Становление (СИ)

Глава 5. ЛИРУАН

Глава 5. ЛИРУАН

Хват Раднес обливался потом, несмотря на довольно прохладную погоду. ОНА возвращалась! Из замка примчался кухонный мальчишка, его племянник, чтобы предупредить, что дозорные встретили кортеж и скоро, в течение получаса, Повелительница прибудет в замок. Хват только и успел разослать пацанят по домам, чтоб собрали всех, оставшихся в деревне для торжественной встречи и изъявления покорности новой хозяйке.

Хозяйка. Повелительница… То, как она потребовала себя величать, казалось забавным лишь вначале. Даже король не догадался возжелать такого обращения, а тут какая-то баронесса. Впрочем, рабам роптать не положено, знай – исполняй волю господина и уповай на его милость и хорошее настроение: авось и проживёшь достаточно долго и порой даже неплохо. Больше книг на сайте кnigochei.net Как сам Хват – будучи старостой призамковой деревни, главной в баронстве (хотя, в чём главенствовать среди трёх деревень?), он давно забыл, что является рабом, как и все другие крестьяне и ремесленники. Они все забыли, привыкнув к неспешной спокойной жизни без зоркого ока хозяина, которому было откровенно наплевать на собственность в глухой глубинке.

Управляющий Рутгард, из свободных, сильно не настаивал на ревностном соблюдении приличий, не сильно обращал внимание на их внешний вид – лишь бы только крестьяне выполняли все свои обязанности по поддержанию жизни и порядка в замке, вели себя тихо и почтительно, исправно платили налоги, да присылали ему и нескольким гарнизонным офицерам девок для согрева постели. Постепенно, далеко не сразу, деревенские становились смелее, чувствовали себя свободнее и начинали делать ошибки, непростительные рабам. Со временем люди даже перестали бояться выходить из дома без ошейника, а последние года четыре так вообще никто их не одевал, кроме как во время поездки в город в соседнем баронстве.

Они стали беспечными, никто не направлял, не напомнил простую истину, что ничто хорошее не может продолжаться не только вечно, но даже и слишком долго. Впрочем, пятнадцать лет свободы и так слишком много, чтобы суметь сразу перестроиться на «правильное поведение». Хуже всего было с молодёжью. Нет, родители ни в коей мере не пренебрегали своим долгом, не относились спустя рукава к обучению отпрысков основам существования в Лируане, не забывали вкладывать в юные головы знания. Просто эти юные головы, многие из которых уже давно выросли и даже стали сами родителями, никогда не чувствовали на собственных шкурах безжалостность хозяйской плети, а то и кнута, не сидели в застенках на хлебе и воде, не служили развлечением в жестоких забавах господ, не желали ощущать себя… рабами. И не понимали, что от их желания ровным счётом ничего не зависит.

Известие, круто изменившее жизнь жителей Плестинки, пришло в замок почти полтора месяца назад: граф крупно проигрался и баронство в качестве выигрыша переходит новому владельцу. В тот день Хват ушёл из замка совершенно раздавленным морально – дурные предчувствия разрывали душу. Благородный3 Рутгард равнодушно поставил его в известность о содержимом письма из земельного министа4 и милостиво разрешил идти. Нет, крестьяне не думали, что они навсегда остались без твёрдой хозяйской руки и что ситуация неизменна, но… Просто забыли, выкинули из головы мысли, не задумывались о будущем. И теперь вот, как обухом по голове. Но даже ошеломление, в котором находился староста, не помешало ему почувствовать, что управляющий и сам несколько напряжён и растерян.

Растерянными чувствовали себя все жители Плестинки, только молодёжь недоумевала: чего это взрослые так переполошились? Подумаешь, хозяин поменялся. Кому в здравом уме придёт в голову дурная мысль ехать в их глушь? Ну, может, нагрянет с проверкой, осмотреть новые владения, а потом всё вернётся на круги своя. Хотел бы и Хват столь беспечно относиться к новости, но часть, ответственная за чутьё на неприятности, болезненно ныла.

Ещё неделю деревню колобродили домыслы, а потом пришло очередное письмо с объявлением имени нового хозяина. Точнее – хозяйки, молодой баронессы Анжелики дер′Моншел. Женщина… Да ещё и не из Дитарии, судя по имени рода, а откуда-то с запада, Милогар или Ронезия. Все выдохнули с облегчением: чтоб женщина, да ещё молодая, потащилась к демонам на закорки? Чего богов смешить? Выдохнули и расслабились, как оказалось впоследствии – совершенно напрасно. Хват же тогда лишь удивился: говорили, что замок проигран, в лики5, кажется, но как тогда владельцем оказалась женщина?

О том, что баронесса таки решила приехать, все узнали спустя три дня лишь благодаря хорошим отношениям между Рутгардом и Криспаной, главой Листевины – самого близкого к ним города со стационарным порталом, находящегося почти в дне пути (это если на телеге, в бодром темпе). Криспана связался с замком по кристаллу дальневидения почти сразу и сообщил толком не проснувшемуся Рутгарду, что час назад через портал прошла довольно большая группа наёмников (все иностранцы, одеты не по-здешнему, вооружены до зубов), сопровождающая юную аристократку, путешествовавшую верхом (!) и предъявившую документы на имя Анжелики дер′Моншел, а также верительные грамоты на владение баронством Плест. Какая суматоха поднялась в замке! Да и в деревне не меньшая.

