ПЕРЕВОД ВЫПОЛНЕН ДЛЯ ТГ-КАНАЛА

https//t.me/darksoulbooks




КНИГА: Страдать в тишине

СЕРИЯ: Мафия Мальваджио #1

АВТОР: Келси Клейтон

Для тех, кто видит красоту в темноте.



«Я любил ее не за то, как она танцевала с моими ангелами, а за то, как звук ее имени мог успокоить моих демонов».


КРИСТОФЕР ПОИНДЕКСТЕР






Боль. Она с неумолимой жестокостью пронзает мое тело. Крик в моей голове пытается заглушить тишину, но это тщетно. Словно мои губы зашиты рыболовным крючком и колючей проволокой. Ни одному всхлипу не удается вырваться. Все, что мне остается, – потеряться во тьме. Мои ногти срываются с кожи, когда я тяну их вниз по стене, – его кровь на моих руках оставляет доказательства моего прикосновения. Это оглушительно громко и смертельно тихо одновременно, и я с полной уверенностью знаю: я предпочла бы сгореть заживо, чем прожить еще хоть одно мгновение так.




Несколько месяцев назад


Прохладный ветерок играет в моих длинных черных волосах, пока я иду по кампусу. Говорят, в свой двадцать первый день рождения чувствуешь себя иначе. Более взрослой. Готовой вступить во взрослую жизнь и покорять мир. Лично я описала бы это совсем не так.


Мама сказала бы, что у меня старая душа — что я всегда была не по годам рассудительной, и потому нет ничего удивительного в том, что двадцать один ощущается точно так же, как двадцать. И, возможно, она права. А может, мне просто не кажется захватывающим становиться старше в мире, который я никогда не чувствовала своим.


Если честно, это просто насмешка. Я — Саксон Форбс, студентка медицинского факультета Колумбийского университета, с родителями-миллионерами и дедом, владеющим солидной частью Нью-Йорка. Всю жизнь у меня было все — кроме ощущения, что я по-настоящему жива. Все, что я делала, каждый шаг в моей жизни всегда казался не к месту. Словно я постоянно стояла в паре сантиметров от края пропасти, но слишком боялась прыгнуть.


— С днем рождения! — кричит моя лучшая подруга Несса, врезаясь в меня всем телом. Она обнимает меня, и это простое действие приносит то чувство уюта, на которое я всегда опиралась.


Я знаю Нессу почти всю жизнь — с тех пор как во втором классе мы сели за одну парту и она потребовала, чтобы мы делили карандаши. Скорее всего, потому что у меня был набор со всеми мыслимыми цветами, но как бы то ни было, с тех пор мы неразлучны.


Я улыбаюсь и подаюсь навстречу ее прикосновению.


— Спасибо, Несс.


Она отпускает меня и выпрыгивает вперед, продолжая идти задом наперед по направлению к аудиториям.


— Так, и как мы празднуем? Я думаю — грандиозная вечеринка. С тортом в семь ярусов и бенгальскими огнями вместо свечей. О! И конфетти-пушка!


Скривившись, я качаю головой.


— Скорее ужин с семьей.


— Ты врешь, — без выражения говорит она.


— Нет.


Она останавливается, ее плечи поникают.


— Сакс, я знаю, ты относишься к своему дню рождения как к досадной помехе, но мы не можем просто не отпраздновать рождение моего любимого человека на свете. Это преступление против человечества. Ну, или хотя бы против меня.


Я приподнимаю бровь и улыбаюсь.


— Как бы лестно это ни звучало, не думай, что я не понимаю: тебе просто нужен повод напиться и наделать глупостей.


— Я бы никогда, — возмущается она притворно, хватаясь за воображаемое жемчужное ожерелье. — Твой день рождения для меня священен.


— Угу. И парень, которого ты пригласила на мой день рождения, зовут…


— Джейми. — Его имя звучит почти как жалоба, когда она запрокидывает голову. — Он из моей группы по бизнес-финансам, и он — самое красивое создание, которое я когда-либо видела.


Ага. Вот оно. У меня вырывается тихий смешок.


— Я думала, ты общаешься с каким-то парнем не из города.


На ее лице появляется хитрая ухмылка, которую я давно полюбила.


— Так и есть.


— Несса, — предупреждающе говорю я.


— Что? — она изображает невинность. — Он ведет себя то горячо, то холодно. Немного ревности пойдет ему на пользу.


— И откуда он вообще об этом узнает?


Достав телефон из заднего кармана, она поднимает его.


— Социальные сети. Ну конечно.


Я смотрю на свою лучшую подругу, неизменно находя ее выходки забавными. Когда дело касается парней, мы с ней совершенно разные. Я на лекциях делаю конспекты, а она — собирает номера телефонов. Но это просто Несса, и изменить ее невозможно.


— Ты — женская версия пикапера. Ты ведь это знаешь?


Она уже собирается ответить, но ее взгляд останавливается у меня за спиной, и она с отвращением морщит нос.


— Кстати о пикаперах… — бормочет она.


Прежде чем я успеваю спросить, о чем она, две руки обхватывают меня за талию сзади, и к моей щеке прижимается поцелуй.


— С днем рождения.


А, он.


Брэд Палмер.


Президент «Каппа Бета Чи», алкоголик выходного дня и мастер обаяния во всех его проявлениях. Несса не ошибается. Если поискать в словаре слово «пикапер», рядом с ним наверняка будет его фотография — с улыбкой кота, поймавшего канарейку.


— Спасибо, Брэд, — тихо говорю я, одновременно высвобождаясь из его объятий.


С тех пор как в прошлом семестре нас поставили в пару для проекта по философии, он положил на меня глаз. У меня, может, и нет гениального IQ, но я не настолько глупа, чтобы верить в искренность его интереса. Я просто привлекла его внимание тем, что отказалась целоваться вместо того, чтобы работать над заданием. Судя по всему, это сделало меня его новой любимой целью.


И ладно, возможно, я немного ему подыгрываю.


Что я могу сказать? Внимание самого завидного холостяка Колумбийского университета приятно.


— Так как мы празднуем? — спрашивает он, и я тут же закатываю глаза.


Только не он тоже.


Несса вскидывает руки.


— Видишь? Ужин с семьей — это не то, как отмечают двадцать первый день рождения. Мы хотя бы должны пойти в клуб. Это обряд посвящения!


Брэд пожимает плечами.


— Она права. Так и есть.


— Спасибо! — торжествующе заявляет Несса.


Я сужаю глаза, молча давая понять, что она сама Брэда терпеть не может, но она лишь одаривает меня приторно-сладкой улыбкой, которая совсем не выглядит невинной.


Если честно, мой идеальный вечер — это ужин с любимыми людьми, затем ванна с пеной, мягкий плед и моя любимая книга. Но что-то подсказывает мне, что этому не суждено случиться. Когда эти двое на одной стороне, мне остается только пойти на компромисс. Иначе весь день они будут пытаться перехватить мои планы на вечер.


— Ладно, — соглашаюсь я. — Мы можем куда-нибудь выйти после ужина с моей семьей.


Уголок губ Брэда приподнимается.


— Я приглашен на это семейное мероприятие?


— Нет, — в один голос отвечаем мы с Нессой.


Он надувается, как обиженный щенок, но в этом вопросе я не собираюсь уступать. Последнее, что мне нужно, — чтобы мой отец сидел за столом напротив парня, чья единственная жизненная цель — лишить его дочь невинности. Ничего хорошего из этого не выйдет.


— Прости, но нет, — повторяю я. — Встретимся позже в «Пульсе».


Несса поджимает губы.


— Неплохой выбор, но я бы предпочла что-нибудь с атмосферой «Великого Гэтсби».


Я предпочитаю ее проигнорировать и целую Брэда в щеку, чтобы смягчить отказ. Он улыбается и подмигивает мне, прежде чем я беру Нессу под руку и мы направляемся в сторону Бродвея.


— Куда мы идем? — спрашивает она, оглядываясь назад.


— По магазинам, потому что меня против воли заставляют выходить сегодня вечером, а надеть мне совершенно нечего.


Она изображает шок, но в ее глазах появляется нотка гордости.


— Саксон Форбс. Ты прогуливаешь занятия?


Я фыркаю, хотя улыбка все равно пробивается наружу.


— Вообще-то, у меня сегодня день рождения.


Посмеиваясь, она притягивает меня к себе.


— Ты чертовски права.




Огромная люстра занимает весь потолок ресторана. Свет мягко ложится на мое платье, заставляя белую ткань мерцать. Мы с Нессой следуем за хостес, пока та провожает нас к столику. Как только мы подходим достаточно близко, отец встает.


— Вот ты где! — говорит он, раскрывая объятия. — Я уже начал думать, что ты заблудилась.


— Если бы я дала Нессe вести, так бы и было, — усмехаюсь я.


Несса фыркает:


— Я не настолько плохо вожу.


Повернувшись к ней, я бросаю многозначительный взгляд.


— Тебе нужно было проехать три квартала, а ты каким-то образом оказалась в Нью-Джерси.


Она запрокидывает голову и стонет:


— Это было один раз!


— Два. И закончилось все только потому, что ты просто перестала искать нужное место.


С таким взглядом, каким она на меня смотрит, я была бы мертва, если бы взгляды умели убивать.


— И почему я вообще с тобой дружу?


Я изображаю оскорбленное выражение лица — точно так же, как она утром, — но прежде чем успеваю ответить, отец вмешивается:


— Так, давайте без сцен в приличном ресторане. — Он наклоняется, чтобы обнять Нессу. — Монстр.


Это прозвище он дал ей еще в детстве. Говорил, что ее имя напоминает ему Лох-Несское чудовище, так и прижилось — Монстр.


Она радостно улыбается и садится рядом с ним, а я устраиваюсь рядом с моей младшей сестрой Кайли. Она поднимает на меня взгляд — как всегда, с широкой улыбкой, в которой заметна щель от двух выпавших зубов. Четырнадцатилетняя разница в возрасте может навести кого-то на мысль, что у нас нет ничего общего, но это неправда. С самого дня ее рождения она обвила меня вокруг пальца — с того момента, как я увидела ее через стекло детской палаты и не смогла отвести взгляд.


Я слегка толкаю ее локтем.


— Привет, Кайликинс. Как школа?


Она неуверенно пожимает плечами.


— Нейтан дергал меня за косички.


— Правда? — Я приподнимаю брови. — Хочешь, я с ним подерусь?


Она хихикает:


— Саксон, ты не можешь с ним драться. Ты же взрослая.


Ее слова бьют прямо в грудь. Я ошарашенно открываю рот, а Несса смеется.


— Ай. Вот это удар ниже пояса. Спасибо, что напомнила, какая я старая.


Кайли пожимает плечами:


— Ты сама это сказала, не я.


— Я знала, что ты моя любимая Форбс не просто так, — заявляет Несса.


Я хмурюсь:


— Грубо. Я думала, что я твоя любимая.


Отец повторяет мое выражение лица:


— А я тогда кто? Пустое место?


Несса притворно морщится, кладет голову ему на плечо, пытаясь его умилостивить, и при этом украдкой подмигивает Кайли.


Ну и ладно. Она и у меня любимая Форбс.


— А где мама? — спрашиваю я, оглядываясь. — В туалете?


Отец смотрит на меня с грустной улыбкой.


— Прости, милая. Она очень хотела быть здесь, но кое-что случилось.


— Она в больнице с дедушкой, — выпаливает Кайли.


— Что?


— Кайли, — строго говорит отец. — Мы же договорились, что скажем ей завтра. Не в ее день рождения, помнишь?


Я тут же качаю головой:


— Нет. Не надо так. Что с дедушкой?


В груди поднимается паника при одной мысли о том, что я могу его потерять. Он был для меня всем, сколько я себя помню: тем, кто тайком подсовывал мне алкоголь на праздниках. Моим главным советчиком. Моей самой большой опорой.


Я не могу его потерять. Не сейчас, когда я еще толком и не жила.


— Сердце, — буднично отвечает отец. Этот спокойный тон сбивает меня с толку — будто он читает список покупок или обсуждает погоду с незнакомцем. — Он болел уже какое-то время, а теперь врачи говорят, что сердце начинает отказывать.


Нет.


— Ему можно пересадку. Трансплантацию.


Отец тянется через стол и кладет руку на мою.


— Он не подходит, Сакс. Они ничего не могут сделать.


— Тогда мы поедем в другую страну и наймем лучших врачей, которых можно купить за деньги. У нас ведь они есть.


Разбитое выражение на его лице говорит мне все, чего я не хочу слышать.


— Дорогая, у него нет на это времени. Поверь, мы с мамой рассмотрели все возможные варианты и пришли к одному и тому же выводу. Мне очень жаль.


Все мое тело замирает, когда до меня наконец доходит реальность: я скоро его потеряю. Я даже не замечаю, что плачу, пока Несса не опускается рядом со мной и не вытирает слезы с моих щек. Я поворачиваюсь к ней — и мне даже не нужно произносить слова вслух, прежде чем она кивает, встает и протягивает мне руку.


— Пойдем.



Не думаю, что когда-нибудь существовало время, когда больницы не пугали меня. Сколько смерти видели эти стены… От одной только мысли по коже бегут мурашки. И все же одновременно они видели и жизнь. Чудеса, которые спасают людей вопреки всему. Младенцев, появившихся здесь на свет. Это место почти ощущается как портал между нашим миром и тем, что находится по ту сторону.


Портал, который совсем скоро разлучит меня с дедушкой.


Несса крепко сжимает мою дрожащую руку, пока мы ждем, когда лифт поднимется на шестой этаж. Всю дорогу вверх в голове крутится лишь худшее.


Я опоздала.


Его уже нет.


Я даже не успела попрощаться.


Двери открываются, и я глубоко вдыхаю.


Каждый шаг по коридору дается с тяжестью — словно его придавливает вся серьезность происходящего и нависающая надо мной скорбь. Я так погружена в мысли, что почти врезаюсь в мужчину в дорогом, угольно-черном костюме, по бокам от которого идут еще двое, тоже в костюмах. К счастью, Несса вовремя тянет меня в сторону, но наши взгляды все равно встречаются.


Холодный.


Жестокий.


Пугающе красивый.


В нем есть что-то такое, от чего по позвоночнику пробегает озноб. Что-то, что одновременно заставляет хотеть узнать о нем все — и бежать, не оглядываясь. Но мгновение исчезает так же быстро, как и возникло: он отводит взгляд и продолжает идти по коридору.


— Это его палата, — говорит Несса, когда мы сворачиваем за угол, резко возвращая меня к пугающей реальности.


