Статус: Ученик

Глава 3

Я внимательно рассматривал пленника, пока тот пытался отдышаться после удара посохом. Худой, измождённый, но не сломленный. В его глазах всё ещё теплилась искра жизни, хоть и была прикрыта толстым слоем отчаяния. И маской.

Шрамы покрывали его тело хаотичной сеткой. Некоторые были свежими. Другие побелели от времени, рассказывая историю долгих лет в неволе.

— Как тебя зовут? — спросил я, поворачиваясь лицом к пленнику.

Он судорожно вдохнул, пытаясь справиться с болью, и прохрипел что-то неразборчивое сквозь маску.

Он перевёл мой вопрос князю. Видимо, даже назвать имя для него — опасный грех. Эльф-надсмотрщик с посохом что-то гаркнул, и пленник торопливо заговорил на эльфийском, затем перешёл на человеческий язык:

— Меня зовут Тобиас Крейг. Я был моряком из Остина. Восемь лет назад попал в плен к эльфам, когда нарушил их границы. Практически все погибли тогда. Меня… почему-то не убили, — он замолчал, ответив на мой вопрос.

— Восемь лет… — повторил я, чувствуя, как внутри сжимается что-то холодное и тяжёлое.

Восемь лет рабства…

— Скажи этим любезным, что я прибыл по приглашению Тарна Камнелома.

Тобиас дёрнулся, словно от удара.

— Легендарного друида? — удивлённо произнёс Тобиас.

Я кивнул.

— Да, секунду…

Пленник перешёл на эльфийский и донёс до развлекающегося князя мои слова.

Эльф на троне слегка приподнял бровь, изучая меня с новым интересом. Он бросил короткую фразу советнику. Тот кивнул и начал что-то быстро говорить. Тобиас переводил запинаясь:

— Князь Аэлорин Серебряная Ветвь спрашивает, какие доказательства у вас есть, что друид действительно… — начал говорить Тобиас, чуть выше подняв голову, но всё ещё оставаясь на четвереньках.

«БАМ!»

Посох советника обрушился на спину Тобиаса с такой силой, что тот распластался на полу и закашлялся. Удар был жестоким, расчётливым — бить больно, но не покалечить настолько, чтобы переводчик не мог работать. Эльф-советник что-то прошипел, тыча посохом в склонённую голову пленника.

Я почувствовал, как внутри что-то щёлкнуло. Сдержался. В этот раз…

Тобиас продолжил говорить, не поднимая головы и взгляда, и в конце добавил слова извинения.

— За что ты извиняешься? — спросил я.

— За то, что осмелился поднять голову в присутствии владыки Белого Берега.

— Ага… Тебя за это ударили?

— Всё так, господин.

— Тогда передай этому эльфу, который стоит сбоку от тебя, что, если он ещё хотя бы раз поднимет посох и ударит единственного переводчика в этом зале, я гарантирую ему и всему Белому Берегу: этот посох будет засунут ему в одно место, — произнёс я спокойно, глядя прямо в глаза советнику. — На всю его длину.

Тобиас замер, не решаясь говорить.

— Переводи. Я не собираюсь смотреть, как из-за одного неучтивого, бездарного эльфа теряются труды работы множества избранных, — потребовал я, и Тобиас начал медленно, осторожно подбирая слова, переводить.

Зал взорвался возмущёнными выкриками. Советники вскочили, гвардейцы сжали древки глеф, в воздухе запахло магией. Эльф с посохом побагровел, поднял посох и… остановился, увидев, как моя рука тянется к шее. Я тоже остановился, почесал щетину, и взглядом указал ему отойти от пленника. Он меня понял. Но не послушался.

«Да и хрен с тобой, мудак», — мысленно хмыкнул я и посмотрел с абсолютно спокойным выражением лица на Аэлорина, что восседал на своём троне, совершенно не беспокоясь. Лишь блеск его глаз выдавал, что ему всё происходящее нравится.

