Кливере и, по-видимому, не рассматривала других возможных подозреваемых – на самом деле Рейчел никогда не говорила, что это не он.

Терри взяла две фотографии и пошла в гистологическую лабораторию, чтобы проверить, исследовала ли Ниам препараты Маккарти, о чем Терри попросила ее по возвращении от Мишель. Она нашла два подноса со стикерами, которые должны были привлечь внимание Ниам, забрала их обратно в свой кабинет и села за микроскоп.

Ей не потребовалось много времени, чтобы убедиться, что Эйлин была вполне здорова. Все ее жизненно важные органы были до скучного нормальными.

Во втором лотке с препаратами находились участки кожи, взятые с ножевых ранений. Первый препарат был обозначен как КР4. Бойд наклеил пронумерованные стикеры рядом с каждой раной, и колотая рана 4 находилась у левого соска. Чтобы сделать фото, рядом с зияющей раной около двух сантиметров шириной положили линейку. Концы раны были заостренными, а зияющее отверстие имело форму мяча для регби. «Два острых края лезвия», – подумала Терри. В таком случае она ожидала, что у ножа должен был быть заостренный конец. Она взяла сделанный крупным планом снимок области груди: края всех колотых ран были красными, не окровавленными, но неровными.

Она поместила предметное стекло на столик микроскопа и, подкручивая объектив, выбрала наименьшее увеличение. Поверхностные слои эпидермиса по краям ножевого ранения были соскоблены, обнажив нижний слой – дерму. То, что пронзило кожу, имело тупой конец, и эта рана также была неровной. Похоже, конец орудия не имел ровных контуров, как это обычно бывает у лезвий. Ей нужно будет вернуться к протоколу и узнать размеры каждого ножевого ранения, его ширину и глубину – это поможет определить размер и форму лезвия. Но не сегодня.

Были также участки, обозначенные как «левое плечо». Терри сверилась с фотографиями: там было два рассечения кожи. Не типичные резаные раны, которые представляли бы собой ровную линию, а с неровными краями. «Это нелогично, – подумала Терри. – Это рана, нанесенная зазубренным лезвием». Она видела сотни подобных примеров в Глазго, где ножи для стейков часто попадали под руку агрессоров.

Ее взгляд скользнул по ткани. Она выглядела более клеточной, чем ожидала Терри, поэтому она увеличила масштаб. Этими клетками оказались полиморфноядерные лейкоциты, клетки заживления. Их было очень много. Терри проверила следующий препарат – то же самое.

Ножевые порезы на плече Эйлин были нанесены за несколько часов до ее смерти. Ее не убили сразу. Сначала ее пытали, а уже затем лишили жизни.

И убийца вырезал у нее на груди разбитое сердце.

Терри встала из-за микроскопа, чтобы дать глазам отдохнуть, и сделала глубокий медленный вдох, рассматривая стопки папок, снова накопившиеся в ее кабинете. Люди никогда не перестанут умирать.

Человеческая жизнь – сложная штука. Она полна потенциала, но может оборваться в одно мгновение в результате неконтролируемого порыва или несчастного случая. Смерть может застать человека где угодно по множеству причин или вообще беспричинно.

Возможно, подумала Терри, эта горькая правда послужит ответом на другой насущный вопрос: где может быть Джо Маккарти, сестра Эйлин?

Она позвонила Джону со стационарного телефона:

– Привет, я на секунду. Я еще раз просмотрела файл Маккарти, теперь у меня есть фото и гистология. Но у меня возникла одна мысль. У тебя есть подруга из Северной Ирландии по имени Анджела, так?

– Да, и?

– Я знаю, ты спрашивал ее о Рейчел, но… может быть, нам стоит взглянуть на это под другим углом. Если бы она пыталась найти Джо, сестру Эйлин, и нашла ее, Джо наверняка бы уже заявила о себе. Невозможно пропустить новости о смерти Рейчел, если только ты не живешь в пещере.

– Ты думаешь, Джо мертва? – спросил Фрейзер.

– Возможно. Анджела сказала тебе, что у них длинный список убитых женщин, чьи дела остаются нераскрытыми.

– И ты хочешь, чтобы я попросил у Анджелы этот список?

– Пожалуйста, Джон. Думаю, он нам очень пригодится.

– Терри, больше никто не работает над делом Эйлин Маккарти, – сказал Фрейзер, тщательно подбирая слова. – Кливера арестовали из-за Рейчел Рис, и полиция сосредоточена на сборе как можно большего количества доказательств, чтобы добиться обвинительного приговора. Я думал, ты покончила с этим.

Терри замялась:

– Да, покончила. В некотором смысле. Послушай, картина не складывается. Никак. Возможно, я ничего не найду, но я должна попытаться. Ради Рейчел. И ради Эйлин.

– И ради Дженни, – добавил Фрейзер.

Терри ощетинилась. Она знала, что он прав, но его слова задели ее. На несколько секунд между ними повисло молчание.

– Так ты попросишь ее об этом ради меня? – спросила Терри.

– Да, попрошу.

– Спасибо, Джон.

Положив трубку, она ощутила знакомое чувство пустоты, которое всегда возникало, когда ей неожиданно напоминали о смерти Дженни. Было время, когда она могла справиться с болью только двумя способами: либо оставаться в постели, позволяя сну действовать как обезболивающее, либо пить до тех пор, пока не оцепенеет настолько, что перестанет испытывать это чувство.

Время и опыт научили ее другим механизмам преодоления трудностей, но были ли они лучше? Терри знала только одно: работа приносила ей облегчение.

Она снова взяла фотографии ран и по очереди рассматривала их на расстоянии вытянутой руки, сосредотачиваясь на деталях каждой из них. Она вновь задумалась о лезвии. Что о нем можно сказать?

Колотые раны выглядели так, будто были нанесены кинжалоподобным холодным оружием: оба края были острыми, отверстие в коже имело овальную форму, но кончик был тупым. Потребовалось некоторое усилие, чтобы проткнуть кожу, и порезы, нанесенные лезвием, были неровными, что свидетельствовало о том, что режущая кромка была зазубренной. Это просто не имело смысла: нож, похожий на кинжал, но не совсем. Почему у него были такие края? На коже под левой грудью виднелась группа параллельных царапин, нанесенных, когда лезвие вытащили из одной из колотых ран. Характерные для зазубренного лезвия следы, но не равноудаленные. Это был нестандартный нож. В Глазго убийцы гораздо более предсказуемы: они использовали ножи для стейков, ножи Боуи, мечи и мачете, причем чем острее, тем лучше. В этом же орудии было что-то необычное. Зачем брать на убийство тупой нож? Было ли в этом что-то символичное?

На фотографии ранения Фрейзера был четырехсантиметровый порез с волнистыми краями. Обычно она бы без колебаний определила орудие как зазубренное лезвие, нож для стейка или что-то подобное. Но теперь она сомневалась. Могли ли раны Эйлин и Фрейзера быть оставлены одним оружием?

Вернувшись домой тем вечером, Терри открыла на ноутбуке онлайн-базы данных ножей и лезвий. Она понятия не имела, что ищет, но была уверена, что узнает орудие, как только увидит его.

Ножи для выживания можно легко купить без каких-либо подтверждений личности или психического здоровья в бесчисленном количестве магазинов по всему Дублину, не говоря уже об остальной территории страны.

Проблема заключалась в том, что очень немногие из этих ножей были полностью зазубренными. Обычно имелся изолированный участок лезвия с зубцами, в то время как остальная его часть была ровной. А орудие, которым пытали и убили Эйлин Маккарти, было таким по всей длине.

Но неравномерно: зубцы, казалось, были разного размера, как и расстояние между ними.

Компания «Гербер» производила модель под названием «Лучший нож для выживания», зубчатая часть которой имела разный рисунок зубцов, но даже в нем виделась закономерность, и разные расстояния располагались по заданному шаблону.

Ближайшим к тому, что искала Терри, оказался модифицированный нож Боуи, основанный на модели, которую Пол Хоган использовал в фильме 80-х годов «Крокодил Данди». В верхней части лезвия у него была разнородная зазубренная кромка. Однако порезы, которые она видела, были слишком малы для такого большого ножа – нож Боуи фактически представлял собой мачете.

Почти через полтора часа Терри сдалась.

Какой бы нож ни использовался, он, похоже, был единственным в своем роде.

На следующее утро, придя на работу, Терри спустилась по черной лестнице в морг и переоделась в медицинскую униформу. Томас оставил форму запроса коронера на вскрытие в раздевалке, чтобы она ознакомилась с ней, пока будет собираться. Лора уже суетилась в секционном зале, готовя инструменты. Когда Терри вошла, тела лежали на секционных столах.

Она проверила одно из них, удостоверившись, что имя в форме совпадает с именем на браслете. Судя по описанию, это был 76-летний мужчина с сердечно-сосудистым заболеванием в анамнезе, которого обнаружила мертвым дома его помощница по хозяйству.

Вскрытие было назначено, потому что дом не был заперт – задняя дверь была слегка приоткрыта. Терри подумала, что коронер чересчур осторожен. Томас указал на губы мужчины, имевшие синюшный оттенок, и заявил: «Сердечный приступ». Она знала, что он, вероятно, прав.

На другом столе лежала женщина среднего возраста, описанная как алкозависимая. Она была ярко-желтого цвета и вся в синяках: налицо печеночная недостаточность, желтуха и проблемы со свертываемостью крови.

Оба тела были тщательно исследованы, осмотрены изнутри и снаружи. Терри назначила токсикологическую экспертизу и гистологическое исследование, чтобы точно ничего не упустить, но была почти уверена, что их семьям не о чем беспокоиться, кроме расходов на похороны.

Они с Лорой и Томасом выпили по чашке чая, прежде чем Терри направилась в свой кабинет. Когда она поднималась по лестнице, ее окликнула миссис Кэри.

– Вам звонила женщина и оставила сообщение.

Она отклеила желтый стикер от блока и протянула его Терри.

На нем было написано: «Энни выписали из больницы». Далее – номер телефона.

– Она представилась как Луиза, – добавила миссис Кэри.

Утро выдалось занятым, так как Терри нужно было подготовить протоколы для коронера, но она решила заехать в Финглас в обед. Возможно, оно того стоит. Может быть, Энни что-нибудь расскажет о Маккарти и Джо в частности.

Терри позвонила Луизе и попросила ее предупредить Энни о ее приезде.

– Ей заменили тазобедренный сустав, поэтому самое дальнее, куда она может уйти, – это прогулка взад и вперед по нашей улице, – заверила ее Луиза. – Вы ее не пропустите, так что не волнуйтесь.

Терри взяла такси, снова ускользнув от Патрика через черный ход. То, о чем он не знает, не сможет ему навредить. Она велела водителю подождать и постучала в дверь. Пришлось какое-то время постоять там: Энни, вероятно, была довольно медлительной после операции. Терри огляделась. Сад выглядел запущенным, а рядом с дверью висела корзина, видавшая лучшие времена.

– Кто там? – голос из-за двери был на удивление сильным. Терри представляла себе немощную пожилую женщину, сгорбленную и шаркающую по коридору.

Луиза явно сдержала слово, потому что Энни открыла дверь сразу, как только Терри представилась.

Энни Бирн стояла прямо, держа трость в правой руке, словно собиралась использовать ее как оружие, а не для ходьбы. Она оглядела Терри с ног до головы, а затем повернулась и крикнула через плечо:

– Входите. Закройте за собой дверь и задвиньте щеколду. Эти мерзавцы-коллекторы имеют привычку врываться.

Терри сделала так, как было приказано, вспомнив слова Луизы о том, что дети Энни враждуют с местными коллекторами, и последовала за ней на кухню.

Энни указала тростью на Терри:

– Садитесь!

Она занялась приготовлением чая, отказавшись от помощи. У нее даже не дрогнула рука, когда она ставила фарфоровую чашку с блюдцем на стол перед Терри.

– Я слышала, вы спрашивали о семье Ирене, пусть земля ей будет пухом. Этот старый ублюдок превратил ее жизнь в кошмар. Знаете, они познакомились в больнице. Она сказала, что шанс встретиться у них был один на миллион. Она старалась изо всех сил, но я не удивлена, что девочки от них съехали.

– Почему? Он был жестоким?

– Вы и половины истории не знаете, но я сдержала слово, данное той бедной женщине. Я никому ничего не говорила. Вы знаете, что она ходила к священнику, этому святоше отцу Макгиллу? Он сказал ей, что она сама создала себе проблемы и на это воля Господа – пусть остается в них и пытается помочь своему мужу измениться. Хотя в это и трудно поверить.

Энни тяжело опустилась на стул напротив Терри:

– Чего вы хотите? Того же, что и та молодая блондинка? Боже, избавь нас от этих доброжелателей, копающихся в прошлом. Из этого никогда ничего хорошего не выходит.

Терри попыталась оценить, насколько много было известно Энни Бирн, и в итоге решила, что лучше быть с ней откровенной:

– Луиза сказала вам, что Рейчел Рис, женщину, которая брала у вас интервью, убили?

– Я видела репортаж об этом по телевизору, пока лежала в больнице, – сказала она. Энни заметно сгорбилась, и теперь ее руки слегка дрожали, когда она поднимала чашку и делала глоток. Она устремила взгляд на Терри и спросила: – Это был Лиам?

Терри откинулась на спинку стула:

– Что? Почему вы так думаете? Мистер Маккарти находится в доме престарелых.

Энни с трудом поднялась на ноги и медленно подошла к раковине. Она ухватилась за край сушилки для посуды, встав спиной к Терри.

– Он был жестоким ублюдком. Ирене очень его боялась. Он подозревал, что я знаю о происходящем, но я бы никогда ничего не сказала, пока Ирене была жива. Конечно, я никогда не верила, что он слабоумный, – это было бы слишком хорошо для него. Он должен помнить, что сделал со своей семьей. Правда, я не думаю, что он когда-либо поднимал руку на дочерей.

Терри поднялась и встала рядом с Энни:

– Сядьте, миссис Бирн. Выпейте чаю.

Она осторожно подвела ее обратно к столу.

– Знаете, вот почему Бесси, наша старая соседка, уехала, – продолжила Энни, сев за стол. – Она никогда этого не говорила, но, думаю, он угрожал ей.

Энни снова встала и поплелась обратно к раковине. Она открыла ящик справа от нее и достала фотоальбом. Терри заметила, что большинство фотографий лежало под ним, на дне ящика. Энни порылась в них и протянула одну Терри.

– Ирене, я и ее дочери. Это выпускной Эйлин. Ирене была симпатичной женщиной, но Эйлин – настоящей красавицей.

Терри посмотрела на четырех женщин, улыбавшихся тому, кто сделал фото. Эйлин была очень привлекательной. На фото ей около восемнадцати. У нее завитые светлые волосы и вечерний макияж. Рядом с ней стояла более молодая, но менее яркая версия: мышиные волосы, небольшая сутулость, акне на лице. Энни указала на эту фигуру и сказала:

– Бедная Джо всегда была в тени Эйлин.

Более моложавая Энни стояла справа от группы. Ее поза делала ее больше похожей на телохранителя, чем на добрую соседку. Слева же стояла Ирене Маккарти, худая женщина с жидкими каштановыми волосами и улыбкой, не отражавшейся в ее глазах.

Энни протянула Терри еще одну фотографию. Она была снята в одном из домов блокированной застройки.

– Это мы с Бесси в ее гостиной, как раз перед ее переездом.

Две женщины сидели на зеленом диване с цветочным рисунком. На окне позади них изысканные шторы, а комната заставлена мебелью. На каждой поверхности стояли украшения. Бесси была миниатюрной женщиной с блестящими глазами и длинными волосами, которые, это видно даже на фотографии, были окрашены в черный.

Энни снова села.

– У Бесси были амбиции, упокой Господь ее душу. В молодости она хотела стать актрисой. Я думала, что это немного чересчур, но мы с ней много лет были лучшими подругами, а это значило, что нам приходилось мириться с причудами друг друга. Понятия не имею, как она уместила все эти безделушки со времен ее театральной карьеры в крошечный домик, в который переехала. – Она улыбнулась. – У нас было много поводов для смеха. Наверное, тогда нас сфотографировал один из ее подопечных беспризорников.

– Вы знали детей, которых она воспитывала?

– О, это было неофициально. Ей просто нравилось помогать людям, и, когда об этом узнал социальный работник, совет по здравоохранению предложил немного платить ей за то, чтобы она помогала молодым людям, только что вышедшим из детского дома. Она была особенно занята с ними летом – они были у нее дома от рассвета до заката. Остальную часть года они учились или работали, чтобы чем-то заниматься.

– Вы знали мальчика по прозвищу Би Джей? Луиза упомянула его.

– Да, я его помню.

– Вы можете назвать его полное имя?

– Нет. Все называли его просто Би Джеем. Я знаю, что он был любимчиком Бесси. Неуклюжий парень, волосы мышиные, нос приплюснутый… и зубы слишком крупные. У него была плохая репутация, он часто ввязывался в драки и все такое. Но Бесси было все равно. Со мной, однако, он всегда был очень вежлив. И он был очень умен. Вроде устроился на хорошую работу – может, в галерею или куда-то еще. Точно не помню, но ему помог с этим совет по здравоохранению. Он надеялся поступить в колледж, но я уже слышала это от других подопечных Бесси. Большинство так и не добились успеха. Не знаю, получилось у него или нет.

– Я бы хотела поговорить с ним. Он был дружен с Эйлин, не так ли?

– О да. Они когда-то общались все вместе.

– Вы не знаете, как мне найти его?

– Он жил в приюте в Кабре – там могут подсказать. Хотя он давно покинул его, а такие дети могут оказаться где угодно, да благословит их Бог.

– Ваши дети не поддерживали с ним отношения?

– Они были немного старше, поэтому они больше общались с Луизой. Прекрасная девочка. Би Джей? Нет, я его уже много лет не видела. Через какое-то время он перестал навещать Бесси, как и большинство их них. Лишь немногие продолжали к ней заходить.

– Как Фрэнк Кливер, – рассеянно сказала Терри, которая теперь думала, как бы ей найти Би Джея.

– Да. Фрэнк всегда был предан Бесси, как и она ему. Они с Би Джеем тоже были друзьями.

Терри допила чай и поднялась.

– Спасибо, что уделили мне время, Энни. Сообщите, если что-нибудь вспомните. А теперь мне пора бежать, у меня встреча в два часа.

– Нет покоя злодеям, – усмехнулась Энни. – Или тем, кто пытается их поймать.

Терри улыбнулась и попросила Энни не провожать ее, а затем направилась к ожидающему такси.