Я сглатываю ком в горле и киваю.


— Я справлюсь.


Она сжимает мою руку, прежде чем отпустить.


— Я рядом. Что бы тебе ни понадобилось.


— Люблю тебя больше.


— Люблю тебя дольше, — отвечает она, как всегда, без запинки.


Когда я захожу в палату и вижу его на кровати, сердце раскалывается еще сильнее. Это не тот дедушка, которого я знала всю жизнь. Тот, кто учил меня ездить по улицам Нью-Йорка, был сильным и бесстрашным. Для всех остальных он — Сайлас Кингстон, один из самых влиятельных людей в городе. Человек, на которого равняются другие и через которого боятся переступать преступники. Но для меня он всегда был просто дедушкой.


Увидеть его сейчас — слабым и хрупким — словно удар по нервной системе.


Он правда умирает.


Сдавленный всхлип вырывается прежде, чем я успеваю прикрыть рот рукой, и он привлекает его внимание. Дедушка отворачивается от телевизора и смотрит на меня с той самой теплой, родной улыбкой.


— Привет, Дикий Цветок, — говорит он, используя прозвище, которое было только между нами.


Глаза наполняются слезами, и они переливаются через край. Я пытаюсь ответить, найти в себе хоть какую-то силу, но это бесполезно. У меня нет ни единого шанса — не тогда, когда он лежит в этой кровати, будто уже стоит на пороге смерти.


Он тянется за пультом и выключает телевизор.


— Иди сюда, Саксон.


Я пересекаю комнату и падаю в его объятия. Все, что я пыталась сдержать, обрушивается разом, и я ломаюсь. Слезы пропитывают больничную рубашку, но его это, кажется, не волнует — он водит ослабевшей рукой по моей спине, шепча утешения, балансирующие между полуправдой и безобидной ложью.


— Все будет хорошо, Сакс, — говорит он. — С тобой все будет в порядке.


Я отстраняюсь и качаю головой.


— Нет. Как я могу быть в порядке? Ты… ты…


— Я умираю, — признается он, произнося слова, которые я не в силах сказать сама. — Но таков круг жизни. Мы все живем взяв взаймы время, а я прожил долгую и насыщенную жизнь. Все нормально.


Каждая клетка во мне хочет сказать ему, что он неправ. Что он еще слишком молод. Что нам не хватило времени. Но как раз в тот момент, когда я собираюсь открыть рот, в палату входит мама со стаканчиком из пенопласта.


— Саксон? — растерянно говорит она. — Что ты здесь делаешь? Я думала, ты ужинаешь с отцом.


— Ты мне не сказала, — всхлипываю я.


Мама выдыхает, ее плечи опускаются.


— Я не хотела портить тебе день рождения. Я собиралась сказать тебе завтра утром.


— Нет. Мы не скрываем друг от друга такие вещи. Особенно такие, — возражаю я. — Ты должна была сказать мне.


Она кивает.


— Ты права. Должна была. Прости.


— Все нормально. Я уже здесь.


— Так, подождите-ка, — вмешивается дедушка. — Тут я вынужден встать на сторону твоей матери. Тебе следует праздновать, а не сидеть тут и смотреть, как старик чахнет.


— Папа, — укоризненно говорит мама. — Может, подберешь слова аккуратнее.


Он отмахивается.


— Глупости. Я никогда не был любителем приукрашивать дерьмо и начинать не собираюсь.


— Это заметно, — бурчит она.


Дедушка игнорирует ее и смотрит на дверь.


— Несса! Заходи сюда!


Моя лучшая подруга выглядывает из-за угла и, входя в палату, тепло улыбается.


— Привет, дедуль.


— Своди-ка эту девчонку в бар, а?


Я резко поворачиваю голову к нему.


— Что? Нет. Я не могу идти в… ты же…


Он пригвождает меня одним взглядом — тем самым, который всегда срабатывал, когда я была ребенком.


— Саксон Ройс, ни одна моя внучка не будет проводить свой двадцать первый день рождения в больнице. Если только ей не будут промывать желудок от алкогольного отравления — в таком случае ты слаба, а я воспитывал тебя лучше.


— Но я…


— Никаких «но», — говорит он, тыча в меня дрожащим пальцем. — Я буду здесь и завтра. Иди наслаждайся тем, что теперь можешь пить легально и не прятать алкоголь под столом.


Мама выглядит шокированной и слегка возмущенной, но он фыркает и закатывает глаза.


— Да ладно. Не делай вид, что ты не знала. Притворяться глупой — ниже твоего достоинства.


Мама зажимает переносицу и качает головой.


— У тебя совсем нет фильтра.


— Никогда не было, дорогая. Никогда. — Он снова переводит взгляд на меня. — А теперь иди. Или хочешь, чтобы я вызвал охрану и тебя вывели?


Часть меня хочет проверить его на блеф, но я слишком хорошо его знаю: он редко говорит то, чего не имеет в виду. Поэтому, не имея другого выбора, я снова обнимаю его и направляюсь к двери.


— Пообещай мне, что ты будешь здесь завтра, — умоляю я.


Он подмигивает.


— Выпей за меня, Дикий Цветок.



Такси подъезжает к «Пульсу» чуть после десяти. Мы с Нессой выходим и ступаем на тротуар, сразу замечая Брэда — он ждет в длинной очереди. Большинство девушек вокруг откровенно льнут к нему, но в тот же миг, как его взгляд останавливается на мне, он перестает обращать на них внимание.


— Ну, по крайней мере, он пунктуален, — бормочет Несса.


Я медленно выдыхаю и делаю шаг в его сторону, когда передо мной внезапно встает охранник. Он высокий — примерно метр девяносто с лишним, что заметно контрастирует с моими ста шестьюдесятью с небольшим. И да, эти «с небольшим» имеют значение, спасибо большое.


— Мисс Форбс? — спрашивает он.


Я задираю голову и неуверенно отвечаю:


— Эм… да?


— Мне дали строгие указания сопроводить вас и ваших друзей к вашему VIP-столику, — сообщает он. — Пожалуйста, следуйте за мной.


Я оборачиваюсь к Нессе и бросаю на нее взгляд.


— Тот самый человек, с которым ты переписывалась в такси?


Она виновато улыбается.


— Он хотел, чтобы твоя мама выяснила, куда мы идем. Ты правда хотела, чтобы я лишила его богом данного права баловать внучку и ее лучшую подругу?


— Да, — сухо отвечаю я.


Он буквально при смерти и все равно продолжает раздавать указания. Тело может выглядеть иначе, но внутри он все тот же Сайлас Кингстон, каким его знает весь город.


С неохотой я хватаю Брэда и оттаскиваю его от личного гарема. Девушки бросают на меня недобрые взгляды, когда он обнимает меня за плечи, а мы, минуя очередь, следуем за вышибалой в клуб под общий ропот и возмущение.


— Я простоял в этой очереди почти час, — говорит Брэд. — Как тебе удалось так быстро нас провести?


Несса проводит пальцами по волосам и, оглядываясь по сторонам, отвечает за меня:


— Ее дедушка владеет этим местом.


Глаза Брэда расширяются от удивления.


— Черт возьми. Так ты у нас не только красивая мордашка, да, Сакси?


Я морщусь от этого прозвища. Он считает его милым — мол, звучит как «секси», — но на деле оно лишь подчеркивает, каким болваном он является. И это даже не затрагивая того факта, что, по его мнению, все, что нужно женщине, — быть красивой. Разве мизогиния не должна была остаться в прошлом?


Обхватив запястье Нессы, я тяну ее к себе и шепчу на ухо:


— Принеси мне выпить. Крепкого.


Она широко улыбается:


— Уже бегу.


Когда она направляется к бару, я позволяю себе оглядеться. Место выглядит стильно, но без дешевой вычурности. Гладкие черные стены переливаются цветами софитов. Белые VIP-столики, включая наш, расположены в верхнем дальнем углу клуба и имеют собственный бар. Платформа находится на уровне глаз с диджеем — мы смотрим на танцпол с противоположных сторон зала.


Две руки ложатся мне на талию, а грудь Брэда прижимается к моей спине.


— Ты сегодня чертовски хорошо выглядишь, Сакс.


Я закатываю глаза.


— Уверена, ты говоришь это всем девушкам.


— Да, но тебе — искренне.


Фу. Он звучит как персонаж дешевой мыльной оперы девяностых. И после всего, что было сегодня, у меня нет ни сил, ни желания терпеть его чушь.


Несса возвращается с двумя напитками в руках, и я с облегчением вздыхаю, когда она протягивает мне один. Запрокинув голову, я осушаю стакан залпом. Брэд смотрит на меня с изумлением, а Несса стонет:


— Стерва. Я хотела сфотографировать тебя с первым легальным напитком.


Я пожимаю плечами и протягиваю пустой стакан Брэду.


— Детка? Не принесешь мне еще один?


Его брови взлетают вверх от этого обращения.


— Уже бегу.


Мы с Нессой провожаем его взглядом: он идет прочь, собирая внимание каждой девушки на своем пути. Как только он выходит из зоны слышимости, она наклоняется ко мне и говорит прямо в ухо:


— Если ты продолжишь пить в таком темпе, твоя девственность заменит презерватив в его заднем кармане.


Я фыркаю.


— Ни за что. Я не росла со строгим отцом, который пресекал каждый намек на роман, чтобы в итоге потерять это с самозваным Хью Хефнером.


Она смеется и снова проводит рукой по волосам.


— Точное описание. Значит, мне нужно оставаться трезвой, чтобы не дать тебе совершить пьяную ошибку?


Я дарю ей свою самую лучшую улыбку и подмигиваю.


— Считай это моим подарком на день рождения.


Она шумно выдыхает.


— Тебе повезло, что я тебя люблю.



Спойлер: она, должно быть, любит меня не так сильно, как утверждает, потому что проходит всего час — и она пьяна так же, как я. Еще через час она умудряется выглядеть трезвой на моем фоне. Она покачивается под музыку посреди танцпола, совершенно не попадая в ритм и абсолютно не заботясь ни о чем.


Иногда я ей в этом завидую. Тому, как она просто существует и не думает о том, кто на нее смотрит — включая Джейми, который, к слову, и правда так же хорош собой, как она и говорила, и, вероятно, именно поэтому она едва не завалила финансы. Он стоит позади нее, держась за ее бедра, просто чтобы она не потеряла равновесие.


— А где твой пикапер? — тянет она, оглядывая зал.


Если честно, я и сама не знаю.


— Он исчез после того, как ты в третий раз сказала ему, что сегодня вечером ему запрещено лишать меня девственности.


И да, это были ее точные слова — потому что с каждой выпитой рюмкой ее внутренний фильтр исчезает все сильнее. Честно говоря, он, скорее всего, просто нашел какую-нибудь девушку, готовую прыгнуть с ним в постель и разобраться с тем стояком, который у него появился спустя три секунды после того, как он начал тереться об меня.


Пусть уж лучше она, чем я.


У нее вырывается пьяная икота.


— Ну и хорошо. Ты заслуживаешь большего. Самого лучшего. Я говорю про вино, лепестки роз и серенаду на балконе под звездным небом. О большом романтическом жесте, понимаешь?


Я мельком смотрю на Джейми, который изо всех сил старается не рассмеяться, и снова поворачиваюсь к Нессе.


— Ладно, Николас Спаркс, думаю, с тебя хватит. Может, поедем домой?


— Нет. Еще пару песен, — ноет она и хватает меня за запястье. — Потанцуй со мной. У меня день рождения.


Джейми с недоумением переводит взгляд на меня.


— Я думал, день рождения у тебя.


— Так и есть, — подтверждаю я с теплой улыбкой. — Но попробуй сказать это ей. Посмотрим, чем для тебя это закончится.


Вместо того чтобы ввязываться в бессмысленный спор, я выбираю более простой вариант — начинаю двигаться и позволяю музыке унести меня. Глаза закрываются, голова откидывается назад, и я чувствую, как бас вибрирует в теле. Впервые за долгое время я не думаю ни об учебе, ни о Брэде, ни о надвигающейся смерти дедушки. Я просто… отпускаю.


Диджей плавно переводит трек в следующий — темп остается прежним, но энергия растет. Я ощущаю, как поднимается уровень серотонина, и, возможно, Несса была права. Возможно, именно это мне и было нужно.


Мое тело продолжает двигаться, когда я открываю глаза — и встречаюсь с его взглядом. В одно мгновение я становлюсь абсолютно трезвой. У него тот же ледяной взгляд, что и в больнице ранее, только теперь в нем есть что-то более темное. Он прислонился к стене, держа в руке стакан с янтарной жидкостью, и наблюдает за мной.


Дыхание ровное.


Тело неподвижно.


Взгляд — неотрывный.


Он подносит стакан к губам и смотрит на меня поверх края, делая глоток. Все мое внимание приковано к нему, словно я физически не могу отвести взгляд. Его темные волосы небрежно зачесаны назад. Плечи расправлены — будто он никогда не позволяет себе расслабиться. Костяшки пальцев побелели от того, как крепко он сжимает стакан; мне кажется, он вот-вот его раздавит.


Того мимолетного взгляда несколько часов назад было катастрофически мало. Он выглядит так, будто его высекли из камня — часами, превращая в самое ценное произведение искусства. Уверенность, которая требует внимания всех вокруг, и тлеющий взгляд, способный растопить лед… он — само совершенство.


— Нет, — говорит Несса, вставая передо мной и полностью закрывая обзор. — Даже не думай. Только через мой труп.


Я пытаюсь выглянуть из-за нее, но она двигается вместе со мной.


— Что ты делаешь?


— Спасаю тебе жизнь.


— Да брось. Он безобидный.


Вероятнее всего, это полная чушь — особенно с той энергетикой, которую он излучает, — но, может, если я это скажу, так и будет.


Она фыркает.


— Ага. Если считать безобидной гранату с выдернутой чекой. Я серьезно, Сакс. Не он. Кто угодно, но не он.


Я смотрю мимо нее — он все еще наблюдает за нами.


— А кто он вообще такой?


— Кейдж Мальваджио, — отвечает она, бросая на него взгляд. — Жестокий, бессердечный ублюдок, который никого не щадит. Ходят слухи, что он убил собственных родителей.


Ладно, это уже звучит слишком.


— Откуда ты его знаешь?


Она на секунду медлит, затем собирается и отмахивается:


— Я просто кое-что слышала. Пойдем. Ты была права. Нам пора домой.


Крепко сжав мое запястье, она тянет меня за собой к выходу.