Значит, хозяйка не просто молодая, а даже юная. И ничего хорошего в этом не было – юности свойственна горячность, а ожидать робости и мягкости от девицы, путешествующей в окружении мужчин, да ещё и верхом, точно не стоило. Нет, определённо, его тылы не врали, беспокоя Хвата предчувствиями. О боги! Ошейники!!! Внезапная мысль поразила дрожью ужаса: рабам нельзя ходить без ошейников, иначе неминуемая смерть! Таков закон Лируана, непреложный, как смена дня и ночи. Хват опрометью кинулся из дома, собирая по пути всех взрослых – ребятня в этом вопросе была бесполезна, как помощники.

И, конечно, обойтись без проблем не могло – молодёжь, из особо задиристых и наглых, напрочь отказывалась ходить в ошейниках. Конечно, они не были глупы, чтобы не знать о наказании, как и не были столь безрассудны, чтобы рискнуть сыграть со Смертью в догонялки. Просто решили, что спрячутся, а когда новая хозяйка «налюбуется» на столь унылые места (каковым всё, безусловно, покажется молодой городской аристократке, привыкшей к кавалерам и балам) и сбежит из своего приобретения к веселью и нарядам, всё пойдёт по-старому. Хвату хотелось бы верить в это, но он был старостой ещё и потому, что умел предчувствовать подлянки судьбы, так что в душе мужчина готовился к похоронам. Пяти как минимум, и то, если хозяйка позволит. Но надеяться на лучший исход, это ему тем не менее не мешало.

К полудню от границ дальнего леса отделилось облако пыли и в ровном темпе двинулось по дороге. Вскоре к деревне подъезжал внушительный отряд – со слов Рутгарда Хват даже представить себе не мог, что настолько внушительный. Человек пятьдесят, а то и больше – прямо-то разглядывать не будешь, ещё накажут за дерзость. Это при том, что в замке уже тридцать воинов под командованием трёх десятников. Кому что, а у старосты сразу мелькнула мысль об увеличении нагрузки на кухне и расходов на прокорм такой прорвы здоровых мужчин. Все это пронеслось в голове, пока он, наравне с остальными высыпавшими из домов крестьянами падал на колени – не дело рабам перед хозяином стоять.

Кавалькада затормозила и, после недолгого молчания, в воздухе зазвенел девичий голосок.

- Кто в деревне старший?

Хват поклонился, утыкаясь лбом в землю.

- Я, госпожа, староста Плестинки Хват Раднес.

- Госпожа я для своих воинов, староста, рабы должны ко мне обращаться Повелительница. Встань!

О как загнула! Но его дело маленькое – выполнять приказы. Поднимаясь с колен, Хват украдкой разглядывал новую хозяйку. Что сказать, девица очень уж хороша, но и смела и резка при этом. А потом он неприлично открыл рот, разглядев ближайших спутников баронессы. Странный зверь, смутно похожий на полосатых зварков6, но гораздо крупнее и необычного окраса, и самый настоящий… эльтау7. Тоже непривычный, резкий и хищный, да волосы дикой расцветки, а так – один в один. Вот только Хват ни разу не слышал, чтобы гордые лесные воители путешествовали с людьми. После небольшой заминки староста всё же вспомнил, что надо бы ответить новой хозяйке.

- Как пожелаете, Повелительница.

- Хорошо. За ненадлежащее обращение буду наказывать. Донеси это до всех жителей. Вечером я жду всех во дворе замка на принесение клятвы верности и замену ошейников. И если я говорю всех, это значит всех! Понятно?

Хват понурил голову – глупый молодняк ожидаемо попал в переделку. Надо постараться убедить дурней не играть с огнём.

- Да, Го… Повелительница.

Мужчина вжал голову в плечи, ожидая обещанного наказания, но дождался лишь удовлетворённого хмыка. Пронесло на первый раз. А отряд уже сорвался с места, направляясь в замок. Переведя дыхание, Хват медленно повернулся к встающим людям.

- Ох, чую, други мои, кончилась наша вольготная да спокойная жизнь.

И уже вечером его слова полностью подтвердились.

Желание баронессы сменить им ошейники не было обычным. Ну что в той кожаной полоске? Есть и есть, символизирует их общественный статус. Разве что деткам их меняли по мере роста, а после совершеннолетия выдавали постоянные, на всю жизнь. Зачем их менять? Ох неспроста то задумалось, неспроста… Только что они могут изменить? А вот молодых бунтарей надо найти и заставить явиться на общий сбор как полагается. Прямое неисполнение приказа весьма чревато.

К сожалению, молодёжь спряталась весьма умело. Делать нечего, и с тяжёлым сердцем староста повёл деревенских в замок, предупредив всё же, что если хозяйка спросит впрямую о том, все ли пришли, врать он не станет – жизнь мужчине пока ещё была дорога. Народ нахмурился, но промолчал: все прекрасно понимали Хвата, наоборот, многие даже ворчали на нерадивых молодчиков, поставивших своим поведением под удар всю деревню. Надежда была лишь на то, что баронесса не станет сильно вникать. А в остальном постарались выполнить приказ в точности. Велено было придти всем, и потому бабы тащили даже младенчиков – лучше пусть над ними посмеётся новая хозяйка с воинами, чем накажут за недостаточную исполнительность.