Она взялась за ручку задней двери и собиралась сесть в машину, когда заметила какое-то движение. В переулке через дорогу стояла фигура в черном со скрытым капюшоном лицом. Их взгляды встретились, и он пристально посмотрел на нее. Высокий, широкоплечий, угрожающий. Время, казалось, замедлилось. Она слышала звуки вокруг – разговоры матерей, катающих коляски по улице, шум двигателя мусоровоза примерно в ста метрах слева от нее, который ждал, пока рабочие подвезут баки. Ее разум странным образом прояснился.

Охваченная внезапным порывом, она обошла такси сзади и быстрым шагом направилась к нему. Преследователь тут же развернулся и исчез в переулке. Воодушевленная его бегством, она продолжала идти, пока не оказалась точно на том месте, где он до этого стоял. Должно быть, он двигался очень быстро, поскольку уже исчез из виду.

Когда Терри вернулась в свой кабинет, личное сообщение уже ждало ее на ноутбуке.

Давайте откажемся от цитат серийных убийц и поговорим напрямую. Мы скоро встретимся, доктор О'Брайен. Но не сегодня. У нас с вами осталось несколько ходов, прежде чем мы достигнем кульминации. А пока… я буду наблюдать.

Сообщение пришло через несколько минут после того, как она увидела преследователя.

В тот вечер Фрейзер пришел к Терри на работу.

– К вашим услугам, доктор О'Брайен. Я дал парням выходной. Сегодня вы останетесь у меня, – сказал он.

Она позвонила ему и рассказала о встрече в Фингласе и сообщении, которое позже ему переслала.

– Я направил наряд проверить переулок, и мы также просмотрим записи камер видеонаблюдения в том районе. Возможно, мы что-нибудь найдем.

– Не найдете, – заявила Терри, когда они шли к его машине. – Спорю на ужин со стейком, что в этом переулке нет камер и что он ведет к пустырю, где его могла ждать машина. С пустыря, вероятно, есть несколько съездов, и два из них ведут на объездные дороги, где нет камер контроля скорости.

Фрейзер с упреком посмотрел на нее:

– Ты насмотрелась криминальных драм. Почему бы просто не подождать и не увидеть?

Через несколько мгновений она продолжила:

– Возможно ли, что у Кливера есть сообщник? Кто-то, кто убивал вместе с ним?

– А теперь их уже два! Несколько смертей, несколько убийц. Я в этом сомневаюсь, Терри.

Терри задумалась над этим:

– Возможно, ты прав. Серийные убийцы, как правило, нарциссы-психопаты. Они плохо играют в команде. В итоге они бы просто убили друг друга.

– Что ж, это значительно упростило бы нам задачу, – сухо рассмеялся Фрейзер. – Может быть, это кто-то, связанный с Эйлин Маккарти? Ты говорила, она была довольно проблемной. Возможно, вся эта история с Рейчел Рис привлекла его внимание?

Терри покачала головой:

– Я думаю, что вероятность наличия двух убийц в одном районе статистически низка.

– Сколько ты уже живешь в Ирландии?

– Я говорю о серийных убийцах. Ты отлично понимаешь, о чем я.

– Ты не думала, что парень, которого ты видела, может быть никак не связан с Рейчел Рис или Эйлин Маккарти? – продолжил Фрейзер. – Учитывая специфику твоей работы, вполне возможно, что ты кого-то разозлила. Ты имела дело с несколькими перестрелками между бандами. Эти парни ведут грязную игру, но вряд ли они настолько глупы, чтобы покушаться на тебя. Это больше похоже на кого-то, кто пытается вселить в тебя страх.

Терри вздохнула:

– Я думала об этом, но сообщения, которые посылает этот парень, говорят о том, что он знает об этом деле. Я считаю, он в нем замешан. И, нравится мне это или нет, я у него под прицелом.

– Терри, за тобой стоит вся ирландская полиция, – напомнил Фрейзер. – Нужно быть полным идиотом, чтобы думать, что тебя можно увести прямо у нас из-под носа. Хотя, если ты настаиваешь на том, чтобы отказаться от нашего сопровождения, мы мало что можем сделать.

Ранее ей пришлось рассказать ему, что она ускользнула от Патрика.

– Ладно, я тебя услышала. Но серийные убийцы, как правило, достигают точки, когда они почти хотят быть пойманными, – сказала Терри, когда они пересекали мост О'Коннелла. – Из-за криминального характера их деятельности они не могут получить признание за свою работу. Часто это сводит их с ума, поэтому многие из них в итоге пишут или звонят в полицию, издеваясь над ней, ищут признания и даже похвалы.

– И это именно то, что делает этот парень?

– Я так думаю. Он хочет, чтобы я обратила на него внимание.

– Что ж, он этого добился, – сказал Фрейзер, останавливая машину на светофоре.

– Он говорит, у нас осталось несколько ходов, прежде чем игра достигнет кульминации. Это значит, он готовится к концу.

Фрейзер повернулся и посмотрел на нее, и она впервые увидела в его глазах искренний страх.

Он так близко подошел к ней в переулке, что чуть было не довел дело до конца.

Ему хотелось покончить с этим здесь и сейчас. Он увидел возможность схватить ее за шею и утащить через лабиринт переулков к ожидающей его машине.

Это желание было настолько сильным, что ему пришлось сделать единственное, что пришло ему в голову: сбежать.

К тому времени, как он добрался до машины и выехал с заброшенной стройки, где ее оставил, он был весь в поту и тяжело дышал.

Он ехал настолько быстро, насколько мог, не привлекая к себе внимания, и едва понимал, куда едет, пока не оказался рядом с тем особенным местом, куда собирался очень скоро привести судмедэксперта.

На протяжении всей своей жизни он изучал, как причинять боль. Он досконально знал человеческое тело и понимал, насколько сильно его можно повредить, не обрывая жизнь. Он знал, где резать, чтобы причинить максимальную боль или вызвать сильное кровотечение, которое ослабит и напугает жертву, заставив ее поверить, что она умрет. Но не сразу.

Все это было частью игры, которой он наслаждался.

Он вышел из «Форда Фиеста», вошел в свою мастерскую, вскипятил воду в старом электрическом чайнике, заварил чай и начал планировать.

Он хотел, чтобы момент с судмедэкспертом был особенным. Никакой спешки или суматохи. Они проведут немного времени вместе. Когда она поймет, что ее конец близок, они будут смотреть друг другу в глаза.

И в последние мгновения она поблагодарит его за свою смерть.

На следующее утро Фрейзер отвез Терри на работу. Весь прошлый вечер она была подавлена, и он мало что мог сделать, чтобы поднять ей настроение. Когда она собиралась выйти из машины, он положил руку ей на плечо:

– Тони сегодня заберет тебя с работы, хорошо?

– Можно и так сказать.

– Не стоит так убиваться.

– Знаю, просто я… злюсь из-за всего этого.

Терри покачала головой и хлопнула дверью сильнее, чем собиралась.

Придя в свой кабинет, она увидела во входящих новое письмо с темой «Смерти в Северной Ирландии». Текста не было, только прикрепленный документ Word. Она улыбнулась. Спасибо Анджеле.

Внутри был список женщин, убитых в Ирландии с 2007 года по настоящее время. Меньше половины от числа убитых к югу от границы за тот же период, но впечатление все равно было мрачное. Эти женщины были женами, матерями, сестрами и дочерями. Их любили близкие и друзья. Теперь они стали лишь частью статистики.

Терри встала и пошла на пустую кухню – к счастью, было слишком рано для утреннего кофе-брейка. Она собиралась с мыслями, ожидая, когда закипит чайник.

Если есть сомнения, выпей кофе.

Вернувшись в кабинет, она поставила кружку на салфетку. Терри решила сосредоточиться на пяти годах после смерти Эйлин, что, конечно, значительно сузило список. Разумеется, там не было Джо Маккарти, но это ничего не значило. Если Джо бежала от той же участи, что постигла ее сестру, она наверняка сменила имя.

Анджела включила краткое описание каждой смерти, в том числе профиль жертвы, обстоятельства и причину смерти. Фотографий не было.

Терри открыла новый документ Word и начала копировать и вставлять наиболее вероятных кандидаток. Она исключила всех женщин старше тридцати, а также решила игнорировать описания внешности женщин – если Джо сменила имя, она наверняка изменила и внешность. Терри исходила из того, что, если Джо убили, образ действия преступника должен был быть таким же, как в деле Эйлин. Учитывая это, она исключила из списка инцидент с наездом и последующим побегом, стрельбу и две травмы головы.

Осталось шесть женщин. Три были убиты их партнерами. Три оставшихся дела остались нераскрытыми. Примечательно, что одна жертва не была опознана. У одной было перерезано горло, а у другой было одиночное ножевое ранение в живот, в результате которого повредилась аорта.

Терри насторожилась, читая заметки Анджелы о неопознанном теле. Это было доказательством, которое, она знала, станет критически важным элементом ее теории о связи этих смертей.

Неполные, частично скелетированные останки обнаружены в лесном парке Килброни, графство Даун, 2 февраля 2008 года.

Одежды и личных вещей нет.

Стоматолог предполагает возраст около двадцати лет (стоматологические данные имеются). Клок окрашенных черных волос вместе с черепом (найдены вдали от тела/следы питания животных).

Судмедэксперт обнаружил следы на ребрах, «соответствующие повреждению от ножа», а также упомянул некоторое изменение цвета реберного хряща, что позволило предположить охроноз.

Профиль ДНК получен, но совпадений в базе данных пропавших без вести в Ирландии нет. Примечание: совпадений с пропавшими без вести по всей Великобритании также нет.

Ни одна преступная группировка не признала себя ответственной.

Гортань так и не найдена. Состояние останков не позволяет сделать выводы о сексуальной активности, добровольной или нет.

Дело остается нераскрытым.

«Нераскрытым, – подумала Терри. – Потерянная душа, в бегах, вдали от дома. Одинокая и уязвимая.

Джо, может быть, я нашла тебя».

Терри еще раз прочитала описание. Кое-что бросилось ей в глаза. Она заметила это, когда смотрела фотографии со вскрытия Эйлин Маккарти, но сначала отбросила как несущественное. Теперь она увидела это в новом свете.

Она достала фотографии Эйлин из ящика стола и разложила их, словно колоду карт. Терри была так сосредоточена на узоре из ножевых ранений, что не удосужилась более одного раза взглянуть на фотографии внутренностей, полагаясь вместо этого на описание Бойда из протокола.

К счастью, он поручил фотографу сделать снимок грудной клетки со снятой кожей. И вот оно – то, что она заметила в первый раз, но не сочла важным. Хрящ, соединяющий ребра с грудиной, не был блестяще белым, как должно быть, а имел пятнистый серый вид. Если это было то, о чем она подумала, то это могло быть семейным заболеванием, встречающимся у братьев и сестер.

Она направилась прямо в кабинет Бойда, по пути встретив миссис Кэри, которая несла несколько папок и кружку. Она поприветствовала Терри и придержала для нее дверь.

Когда она вошла, Бойд сидел за микроскопом. Он повернулся к ней и поднял предметное стекло.

– У полиции на один повод для беспокойства меньше. Гипертрофия сердца. Молодой парень найден мертвым за торговым центром в Бланчардстауне в пятницу вечером. Смерть наступила по естественным причинам. Присаживайтесь! – Он махнул рукой на стул с другой стороны стола и сел напротив.

– Профессор, у вас есть протокол вскрытия Эйлин Маккарти? Я бы хотела кое-что проверить.

– Что-то конкретное?

Неужели в его голосе была защитная нотка? Терри точно знала, что было в протоколе, – в конце концов, она сделала его копию – но она должна была дать ему возможность прийти к тому же выводу, что и она. Обвинять его в том, что он что-то упустил, было бы контрпродуктивно. Ей нужно было, чтобы он встал на ее сторону.

– Было ли там упоминание об алкаптонурии в семейном анамнезе?

– Алкаптонурии. Болезни черной мочи. Не думаю, что я сталкивался с этим раньше. Почему вы подумали о ней? Какое отношение имеет семейный анамнез старого клинического случая к тому, чем вы сейчас занимаетесь? – спросил он с ноткой предупреждения в голосе.

– Какое-то или никакого – вот мой честный ответ.

Она уже зашла так далеко – что ей было терять, кроме работы? Терри продолжила:

– Имя Эйлин Маккарти неоднократно всплывало в расследовании дела Рейчел Рис. А теперь появилось предположение, что ее сестра тоже могла быть убита.

– Предположение?

– Ну, у меня есть основания полагать, что ее убили на севере. На самом деле я думаю, что, возможно, нашла ее.

– Я в замешательстве. Какое отношение это имеет к смерти Рис?

– Полиция, в том числе старший инспектор Синнот, считает, что мы можем иметь дело с кем-то, кто уже совершал убийства.

Очередная ложь во спасение. Она понятия не имела, что думал Синнот, но Фрейзер уже начал с этим соглашаться.

– Серийный убийца в Ирландии?

Терри промолчала. Она надеялась, что упоминания Синнота будет достаточно, чтобы заручиться поддержкой Бойда.

Тот, не сводя с нее глаз, потянулся через стол и вытащил стопку папок. Он аккуратно выбрал синюю папку – цвет, который использовался в 2007, в год смерти Эйлин Маккарти, – открыл ее и достал содержавшийся в ней протокол.

– В запросе коронера это не упоминалось. Полиция тоже ничего не говорила. – Он поднял взгляд на Терри. – Подождите! – Бойд снова пролистал протокол. – А, концы ребер были темными. Вы считаете, это охроноз, черный хрящ?

– Возможно. Это не один из тех диагнозов, которые можно поставить невооруженным глазом, – сказала Терри, стараясь казаться невозмутимой. – Есть ли результаты гистологического исследования?

Бойд посмотрел на протокол, открыл последнюю страницу и прочитал:

– «Гистологическое исследование подтвердило отсутствие признаков естественного заболевания, которого вызвало смерть или способствовало ее наступлению». – Он снова взглянул на Терри. – Это отвечает на ваш вопрос?

– Не совсем.

Бойд помолчал некоторое время:

– Давайте вернемся к моему первоначальному вопросу. Какое отношение это имеет к предполагаемой теории о серийном убийце?

– Никакого, – ответила она. – Но это может быть важно для поиска сестры Эйлин Маккарти.

Бойд пристально посмотрел на нее.

– Джо Маккарти сбежала вскоре после убийства ее сестры Эйлин, – продолжила Терри, – и, похоже, исчезла. Я подумала, что ее обнаружение поможет пролить свет на обстоятельства. Как я уже сказала, я думаю, что могла найти ее.

– Могли?

– Я полагаю, что ее убили.

Лицо Бойда побагровело:

– Доктор О'Брайен! Я был готов пойти вам навстречу, но теперь думаю, что ошибся.

Терри стояла на своем:

– Тело молодой женщины было найдено в Северной Ирландии в начале 2008 года. Она была убита. Тело так и не было опознано. Судмедэксперт, работавший в то время в Белфасте, – я не помню его имя – описал изменение цвета хрящей вокруг ребер и диагностировал охроноз – потемнение, связанное с генетическим заболеванием, алкаптонурией, которое встречается довольно редко, поэтому это важный момент. Я думаю, что это может быть Джо Маккарти.

Воздух вокруг них будто сгустился. Бойд с раскрасневшимся лицом снял телефонную трубку и набрал номер.

Он снова повернулся к Терри:

– Наличие или отсутствие алкаптонурии не имеет никакого отношения к причине смерти мисс Маккарти и не поможет установить личность ее убийцы. Это не имеет значения для любого расследования. Однако теперь, когда это дошло до моего сведения и подтверждение диагноза помогло бы установить личность… – Он осекся, когда на другом конце провода ответили. – Ниам. Я хочу, чтобы ты проверила гистологические препараты для дела Эйлин Маккарти. Номер 51 и 07. Спасибо.

У Терри сердце ушло в пятки: эти препараты, уже переданные ей Ниам, лежали у нее в кабинете. К счастью, он не дал Ниам достаточно времени, чтобы ответить, но кто знает, что она может сказать позднее.

Бойд тут же сделал еще один звонок:

– Томас, ты можешь проверить в подвале сохраненные препараты для номера 51 2007 года? Принеси Ниам все, что найдешь.

Он снова обратил внимание на Терри.

– К счастью, я еще в 2002 году решил, что мы должны хранить образцы двадцать лет. Но позвольте сказать вам, детектив О'Брайен, – протянул он, – это должно куда-то нас привести, иначе возникнут вопросы, на которые нужно будет ответить. Мисс Рис имела наглость усомниться в моих компетентности и профессионализме. Трудно объяснить людям с предвзятым настроем, что даже смерть не всегда так однозначна.

– Хотелось бы, чтобы она была такой. Как правило, у нее много деталей. Что Рис хотела знать?

– В этом-то и была проблема: она не хотела задавать вопросы. Вместо этого она обрушила на меня ряд обвинений, в том числе в сговоре с полицией, якобы я хотел скрыть ненадлежащее расследование смерти Маккарти. Я недвусмысленно заявил ей, что это не так. Я признаю, что не распознал изменения хряща, но это упущение не повлияло на расследование.

– Я согласна. Но вы не считаете, что в этом деле было что-то странное?

– Ножевые ранения показались мне нетипичными, но нож так и не нашли.

– У меня такие же мысли.

Хотя ее начальник изо всех сил старался выглядеть суровым, Терри видела, что она привлекла его внимание.

Вернувшись за свой стол, Терри написала личное сообщение Кларе Данвуди со своего ноутбука и попросила ее позвонить на ее рабочий номер. Через несколько секунд они созвонились, и Клара спросила о деле Рейчел.

– К сожалению, у нас пока нет четкой информации, извините. Но у нас есть несколько зацепок.

– Полагаю, это многообещающе, – равнодушно сказала Клара.

– У вас все хорошо с полицейской защитой?

– Да, Джеймс и Бен очень милые. Мне спокойнее, когда они рядом.

– Есть ли намеки на преследование?

– Нет, никаких. Наверное, парни его спугнули.

– Да, возможно.

– Бывали моменты, когда я чувствовала, что он рядом, даже если никого не видела. Но, честно говоря, после нашего разговора у меня ни разу не было такого ощущения. Может быть, мне просто показалось.

– Ну, будем надеяться, – Терри изо всех сил старалась звучать позитивно.

– Дайте мне знать, как только дело сдвинется с мертвой точки.

– Не беспокойтесь, Клара. Вам сообщат.

– Спасибо, доктор. И спасибо за разговор.

– Не за что.

Терри положила трубку, гадая, действительно ли преследователь Клары испугался. Или же он просто переключился на нее.

Терри еще раз взглянула на гистологические препараты Эйлин Маккарти, но уже знала, что они ей ничего не скажут. Бойд взял образцы только жизненно важных органов: сердца, легких, печени, почек и селезенки. Образцов ни хрящей, ни костей не было. Тупик.

