Средневековая Франция. V–XVI вв.

1. Описание миропомазания короля Филиппа I (1060–1108), сына Генриха I и Анны Ярославны, 23 мая 1059 г.

В год воплощения Господня 1059, индикта двенадцатого, а царствования короля Генриха тридцать второй, в десятый день до июньских календ, Филипп был миропомазан архиепископом Гервасием, в кафедральной церкви, перед алтарем Св. Марии, в следующем порядке.

В начале мессы сеньор-архиепископ обратился к нему, изложил перед ним [положения] католической веры, и спросил, признает ли он ее и будет ли ее защищать. После утвердительного ответа Филиппу подали исповедание веры; он взял его и, хотя ему было всего семь лет, прочел его и подписал. Вот его содержание:

«Я, Филипп, долженствующий вскоре по милости Божьей стать королем франков, в день моего миропомазания обещаю перед Богом и его Святыми, за каждым из вас, людей церкви, сохранять каноническую привилегию, творить закон и должную справедливость; с Божьей помощью, сколько будет в моих силах, я постараюсь защищать вас, с тем усердием, какое король должен делать в отношении каждого епископа и всех церквей его попечения. Я обещаю также своей властью в отношении вверенных мне людей соблюдать законы ради защиты их прав».

После того, как он закончил чтение исповедания веры, он возвратил его в руки архиепископа, в присутствии Гуго Безансонского, легата папы Николая [II], которого сопровождал Эрменфруа, епископ Сионский, а также в присутствии архиепископов Мейнарда Санского и Варфоломея Турского, епископов Гейдона Суассонского, Роже Шалона-на-Марне, Гелинанда Ланского, Бодуэна Нуайонского, Фролланда Санлисского, Лиеберта Камбрейского, Ги Амьенского, Аганона Отенского, Ардуэна Лангрского, Ашарда Шалона-на-Соне, Изембарда Орлеанского, Эмберта Парижского, Готье Моского, Гуго Неверского, Жоффруа Оксеррского, Гуго Труаского, Итье Лиможского, Гийома Ангулемского, Арнуля Сентского, аббатов Терека из Св. Бенедикта на Луаре, Адрольда из Св. Дионисия, Гервена из Сен-Рикье, Гуатона из Сен-Валериан-Ко, [...] из Сен-Геноле, Гарена из Сен-Жоссе, Фулька из Форемонтье, Герарда из Суассона, Генриха из Омблиера, Гонзона из Флоренна, Фулька из Св. Михаила Ланского, Ги из Маршьенна, Рауля из Музона, Альберта из Сен-Тьерри-на-Мондоре, Герена из Отвилля, Венрика из Сен-Баля, Гуго из Орбе, Одиларда из Шалона, Вендельгера из Клерво, Галерана из Вердена, Адальберона из Сен-Бениня (Дижона), Арнольда из Путьера, Гийома из Турнюса, Авесгода из Ле Мана, Гуго из Сен-Крепена (Суассона).

Взявши посох Св. Ремигия, архиепископ представил, что только ему принадлежит право избрания и помазания королей, с тех пор, как Св. Ремигий крестил и помазал короля Хлодвига. Он сказал также, что папа Гормизд даровал Св. Ремигию право посвящать этим посохом и первосвятительствовать во всей Галлии, а папа Виктор подтвердил эти привилегии самому Гервасию, и его церкви.

После чего, с согласия Генриха, отца его, он возвел Филиппа в королевское достоинство.

При сем присутствовали легаты римского Престола, хотя и провозглашалось, что миропомазание может проходить без одобрения папы. Тем не менее, легаты папы присутствовали [на церемонии] по причине уважения и дружбы.

За ними пребывали архиепископы, епископы, аббаты и клирики; затем шли Ги, герцог Аквитанский; Гуго, сын и поверенный герцога Бургундского; посланцы маркграфа [Фландрии] Бодуэна, и Жоффруа, графа Анжуйского. После них следовали графы Рауль де Валуа, Герберт де Вермандуа, Ги де Понтье, Гийом Суассонский; [камерарий] Рено, [сеньор Клермон-сюр-Уаз]; Роже, Манассе, Одуэн [служащие дома короля]; графы Гийом Оверньский, Одеберт де Ла Марш; Фульк Ангулемский, виконт Лиможский.

После каковых находились рыцари, именитые и простые люди. Все они единодушно выразили свое одобрение и согласие, воскликнув трижды: «Мы одобряем, мы желаем! Да будет так!»

После чего Филипп, подобно своим предшественникам, взял грамоту относительно привилегий Собору Богоматери и графству Реймсскому, равно как церкви Св. Ремигия, и прочим аббатствам. Он ее заверил [печатью] и подписал. Архиепископ также поставил свою подпись, ибо король назначил его архиканцлером, подобно тому, как предыдущие короли назначали предшественников архиепископа. Так архиепископ сотворил миропомазание короля[1].