Пришедших крестьян загнали во внутренний двор, где уже собрались все мужики из местного гарнизона и замковые слуги, и поставили на колени. А напряжённо и испуганно молчащую толпу окружили пришлые наёмники. Их не заставили долго ждать: двое воинов вынесли во двор удобное кресло и поставили на помост… для наказаний. Возле помоста появился незнакомый пожилой мужчина и замер с листом и самописцем наготове, а рядом с ним те же воины поставили небольшой стол с накрытым полотенцем коробом.

Следом появилась и хозяйка, с величавым достоинством села на импровизированный трон и окинула стоящую перед ней толпу цепким взглядом. В дрожь бросало, кстати, не только от этого взгляда – холодного, равнодушного, умного, – но и от спутников девушки. Зверь вёл себя, как разумный, его не ограничивали ни цепь, ни приказы, но он, казалось, сам знает, что должен делать. И наличие эльтау за правым плечом. Осознанный, наконец, факт, что баронессе служит представитель расы, никогда и никому не подчиняющейся, заставил поползти по спине струйки холодного пота. Лишь сейчас Хват начал реально бояться.

- Итак, меня зовут Анжелика дер′Моншел, с недавнего времени – ваша новая хозяйка, – спокойный голос без каких-либо усилий разнёсся над толпой. – В последний раз напоминаю всем рабам, что обращаться они должны ко мне «Повелительница». Знаю, что это непривычно, но таковы мои правила. Особо забывчивым наверняка поможет плеть… Сейчас каждый из вас будет подходить к столу и надевать новый ошейник – детям младше двенадцати это сделают родители – потом сообщать своё имя Благородному Тиуру. Чёрные для мужчин, серые для женщин. Очерёдность соблюдаете семьями, ошейник надо просто приложить к шее и соединить концы.

Глухой гул собравшихся резонировал в голове с панической мыслью: «просто соединить концы» можно только у магических ошейников. А это означало потерю даже призрачной видимости свободы. Снять такой может только хозяйка или лицо с нейтрализующим заклятье ключом. Об этом в Лируане знал любой раб. Знал и молился Великой Калише, чтобы его минула эта судьба. В ответ на волнение за спинами раздался тихий лязг оружия, и тишина была восстановлена. Выбора не существовало. Никогда. Хват первый сделал шаг к помосту, в душе проклиная своё «высокое» положение.

Триста пятьдесят с небольшим крестьян и слуг, тридцать воинов (те же бывшие крестьяне) – процесс «переодевания» не занял больше двух часов. Новые ошейники бесшумно смыкались вокруг горла сплошной лентой, напуганные дети начали хныкать – кожаные полоски надели даже младенцам. Баронесса поморщилась и после того, как все рабы выполнили приказ, объявила:

- Терпеть не могу лишний шум. Ошейники у детей настроены так, что, если в течение десяти минут родители не успокаивают рёву, те просто и без затей лишат их голоса, надолго. В ваших интересах следить за отпрысками и вовремя объяснить им последствия капризов. Кроме того, отныне ошейники надеваются единожды, через день после рождения, и растут вместе со своими подопечными. Естественно, эти милые вещицы будут контролировать и ваше послушание, а при необходимости – наказывать.

Баронесса ненадолго замолчала, обвела взглядом поражённо слушавших её людей и еле заметно улыбнулась.

- Продолжим. Сейчас я жду от вас клятвы верности, послушания и неразглашения любой информации касающейся меня и происходящего в этих землях. Клянётесь ли вы в этом мне, Анжелике дер′Моншел? – дождавшись единогласного выдоха (куда деваться-то?), продолжила. – Что ж, я пока побеседую с управляющим, а у вас будет время обсудить, кто сам хочет остаться прислуживать в замке. В деревне слуги отныне жить не будут, здесь достаточно места. Завтра я побываю в оставшихся деревнях и если не наберу нужное число людей, добровольно желающих работать в замке, остальных назначу уже сама. Итак, лирт8 Рутгард…

Дальше звук внезапно пропал, а ошарашенные рабы растерянно запереглядывались. Слишком крутые перемены наступили с появлением юной хозяйки. Хват почти не прислушивался к ровному тихому гулу (баронесса не зря же предупреждала про шум), хоть и следил одним глазом, чтоб кто чего не выкинул. А вот вторым глазом наблюдал, как внезапно съёживается и бледнеет управляющий, как спешно отправляет секретаря в замок зачем-то.

Через несколько минут всё само разъяснилось – помощник принёс несколько листов бумаги, которые хозяйка разложила и… начала сравнивать с написанным сегодня. Великая Калиша! Прошлая перепись, которая, дай боги памяти, была лет шесть назад, вместо положенных двух. И это уже тянуло на серьёзное нарушение, невыполнение обязанностей, за что можно было враз из свободных стать рабом по закону. А уж если всплывёт отсутствие молодых дуралеев… А оно всплывёт, однозначно. А те до сих пор без ошейников. Помоги им всем боги!

