Стразы

Глава 25

Я совсем забыл кто я. Кем я был. Эта чертова девка свела меня с ума. Сейчас я хочу лишь одного – причинить ей боль. Она знает это, чувствует. Но почему, блядь она не смотрит на меня с ужасом. Не так, как смотрела на этого мудака Арсеньева – словно он гребаный адский демон.

- Алекс,- ее голос ласкает, обволакивает, захватывает в плен.- Алекс, послушай.

Не хочу, не желаю снова попасть в плен ее чар. Она скрывает что – то. С тех пор, как ее избил в лифте какой – то подонок, я вижу в ее глазах затаенную, едва сдерживаемую тайну. И меня бесит, что моя вещь не хочет поделиться со мной.

- Да пошла ты к черту,- рычу я. Неконтролируемая, темная ярость рвется наружу. Зверь, так долго дремлющий во мне пробуждается. С трудом дожидаюсь, когда лимузин останавливается рядом с нашим временным убежищем. Хватаю на руки свою зверушку. Она вскрикивает, я причинил ей боль слишком резкими движениями. Но мне все равно. Я до одури желаю эту чертову дрянь.

- Будет больно,- хриплю в ее маленькое розовое ушко и чувствую. Как Китти сжимается в моих руках.

- Я люблю боль,- в голосе ее жажда, и нет страха. Она чертова мазохистка. Ее предшественницы боялись, орали, умоляли. А эта тварь разрушает меня своей покорностью.- Сделай мне больно, хозяин.

На нас смотрят. Все взгляды прикованы к нам, когда я затаскиваю в холл гостиницы мой драгоценный страз. ЕЕ платье задралось, обнажив округлые бедра. Эмма краснеет, трусиков на ней нет, а это означает, что хренова куча народу видит ее киску.

- Алекс, отпусти меня,- шепчет зверушка, пытаясь руками одернуть подол, но я ей этого не позволяю. Мне нравится ее стыд, нравится как мелькает страх в ее глазах. Член в штанах деревенеет, кажется просто прорвет плотную ткань брюк. От возбуждения в глазах летят черные мушки.

- Ты гребаный ублюдок,- шипит нахалка, когда я наконец отпускаю ее, затащив в лифт. – Чертов, больной извращенец.

Я больше не сдерживаюсь, разворачиваю ее спиной к себе, и с силой сгибаю в пояснице. Когда моя ладонь в первый раз звонко опускается на ее голую ягодицу, Эмма взвизгивает от боли. Слепну от яростного, почти болезненного желания. Удары следуют один за другим. Она больше не кричит, только скулит, как маленькая собачонка.

- Я избил из – за тебя своего клиета, Эмма,- мой голос звучит тягуче, я словно в вакууме,- одного из моих самых элитных клиентов, детка.

- Прости,- шепчет она, но я не слышу в голосе зверушки раскаяния. Разворачиваю ее лицом к себе, как раз в тот самый момент, когда лифт останавливается в пентхаусе. Ее глаза пылают ненавистью, яростью, и все той же жаждой. – Ты идиот, зайчонок. Я тебе уже об этом говорила.

Она принимает мою игру. Она знает, что я хочу. Она читает меня, как раскрытую книгу и это приводит меня в ярость.

- Ты должен был быть со мной сегодня, трахать меня до тех пор, пока я бы не взмолилась о пощаде. До такой боли, чтобы я ходить не могла. Вместо этого ты потащил меня на встречу с этим ублюдком. Ты совершеннейший придурок, Беркут.

Она специально меня злит, я понимаю это. Ей нужна боль, даже больше чем мне. Сдираю с нее чертово платье, ткань трещит, приводя меня в еще большую ярость. А потом меня накрывает волна других чувств. Тело Эммы покрыто синяками, они спускаются по молочно – белой груди к животу, на бедра. Часть меня хочет упасть на колени перед Эммой, и покрывать поцелуями ее тело. Но другая моя ипостась: темная, черная, мечтает сделать ей еще больнее. И эта моя часть берет верх, как всегда.

- Лис,- рычу я, - мне нужны веревки.

