Стразы

Глава 17

ОНА

- Ты сволочь,- шиплю я, заглядывая в стальные глаза хозяина. Лис не дает мне дернутся, держит своими лапищами, как шелудивую псину, склонив голову перед хозяиом. Да, он кривится. Ему не нравится мой взгляд. Ему не нравится вызов. Алекс думал я сразу подчинюсь, но я не доставлю ему такого удовольствия. – Извращенный мудак, считающий себя владыкой мира.

Мне наконец удается вырваться из захвата Лиса, и я падаю на пол, прямо к ногам Беркута. На его лице усмешка, и маленькая жилка, бьющаяся на лбу, говорит о том, что он возбужден и взбешен одновременно. Именно это ему нужно. Именно так он чувствует себя защищенным.

- Скажи, что боишься,- шепчет Алекс, безумно сверкая глазами.- Скажи.

- Хрен тебе,- усмехаюсь я, чувствуя его дыхание на своем лице. Слышу, как тихо вскрикивает Зоя. Так тихо, почти на уровне сознания. Мне не страшно, мне стыдно, что эти люди вынуждены присутствовать при этой больной сцене. Лиза стоит у стены, и равнодушно наблюдает. Но это наносное безразличие. Защитная реакция.

- Ты маленькая, непослушная тварь,- рычит зверь, хватая меня за ворот новой толстовки. Он – тьма, клубящаяся, обволакивающая. Он – наваждение. Толстая ткань рвется, словно бумага, раздираемая руками Алекса. – Сними с нее джинсы – приказывает он Лису. Я краснею, когда чужие мужские руки касаются моей обнаженной кожи. Покрываюсь мурашками.

- Ты совсем меня разочаровываешь, зайчонок,- хриплю, пытаясь справиться с дрожью, охватившей мое тело. Не смотрю по сторонам, только бы не видеть лиц прислуги.- Я проститутка, уличная блядь. Ты же не думаешь, что мне будет стыдно.

Я лгу. Подыхаю от стыда, затопившего мой мозг ядовитой субстанцией. Они не должны. Я успела подружиться с Зоей и Лизой, и Лис. Я не хочу, пожалуйста.

- Ближе, я хочу, чтобы вы видели,- рычит Алекс, разбивая мой мир на осколки.

- Я говорил тебе, как ты должна обращаться ко мне?- спрашивает Беркут, глядя на меня, распятую на журнальном столе. Лис стоит чуть поотдаль, контролируя каждое мое движение. Не сбежать не скрыться. Я в полной власти безумца, моего сладкого зверя. Я скучаю по нему вчерашнему – ласковому и теплому, я хочу его теперяшнего – яростного, и безумного. Возбуждение, которое терзает мое тело, прогоняет стыд, здравые мысли. Только он – центр моей вселенной.

- Да пошел ты в жопу, зайчонок,- хриплю, бросая ему вызов.

- Обязательно, если будешь послушной,- ухмыляется Алекс, стягивая с меня насквозь промокшие трусики. Я смотрю, как он расстегивает ремень, и замираю в ожидании. Надеюсь, что он трахнет меня, что позволит мне слегка затушить жар, мешающий дышать, мыслить, соображать.Но нет. Первый удар заставляет меня заорать, во всю мощь легких. Боль, раздирающая, горячая, высвобождающая. Я извиваюсь на столе, прижатая Сильной рукой Алекса. Второй рукой, он обрабатывает мое тело. Следующий удар приходится по груди. Слезы брызжут из глаз, но я молчу, прикусив губу до крови. Его это только больше распаляет. Ремень скользит по промежности, холодя кожу.

- Хозяин, вы велели звать себя хозяином,- шиплю я.

- Ласкай себя,- хлесткий приказ. Я смотрю на него расширившимися глазами. – Слушайся приказа.

Он говорит тихо, в голосе угроза. Я отрицательно качаю головой. Ремень в руке Алекса со свистом рассекает воздух, выбивает из меня дух.

- Слушайся приказа,- рычит Беркут.

Делаю так, как он сказал. Пальцы не слушаются, и не удается получить разрядки.

- Пошли вон,- приказываеьт Алекс, и я слышу вздох облегчения со стороны.

-Кончай, сука,- рычит хозяин.

- Не могу,- хнычу я. У меня и вправду не выходит.

Удары сыплются градом. Я уже нахожусь на грани межмирья, когда наконец чувствую мужскую, каменно твердую плоть, врывающуюся в мое сухое лоно.

- Теперь ты хочешь кончить? – тихо спрашивает Алекс, когда я начинаю отвечать на его движения во мне. О да, оргазм накатывает волнами. Тело отдается болью, которая приводит меня в восторг. Твою мать, он меня разбудил. Вернул к жизни.

- Ты больной ублюдок,- стону я, корчась в последних, самых сладких судорогах.

- Ты такая же, как я Эмма,- шепчет Беркут, спуская в меня последние капли спермы. Мой хозяин, мой палач, моя любовь. – Такая же чертова тварь. Хотя нет, ты в разы страшнее. Я раню тело, ты оставляешь незаживающие шрамы на сердце.

ОН

-Я сбежал. Оставил Эмму заботам Зои, и позорно смылся из дома. Своего дома,- сквозь силу говорю я, сидящему напротив психологу, который знает меня, как себя, наверное, а может даже лучше. Его зовут Владимир Леонидович, пожилой дядька, который сейчас копается в моей душе.

- Почему ты не пришел сразу? Алекс, мы же договаривались, при малейших проблемах, ты сразу идешь ко мне,- молчу. Что тут ответить.- Я считал, что смогу справиться без посторонней помощи, как это бывало с другими зверушками. Но, Эмма – она другая.

- Она похожа на твою мать, так Алекс? Ты говоришь – сны вернулись с ее появлением.

