Сумерки богов над «новым мировым порядком». Реорганизация международного производства

Начиная с захвата власти переродившейся бюрократией в Советском Союзе на ⅩⅩ партсъезде в феврале 1956 г., капитализм был постепенно восстановлен в большинстве социалистических стран. Центральная бюрократия в партийном, государственном и хозяйственном руководстве заняла место господствующего класса как коллективный и монополистический совокупный капиталист и установила свою буржуазную диктатуру над всем обществом. Советский Союз потерял свой социалистический характер и развился в бюрократический государственно-монополистический капитализм нового типа.

В 1960 г. Советский Союз всё ещё имел вторую по силе экономику в мире, опережая Западную Европу и Японию и уступая только США. К 1990 г. он отстал до менее чем трети экономической силы Западной Европы и только чуть более половины — Японии. С момента реставрации капитализма темпы прироста советской экономики постоянно снижались. В 1951—1955 гг. они составляли в среднем 11,3 % в год, но к периоду 1986—1990 гг. он упал до среднего значения 2,5 % в год. Небольшое колебание вверх в 1966—1970 гг. было исключением, по существу, вызванным «восточными договорами» Западной Германии. На какое-то время это привело к относительному оживлению советской экономики благодаря росту торговли с западными капиталистическими странами.

Диагр. 15. Темпы прироста советской экономики (средний ежегодный прирост в процентах)

Решающим основанием для снижения темпов роста было падение производительности труда в промышленном производстве Советского Союза.

Высокой социалистической производительности труда пришёл конец, ибо её основа — социалистическое сознание масс и их инициатива — в процессе реставрации капитализма всё более заменялась материальными стимулами, капиталистическими потогонными методами и конкуренцией между рабочими. Это имело гибельные последствия, на которые Вилли Дикхут указал уже в 1972 г. в своей книге «Реставрация капитализма в СССР»:

Официальные данные за 1971—1975 гг. показали ещё ежегодный средний прирост производительности труда 4,5 %, но этот показатель снизился в 1981—1985 гг. до 3,1 % («Совьетунион» (Sowjetunion), 1988—1989 гг., с. 125). Разложение и упадок бюрократического государственно-монополистического капитализма советского типа были очевидны.

Ленин раскрыл «тенденцию к загниванию, отличающую всякую монополию при частной собственности на средства производства» (В. И. Ленин. Империализм и раскол социализма.— ПСС, т. 30, с. 164). Монополии порождают загнивание и разложение, ибо устраняют конкуренцию, которая при капитализме направлена на максимизацию прибыли, но в то же время является решающей движущей силой революционизации производительных сил. Тенденция к загниванию была особенно заметна в Советском Союзе, поскольку с конца 1950-х социалистическая плановая экономика была преобразована в систему бюрократически-централистского планирования и контроля.

С реставрацией капитализма изменились также и внешнеэкономические отношения Советского Союза. Совет Экономической Взаимопомощи (СЭВ) стал инструментом неоколониального грабежа ревизионистских «братских стран». Благодаря экономической зоне СЭВ социал-империалистический Советский Союз получил относительную автаркию, стал относительно независим от западных империалистов и от находящегося под их господством мирового рынка. Внешняя конкуренция в СЭВ была в большой степени устранена и, в то же время, была обеспечена экономическая зависимость других государств-членов СЭВ от Советского Союза. Советский Союз всегда оставался единственной страной СЭВ, сохранявшей относительно всесторонне развитую экономику. Другие государства должны были брать на себя обязательства покупать сырьё из Советского Союза по непомерным ценам и снабжать его в ответ машинами и другими промышленными товарами ниже цен мирового рынка.

После Кубинского кризиса 1962 г. и перехода к «политике разрядки» СЭВ всё более интегрировался в мировой рынок. Это всё более подрывало его относительную автаркию. За 1970—1990 гг. экспорт стран СЭВ подскочил на 463,4 %. Притом, что в 1970 г. внутри СЭВ осталось и было использовано для удовлетворения потребностей стран СЭВ ещё 60,3 % этого экспорта, в 1990 г. внутри СЭВ осталось только 37,8 % экспорта.

Табл. 34. Развитие восточноевропейского экспорта (млн долл.)

Источники: статистические ежегодники ООН; собственные вычисления.