А я?


Я чувствую его взгляд на себе всю дорогу, пока мы выходим из клуба.







Я всегда гордился тем, что умею держать все под контролем.


Уверенный в себе.


Не поддающийся панике.


Тот, кто улыбается в лицо хаосу.


Мне это было нужно с детства — так я справлялся с потерями и с давлением будущего, о котором узнал слишком рано. Быть главным — это не просто предпочтение. Это, черт возьми, жизненно необходимо.


Так что можешь представить мое состояние, когда я меряю шагами подвал «Пульса», прижимая телефон к уху и слушая, как мой заместитель Бениамино докладывает о состоянии Сайласа Кингстона.


— Все плохо, босс, — мрачно говорит он. — Врач считает, что у него осталось не больше пары дней.


Черт. Я отрываю телефон от уха и сжимаю его так сильно, что корпус вот-вот треснет.


— А как же лечение, которое они собирались попробовать?


— Назначено на завтра, но надежды уже не такие, как раньше.


Я упираюсь рукой в стену, пальцы по очереди постукивают по бетону — туда-сюда. Прием, который я выучил много лет назад. Один из немногих способов удержать себя, когда злость грозит взять верх. Действия на эмоциях всегда приводят к ошибкам, а в моем мире ошибки стоят жизни.


— А Далтон?


Он, должно быть, заходит в пустую комнату — фоновый шум стихает.


— Есть информация, что в последнюю неделю он все чаще ошивается в Mari Vanna.


Разумеется. Mari Vanna — главная штаб-квартира Братвы. Причина может быть только одна, и она ни для кого не секрет.


Он предан не нам.


— Ладно, — бормочу я, чувствуя, как во мне крепнет решимость. — Свяжись с Маурицио и скажи, чтобы он ускорил оформление бумаг. Мне плевать, сколько это будет стоить и чего он захочет взамен. Это его приоритет номер один. Хочу, чтобы все было оформлено, подписано и нотариально заверено до того, как он вообще позволит себе задремать.


— Да, сэр, — отвечает Бени.


Я сбрасываю вызов и убираю телефон в карман.


Стремительное ухудшение состояния Сайласа — не просто неожиданный удар. Это угроза империи, которую мой отец строил годами. Далтон Форбс — тот еще кусок дерьма, за которого единственную дочь Сайласа фактически вынудили выйти замуж после того, как она забеременела в шестнадцать, — всего в нескольких днях от того, чтобы унаследовать почти половину города. И этого нельзя допустить.


Пару месяцев назад мне сообщили, что Далтона видели в нескольких притонах Братвы. Обычно мне плевать, чем занимается это отребье в своих мутных делах — итальянцы держат этот город десятилетиями. Но когда здоровье Сайласа резко пошло под откос, я понял.


С Далтоном ничего не бывает случайно.


Я снова убираю телефон в карман, отбрасываю мысли и переключаюсь на более насущное, толкая дверь. Комната маленькая, со звукоизоляцией на стенах и металлическим стулом, вцементированным в пол. Мужчина, привязанный к нему, опустил голову, но я вижу, как с его носа капает кровь. Бросаю взгляд на Нико — он беззаботно листает телефон.


— Манчини, — рычу я.


Он поднимает голову и ухмыляется.


— А что? Он болтливый ублюдок.


Парень поднимает голову и плюет на пол.


— Пошел ты, мудак.


Нико снова дергается к нему, но я поднимаю руку, останавливая его. Он медленно выдыхает и делает шаг назад. Я вскользь осматриваю пленника. Одежда, еще вчера в идеальном состоянии, теперь пропитана темно-красным. Пот выступил на лбу и стекает по лицу.


Он напуган.


И правильно.


— Как тебя зовут? — спрашиваю я.


Он скалится.


— Иди к черту.


Уголки моих губ приподнимаются. Я беру со стола его бумажник и открываю удостоверение личности.


Брэд Палмер.


Двадцать два года.


И, судя по студенческому билету, он учится в Колумбийском университете.


— Знаешь, Брэд, — говорю я, убирая удостоверение в карман и бросая бумажник обратно на стол, — по-моему, я еще ни разу не встречал Стрельца, который мне бы понравился. И ты не стал исключением.


Он откидывает голову и прищуривается.


— Чего ты хочешь?


— Скажи, с кем ты был прошлой ночью.


Из глубины его горла вырывается темный смешок.


— Хрен тебе, урод. Эта территория — моя.


— Вот как? — я хрущу шеей, поворачивая ее из стороны в сторону, замечая, как его слова привлекли внимание Нико.


Он не успевает ответить — мой кулак врезается ему в лицо. Кровь и один из зубов летят через всю комнату. Пока он приходит в себя, я снова опираюсь на стол. Нико тихо усмехается, продолжая листать телефон.


Брэд стонет и разминает челюсть.


— Ты кусок дерьма! Подожди, пока я выберусь из этого чертова стула!


Ох. Он думает, что выйдет отсюда. Как очаровательно наивно.


— Попробуем еще раз, — говорю я, беря со стола плоскогубцы. — Имя девушки.


— Несса.


Теперь он просто играет.


— Неверный ответ.


Я киваю Нико. Тот встает позади Брэда, хватает его за голову и челюсть, разжимая рот, а я выдергиваю передний зуб. Брэд орет и дергается, когда я вытаскиваю его. Закончив, я вытираю инструмент о его рубашку.


— Ты задаешь вопросы, на которые и так знаешь ответы! — орет он.


Хорошо. До него доходит.


— Назови ее имя.


— Саксон, — шепелявит он через новую щель. — Саксон Форбс.


— Откуда ты ее знаешь?


Он медлит, но когда Нико снова делает шаг к нему, тут же начинает петь.


— Она моя девушка.


Еще одна ложь.


Я щелкаю зажигалкой и подношу пламя к его лицу. Он пытается отвернуться, но далеко уйти не может.


— Попробуй еще раз, — приказываю я, пока огонь лижет его кожу.


Он морщится от боли.


— Черт, ладно! Мы учились вместе. В моем братстве заключили пари на то, сколько времени у меня уйдет, чтобы переспать с ней.


Я убираю зажигалку и захлопываю ее. Брэд облегченно выдыхает, но это чувство тут же исчезает, когда я бью его тыльной стороной кулака. Я хватаю его за волосы и тяну голову назад, заставляя смотреть на меня.


— Ты считаешь нормальным накачивать женщин наркотой, чтобы получить свое?


Его глаза расширяются — он понимает, почему здесь.


Почему его вытащили и бросили в подвал трое моих людей.


Почему мне хочется залить эту комнату его кровью.


— Я-я не собирался…


Я швыряю зажигалку за спину и сжимаю его горло.


— Соврешь мне еще раз, ублюдок, — отрежу тебе член и заставлю им подавиться.


Впервые с момента моего появления его лицо наполняет настоящий ужас. Тот же ужас, что накрывает меня, когда я думаю о том, что могло бы случиться, если бы меня не было прошлой ночью. Если бы мои люди не перехватили напиток до того, как он попал к ней. Если бы меня так чертовски не потянуло к ней после того, как мы чуть не столкнулись в больнице, и я не проследил за ней до клуба.


Для Саксон я — загадка. И так и останется. Но я знаю ее уже много лет — с того самого дня, как она внезапно появилась в доме своего деда. Я оставался в тени, но не мог отвести от нее взгляд. И Сайлас был прав: мой мир — не ее мир. Я не стану тем, кто его разрушит.


И Брэд – тоже.


— Хочешь Саксон? — торопливо говорит он, когда я ослабляю хватку. — Забирай.


Это заставляет меня рассмеяться.


Посмотри на этого ублюдка — раздает ее, будто у него есть на это право.


— Я серьезно. Ни одна пизда не стоит того, чтобы из-за нее умирать. — Он уже умоляет. — Просто отпусти меня, и она будет твоей. Я все устрою.


— Теперь ты даешь обещания, которые не можешь выполнить.


Я облизываю губы и ухмыляюсь, вытаскивая из кармана выкидной нож. Увидев его, Брэд отчаянно мотает головой, но судьбу ему уже не изменить.


— Тебе не обязательно это делать, — умоляет он. — Просто отпусти меня. Я никому ничего не скажу, клянусь.


Я тихо мычу, растягивая губы в больной, извращенной улыбке.


— Жаль. Ты мне больше нравился, когда был самоуверенным мудаком.


И в тот же миг что-то во мне ломается. Я вонзаю нож ему в живот. Брэд кричит, когда я вытаскиваю его — и делаю это снова и снова.


Один раз — за спор.


Один — за наркотик в ее напитке.


Один — за мысль, что он вообще достоин дышать с ней одним воздухом.


Кровь заливает мой костюм, пачкая белую рубашку, но я не останавливаюсь. Не до тех пор, пока он не обвисает, удерживаемый только ремнями. Пока не становится таким же безжизненным, каким был гнилым.


Только тогда я прекращаю.


Я выпрямляюсь, бросаю нож на стол и выхожу. Нико следует за мной по лестнице; у двери нас ждут двое охранников.


— Уберите это. Мусор сжечь, пепел — в канализацию.


Они кивают и сразу принимаются за дело. Мы с Нико выходим через черный ход. Он косится на меня, приподняв бровь.


— Говори, — бросаю я.


Он ухмыляется.


— Она все еще девственница.


Я сжимаю губы и тяжело сглатываю.


— Знаешь что… закрой рот. Или я и твои внутренности превращу в фарш.







Я натягиваю солнцезащитные очки на лицо, пытаясь укрыться от солнца, но это не помогает. Боль, простреливающая голову, беспощадна. А в сочетании с полным изнеможением из-за того, что я почти не спала прошлой ночью, это превращается в идеальный коктейль страдания.


— Никогда больше не выйду гулять в учебный день. Даже если это мой день рождения, — говорю я Нессе, пока она опирается на меня.


Она стонет.


— Возможно, позже я с тобой поспорю, но сейчас мое похмелье полностью с тобой согласно.


— Саксон! — кричит кто-то.


Мы останавливаемся и оборачиваемся. К нам трусцой подбегают Грейди и Логан — двое парней из братства Брэда. Я хмурюсь и смотрю на Нессу, но она выглядит такой же растерянной, как и я.


— Эй, вы не…


— Тсс! — мы с Нессой шикаем на него одновременно.


Я прижимаю два пальца к виску.


— Потише, Грейди.


Он усмехается и убавляет громкость.


— Извини. Вы сегодня говорили с Брэдом?


— Насколько я знаю — нет. — Я достаю телефон из кармана, но единственное уведомление — сообщение от мамы. — Нет. А что?


Грейди и Логан обмениваются раздраженными взглядами.


— Он не вернулся домой ночью, и телефон у него выключен. У нас групповой проект, сдавать завтра утром, а он так и не прислал свою часть.


— Очень на него похоже, — шучу я. — Но я не видела его с тех пор, как он исчез вчера ночью в «Пульсе». Если вдруг объявится — скажу, чтобы он вам позвонил.


Грейди кивает.


— Ладно. Спасибо, Сакс.


Они уходят, обсуждая, где еще можно поискать Брэда, а Несса смотрит на меня испытующе.


— Ты выглядишь не особо обеспокоенной, — замечает она.


Я пожимаю плечами.


— А с чего мне переживать? Это же Брэд. Наверняка нашел вчера какую-нибудь девчонку, готовую раздвинуть ноги. Вернется, когда ему с ней наскучит.


Она на мгновение задумывается, но потом встряхивает головой.


— Да. Да, наверное, ты права.


— Разве я когда-нибудь ошибаюсь? — поддразниваю я. — А теперь пойдем. Нам еще три лекции пережить.


Она запрокидывает голову и жалобно стонет:


— Обязательно?


— Если мне надо, значит и тебе тоже. Вчерашний выход — твоя идея.


— Уф. Ты ужасная, — бурчит она, но все равно идет за мной.




День тянется бесконечно, заставляя меня жалеть, что я не осталась дома и не проспала его целиком, вместо того чтобы вообще пытаться пойти в университет. Но наконец заканчивается последняя пара, и я собираю все оставшиеся силы, чтобы поймать такси. Сажусь, называю адрес и прислоняю голову к окну, наблюдая, как город проплывает мимо.


Когда мы проезжаем мимо «Пульса», мои мысли снова возвращаются к прошлой ночи. Точнее — к мужчине из той ночи.


Кто он такой?


Почему он смотрел на меня?


И, что важнее всего, откуда Несса знает, кто он?


Увидеть его сначала в больнице, а потом в клубе могло быть простым совпадением. В конце концов, он мог смотреть на меня лишь потому, что я едва не врезалась в него — врезалась бы, если бы Несс не была внимательнее меня. Но ощущение было иным.


Словно он наблюдал за мной с определенной целью.


Это должно было меня насторожить. Он выглядел пугающе — так, будто мог сжечь меня заживо одним лишь взглядом. И все же, кажется, никогда в жизни я не чувствовала себя настолько защищенной и в безопасности. Несмотря на предупреждение Нессы, мне хотелось остаться. Продолжать дышать с ним одним воздухом. Провести остаток ночи, купаясь в его внимании.


— Мисс? — голос водителя вырывает меня из мыслей. — Мы приехали.


Я смотрю в окно и вижу, что мы остановились у моего дома. Достав из кошелька сумму, явно превышающую нужную, я протягиваю ему деньги.


— Спасибо.


— Всего хорошего, мэм.


— И вам.


Крепко прижимая к себе книги, я выхожу из такси и направляюсь внутрь. Швейцар Леви открывает мне дверь с улыбкой — точно так же, как делал это с тех пор, как я была еще ребенком.


— Мисс Форбс, — приветствует он. — Как вы сегодня?


— Устала. А вы?


От него исходит успокаивающее тепло.


— У меня все хорошо. Вам помочь донести книги?


Я качаю головой.


— Думаю, справлюсь. Спасибо, Леви.


— Всегда пожалуйста.


Когда лифт открывается на нашем пентхаусе, я уже слышу всхлипы мамы, доносящиеся из кухни. Сердце сжимается от боли. Осознание того, что я скоро потеряю дедушку, и без того тяжело, а потому я даже представить не могу, каково было бы, если бы речь шла о моем отце. И все же она изо всех сил старается держаться ради меня и Кайли.


Я кладу книги и сумку на журнальный столик и иду к маме. Как я и ожидала, она сидит на высоком стуле у острова, уткнувшись лицом в ладони, а по щекам текут слезы. Я подхожу и обнимаю ее сзади.