Терри откинулась на спинку стула, чувствуя себя опустошенной, когда в дверях появилась Ниам:

– Док, Томас принес пару пакетов, связанных с этими препаратами. Кажется, там еще образцы.

– Где они?

– Следуйте за мной. Кстати, я ничего не сказала Бойду, не волнуйтесь. Я знаю, что обо мне говорят, но я умею держать язык за зубами, когда это необходимо.

Когда они пришли в лабораторию, Лора, склонившаяся над микроскопом, подняла глаза и помахала рукой, а затем вернулась к своим делам.

На препаровальном столе лежали два пакета для заморозки – те самые, которые люди используют для хранения продуктов. Они были обозначены как 51/07 ЭМ. В маленьком пакете находились образцы сердца и других внутренних органов. Ничего, что еще не исследовали.

Терри же обратила внимание на пакет побольше. В нем, похоже, содержалось то, что нужно. Сквозь прозрачный пластик она увидела что-то похожее на пару ребер, частично погруженных в мутную жидкость. Она осторожно разрезала пакет и переложила его содержимое в дуршлаг над раковиной. Там было два коротких сегмента ребер и еще какие-то кусочки.

Терри осторожно вытащила кости и промыла их холодной водой. Ребра были разрезаны пополам во время вскрытия, но их передние концы были сохранены. Ей нужна была Мишель, чтобы взглянуть на них и сказать, что это за ребра, но она подозревала, что это, вероятно, пятое и шестое ребра с левой половины грудной клетки, расположенные перед сердцем.

У каждого ребра был один обрезанный конец и один гладкий, закругленный. Терри прощупала края и обнаружила зарубку на каждой кости, которые совпали, когда она положила одну кость на другую. Нож проник между ребрами, надрезав нижний край одного и верхний край другого, когда лезвие скользнуло сквозь них, выискивая сердце.

И она почувствовала, что надрезы были слегка зазубренными и неровными.

Терри слила воду через дырки дуршлага. Она встряхивала его так, словно искала золото. Будь это действительно оно, Терри бы разбогатела, потому что там, на блестящей стали, лежал длинный и узкий кусок ткани, похожий на накладные ведьминские ногти, которые она видела у детей на Хэллоуин.

Это был кусок хряща, соединявший одно из ребер с грудиной. Он должен был быть кремово-белым, но вместо этого у него был странный серый оттенок.

Терри позвонила Фрейзеру и сказала:

– Думаю, я нашла Джо Маккарти.

Фрейзер согласился связаться с Анджелой, чтобы получить доступ ко всем материалам расследования смерти неопознанной женщины. Он также обещал подать заявку на доступ к медицинским картам семьи Маккарти. Но это требовало времени.

– Ты же знаешь законы о защите персональных данных, – сказал он. – Даже для расследования убийства нужно пройти все круги ада.

– Спасибо, Джон. В любом случае, я ценю твои усилия.

– Не за что.

Они оба помолчали несколько секунд.

– Извини, что я хлопнула дверью сегодня утром, – добавила Терри.

– Все нормально. Я знаю, что тебе тяжело. Понял по силе хлопка.

Терри невольно улыбнулась.

Когда они попрощались, она на мгновение задумалась, как обойти возникшую проблему, и снова потянулась к телефону.

– Привет, Роуз, это Терри О'Брайен.

– Терри, рада тебя слышать.

Доктор Роуз Фаррелл была судмедэкспертом, прошедшим обучение в Эдинбурге. В прошлом она работала детским судмедэкспертом, но перешла на темную сторону, после того как столкнулась с делом, где мать обвиняли в удушении ребенка. Роуз диагностировала генетический порок сердца и утверждала, что судмедэксперт, проводивший вскрытие ребенка, не был обучен распознавать естественные заболевания у детей. Мать признали невиновной, и Роуз нашла свое призвание. Известная своим деловым подходом, она пришла работать в Офис государственного судмедэксперта в Белфасте примерно за год до переезда Терри в Дублин.

– Я давно собиралась тебе позвонить. Мне нужна женщина-единомышленница в Ирландии, пусть даже в далеком Белфасте.

– А! Чарли Бойд тебя донимает, да?

– Можно и так сказать.

– Что-то подсказывает мне, что ты звонишь не поэтому.

– Ты слишком хорошо меня знаешь.

Терри быстро рассказала о двух убийствах. Убийство Рейчел Рис широко освещалось, поэтому Роуз знала о нем, но ничего не слышала о деле Эйлин Маккарти.

– Чем я могу помочь? – Роуз казалась озадаченной. – Есть ли связь между этим недавним убийством и Маккарти?

– Думаю, да. Самое интересное – и вот тут-то ты и вступаешь в дело, – что Джо, сестра Эйлин, исчезла вскоре после ее смерти. Рейчел Рис, расследовавшая убийство Эйлин, на момент своей смерти считала, что сестра Эйлин уехала в Северную Ирландию. И я подумала: что, если она тоже была убита?

– Это довольно смело. Даже для судмедэксперта.

Терри рассказала ей об участии Анджелы Киркпатрик и о том, как она сузила список женщин, убитых в Северной Ирландии в течение нескольких лет после убийства Эйлин Маккарти, до одного человека. Она также упомянула об одинаковых изменениях цвета хряща и подозрении на алкаптонурию.

Терри ожидала некоторого сопротивления, поэтому удивилась, когда Роуз с готовностью согласилась отправить по электронной почте протокол вскрытия. Более того, она сказала, что пришлет фотографии и проверит, было ли проведено гистологическое исследование.

Вскоре после этого Роуз перезвонила Терри:

– Я нашла протокол. Боже мой! Просто невероятно, что наворотили некоторые старики. Ноэль, предпоследний главный государственный судмедэксперт, был странным во всех отношениях. Скряга. И отличался непонятными идеями. В тех случаях, когда вероятность опознания тела была низкой, он не тратил ведомственные средства на «ненужные» исследования.

– Что он сделал в таком случае?

– Не так уж много. Но, похоже, он все же не был полным придурком. Он сохранил ткани на всякий случай. К счастью, у меня есть банка, причем очень большая, всякой всячины.

– Прекрасно, Роуз.

– Только мне нужно уточнить у коронера, могу ли я использовать эти материалы. Думаю, я смогу его убедить.

– Роуз, ты великолепна.

Через десять минут Терри пришло электронное письмо. Она дважды кликнула по прикрепленному документу Word.

«Окрашенные в черный волосы, светлые у корней, длиной 50 см… Множественные ножевые зазубрины на ребрах… Серый цвет реберных хрящей…»

К письму также был прикреплен файл под названием «Фотографии 02/2008». Там было около восьмидесяти миниатюр. Ноэль Баркер, возможно, экономил свой бюджет, но не беспокоился по поводу других государственных ведомств.

Тело лежало в анатомическом положении. Терри поняла, почему его было невозможно опознать. Голова – или, скорее, череп – была отделена и подперта губкой. Правой руки и локтевой кости не было. Правая нога была практически скелетирована ниже колена, а пальцы – обгрызены. На туловище остались участки кожи.

Падальщики хорошо поработали. Терри предположила, что это была ленивая попытка спрятать тело: убийца полагался на удаленность места и природные явления, чтобы замести следы. Мух и животных привлекли кровоточащие раны, и Терри видела небольшие следы зубов на краях оставшейся кожи. С левой стороны груди, как раз там, где были ножевые ранения Эйлин, зияло большое отверстие в коже.

К счастью, нож задел кость, иначе доктору Баркеру было бы трудно доказать, что женщину ударили ножом – ее внутренние органы стали лакомым кусочком для лесных обитателей и ни о чем не могли рассказать. Терри увеличила изображение раны и четко рассмотрела грубую и неровную поверхность, напоминающую след от пилы. Снова зазубренное лезвие.

Фотографий сделали достаточно, чтобы разглядеть тело с головы до ног. Пусть доктор Баркер, судя по краткости протокола, и был немногословен, но он уделял внимание визуальной фиксации. Терри методично просматривала фотографии. Она увидела достаточно, чтобы понять: скорее всего, она смотрела на Джо Маккарти. Гистология должна была стать решающим аргументом.

Дело о серийном убийце пополнялось доказательствами.

В 17:30 того же дня Терри дописывала протокол о вскрытии жертвы наезда, произошедшего на прошлой неделе. В дверь ее кабинета постучали. Фрейзер вошел, хотя не предупреждал о своем приходе.

– Что тебя сюда привело? – спросила Терри.

– Просто проходил мимо и решил заглянуть, – ответил он, убирая стопку папок со свободного стула и сел. – Лоры нет?

– Она сейчас работает с Мишель. Думаю, ей будет полезно увидеть все аспекты мира криминалистики.

– Уверен, Мишель о ней позаботится.

– Несомненно. – Терри вопросительно посмотрела на Фрейзера. – Итак, что на самом деле побудило тебя прийти?

– Я хотел кое о чем поговорить с тобой… Мы почти готовы предъявить обвинение Кливеру. Подумал, ты захочешь об этом знать.

– Есть новые улики?

– Да. Видеозапись с проникновением Кливера на задний двор Рейчел. Она была получена с камеры соседей: он использовал их сад, чтобы попасть во двор. Он проверял заднюю дверь и окна ее дома.

– Это по-прежнему косвенные улики.

– Согласен. Но они свидетельствуют о намерении. Еще в канализации через улицу от дома Кливера была найдена футболка. Соседка Рейчел сказала, что у нее была похожая.

– Серьезно? – выдохнула Терри. – Говорит о намерении. Каком намерении? То, что человек торчал на чьем-то заднем дворе, не указывает на намерение убить. Футболка? Выражаясь словами Мишель, ты, черт возьми, издеваешься надо мной? А что говорят Мишель и Моника Маккензи? У тебя есть значимые вещественные доказательства?

– Да.

Терри моргнула:

– Что?

– Я приберег самое интересное напоследок. Мы получили ордер на обыск в доме Кливера.

Терри кивнула:

– И что вы нашли?

– Волос. Он был на дверном косяке в комнате наверху.

– Его отправили в криминалистическую службу? Анализ ДНК проводится?

– В ускоренном порядке. Сам министр об этом распорядился. Результаты будут готовы через пару часов.

– Удачи вам с этим. Даже если это волос Рейчел, это все равно не значит…

– Терри, пока нет видеозаписи убийства или письменного признания, всегда есть место для сомнений, но если собрать все, что у нас есть… Что ж, все будет зависеть от главного прокурора. Синнот готов предъявить ему обвинение, и, признаться, я думаю, что это дело дойдет до суда.

– А как же грибы? Как они сюда вписываются? Ты знаешь, что это не визитная карточка Кливера.

– Кто знает, может, это просто случайность? Птица их съела и испражнилась спорами или что-то в этом роде. Не знаю, Терри. Но того, что у нас есть, достаточно, чтобы дело двигалось.

– Хорошо, Джон. Но, если вы все-таки предъявите ему обвинение, дай мне знать, если его адвокату понадобится исследование ее останков в целях защиты. Томасу нужно будет достать тело из морозильной камеры, чтобы оно разморозилось.

– Черт. Ты серьезно?

– Если бы я не заморозила тело, от него осталась бы лишь груда костей. И мне все еще нужно исследовать синяк во влагалище, чтобы понять, был ли он свежим. Если сторона защиты запросит вскрытие, другой судмедэксперт должен будет засвидетельствовать повреждение, прежде чем я начну кромсать тело. Но, если адвокат Кливера не потребует этого, мне нужно заняться этим как можно скорее, чтобы ребята в морге успели реконструировать тело, прежде чем его увезут работники похоронного бюро.

Он кивнул и поднялся:

– Хорошо, я сообщу тебе, как только что-нибудь узнаю. Мне пора возвращаться. У меня много работы.

– Ладно. Я собираюсь спокойно отдохнуть сегодня вечером, – сказала Терри. – Поговорим завтра.

После его ухода она рассеянно закончила свою работу. Даже после всего, что только что рассказал ей Фрейзер, она была уверена, что полиция напала на ложный след.

Вырисовывающийся образ действия свидетельствовал о серийном убийце с изощренным умом, чьи методы эволюционировали, становясь более контролируемыми даже в условиях стресса. Он проявлял исключительную осторожность, чтобы не оставить никаких следов, и его визитная карточка говорила, что он не обычный преступник.

Основываясь на том, что она читала о методах Кливера, он был совершенно обычным преступником: грубым, жестким, напрочь лишенным изящества. Хотя в делах Маккарти и Рис нельзя было исключить сексуальное насилие, насилие со стороны Кливера точно оставило бы след.

Вопрос заключался в следующем: будет ли все это иметь значение, учитывая давление правительства и разразившуюся в СМИ бурю в связи с убийством Рейчел Рис, когда у полиции есть все необходимое для его ареста?

На следующий день, в пятницу, Терри пришлось работать с жертвой пожара в Голуэе. Формально на дежурстве был Бойд, но он обедал в Колледже хирургов, и Терри была не прочь заработать дополнительные баллы, предложив поехать вместо него. День выдался долгим. Пожарная бригада была недовольна тем, что криминалисты приехали на место происшествия, и только к полудню техническое бюро оцепило и сфотографировало его.

Тело наконец доставили в региональную больницу, и Терри удалось уговорить рентгенолога сделать рентген останков. Вскоре она получила подтверждение, что это действительно был мужчина. Ему была проведена замена тазобедренного сустава, и у него обнаружилось лишь четыре зуба, а значит, он обращался к стоматологу, когда терял остальные. Снаружи тело было обожжено, но внутренности неплохо сохранились. По крайней мере, в достаточной степени, чтобы подтвердить смерть от дыма. К концу дня она отдала кровь на токсикологическое исследование и анализ ДНК.

Был час ночи, когда Патрик отвез ее домой. По крайней мере, она могла поспать, пока Бойд был на дежурстве в выходные. Терри всю ночь ворочалась с боку на бок и в итоге встала в половине шестого. Встав у окна с кружкой кофе в руках, она отодвинула штору. Тони, сменивший Патрика, сидел снаружи в патрульной машине. Терри сильно постучала в окно и сделала вид, что пьет из чашки. Его не нужно было уговаривать. Уже через минуту высокий полицейский с обветренным лицом и телосложением регбиста появился у ее двери.

– Могу я спросить тебя кое о чем? – поинтересовалась Терри, после того как усадила его за стол.

– Да.

– Ты считаешь, меня преследуют?

– На вас со старшим инспектором Фрейзером напали, не так ли?

– У меня еще остались шрамы, которые это доказывают, – сказала она, постукивая по пластырю на виске.

– И старший инспектор сказал, что, когда вы сбежали от нас с Патриком и направились в Финглас, вы видели, как кто-то за вами наблюдает.

– Ну, я так думала. Он довольно быстро скрылся.

– Описание парня из парка соответствует парню из Фингласа. Так что да, возможно, за вами следят, – ответил он и сделал большой глоток кофе, за раз наполовину опустошив кружку.

– Ты или Патрик видели кого-нибудь с тех пор, как начали охранять меня?

– Нет, но это не значит, что никого нет.

– Вы видели кого-нибудь подозрительного?

– Нет, но, как я уже сказал…

– Да-да, я поняла. Могу я спросить, кто, по-твоему, этот потенциальный преследователь?

Тони пожал плечами, наполняя кружку из кофейника, приготовленного Терри.

– Ответь. Я хочу знать, что ты думаешь.

Огромный полицейский казался смущенным:

– Я… Ну, некоторые парни думают, что у вас появился фанат.

Терри рассмеялась:

– Ты думаешь, это какой-то сумасшедший поклонник историй о преступлениях?

– Да. Многие из нас так думают.

– На основании чего?

– Вряд ли мне стоит углубляться в эту тему, – сказал Тони смущенно. – Мне не нужно было открывать рот.

– Давай же, расскажи мне.

– Ну… ладно. Некоторые из этих фанатов криминальных историй действительно странные.

– Да, я знаю. Многие из них судмедэксперты.

– Нет, док, серьезно. Они зацикливаются на таких, как вы. О вас пишут в газетах в случае каждой подозрительной смерти. Им кажется, что они вас знают.

– Что ж, это не так. Кто-то ударил меня палкой по голове и порезал инспектора Фрейзера. Как это вяжется? Вряд ли это признак поклонения герою.

– Я никогда не говорил, что этот парень в своем уме. Вот почему на нас надели униформу. Мы все выглядим одинаково. Вы – нет.

– Ого, – выдохнула Терри.

– Вы сами спросили. Извините.

Она наблюдала за ним из окна, когда он возвращался в машину. Тони оглядел улицу, достал что-то из зубов и сел на водительское кресло.

«Они все так думают, – подытожила Терри мысленно. – Что я сама виновата, раз обратила на себя внимание какого-то сумасшедшего чудака. Никто не считает, что на мне зациклился серийный убийца. Рейчел была права: ее бы не восприняли всерьез, если бы она заявила о преследовании».

Он любил ножи.

Это были одни из древнейших инструментов, которые люди как вид начали использовать. В юности он восхищался обработанными кусочками кремня, края которых были настолько острыми, что, казалось, ими можно было бриться.

Как-то раз он даже видел нож, сделанный из хрусталя. Он был изготовлен майя больше тысячи лет назад и хранился в музее в Мексике. Он стоял, глядя на витрину, завороженный его красотой.

Впервые он осознал величественную силу ножа, когда ему было тринадцать и он жил в детском доме. Он был на кухне, и одна из девчонок снова начала к нему цепляться.

Одна из сотрудниц готовила ужин и отлучилась в уборную. В порыве гнева он схватил маленький острый нож, которым женщина чистила картофель.

«Если ты скажешь еще хоть слово, я отрежу тебе сиськи!» – сказал он.

После этого стерва отстала от него.

Она донесла на него, но он все отрицал. Сестра Бриджит, как всегда, заступилась за него, и никаких последствий не было.

Ну, почти никаких.

Он начал фантазировать, каково было бы на самом деле ее порезать.

Теперь, сидя в кабинете, в тихом здании, где остались только уборщики, он представлял, как будет резать судмедэксперта.

Он мечтал о радости, которую ему это принесет, и улыбался. Осталось совсем чуть-чуть.

Однако на этот раз все будет иначе.

Он не просто убьет судмедэксперта. На его столе стояла пустая стеклянная банка, и вскоре в ней будет лежать ее сердце.

Терри провела утро, бездумно переключая каналы, пока наконец не остановилась на серии «Она написала убийство». Джессика Флетчер была на отдыхе в Ирландии, проводя время со своими ирландскими кузенами – у них был самый странный ирландский акцент, который Терри когда-либо слышала, – когда начались убийства. Все жертвы были потенциальными бенефициарами завещания, которое вот-вот должно было быть оглашено.