Баронесса закончила сверку, и её хмурый взгляд, обращённый на Рутгарда, ужесточившиеся черты и сжавшиеся губы не обещали ничего хорошего. Несколько неслышных фраз и управляющий валится в ноги хозяйке, да так и остаётся: сидя на коленях, упираясь руками в помост и низко свесив голову. А Хват не сразу осознаёт, что глаза Повелительницы (оказывается, они насыщенно-зелёные) смотрят прямо на него. Простите, молодые…

- Ста-а-а-роста… Подойди ко мне.

У него нет выбора. И нет возможности не ответить, или хоть как-то смягчить преступление пятерых глупцов. Три парня, две девицы… А ведь ещё жить и жить бы. Повесив голову, Хват рассказывает, что не значащиеся в новом списке молодые люди из старого не захотели выполнять приказ, надевать вновь ошейник. Со стороны помоста послышался сдавленный стон, и мужчине не надо было смотреть в ту сторону, чтобы понять – это Рутгард, после его слов уже наверняка не Благородный, осознал свою участь. Хват же просто не мог солгать. И даже не потому, что боялся: если правда вылезет наружу, ему тоже несдобровать. Он просто не мог, не получалось даже попытаться смягчить общий проступок, воззвать к милости. Проклятый магический ошейник!

- Что ж, хорошо, что ты не стал запираться, староста, хоть в том и нет твоей заслуги. Пусть матери бунтовщиков подойдут ко мне, сейчас же!

Испуганные женщины понуро поплелись к помосту.

- Где пятая?!

Хват поспешил объяснить, что двое из не подчинившихся – брат и сестра. Хозяйка успокоилась и велела женщинам вытянуть вперёд правые руки. Зачем? Ответ на вопрос последовал сразу же: эльтау, стоящий недвижимым изваянием за плечом хозяйки, пришёл в движение и спустился с помоста. Крестьянки, было, прянули назад, но тут же дружно вскрикнули и замерли. Нелюдь подошёл ближе и каждой сделал небольшой надрез на ладони, собирая капающую кровь в глубокую серебряную чашку, которую сразу передал баронессе. У Хвата волосы по всему телу встали: если всякие непонятности раньше можно было списать на амулеты, то работать с магией крови могли лишь немногие маги. Очень сильные. А женщины сильными магами бывали совсем нечасто. Баронству не просто не повезло с новым владельцем, это была настоящая и беспросветная Бездна.

Девушка тем временем поводила рукой над чашей, пошептала, сложила из пальцев несколько заковыристых знаков. А через мгновение возле помоста завис серебристый туманный овал, в который баронесса плеснула содержимое чашки. Ничего не случилось, кровь исчезла. Но магичка лишь кивнула на портал (видел их пару раз Хват, знал, как выглядят):

- Ливен, бери свою пятёрку и приведи мне этих идиотов. Хран поможет.

Серебристо-чёрный зверь баронессы лениво зевнул, показывая абсолютно чёрную пасть и ослепительные кинжалы клыков, и неспешно двинулся к овалу, в который уже входили наёмники. На несколько мучительно долгих минут в воздухе повисло молчание, а потом из портала рыбкой вылетел Сайтор, первый забияка на деревне и негласный глава своей компании. Парень был несколько помят, и свалился прямо у помоста, а подняться с земли ему помешала тяжёлая когтистая лапа внезапно соткавшегося из воздуха зверя. Магическое создание, значит. Этого и следовало ожидать – не бывает в природе таких странных, да ещё и разумных.

Следом из дымки вышли воины, легко тащившие упирающихся парней и девок. Баронесса щёлкнула пальцами, и портал просто растворился. Старший наёмник резво оказался возле Сайтора, выкрутил руки, поставил на колени, вцепившись в волосы и задрав голову вверх. Остальных постигла та же участь. Парни мрачно молчали, а девчонки уже начали тихонько подвывать от страха. Теперь-то они осознали, что натворили. Что уж там было на лице у Сайтора, Хват не видел, вот только губы баронессы изогнулись в улыбке – искренней, радостной.

- Дерзкий… Люблю ломать таких.

Миг, и к рабам вновь обращена спокойная маска.

- Вы были достаточно покорными, чтобы, в честь приезда, я сделала небольшую поблажку: семьи бунтовщиков не будут наказаны вместе с ними. Но и казнить провинившихся я тоже не стану. Есть вещи страшнее смерти. И куда эффективнее.

Хозяйка встала и спустилась с помоста, собственноручно надев ошейники тем, кто возомнил себя свободным. А потом сказала, глядя прямо в глаза Сайтора:

- Надеюсь, после сегодняшней ночи любой трижды подумает, прежде чем сопротивляться моей власти. Ливен, девчонки и те два молодчика в вашем полном распоряжении. На всю ночь. Думаю, ты найдёшь среди воинов желающих вбить немного мозгов в неразумные головы… через зад. Утром парням дополнительно выдать по двадцать плетей и всех отвезти в деревню, если сами будут идти не в состоянии. А этого красавца в подвал, в кандалы. Сама им займусь. Ах, да, ещё: самоубиваться запрещаю, всем!

Оторвавшись от буквально задеревеневшего парня, баронесса перевела взгляд на крестьян и вновь улыбнулась.