Охранник появляется словно тень, спустя несколько минут, доставляя мне желаемое. Эмма пытается вырваться, когда я начинаю ее связывать, но Лис быстро ее усмиряет, прижав руками к полу, покрытому ковром. Она больше не бьется, прожигает меня ненавидящим взглядом. О, да. Я так давно не видел такого, загнанного, затравленного. Я так скучал. Упиваюсь своей властью. Член готов разорваться от яростного желания. Эмма дышит тяжело, ее рот заткнут кляпом. От каждого ее вздоха, божественная грудь покачивается. Блядь, я сойду с ума если ее не трахну. Опускаюсь на пол, между ее ног. Легкий стон вырвывается из груди зверушки. Чувствую ее запах. Больше нет сил бороться с собой. Она дергается, когда мой язык проникает в ее киску. Мой член пульсирует от желания быть внутри Эммы. Расстегиваю ширинку, продолжая трахать мою Китти языком. Скольжу по своему члену. Она стонет, когда я почувствовав как Она напряглась отстраняюсь. Лиса давно уже простыл след, он не любит наблюдать за моими играми. Достаю кляп изо рта Эммы.

- Ты идеальный страз, детка. Эта игра становится все более увлекательной.

- Пожалуйста,- мольба в ее голосе доводит до безумия,- пожалуйста, хозяин, я хочу кончить.

Мне мало этого, я должен сделать ей больно. Веревки впиваются в ее кожу, оставляя на ней глубокие борозды, Завтра эти отметины превратятся в синяки. Медленно подхожу к стоящему рядом комоду. Голова кружится от невыплеснувшегося желания. Она наблюдает, как я достаю из ящика одну из своих игрушек. Этот хлыст я еще не пробовал. Слишком жесткий, плетеный. Первый удар уставляет на бедрах Эммы бордовые рубцы похожие на потеки дорогого Божоле. Мне кажется, что я сейчас просто сдохну от возбуждения, когда слышу ее надрывный, надсадный крик. Больше нет сил сдерживаться. Она лишь всхлипывает, когда я одним рывком вхожу в ее лоно. Я трахаю ее резко, жестко, вбиваясь резкими рывками. Оргазм взрывается в моем мозгу, словно артилерийский разрывной снаряд. Боюсь потерять сознание, чувствуя, как стенки влагалища моей зверушки трепещут, сжимают мой член. Это и есть настоящее удовольствие. Чертово безгарничное безумие.

- Ты, чертов ублюдок,- ухмыляется Эмма пересохшими, потрескавшимися губами. – Но ты мой чертов ублюдок. И я до одури хочу быть с тобой.

ОНА

- Ты спишь? – слишком громко. Даже если бы и спала, то проснулась бы от требовательного вопроса. Открываю глаза. Алекс лежит рядом. Я смотрю на его лицо, которое начало покрываться щетиной и мечтаю прикоснуться к к колючей щеке. Протягиваю руку, чтобы сделать это.

- Ты сегодня без галстука, зайчонок,- ухмыляюсь я, с удовольствием наблюдая, как темнеют его глаза. Мне нравится дразнить моего хозяина.- Ты невероятный душка, когда сердишься.

- Веселишься? Знаешь, я подумываю расторгнуть наш контракт раньше,- теперь он смотрит за моей реакцией. Я очень надеюсь, что на моем лице не написан ужас, который колючим комом сжался в груди, мешая дышать. – Детка, тебе больше не смешно? Знаешь, я давно перестал понимать, зачем держу тебя возле себя.

- Потому что я делаю самый лучший минет? – спрашиваю дурашливо, хотя в душе у меня творится ад. Лучше бы он просто убил меня. Только бы не выгонял, не бросал.

- Ты не далека от истины,- ухмыляется Алекс,- но вся проблема в том, что я схожу с ума от тебя. И это мне совсем не нравится.

Я вижу борьбу в его глазах. Его нерешительность и затаенную боль. Передо мной уже не тот мужчина, которого я увидела почти три месяца назад. Но он не сломан, нет. Просто в его взгляде стало больше жизни. Он больше не похож на бездушную куклу. И это его, по всей видимости приводит в ужас. Что ж, я его понимаю. Потому что я тоже изменилась. И теперь я хочу жить.