– Не понимаю, почему вас никогда не подозревают, миссис Флетчер, – сказала Терри экрану. – Наверняка кто-то заметил, что вы являетесь общим знаменателем сотен убийств.

На ее ноутбуке раздался сигнал мессенджера – пришло сообщение от Энни Бирн, которая пыталась до нее дозвониться. Господи, жизнь без телефона – настоящий кошмар. Она ответила, что позвонит ей по WhatsApp, и уже через несколько секунд они разговаривали.

– Вы сказали позвонить, если я что-нибудь вспомню, – сказала Энни.

– Да.

– Вчера Луиза пригласила меня на чашечку чая в наше любимое кафе на Кабра-уэй и, пока мы там сидели, мы увидели сестру Альфонсу, которая дружит с отцом Уордом. Она всегда возмущалась по поводу того, как высажены цветы у Бесси. Именно она связала Бесси с детским домом, где жил тот парень, Би Джей. Не то чтобы она сама имела какое-то отношение к детям. Невеста Христова, блин. Простите за мой французский, доктор. Она сказала мне, что в то время в детском доме работала монахиня, сестра Бриджит. Она уже на пенсии и находится в доме престарелых с тех пор, как заболела ковидом. Она скоро выйдет оттуда, и ее собираются отправить в их штаб-квартиру, как она там называется, чтобы она жила там на пенсии. Это где-то в Англии, поэтому, если вы хотите поговорить с ней, у вас мало времени.

– Большое спасибо, Энни, я это очень ценю.

– Сестра Альфонса обещала предупредить Бриджит, что вы свяжетесь с ней. Я сказала, что это, возможно, случится на этих выходных.

– Отлично, спасибо. У вас есть адрес?

Сотрудница дома престарелых разрешила Терри навестить монахиню при условии, что это не займет много времени, так как у нее слабое здоровье.

– О чем вы хотите поговорить? – спросила она.

– Об одном мальчике из детского дома, – объяснила Терри. – Всего лишь хочу задать ей несколько вопросов.

– Она одна из самых приятных женщин, которых я знаю, и все еще очень эмоционально связана с детьми, о которых заботилась. Когда они попадают в беду, она очень расстраивается. Знаете, ей до сих пор приходят открытки от некоторых из них.

– Не беспокойтесь, – успокоила ее Терри. – У меня нет оснований думать, что человек, о котором я хочу ее спросить, сделал что-то плохое. Я просто хочу разыскать его, чтобы узнать, есть ли у него информация, которая поможет раскрыть дело, над которым я работаю.

– Отлично. Я скажу ей, что вы здесь.

Этот дом престарелых сильно отличался от того, в котором жил отец Эйлин. Он напоминал старомодный отель, в то время как в доме престарелых имени святой Марии все было новенькое и каждый предмет мебели выглядел так, словно его только что доставили из выставочного зала мебельного магазина.

Терри проводили в скромно обставленную комнату с маленьким столом и четырьмя стульями. На столе стояли чайник, кружки, молоко, сахар и тарелка шоколадных батончиков. Ее ждала миниатюрная кругленькая женщина с копной седых волос. Она была одета в синий кардиган и юбку, а под воротничком ее белой блузки висело распятие на золотой цепочке.

– Я сестра Бриджит, – пожилая женщина, улыбнувшись, неуверенно встала и пожала Терри руку.

– Спасибо, что согласились встретиться со мной, сестра. Я хотела поговорить с вами о юноше, которого дети называли Би Джеем. Полагаю, он находился в детском доме с начала 90-х и, может быть, до 2005 или 2006 года?

– Бобби, да. Его звали Бобби Джойс.

– Джойс? – переспросила Терри, навострив уши.

– Да. Но, кажется, он оказался у нас немного раньше. Его забрали в детский дом в 80-х, если я не ошибаюсь. Он оставался там немного дольше остальных, потому что ему было некуда идти и он посещал образовательные курсы. По закону воспитанники могут оставаться в детском доме до двадцати с небольшим лет при условии, что они получают образование. Ему пришлось очень тяжело в учреждении. А почему вы спрашиваете о нем?

– Я знаю, что вы обязаны сохранять конфиденциальность, – сказала Терри, – и я это уважаю. Но он дружил с двумя молодыми женщинами, которые были убиты, и я бы очень хотела поговорить с ним о них. Вы еще поддерживаете связь?

Бриджит вздохнула и поерзала на стуле, а затем поднесла распятие к губам и поцеловала его:

– Вы думаете, он причастен к смерти этих двух бедных женщин?

– Почему вы спрашиваете об этом? – удивилась Терри.

– Бобби был злым мальчиком. Все время злился. Его сильно подвела семья, мать и сестры. Он как будто хотел причинить боль миру до того, как тот сделает больно ему. Мы очень усердно работали с Бобби над контролем гнева, но это всегда было проблемой.

– Он ввязывался в драки?

– Поначалу – да. Избил пару мальчиков, которые его дразнили, один из них даже оказался в больнице. Тот мальчик сломал Бобби нос, но это, казалось, только сильнее его разозлило. Он был одним из тех детей, над которыми так издевались, что он, кажется, перестал чувствовать боль. После этого дети решили оставить его в покое.

– Он проходил психотерапию?

– В больнице его направили к детскому психологу. Боюсь, я не вспомню его имени.

– Он хорошо учился в школе?

– О, он был умен. Я бы сказала, даже талантлив. Мы всегда поощряли умных. Он хорошо учился в начальной школе и получал отличные отметки в средних классах.

– А в университет он поступил?

– Ах, – вздохнула Бриджит и на мгновение опустила взгляд на стол. – Ему следовало бы, но в те времена у социальной службы было мало ресурсов. Я знаю, что его направили на какие-то курсы, но большинство наших детей в итоге устраиваются на работу. То же самое должно было случиться и с ним.

– Вы знаете, куда он устроился?

Бриджит задумалась.

– Я никогда не участвовала в программе сопровождения выпускников, – сказала она. – После того как они покидали нас, мало кто поддерживал со мной связь.

– Где я могу это узнать?

– Если вы позвоните в Отдел социальной работы Кабры по поводу поддержки выпускников, вам, возможно, подскажут.

– Спасибо, сестра, – сказала Терри и наклонилась, чтобы поднять сумку с пола.

– Пожалуйста. Надеюсь, вы его найдете. Иногда я переживаю за него. Бедному Бобби так много пришлось пережить. До и после детского дома жизнь была к нему жестока.

– Вы помните, были ли у него сестры?

– Да. Упокой Господь их души.

– Что с ними случилось?

– Двух сестер Бобби нашли убитыми через пять лет после того, как он покинул детский дом. Бедный Бобби. Полиция обращалась с ним как с преступником.

– Его допрашивали?

– Да. Даже со мной тогда говорили. Я рассказала полиции о его проблемах с гневом в детстве, но не думала, что он способен на что-то настолько ужасное. Он не видел своих сестер много лет. Семья бросила его. Возможно, я тогда ошибалась.

Бриджит откинулась на спинку стула.

– Вы видели его после этого?

– Нет. Я все еще прошу отца Уорда служить мессу в годовщину их смерти. Упокой Господь их души.

Терри подумала о розовой папке, которую нашла на столе Бойда в тот день, когда искала дело Маккарти. Она не знала, какое отношение имеют к нему дела сестер Джойс, но теперь поняла. И Рейчел Рис напала на этот след до нее. Ей нужно было еще раз просмотреть эти дела.

– Дай угадаю, – сказал Фрейзер, когда она села напротив него на Кевин-стрит полчаса спустя, – ты не хотела появляться там, куда бы ты ни ездила, на полицейском автомобиле и снова сбежала от ребят?

– Одним словом – да. Но, Джон, послушай меня. Ты знаешь, что я сомневаюсь, что Кливер убил Рейчел Рис.

– Да.

– Известно, что Рейчел Рис расследовала убийство Маккарти, и мне кажется разумным, что что-то, связанное с ним, могло стать причиной ее смерти.

– Ты считаешь, мы не подумали об этом? Тебе известно, как ведутся расследования убийств? Ты знаешь, сколько показаний было взято? Это не говоря уже о том, что Кливер – связующее звено! Извини, Терри, но ты рискуешь и меня разозлить. Синнот меня предупреждал.

– Синнот. Конечно. Вернемся к старым друзьям. Что ж, твои друзья проверили Бобби Джойса?

– Кстати, да. После того как ты написала мне его имя по дороге сюда, я позвонил в штаб-квартиру. Я жду файлов, но, похоже, его допрашивали после убийства сестер и у него было железное алиби. Не было никаких улик, которые повесили бы это дело на него или кого-либо еще, если уж на то пошло.

– Хорошо, но…

– Никаких «но», Терри. Его имя также всплыло после убийства Эйлин Маккарти, но к тому времени он, похоже, растворился в воздухе. Другого пути нет. Расследование приводит нас к двери Кливера. Рейчел приходила к нему в тюрьму в рамках своего расследования, и он ответил угрозами в ее адрес. Он разыскивал ее после освобождения и даже проник к ней во двор, чтобы узнать, как пробраться в дом.

– Мне показалось, что он угрожал найти ее, когда выйдет, и изнасиловать. Не убить. Фрэнк Кливер никогда никого не убивал, насколько нам известно, и я не считаю, что он намеревался убить Рейчел Рис. На самом деле, я просто думаю, ему нравилось вселять в нее страх. И у вас больше ничего нет. Держу пари, эта футболка просто была отвлекающим маневром.

Фрейзер пожал плечами:

– Терри, у нас есть волос Рейчел, найденный у него дома. Анализ ДНК готов.

– Да, но как он там оказался? – спросила Терри. – Рейчел приходила к Кливеру в тюрьму. Волос мог выпасть, и он мог его забрать или даже снять его с плеча или рукава, когда она не видела.

– Это слишком даже для тебя, Терри. Он принес волос домой, и он как-то зацепился за дверную ручку? И оставался там несколько недель спустя?

– Его могли подбросить.

– Кто?

– Не знаю. Просто это кажется слишком… удобным.

Фрейзер вздохнул и потер глаза:

– Терри, удобно или нет, но это вещественное доказательство. По мнению Синнота, этого достаточно, учитывая то, что у нас уже есть на него.

– И ты согласен.

Это было утверждение. Она поняла, что Фрейзер не так твердо стоит на ее стороне, как она думала.

– Ладно, забудь о Кливере. Продолжай: Эйлин Маккарти. Давай послушаем твои теории.

Терри было нечего терять:

– Рейчел расследовала дело Эйлин Маккарти. Как тебе известно, Джо, сестра Эйлин, пропала вскоре после ее смерти. Теперь мы знаем, что Джо тоже была убита. Еще есть приемная сестра Рейчел, Клара Данвуди. Описание мужчины, преследующего ее, совпадает с описанием того, кто напал на нас в парке, и я почти уверена, что того же парня я видела в Фингласе. И это точно не Кливер. В этого парня поместилось бы два Фрэнка Кливера.

– Ну, тут я с тобой соглашусь. Кливер не Мистер Вселенная. Но, опять же, ты слишком много приписываешь этому крупному парню. Как ты и сказала, слишком удобно иметь одного человека, ответственного за все. Я думаю, есть гораздо более простое объяснение нападению на нас – наркотики. Поэтому я бы исключил нас из уравнения.

– Рейчел Рис и Клара Данвуди, – продолжила Терри. – Эйлин и Джо Маккарти. Две пары сестер.

– Две – это еще не закономерность, – сказал Фрейзер. – А что насчет Тины Маккейб? Ты, кажется, убеждена, что она тоже туда вписывается.

– Она портит общую картину, я согласна. Но я по-прежнему считаю, что ее смерть имеет к этому какое-то отношение.

– Нет ни малейшей улики, указывающей на ее убийство, – напомнил Фрейзер со стальным взглядом.

– Пока нет, – ответила она.

– Послушай, возможно, ты и права в том, что нападение на нас связано с Маккейб, но не так, как ты предполагаешь. В остальном ты меня пока не убедила.

– Вот решающий довод, – сказала Терри, наклоняясь вперед. – Сестры Джойс были убиты через несколько лет после того, как Бобби вышел из детского дома. Думаю, Рейчел Рис нашла эту связь, когда расследовала убийство Эйлин, и спросила профессора Бойда о сестрах Джойс, когда пришла взять у него интервью. Я нашла в его кабинете папку с протоколом об их вскрытии, скрепленную канцелярской резинкой с папкой Эйлин Маккарти.

– И? – спросил Фрейзер.

– Бобби Джойс знал Эйлин и Джо Маккарти.

Фрейзер кивнул.

– Итак, правильно ли я тебя понимаю: Рис связала Бобби Джойса с Маккарти, и это привело ее к сестрам Джойс, следовательно, Бобби Джойс – убийца. Так? – уточнил он, бесстрастно глядя на нее. – Терри, прежде чем выдвигать такие обвинения, я предлагаю тебе сделать то, что ты умеешь лучше всего: вернуться ко вскрытиям жертв и предоставить мне какие-либо вещественные доказательства, которые свяжут все воедино.

– Ну, старая монахиня сразу спросила, считаю ли я, что он связан со смертью сестер Маккарти. Ладно, Мишель и Лора ищут споры грибов на спальном мешке Тины Маккейб. Их наличие точно связало бы ее с Рейчел. Если я найду споры на всех остальных, мы будем уверены, что это визитная карточка серийного убийцы. Какие бы у вас ни были доказательства того, что Кливер убил Рейчел Рис, вы никогда не сможете доказать, что он является организатором серии убийств. Вам придется расширить зону поиска.

Фрейзер явно засомневался.

В здании отдела судебной патологии было тихо, когда Терри вернулась. Желтая папка все еще лежала в ее кабинете, в низу стопки на углу стола. Она вытащила ее, чтобы снова ознакомиться с делом сестер Джойс, но не смогла сосредоточиться. Ее встреча с Фрейзером пошла не по плану. Она не впервые задалась вопросом, не совершила ли ошибку, доверившись ему. Отныне ей придется полагаться только на собственное чутье.

Отсутствие фотографий в папке сестер Джойс беспокоило ее. Где они, черт возьми?

Терри торопливо направилась в архив – ее шаги эхом разносились по пустым коридорам – и ввела код в цифровой замок. На полках с папками за 2004 год она нашла пустое пространство, которое до недавнего времени занимало дело Джойс. Ничего.

«Проклятье», – пробормотала она, осматриваясь, чтобы удостовериться, не выпали ли фотографии.

Терри позвонила Винни, у которого, похоже, никогда не было выходных:

– Я ищу фото из протокола вскрытия 2004 года. Ты не знаешь, где они могут быть?

– Их все отправили на оцифровку.

– Как давно?

– Примерно полгода назад. Процесс, похоже, идет очень медленно. На каком месте находится папка?

– На тридцать четвертом.

– Возможно, тебе повезло. Иди к задней части архива, там есть тележка, на которой пачками оставляют фотографии, чтобы мы могли их забрать на оцифровку, когда будет время. У тебя они будут в большей безопасности – здесь, в штабе, вещи часто пропадают. Если их еще не забрали, они там.

Тележка действительно стояла там, где он сказал, и Терри порылась в конвертах, на каждом из которых были написаны имя и номер. Дело сестер Джойс было третьим.

На этот раз Терри направилась прямо в конференц-зал. Она высыпала фото на длинный стол и разделила их на два комплекта, по одному на каждую сестру.

Первое, что ее поразило, – это жестокость убийств. Они были безумными. Раны наносили с такой силой, что нож пронзал кость. Энн перерезали горло, едва ее не обезглавив.

«Он не контролировал себя, – подумала Терри. – Похоже, он был в шаге от того, чтобы разрезать их на куски». Она представила убийцу с безумными глазами, который снова и снова рассекал воздух зажатым в руке ножом. Кровь хлестала. Она зажмурилась, но не видела ни ножа, ни его лица.

Взгляд Терри скользил по фотографиям, пока она не нашла те, которые действительно искала – общий план туловищ.

И вот оно: порезы стали глубже, более открытыми и менее изысканными в исполнении, но зазубренные, грубые следы необычного лезвия были отчетливо видны, как и явный узор из пяти ударов, образующих контуры разбитого сердца. На обеих сестрах. И на Эйлин Маккарти.

Он, несомненно, был бы заметен и на Джо Маккарти, если бы ее тело нашли до того, как животные и погодные условия его преобразили. Терри знала, что она права.

«Я иду за тобой, – сказала она тихо. – Долгое время тебе все сходило с рук, но я иду за тобой».

Терри провела тихое воскресенье в одиночестве. Она отклонила приглашение Фрейзера пойти в кино, вместо этого решив провести вечер с бутылкой сансера и несколькими сериями «Шиттс Крика», гарантируя себе забытье и легкое похмелье. В голосе Джона слышалась обида – возможно, Мишель права и она боится близости, – но сейчас ей просто хотелось побыть одной. Терри устала от того, что люди в ней сомневаются. Глубоко внутри она сама так часто в себе сомневалась, что хватило бы на небольшую армию. Даже если какое-то время у нее были глупые мысли о том, что они с Фрейзером вместе раскроют правду об убийстве Рейчел, она понимала, что их нужно отпустить.

Ночью она спала беспокойно, то и дело просыпаясь от повторяющегося кошмара о Дженни. Однако на этот раз сон закончился иначе: сестра кричала ей, чтобы она бежала, но вместо того, чтобы мчаться по тропинке, Терри обернулась и увидела высокую темную фигуру. Она пошла ей навстречу, но фигура исчезла.

На следующее утро, после исследований двух неожиданно умерших людей и одного утонувшего, Терри позвонила Мишель:

– Как продвигается работа над спальным мешком?

– Медленно. Мы ничего не оставляем на волю случая, поэтому выбрали поиск по перекрывающимся полосам. Пока никаких спор не обнаружено, но нам еще предстоит проверить чуть меньше половины внешнего – или внутреннего – слоя.

– Спасибо, Мишель. Я это ценю.

Она поднималась из морга, когда миссис Кэри позвонила и сказала, что к ней только что прибыл курьер с еще несколькими препаратами. Когда Терри расписывалась в графе «получатель», она обнаружила, что Роуз, как и обещала, нашла гистологические препараты Джо Маккарти.

Терри схватила пакеты с уликами, торопливо направилась в гистологическую лабораторию, вывалила содержимое на препаровальный стол и распределила его. Вот он, небольшой пластиковый пакет с надписью «волос с головы». ДНК-профиль человека, которого она считала Джо Маккарти, был в базе данных ДНК Северной Ирландии, и в итоге его должны были передать Ирландской криминалистической службе для сравнения с ДНК Эйлин. Таким образом, Мишель могла получить результат в течение дня, а ДНК-профиль Джо оказался бы внесен в их собственную базу данных ДНК. Еще один человек был бы вычеркнут из списка пропавших без вести.