- Пока все собраны здесь, хочу озвучить кое-что в отношении женщин. Воинов много и им периодически будет требоваться разрядка. Ни одна из рабынь старше шестнадцати не имеет права отказать им в близости. Кроме замковой прислуги – те смогут выбрать, с кем они захотят делить ложе. Но и тем и другим воины обязаны будут платить за услуги. Понести смогут только те, от кого воины сами захотят иметь детей – это свойство заложено в женские ошейники. Мужчины же… Вероятность насилия над вашим телом станет хорошим сдерживателем, если кому взбредёт в голову очередная дерзкая глупость, не так ли? Итак, все могут идти по домам. Те, кто хочет остаться работать в замке, должны явиться утром с вещами. Эта ночь дана на прощание с семьёй, общаться вы больше не будете.

Так началась новая жизнь для баронства Плест. Наутро в деревню привезли совершенно невменяемых молодых людей, избитых, изнасилованных, раздавленных… но живых. Всех, кроме Сайтора. Повелительница пробыла в замке и окрестностях около недели, и за всё это время никто парня так и не увидел. Баронесса наводила свои порядки, раздавала указания, на заднем дворе замка затеялось какое-то строительство, а жизнь местных потекла как раньше, почти не изменившись. Показав жёсткую хозяйскую волю, магичка уехала, обещав вернуться – уже насовсем – через месяц. А после её отъезда в деревню вернулся Сайтор – совершенно изменившийся, тихий, робкий, в глазах которого при упоминании хозяйки начинал плескаться неподдельный ужас.

***

Поиск закончен. Наконец-то. Если честно, то беспрерывная беготня по мирам мне несколько надоела – никогда ещё я не тратила столько времени не ради развлечения, а для пользы. Время… Сейчас я даже затрудняюсь сказать, сколько его прошло на самом деле. Многие миры настолько различаются его течением, что провести хоть какие-то подсчёты нереально. Так что за отправную точку взяла своё субъективное ощущение. А для меня прошло пять лет.

И лишь спустя два года от начала поиска, попав в первый на моём пути очень «медленный» мир, поняла, что со временем надо что-то делать. Ага, притом, что это, вообще-то, невозможно. Это же не какая-то определённая материя или сила, а нечто большее, особенное. И неподвластное даже мне. Я просто не видела его изменений. Временные потоки – да, это как раз некое структурное образование, которым можно управлять. Изменение непосредственной реальности в конкретном месте – тоже не проблема, память окружающего мира помогает. А вот скачки по временам разных миров, так, чтоб не оказалось, что к моменту окончания моего путешествия часть учителей и наёмников в своих более быстрых мирах помрут своей смертью… Как синхронизировать всё?

Немедленно покинув тот мир, нырнула в ближайший «быстрый» и задумалась. С людьми проблем особых нет – я быстро активировала все браслеты, после чего у них будет двое суток (об окончании периода в каждом конкретном случае скажет магическая сигналка, настроенная индивидуально), а потом я просто перемещу уже найденных работников в Гавань, пусть ожидают нужного времени в стазисе, как и мальчики. Заберу, когда определюсь с миром жительства, а они ничего и не заметят.

Но проблема в другом: тем, кто нанят на конкретные сроки, а не принадлежит на праве долга жизни, я обещала, что верну в родной мир. А смысл их возвращать, если там пройдут сотни или тысячи лет? Ни родных, ни друзей, ни имущества. Слово, как ни крути, надо держать. В принципе, была и другая возможность выполнить обязательства, но для этого мне пришлось бы переноситься в нужный мир вместе с наёмниками, отматывать там время незаметно для них, прощаться, потом снова менять реальность и оттуда уже возвращаться в свой мир. И так очень много раз.

Слишком сложно и трудоёмко, неохота. Ушла в себя я на несколько дней. Периодически выходила из мыслительного транса, реагируя на сигналы от наёмников, и перекидывала их в Гавань. И думала, думала… Потом плюнула, отправилась развеяться, глянуть, что за мир, в который меня занесло. Нашла ещё двоих воинов, отметила их, поставила метку на мир. И тут меня как стукнуло – а почему я думаю, что метку можно ставить только на конкретный объект?

Идея целиком захватила разум и, сказав наёмникам, что скоро призову их, уединилась в местных горах, отпустив Храна гулять (Вэрс не захотел, но мне его тихое присутствие и не мешало), и начала разрабатывать новый маяк. Мысль оказалась проста, как и все изящные решения: создать метку, изменяющуюся с течением времени, прикрепить её к определённому объекту, увязав с конкретным моментом, и через какой-то временной промежуток получится некая прямая, начало которой будет прикреплено к моменту оставления сигнала, а конец ко мне в настоящий период. Получится дорога во времени, по которой я смогу сориентироваться, соотнеся общевселенское со временем требуемого мира, а значит, и переместиться в нужный момент!

Посвятив работе целых два дня, большая часть из которых пришлась на проведение различных расчётов и увязывание формул, я получила свою изменяемую метку. Вернувшись к месту заключения договора с наёмниками, активировала первый маяк и начала перемещаться по тем мирам, из которых уже забрала воинов и учителей, заменяя тамошние метки новыми. В итоге ко мне сбегались пятнадцать разнодлинных (уже!) нитей – трое учителей и двенадцать воинов. Старые маяки были завязаны на ауру наёмников, чтоб не перепутать, кто откуда, и с новыми в этом случае не стала придумывать что-то ещё. Теперь можно было вздохнуть спокойно и продолжить поиск. Конечно, нагромождение нитей не особенно удобно в использовании, особенно когда перед самой находкой нужного мира ко мне тянулись сорок две метки воинов (из запланированных пятидесяти) и семь нитей от учителей, но и то хорошо, что они вообще были.