Она слегка вздрагивает, прежде чем понимает, что это я.


— Ох, прости, милая. Я не услышала, как ты вошла.


Наблюдая, как она начинает вытирать лицо и делать вид, что все в порядке, я беру ее за запястья и останавливаю.


— Мам, тебе не нужно так делать.


— Нужно, — вздыхает она. — Я твоя мама. Я должна быть сильной ради тебя.


— Быть сильной не значит запрещать себе быть человеком.


Ее губы складываются в грустную улыбку.


— Я знаю. Ты права. Просто… это тяжело, и я полностью вымотана эмоционально. Я стараюсь заранее разобраться со всеми похоронными приготовлениями, чтобы не заниматься этим в разгар горя. И, разумеется, твой дедушка хочет участвовать в каждом решении. Этот человек никогда не позволяет кому-то делать что-то за него — даже когда речь идет о собственной смерти. Просто всего навалилось слишком много.


Я глажу ее по спине и оглядываюсь.


— А где папа? Разве он не должен помогать тебе со всем этим?


— Ох, милая, — вздыхает она. — Ты же знаешь своего отца.


Вот только в том-то и дело — я не знаю. По крайней мере, не так, как она. С самого детства он всегда относился ко мне как к своей маленькой принцессе: ставил меня на первое место, исполнял любое мое желание. И до этого момента я думала, что с мамой он такой же. Похоже, я просто недостаточно внимательно смотрела, чтобы понять, что ошибалась.


Я целую маму в макушку и отступаю.


— Я переоденусь и поеду с тобой в больницу.


— Уверена, дедушке это понравится, — отвечает она, и я вижу облегчение в ее глазах.




Добравшись до больницы, я уже чувствую, как учащается пульс. Честно говоря, не думаю, что когда-нибудь перестану испытывать тревогу в этом месте. Чтобы отвлечься, я достаю телефон из кармана и замечаю несколько сообщений от Грейди и одно от Нессы — все с одним и тем же содержанием: Брэда по-прежнему не нашли.


— Иди вперед, — говорю я маме. — Я поднимусь следом.


Она кивает и исчезает внутри здания, а я делаю глубокий вдох и набираю номер Брэда. Клянусь, если мне сейчас придется слушать порнографические стоны, кто-то за это заплатит.


Но телефон даже не звонит.


Сразу включается автоответчик.


Я жду сигнала и тихо говорю в трубку:


— Привет, Брэд. Слушай, я не знаю, куда ты пропал прошлой ночью, но твои друзья переживают. Так что перезвони им, когда получишь это сообщение, ладно? Спасибо.


Вот. Я попыталась.


Убираю телефон и, сделав глубокий вдох, захожу в больницу. Охранник проверяет мои документы, печатает пропуск для посетителей и объясняет, куда идти. Я благодарю его и следую указаниям — вчера к палате меня вела Несса.


Лифт будто нарочно едет бесконечно долго, останавливаясь на третьем и пятом этажах, чтобы выпустить других посетителей. На пятом я замечаю родовое отделение.


На одном этаже люди появляются на свет, а этажом выше — умирают.


Круг жизни.


Мысль мрачная, и любой психотерапевт наверняка захотел бы покопаться в ней поглубже. Но в этом и прелесть мыслей: пока ты не произносишь их вслух, это твой маленький секрет.


Идя по коридору, я слышу чьи-то рыдания и невольно останавливаюсь. Поворачиваю налево и вижу молодую женщину, плачущую, уткнувшись лбом в край больничной койки. Мужчина, лежащий перед ней, едва ли намного старше ее. В горле у него трубка, аппарат дышит за него. Он выглядит совершенно безжизненным — если не считать вынужденного подъема и опускания груди.


Медсестра тихо извиняется и выходит из палаты. Она тепло улыбается мне, но в ее глазах нет этой улыбки. Как она вообще может быть там, если только что кому-то сообщили худшую новость в жизни?


Не желая мешать, я продолжаю идти к палате дедушки, но мыслями все еще остаюсь с той женщиной.


Что случилось?


Выживет ли он?


Кого я обманываю? Конечно, нет. А если и выживет, то уже не будет тем человеком, в которого она влюбилась. Что бы ни произошло дальше, она уже потеряла любовь всей своей жизни — и это разрывает мне сердце.


Погруженная в сочувствие к незнакомке, я собираюсь повернуть за угол, когда мое тело врезается во что-то мягкое, но при этом твердое. Я почти падаю назад, но чьи-то руки сжимают мои бедра, удерживая меня.


Огонь проносится по мне — все внутри одновременно закипает и леденеет, когда я поднимаю взгляд и встречаюсь с парой глаз, которые с каждой нашей встречей становятся все более знакомыми. Его пальцы касаются моей обнаженной кожи там, где заканчивается укороченный топ и начинаются спортивные штаны.


Его прикосновение — совсем не то, что я когда-либо чувствовала.


Оно будто клеймит меня.


Впечатывается в кожу и цепляется за нервные окончания.


Это — все.


А потом — ничего.


Он отпускает меня и делает шаг назад.


— Вы в порядке?


Его голос глубокий, гладкий, почти бархатный — и я едва не спотыкаюсь на месте.


— В-в порядке.


Этого ему, видимо, достаточно. Он обходит меня и уходит по коридору.


Несса говорила, что мне стоит держаться от него подальше, и, скорее всего, она права. Я не могу вспомнить случая, чтобы она дала мне плохой совет.


И все же во мне есть часть, которой нужно знать, кто он. Откуда он. Почему он постоянно смотрит на меня.


И эта часть побеждает, но, когда я оборачиваюсь, его уже нет. Ничего не осталось, кроме призрачного ощущения его прикосновения и бешено колотящегося сердца под ребрами.


Он просто исчез.







Это случается в пятницу.


До того, как я успеваю все уладить.


До того, как кто-то из нас оказывается к этому готов.


До того, как его семья получает шанс попрощаться.


Хаос зарождается в тот момент, когда телефон на столе передо мной начинает вибрировать. Имя Раффаэлло на экране означает лишь одно — он знает, что нельзя звонить мне во время рабочих встреч. Я хватаю телефон, извиняюсь перед участниками делового совещания и выхожу наружу, чтобы принять звонок.


— Как? — спрашиваю я, не говоря больше ни слова.


Человек, который последние пару десятилетий фактически заменял мне отца, тяжело вздыхает.


— Сердечный приступ. Сердце было слишком слабым. У него не было ни единого шанса.


Черт! Я хватаю первое, что оказывается под рукой, — небольшую стеклянную вазу с парой цветов — и сжимаю ее в кулаке. Осколки стекла скользят по коже, безжалостно разрезая ладонь. От резкой боли у меня сводит челюсть. Я разжимаю руку, позволяя кускам упасть на пол, но эта боль заземляет. Она напоминает мне, что я жив. Что у меня есть причина бороться.


— Сможешь быть у меня дома через час?


Ответ следует без малейшего колебания:


— Я уже еду туда.


— Хорошо. Позвони Маурицио и скажи, чтобы он тоже был там.


Я сбрасываю звонок, захожу в кабинет, чтобы забрать портфель, и направляюсь в вестибюль. Снаружи, как всегда готовый сорваться с места в любую секунду, ждет мой водитель — Киллиан. Увидев меня, он сразу открывает дверь.


— Ранний конец рабочего дня, сэр?


Я раздраженно выдыхаю.


— Можно и так сказать. Мне нужно как можно быстрее вернуться домой.


Он кивает один раз.


— Да, сэр. Я подготовлю пилота, он будет ждать.


Пока он закрывает дверь и направляется к водительскому месту, я печатаю письмо руководству компании, уведомляя их о том, что в ближайшее время меня не будет в офисе. Им это не понравится, но их мнение здесь ничего не решает.


Одно из преимуществ быть боссом.




К тому моменту, как вертолет приземляется у моего дома — массивного, похожего на замок особняка в Хэмптоне, — все уже здесь. Машины, заполнившие подъездную дорожку, ясно дают понять: все внутри и, скорее всего, на грани паники.


То, что Сайлас умер до того, как мы успели переписать на меня всю недвижимость, не входило в наши планы. Зато я более чем уверен — это входило в планы Далтона.


Ему это было нужно.


Он на это рассчитывал.


Он сделал так, чтобы это случилось.


Какой подонок убивает отца своей жены? А заодно и деда собственных детей. Далтон, мать его, Форбс — вот кто. Тот самый кусок дерьма, который воспользовался тем, кто, по сути, был ребенком. В шестнадцать лет Скарлетт даже не могла водить машину, но для него она была уже достаточно взрослой, чтобы рожать его ублюдков.


Ничто и никто не убедит меня в том, что это не его рук дело. Не с тем объемом информации, которым я располагаю. Я держу его под наблюдением уже несколько месяцев, и все указывает на него. Хотел бы я лишь одного — успеть опередить его план. Но вместо этого мне приходится разгребать последствия, потому что мы не собираемся сдаваться без боя.


Я одергиваю рукава пиджака и выхожу из вертолета. С абсолютной уверенностью пересекаю двор и вхожу в дом. Внутри шумно — мужчины обвиняют друг друга, будто мы вообще имели к этому хоть какое-то отношение. Капо и солдаты со всех наших территорий заполняют гостиную. Одни выглядят напуганными, другие — разъяренными.


Я захлопываю дверь сильнее, чем нужно. Когда они замечают мое появление, в комнате воцаряется тишина. Рафф сидит напротив, и на его лице появляется ухмылка. Ему всегда нравилось, как я умею держать помещение под контролем. В конце концов, именно он меня этому научил. Я лишь довел это до совершенства.


— Перестаньте истерить, как кучка сучек с задержкой, — приказываю я.


Бени, облокотившийся на кухонный остров с тем же спокойствием, из-за которого я и выбрал его своим заместителем, усмехается и качает головой. Все остальные молчат.


Все, кроме Энцо.


— Босс, при всем уважении, это означает, что мы потеряли права на всю нашу нью-йоркскую недвижимость и часть объектов на других территориях.


Прекрасно. Именно этого мне сейчас и не хватало — умника, озвучивающего очевидное.


— Ты ошибаешься. Да, это удар, но далеко не конец. К концу недели у меня будет готов план, и он будет приведен в исполнение.


Кого-то мои слова расслабляют, другие же, кажется, все так же напряжены. Но я здесь не для того, чтобы сюсюкаться с ними, словно их гребаная мамочка.


Когда кажется, что все немного улеглось, подает голос Нико:


— А как насчет Плана «С»?


Все мое тело напрягается.


— Что с ним?


— Он жесткий и показательный. Мы должны начать с него, чтобы дать понять: с нами лучше не связываться.


Нет. Черта с два.


— План «С» не обсуждается.


— Почему, черт возьми?! — рявкает он. — Ты прекрасно знаешь, что это наш лучший вариант.


Я прищуриваюсь.


— Закрой свой ебаный рот, Манчини. Решения такого уровня принимаю только я. И я сказал — этот план не на столе. И если ты еще раз вздумаешь действовать самовольно, я лично позабочусь о том, чтобы это было последнее, что ты сделаешь.


Взгляды мечутся между нами, но никто не решается встать на его сторону. Мое решение твердое. И окончательное. Через мгновение он отступает и отводит взгляд.


— А теперь, раз с этим покончено, прежде чем двигаться дальше, мы должны почтить память человека, которого сегодня потеряли.


Я киваю Романо и Чезари. Они исчезают в соседней комнате, чтобы все подготовить, а я направляюсь к Раффаэлло.


— Рафф, — приветствую я его.


Он тепло улыбается и пожимает мне руку.


— Мой мальчик.


Раффаэлло Манчини — единственный человек, помимо Сайласа Кингстона, к которому я испытываю безусловное уважение. Только поэтому его сын до сих пор жив, хотя я был очень близок к тому, чтобы нашпиговать его голову пулями. Нико просто не умеет держать язык за зубами. Он считает, что раз мы выросли под одной крышей, между нами братская связь, дающая ему право на то, что другим не позволено.


Это не так. И я не боюсь это доказать.


— Как ты? — спрашиваю я.


Рафф был лучшим другом моего отца — наравне с Сайласом. Втроем они десятилетиями держали город в железном кулаке: Сайлас занимался бизнесом, а Рафф и Армани — ну… всем остальным. Сайлас был тихим партнером. То, что все оформлялось на него, давало нам преимущество перед врагами. Долгое время никто за пределами Семьи не знал, какие карты у нас на руках. И это делало нас неприкасаемыми. До смерти моего отца. Она пошатнула весь баланс внутри Семьи и навсегда изменила мою жизнь.


— Все готово, босс, — сообщает Чезари.


Мы проходим в столовую. На столе выстроены рюмки с коньяком, а в центре — фотография Сайласа и моего отца из восьмидесятых. Они сидят в баре, обняв друг друга, с широкими улыбками на лицах.


Я беру рюмку и поднимаю ее, ожидая, пока остальные сделают то же самое.


— За Сайласа. Пусть он и мой старик воссоединятся с миром.


— За Сайласа, — звучит хором, и мы выпиваем.


Я ставлю рюмку и направляюсь в кабинет. Мне не нужно оборачиваться, чтобы знать: Рафф, Бени и Маурицио идут следом. Как только мы оказываемся внутри, дверь за нами закрывается.


— Как далеко вы продвинулись с документами до его смерти? — спрашиваю я у своего адвоката.


Маурицио достает из портфеля пачку бумаг.


— Недостаточно далеко. Но после твоей подписи ты станешь владельцем нескольких объектов. «Пульс», пентхаус и маникюрный салон на Тридцать третьей улице.


— И что, мать его, мне делать с маникюрным салоном?


Рафф улыбается.


— Это был один из первых бизнесов, через которые твой отец отмывал деньги. Думаю, для Сайласа это было делом принципа.


— Великолепно, — фыркаю я и ставлю подпись.


Закончив, я откладываю ручку, а Маурицио убирает документы обратно в портфель. Тем временем подает голос Бени:


— Итак, куда мы идем дальше? В лоб — с атакой, или попробуем действовать тоньше?


— Далтон не настолько глуп, чтобы просто выдернуть все у нас из-под ног, — отвечает Рафф. — Он знает, что за это его убьют.


— Мысль, которая уже приходила мне в голову, — говорю я, и Рафф бросает на меня взгляд. — Что? Этот кусок дерьма не заслуживает жизни.


Маурицио складывает руки на груди.