Ему весело? Он во мне шута увидел? Напрасно…

Князь поднял руку, и все мгновенно замолчали. Он медленно встал с трона и спустился по ступеням с той величественной неторопливостью, которая говорила: я могу себе позволить не спешить, потому что я здесь главный. Остановился в паре метров от меня, сложив руки за спиной. И заговорил. Медленно, раздельно, с леденящей интонацией. Тобиас, всё ещё лежащий на полу, поспешно переводил задыхаясь:

— Князь говорит… что он казнил… за меньшую дерзость… Вы оскорбили советника… в его доме… Это…

— Передай ему, что я не прощал куда более великим правителям и меньших глупостей, — перебил я, не отводя взгляда от князя.

Может, я чуть лукавлю, но Алиса — тоже правитель. И за свою выходку с инкубатором она кучу времени отстрадала за мытьём посуды. Лишь на корабле она получила поблажку. А так даже по дороге на юг мытьё котлов было на ней во время ночных остановок.

Эльф услышал мои слова из уст переводчика и с удивлением поднял брови, задавая очередной вопрос, сопровождаемый смехом. Своим и своих подчинённых.

— Князь спрашивает: действительно ли ты, придя сюда, осмелился угрожать ему, в его чертогах?

— Ответь князю, что смеяться в лицо гостю и провоцировать его — это всё равно что плевать в лицо законам гостеприимства. Меня раздражает дипломатическое скудоумие, расизм и полное игнорирование традиций добропорядочности. Если эльфы — великая раса, то и вести себя вы должны как великие избранные, а не нарциссы.

Я молчал, когда на нас пялились как на животных. Стерпел оскорбительные слова ваших советников. Я проявил тактичность. И я не прошу — нет. Я требую, чтобы и вы в моём присутствии проявили хоть каплю того же. Этот человек, — я ткнул пальцем в Тобиаса, — единственный, кто может помочь нам понять друг друга. Если ваш советник вышибет из него остатки мозгов, мы останемся без переводчика. Боюсь представить, чем это закончится для вас и вашего города.

Тобиас переводил, заикаясь и спотыкаясь, явно смягчая некоторые мои формулировки, но суть, судя по лицам эльфов, он передал верно. Советник с посохом выглядел так, словно сейчас лопнет от ярости. Князь же… Князь смотрел на меня с неожиданным любопытством.

Он произнёс что-то коротко, и весь зал стих.

— Князь говорит, — Тобиас осторожно поднялся на колени, — что он уважает вас… из-за знакомства с Тарном Камнеломом. Но друид в их лесу — лишь гость. И от них зависит, сможете ли вы его увидеть.

Я усмехнулся:

— Мне достаточно знать, что он здесь. Если меня не захотят провести к нему, я найду его сам. Лес большой, но не бесконечный.

Перевод вызвал новую волну возмущения. Один из советников что-то гневно выкрикнул, тыча пальцем в мою сторону.

— Советник говорит, что никто не позволит вам шляться по священному лесу, — пояснил Тобиас. — Что вас остановят.

— Я не собираюсь спрашивать разрешения у тех, кто не уважает законы дипломатии и гостеприимства, — ответил я, пожав плечами. — Если вы меня не проводите, я пойду сам. И вы меня не остановите.

Это уже было открытым вызовом. Слишком дерзким, слишком самоуверенным. Я видел, как несколько эльфов переглянулись, явно решая, стоит ли прямо сейчас устроить мне показательную порку.

А потом зал взорвался смехом…

Князь рассмеялся первым. Громко, от души. Даже голову запрокинул. Советники подхватили, хотя их смех звучал более натянуто. Гвардейцы ухмылялись. Даже советник с посохом скривил губы в подобии улыбки, хотя глаза оставались холодными как лёд.

Князь вытер слезинку, выступившую у него из глаза, и заговорил, всё ещё посмеиваясь.