Она направилась в криминалистический отдел, где Лора и Мишель сидели по обе стороны от двойного микроскопа и, казалось, не обращали внимания на вонь, которая ударила в нос Терри, несмотря на сверхпрочную маску и современную систему вентиляции в помещении.

Лора и Мишель посмотрели на нее.

– Как успехи?

– Кажется, мы кое-что нашли, – ответила Мишель с улыбкой. – Мы начали снизу и продвигаемся наверх. В последний раз мы исследовали середину мешка и обнаружили там пару спор. – Она встала и расправила плечи. – Сейчас собираемся проверить следующую область.

Мишель подошла к большому столу-островку, где лежал спальный мешок. Терри, дыша ртом в тщетной попытке справиться с гнилостным запахом, последовала за ней.

– Лора! Принеси куски клейкой ленты, помеченные номерами 5 и 6.

Терри отошла в сторону, наблюдая, как Мишель приклеивает прозрачную липкую ленту к материалу. Она передала номер 5 Лоре, взяла номер 6 и продолжила процесс. Затем Лора и Мишель снова заняли свои позиции за двойным микроскопом.

Терри надела вторую пару перчаток, предварительно помыв душистым жидким мылом те, что уже были на ней, чтобы руки не воняли до конца дня, и осторожно расправила мешок. На фотографиях, сделанных на месте происшествия, материал был разорван в области головы. Ранее Терри предположила, что, поскольку Тина спала на земле, мешок порвался, зацепившись за колючки или что-то подобное.

Теперь, глядя на него, она не была в этом уверена:

– Мишель, можешь взглянуть?

Она услышала, как ее табурет, отодвигаясь, скрипнул о пол, и вскоре Мишель подошла к ней.

– Ты проверила разрывы в материале? – спросила Терри.

– Еще нет, – ответила Мишель.

– Просто я не думаю, что это разрывы. Мне кажется, материал был порезан чем-то острым.

– Что? Дай взглянуть. – Мишель схватилась за ручку большого увеличительного стекла, свисающего с потолка на механической руке. – Возможно.

Она отступила, чтобы дать Терри посмотреть на это место через увеличительное стекло. Концы поврежденных нитей были аккуратно обрезаны, а не порваны.

– Не могла бы ты взять несколько дополнительных образцов с поврежденной области, прежде чем я прикоснусь к ней? Мне нужно сходить к себе в кабинет и кое-что взять.

Когда она вернулась, Мишель и Лора сидели на своих местах, поглощенные разглядыванием образцов в микроскоп.

– Должна отдать тебе должное, Тез, ты была права, – сказала Мишель. – Здесь полно спор.

Терри почувствовала, как ее пульс участился.

– Я знала, – выдохнула она, обращаясь скорее к себе, чем к кому-либо.

Терри расправила мешок и взяла прозрачную ацетатную пленку из папки, с которой вернулась. Она положила ее на разрезы в спальном мешке и перенесла каждый из них на пленку. Затем Терри сложила мешок пополам, освободив место на столе, а рядом положила ацетатную пленку и фотографию из папки. Никаких сомнений не осталось: рисунок порезов на спальном мешке совпадал с рисунком ножевых ранений на груди Эйлин Маккарти. Было пять разрезов: четыре образовывали контуры сердца, а пятый – в его середине.

Вскоре Мишель разрушила ее иллюзии:

– Я думала, что теория Руперта Ханта о значении грибов – полная чушь, Тез. Признаю, он, похоже, что-то в этом понимал. Но порезы в форме сердца на спальном мешке?

Терри поднесла ацетатную пленку к окну и провела пальцем по отметкам, сделанным ручкой.

– Скажи еще, что ты этого не видишь?

– Возможно, но, если расположить мешок немного иначе, получится другая форма. Не слишком ли это притянуто за уши?

– А ты кто? Гребаный адвокат?

– Не язви. Я просто говорю тебе действовать осторожно.

– Что ты имеешь в виду?

– Что бы ты ни принесла Синноту, теория должна быть безупречной.

Терри знала, что Мишель права. Она должна была быть уверена в доказательствах, иначе ее просто заставят замолчать. Даже Фрейзер.

– А если мы найдем споры на Эйлин Маккарти и сестрах Джойс? Тогда им придется меня послушать.

– Полагаю, под «мы» ты подразумеваешь меня. Хочешь, чтобы я нашла улики для трех древних дел об убийствах? Ты знаешь, сколько хлама и так лежит в помещении для улик?

– Знаю-знаю, – сказала Терри, пытаясь успокоить ее. – Лора? – Та подняла взгляд от предметных стекол. – Ты ведь не против помочь Мишель? Я буду в гистологической лаборатории с костями Маккарти. О, Мишель, добавь в список дел ДНК-профиль, – добавила Терри, протягивая ей пакет с волосом. – Думаю, он принадлежит Джо Маккарти.

Ниам уже начала работать с ребрами сестер, когда Терри вернулась в кабинет. Обычная обработка заняла бы пару дней, поэтому Терри попросила ее подготовить замороженные срезы хрящей, используя криостат для получения ультратонких срезов, готовых к исследованию за считанные минуты. Этот метод не был идеален для сложных диагнозов, например рака, но достаточно хорош для ее целей.

– Вот, Терри, это препараты Эйлин, – сказала Ниам, указывая на картонный лоток для препаратов рядом с ее микроскопом. – Препараты Джо будут готовы через десять минут.

Она продолжила накрывать хрупкими покровными стеклами ткани, которые аккуратно поместила на предметные стекла микроскопа:

– Я бегло взглянула на них – просто чтобы проверить качество. Похоже, ты поставила верный диагноз.

Терри заметила на столе открытый учебник с фотографией соединительной ткани с пятнами желто-оранжевого пигмента. Под изображением было написано «охроноз». Терри взяла одно из стекол и положила его на предметный столик микроскопа под объектив c 40-кратным увеличением, а затем настроила окуляры, чтобы сфокусироваться на ткани. Вот они, скопления коричневого пигмента. Охроноз. Ниам положила препараты Джо, и стало ясно: они идентичны. Не было никаких сомнений, что жертвы были сестрами. Терри дала пять Ниам и пошла в свой кабинет.

Примерно через час позвонила Мишель.

– Что ж, Терри, отдаю тебе должное за упорство. Твое чутье не подвело. Споры найдены в вагинальных мазках Маккарти и сестер Джойс. В оригинальных протоколах они были обозначены как «грибковая инфекция, неуточненная». Вскрытия проводили два разных специалиста, поэтому они не установили связь. Возможно, нам следует показать их Руперту, чтобы убедиться.

Накопившаяся неуверенность в себе отступила, и Терри почувствовала прилив облегчения:

– Мы сделали это, Мишель. Мы установили связь.

Через час Терри сидела в кабинете Ханта на втором этаже анатомического корпуса Тринити-колледжа, рассматривая книжные полки с огромными томами по семиотике, социологии и дикой природе. Он согласился встретиться с ней как можно скорее, и теперь она ждала его возвращения из анатомической лаборатории, где он проверял препараты, принесенные ею для подтверждения принадлежности спор грибу-упырю.

– Восхищаетесь моей библиотекой?

Прежде чем она успела ответить, в дверях позади Ханта показался молодой человек:

– Простите, доктор Хант. Я не слишком рано?

– Нет, входите. Это доктор О'Брайен. Доктор О'Брайен, это Сэнди, один из наших студентов. Я помогаю ему с выпускной работой.

Студент кивнул и подошел к конференц-столу рядом с письменным столом Ханта, где оставил папку с бумагами. Хант повернулся к Терри.

– Простите, что отвлекся, – сказал он и указал на поднос с препаратами. – Вы совершенно правы, это действительно споры гриба-упыря. Откуда они взялись?

– Я просто пытаюсь довести это дело до конца.

Она украдкой взглянула на студента, который устроился в кресле и, очевидно, слушал их разговор.

– А, конечно. – Хант изобразил, как закрывает рот на замок.

Джимми поприветствовал Терри, высунув голову из кабинета, когда она вернулась в морг вечером.

– Как дела, док? – спросил он. Это была его последняя раздражающая привычка.

– Здравствуй, Джимми. Просто хочу еще раз взглянуть на образцы Рис.

– Подождите, я достану их для вас.

Он прошел мимо нее – его коричневый лабораторный халат развевался – и направился сразу в секционный зал, минуя раздевалку. К тому времени как она переоделась в хирургический костюм, Джимми уже поставил на стол большой серебряный поднос с образцами тканей с промежности и шеи.

– Нож, док? – спросил Джимми, облокотившись на раковину и держа в руке без перчатки лезвие РМ40. Терри наблюдала, как он провел большим пальцем левой руки по лезвию. Он заметил ее взгляд. – Что? Вы не можете проверить остроту в перчатке.

– Спасибо, Джимми. Мне нужно кое-что сделать, я вернусь через минуту. И надень, пожалуйста, перчатки и фартук.

Она вернулась в раздевалку и вытащила телефон из сумки:

– Мишель, я по поводу спального мешка. Ты можешь проверить липкую ленту, снятую с разрезанной ножом области, на ДНК? Убийца мог потрогать лезвие, чтобы проверить его остроту.

Терри взяла образцы вагинального синяка и поместила сломанный кадык в банку с формалином, после чего попросила Джимми отнести их Ниам в гистологическую лабораторию. Затем она поднялась в офис, приготовила чашку кофе и уселась за свой стол.

И позвонила Фрейзеру:

– Ты свободен?

– Да. У меня только что состоялся очень интересный разговор с профессором из Национального музея о Бобби Джойсе.

– О! – Терри на мгновение опешила – возможно, он воспринимал ее слова серьезнее, чем она думала. – Ты можешь приехать в криминалистическую службу? Мы с Мишель и Лорой хотим тебе кое-что рассказать.

Через час Фрейзер уже внимательно слушал, как они объясняли свои находки.

– Снимаю перед вами шляпу, – произнес он, когда они закончили. – Это весомые криминалистические и патологические доказательства, связывающие смерти Рис, Маккейб, Маккарти и теперь еще сестер Джойс таким образом, который уже никто не сможет оспорить.

– Что ж, мне нужно еще раз проверить Тину. И еще завершить гистологию вагинального синяка Рейчел.

– А затем останется лишь найти убийцу, чтобы повесить на него все эти преступления, – подытожил Фрейзер. – Если это не Кливер… Поверьте мне, Синнот взбесится, если с ним снова будут спорить по этому поводу. Но, должен признать, я еще не принял окончательного решения. И я копал еще кое-где.

Вскоре после этого они вчетвером сидели на кухне для персонала и пили кофе. Фрейзер рассказывал о том, что ему удалось узнать о Бобби Джойсе.

– Би Джей, как его называли друзья, находился в Детском доме имени святого Матфея в Кабре с 1986 по 1998 год. Я поговорил с психиатром, доктором Тео Бреннаном, наблюдавшим его двенадцать месяцев с 1992 по 1993 год. Он долго сомневался, говорил о конфиденциальности отношений психиатра и пациента и все такое, но в итоге достал медицинскую карту. И рассказал кое-что действительно интересное. Если бы только он был более откровенен во время нашего первоначального расследования смерти сестер…

– Ты, должно быть, был очень убедителен, – сказала Терри.

– Честно говоря, я пригрозил ему вернуться с ордером, – признался Фрейзер. – Как бы то ни было, по словам доброго доктора, Бобби Джойс демонстрировал немало тревожных признаков. Он мучил животных еще до того, как у него сломался голос, а однажды похитил девушку, утащил ее в заброшенный сарай, связал и напугал чуть ли не до смерти. Если бы ее крики не услышал разнорабочий, зашедший за инструментом, чтобы починить что-то у себя дома, Бобби мог серьезно навредить ей. Так вышло, что разнорабочий ударил парня по голове клюшкой и спас девочку. Джойс утверждал, что это его девушка и они просто развлекались.

– Господи, почему его не отправили в исправительное учреждение для несовершеннолетних или что-то подобное?

– Его должны были перевести в Центр оценки несовершеннолетних святого Лаврентия, но там не нашлось для него койки. Поэтому сестра Бриджит, которая, несмотря ни на что, любила этого парня, предложила взять его на поруки, если ему позволят остаться в детском доме. Его перевели в отдельное здание на территории на полгода, где он жил вдали от других детей и обучался на дому. Доктор Бреннан приходил к нему трижды в неделю, и по истечении этого срока было решено, что он может вернуться к жизни с другими детьми.

– Серьезно? – воскликнула Лора. – Что случилось с девочкой, на которую он напал?

– Она попала в отделение для жертв сексуального насилия, но оказалась невинной. Несмотря на это, ее и ее сестру перевели в другой детский дом.

– У нее была сестра? – спросила Терри.

– Да. Сестра не любила Бобби и говорила, что он делал ей непристойные предложения и угрожал. Было решено увезти их обеих подальше от него.

– Как он себя вел, после того как вернулся к остальным детям? – поинтересовалась Мишель.

– Других инцидентов не было, но, по мнению доктора Бреннана, это было главным образом связано с тем, что Бобби ощутил суровость наказания. Он не хотел, чтобы это повторилось, поэтому научился быть осторожным и контролировать свою агрессию – по крайней мере, в детском доме.

– Считал ли доктор Бреннан, что у него получится это делать в долгосрочной перспективе? – спросила Терри.

– Подавлять склонность к насилию? – уточнил Фрейзер. – Я задал ему этот вопрос. Он ответил, что без психотерапии Бобби вряд ли смог бы сдерживать свой гнев. Похоже, Бирн рекомендовал направить парня на лечение, чтобы избавиться от проблем с управлением гневом, ПТСР, нарциссического расстройства личности, диссоциации… Но этого никто не сделал. Думаю, Бреннан хотел повесить на него какой-нибудь диагноз.

– По сути, Бобби пришлось самому справляться со своими проблемами, – сказала Терри.

– Как и многим другим воспитанникам детских домов. Каким бы умным ты ни был, твои варианты ограничены. Его не мотивировали добиваться успехов, хотя и оценивали как интеллектуально одаренного. Похоже, он прошел какие-то курсы в местном колледже, после чего его устроили на работу в Национальный музей.

– Что он там делал? – спросила Мишель.

– Я разговаривал с доктором Лиамом Фрейни, ответственным за неолитические и мегалитические экспозиции. Он вспомнил Бобби и дал ему неоднозначную характеристику. Похоже, что Бобби не очень подходил для работы с посетителями – доктор Фрейни назвал его неотесанным. Думаю, между ними произошел небольшой конфликт. Как бы то ни было, в то время там работал докторант Эш Суини, изучавший древние орудия, и именно к этой области Бобби проявлял наибольший интерес. Похоже, Суини пытался взять его под свое крыло. Хотел обучить его.

– Так что же произошло с Бобби Джойсом? – поторопила Терри.

– Доктор Фрейни уволил его из музея примерно в 2004 году. Суини окончил докторантуру и вернулся в Австралию, поэтому заступаться за парня было некому. Джойс пошел посмотреть последнюю экспозицию, над которой работал Суини, и услышал, как две женщины обменивались комментариями по поводу него, смеясь. Он вышел из себя и начал кричать на них, ведя себя угрожающе. Это стало последней каплей для доктора Фрейни.

– В тот год были убиты его родные сестры, – заметила Терри.

– После этого он, похоже, исчез. Мэри пытается связаться с профессором Суини, чтобы узнать, поддерживают ли они связь.

– Но разве вы не допрашивали его после убийства Эйлин?

– Его имя определенно фигурировало. Оно всплыло, когда полиция проверяла старых друзей Эйлин, но, насколько я могу судить по результатам расследования, его так и не нашли и все говорили, что почти не видели его после убийства его сестер. Бобби Джойс проделал замечательную работу, оставаясь незамеченным так долго.

– Убийца-призрак? Еще одно небольшое препятствие, которое усложняет поиски.

На следующее утро Терри пришла на вскрытие пожилого мужчины, которого сиделка обнаружила мертвым перед телевизором. Оказалось, причиной смерти стал инсульт, разрыв небольшой аневризмы виллизиева круга – артерий в основании головного мозга. Вытекающая кровь заполняла полость черепа и сдавливала мозг. Должно быть, аневризма годами находилась в состоянии покоя. Правда, это не никак не утешало его детей и внуков.

Когда вскрытие завершилось, Терри попросила Лору поместить мозг в ведро с формалином и направилась в свой кабинет.

Единственным, что по-прежнему не давало ей покоя в убийствах, которые, как она теперь точно знала, связаны с Рейчел Рис, было лезвие, которым убили Эйлин, Джо и сестер Джойс. Каким оружием могли быть нанесены такие раны?

Она достала фотографии, на которых были крупные планы ран, взяла увеличительное стекло и снова внимательно изучила каждую из них.

Ранее Терри предполагала, что лезвие было зазубренным, но, присмотревшись, она поняла, что это не совсем так. Скорее, оно было неровным. Казалось, что поверхность лезвия была грубой, слегка зубчатой.

Она прошла в лабораторию, где Ниам оставила ребра Эйлин и Джо в паре дуршлагов в раковине. Она взяла по одному ребру каждой женщины, положила их на синие бумажные полотенца и отнесла к стереомикроскопу, чтобы рассмотреть ножевые ранения.

Терри была в замешательстве. Металлические лезвия по своей природе имеют гладкую поверхность, но это, как она могла видеть, разрезало кость, словно пила. Вместо узкого V-образного разреза была широкая борозда с шероховатыми краями. Терри щелкнула переключателем сбоку микроскопа, и рядом с изображением, которое она видела в объектив, появилась шкала. Большинство лезвий имеют толщину один-два миллиметра, но лезвие, оставившее эти повреждения, было толщиной не менее пяти.

Вернувшись в кабинет, Терри достала протокол вскрытия Эйлин Маккарти и нашла на полке свою тетрадь с записями по этому делу. Она записала размеры ножевых ранений, их ширину и глубину, и нанесла их на диаграмму. Появились контуры орудия, которым убили Эйлин. Следом Терри сделала то же самое для сестер Джойс и уставилась на свой рисунок. Как она и подозревала, лезвие имело форму кинжала, но короче – ни одна из колото-резаных ран не была глубже восьми сантиметров – и шире, чем у большинства знакомых ей кинжалов. Оно было похоже на шотландский дирк, но, судя по неровностям краев ран, незаточенный.

Терри позвонила Роуз.

– Боже мой, – сказала судмедэксперт из Белфаста, разглядывая изображения, присланные Терри по почте. – Они странные.