2. Венецианский посол при французском дворе Микеле Суриано о состоянии Франции в 1561 г.

Французское королевство, по общему мнению, считалось первым среди христианских государств как по своему достоинству и силе, так и по тому авторитету, которым пользовался его король. Что касается королевского достоинства, то оно со времени своего возникновения всегда было независимым, и король не признавал над собой никакой другой власти, кроме Бога. Эта независимость, хотя и свойственна другим государям, но далеко не всем, потому что одни признавали над собой власть церкви, как некогда Англия или теперь Неаполь, другие — власть императора, как Богемия и Польша...

Что касается могущества королевства, то в нем не приходится сомневаться, принимая во внимание обширность страны, число ее обитателей, силу ее воинства и ее богатство, превосходящее богатство всякого другого государства Европы. Его одиннадцать провинций суть одиннадцать могучих органов одного и того же тела, которые, будучи связаны друг с другом, сообщают взаимно друг другу силу и жизненность...

Но так как главным фундаментом величия и могущества государства являются его люди, ум и отвага которых имеют и для нападения и защиты большее значение, чем артиллерия, оружие и крепости, то я кратко скажу здесь о жителях Франции, об их числе, их характере, о службе, которую они несут по отношению к королю, и о тех качествах, которые делают эту нацию столь прославленной во всем мире.

Количество народа во Франции чрезвычайно велико, так как она имеет более 140 городов с епископскими кафедрами, затем бесконечное множество угодий, замков и деревень, и каждое из этих поселений полно народа. Один Париж насчитывает, как говорят, от 4 до 5 сот тысяч жителей. По своему положению и достоинству каждый из жителей может принадлежать к одному из трех сословий, откуда и ведут свое начало три чина королевства: первый чин — духовенство, второй — дворянство, третий — не имеет особого названия, и так как он состоит из людей разного положения и занятий, то он может быть назван сословием народа вообще.

Духовенство включает в себя большое количество лиц третьего сословия и много иностранцев, которые или за услуги, оказанные ими королю, или же благодаря королевскому фавору, пользуются церковными бенефициями; но дворянство составляет наиболее важную часть духовенства. Младшие сыновья хороших фамилий, не рассчитывающие на часть отцовского наследства, которое почти целиком переходит к старшим, принимают духовное звание, дабы получить сразу и богатство, и авторитет.

Под дворянством подразумевают тех, кто пользуется привилегией не платить налогов и обязан только личной военной службой. В число дворян входят и принцы, и бароны. Среди первых наиболее выделяются принцы крови, как возможные наследники короны, хотя среди принцев крови есть такие, бедность которых не позволяет им вести тот блестящий образ жизни, который приличествовал бы их величию.

Принцев крови было много 80 лет назад, но за это время они либо получили корону, либо вовсе угасли; таковы фамилии Орлеанов, Ангулемов, Анжу, герцогов Бургундских, Алансонов и Бурбонов (последние включают в себя Вандомов, Монпансье и Ла Рош-сюр-Йон). Исключение составляет дом Бурбонов. Этот дом был самым младшим, а теперь стал первым по близости к трону, после герцогов Ангулемского и Анжуйского, братьев короля [Карла IX]; его могущество теперь велико, как никогда. Главой его является король Наваррский [Антуан де Бурбон], у него сын восьми лет [Генрих Наваррский]. Затем идет принц де Конде, брат короля Наваррского. Кардинал [Бурбон] в счет не идет, как лицо духовное. Герцог де Монпансье, у которого нет детей, и принц де Ла Рош-сюр-Йон, у которого только один ребенок, тоже принадлежат к этому дому...

Что касается других принцев, не являющихся принцами крови, и баронов, было бы долго и скучно говорить о них всех, потому что их много. Но между ними первым по власти и влиянию является герцог [Франсуа] де Гиз, между баронами — коннетабль [Анн де Монморанси].

Третье сословие состоит из людей пера, которых называют людьми длинной мантии, купцов, ремесленников, плебеев и крестьян. Тот из людей мантии, кто имеет степень президента или советника [парламента], или носит подобное звание, становится дворянином и привилегированным в силу занимаемой им должности и считается таковым в течение своей жизни.

Купцов, которые в наши дни являются господами денежного богатства, всячески ублажают и заискивают у них, но никакими преимуществами и достоинством они не пользуются, потому что всякая торговая деятельность считается предосудительной для дворянства. Они, таким образом, причисляются к третьему сословию; они платят налоги совершенно так же, как и неблагородные и крестьяне, а положение последних наиболее тяжелое, так как их одинаково притесняют и король и дворяне.

Император Максимилиан [I, Габсбург] говаривал про французского короля, что он — король ослов, потому что его народ несет всяческие тяготы и не жалуется[2].