А год назад тщательный поиск по множеству точек соответствия, запущенный несколько ранее, дал свои результаты: я нашла Лируан. Он, конечно, не единственный соответствовал всем моим желаниям, но остальные пять имели те или иные мелкие недостатки, а этот подходил идеально. И оказался замедленным относительно Вселенной в двести пятьдесят раз! Как хорошо, что я заранее озаботилась временными метками, а то зашла бы глянуть на несколько дней, а вышла спустя годы. Найдя ближайший, синхронизированный с Вселенной мир, оставила там метку и перенеслась в Лируан.

Теперь можно было не спешить и я погрузилась в изучение шикарного мира с головой. По прошествии недели выбрала несколько замков, которые подошли бы мне в качестве временного дома. Предположив, что хорошую собственность и состоятельные владельцы продавать не станут, сосредоточилась на разорившихся аристократах. Отремонтировать замок по своему вкусу труда не составит, так что его состояние не особо важно, лишь бы не откровенные развалины. Решив, что в этом мире и останусь, в любом случае приобретя тут имение, вытащила из Гавани пару десятков наёмников и явилась в столицу Дитарии (большая страна с наибольшим количеством подходящих мне вариантов) под видом Энджиала дер′Моншела с сестрой Анжеликой, уроженцев Ронезии – довольно далёкой страны.

Создать морок сестры труда не составило, а появление Энджиала объяснялось некоторыми нюансами. Проще выдать себя за бедных, но заносчивых иностранных аристократов, чем за состоятельных, о которых сразу же начнут наводить справки. Документы я создала самые настоящие и не только на себя и «брата», но и на воинов, однако, это не отменяло того факта, что таких людей на самом деле не существовало. Но заморачиваться с созданием ложных воспоминаний у кучи людей и достоверных свидетельств было просто лень.

Откуда тогда возьмутся деньги на приобретение пусть и захудалого, но замка? Вот для этого Энджиал должен показать себя удачливым игроком, выигрывающим по малому, а потом сорвать крупный выигрыш. У женщины такого не получилось бы. Мало того что доступные им азартные игры значительно отличались от мужских, а ставки тут были скорее символическими. Самое главное, что мужчины и женщины никогда не играли на деньги между собой. Странный, но факт и местный закон.

Вот Энджиал и играл. А спустя месяца два возникла очень удачная ситуация: в столицу съезжались аристократы на турнир по игре в лики – небольшие кусочки плотной бумаги с изображениями животных и людей при разных должностях, каждое из которых было в пяти разных цветовых вариантах. В игре существовало несколько разновидностей, так что найти себе что-то по вкусу труда не составляло. Естественно, я, в образе Энджиала, пошла.

Переходя от одной группы к другой, я понемногу копила выигрыш, пока не наткнулась на стол со сплошь графами и герцогами. Простому барону влиться в эту компанию не светило, но это был шанс. Выбрав графа, практически не имевшего магических сил (что было не слишком обычно – столь родовитые аристократы, как правило, являлись неплохими магами), внушила ему азарт и желание развлечься. Потом, состроив жадное, но огорчённое выражение лица (мол, так хочется, но не по рангу), постаралась попасться графу на глаза.

Тот заметил молодого барончика, возжелал посмеяться над иностранцем и, переглянувшись со своей компанией, пригласил Энджиала за стол. Чтобы не зародить подозрений, я для начала поломалась, мол, даже всего моего сегодняшнего выигрыша едва хватит на их начальную ставку, но согласилась принять щедрое приглашение, когда аристократы с самым серьёзным и доброжелательным выражением лица заверили, что, поскольку начинается новый круг, ради такого приятного юноши они готовы снизить ставки до приемлемой для меня величины.

Мой выигрыш на тот момент составлял полторы тысячи элтов, местных золотых монет, плюс две тысячи собственных накоплений, но я назвала ставкой пятьсот монет. Очень немалые деньги, на самом деле – замки, которые я присмотрела, стоили в районе десяти тысяч, но аристократы едва заметно ухмыльнулись – их начальной ставкой была тысяча с шагом как раз в пятьсот монет. Такими темпами я за сегодня наберу нужную сумму и даже сверх того!

Я села играть, продвигаясь с переменным успехом – то выигрывала, то проигрывала, но горка монет передо мной неуклонно росла. А вот осторожность аристократов падала, сменяясь бесконтрольным азартом – многие маги были слишком чувствительны к ментальному воздействию, и обычно я старалась сильно местным в мозги не лезть, но вот так, под воздействием вина и куража, лёгкое влияние оставалось незамеченным. Я и сама увлеклась, но когда игра пошла по-крупному, уже не теряла нить управления вероятностями. В итоге, совершенно неожиданно для всех, в игре остались лишь я и граф, изначально решивший подшутить над обедневшим бароном.

