Стук резца по камню

КОРОТКО ОБ АВТОРЕ

Диас Валеев. Известный современный писатель — прозаик, драматург, эссеист. Родился в 1938 году в деревне Казанбаш Татарской АССР. Окончил казанскую школу № 6 и геологический факультет Казанского университета. Работал инженером-геологом в поисково-съемочной партии в Горной Шории (Западная Сибирь), затем журналистом. Начал писать в 1955 году, печататься в 1959 — в республиканской печати, в журналах «Сибирские огни», «Молодая гвардия», «Смена», «Сельская молодежь». В 1971 году на сцене Татарского Академического театра им. Г. Камала состоялся драматургический дебют (трагедия «Охота к умножению»), в 1972 году московский театр им. М. Н. Ермоловой осуществил постановку драмы «Дарю тебе жизнь». В 1974 году окончил Высшие литературные курсы при Союзе писателей СССР в Москве. С 1973 года член Союза писателей СССР. Первая книга «Погода на завтра» вышла в Киеве на украинском языке (1974). Автор пьес «У последней черты», «Пророк и черт», «1887», «День Икс», трилогии «Дарю тебе жизнь», «Диалоги», «Ищу человека» и др. произведений, шедших во многих театрах страны. Автор двенадцати книг прозы и драматургии, среди которых «Старики, мужчины, мальчишки» (1975), «Суд совести» (1978), «По вечному кругу» (1981), «Диалоги» (1982), «Сад» (1984) и др. Отдельные произведения переведены на туркменский, узбекский, якутский, чешский, украинский, белорусский, болгарский языки. Заслуженный деятель искусств РСФСР, ТАССР. Лауреат Государственной премии ТАССР им. Г. Тукая.

Из отзывов прессы: «Герой в произведениях Валеева необычен. Да, он такой же, как и другие строители, следователи, инженеры, ученые, такой и не такой: есть в нем одновременно и узнаваемость, и неузнаваемость. Таких, как он, много; таких, как он, нет вовсе — он особая неповторимая индивидуальность. Писателя занимают сильные и в то же время жертвенные натуры... Таинственную цепь событий в «Охоте к умножению» распутывает молодой следователь. Почти очевидно, что еще один шаг, и взрыв потрясет собственную его семью, замешанными в страшных преступлениях вот-вот окажутся самые близкие ему люди. Все просят его остановиться, остановиться полезнее и для него самого, но он не может не идти до конца, до той черты, за которой разрушение любви, дружбы, семьи, собственной жизни, до той черты, за которой истина. Разрушительный максимализм героев Валеева обращается против них же самих». (Вишневская И. Что назвать премьерой? «Театр», 1976, № 1.)

«Хотя действие каждой из пьес и происходит в наши дни, кажется, что многих из героев отделяют друг от друга целые исторические пласты. Пьесы эти отличны одна от другой по темам и жанрам, событиям, движущим развитие сюжета. Кажется, не будь на титульном листе имени автора, мы никогда не посчитали бы их произведениями одного писателя. И все же это только на первый взгляд. В его пьесах, при всей их несхожести, можно обнаружить то общее, что и отличает произведения одного писателя от произведений другого. Человек живет ради высшей цели — эта мысль пронизывает все творчество Валеева». (Зубков Ю. Драматурги России. М., 1979.)

«Открывая рукопись Диаса Валеева, признаюсь, я пребываю в настроении напряженного ожидания. Я знаю, что она уведет меня в мир нелегких размышлений, сложных мировоззренческих проблем и неотступно — до последней страницы — будет пытать мою душу, не раз заставляя задуматься о себе: Кто я? Зачем я? Читать Д. Валеева не так-то просто, такое чтение — труд. Но разве легко читаются Достоевский, Горький? Разве легко мы читаем Г. Бёлля, К. Абэ, Маркеса? Разве можно бегло читать Ю. Бондарева, Ф. Абрамова, В. Распутина?». (Магдеев М. Высвечивая человеческие души. В кн.: «Сад». — Казань, 1984.)

«Масштабность конфликта и его напряженность проявляются прежде всего в столкновении этих людей с первозданной природой. Уже первые строки выражают подлинно эпический размах, романтический пафос этой борьбы. В художественном отношении Валеев следует традиции Погодина. Эпическая широта, многочисленность и многообразие персонажей, чьи биографии обычно наделены романтическими чертами, художественный темперамент, сквозящий в ткани произведения, душевная страстность героев, а в построении — быстрая смена коротких эпизодов, набегающих друг на друга и несущих все новые конфликты и новых героев, — все это приводит на память творчество выдающегося зачинателя темы труда в советской литературе. Нам, однако, даже не придет в голову упрекать Валеева в подражании Погодину. Ибо глубоко отличен и жизненный материал Валеева, и характеры героев. Сходство вызвано близостью эстетической задачи — создания эпической драмы...» (Оснос Ю. Герой современной драмы — М., 1980.)

«Валеев интересен тем, что в большинстве случаев конфликты создает из вопросов жизни — как внешней (социальной), так и внутренней (нравственной), — из вопросов, все более теснящих сознание человека в самой реальности. Сам он — скрывший себя за событием — протагонист хора своих героев, выходящих на большой спор. Спор же затрагивает в той или иной степени самое важное — условие наиболее полного духовного выражения, или, вернее, реализации нравственно-духовных сил человеческого существа... (Велехова Н. День Икс, или Будущее, которое вне нас. Театр, 1986, № 12.)

«Валеев — писатель публицистического и вместе с тем философского плана. Центр созидания сегодня более чем когда-либо лежит внутри человека, в каждом из нас. Писатель умеет всматриваться в жизнь. Сегодня его мучают новые вопросы, решать которые надо именно через человека». (Копосов Р. Искать человека. «Советская Татария, 1987, 19 июля.)