Высокие темпы роста экспорта на Запад в 1970—1990 гг. (свыше 900 %) вкупе с падением темпов роста советской экономики показывают всё более сильную экономическую зависимость от рынков сбыта Запада. Своей нарастающей активностью на мировом рынке Советский Союз надеялся компенсировать техническое отставание и опередить западных конкурентов. Западные империалисты, со своей стороны, сделали ставку на ускорение реставрации капитализма и, в конце концов, полную интеграцию СЭВ в находящийся под их господством мировой рынок посредством экономического, политического и идеологического проникновения. Эти расчёты, в конечном счёте, сбылись; Советский Союз проиграл конкурентную борьбу.

В то время как в 1970-е и 1980-е крупные западные индустриальные государства модернизировали свою экономику, вводя автоматизацию и электронику, советская экономика всё больше отставала. В 1990 г. советские компьютерные стандарты вышли на уровень, достигнутый на Западе пятнадцатью годами ранее. В книге «Конец социализма?» (Sozialismus am Ende?) Вилли Дикхут подробно излагал причины этой неравномерности развития:

Поэтому Советский Союз мог продавать всё меньше промышленных продуктов. Доля экспорта СЭВ на мировом рынке съёжилась с 9,8 % в 1970 г. до 5,0 % в 1990 г. Кроме того, растущую долю этого экспорта представляло энергетическое сырьё; в конце 1980-х оно составляло уже две трети. Это было тупиком для Советского Союза, ибо разрыв на мировом рынке между падающими ценами на сырьё и растущими ценами на промышленные товары всё более расширялся. Что касается импорта промышленных продуктов из Федеративной республики Германии, если принять тонну советской сырой нефти в начале 1985 г. за 100, то к концу 1988 г. она соскользнула до менее чем 30-ти («Совьетунион» (Sowjetunion), 1988—1989 гг., с. 196).

С середины 1980-х конкурентная борьба между западными империалистами и советским социал-империализмом обострилась. Наиболее важные экспортные товары СЭВ вроде угля, стали, текстиля и сельскохозяйственных продуктов были обложены на Западе тяжкими пошлинами и квотами. Ни США, ни государства Европейского Союза не предоставили странам СЭВ так называемый режим наибольшего благоприятствования: пошлины, сборы и налоги на ввоз и вывоз были заметно выше уровня западных конкурентов. К тому же, западные империалисты ввели «списки эмбарго», воспрепятствовав закупкам стран СЭВ «стратегических товаров» вроде ЭВМ. Кроме того, посредством политически мотивированной валютной политики товары из стран СЭВ систематически недооценивались на мировом рынке.

Из-за усиливающейся конкуренции двух сверхдержав, но также и для компенсации нарастающих проблем со сбытом на мировом рынке Советский Союз концентрировал всё больше экономических ресурсов на гонке вооружений с США. По западным оценкам, в 1987 г. Советский Союз использовал 18 % своего валового внутреннего продукта на вооружения. Семь-восемь из каждых десяти рублей, потраченных на исследования и разработки в конце 1980-х, пошли в военный сектор.

Роль Советского Союза как военной сверхдержавы была политико-силовой основой его господства в СЭВ. В то же время военно-промышленный комплекс гарантировал бюрократическим капиталистам надёжную максимальную прибыль. Гигантское раздувание военного бюджета ускорило загнивание и разложение бюрократического государственно-монополистического капитализма советского типа.

Вновь и вновь современные ревизионисты или неоревизионисты приводят в своё оправдание, что Советский Союз был поставлен Западом в цугцванг и истощён гонкой вооружений. Это полнейшее искажение действительности. Никакая власть в мире не могла навязать свою волю Советскому Союзу, пока он был ещё социалистическим. На основе революционного энтузиазма, готовности к жертвам и социалистического сознания масс, тогдашний, социалистический Советский Союз вышел из Второй мировой войны окрепшим, хотя и понёс крупнейшую потерю человеческих жизней и ущерб от неизмеримых разрушений. Защитники Хрущёва, Брежнева и Горбачёва закрывают глаза на факт реставрации капитализма, чтобы приписать Советскому Союзу роль жертвы, оправдать предательство социализма и исторически неправильное развитие. Причиной ужасающей гонки вооружений был империалистический характер сверхдержав США и Советского Союза и их соперничество.

Система СЭВ разрушилась сначала на периферии — в Польше, Венгрии, Чехословакии и ГДР. Эти страны были наиболее широко вовлечены в процесс интернационализации капиталистического производства. В 1987 г. «западная торговля» ГДР с государствами ОЭСР составляла уже 31,2 %, Венгрии — 39 %, а Польши — даже 45,1 % (в сравнении с 41,2 %, приходящимися на торговлю с СЭВ).