— В любом случае, он не смог бы сделать это сразу. Все пойдет через суд по наследству. Я видел завещание — там все довольно однозначно. На момент составления все отходило жене, но поскольку она умерла раньше, все переходит дочери — Скарлетт. Однако там есть пункт: если на момент смерти Сайласа Скарлетт была замужем, все переходит ее мужу.


— Он предполагал, что любой мужчина, за которого она выйдет, станет частью семьи, — признает Рафф. — И Далтон отлично играл эту роль, пока Сайлас не заболел.


Он прав. Далтон никогда не был особенно активен в нашем мире, но и против нас не шел. Он появлялся, когда был нужен, и не подавал признаков предательства. Но я всегда чувствовал, что он ненавидит меня с того дня, как я занял место Дона.


Как только Сайлас заболел, Далтон пропал с радаров. Мы не могли с ним связаться, а через пару недель его заметили с людьми из Братвы. Сложить картину было несложно — этот план вынашивался давно.


— Сколько, по-твоему, у нас есть времени, прежде чем он вступит во владение? — спрашиваю я.


— В обычных условиях — от шести месяцев до года. Но сейчас условия далеко не обычные. Далтон, скорее всего, уже начал оформлять документы. С его деньгами я бы сказал, что и шесть месяцев — это оптимистично.


Черт бы меня побрал.


— Что ж, частью его плана было оставить нам минимум времени на реакцию. Давайте покажем ему и этим ублюдкам из Братвы, что неважно, дали нам шесть лет или шесть минут. Семью недооценивать нельзя. И контроль мы не отдадим ни над чем.





Крики агонии заполняют комнату, отражаясь от стен, но тонут в грохоте музыки сверху. Один из плюсов ведения дел под ночным клубом в том, что, когда там есть люди, музыка оглушает. Как только ты оказываешься здесь внизу — надежды больше нет.


— Я спрошу тебя еще раз, — говорю я ублюдку из Братвы, которого мы сняли прямо с улицы. — Что они планируют?


Вместо ответа он собирает кровь во рту и сплевывает мне под ноги. Я чувствую, как во мне закипает ярость, когда слюна попадает на ботинок.


Бени тихо напевает:


— Очень хреновый ход, дружище.


— Пошел ты, — шипит тот.


С меня хватит.


— Положите его.


Бени с одной стороны, Нико с другой — они поднимают его и швыряют на пол, прижимая за руки. Я беру металлическое ведро с двумя крысами. Его глаза расширяются, когда я подхожу ближе и ножом разрезаю его рубашку.


— Ты когда-нибудь задумывался, каково это — когда крысы прогрызают тебя насквозь? Когда они настолько отчаянно пытаются выбраться, что готовы жрать твою кожу и внутренности, лишь бы найти выход?


Я переворачиваю ведро и плотно прижимаю его, нагревая верх паяльной лампой.


— Сейчас узнаешь, если не скажешь мне то, что я хочу услышать.


Он бьется в конвульсиях, когда крысы начинают вгрызаться в его плоть. Когда боль становится невыносимой, он отворачивается и его рвет. Нико пинает его в лицо — за то, что тот чуть не облевал его.


Я включаю горелку и хватаю его за подбородок.


— Последний шанс, прежде чем я устрою им пир на всю жизнь.


Зловещая улыбка растягивает его губы, зубы залиты кровью.


— Твои дни сочтены, Мальваджио. Это лишь вопрос времени, когда итальянцы перестанут править городом. Ты и все твои люди исчезнете, как и твой слабый папаша.


Мое самообладание лопается. Я отшвыриваю ведро в сторону. Крысы разбегаются, а я вдавливаю колено в его свежую рану и обрушиваю кулак на лицо. Удар за ударом. Руки покрываются кровью. Когда мне этого становится достаточно, я сжимаю пальцы у него на горле. С каждой секундой жизнь уходит из его глаз, пульс замирает под моей ладонью.


— Клеймо, — приказываю я Нико.


Он подает мне раскаленный прут. Я прижимаю его к животу этого куска дерьма, выжигая инициалы K.M.


Я хочу, чтобы они знали, кто это сделал.


— Выбросите тело за Mari Vanna, — говорю Бени. — Пусть они найдут его раньше, чем это сделает какой-нибудь случайный прохожий.


— Сделаю, — отвечает он.


Я вытираю руки полотенцем и выхожу, Нико идет следом. Я чувствую его взгляд — он осуждает мои методы, сомневается. И я его понимаю. Прошло три недели с момента смерти Сайласа, а мы не приблизились к Далтону и Братве ни на шаг.


Я на взводе.


На пределе.


Не сплю.


За эту неделю я убил четырех человек — и это ничего не дало. Ни ответов. Ни ответного удара. Ни малейшего признака того, что им вообще не все равно. А это может означать лишь одно.


Их план важнее для них — и опаснее для нас — чем мы думали.


— Мал, — говорит он, сокращая мою фамилию. Я останавливаюсь. Он подходит и кладет руку мне на плечо. — Я знаю, это последнее, что ты хочешь сейчас слышать. Поверь, я понимаю. Но пришло время Плана «С». Мы должны опередить их, пока не стало слишком поздно.


Моя кровь закипает. Я сбрасываю его руку, поднимаюсь по лестнице и выхожу через черный ход. Сажусь в машину и швыряю телефон на заднее сиденье. Он загорается на полу, экран трескается пополам. Я смотрю на фотографию отца и меня — сделанную много лет назад — и понимаю: он прав.


И это, мать его, бесит.




Виски плещется в стакане, пока я сижу за рабочим столом. Уже далеко за три ночи, но разум бодрствует. Осознание звонка, который мне предстоит сделать, давит на грудь, не давая нормально дышать.


Я хотел оставить ее в стороне. Ради себя. Ради Сайласа. Если бы он знал, что я собираюсь сделать, он бы убил меня собственными руками — и плевать ему было бы на дружбу с моим отцом. Он был прав, говоря, что ей нет места в этом мире.


Она слишком невинна.


Слишком идеальна.


Слишком чиста, чтобы быть запятнанной всем этим.


И все же у меня нет выбора. Мне придется втянуть ее в это — с криками и сопротивлением, без сомнений.


Когда-то я представлял себе другую жизнь. Ту, где я не возглавляю одну из самых могущественных организаций в мире. Ту, где у меня есть семья. Ту, где она не является самым запретным желанием в моей жизни.


Я закрывал глаза и жил в этой иллюзии столько, сколько мог. Но это было именно тем, чем и казалось.


Мечтой.


Фантазией.


Невозможным исходом моей судьбы.


И после этого звонка я лишь окончательно закреплю эту реальность. Но как бы ни было больно это признавать, Нико прав. Сейчас это наш единственный выход. Я не позволю потерять все, ради чего мой отец проливал кровь.


Я беру телефон и допиваю виски одним глотком, набирая номер. Гудки следуют один за другим, и на третьем раздается голос. Сонная хрипотца Бени говорит о том, что я вырвал его из спокойного сна.


— Босс? — спрашивает он.


Я закрываю глаза и произношу слова, приводя в действие план, который надеялся оставить лишь теорией:


— Запускай План «С». Сообщи мне, когда все будет сделано.






Я провожу пальцами по своим длинным черным волосам, пока мы идем через кампус. Несса не отрывает взгляда от телефона, надув губки, потому что ей совсем не хочется идти на лекцию. Впрочем, такими уж были наши отношения с самого начала. Я больше ответственная, а Несс считает, что жизнь — это сплошной праздник и не стоит относиться к чему-либо слишком серьезно.


— Ты печатаешь целый роман, — замечаю я.


Она нажимает «отправить» и, улыбаясь, убирает телефон обратно в карман.


— Не все можно сказать парой слов, Сакс.


— Справедливо. И кто на этот раз? Джейми?


Сморщив носик, она качает головой.


— Нет. Джейми был просто нужен, чтобы приревновал кое-кто другой.


Ну конечно.


— И сработало?


Широкая улыбка расплывается по ее лицу.


— Еще как, черт возьми.


Я закатываю глаза, но не могу сдержать смешка. Несс иногда бывает чересчур, но единственное, чего я хочу — это видеть ее счастливой. И, судя по всему, этот парень делает ее такой. Наверное, я могла бы осудить ее методы и то, как она использовала бедного Джейми — он ведь, кажется, был к ней неравнодушен, — но не думаю, что он так уж убивается из-за этого.


— Когда я познакомлюсь с новой любовью всей твоей жизни? — спрашиваю я. — Разве это не следующий шаг? Представить его лучшей подруге?


Она закусывает губу, но, когда собирается ответить, нас прерывают.


— Мисс Форбс?


Мы с Нессой оборачиваемся и видим двух детективов, стоящих не дальше, чем в десяти футах от нас. На них костюмы, на поясах значки, а глаза скрывают солнечные очки. Несс хватает меня за руку, будто они собираются забрать меня прямо сейчас, а я удивленно вскидываю брови.


— Да?


Один из них сдвигает солнечные очки на лоб и протягивает руку, чтобы пожать мою.


— Агент Линден, ФБР. Мы хотели бы поговорить с вами наедине.


Я бросаю взгляд на здание позади себя.


— Вообще-то, у меня сейчас лекция.


— Ваш профессор уже освободил вас от занятий и пообещал предоставить вам сегодняшние записи.


Сжав губы в тонкую линию, я с трудом сдерживаю смех.


— Значит, вы спросили просто из вежливости, хотя на самом деле выбора у меня нет?


Он качает головой.


— Вы можете отказаться, но я бы не советовал. Мы просто хотим задать вам несколько вопросов.


Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, о чем именно они хотят поговорить. Прошел уже почти месяц, а Брэд все еще не нашелся. Я знаю, что могла бы сослаться на Пятую поправку и отказаться идти с ними, но это лишь заставило бы меня выглядеть виновной. Честно говоря, я удивлена, что они так долго ко мне не подходили, учитывая, что я была одной из последних, кто его видел.


— Хорошо, — соглашаюсь я. — Ведите.


— Сакс, — предостерегающе говорит Несса. — Тебе не стоит позвонить отцу, прежде чем тебя начнут допрашивать?


Я пожимаю плечами.


— Я ничего плохого не сделала.


— Это именно то, что нам приятно слышать, — замечает агент Линден.


Сделав шаг к нему, Несса неохотно отпускает мою руку. Я высоко держу голову и стараюсь сохранять самообладание, несмотря на то, что внутри меня все переворачивается от мысли, что меня сейчас будут допрашивать. Я одариваю его уверенной улыбкой и жестом приглашаю идти вперед.


Давайте уже покончим с этим.


Следуя за ними к главному корпусу, я не могу не заметить яркие листовки с фотографией Брэда. Я имею в виду, нет ни одного дерева или столба, которые не были бы ими обклеены. Его братство ищет его без остановки. Средства массовой информации уцепились за эту историю.


«Золотой мальчик пропадает без вести после ночной вечеринки».


Я правда думала, что он объявится через день или два с какой-нибудь безумной историей о том, как переспал с двумя самыми горячими девушками, которых когда-либо видел. Или что он так напился и очнулся в Вегасе или где-то еще. Но его телефон так и не включился, и он так и не вернулся.


— Сюда, пожалуйста, мисс Форбс. — Агент Линден проводит меня в конференц-зал.


Я робко улыбаюсь ему.


— Можно просто Саксон.


Он коротко кивает.


— Саксон. До вас было очень трудно добраться.


— Я не знала, что вы пытались со мной связаться.


— Мы приезжали к вам в пентхаус пару раз за последние несколько недель, — сообщает он мне. — Ваш отец сказал нам, что вы не заинтересованы в разговоре с нами.


Странно. Почему он не сказал мне, что они приходили? Если только... Неужели он действительно думает, что я причастна к исчезновению Брэда? Не может быть. Правда ведь?


— Что ж, я сделаю все возможное, чтобы помочь найти Брэда, — сладко отвечаю я.


Мы втроем садимся за длинный стол: я с одной стороны, они оба с другой. Агент Линден достает что-то из своей сумки, пока второй хватается за блокнот и ручку.


— Вы не против, если я буду вести запись? — спрашивает Линден.


Я качаю головой.


— Конечно, нет.


Он нажимает «запись», и допрос начинается.


— Итак, мисс Форбс. Простите. Саксон. Мы просто хотели бы узнать ваше мнение об исчезновении вашего парня, Брэда Палмера.


— Он не был моим парнем, — поправляю я его. — Мы с Брэдом были просто друзьями.


— И как вы познакомились с Брэдом?


— В прошлом семестре у нас вместе была философия. Нас объединили в пару для проекта.


Он кивает.


— И какими были ваши отношения с Брэдом?


Я пожимаю плечами.


— Нормальными. Он был немного больше увлечен мной, чем я им, но он никогда не был грубым или что-то в этом роде. Просто я не думаю, что наши отношения когда-нибудь зашли бы туда, куда он хотел.


— Значит, он никогда не заходил слишком далеко и не был навязчив?


— Нет. Никогда, — отвечаю я. — Он уважал мои личные границы. Просто иногда был немного нелепым.


Агент Линден задумчиво хмыкает.


— Можете привести пример?


Откинувшись на спинку стула, я вздыхаю.


— Ну, например, он называл меня Сакси, потому что это звучало как «секси». Вот такие глупости.


— Понимаю. — Он бросает взгляд на сидящего рядом детектива, проверяя, записывает ли тот все. — И в ночь, когда он пропал, вы были вдвоем в клубе «Пульс», празднуя свой день рождения, верно?


— Да, хотя он исчез в середине вечера.


— И вас не обеспокоило, куда он ушел?


— Честно говоря, нет, — отвечаю я. — Я просто решила, что он встретил кого-то еще и ушел с ними.


— Он часто так делал?


— У него здесь репутация чуть ли не божества. Как думаете?


Молчаливый детектив фыркает, в то время как детектив Линден пристально наблюдает за мной.


— Думаю, я знал его не так хорошо, как вы.


Я скрещиваю руки на груди.


— Я вообще знала его не очень хорошо.


Уголок его рта приподнимается, словно я кажусь ему забавной, прежде чем он выпрямляется.


— Осталось всего несколько вопросов, и мы вас отпустим.


Слава богу.



Парой вопросов все оказалось не ограничилось, и прошел еще целый час, прежде чем меня отпустили. К тому времени пары уже давно закончились. Несса ждала меня снаружи, сидя на нижней ступеньке лестницы. Увидев меня, она с облегчением выдохнула.


— Слава богу, — сказала она, обнимая меня. — Не могу поверить, что ты согласилась говорить с ними без адвоката.


— Почему? Я же не подозреваемая.


Я провела пальцами по волосам, но замерла, заметив, как она на меня смотрит.