Конечно, это я подогревала его нежелание сдаться перед сопляком и прервать игру с уже запредельными ставками. И он не сдавался, снова и снова пытаясь отыграться, используя уже вместо полновесного золота долговые расписки, но в итоге увеличил свой долг до пятидесяти тысяч элтов. Сумасшедшие деньги даже для него. Отошедший от горячки азарта, пожилой мужчина выглядел настолько ошеломлённым, что я подозвала ближайшего слугу, велев принести нам выпить. Граф залпом опрокинул первые два бокала – совсем неблагородно, кажется, даже не почувствовав вкуса и крепости, а его недавние соратники по игре насмешливо смотрели теперь уже на него, а не на выскочку-барона. Падальщики.

А потом мы напились. Вернее, напился граф, Эридан Лиес Риостийский, а я лишь подыгрывала, рассказывая «историю» своей жизни и обстоятельства, подвигнувшие меня к поиску денег. Пьяно жаловалась Эридану на младшую сестру-ведьму, одаренную Калишей слишком сильной магией и требующую неотлучного нахождения при ней с целью блюсти репутацию и честь незамужней девицы, либо же купить ей имение подальше от цивилизации, где она сможет спокойно жить в одиночестве, не подвергаясь риску быть осужденной молвой. А мне так хочется путешествовать по миру!

Граф слушал и лишь качал головой. На закономерный вопрос, почему бы такую склочную девицу просто не выдать замуж и пусть репутацию муж защищает, лишь грустно покачала головой. Так она ведь, зараза, не хочет замуж, а принуждать к чему-то магичку, даже будучи старшим, но гораздо более слабым… Увольте! И жить ещё хочется, и разум сохранить. Мужчина тогда задумчиво пожевал губами и выдал совершенно неожиданную для меня вещь:

- Лаарэт Энджиал, возможно, я смог бы помочь вашему горю, в счёт долга. У меня есть баронство почти на границе с Ниатром, у самых Кританских гор. Оно в довольно хорошем состоянии, не убыточно, хоть и прибыли тоже не приносит – земли там малоплодородные, но никто не бедствует, хватает даже на содержание небольшого гарнизона в тридцать воинов, притом, что я не трачу на замок ни монеты. Я, конечно, не был там уже давно – это приданое моей жены, умершей пятнадцать лет назад, с тех пор и не был… Но, по отчётам управляющего, в баронстве всё нормально, а ему не доверять у меня пока не было оснований.

Мужчина немного помолчал, собираясь с мыслями, и продолжил.

- Не буду вас обманывать, лаарэт, всё баронство стоит от силы двадцать тысяч, очень уж в далёкой глуши оно расположено. Да и имущества там: сам замок, земля, по которой с одной границы до другой можно проехать за день, лес да три деревни, где всех крестьян человек семьсот и наберётся. Но ведь ваша сестра хотела подальше от цивилизации?

Я сделала вид, что задумалась. Предложение было шикарным. Хорошие замки в приличном состоянии я даже в расчёт не брала, а тут как по заказу.

- Ларэт Эридан, а не покажете мне на карте, где это?

Граф, видя мою заинтересованность, с радостью показал на затребованной у слуги карте.

- Ммм… Здесь вот ещё город вижу. Насколько он далеко?

- Листевина? Крестьяне обычно за день добираются, а верхом, не особо спеша, вполовину быстрее. О, кстати, там расположен и стационарный портал – единственное удобство этих мест, при желании можно быстро попасть куда угодно в Лируане.

Я прикинула сроки: при двадцатисемичасовых сутках верхом можно доехать часов за семь-восемь, а то и быстрее, если спешить. Замечательно: у наёмников будет возможность в выходные съездить в город, развеяться, чтоб не разнесли мне замок и рабынь не слишком попортили. Мои умозаключения графу виделись, как сомнения и колебания, и тот с нетерпением ждал спасительного для его финансов решения.

- Знаете, ларэт Эридан, а ведь я, пожалуй, приму ваше предложение. Более того, оно настолько выручило меня, что я готов простить вам все остальные расписки, кроме проигранной наличности, естественно.

Потрясённый мужчина смотрел на меня с такой смесью неверия и благодарности, что стоило больших усилий удержаться от улыбки. Легко быть щедрым, когда есть на это возможности. Ведь остаток долга был бы всё ещё внушительным, а так он терял только то, что было сегодня с собой. Если не ошибаюсь, тысяч семь как минимум. Тоже немало, но далеко не тридцать же. С чувством приложив правую руку к сердцу и слегка склонив голову – невероятный жест признательности со стороны высокородного аристократа – Эридан предложил немедля ехать в земельный минист, чтобы оформить все бумаги. Ну и что скрывать – забрать у меня долговые расписки. Я не стала противиться его желанию.

В министе вежливый и радушный миний выслушал нас, нашёл нужные бумаги, оформил соглашение, по которому баронство Плест переходило к Анжелике дер′Моншел (как старший родич и доверенное лицо сестры Энджиал имел право подписывать от моего имени бумаги). Как ни спешил граф, но забрать расписки у него получилось лишь через неделю – таков был срок оформления всех бумаг и аннулирования предыдущих. Ещё три дня ушло, чтобы собрать накопившиеся за недолгое время вещи, сделать необходимые закупки, перекинуть из Гавани всех наёмников и учителей (на тот момент до запланированной десятки учителей не хватало ещё трёх человек) приобрести верховых животных для всего отряда (здесь были обычные для многих миров лошади, назывались только крипсами) и нанять независимого писаря. Я собиралась устроить в баронстве масштабную проверку – пятнадцать лет без твёрдой хозяйской руки это не шутки.