— Князь спрашивает… — Тобиас старался сохранить серьёзность, но в его голосе проскальзывали нотки облегчения, — откуда в вас столько храбрости и самоуверенности? Откуда такое пустое бахвальство?

Я медленно улыбнулся.

— А не хочет ли уважаемый князь лично на арене проверить в дуэли, скрывается ли за моими словами что-то кроме бахвальства? — усмехнулся я, с удовольствием наблюдая за тем, как судорожно меняются эльфийские лица.

Да, моя Харизма, может, и не очень велика, но эффект от неё проявляется в два раза сильнее благодаря особенности. И раскачать эльфов, как и всех остальных, мне в два раза легче.

Любить себя, конечно, я их не заставлю. Но вот уважать — заставлю. И не я первый начал эти провокации. Они решили, что будет забавно посмотреть на меня, в то время как их раб распластанный лежит на полу? Вот мы и посмеёмся все вместе, когда они осознают, что их князь загнан в ловушку.

Стоило их пленнику закончить перевод, как смех мгновенно оборвался. В который раз зал замер, а взгляды большинства сосредоточились на князе. Постепенно до всех них доходил смысл сказанных мной слов. Чужак только что бросил вызов их правителю. Советники застыли с открытыми ртами, а многие стражи начали наперебой что-то предлагать своему повелителю. Видимо, предлагали помочь заткнуть рот дерзкого гостя. Что ещё они могли ему предложить?

Лицо правителя стало мрачнее тучи. Его глаза сузились. Он изучал меня с новым, острым вниманием.

Несколько долгих секунд эльф молчал, и я чувствовал, как напряжение в зале растёт с каждым мгновением. А потом он снова рассмеялся. На этот раз тише, но как-то более искренне. Короткий смех и самоуверенная реплика, после которой он развернулся и сел на трон.

— Князь говорит, что у вас отличное чувство юмора. — Тобиас переводил осторожно, словно боясь, что неправильное слово разрушит эту хрупкую атмосферу. — Но раз уж вы так ищете унижения… Эльфы, как крайне гостеприимный народ, обязательно дадут вам то, о чём вы так просите.

Я кивнул соглашаясь. Пусть попробуют.

— Тогда позвольте выставить условия. Если я выиграю: Тобиас Крейг становится переводчиком моего отряда, он больше не ваш раб. И вы, уважаемый князь, лично сопровождаете меня к Тарну Камнелому.

Князь выслушал перевод и ответил, причём явно с издёвкой.

— А что же вы дадите взамен, когда проиграете? — передал Тобиас вопрос.

Я пожал плечами:

— Насколько мне известно, пространственные артефакты везде ценятся. У меня есть один. Я отдам его добровольно.

Князь покачал головой и произнёс длинную фразу, перечисляя что-то на пальцах.

— Князь говорит, что этого мало, — Тобиас выглядел испуганным. — Что вы должны быть готовы отдать свою жизнь, все свои артефакты. И ваши спутники станут новыми рабами. Варги тоже перейдут к его величеству.

Я ухмыльнулся:

— А феи, значит, вам не нужны?

Моё замечание было скорее для того, чтобы взять паузу и хорошенько обдумать сказанное им.

Князь быстро выслушал перевод и, махнув рукой, улыбнулся. Ответил парой слов. Тобиас перевёл:

— Князь говорит, что создания природы им друзья и они не собираются их принуждать.

Я с удивлением понял, что смог понять смысл слов эльфа. «Глубокий анализ» работал всё это время.

Хах, вскоре мне и вовсе переводчик не нужен будет. Но тут уже дело принципа — проявить себя. Если я слабак, со мной никто не будет считаться. Может, к Тарну и отправят из уважения к друиду, но о большем я могу забыть. А ведь я здесь не только ради себя, но и ради людей.