– Знаю. Больше всего меня озадачивает лезвие. Оно не совсем зазубренное… Знаешь, что пришло мне в голову… это прозвучит странно, но потерпи. Раны как будто нанесли неровным куском камня.

– Я понимаю, о чем ты. Вероятно, это орудие, изготовленное на заказ.

– Да, и это только усложняет задачу по его поиску. Из-за популярности «Хистори Ченнел» каждый хипстер сегодня проходит курсы кузнечного дела и изготавливает собственные ножи Боуи.

– Однако большинство из них годятся только в качестве аксессуара, – напомнила Роуз. – А это орудие крепкое. Оно прошло через пару ребер и осталось неповрежденным.

– Что ты имеешь в виду?

– Убийцы иногда становятся одержимы предметами и встраивают их в свой образ действия. Может быть, это кусок лопаты или арматура, например?

– Арматура может подойти по толщине, но я не думаю, что это она.

– Я просто говорю, что мы склонны выбирать очевидное. И обычно бываем правы, но… кто может сказать наверняка, чем способен вооружиться убийца-психопат? Иногда нужно проявить творческий подход.

– Буду иметь в виду.

– Слушай, мне пора. Через час я должна быть в суде. До скорого!

Терри положила трубку и откинулась на спинку стула. Возможно, она думала о лезвии под неправильным углом. Может, Роуз была права и это был вовсе не обычный нож, а какой-то другой режущий инструмент. Но какой именно? Терри позвонила Руперту Ханту. Может, у него возникнут какие-нибудь идеи.

Она шла по его следу. Он знал, что так будет.

Пришло время начать приготовления. Ноутбук подкастера ему больше не нужен, он добавит его к своим трофеям в мастерской.

Он открыл сервант и достал нож «Эш» из своей коллекции. Именно им он пытал и убивал. Искусство извлечения сердца, однако, требовало большей утонченности. Он проверил вес каждого из недавно изготовленных кремневых лезвий, прежде чем остановиться на одном из них. Пожалуй, это лучшее на данный момент. Судмедэксперт заслуживала совершенства.

Ему предстояло заточить его до бритвенной остроты для самого глубокого разреза, в результате которого ее сердце окажется в его руках.

Он сел за стол, снял колпачок с авторучки и написал записку, а затем положил конверт на свой ноутбук. Позже он попросит студента передать записку судмедэксперту.

Открыв ящик, он достал три пластиковые кабельные стяжки, чтобы соорудить наручники.

Собрал портфель.

И наблюдал, как тикают часы, отсчитывая время.

Вернувшись в лабораторию, Терри открыла большую стеклянную банку, которую Джимми принес из морга, и выложила фрагмент ткани на препаровальную доску. Просушив его и поместив под стереомикроскоп, она наконец смогла различить слабый желтый оттенок вокруг вагинального синяка Рейчел. Это была не свежая травма. Она занималась сексом за несколько часов, если не за день или около того, до смерти. Терри пошла искать Ниам, чтобы попросить ее побыстрее провести гистологическое исследование. Она оказалась права, это было неопровержимое доказательство. Рейчел не убили в ходе изнасилования. Улики указывали на то, что секс не был мотивом убийства.

Она должна была встретиться с Рупертом в его кабинете в 17:00.

Тони припарковался в Сетанта-Плейс и пошел с ней к университету.

– Я буду в кафе в университетском дворике, пообедаю, – сказал он. – Приходите ко мне, когда закончите с ученым.

– Я недолго.

– У меня есть газета, так что не торопитесь.

Терри прошла через кампус к кабинету Руперта. Дверь была приоткрыта. Она постучала, подождала, а затем, не получив ответа, осторожно открыла ее и осмотрела комнату. Руперта не было, но студент, которого она видела ранее, сидел за столом профессора в наушниках, не замечая ее присутствия. Он вздрогнул, когда Терри помахала рукой перед его лицом.

– Простите, что напугала вас, – сказала Терри. Она улыбнулась молодому человеку, смущенному тем, что его застали в кресле преподавателя.

– Здравствуйте! Мы уже виделись ранее, верно? Если вы ищете доктора Ханта, ему нужно было уйти. Он просил передать вам это. – Он взял конверт из плотной бумаги, лежавший на ноутбуке Ханта, и протянул его ей. – Я как раз дописывал свое эссе.

– Не буду вам мешать. Спасибо! Если он вернется, скажите ему, что я перенесу нашу встречу.

Она развернулась, чтобы уйти, но остановилась в дверном проеме и осмотрелась. Что-то привлекло ее внимание – небольшая витрина со множеством предметов, похожих на примитивные каменные лезвия. Странно, что она не замечала их раньше.

Возвращаясь к Тони, Терри открыла конверт. Внутри была записка, написанная от руки гипертрофированным курсивом:

Простите, что разминулся с вами – мне пришлось выйти. Встретимся на парковке магазина «Браун Томас». Мне нужно забрать заметки для статьи, над которой я сейчас работаю. Можем поговорить по пути.

У нее был порыв написать Тони – она никак не могла привыкнуть к отсутствию телефона, – но решила, что это ненадолго. Доктор Хант прислонился к стене у входа на парковку, одетый не так вычурно, как обычно.

– Спасибо за это, – сказала Терри, вставая рядом с ним.

– Буду рад помочь, если смогу. Моя машина на третьем этаже. Мастерская находится в порту. Я подумал, что смогу убить двух зайцев одним выстрелом, так сказать.

– В смысле?

– Ну, при мне кое-какие мелочи для небольшого эксперимента, которые я собираюсь там хранить, а также несколько книг и справочных томов, которые я собирал годами и которые могут вас заинтересовать. Где же тот рисунок, о котором вы говорили?

Пока они ждали лифт, он рассмотрел грубое изображение лезвия, которым, как полагала Терри, были убиты как минимум четыре женщины.

– Мне интересно, что это может быть за оружие.

Хант изучал ее рисунок:

– Я бы сказал, что это может быть старинный режущий инструмент.

– Антикварный?

– Да, или изготовленный недавно, но на основе традиционных техник.

Он нажал на кнопку, когда они поднялись на третий этаж, и замки машины открылись.

– Извините за эту старую развалюху, – сказал он. – «Спайдер» на обслуживании.

Они сели в автомобиль, и Хант выехал с парковки. Терри охватило неприятное чувство.

– Разве многие люди изготавливают ножи традиционными способами? – спросила она.

– Нет. Это требует высокого мастерства и обширных знаний об используемых материалах. Я предпочитаю кремень – его можно заточить до бритвенной остроты с сохранением целостности. Скажем так, он более прочный.

– Вы делали оружие традиционными методами? – спросила она, вспомнив сервант в его кабинете.

– В молодости я работал с замечательным человеком в Национальном музее, – сказал он, тепло улыбаясь. – Эшем Суини. Он был австралийским аборигеном. Добрейшая душа! Он вдохновил меня следовать своему призванию.

– Значит, вы проходили обучение в музее? – спросила Терри, стараясь сохранять спокойствие.

– Нет. Мои таланты не были оценены должным образом. Я понял, что этот затхлый музей не для меня, поэтому присоединился к своему первому наставнику в Австралии. Там я и защитил докторскую диссертацию.

– И именно там вы наткнулись на грибы-упыри?

– Да. Скажем так, они сами меня позвали.

Терри смотрела прямо перед собой. Они сами меня позвали. Его визитная карточка. Она почувствовала, как ее пробрал холодок. Терри повернулась к нему, внезапно пораженная его размером, когда он сел во весь рост не сутулясь.

– Все в порядке? – спросил он.

– Знаете, я только что поняла, что Тони будет искать меня. Я сейчас под защитой полиции. Мне лучше вернуться.

Хант резко затормозил, и Терри попыталась выйти из машины, но вдруг почувствовала быстрый укол в шею.

А затем все померкло.

Фрейзер сидел в конференц-зале полицейского участка на Харкорт-стрит, сердито глядя на команду детективов, которые последние пару недель работали над делом Рейчел Рис. Никто из них не выглядел довольным.

– Я не понимаю, как человек, который должен был находиться под круглосуточным наблюдением, умудрился исчезнуть, – сказал он голосом на грани неподдельного гнева. – Вы все находитесь в этой команде, потому что считаетесь лучшими кадрами, элитой. Так как же это произошло, кто-нибудь объяснит?

– Он выскользнул через заднюю дверь своего дома, – сказал Джонс, молодой детектив с очень короткими темными волосами. – За домом целая сеть переулков, и, как только мы с Биллом его заметили, его и след простыл. Простите, сэр. Это наша вина.

– Вы знали, что там есть переулки, но не прикрыли тыл? – строго спросил Фрейзер. – Такой ошибки я не ожидал бы даже от новичка в Темплморе.

– Мы две недели следили за обоими выходами, – вмешался Билл Рафтер, крепкий мужчина с кудрявыми светлыми волосами. – Он всегда пользовался только главным входом. Это означало, что один из нас бесцельно часами слонялся по переулкам каждую смену. Вчера мы решили отказаться от дежурства в переулках и провести смену в машине.

– И это было ошибкой, не так ли, детектив? – резко ответил Фрейзер. – Потому что, как только вы отвернулись, наш парень воспользовался возможностью и сбежал.

– Согласен, мы просчитались, – кивнул Джонс.

– Не просто просчитались, – сказал Фрейзер тихо, хотя все присутствующие ощутили вес его слов. – Вы не подчинились приказу и проявили халатность при исполнении своих обязанностей. Я объявляю вам обоим выговор.

– Да, сэр.

– Вас понял, сэр.

– Итак, – продолжил Фрейзер, давая понять, что часть собрания с разбором полетов завершена. – Кто-нибудь догадывается, где может быть Фрэнк Кливер?

– Могу я предложить начать с опроса его дружков на причалах? – сказала Мэри.

– Можно попробовать, но я не питаю больших надежд, что кто-то захочет сдать нам своего сообщника.

– Нам следует проверить поезда и автобусы из Дублина, – добавил Тревор, бывалый детектив, служивший в полиции столько же, сколько Синнот.

– Это само собой разумеется, – согласился Фрейзер. – Займись этим, ладно? Мы и так потеряли много времени.

– Если он напуган, то он, возможно, ищет что-то, чтобы успокоить нервы, – сказала Мэри. – Думаю, стоит понаблюдать за его дилерами.

– Хорошая мысль. Собери команду и немедленно займись этим.

– Считайте, дело сделано, босс.

– Я хочу, чтобы Фрэнка Кливера нашли до конца дня, – заявил Фрейзер. – Это понятно?

– Да, босс! – хором ответили все присутствующие.

– Хорошо. Тогда приступайте к работе. И, Мэри, внимательно следи за любой информацией о Бобби Джойсе.

Детективы принялись за выполнение поставленных задач. Фрейзер уже направлялся к двери, когда в его кармане завибрировал телефон.

– Что случилось, Тони?

– Кажется, у нас проблемы.

– У меня их и так слишком много сегодня. Продолжай, я слушаю.

– Док СБЕЖАЛА.

Придя в сознание, Терри поняла, что не может пошевелить ни руками, ни ногами. Она лежала на твердой поверхности. Последнее, что она помнила, – это поездка в машине с Рупертом Хантом. Мгновение осознания. Леденящий душу страх. Ощущение, похожее на царапину или укус насекомого, – и затем пустота.

Несмотря ни на что, Терри надеялась, что это лишь вариация ее повторяющегося сна и что вскоре она проснется в своей постели. Она сделала глубокий вдох носом и открыла глаза. Было сложно сосредоточиться – зрение и разум были затуманены. Она понятия не имела, где находится. Над ней виднелся гофрированный металлический потолок. Слева доносился гудящий звук, и, повернув голову, Терри увидела какой-то генератор. Она снова попыталась встать, но не смогла. Посмотрев вниз, она увидела, что ее руки и ноги связаны кабельными стяжками, а руки еще и скованы наручниками.

Вытянув шею, Терри разглядела длинную комнату, а затем и старый ковер, на котором лежала. Помещение без окон было освещено одной лампочкой, висевшей над ней. Терри могла различить кучу палет у стены перед ней, а сбоку – разнообразную старую мебель. Рядом с перевернутым буфетом лежали лопаты, веревки и огромный рулон пластиковой пленки. Инструменты для археологических раскопок.

Она с трудом поднялась на колени и смогла встать. В конце помещения стояли два старых кресла, а за ними – стопки старых книг. Позади них была рабочая поверхность – длинный стол с чем-то похожим на крепления и зажимы, прикрепленные к краю, а рядом, одетый во все черное, стоял Руперт Хант. Он вращал точильный камень с педалью, затачивая нож.

Хант поднял глаза и увидел ее. Она покачала головой, пытаясь вспомнить. Руперт Хант и Бобби Джойс. Музей. Хант и был Бобби Джойсом. Это казалось бессмысленным.

– Вижу, ты вернулась в мир живых, – сказал он, снимая ногу с педали и направляясь к ней. – Я беспокоился, что добавил слишком много успокоительного в смесь – сложно рассчитать дозировку для стрел. Мне нужно было доставить тебя сюда без лишнего шума, к тому же у меня были и другие дела.

Терри попыталась что-то сказать, но поняла, что не может пошевелить губами.

– Полагаю, тебе интересно, где ты. Это моя мастерская. Сейчас я в основном использую ее как склад.

Он подошел к ней, без усилий взял на руки, пока она тщетно пыталась вырваться, отнес в зону отдыха и усадил в одно из кресел. Сам он сел напротив.

– Ты ведь понимаешь, почему мне пришлось тебя связать. Если бы я этого не сделал, ты бы попыталась сбежать и последующая борьба вынудила бы меня… ускорить ход событий, а я этого не хотел. Я хочу, чтобы мы никуда не торопились. Ты и так уже расстроила мои планы. Клара должна была стать следующей, но ты подталкивала полицию в моем направлении и мне нужно было время, чтобы все закончить. Теперь, если ты обещаешь не кричать, я сниму эту ленту и мы сможем цивилизованно поговорить.

Терри пыталась дышать ровно, когда он наклонился и сорвал липкую ленту с ее лица:

– Чего ты хочешь? Зачем… зачем ты привез меня сюда?

– Чтобы рассказать тебе. И показать. – Он встал перед ней, вытянув руки. – Старый дурак Бойд меня отверг. Я ждал, что он поймет подсказки, которые я оставил. Что он обратится ко мне за помощью. Я знал, что однажды встречу достойного противника. Несмотря на то что люди Синнота пытались помешать тебе, ты признала мою гениальность и пошла по моему следу. Но ты до сих пор не сделала шаг, необходимый, чтобы увидеть меня настоящего.

У нее раскалывалась голова:

– Ты Бобби Джойс.

– Нет. Бобби Джойс официально исчез, когда я сменил имя. Он, конечно, все еще здесь, бедняжка, – сказал Хант, указывая на свою грудь. – Иногда он выходит, когда мне это нужно, но публика в основном видит доктора Руперта Ханта. Я планирую, чтобы так было и дальше. Но Дерзкий Джеки тоже справился со своей задачей, причем довольно изящно, как мне кажется.

У нее кровь застыла в жилах.

– Ой, не надо. Серьезно, это все работа Бобби. Он отлично справился.

– Ты и есть Бобби, больной ублюдок, – выплюнула Терри, а затем запрокинула голову и начала звать на помощь.

– Рейчел делала то же самое, – сказал он, когда Терри наконец замолчала. – Мне пришлось ее остановить. Глупая девчонка. Ей удалось узнать, что Бобби Джойс – это Руперт Хант. Она нашла Эша, а он знал о моем перерождении из Джойса в Ханта и даже подтолкнул меня к переосмыслению себя и избавлению от оков прошлого. Он так гордится тем, кем я стал, пойдя по его стопам. Но, как ты понимаешь, только в академическом смысле. Я не мог все это разрушить.

Он вздохнул, а затем грубо вытер слезы и сопли с ее лица белым платком, прежде чем снова заклеить ей рот скотчем.

– Теперь, если ты будешь хорошей девочкой, Бобби может и не появиться. По крайней мере, какое-то время. Именно он так ловко обращается с ножом. Ему не терпится с тобой познакомиться. Он следил за тобой.

Фрейзер звонил Терри три раза подряд, но все три раза попал на автоответчик. Он в тот же день привез ее мобильный ей в офис – может быть, она просто его не забрала? Джон оставил короткое голосовое сообщение: «Терри, я предполагаю, что ты ускользнула от Тони по причине, известной только тебе. Если это так, пожалуйста, имей совесть и дай мне знать, что с тобой все в порядке. Возвращайся в безопасное место как можно скорее. Тебя не просто так взяли под защиту полиции. Я беспокоюсь».

Он несколько минут сидел за столом, держа телефон в руке в надежде, что тот зазвонит, но звонка так и не поступило. Выругавшись, Фрейзер положил мобильный на угол стола и вернулся к работе.

Исчезновение Кливера было возмутительным и предполагало несколько толкований.

Например, оно могло указывать на то, что этот человек все же был виновен в убийстве Рейчел Рис и знал, что вот-вот попадется. Если это так, то вся работа, проделанная Терри, Лорой, Мишель и им самим в отношении Бобби Джойса будет напрасной – по крайней мере, с точки зрения поиска убийцы Рейчел Рис. Хотя, даже если Бобби не убил ведущую подкаста, похоже, он убил нескольких других женщин, так что в целом усилия не были потрачены впустую. Но его поиски – все равно что попытки найти иголку в стоге сена.

Еще один возможный вариант – нежелание Кливера сесть в тюрьму за преступление, которого не совершал, только потому что Синнот был одержим его арестом независимо от его причастности к убийству Рейчел Рис. Конечно, Фрейзер был не настолько глуп, чтобы поверить в это.

Кроме того, побег Кливера мог не иметь отношения к расследованию. Возможно, он задолжал кому-то денег или просто не мог выносить заточения в доме, окруженном копами.

Фрейзер ни к чему так и не пришел. Команда опытных детективов прочесывала город в поисках Кливера, и Фрейзеру оставалось лишь сохранять положительный настрой и верить, что его найдут, причем скоро. Кливер оставался подозреваемым, но было еще кое-что, что Джону требовалось выяснить. Днем поступила информация, что алиби Бобби Джойсу по делу об убийстве его сестер обеспечил не кто иной, как Фрэнк Кливер.

Терри наблюдала, как Хант расхаживал из стороны в сторону перед столом, а затем повернулся и что-то с него взял.

– Вот то, что ты искала.

В правой руке он держал нож, сделанный из темного камня. Грубый и шершавый, как и те, что были в его кабинете. Терри не отрывала от него глаз, когда Руперт вытаскивал из кармана брюк листок бумаги. Она узнала в нем свой рисунок.