- Нет, она не похожа на маму. Эта женщина чистая. Слишком иная, слишком ранимая,- отвечаю, прикрыв глаза. Самое страшное, что будь она копией моей биологической матери, я бы не стал церемониться с девкой. У меня была такая зверушка, ее звали Маргарита. Копия женщины произведшей меня на свет – грязная и порочная. И как я ее не отмывал, не лечил, из ее нутра я так и не смог вывести нечитоты.- Она напоминает мне измученного, забитого семилетнего мальчика. Испуганного, брошенного на произвол судьбы малыша, вынужденного наблюдать, как его любимая, единственная мама убивает себя, как она спит с грязными мужиками, чтобы заработать денег, нет, не на еду для сына, не на теплую одежду. Она продает свое тело за наркоту. Эмма напоминает мне маленького меня, Володя. Она – это я, и меня это чертовски пугает.

- Так прогони ее, Алекс,- доктор не сводит с меня внимательного взгляда серых глаз. Говорит вкрадчиво, словно читая мои чувства,- ты не можешь, ведь так?

- Не могу,- отвечаю честно,- она не должна умирать на улице. Я схожу с ума, просто представив, что ее будут касаться руки грязных ублюдков, что она снова будет вынуждена терпеть насилие, или еще хуже продавать свое тело, чтобы не сдохнуть с голода в вонючей подворотне. Я не могу,- уже стону я, чувствуя, как проваливаюсь в темноту очередного своего воспоминания.

- Отпусти ее,- пищу, глядя в налитые кровью глаза материного клиента. Она лежит на полу абсолютно голая, и этот ублюдок избивает ее. Бьет ногами, куда придется. Мама даже не стонет больше, просто всхрипывает, от очередного удара.

- Щенок, - сквозь зубы цедит мужик, - пошел вон, я заплатил твоей шлюхе матери за секс, и хочу получить услугу, а не обдолбанную шмару, которая ни на что не способна. Сейчас я приведу ее в чувство.

От маминого клиента разит дешевым алкоголем. Меня тошнит, так сильно, что тело сотрясают судороги. Вот только блевать нечем, я не ел уже два дня.

- Отойди от нее,- рычу я, откуда только силы берутся. Мне уже не семь, но я больше не считаю дни рождения. Хватаю со стола разделочный нож. Мужик не обращает на меня никакого внимания, как на муху по случайности залетевшую в комнату. Ярость ослепляет. Нет, тупой нож не наносит изуверу каких – то значительных повреждений, но отвлекает его от избитой матери.

- Тварь. Маленький зверек,- он точно убьет меня, но мне совсем не страшно. Удар огромной ручищи выбивает весь воздух из легких. Второй, третий. Я уже не понимаю, на каком свете нахожусь. И даже пропускаю момент, когда экзекуция заканчивается, и кто-то плачет рядом, и пытается поднять меня с грязного пола. Не слышу проклятий мерзавца, так избившего маму. Мою мамочку, за которую я готов отдать свою икчемную жизнь. Я люблю ее, и не понимаю, почему она не чувствует ко мне даже малой крупицы того же.

- Все будет хорошо, мой мальчик,- ее голос. Теплые слезинки, капающие на мое разбитое лицо.- Ты прости меня. Прости.

- Мать любила меня,- говорю. Открыв глаза. – Я так и не рассказал тебе,что было дальше, и сейчас не могу. Не думаю, что вообще когда нибудь смогу. Тогда не изменилось почти ничего. Все те же грязь, холод, голод. Все изменилось сейчас.

- Я хочу, чтобы ты мне сказал, Алекс. Чего ты хочешь? – улыбается психолог, подводя невидимую черту. Он не пытает меня, не заставляет рассказывать о моей жизни до...

- Я хочу ласкать мою Эмму, хочу поцелуев и прикосновений. Я не хочу делать ей больно, но такое чувство, что она сама нарывается, что это нужно ей. Я не могу прочитать ее, не могу найти никакой информации о женщине, укравшей мою душу. Лис рыл носом землю, но так ничего и не выяснил. Она словно свалилась на землю с луны. Я совсем лишился разума, Володя.

- Судя по тому, что я услышал, твоя Эмма ярко выраженный мазохист. Она делает не то, что должна, а то что хочет. А ты к этому не привык.

- Да, и мне страшно, я больше ничего не контролирую. Я чуть не убил ее сегодня. Она молила о пощаде, а я не мог остановиться.Не мог, потому что ослеп от страха. Она меняет меня.

- Не стоит бояться, Алекс,- на губах Владимира играет добрая улыбка, как у любящего дядюшки, и меня это раздражает.- Перемены не всегда дурные. Просто вы совпали – это редкость кстати. Вы можете дать друг – другу то, чего желаете. И, то, что ты называешь «Ванильными отношениями», внесет небольшое разнообразие в твою жизнь, и поможет справиться со страхами.

Я выхожу на улицу, чувствуя себя опустошенным. Ответы, которые я нашел у доктора, такие простые, лежащие на поверхности, но для меня невероятно важные.

- Хреново выглядите, шеф,- Лис смотрит с тревогой. – Может домой?

- Да, пожалуй. Только сначала в цветочный магазин,- выдыхаю я, вместе с облачком теплого пара, стараясь не обращать внимания, на кривую улыбку охранника. Эта девка смогла очаровать даже гориллообразного мужлана. - Хочу порадовать свою зверушку.

- Ее зовут Эмма, хозяин,- тихо говорит Лис, заставляя меня ухмыльнуться. Ну надо же, а ведь всего несколько дней назад, он готов сам был выкинуть ее на улицу.

- Да, ее зовут Эмма,- шепчу, погружаясь в тепло автомобиля.