На такой основе эти страны оказались в двойных тисках. С одной стороны, они зависели от политической системы советского социал-империализма, с другой — нуждались в западных технологиях, которые могли оплачивать только иностранной валютой. Государства СЭВ импортировали установки и другие средства производства и финансировали их всё больше за счёт кредитов в дорогой западной валюте, не покрываемых эквивалентным экспортом. В 1970 г. задолженность стран СЭВ Западу составляла около 6,5 млрд долл. В 1989 г. долги выросли в девять раз до 124,5 млрд долл.

С начала 1970-х развивался дефицит внешней торговли СЭВ. В начале 1980-х страны СЭВ пытались бороться с этим, снижая импорт. Так можно было снизить темп роста задолженности, но только высокой ценой сокращения инвестиций и консервации старых экономических структур — в ситуации, когда во всём мире в широких масштабах инвестировались микроэлектроника и развитая автоматизация. Результатом была резкий спад в конкурентоспособности.

Табл. 35. Торговый баланс и задолженность стран СЭВ (млн долл.)

Источники: ежемесячные отчёты Австрийского института экономических исследований за апрель 1983 г., май 1987 г. и май 1990 г.; «Экономические последствия торговли и передачи технологий между Востоком и Западом» (The Economic Implications of East West Trade and Technology Transfer), www.wws.princeton.edu, 23 декабря 2002 г.

Распад Советского Союза

Закат бюрократически-капиталистической системы господства имел своей отправной точкой массовую борьбу рабочего класса в Польше в начале 1980-х. С помощью забастовок и демонстраций польские рабочие защищались от повышений цен, боролись за повышение заработной платы и восстановление уволенных коллег. Картину всё больше определяли политические требования права на забастовки, свободы печати и разрешения независимых профсоюзов.

Эта классовая борьба польских рабочих была сигналом, который не могли пропустить широкие массы в других ревизионистских странах. Впервые с реставрации капитализма борющийся рабочий класс начал раскачивать бюрократически-капиталистическую систему. 13 декабря 1981 г. классовая борьба в Польше достигла кульминации на тот момент. Бюрократические капиталисты установили социал-фашистскую диктатуру во главе с генералом Ярузельским. Забастовки и демонстрации были запрещены, все публикации подвергались цензуре перед выходом в печать, свободные поездки были ограничены. Это было открытым признанием на глазах у всего мира банкротства бюрократически-капиталистической системы, которая могла удерживаться уже только насилием.

После того, как смерть положила конец «эре Брежнева», кризис бюрократического капитализма привёл в 1985 г. к «эре Горбачёва». Теперь Советский Союз искал выход в большей открытости западным империалистическим государствам. Была проведена бюрократически-капиталистическая реформа экономики, государственная монополия внешней торговли была постепенно устранена. Этим было поставлено под вопрос само существование бюрократически-централистской структуры Советского Союза.

С помощью лозунгов «гласности» и «перестройки» Горбачёв пытался выстроить новую идеологическую основу для развития общества, к которому он стремился. Но так как целью была более сильная адаптация к западному капитализму и ослабление автаркии СЭВ, результатом могла быть лишь «современно» сфабрикованная смесь современного ревизионизма и западного социал-демократизма. Это сочеталось с оголтелыми антикоммунистическими нападками на Сталина и Ленина, демагогически замаскированными под критику мнимых общественных пороков социалистического Советского Союза. По существу они нападали на диктатуру пролетариата, политическую основу всякого социалистического общества. Вилли Дикхут писал об этом:

С «гласностью» и «перестройкой» пробил час рождения современного антикоммунизма и именно Генеральный секретарь Коммунистической партии Советского Союза Михаил Горбачёв согласился быть его главным свидетелем. Во всех ревизионистских партиях это привело к лавине открытых сомнений во всех существовавших до того времени основах; это сыграло на руку западным империалистам. Они ставили на Горбачёва как свою надежду и рассчитывали на передел советских сфер власти и влияния. Бывший советник США по национальной безопасности Бжезинский искренне оценил Горбачёва:

Горбачёв не мог оправдать надежд поставивших его у власти бюрократически-монополистических капиталистов в партийном, государственном и хозяйственном руководстве: экономический и политический кризис неумолимо углублялся. Открытая интеграция государств СЭВ в капиталистический мировой рынок всё более выходила из-под контроля и закончилась бедственно, так как западные империалисты вели регулярную торгово-финансовую войну.