Конечно, всё оказалось далеко не столь радужно. Нет, управляющий не воровал, и не ухудшил состояние замка, но вот крестьян совершенно распустил, равнодушно закрывая глаза на «мелкие» нарушения закона. Ничего себе, мелкие, за которые положена мучительная казнь, ведь отказ носить ошейник рабом приравнивался к бунту, а законы были очень строги на этот счёт. Я имела полное право сделать этого недотёпу рабом, но по итогам проверки не было выявлено ни одного финансового нарушения, так что решила проявить милость. Правда, уволиться в ближайшие пятнадцать лет он не мог, но свобода того стоила. Да и служить усерднее будет.

Я вообще всю неделю, что пробыла в замке, была очень милостива. Даже казнить глупых детей, решивших поиграть в бунтовщиков, не стала, хоть и могла запросто. Но зачем уменьшать и так невеликое количество рабочих рук? Пусть живут и помнят пережитый ужас насилия, это гораздо эффективнее. Только с зачинщиком не смогла удержаться, развлеклась вволю. Уж слишком нагло парнишка смотрел прямо в глаза своей хозяйке, слишком сильно в синем взгляде горел вызов. Слабенький оказался. Лишь видимость мужества создавал, но уже через сутки ползал на коленях, лизал подошвы моих сапожек и умолял, умолял. Не интересно. Однако мальчик всё же скрасил мне ту суматошную неделю.

Я покидала замок весьма довольная. Наёмники должны полностью обследовать земли, определить маршруты дозорных отрядов, график дежурств в замке, учителя принялись разрабатывать программу обучения, согласуя её друг с другом, на заднем дворе строились казармы для мальчиков и тренировочные площадки, рабы образцово-показательно послушны, а штат слуг полностью укомплектован. Старшим по замку оставила по-прежнему управляющего, но с обязательством советоваться по всем вопросам с командиром наёмников, Ливеном, и старшим среди учителей – мастером обществознания Алькаибом, который намертво прилип к Рутгарду, выспрашивая всё, что тот знал о собственном мире.

Все были при деле, а я отправилась с Вэрсом и Храном изучать сам мир. Мне надо было на что-то убить месяц. Вернуться к последнему маяку я могу в любой момент, но нетерпение и желание начать новый этап жизни не позволят гулять по мирам достаточное количество времени, чтобы здесь произошли нужные изменения и закончились все подготовительные работы. А перемещаться в будущее, в котором ещё не побывала, к сожалению, нельзя. Быть может, когда-нибудь мне удастся решить и эту проблему, но пока достаточно того, что есть.

Время прошло с пользой, я оставила кучу ориентиров для переходов по миру, и со спокойной совестью вернулась в обычное течение времени. Последний год оказался очень богатым: находка целого сработанного отряда наёмников, недостающих учителей и даже сверх нужного, перспектива – очень реальная – приобретения астрального домена и потенциального развлечения в виде собственных демонов, принадлежащих мне без остатка. За этим миром я хотела понаблюдать, так что перед уходом из него не забыла перевести в идентичный Лируану временной поток.

И вот, я готова осесть и какое-то время пожить спокойной размеренной жизнью. Конечно, довольно быстро мне это наскучит, но мир достаточно большой, чтобы ограничиться лишь им при поиске развлечений на такой недолгий срок. Около пятнадцати лет, может, даже меньше – мгновение. Ещё раз оглядев свой небольшой отряд, уже готовый к последнему путешествию, открыла переход в Лируан, недалеко от небольшого пограничного городка с порталом. А оттуда уже отправимся в Листевину и в замок. Не терпится увидеть, всё ли готово к приёму моих будущих воинов.

3 – Благородный – в Лируане обращение рабов к среднему слою населения, свободным жителям: обнищавшим аристократам, купцам, чиновничеству, мастерам, сумевшим своим трудом и талантом выкупить свободу, военным-офицерам и наёмникам. Высший слой – аристократия и маги, обращение от рабов: Господин/Госпожа. Рабы – крестьяне, рабочие, обслуга, простые солдаты. В лучшем случае – обращение просто по имени.

4 – Минист – подразделение чиновничьего аппарата, отвечает каждый за свою сферу деятельности. Глава – минос, рядовые чиновники – минии.

5 – Лики – аналог карт. В Лируане азартные игры женщинам-аристократкам не запрещены, но пересечения за одним столом разных полов не бывает.

6 – Зварк – полосатый хищник семейства кошачьих, очень опасный и хитрый. Похож на тигра, но помельче, с пуму, и без хвоста.

7 – Эльтау – эльфы в Лируане. Раса малочисленная, скрытная, гордая и высокомерная. Как обычно.

8 – Лирт – обращение к мужчине между равными и аристократов к свободным. К женщине обращаются лирна. Обращение к аристократам – ларэт и ларэна соответственно. При обращении к незамужним/неженатым лируанцам удваивается первая гласная (напр. лиирт и лиирна).