– Молодец, доктор О'Брайен, совпадение значительное, – похвалил Хант. – Но ты не догадалась, что я встроил собачий клык в рукоятку. – Он повернул нож, чтобы это продемонстрировать. – Прекрасная работа. Доктор Суини – он разрешил мне называть его Эш – был искусным мастером. Я никогда не мог сравниться с ним в мастерстве копирования старинных инструментов. Правда, чтобы убить ими, нужно приложить немало усилий.

Он положил нож на стол и взял кусок заостренного кремня.

– Это он рассказал мне о грибах-упырях. Я подумал, что это был бы приятный финальный штрих. Я чтил память убитых в честь Эша, – он рассмеялся. – Я долго ждал, пока кто-нибудь поймет их значение – хотя бы обнаружит, – но только ты подошла близко. И то лишь по чистой случайности, по иронии судьбы. Мне пришлось рассеять споры по последним двум телам, вместо того чтобы оплодотворить их. Так сказать, дефлорировать шприцем, полным спор. Мне нравится представлять, как шлюх пожирают изнутри.

Хант подошел к ней, держа в руке нож.

– Ты знаешь о моей визитной карточке, не так ли? – Он расположил нож над ней и нарисовал в воздухе сердце, а затем провел кончиком ножа по ее лицу, остановившись в миллиметре от левого глаза. – О, Терри, не нужно смотреть на меня так безумно. Я пока не собираюсь вырезать на тебе знак своей любви.

Руперт вернулся на кресло и откинулся на спинку:

– Эту идею подбросила мне Энн, моя дорогая старшая сестра. После того как меня отправили в детский дом, она прислала мне открытку на День святого Валентина с большим красным сердцем. Энн взяла черный маркер и перечеркнула его, а внутри зачеркнула поздравление и написала: «Ты разбил сердце нашей матери». Она была злобной стервой. День, когда я вырезал этот символ на ней, стал катарсисом. Конечно, у меня не было времени нанести его на Рейчел – работа была проделана в спешке. Она нашла меня в музейной мастерской в бараках Коллинза. Хотела поговорить о Бобби. Можно ли убить кого-то случайно? Ну, раз я уже начал, я должен был завершить ритуал. Но ты же знаешь, кровь оставляет такой беспорядок. Сердце должно подождать, пока я выброшу тело. Я только начал его вырезать, когда та наркоманка сунула в мои дела свой нос. Это мне помешало. Очень неудобно. Этого больше не повторится. Возможно, ты нашла следы на спальном мешке той наркоманки – ты ведь такая умница. Пришлось импровизировать. Бобби не хотел играть в ту ночь, а я действительно считаю удары ножом весьма безвкусными. Правда, в твоем случае я собираюсь сделать исключение.

Терри наблюдала за ним, дрожа всем телом, она чувствовала сонливость, а в пальцах ее рук и ног ощущалось покалывание, когда он поднял ее над расстеленной на полу прозрачной пленкой. Она знала, что в машине он ввел ей какой-то седативный препарат, и, хотя она пыталась сопротивляться, ее тело было лишено сил. Слезы ручьями текли из уголков ее глаз.

Хант положил ее на пленку и сел сверху, используя вес своего тела, чтобы ее обездвижить:

– Вы готовы, доктор О'Брайен?

Кремневым ножом он срезал пуговицы с ее рубашки. Одну за другой. Из ее заклеенного рта вырвался приглушенный стон.

– Перестань, Терри, – попросил Хант. – Беспокойство ни к чему хорошему не приведет. Это только начало. Так много всего еще предстоит. Тебе лучше смириться со своей судьбой.

Он распахнул ее рубашку и ножом разрезал бретели бюстгальтера и боковые части, удерживающие чашки, а затем отбросил его в сторону. Ее стоны стали громче.

– Тс-с-с-с.

А затем Хант вонзил нож в верхнюю часть ее левой груди. Боль была невыносимой. Когда в глазах потемнело, Терри могла думать только о Дженни.

Тони сидел напротив Фрейзера, явно раскаиваясь:

– Я привез ее в Тринити-колледж на встречу с археологом.

– Ты имеешь в виду Ханта?

– Да.

– Так как, черт возьми, ты ее потерял?

– Она должна была прийти ко мне в кафе.

– Какое еще кафе? Какую часть фразы «не сводите с нее глаз» ты не понял? – Фрейзер ударил по столу, и наполовину наполненная кружка кофе опрокинулась, залив бумаги. – Когда ты в последний раз ее видел?

– Пару часов назад, когда я привез ее в Тринити. Парень из офиса Ханта сказал, что он пошел проверить место своих раскопок. Он думает, что это в Уиклоу. Он видел Терри, но она ушла через несколько минут. Хант тоже не отвечает на звонки – я пытался несколько раз. Обошел вокруг кампуса, зашел в книжный магазин и библиотеку – ничего.

– Господи. Ладно, попробую связаться с Хантом.

– Хорошо, босс. Она сказала, что этот парень работает с вами, поэтому я решил, что можно отпустить ее поговорить с ним, – сказал Тони, нервно играя с ключами, тем самым еще больше нервируя Фрейзера.

– Можно было. Но как ее охранник ты должен был довести ее до двери его кабинета и подождать снаружи. Здесь нет ничего сложного, Тони. И перестань бренчать ключами!

– Да, босс, простите. Но вы же знаете доктора. Она очень… независимая.

Фрейзер вздохнул:

– Знаю, Тони, знаю. Возвращайся в Тринити и узнай, не появлялись ли там она или доктор Хант.

– Будет сделано.

– А когда найдешь ее, не упускай из виду!

Фрейзер не мог сидеть без дела – ожидание не было его коньком. Он снова схватился за телефон:

– Мэри, есть успехи с Кливером?

– Боб Патерсон отправился к дому той старушки возле Шериф-стрит. Я последую за ним. Пока что никаких успехов с автобусами и поездами. У меня три наряда по два человека проверяют дилеров, у которых он регулярно берет товар. Джонс и Рафтер снова дежурят у его дома на случай, если он туда вернется. Я буду держать вас в курсе.

– Спасибо, Мэри. У меня для тебя есть еще одно дело. Доктор Терри О'Брайен, кажется, ушла в самоволку.

– Этот придурок Тони снова ее потерял?

– Она должна была встретиться с Рупертом Хантом в Тринити-колледже, но его там не оказалось. Ни с кем из них не получается связаться. Ты можешь узнать его домашний адрес и съездить посмотреть, там ли он? Какой-то студент говорит, что он поехал в Уиклоу, но я бы не стал на это полагаться.

– Поняла, босс. У меня есть номер того австралийца, с которым работал Бобби Джойс. Я отправлю ему сообщение.

– Молодец, Мэри. Держи меня в курсе.

Он вытирал разлитый кофе, когда у него завибрировал телефон. На экране был номер профессора Суини. Практически сразу включилась голосовая почта: «Здравствуйте, это Эш Суини. В течение следующего месяца я буду недоступен по любым телефонам, кроме спутникового, так как нахожусь в Южной Америке на раскопках. По срочным вопросам пишите мне на электронную почту, и я постараюсь сделать все, что от меня требуется, по возвращении. В противном случае я перезвоню, когда вернусь. До свидания!»

Фрейзер решил попробовать позвонить самому Ханту. Он снял трубку после третьего гудка.

– Доктор Хант, это старший инспектор Фрейзер.

– Здравствуйте, старший инспектор! – тепло ответил он. – Чем я могу помочь?

– Я ищу доктора О'Брайен. Кажется, она должна была прийти к вам сегодня днем?

– Да, но мне нужно было приехать на место раскопок до того, как завтра это сделают студенты. Я оставил конверт с тем, что ей нужно было, у моего студента. Возникли какие-то проблемы?

– Она сказала, куда направляется?

– Нет, я ее не спрашивал. Все ли в порядке? – спросил Хант с ноткой беспокойства в голосе.

– Да, я просто пытаюсь с ней связаться. Ничего срочного.

– А, ну, если она выйдет на связь, я передам ей, что вы звонили и попрошу связаться с вами.

– Спасибо, доктор. Буду признателен.

– Не за что.

Фрейзер положил трубку, чувствуя раздражение и беспомощность.

Придя в сознание, Терри замерла и попыталась оценить ситуацию. Она с трудом дышала и чувствовала давящую боль в груди. В помещении было тихо. Ее руки были связаны спереди, и она подняла их, чтобы осторожно коснуться раны на груди. Там явно был глубокий порез. Рука стала липкой. Должно быть, он вытащил нож.

Глубокая проникающая рана. Нож, которым размахивал Хант, соответствовал ее наброску, но на ней он использовал не его. Вместо этого он взял кремневое лезвие, вероятно, то же, что выбрал для Рейчел. Терри предположила, что оно было около десяти сантиметров в длину, и этого было достаточно, чтобы пронзить ее грудь. Превозмогая боль, она поместила палец в отверстие, чтобы оценить глубину раны. Сопротивления не было. Легкое точно было проколото. Кровь стекала в грудную полость, и воздух, выходивший из отверстия в легком, тоже накапливался там. Из-за крови и воздуха давление в груди росло, сдавливая сначала легкое, а затем и сердце. Если ей повезло и нож не перерезал артерию, кровотечение будет медленным, но нужно действовать быстро.

Приподняв голову и оглядевшись, Терри поняла, что Хант, похоже, ушел. Она знала, что нужно делать. В отделении неотложной помощи она когда-то была экспертом по установке плевральных дренажных трубок, но даже не представляла, что однажды ей придется установить ее себе.

Терри удалось перевернуться и снова встать на колени. Затем она, используя ноги как рычаги, подползла к стене и с трудом поднялась. Боль была сильной, и дыхание становилось затрудненным.

Она оглядела пол. Ранее Терри заметила в углу кучу неиспользуемого лабораторного инвентаря, в том числе горелку Бунзена. Если бы ей удалось снять с нее резиновую трубку, возможно, она смогла бы сделать дренаж для выведения воздуха, который накапливался у нее в плевральной полости. Это был наилучший вариант из доступных.

Когда Терри с трудом приблизилась, чтобы взять трубку, она заметила под рабочим столом Ханта узкий кусок серого камня длиной около пятнадцати сантиметров и взяла его в руки.

Он не был заточен, поэтому ей потребовалось приложить усилия, чтобы достать двадцатисантиметровую трубку из горелки, но камень справился с этой задачей. Терри положила кремень в карман джинсов.

Затем, стиснув зубы, она просунула один конец трубки в отверстие в груди, чуть ниже ключицы.

На секунду комната закружилась и задрожала перед глазами. Терри остановилась, чтобы восстановить равновесие, а затем снова протолкнула трубку. Ее крики под клейкой лентой звучали как причитания. Пот катился по лбу и спине. Стремясь удержать равновесие, она делала медленные глубокие вдохи носом, а затем продвигала трубку, останавливаясь, когда боль становилась невыносимой.

Терри продолжала, пока кровь не начала вытекать и на виду не осталось только около пяти сантиметров трубки. Затем она медленно вытаскивала трубку, сантиметр за сантиметром, пока кровь не перестала течь. Ей тут же стало легче: давление в легких снилось, воздух вышел через дренаж. Максимально осторожно Терри вытащила трубку еще на пару сантиметров и заправила ее свободный конец в карман рубашки.

Теперь можно было попытаться избавиться от оков. Она оперлась о ножку верстака и уже собиралась вытащить кремень из кармана, когда дверь открылась, и Терри, обернувшись, увидела улыбающегося Ханта.

– А ты нашла себе занятие, пока меня не было. Отличная работа, доктор. – Он наклонился к ней и похлопал по трубке. – Именно этого я и ожидал от такой талантливой женщины. Стремление выжить сильно. Знаешь, у Эйлин оно было сильнее всех. Она была так полна жизни! И ненавидела Бобби. Отвратительно с ним обращалась. Однако, когда я вернулся из Австралии как Хант, она начала вести себя очень мило. Бобби был в ярости, поэтому и позаботился о ней. А мне это только добавило работы. Я должен был найти Джо.

Хант наклонился и продолжил:

– Бесполезно пытаться сбежать. Вижу, мне придется хорошенько укутать тебя, прежде чем я оставлю тебя на ночь. Я не могу допустить, чтобы ты истекала кровью на пол. Кроме того, тебе нужно выспаться. Второй разрез будет сделан завтра, и, возможно, я припасу для тебя еще несколько радостей.

Он схватил Терри за волосы и потащил назад к тому месту, где она лежала.

Она пыталась бороться, но это было бесполезно. Единственным утешением для Терри оставалась мысль о кремне в кармане.

Фрэнк Кливер попал в поле зрения полиции в 22:30 того же дня, и, как и подозревала Мэри, именно пристрастие к наркотикам вынудило его выйти из укрытия.

Доложил об этом инспектор Роджер Харрингтон:

– Босс, я на Мерчантс-ки, и наш парень только что подошел к известному дилеру. Он сошел с трамвая, который двигался со стороны Пойнта. Как вы хотите, чтобы мы поступили с Кливером?

– Хватайте его. Сейчас же, – сказал Фрейзер. – Доставьте его на Кевин-стрит. Я вас там встречу.

– Хотите, чтобы мы его арестовали?

– Пока нет. Просто приведите. Мне надоели эти игры. Заставим его попотеть в последний раз и выясним, почему он сбежал.

Как только Фрейзер положил трубку, ему позвонила Мишель:

– Детектив Фрейзер, я не могу дозвониться до Терри.

– Когда вы в последний раз говорили? Мы тоже пытаемся ее найти.

– Мы не говорили с тех пор, как она вчера была у меня в лаборатории. Я искала ее сегодня днем: у меня есть результаты ДНК-теста, и она просила сообщить ей, как только я их получу. Никто ничего о ней не слышал с сегодняшнего утра. Я была у ее дома, но она не открывает дверь, свет не горит, и она не поднимает трубку. При других обстоятельствах я бы не придала этому большого значения, ведь прошло всего несколько часов, но, учитывая все, что сейчас происходит, я беспокоюсь.

Фрейзер подался вперед в кресле, и чувство тревоги, не дававшее ему покоя весь вечер, усилилось.

– Полагаю, она отправилась на очередную охоту. Она была у Руперта Ханта и, похоже, уехала куда-то еще, но куда?

– Она все говорила о ножевых ранениях и пыталась выяснить, каким орудием они были нанесены. Она думает, что это что-то странное – наверное, именно об этом она хотела поговорить с доктором Хантом. Возможно, она направилась в музей, – сказала Мишель.

– Возможно. Он совсем недалеко от Тринити. Но ведь она не может быть там в такой час.

– Думаешь, она могла отправиться на поиски Бобби Джойса? Когда она вбивает что-то себе в голову, она бывает немного…

– Упрямой?

– Я хотела сказать туповатой, но да. Думаешь, она могла попасть в беду?

– Послушай, Мишель, не беспокойся, – сказал Фрейзер, стараясь не выдать его реальное волнение. – Мы делаем все возможное, чтобы ее найти. Я свяжусь с тобой, как только у нас появятся новости.

К моменту, когда Хант снова покинул мастерскую, выключив там свет, уже давно стемнело. Лязг тяжелого замка и цепи подсказал Терри, что думать о побеге бессмысленно.

Она лежала в темноте, размышляя о том, как докатилась до такой жизни.

Сделала ли она что-то, что способствовало этому? Побудила ли она этого ужасного, сумасшедшего человека захотеть причинить ей вред? Она просто выполняла свою работу. Ладно, она вышла за рамки своих должностных обязанностей, но она делала это, чтобы добиться справедливости для Рейчел, и не чувствовала вины за это.

Однако Терри не могла просто смириться с тем, что она, возможно, скоро умрет. Ей еще так много всего хотелось сделать. Она любила свою работу и своих друзей. Что касается произошедшего с Дженни, она лишь слегка коснулась этого. Терри поклялась жить полной жизнью ради нее, и никакой безумный психопат не мог помешать ей.

Она будет бороться. Пока не знала, как именно, но она не собиралась позволить ему убить себя.

Импровизированный плевральный дренаж помогал ей дышать, не захлебываясь кровью, но даже с ним давление в грудной клетке усиливалось. Она знала, что к утру ситуация ухудшится. Сколько еще она продержится, особенно если он снова ударит ее ножом?

Терри умирала от голода. Хант не оставил ей никакой еды, но перед уходом слегка открутил крышку бутылки с водой и поставил рядом с ней. Он получил огромное удовольствие, сорвав клейкую ленту с ее лица. Терри заставила себя попить. Она потеряла много крови и знала, что ей необходимо поддерживать водный баланс, чтобы система могла восстановиться.

Хотелось спать. Боль от раны не давала Терри покоя, и она несколько раз просыпалась, потея и дрожа от ощущения, что Хант уже вернулся и нависает над ней. Без окон, через которые можно было бы определить, насколько светло на улице, она понятия не имела, который сейчас час, но в конце концов усталость взяла верх, и Терри погрузилась в тревожную дремоту. Оттуда ее выдернул лязг цепей и звук ключа, поворачивающегося в замке.

Терри с трудом села и неловко вытащила кремень из кармана. Она сжала его в ладони, засунув конец в рукав, чтобы скрыть оружие из виду.

И подготовилась к тому, что должно было произойти.

—Начало допроса – 23:45, полицейский участок на Кевин-стрит, старший инспектор Джон Фрейзер и сержант Мэри Хили допрашивают Фрэнка Кливера, проживающего на Киллоуэн-драйв, Финглас. Для записи: на данный момент мистер Кливер отказался от юридического представительства.

«Черт возьми, конечно, отказался. Кучка придурков. Бесполезные мрази», – подумал Фрэнк Кливер, уставившись на Фрейзера и Мэри через стол в комнате для допросов. Стены в простом квадратном помещении, окрашенные в цвет магнолии, были покрыты надписями, нацарапанными на них за многие годы. В одном из углов стояла видеокамера для записи допросов, стол и стулья, прикрученные к полу, были полностью металлическими, а пластиковую столешницу за десятки лет допросов исписали всевозможными инициалами, посланиями и непристойностями.

– Хотите чаю или кофе? – спросил Фрейзер.

– Нет, я не хочу гребаного чая или кофе, – прорычал Кливер. – Я хочу, чтобы меня отпустили. Я ничего не сделал. Если бы у вас что-то на меня было, меня бы уже арестовали.

– Не обязательно. Возможно, мы ищем неопровержимые доказательства.

– Что это должно значить?

– Зачем вы сбежали?

– Я не сбегал. Я поехал к друзьям на несколько дней. Не хотел, чтобы двое ваших горилл за мной гнались. Я имею право на немного гребаной личной жизни. Это мое конституционное право.

– Куда вы поехали?

– У моего приятеля квартира на Джеймс-стрит, рядом с пивоварней Гиннесс.

– И он пригласил вас в гости?