— Что?


Несс бросила на меня тревожный взгляд.


— Я слышала, что нет никаких записей с камер, где бы он выходил из «Пульса», так что они проверяют всех, кто был в клубе в ту ночь.


— То есть камеры в ту ночь не работали?


Она покачала головой.


— То есть он просто оттуда не выходил.


Мурашки побежали по моей коже. Как такое вообще возможно? Прошло несколько недель. Ясно, что он не прячется там внутри. Кто-нибудь уже давно бы его заметил, да и какой ему смысл? В конце концов, я бы не сильно удивилась, если бы он сделал это ради внимания, но к концу второй недели его бы уже было предостаточно. Мне кажется, если бы с ним все было в порядке и это была его затея, он бы уже объявился с какой-нибудь безумной историей о том, как его похитили и он выживал, питаясь собственной мочой, или с чем-то столь же драматичным.


— Нам нужно сходить туда сегодня вечером, — сказала я Несс, пока мы шли на следующие занятия.


Она резко остановилась.


— Что? Зачем нам это?


— Чтобы выяснить, что случилось. Кто-то же должен был что-то видеть.


— Если и видели, то, скорее всего, молчат не просто так, — возразила она. — К тому же, я думала, он тебе не нравился.


Я закатила глаза.


— И тебе тоже. Это неважно. Я просто хочу знать, что произошло. Дать его друзьям и семье хоть какое-то успокоение.


Несса не разделяла моего энтузиазма, глядя на меня так, будто я сошла с ума.


— Ты же всегда полагаешься на меня, чтобы я сказала тебе, когда идея плохая?


Я кивнула.


— Так вот, это как раз тот случай. Ты поговорила с детективами. Свою роль ты выполнила. Пусть они делают свою.


— Ой, да брось, — настаивала я. — С каких это пор ты избегаешь загадок?


— С тех пор, как эта загадка небезопасна.


Она развернулась и зашагала дальше. Я побежала, чтобы догнать ее.


— Что значит «небезопасна»? Как возвращение в клуб, чтобы просто осмотреться, может быть небезопасным?


— Оставь это, Сакс.


Оставить?


— Нет. Ты ведешь себя странно.


Я схватила ее за руку, останавливая.


— Скажи мне, что происходит.


Она смотрела куда угодно, только не на меня, тяжело вздохнула, а затем встретилась со мной взглядом.


— Просто держись подальше от «Пульса». Я слышала, что он не единственный, кто там пропал.


Мои глаза расширились.


— Есть и другие?


— Это только то, что я слышала, — ответила она, пожав плечами.


И, сделав пару шагов назад, прежде чем развернуться и пойти на пару, я поняла — тема закрыта для обсуждения. И все же это не остановило меня от размышлений о том, что же случилось. Если уж на то пошло, это только разожгло мое любопытство.


Сделало меня еще более решительной.


Я собираюсь выяснить, что случилось с Брэдом, с помощью Нессы или без нее.





Платье облегало мое тело во всех нужных местах, вот только было дюймов на четыре слишком коротким. Я то и дело одергивала его, пытаясь прикрыть ноги от похотливых взглядов всяких извращенцев. Вы знаете таких. Те же самые парни, которые потом скажут: если не хочешь, зачем так оделась. Будто мое тело доступно каждому, если на мне мало ткани.


Чушь собачья, вот что это такое.


Если бы мой отец знал, где я сейчас нахожусь, я почти слышу, что бы он мне сказал.


Улицы Нью-Йорка не место для леди, Саксон.


Он искренне считает, что его водители должны сопровождать меня повсюду. Проблема в том, что я не хочу, чтобы он знал о моих планах на сегодняшний вечер. Он бы ни за что меня не отпустил, и даже если бы я успела добраться сюда до того, как он узнает, он бы вытащил меня отсюда за волосы.


Я смотрю на неоновую вывеску, пройдя семь кварталов.


«Пульс».


Удачное название для клуба. Вы знаете это чувство, когда все ваше тело ощущает пульс музыки. Бит, от которого вибрирует пол. Тот самый, что отдается в груди. Ты не просто слышишь песни, ты проживаешь их.


Миновав очередь, я подхожу прямо к вышибалам.


— Саксон Форбс.


Тот, что покрупнее, хмурит брови.


— Это должно мне о чем-то говорить, малышка?


Я усмехаюсь и выпрямляюсь.


— Еще бы. Мой дед — Сайлас Кингстон. Был Сайласом Кингстоном.


Может, это и свинство с моей стороны — разбрасываться его именем после того, как его не стало. Я никогда не делала этого, пока он был жив. Никогда не хотела, чтобы думали, будто я лучше других. Но цель оправдывает средства, и мне нужно попасть в этот клуб, не простаивая в очереди всю ночь.


Вышибалы переглядываются, и один из них протягивает руку за моим удостоверением. Он изучает его и через гарнитуру с кем-то связывается. Получив нужный ответ, он отодвигает ограждение, впуская меня.


— Примите наши глубочайшие соболезнования, мисс Форбс, — торжественно произносит он, возвращая мне права. — Мистер Кингстон был великим человеком.


Я улыбаюсь в ответ — не потому, что мне безразличны его слова, а потому что чувствую, как к горлу подступает ком, а рыдать в объятиях вышибалы совсем не входит в мои планы. Прошло несколько недель, но я все еще не оправилась от потери, перевернувшей весь мой мир.


Клуб выглядит точно так же, как в прошлый раз, но ощущается... иначе.


Холоднее.


Мрачнее.


Опаснее.


Где-то в глубине души я ожидаю увидеть Брэда, сидящего в той же VIP-зоне, где мы отмечали мой день рождения. Будто он все это время был там и ждал меня. Но вместо этого она занята группой взрослых джентльменов, которые наблюдают за танцполом, словно за представлением в бродвейском мюзикле. Их взгляды прикованы к женщинам вдвое младше их в таких коротких платьях, что они могли бы с таким же успехом носить просто футболки.


Брэда нигде не видно.


Я пробираюсь сквозь толпу к бару и облокачиваюсь на стойку. Когда бармен, молодой парень с торчащими во все стороны каштановыми волосами, замечает меня, он улыбается. Напиток, который был у него в руке, отправляется к другому посетителю, и он подходит ко мне.


— Что тебе налить? — спрашивает он.


Я сжимаю губы, пытаясь сообразить. Каждый раз, когда я пила, рядом была Несса, которая делала заказ. Она знает, что я люблю, так что мне никогда не приходилось об этом думать. До сих пор.


— Что-нибудь сладкое и с фруктовым вкусом?


Он кусает губу и окидывает меня взглядом с ног до головы, откровенно флиртуя.


— Я понял.


Пока он готовит напиток, я еще раз оглядываю клуб. Внизу, у VIP-столиков, вдоль задней стены танцпола стоят диваны. Они заняты парами, которые слишком углубились друг в друга, чтобы это было прилично, но слишком пьяны, чтобы волноваться.


На мгновение я представляю там Брэда. Какая-то девушка у него на коленях, ее язык у него в горле, а он держит ее за талию. В последний раз, когда я его видела, он собирался купить мне выпить. Было бы логично, если бы он оказался на одном из этих диванов, а потом ушел с какой-нибудь пьяной девицей, которой слишком сильно хотелось затащить его в постель, чтобы ждать до конца ночи. Чего я не могу понять, так это отсутствия доказательств того, что он вообще оттуда вышел.


— Держи, — говорит бармен, ставя передо мной бокал и возвращая мое внимание к себе. — Скажи, если не угадал.


Напиток розового цвета, с долькой апельсина и цветком сверху. Не хватает только маленького зонтика, и я бы подумала, что снова отдыхаю на Теркс и Кайкос. Я беру бокал и подношу к губам, делая приличный глоток.


Он определенно крепкий, но Несса сказала бы, что это комплимент. Когда бармен наливает побольше алкоголя, это значит, что ты ему нравишься. Хотя более чем очевидный флирт и так все говорил.


— Очень вкусно, — честно говорю я.


Он усмехается.


— Значит, теперь я узнаю твое имя?


Теперь моя очередь откровенно его разглядывать. Я изучаю взглядом щетину на его лице, затем опускаюсь к рубашке, которая настолько обтягивает, что видно, насколько он мускулистый. Честно говоря, если он напряжет мышцы на руках, ткань может лопнуть. Когда я снова поднимаю взгляд к его лицу, он приподнимает брови — вопрос все еще висит в воздухе без ответа.


— Нет, — наконец отвечаю я, — но ты можешь сказать мне, где тут туалет.


Он смеется.


— Как будто это какая-то особая привилегия.


Я пожимаю плечами.


— Ну, могу спросить у кого-то другого.


Его это забавляет, сама игра. Он привлекательный, так что, наверное, привык, что девушки сами вешаются ему на шею. Но я? Я не такая, как все. И этого достаточно, чтобы поддерживать его интерес.


— Вон по тому коридору и направо, — говорит он мне.


Я беру со стойки свой напиток и мило улыбаюсь ему.


— Спасибо.


Он усмехается.


— Угу.


Следуя его указаниям, я оказываюсь в хвосте очереди из женщин. Все они либо уткнулись в телефоны, либо ноют о том, как это все долго. Некоторые даже обсуждают возможность сходить в мужской туалет, так как там очереди нет. Лично я бы воздержалась. Я видела общие туалеты. Мужчины не умеют целиться, даже если от этого будет зависеть их жизнь, и в их уборных обычно ужасно.


Пока я жду, мимо проходит мужчина в костюме. Серебряные часы на его запястье поблескивают в свете ламп, он ни с кем не встречается взглядом, проходя дальше по коридору и сворачивая налево. Он напоминает мне того парня, из-за которого я напрочь забыла о Брэде в день рождения. Того, которого я не видела неделями, с тех пор как буквально столкнулась с ним в больнице.


Кейдж Мальваджио.


Это не он. У этого мужчины волосы были короче, и он не такой высокий, но, возможно, он приведет меня к каким-то ответам. Возможно, это глупая идея. Нет, это определенно глупая идея, но больше у меня ничего нет.


Я проглатываю страх, выхожу из очереди и следую за ним. Когда я подхожу к началу очереди, какая-то девушка хватает меня за руку, прежде чем я прохожу мимо.


— У тебя есть желание умереть?


Что?


— Почему? Что там?


Похоже, она хочет мне что-то сказать, но ее подруга перебивает.


— Пошли, Алисса.


Вздохнув, она подчиняется.


— Я пытаюсь уберечь ее от неприятностей.


— Не надо, — отвечает ее подруга. — Не вмешивайся.


В моей голове воют сирены. Красные, они кричат, что мне нужно развернуться. Но я проделала весь этот путь. Я не могу уйти, хотя бы не осмотревшись.


Я должна сделать это ради Брэда.


Если бы мы не пришли сюда на мой день рождения, может, он все еще был бы здесь, а не красовался на неоново-желтых листовках. Я по крайней мере обязана попытаться выяснить, куда он делся или что случилось. Я не могу просто так сдаться. Не попытавшись.


Я собираю всю свою храбрость и продолжаю идти по коридору. Тот, в который он свернул, ведет еще к трем коридорам, и, так как он уже давно ушел, мне остается только гадать и положиться на удачу.


Первый ведет к нескольким маленьким пустым офисам, и мне приходится развернуться и попробовать снова. Я смотрю на второй и третий, но что-то в этом втором манит меня. Это длинный коридор с голыми стенами, в конце поворачивающий направо. От него меня пробирает дрожь до костей, и именно это заставляет меня выбрать его.


Мои ноги словно вязнут в зыбучих песках, нервы кричат мне вернуться, но я не могу. Я не позволю себе. Я дохожу до конца коридора, поворачиваю за угол и вижу две двери. Над первой — табличка «Выход». Думаю, она ведет в переулок. Но другая интригует.


Тяжелая стальная дверь с кодовым замком рядом.


Что там может быть? Что действительно стоит того, чтобы находиться в конце какого-то странного коридора за дверью, которая выглядит пуленепробиваемой?


Может, это комната страха, или раньше здесь был банк. Но это не похоже ни на то, ни на другое. Это выглядит как что-то иное.


На замке горит красный огонек, показывая, что дверь заперта, и я начинаю гадать, какой же может быть код.


1 2 3 4. Неверно.


Ладно, конечно, они не стали бы так упрощать. Дальше я пробую адрес этого места.


5 7 5 7. Снова мимо.


Каждый раз, когда я нажимаю кнопку на замке, раздается звук, и если я не потороплюсь, меня могут застукать. Я лихорадочно соображаю, что это может быть, когда меня осеняет.


Это место принадлежало моему деду.


Мой день рождения.


0 3 2 7.


Раздается звуковой сигнал, загорается зеленый свет, и щелчок возвещает о том, что дверь открыта, но прежде чем я успеваю ее толкнуть, другая дверь открывается, и входит высокий здоровенный парень. Он переводит взгляд с меня на кодовый замок.


— Какого черта ты тут делаешь?


Я открываю и закрываю рот, а грудь словно сейчас сожмется и рухнет внутрь себя. Надо было слушать Нессу. Она была права. Это была чертовски плохая идея.


В последней отчаянной попытке я выпаливаю первое, что приходит в голову.


— Бармен послал меня за мелочью, — вру я. — У него кончилась, а там очень много народу, так что он не хотел отходить от стойки. Я-я, кажется, заблудилась.


Похоже, он не верит ни единому моему слову, но и вид у него уже не такой, будто ему не терпится меня прикончить. Он хватает меня за запястье и бормочет «пойдем со мной», таща обратно в клуб. Завернув за угол, он отпускает меня, но взгляд говорит, что только для того, чтобы ожидающие у туалета ничего не заподозрили.


— Энцо! — рявкает он, когда мы возвращаемся к бару.


Бармен смотрит в нашу сторону, но, увидев меня, заинтересовывается еще больше.


— В чем дело, Чез?


— Эта мелкая утверждает, что ты послал ее на задворки за мелочью, — прорычал он. — Это правда?


Я бросаю на бармена умоляющий взгляд, беззвучно моля прикрыть меня. Он смотрит на меня мгновение, затем уголок его рта приподнимается, и он принимает более подобающую игре мину.


— Ага, — отвечает он. — Если бы ты или Ро ответили на свои гребаные звонки, мне бы не пришлось ее просить. Мне нужны однодолларовые и пятерки.


Чез, как назвал его бармен, тут же отпускает меня и бормочет что-то себе под нос, направляясь обратно — скорее всего, за мелочью, которая на самом деле не нужна. Я с облегчением выдыхаю, оказавшись вне его досягаемости, и сажусь за стойку.