В отличие от десятилетиями отгораживавшегося Советского Союза, китайский социал-империализм с самого начала, и относительно успешно, следовал курсом контролируемой и направляемой интеграции в капиталистический мировой рынок. Это имело различные причины:

 Бюрократические капиталисты Китая не имели возможности эксплуатировать другие страны неоколониальным способом, как делал Советский Союз с государствами СЭВ. С самого начала они поэтому должны были следовать политике экономической экспансии.

 Соперничество сверхдержав США и Советского Союза позволило Китаю усилиться политически и экономически во временном союзе с западными империалистами.

 Западные империалисты боялись китайских масс, которые были научены Культурной Революцией в борьбе против ревизионизма. Поэтому они были в высшей степени заинтересованы в стабильности Китая. Они поддерживали реставрацию капитализма, как могли. В этом отношении тогдашний Председатель Цзянь Цзэминь набивался в друзья к западным империалистам. Весной 2002 г. он объявил:

С другой стороны, желаниям западных империалистов соответствовало, чтобы большинство прежних бюрократически-капиталистических режимов в странах СЭВ было свалено демократическими массовыми движениями. Первой кульминацией было падение Берлинской стены 9 ноября 1989 г.— первый шаг к воссоединению Германии. За этим последовал распад СЭВ. В августе 1991 г. в Москве сорвалась попытка социал-фашистского путча, последняя попытка восстановить прежний порядок бюрократически-капиталистической системы. Вместе с тем неудачу потерпела попытка Горбачёва перейти от бюрократического капитализма к государственно-монополистическому капитализму западного образца контролируемым путём, и при этом сохранить монополию бюрократии КПСС на власть. Конец социал-империалистического Советского Союза был предопределён.

Однако «объяснения» современных ревизионистов из Германской коммунистической партии звучат совершенно иначе. Десятилетиями они нахваливали бюрократический капитализм как «реальный социализм» и клеветнически клеймили марксистско-ленинскую критику реставрации капитализма в Советском Союзе как «пропаганду ЦРУ». Чтобы оправдать своё явное банкротство, они угостили нас тезисом об упадке Советского Союза как результате «контрреволюции» или «проникновения извне». В документе ревизионистской ГКП от 2002 г. её руководство высказалось по причинам «развала» и «распада» системы Советского Союза таким с виду соломоновым суждением:

Как будто существует какое-то важное общественное развитие, которое нельзя свести к внутренним и внешним причинам! Этот ревизионистский базовый документ ни единым словом не затронул решающую внутреннюю причину падения СЭВ: ревизию марксизма-ленинизма и захват власти бюрократически-монополистической буржуазией нового типа! Просто смешно, что руководство ГКП написало в заключение этого документа:

Согласно этой ревизионистской теории, в конечном счёте «социализм» стал жертвой капиталистической агрессии и уступил превосходящей силе. Однако в действительности капиталистическое окружение, инфильтрация и агрессия, вплоть до развязывания Второй мировой войны, не смогли победить социализм. Напротив: под руководством Ленина и Сталина социализм укрепился. За 1929—1955 гг. советское промышленное производство выросло более чем в двадцать раз, в то время как капиталистические страны не смогли даже удвоить своё промышленное производство, и с 1929 г. по 1933 г. были поражены глубочайшим кризисом мировой экономики.

Социализм был побеждён в 1956 г., когда мелкобуржуазная переродившаяся бюрократия добилась успеха, захватив власть на ⅩⅩ съезде КПСС. С тех пор был постепенно реставрирован капитализм, спутав систему Советского Союза неразрешимыми противоречиями, которые закономерно привели к его распаду.

С реставрацией капитализма в Советском Союзе и ревизионистским вырождением большинства коммунистических и рабочих партий международное марксистско-ленинское и рабочее движение претерпело тяжелейшее поражение ⅩⅩ века, которое не смогло полностью преодолеть и по сей день. Но распад социал-империалистической системы господства в 1989—1991 гг. создал предусловие того, что отношение сил между марксизмом-ленинизмом, с одной стороны, и современным ревизионизмом, с другой, может снова измениться в пользу социализма. Без исчерпывающего осмысления реставрации капитализма и извлечения положительных уроков из ревизионистского вырождения будет невозможно добиться нового подъёма борьбы за социализм.