– Я попросил его об этом.

– Можете назвать имя друга? – спросила Мэри.

– Нет, не могу. Он сделал мне одолжение, и я не позволю вам трахать мозг еще и ему.

– Вы сами усложняете себе жизнь, – заметил Фрейзер.

Кливер пожал плечами.

Пока они сидели, Кливер смотрел на столешницу, а Фрейзер и Мэри пристально наблюдали за ним. Он казался злым, это правда, но в нем также чувствовалась нервозность. Постоянный надзор измотал его.

«Он сгусток тревоги и нервов, – подумал Фрейзер. – Сломить его будет несложно».

– Расскажите о Бобби Джойсе, – попросил он.

– Би Джее? Из прошлого? – с недоумением спросил Кливер. – А что с ним?

– Вы виделись в последнее время?

– Не-а.

Фрейзер заметил, что задел его за живое.

Кливер отвел взгляд:

– Он слишком высоко задрал нос. Уехал куда-то после убийства сестер. Не хотел больше иметь ничего общего со своей старой компанией. Я думал, что он тяжело это переживал. Когда он вернулся через пару лет, он был… другим. Не знаю.

– Что значит «другим»?

– Он вел себя как идиот. Типа «я тут главный». Чертов ублюдок.

– Что вы имеете в виду?

– Начал разговаривать как аристократ и выглядеть иначе.

– Привел себя в порядок? – предположил Фрейзер.

– Может быть. Да, наверное, можно и так сказать.

– Но вы с ним были близки, да?

Кливер нервно поднял взгляд:

– Может быть. Одно время мы были приятелями, да. Какая разница?

– Просто продолжайте отвечать на наши вопросы, пожалуйста, – сказал Фрейзер. – Вы обеспечили ему алиби, когда его допрашивали после убийства его сестер.

– И что? Это было давным-давно.

– Это было настоящее алиби, Фрэнк? Бобби Джойс действительно был с вами в ту ночь, когда убили его сестер?

– Я же говорю, это было чертовски давно. – Кливер заерзал на стуле.

– Отвечайте на вопрос, Фрэнк, – сказала Мэри. – Просто «да» или «нет».

– Да пошли вы! – огрызнулся Кливер. – Я не обязан ничего говорить.

– Где жил Бобби после своего возвращения?

– Не знаю. Возможно, снова в Рингсенде. Не помню.

– Вы помните его адрес?

– А мне-то что с того? Заключите со мной сделку и отпустите?

Фрейзер откинулся на спинку стула.

– Не думаю, что могу сейчас что-то обещать, – сказал он. – Но вам будет проще, если вы будете сотрудничать с нами.

– Я передумал. Мне нужен один из бесплатных адвокатов. Без комментариев, придурки, – бросил Кливер, скрестив руки на груди.

Фрейзер завершил допрос.

Хант прислонил Терри, сидящую на большом куске прозрачного пластика, к стене, и расстелил у ее ног что-то похожее на синие бумажные полотенца.

– Это для впитывания, – спокойно пояснил он, заметив ее взгляд. Он ударил ее по плечу, отчего волны боли пробежали по всему ее телу.

Терри закрыла глаза, дожидаясь, когда сильнейшая боль отступит. Открыв их, она не увидела Ханта, но услышала, как он ходит в другом конце комнаты.

Терри посмотрела на свою рубашку. Она была пропитана кровью, но трубка все еще была в кармане.

Расслабив плечо, она увидела, что трубка не сместилась и все еще змеится по ее грудной клетке, однако кровь, капающая из кармана, подсказывала, что уровень крови в груди поднимается. Из трубки выходила кровь, а не воздух.

Она приближалась к критической точке и должна была действовать быстро.

Терри медленно продвинула кусок кремня в рукаве и сжала его между ладонями, которые держала так, будто собиралась молиться.

Хант перешагнул через нее, схватил ее за стопы и подтащил к центру пластиковой пленки. Слезы текли по ее лицу, но она не сопротивлялась.

– Молитвы тебе сейчас не помогут, – сказал он. – Это все твоя вина. Теперь ты поймешь, что твое вмешательство имеет последствия.

Голос Ханта изменился – интеллигентные интонации сменились сильным дублинским акцентом. Она с ужасом осознала смысл происходящего, и у нее по спине пробежала капля пота. Бобби Джойс вышел на сцену.

Хант сел на нее сверху, поднял ее руки и завел их ей за голову. Распахнув ее рубашку, он вытащил трубку из груди Терри, а затем наклонился к ней, выгнув спину, словно собираясь поцеловать.

У нее был только один шанс остановить его. Подавив страх и ужас, она пристально, вызывающе посмотрела в его застывшие глаза. Терри заметила вспышку замешательства в его взгляде, а затем холодное удовлетворение.

– Будет больно, – предупредил Хант, отводя руку и поднимая нож.

– Не так больно, как тебе, ублюдок, – сказала она, взмахнув руками и со всей силой ударив его в спину кремнем. Он вздрогнул, когда удар пришелся по кости. Шок отразился на его лице, когда она провернула кремень и загнала его глубже.

– Что за… фигня? – завопил он. – Грязная тварь!

Кремень врезался Терри в ладони, пока Хант пытался высвободиться, но она крепко сжимала руки, пока не убедилась, что работа сделана. Начав доставать оружие, она услышала треск – часть кремня отвалилась и осталась у нее в руке.

Хант взмахнул ножом, вонзив его ей в живот с огромной силой. Он яростно рвал на себе одежду, извиваясь из стороны в сторону и безуспешно пытаясь добраться до кремня, застрявшего у него в спине. С тихим воем он рухнул на Терри. Боль пронзала ее, пока она пыталась выбраться. Каждый вдох давался с огромным трудом. Свет начал меркнуть.

Фрейзер и Мэри сидели на кухне в участке, держа в руках кружки уже остывшего чая.

Фрейзер посмотрел на часы: 02:30.

Он резко встал.

– Прошло слишком много времени, – сказал он. – Терри бы уже вышла на связь. Где она?

– Думаю, мы должны признать, что она в беде, босс.

Посмотрев на Мэри, он увидел отражение своей тревоги в ее глазах. Фрейзер начал ходить из стороны в сторону:

– Ну, мы знаем, что это не имеет никакого отношения к Кливеру. Терри связала все смерти с одним убийцей, и все, похоже, указывает на Бобби Джойса, но где он?

– Может, он увез ее куда-то, как и Рис? – предположила Мэри.

– Терри думала, что он некоторое время не убивал Маккарти и пытал ее. Возможно, у нас еще есть время.

– Но время на что? – спросила Мэри. – Нам не на что опереться. Мы даже не знаем, где этот парень. Он же призрак, босс.

– У нас под стражей находится тот, кто его знает, – напомнил ей Фрейзер.

– Тот, кто молчит.

– Значит, мы заставим его заговорить!

Ему пришла в голову только одна мысль, и она была связана с риском, но он не видел другого выхода.

Вскоре после этого они с Мэри вошли в ту же комнату для допросов, где разговаривали с Кливером накануне вечером.

– Фрэнк Кливер, вы арестованы за убийство Рейчел Рис, – начал он.

– Что? Нет! Вы не можете! Я этого не делал, черт возьми!

Фрейзер посмотрел на Мэри, которая пожала плечами.

– Фрэнк, вы не дали нам ничего, с чем можно работать, – сказала она. – Мы пытались поговорить с вами вчера вечером, но вы не захотели отвечать на наши вопросы.

– Тогда задайте их мне еще раз! Перестаньте, вы же знаете, что я не убивал эту женщину! Я не убийца! Я никогда никого не убивал. Вы знаете, что я делал, и я это знаю, но убивать – нет.

– Вы солгали, когда обеспечили Бобби Джойсу алиби в день убийства его сестер? – спросил Фрейзер.

– Вы хотите, чтобы я давал показания против себя! Где мой адвокат?

– Лучше сесть за заведомо ложные показания, чем за убийство, Фрэнк, – резко ответил Фрейзер. – Отвечайте на вопрос, или я продолжу арест!

– Да, блин, я соврал! – крикнул Кливер. – Он был моим приятелем! Он сказал, что у него проблемы с копами из-за того, что он рос в детском доме. Черт побери, его сестер убили. Конечно, я ему помог. Каким психом надо быть, чтобы убить собственных сестер?

– Вы сказали, что он уехал. Куда?

– В Австралию. Или куда-то еще.

– Вы говорили, он изменился.

– Ага. Подправил нос и сделал зубы. Чертова кукла Кен. А потом он устроился на эту крутую работу в Тринити. Он мог бы мне помочь. Гребаный злой придурок.

– Он работал в Тринити-колледже?

– Да. Не спрашивайте, что он там делал.

Фрейзер посмотрел на Мэри.

– Он и одеваться стал иначе. Раньше он выглядел так же, как мы все: толстовки, спортивные штаны, кроссовки и все такое. Потом он стал расхаживать в странных цветастых костюмах и красивых шарфах. Сраный Доктор Кто.

«Черт, – подумал Фрейзер. – Черт, черт, черт!»

– Мэри, мы можем поговорить снаружи? – сказал он ей, а затем обратился к Кливеру: – Мы вернемся через минуту.

Они вышли.

– Это Хант, – сказал он, закрыв за ними дверь. – Бобби Джойс – это Хант! Проклятье!

– Я просто не могу в это поверить.

– Вы вчера проверили его дом?

– Мы заехали, как вы просили, – ответила она. – Дома никого не было.

– Где это?

– В Лукане.

У Фрейзера мысли роились в голове:

– Там много домов вокруг?

– Да, полно.

– Есть ли на участке сараи или хозяйственные постройки?

Мэри сосредоточенно нахмурилась:

– Небольшой сарай сзади, но он деревянный. Вряд ли там много помещается. Еще есть теплица для выращивания овощей и всего такого. Похоже, она заросла сорняками.

Фрейзер коротко кивнул:

– Хорошо, отправляйся туда и еще раз проверь место. Возьми с собой еще двух человек и действуй осторожно. Считай Ханта вооруженным и опасным. Полагаю, док у него. Ясно?

– Предельно ясно, босс.

– Хорошо, иди, – скомандовал Фрейзер и вернулся в комнату для допросов. Он пронзил Кливера взглядом. – Следующий момент очень важен. У Бобби было какое-нибудь укромное место, где он работал или прятался? Какое-нибудь заброшенное здание?

Кливер ненадолго задумался:

– Когда он работал в том музее – тогда он еще дружил с нами – он тусовался со здоровенным чернокожим парнем по имени Эш. У них было место в Рингсенде, кажется, в доках. Они там что-то делали. Не спрашивайте меня что.

Фрейзер закончил допрос и позвонил Мэри, прежде чем направиться к своей машине:

– Я еду в Рингсенд. Езжай к дому Ханта, но скажи остальным нарядам мчаться в сторону дублинских доков.

Пока Фрейзер ехал, он снова набрал номер Эша Суини. Ничего. Затем он позвонил в Дублинское портовое управление и объяснил, что ищет и насколько это срочно. Уже через пару минут голос на другом конце провода сообщил ему то, что нужно. Никакого Бобби Джойса не было, но был Роберт Джеймс Джойс, который арендовал складское помещение в Бехан-Доке в Рингсенде.

– Этот док не использовался последние десять лет, – сказал голос. – Честно говоря, я не думал, что там вообще кто-то работает.

Фрейзер узнал адрес и направился прямо туда – дорога должна была занять минут пять. Схватив полицейскую рацию, он дал команду всем машинам из этого района ехать к причалам.

Борясь с нарастающей паникой, он двигался вперед.

У него зазвонил телефон. Это была Мэри.

– Ханта дома нет, – сказала она, – но на подъездной дорожке стоит спортивный автомобиль. Дока тоже не видно.

Фрейзер повесил трубку и поехал дальше. На причале было пять складских помещений, но только одно выглядело так, будто им еще могли пользоваться – новые на вид замок и цепь, в открытом виде свисающие с дверной ручки, и припаркованный рядом «Форд Фиеста». Фрейзер оставил «Ауди» в паре сотен метров от причала и пригнувшись побежал к тому складу с оружием в руке. Примерно в то же время прибыли три патрульных автомобиля, и он жестом велел остальным держаться подальше и не высовываться.

Фрейзер внимательно прислушался – из здания не доносилось никаких звуков, поэтому он протянул руку и медленно повернул ручку. Почувствовав, как отпирается замок, он резко распахнул дверь, выставив перед собой пистолет, и прокричал:

– Полиция! Всем лечь на пол, или я стреляю!

И вот он увидел их, Терри и Руперта Ханта, в растекающейся луже крови. Он побежал туда, где лежала Терри, параллельно вызывая подкрепление и скорую помощь. Ее пульс был очень слабым, а дыхание – частым и поверхностным. Он осторожно положил ее на правый бок, и, когда он это сделал, она открыла глаза и на мгновение сосредоточила взгляд на нем.

– Я же говорила тебе, что это не Кливер, – сказала она.

После этого Терри снова потеряла сознание.

93

Терри то приходила в себя, то снова теряла сознание. Она предпочитала темноту, потому что, когда просыпалась, ее мучили спутанность сознания, боль и тошнота. Она слышала, как приглушенно разговаривали люди у ее кровати. Ей не хватало сил даже на то, чтобы открыть глаза. Она слушала. Мишель, Фрейзер и Лора. А затем она услышала знакомый северный дублинский акцент, смягченный тридцатью годами жизни в Глазго, и поняла, что все будет хорошо. Ее отец.

Наконец она проснулась без желания снова погрузиться в сон. Свет был приглушен, и в палате царила тишина. Вскоре к ней пришел медбрат – молодой мужчина с бритой головой и темно-карими глазами, – чтобы проверить ее показатели:

– Рад, что вы снова с нами, доктор О'Брайен.

– Где я?

– В больнице святого Винсента. Вам сделали серьезную операцию.

– Я хочу пить.

– Я принесу вам воды. Мистер Фергюсон, ваш хирург, будет рад, что вы пришли в себя.

– Сколько я уже здесь?

– Пару дней. Ваши посетители ушли домой на ночь. Вам лучше поспать. За дверью палаты дежурит полицейский. Он проследит, чтобы вас не беспокоили.

Следующим утром хирург объяснил, что нож пронзил легкое и что, хотя ее импровизированная дренажная трубка оказалась эффективной, ей потребовались операция и более профессиональный плевральный дренаж.

Терри потеряла много крови, но остальные раны были относительно поверхностными, а значит, со временем она полностью поправится.

В ее крови обнаружили токсин, но его пока не идентифицировали. Токсикологи рассматривают версию о его растительном происхождении и сейчас работают с австралийскими коллегами.

Она смутно припомнила какую-то духовую трубку в машине Ханта. Тогда она впервые потеряла сознание из-за отправленного дротика.

Терри сидела, пытаясь удержать чашку кофе перевязанными руками, когда Фрейзер заглянул в дверь:

– Ты готова к посетителю?

– Только не смеши меня, а то мне больно, – сказала она, хлопая себя по груди и морщась.

Он сел у ее постели:

– Говорят, ты полностью поправишься.

– В Глазго все рождаются крепкими. А что с Хантом?

– Ты помнишь, что произошло?

У Терри болела голова. У нее проскакивали воспоминания о том, что было, когда она приходила в сознание, но они были размытыми.

– Хант – это Бобби Джойс, да? Он собирался убить меня?

Фрейзер кивнул.

– А Клару он не тронул?

– С ней все в порядке, – заверил Фрейзер, беря ее за руку. – Хант в Бомонтской больнице, и в ближайшем будущем он оттуда не выйдет. Нейрохирургу пришлось удалить из его позвоночника осколок кремня. Бог знает, как тебе удалось вогнать его ему в спину.

– Глазговская люмбальная пункция.

– Что ж, она спасла тебе жизнь. У него частично поврежден спинной мозг. Врачи считают, что он вряд ли снова будет ходить.

– Никогда не говори, что профессия судмедэксперта бесполезна за пределами морга. Мы знаем слабые места. В случаях острой нужды и так далее.

Фрейзер сжал ее руку:

– Как бы то ни было, мы не сможем допросить его какое-то время, но твой друг Кливер охотно с нами сотрудничает. Он знал Бобби, но понятия не имеет о Ханте. Он никак не может это понять. Мне самому трудно это осознать.

– Бобби стал Хантом. Хант – его публичная персона, он сам так говорил. Бобби – его альтер эго. Расщепление личности.

– Лора сказала нам, что это одно из диссоциативных расстройств. Но мы оставим это старшим врачам Центральной психиатрической больницы, – сказал Фрейзер с улыбкой.

– Он признался в убийстве своих сестер, Эйлин и Рейчел… И даже Тины. Возможно, жертв больше. Больше сестер.

– Нам предстоит много работы. Мы проверяем места, где бывал Хант. Даже получили записи с камер видеонаблюдения из Национального музея в бараках Коллинза, где он работал над новой выставкой, и нашли момент, как Рис туда входила.

– Он сказал, что должен был заставить ее замолчать. Она поняла, кто он.

– Оттуда до Фармлейха недалеко. Удобное место, чтобы выбросить тело. Мы нашли ее ноутбук в мастерской. Похоже, это с него больной ублюдок отправлял тебе сообщения.

– Бедная девочка. Бедные женщины. Никто из них этого не заслужил.

– Это правда. Но это еще не все. Мы обнаружили кости в его саду под грибной грядкой, в чем-то похожем на каменные камеры. Мишель сейчас работает с ними. Она говорит, что это цисты, древняя кельтская система захоронения. В них было два целых тела.

– Есть предположения, кому они принадлежат?

– Да, у нас есть подозрения. И еще кое-что.

– Что?

– Хант упоминал Дженни, пока ты была у него?

– Нет.

– Мы изучили содержимое его кабинета в Тринити. Наши технические специалисты просмотрели его ноутбук. Похоже, он состоял в какой-то нездоровой даркнет-группе, члены которой, так сказать, разделяют его интересы. В любом случае, он связывался с кем-то насчет Дженни.

Фрейзер ждал, когда она что-нибудь ответит.

Терри теребила постельное белье и не отводила от него взгляда, когда слезы потекли по ее лицу.

– И? Ты что-то узнал? – спросила она. Ее сердце выпрыгивало из груди.

– Пока нет. Но мы этим занимаемся. Я не мог скрывать это от тебя.

Терри кивнула:

– Спасибо, Джон.

Когда он ушел, она откинулась на подушку и подумала о Ханте и о том, что ей пришлось сделать, чтобы выжить. Она знала, что он был опасен. Это был травмированный мужчина, чьи действия унесли много жизней и разрушили еще больше. Но она ничего не чувствовала.

Терри закрыла глаза и через несколько мгновений крепко уснула.

Ей снилась Дженни.