— Спасибо за это, — говорю я ему.


Он насмешливо вскидывает бровь.


— Что там случилось?


Сделав глоток своего напитка, чтобы выиграть время, я проглатываю.


— Твои указания — полное дерьмо. Я заблудилась.


— Ага, конечно, — тянет он, явно не веря ни слову из моей истории. — Но теперь ты должна сказать мне свое имя. Это будет справедливо, учитывая, что я спас твою задницу.


Ладно, справедливо.


— Саксон.


Его лицо бледнеет.


— Саксон Форбс?


Я морщусь и киваю.


— Внучка Сайласа Кингстона, Саксон Форбс?


— Вот видишь, поэтому я и не хотела тебе говорить, — раздраженно говорю я. — Теперь это странно.


Он качает головой.


— Вовсе нет. Просто я бы ни за что не догадался.


— Да? А что бы ты предположил?


Он снова окидывает меня взглядом и пожимает плечами.


— Инфлюенсерша, пытается пробиться в модели и использует для этого большой город.


Невольный смех вырывается из меня.


— Скорее уж обычная студентка-медик с дедом-легендой-миллиардером.


— По мне, так звучит куда интереснее, — задумчиво произносит он.



Я провела пару часов у бара, болтая с Энцо в перерывах между посетителями. Он забавный и умеет поддержать разговор. И если бы я не была собственницей, наверное, позволила бы ему купить мне ужин. Но я ни за что не вынесла бы того количества внимания, которое ему достается каждый вечер от пьяных девиц. Я для этого слишком ревнива.


Когда я допивала свой пятый коктейль, у меня наконец набралось достаточно смелости, чтобы задать вопрос, не дававший мне покоя весь вечер. Энцо как раз возвращался после того, как налил кому-то пива, и я застала его врасплох.


— Так что там все-таки находится? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал беззаботно.


Он прищурился.


— Где там?


— За той стальной дверью, которая открывается только с кодом моего дня рождения.


Краска схлынула с его лица, но он довольно ловко справился с собой, изображая спокойствие.


— Думаю, тебе не стоит забивать этим свою хорошенькую головку. Там ничего интересного.


— А ты проверь, — настаивала я.


Он улыбнулся, словно ему нравилось, что я его дразню, но не поддался. Оттолкнувшись от стойки, он кивнул в сторону другого конца бара, где ждал посетитель, но я снова открыла рот, останавливая его.


— Это то, чего все так боятся? И поэтому люди продолжают пропадать?


Наши взгляды встретились, и в его глазах, почти умоляющих меня прекратить расспросы, светилась теплота.


— Тебе пора домой, Саксон.


Нет. Еще не время.


— А если я не хочу?


Но тема для разговора была закрыта: он достал телефон.


— Я вызову тебе Uber. За мой счет.


Где-то в глубине души мне хотелось возненавидеть его за то, что он, по сути, выставлял меня за дверь. Кто он такой, чтобы указывать, когда мне идти домой? Но, с другой стороны, комната уже буквально плыла у меня перед глазами. Коктейли, которые он мне делал, были щедро налиты, и алкоголь разом ударил в голову.


— Ладно, но завтра я вернусь, — заявила я ему.


Он улыбнулся, радуясь, что я согласилась уйти.


— Надеюсь на это.


Собираясь уходить, я снова вспомнила о Кейдже. Как он стоял, прислонившись к стене, и просто смотрел на меня, будто я была самым интересным созданием на свете. В его взгляде было что-то темное, но, хотя это могло показаться пугающим, меня это только заинтриговало. Мне хотелось узнать о нем больше. Услышать мысли, которые проносились у него в голове, когда он не сводил с меня глаз.


Хотя я пришла сюда искать следы Брэда, я бы солгала, если бы сказала, что не надеялась найти Кейджа там же, где видела его в прошлый раз. Что у меня появится шанс наконец-то заговорить с ним. Но, бросив последний взгляд на то место, где он стоял, я быстро смирилась с тем, что его здесь нет. Проведя пальцами по волосам, я направилась к выходу.


Холодный апрельский воздух коснулся моей кожи, мгновенно заставив меня поежиться. Я обхватила себя руками, когда к обочине подъехала машина и опустилось стекло.


— Саксон Форбс? — спросил водитель.


Я кивнула и открыла заднюю дверь, чтобы забраться внутрь.


— Спасибо, что так быстро. На улице холодно.


— Энцо — мой хороший друг, — ответил он. — Его заказы я всегда ставлю в начало списка.


— Это мило с вашей стороны.


Я уставилась в телефон, называя свой адрес, и подняла глаза, только когда он протянул мне бутылку воды. Я осторожно взяла ее, а он ответил на мой незаданный вопрос:


— Надо поддерживать уровень электролитов.


Я усмехнулась, понимая, что это, скорее всего, тоже инициатива Энцо. Похоже, он из тех, кто заботится обо всех, даже если сам наливает напитки, от которых у тебя может загореться дыхание.


Я сделала глоток и продолжила листать Инстаграм. Остановилась на фотографии Нессы — нарядная, готовая к выходу. Должно быть, сегодня она пошла куда-то со своим новым парнем. Широкая улыбка на ее лице заставила меня улыбнуться в ответ. Она заслуживает счастья. Я поставила лайк и оторвала взгляд от телефона. Мы проезжали мимо кампуса, и я вдруг поняла, что мы направляемся в совершенно противоположную сторону.


— Вы едете не туда.


Водитель посмотрел на меня в зеркало заднего вида, но ничего не ответил. И тут меня охватила паника. Сердце сжалось, когда до меня дошло: я в опасности. Я дернула ручку двери, пытаясь выбраться, но она не поддалась.


— Что вы делаете? Выпустите меня!


Черт. Черт. Черт. Это именно то, от чего меня всегда предостерегали, и я сама в это вляпалась. Отличная работа, Сакс. Молодец, бдительность и безопасность превыше всего.


— Выпустите меня отсюда! — закричала я, колотя по стеклам, но все было бесполезно.


Все вокруг начало расплываться. Голова, казалось, вот-вот расколется. Я изо всех сил сфокусировалась на телефоне, пытаясь набрать 911, но не успела я набрать ни одной цифры, как водитель потянулся назад и выхватил телефон.


— Это тебе не понадобится, — сказал он.


— Нет, — взмолилась я. — Не надо.


У меня даже не было сил удержать его. Он осторожно вынул аппарат из моей ослабевшей руки. Все тело налилось слабостью и онемело, и я начала проваливаться в темноту.


— Не волнуйтесь, мисс Форбс. Все будет хорошо.


Почему-то я в этом сомневаюсь.






Я никогда не любил видеозвонки. Слишком уязвимо. Совсем небезопасно для того рода информации, которую мы обсуждаем. Я бы предпочел лично вылетать на места и проводить эти беседы, но обстоятельства, не зависящие от меня, пока этому препятствуют, так что придется довольствоваться этим. По крайней мере, я распорядился установить в своем домашнем кабинете частный сервер именно для этой цели.


Сальваторе, мой капо из Вегаса, и Джовани, капо из Чикаго, сидят каждый в своем офисе по ту сторону экрана. Крайне важно держать их в курсе, учитывая, что Сайласу принадлежала вся наша недвижимость в Вегасе и часть в Чикаго. Если что-то пойдет не так, они должны быть готовы.


— Я хочу, чтобы в каждой точке постоянно находилось минимум двое моих людей, — говорю я им. — Никаких исключений. Мы не можем позволить себе быть застигнутыми врасплох.


Оба согласно кивают, хотя иного я и не ожидал. Если они упустят свою территорию, им придется иметь дело со мной. Братве придется вырывать эти компании из моих холодных мертвых рук.


В дверь стучат два раза, после чего она открывается, и появляется Бени. Ему не нужно ничего говорить. Сам факт его присутствия говорит мне, в чем дело. Я снова перевожу внимание на Сала и Джо.


— Прошу прощения. У меня другие дела, — сообщаю я им. — Держите меня в курсе всего, что происходит. Малейших деталей. Если прохожий покажется подозрительным, я хочу знать об этом.


Не дожидаясь ответа, я нажимаю кнопку, и экран гаснет. Я встаю со стула, поправляю пиджак и направляюсь к двери. Бени придерживает ее для меня и следует за мной.


Пересекая дом, я пытаюсь морально подготовиться к встрече с Саксон. Я делал все возможное, чтобы избежать этого момента, даже предпочел остаться незамеченным на похоронах ее деда. Мы отдали дань уважения, но сделали это, не привлекая внимания.


Чем ближе мы подходим к комнате, которую я приготовил для ее содержания, тем громче становится шум. Я хмурю брови в недоумении, отчетливо слыша ее голос. Меня не интересовали детали того, как они собирались ее захватить, только то, чтобы в процессе ей не навредили. Однако, если она так сопротивляется, я не понимаю, как им удалось вывезти ее из города, не подняв тревогу.


Я вопросительно смотрю на Бени, и он выдыхает.


— Наркотик перестал действовать еще в середине пути. С тех пор она все время сопротивляется.


Я с трудом подавляю улыбку при этой мысли. Я всегда знал, что Саксон — та еще горячая штучка. В конце концов, она внучка Сайласа. Если бы она не пыталась защищаться, я был бы разочарован. Она не из тех девушек, которые просто лягут и будут терпеть. Не может такой быть.


Оказавшись у двери, я слышу, как она выкрикивает ругательства и орет во всю глотку — делает все возможное, чтобы привлечь внимание кого-то, кто мог бы ее спасти. К несчастью для нее, в радиусе как минимум полумили нет ни одного соседа. Никто ее не услышит.


На мгновение становится тихо, а затем раздается крик Кармина. Он вылетает из комнаты, держась за руку, с таким видом, будто готов придушить ее. Когда Бени вскидывает на него бровь, выражение лица Кармина становится кислым.


— Эта гребаная сука меня укусила.


Я не скрываю своего веселья, и Бени тоже, что, кажется, злит Кармина еще больше, но он никогда не посмеет ничего сказать. Вместо этого он убегает, чтобы смыть кровь, стекающую по его руке.


Она его неплохо так тяпнула.


Шаги в комнате говорят мне, что она пытается найти выход. Я слышу, как она открывает дверцу шкафа, а также ощупывает пол в поисках какого-нибудь тайного лаза. Будто мы поселим ее в комнате, откуда так легко сбежать.


На мгновение мне кажется, что она не настолько глупа, чтобы попробовать открыть дверь, но когда та распахивается, я понимаю, что ошибался. Я заполняю собой дверной проем, и когда наши взгляды встречаются, она отшатывается. Я делаю шаг в комнату, захлопывая за собой дверь.


— Кейдж, — выдыхает она.


Вот это сюрприз.


— Ты знаешь мое имя.


Я делаю еще один шаг к ней, а она — один назад, натыкаясь на комод. Она подскакивает, будто за ней кто-то стоит. Я пользуюсь теми секундами, пока она отводит взгляд, чтобы разглядеть, во что она одета, но едва сделав это, жалею об этом.


Черт.


Возвращаясь на более безопасную территорию, я двигаюсь снова, чтобы она сосредоточила все свое внимание на мне. В ее глазах кипит ярость, но она смешана с чем-то еще: с долей страха, который она отказывается показывать, но который таится где-то на заднем плане, готовый сломать ее в любой момент.


— Что ты еще обо мне знаешь? — спрашиваю я.


Она сглатывает.


— Моя лучшая подруга сказала, что ты «плохая новость».


Готов поспорить.


— Твоей лучшей подруге следовало бы заниматься своим гребаным делом.


— Значит, она ошибается? — с вызовом спрашивает она.


Я мрачно усмехаюсь.


— Нет. Она попала в самую точку.


Прохаживаясь по комнате, я замечаю каждую мелочь. Я выбрал именно эту комнату для ее содержания из-за ее расположения в доме. Чтобы сбежать, ей нужно будет пробежать через весь дом до выхода, не говоря уже о том, чтобы миновать мой кабинет. По всему дому камеры, но эта комната даст моим людям больше всего времени, чтобы перехватить ее, прежде чем она выберется.


У одной стены стоит двуспальная кровать, рядом с ней — комод с зеркалом, заполненный одеждой ее размера. Уверен, кто-то ожидал бы просто матрас на полу, но я не собирался обращаться с ней как с мусором. В конце концов, она внучка Сайласа. Достаточно плохо уже то, что я ее забрал. Я не буду бесчестить его память еще больше.


— Что я здесь делаю? — спрашивает Саксон, одновременно испуганно и с любопытством, пока я провожу пальцем по белому деревянному комоду. — Что тебе от меня нужно?


Это вопрос с подвохом, и я не собираюсь отвечать на него ни в каком виде. Она пробудет здесь, пока не выполнит свое предназначение. После этого я исчезну из ее жизни, словно меня там и не было — как и должно было быть с самого начала. А что она будет делать потом, меня не касается.


Я поворачиваюсь к двери и берусь за ручку.


— Будем надеяться, что ты проживешь достаточно долго, чтобы узнать это.


Она кричит, чтобы я подождал, когда я выхожу из комнаты, но прежде чем она успевает добежать до меня, дверь захлопывается и запирается.


— Пожалуйста, нет! — умоляет она, дергая дверь, но та не поддается.


На ней три разных замка, для открытия каждого из которых нужен ключ с обеих сторон. Единственное окно сделано из пуленепробиваемого стекла и наглухо запечатано. Для нее нет пути к бегству, только с моего разрешения — того, что она не получит, если ее отец не согласится сотрудничать.


Рядом с Бени стоит Кармин, прижимая бумажное полотенце к руке. Насколько забавно, что она пробыла здесь меньше получаса и уже покалечила его, настолько же это показывает, насколько он слаб. Кармин не был моим первым выбором на роль солдата. Честно говоря, я считаю его самонадеянным. Хотя иногда полезно играть грязно, он делает это постоянно, независимо от того, на чьей ты стороне. Если он не будет осторожен, то однажды окажется под прицелом моего пистолета.


— Она не выйдет из этой комнаты, кроме как в туалет, по нужде или в душ, — говорю я Бени, а затем перевожу взгляд на Кармина. — Он твой начальник во всем, что касается ее. Ты ничего не делаешь без его одобрения. Понятно?


Он коротко кивает.


— Да, сэр.


Я еще раз с отвращением смотрю на его перевязанную рану, а затем мой кулак врезается ему в лицо. Я чувствую, как его нос хрустит под моими костяшками. Кровь мгновенно начинает хлестать, заливая рот, пока он закрывает лицо руками.