- Знаешь, Беркут, ты не выгонишь меня. И угадай почему? – шепчу я, борясь с нехваткой воздуха и противной тошнотой.

Он приподнимает породистую бровь, в знак удивления. Ему явно нравится моя смелость. В серых глазах пляшут смешливые бесенята.

- И почему же? – вызов. Он говорит, пытаясь вывести меня из себя.- Думаешь, что я оставлю тебя рядом, потому что мне нравится кончать в тебя, маленькая зверушка? Потому что я люблю тебя трахать, и смотреть как ты закусываешь губку в момент оргазма? Ты не единственная, детка, кто подходит для этих целей.

- Я знаю, что для тебя я единственная,- нагло говорю я, не отводя глаз. И ты этого боишься.

Он без предупреждения переворачивает меня на живот, и с силой разводит мои ноги. Алекс трахает меня жестко, резко, сжав рукой мою шею. Я похожа на насаженную на булавку бабочку. Чувствую его движения внутри меня, и упиваюсь своей властью над этим непокорным хищником. Он хватает меня за волосы и с силой дергает на себя. Из моей груди рвется крик боли, сопровождающийся оглушающим оргазмом. Я понимаю, Алекс подсадил меня на свой наркотик. Боль, позволяющую выжить, и стать сильным. Боль, дающую восхитительое чувство безграничного удовольствия. Слушаю его стоны, ощущая внутри себя его сперму. Едва сдерживаю разочарованный всхлип, когда он так же резко выходит из меня.

- Одевайся, мы едем домой,- снова приказ.

- Ты же хотел меня выгнать,- господи, кто дергает меня за язык? Какой бес заставляет нести чушь? Да даже если Беркут прогонит меня, я все равно пойду за ним. Голая, босая, последую за своим божеством, без которого не мыслю жизни. Липкая тошнота снова подскакивает к горлу, и я понимаю, что если не добегу до туалета, то меня вывернет прямо на кровать.

Алекс смотрит на меня с брезгливостью, когда я зажав рот устремляюсь в ванную комнату.

Когда я возвращаюсь, красная и растрепанная, Беркут уже готов. Словно не он каких- то пять минут назад лежал голышом в разгромленной кровати. На нем костюм с иголочки, белоснежная рубашка, блестящие ботинки. На его фоне я выгляжу сейчас, как жаба.

- Плохо выглядишь,- говорит он без эмоций,- я приказал уволить повара. Отравления в моих отелях недопустимы. Не заставляй меня ждать, Эмма. Если ты не спустишься через двадцать минут, я уеду.

Алекс уходит, оставив меня одну. Натягиваю на себя спортивные штаны и худи, про себя усмехаюсь. Представляю, какая физиономия будет у Беркута, когда он меня увидит в этой одежде. Он ненавидит, когда я ношу эти уродские, как говорит мой хозяин, тряпки.

Спустя пятнадцать минут спускаюсь в холл отеля.

- Ты поедешь одна,- спокойно говорит Алекс. Рядом с ним я вижу красивую женщину одетую в строгий деловой костюм. Я чувствую, что умираю от жгучей ревности.- Лис отвезет тебя до аэропорта. У меня появились дела.

- Я не могу ехать без тебя,- господи, как же жалко я звучу. – Алекс, пожалуйста. Твои дела могут подождать.

- Ты едешь домой,- твердо говорит он.- Эти дела неотложны. Не заставляй меня быть грубым.

Я стою, как оплеванная посреди холла, и мне кажется, что все вокруг смотрят на меня с жалостью. И мне так хочется провалиться сквозь чертову землю, прямо в ад. И никогда больше не слышать про демона по имени Алекс Беркут, который уходит о чем – то беседуя с чужой женщиной. Лис трогает меня за плечо, а потом не говоря ни слова подхватывает мою сумку и идет к выходу. И я семеню за ним, как голодная дворняжка, проклиная себя за слабость.