Море не столь широко, а возможности торговли и обмена знаниями безумно помогут нам, людям, в нашем становлении. Если я покажу себя сильным, а людей как заслуживающих внимания и уважения воинов, есть шанс, что нам удастся о многом договориться…

— Понятно. Тогда уточню. — Я сделал паузу, давая Тобиасу время перевести каждое слово чётко. — Я командир, а не хозяин своих людей. Если князь хочет заполучить их, ему придётся договариваться с ними напрямую и предложить им подходящие условия дуэли. И награду в том случае, если они выйдут победителями. А зная своих друзей… — Я оглянулся на Машу и Мэда, которые стояли сзади с абсолютно невозмутимыми лицами. — Князь сам может потерять почтенных советников из числа эльфов, отдавая их моим спутникам на услужение. Лучше бы вам не жадничать и довольствоваться тем, что реально. Но если вы боитесь проиграть и хотите отказаться от дуэли, выставляя мне невыполнимые условия… Просто так и скажите. Я — великодушный. Пойду вам на уступки. Пойму ваш страх и не стану давить.

Тобиас судорожно сглотнул и перевёл. Реакция эльфов была предсказуемой: возмущённые выкрики, жесты, советник с посохом вообще начал что-то истерично вопить. Так громко, что князь ему что-то ответил, и тот мигом рухнул на колени, опустив голову на уровень земли. А затем и мне передал «пару ласковых».

— Князь говорит, что вы, малая, слабая, ничтожная раса, не вправе, придя в гости и прося пропустить вас по нашим землям, устанавливать правила и даже рассуждать о смелости эльфов. Мы бились за эти леса тогда, когда вас даже не существовало в мире избранных. Такие, как вы, любят кричать, словно обезьяны, только спустившиеся с веток, но никто из вас даже не представляет, что такое эльфийская честь и доблесть. Будет тебе дуэль. Проиграешь — станешь моим личным рабом. Победишь — заберёшь этого ничтожного браконьера. Что же касается Тарна — ты его увидишь в любом случае. Я это тебе… гарантию! — произнёс он, и последние слова звучали очень странно. Так, словно я дурак, а он великий интриган, загнавший меня в ловушку.

Странно… «Глубокий анализ» тоже вопит, что в этой фразе что-то не так. Может, переводчик как-то не так перевёл? Ладно, потом разберусь. Пока сковорода горячая — нужно печь блины. Вот и с дуэлью нельзя затягивать.

— Отлично! — ответил я, а голос мой эхом разнёсся по залу, — И самое главное! Я ожидаю от вас системный договор для предстоящей дуэли. Чтобы всё было честно и официально. Или это противоречит эльфийской чести?

— Ле динташ эле, — ответил эльф, и я даже без переводчика понял, что он сказал мне: «Не противоречит», — а значит, скоро начнётся веселье.

Лицо князя оставалось невозмутимым, но его тело выдавало его чувства с потрохами. Сидит, вцепившись в подлокотник, сам того не замечая. Он что-то произнёс. Коротко и властно.

Тобиас выглядел потрясённым всем произошедшим. Князь поднялся и произнёс несколько предложений, после чего начал уходить. Сразу же мы услышали и перевод:

— Дуэль завтра на рассвете. Ареной станет палуба «Речного Дракона». Условия будут записаны в системный договор, его предоставит мой помощник за час до рассвета. Магия, оружие и способности разрешены. Победа засчитывается при капитуляции или смерти противника. Я могу воспользоваться правом князя и выставить любого бойца, какого только пожелаю. Вы — нет. Вас проводят в гостевые покои. Можете отдохнуть и подготовиться. Выходить из них вам запрещено.

Я кивнул, давая понять, что услышал условия и принимаю их. Развернулся и направился к выходу из зала. В коридоре и подождём того, кто нас проводит.

Маша, Мэд, варги и феи последовали за мной. Когда мы уже почти дошли до дверей, я услышал тихий голос Маши:

— Дипломат из тебя, конечно, так себе…

Я усмехнулся. Где-то я это уже слышал…