— В следующий раз не будь таким тюфяком. Слабакам не место в Семье, и если бы она была из Братвы, ты был бы уже мертв. Никогда не теряй бдительности, даже в гребаных снах.


Оставив позади стоны Кармина и безответные мольбы Саксон, я возвращаюсь в свой кабинет. Сажусь за стол и включаю огромный монитор. Немедленно оживают трансляции с камер по всему дому. Я вижу, как Бени отчитывает раненого Кармина, повар готовит мой ужин, несколько моих людей играют в покер в подвале. Но мое внимание приковано только к одной.


Я смотрю, как Саксон мерит шагами комнату, теребя свои волосы, безуспешно пытаясь открыть окно. Когда она понимает тщетность своих усилий, то падает на пол и сворачивается клубочком. Я делаю скриншот экрана и отправляю его с одним единственным сообщением.


Она жива... пока.


Выполни наши требования, или все изменится.






Я смотрю на часы, пока машина петляет по городу. Что меня всегда бесило в этом месте, так это пробки. Я уже опаздываю на пятнадцать минут, и ничего не могу с этим поделать, кроме как сидеть и ждать. Я провожу ладонями по брюкам, прежде чем достать телефон и запросить у Бени информацию.


Саксон с момента своего появления прошлой ночью была кем угодно, только не послушной пленницей. Она не сомкнула глаз ни на минуту. Вместо этого последние двенадцать часов она провела, крича до потери голоса и колотя в дверь. Судя по лицу Кармина этим утром, его это нисколько не забавляло.


Ответ от Бени приходит почти мгновенно.


БЕНИ: Все так же, как и прошлой ночью. У девицы легкие будь здоров.


Это уж точно, и на долю секунды мои мысли уносятся к тому, как бы она звучала подо мной. Если бы я задрал это облегающее платье выше ее бедер и погрузился в нее. Была бы она такой же громкой, как сейчас, или она из тех, кто издает приглушенные стоны? А если бы я обхватил рукой ее горло, расширились бы ее глаза одновременно от страха и вожделения?


— Сэр, — говорит Киллиан, привлекая мое внимание. — Мы приехали.


— Слава богу, — бормочу я себе под нос.


Он выходит из машины и обходит ее, чтобы открыть мне дверь. Выходя, я поправляю костюм и выбрасываю все мысли о Саксон из головы — туда, где им самое место.


Входя в Eleven Madison Park, шикарный ресторан в Нью-Йорке с видом на Мэдисон-сквер-парк, я вижу Рафаэлло, сидящего за столиком в дальнем углу. Я вежливо киваю хостес, проходя мимо, и направляюсь прямо к Раффу.


— Кейдж, — приветствует он меня.


Я отодвигаю стул.


— Рафф. Как ты?


— Чуть постарел, но не поумнел.


Я мычу в ответ. Это та же фраза, которую он использует годами, но сегодня за ней чувствуется что-то иное — что-то более холодное в его голосе. Будучи не из тех, кто избегает конфронтации, я собираюсь спросить, в чем дело, когда подходит официантка.


Она крошечная, с длинными светлыми волосами и блузкой на два размера меньше для ее непропорционально большой груди. Ее глаза скользят по моему телу, и она закусывает нижнюю губу.


— Что я могу вам предложить сегодня? — спрашивает она с игривыми нотками в голосе.


Нет ничего более отталкивающего, чем женщина, которая сама вешается на шею. Раньше я, возможно, подумал бы увести ее в подсобку и дать то, о чем она молча молит. Только раз и никогда больше. Но сейчас мне это совершенно неинтересно.


— Бурбон со льдом, — заказываю я.


Мэнди, судя по бейджику, ухмыляется.


— С лимоном?


— Нет, спасибо.


— Вы уверены? — дразнит она. — Я умею быть очень гибкой.


Я откидываюсь на спинку стула и кладу руки на бедра.


— Уверен, что умеете. Как там говорят? Повторение – мать учения.


Рафф хорошо скрывает свое веселье, но я все же замечаю тень улыбки на его лице, пока он смотрит в меню. Мэнди же, кажется, не может понять, получила ли она комплимент всей жизни или грубое оскорбление.


— Мне то же самое, милая, — говорит Рафф с дружелюбной улыбкой.


Она кивает.


— Сейчас принесу.


Когда она уходит, Рафф бросает на меня взгляд.


— Что?


Он усмехается и качает головой.


— Ты хоть день можешь прожить, не будучи мудаком?


Я поджимаю губы и задумчиво потираю подбородок.


— Не думаю, что могу прожить и часа, не будучи мудаком.


— А как насчет Саксон? — спрашивает он, давая понять свое мнение тоном. — Ты с ней мудак?


— А, так вот в чем дело.


Честно говоря, не могу сказать, что удивлен. Рафф наблюдал, как росла Саксон. Иногда издалека, иногда когда она была с Сайласом. Но он всегда был готов слушать истории о маленькой девочке, которая украла сердце своего деда. И если бы кто-то другой забрал ее, он, вероятно, прикончил бы его в тот же час.


Он отпивает воды.


— Ты знаешь, что делаешь, мальчик?


— Разве не всегда? — парирую я. — И вообще, с чего ты ко мне привязался? Это была идея твоего гребаного сына.


— Насколько я понимаю, вы оба мои сыновья, — поправляет он меня. — И, как ты сам сказал, решения принимаешь ты.


Мои челюсти сжимаются, за столом воцаряется тишина. Чего он не знает, чего никто не знает, так это того, что это решение было одним из самых трудных в моей жизни. И черт возьми, держать ее в своем доме — тоже не прогулка в парке. Знать, что она так чертовски близко после всех этих лет, что я держался на расстоянии — это пьянит. Кажется, я не сомкнул глаз прошлой ночью. Я лежал в постели и вспоминал каждую деталь ее платья.


Как оно облегало ее во всех нужных местах.


Как если бы она нагнулась, у меня был бы идеальный вид на ее киску.


Как я видел, как ее соски затвердели сквозь ткань, пока я стоял перед ней.


Это все, о чем я мог думать, и это гребаное наваждение мучило меня часами. Годами я мечтал об этой женщине, снова и снова убеждая себя, что я ей не подхожу. Что она слишком хороша для моего мира. И вот теперь она все равно в нем, но я все еще не могу ее получить.


— Я доверяю тебе, Кейдж, — говорит Рафф, нарушая тишину. — Я лишь говорю, что надеюсь, ты сохранишь ясную голову в этом деле.


Ясную голову. Ага.


Я киваю, но больше ничего не говорю. Рафф никогда раньше не оспаривал мои методы, но я могу понять, почему он делает это сейчас. Сайлас, наверное, переворачивается в гробу. Если бы он был жив и увидел, как я забрал его безупречную внучку, он бы сам перерезал мне глотку.


Но если бы он был жив, мы бы не оказались в этом дерьме.


— И Кейдж? — Он снова привлекает мое внимание. — Она не игрушка. Ни для тебя, ни для кого-либо еще. Внучка Сайласа заслуживает того же уважения, что и он.


— Это не будет проблемой.


И даже мои демоны смеются над этим.





Быть одной для меня не в новинку. С родителями, которые путешествуют больше, чем бывают дома, я выросла в окружении целой вереницы нянек — и ни одна из них не возражала, чтобы я развлекала себя сама. И все же, кажется, я никогда еще не чувствовала себя такой одинокой.


Часы тянутся как дни, и я застряла в каком-то бесконечном подвешенном состоянии. Все, что мне остается — сидеть здесь, в этой комнате, наедине со своими мыслями — главным образом, о Кейдже.


Кто он вообще такой?


Зачем он привез меня сюда?


Какого черта ему от меня нужно?


Это лишь немногие из вопросов, которые постоянно крутятся у меня в голове.


Когда я очнулась, все еще на заднем сиденье того внедорожника, со связанными за спиной руками и лодыжками, я лихорадочно соображала, кто мог бы за этим стоять. Сначала я подумала на Брэда. Решила, что меня привезут туда, куда он сбежал, и он скажет мне прекратить его искать. Но никогда, ни в одном из сценариев, которые я себе представляла, я не рассматривала Кейджа как вариант. С чего бы? Я не видела его несколько недель.


Увидеть, как он входит в комнату, было для меня шоком. Мое внимание полностью и безраздельно сосредоточилось на нем, точно так же, как в ночь моего дня рождения — только на этот раз к любопытству примешивался страх.


Страх, что Несса была права.


Страх, что его внимание — это не то, чего мне стоит желать.


Страх, что я не выберусь отсюда живой.


Замки щелкают один за другим, и дверь открывается. Мужчина, которого я видела, но с которым никогда не говорила, входит с тарелкой еды. Он высокий, со светло-каштановыми волосами и голубыми глазами, которые кажутся гораздо мягче, чем его поведение.


— Ужин, — говорит он мне и ставит тарелку на край кровати.


Это не та еда, которой, по-твоему, банда устрашающих мужиков должна кормить свою жертву. Выглядит так, будто готовил профессиональный повар. Один запах вызывает слюнки, но я отказываюсь дать им то, чего они хотят.


Я отворачиваюсь.


— Я не голодна.


Он тяжело вздыхает и проводит рукой по волосам.


— Ты не съела ни кусочка с тех пор, как попала сюда.


— И что?


— И тебе нужно поесть.


Я усмехаюсь и поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него в упор.


— А ты бы был голоден, если бы тебя держали в плену? Если бы тебя вырвали из твоей привычной жизни и заперли в комнате, даже не сказав зачем?


Он подходит к краю кровати и садится на корточки, показывая мне свои запястья. Шрамы покрывают его кожу сплошным кольцом, будто его связывали колючей проволокой. История, стоящая за ними, вероятно, так же болезненна, как они выглядят, и мне почти любопытно спросить, но я не спрашиваю.


— Меня не держали, — уточняет он. — Но я тоже отказывался позволить им победить.


Снова переведя взгляд на еду, я беру тарелку и позволяю себе насладиться ароматом всего на мгновение, прежде чем швыряю все это через всю комнату. Еда разлетается в разные стороны, а тарелка разбивается о комод. И вот так, весь ужин испорчен.


— Вот так я не позволяю им победить.


К моему удивлению, он опускает голову и издает сдавленный смешок. Дверь открывается, и входит Кармин, выглядя встревоженным открывшейся сценой. Он морщит нос при виде беспорядка, покрывшего теперь половину спальни, и закатывает глаза.


— Ро, да ладно тебе, — говорит он. — Если она хочет сдохнуть с голоду, пусть дохнет.


Имя привлекает мое внимание, кажется, я уже слышала его раньше, но не могу вспомнить, где и когда. Ро встает и дважды хлопает по кровати. С усмешкой он следует за Кармином из комнаты, оставляя меня с беспорядком, который к утру обязательно провоняет.




Когда я была маленькой и не могла уснуть ночью, мама говорила мне лежать с закрытыми глазами и представлять, что я в другом месте. Помню, я думала о таких местах, как Диснейленд или пляж — или моем любимом варианте, доме дедушки. И вот сейчас, лежа здесь, в этом личном аду, я представляю, что я где угодно, только не здесь.


Играю в Барби с Кайли, лишь бы увидеть ее улыбку.


Ночую у Нессы, пока она рассказывает о своей влюбленности в каждого встречного парня.


Иду ужинать с папой на наш ежемесячный «папин день», который, кажется, не прекратится, сколько бы мне ни было лет.


Интересно, как они там справляются. Я почти вижу своего отца, совершенно измотанного стрессом, пока он подает заявление о моем исчезновении. И бедную Нессу. Она, наверное, корит себя за то, что не пошла со мной в клуб той ночью.


Слезы текут из-под сомкнутых век при мысли о моей семье. Не то чтобы я когда-то их не ценила, но мне кажется, я обнимала их недостаточно крепко. Я бы все отдала, только бы снова обвить их руками. Снова почувствовать то утешение, которое они дарят.


Кожа покрывается мурашками от навязчивых мыслей о заточении здесь. Я никогда не страдала клаустрофобией, но и не была заперта в комнате без надежды на освобождение до сегодняшнего дня. Дыхание становится тяжелым, я не могу усидеть на месте.


Мне нужно убираться к черту отсюда.


Завопив во всю глотку, я вскакиваю с кровати и начинаю колотить.


По стенам.


По двери.


По окну.


По чему угодно, лишь бы привлечь внимание людей, которые, я знаю, стоят прямо за той дверью.


— Я не могу дышать! — кричу я. — Я не могу дышать! Кто-нибудь, помогите!


У меня начинает кружиться голова, когда дверь открывается. Все мое тело леденеет, и я замираю на месте, когда в комнату входит знакомое лицо. Если бы в моем желудке что-то было, все оказалось бы на полу, потому что к горлу подступает тошнота.


— Ты, — шиплю я.


Энцо вздыхает и опускает плечи.


— Саксон.


Он делает шаг ко мне, но я выставляю руки вперед.


— Нет! Ты предатель. Я, блядь, тебе доверяла!


— Знаю. Прости.


— Прости? — усмехаюсь я. — Ты вызвал мне машину и позволил выйти из того клуба, зная, что случится! Зная, что меня похитят! И все, что ты можешь сказать — это «прости»?


Он отводит взгляд, глядя в пол, почти так, будто ему стыдно за себя. Я смотрю на дверь и замечаю, что она все еще приоткрыта. Если мне удастся его одолеть, я, возможно, смогу выбраться отсюда.


Я выдыхаю и делаю вид, что успокаиваюсь. Опустив голову, подхожу к тумбочке и начинаю рыдать.


— Мне просто нужно выбраться отсюда, — говорю я ему. — Мне всего двадцать один. Я не хочу умирать.

ТЕЛЕГРАМ

Канал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками

Книжный Вестник

Бот для удобного поиска книг (если не нашлось на сайте)

Поиск книг

Свежие любовные романы в удобных форматах

Любовные романы

Детективы и триллеры, все новинки

Детективы

Фантастика и фэнтези, все новинки

Фантастика

Отборные классические книги

Классика
ВКОНТАКТЕ

Цитаты, афоризмы, стихи, книжные подборки, обсуждения и многое другое

Книжный Вестник
БИБЛИОТЕКИ

Библиотека с любовными романами, которая наверняка придётся по вкусу женской части аудитории

Любовные романы

Библиотека с фантастикой и фэнтези, а также смежных жанров

Фантастика

Самые популярные книги в формате фб2

Топ фб2 книги