Полномасштабная интеграция Восточной Европы в международное капиталистическое производство>

После распада СЭВ и Советского Союза в 1991 г. бывшие страны СЭВ были полностью интегрированы в международное капиталистическое производство. Центральная и Восточная Европа и Средняя Азия стали интересной областью для вложения капитала; иностранные прямые инвестиции резко выросли. Уже в 1991 г. было инвестировано 2,57 млрд долл., в сорок один раз больше, чем с 1984 г. по 1989 г. С 1991 г. по 2000 г. ежегодные прямые инвестиции выросли ещё в одиннадцать раз — до 28,45 млрд долл.

Иностранный капитал использовался прежде всего для завоевания новых рынков и покупки прибыльных фабрик. Стоимость продаж предприятий за рубежом выросла с 27 млн долл. в 1989 г. до 15 990 млн долл. в 2000 г.— в 592 раза! Кроме того, следует учесть, что предприятия в большинстве случаев продавались гораздо ниже их настоящей стоимости (см. диагр. 16).

Диагр. 16. Продажи предприятий стран Центральной и Восточной Европы (стоимость транснациональных продаж предприятий, млн долл.)

Компания «Фольксваген» (Volkswagen AG) приобрела наикрупнейшую монополию в Чехии — «Шкода» (Škoda),— на которую одну только приходилось 10 % чешской внешней торговли. Девять из десяти крупнейших сетей розничной торговли также перешли в иностранную собственность. 90 % прессы в западных районах Чехии стало собственностью медиа-концернов из Западной Европы.

Так как большей частью продукты из бывших стран СЭВ не могли выдержать международной конкуренции, старая структура производства была в значительной степени разрушена. Международные монополии построили самые передовые заводы и затопили рынки бывших государств СЭВ своими товарами.

С 1990 г. по 1992 г. объём экономики в Центральной Восточной Европе снизился на 18,1 %, а в Юго-Восточной Европе — на 31,4 %. В Прибалтике это снижение продолжалось до 1994 г. и составило 53,5 %. В находящихся под российским преобладанием государствах СНГ [10]экономический спад продолжался до 1998 г. В целом объём экономики сократился на 58,2 %. Это, однако, было не только следствием особых условий бывших стран СЭВ, но также и выражением зарождения в начале 1990-х международного структурного кризиса, вызванного реорганизацией международного производства. Этот кризис особенно жёстко затронул бывшие страны СЭВ.

Табл. 36. Экономический рост в Центральной и Восточной Европе (прирост валового внутреннего продукта в проц. к предыдущему году)

Источник: Европейский банк реконструкции и развития (ЕБРР), Отчёт о переходе (Transition Report), 2000 г.

Скорость и уровень интеграции бывших стран СЭВ в мировой рынок были очень различны. Польша, Чехия, Венгрия, Словакия, Словения, Латвия и Литва были включены глубочайшим и быстрейшим образом.

Более половины всех иностранных прямых инвестиций пошли в Польшу, Чехию и Венгрию, примерно в восемь с половиной раз больше, чем получила Россия. В Чехии, как и в Венгрии, было вложено более 2000 долл. на душу населения, что сделало их главными получателями иностранного капитала. Параллельно росту иностранных инвестиций Польша, Венгрия и Румыния в 1990—1999 гг. также смогли пятикратно увеличить свою торговлю с Европейским Союзом (см. табл. 38). Измеряясь 28,98 млрд экю (евро), торговля Польши с ЕС уже в 1999 г. была почти вдвое больше торговли России с ЕС. Доля центрально- и восточноевропейских стран во внешнем экспорте ЕС повысилась с 5,6 % в 1989 г. до 13,4 % в 1999 г.

Табл. 37. Иностранные прямые инвестиции в бывших странах СЭВ Восточной и Центральной Европы (накопленные за 1989—2001 гг.)

Источник: ЕБРР, Обновление отчёта о переходе (Transition Report Update), 2002 г.

Табл. 38. Развитие торговли ЕС со странами, не входящими в ЕС (экспорт в млн экю)

1. 31 декабря 1993 г. Чехословакия распалась на Чехию и Словакию.

2. 31 декабря 1991 г. Советский Союз распался на Эстонию, Латвию, Литву, Грузию и СНГ (на тот момент 11 государств).

3. В июне 1991 г. от Югославии отделились Словения и Хорватия; в сентябре 1991 г. последовала Македония, в октябре 1991 г.— Босния и Герцеговина.

4. Центральная и Восточная Европа без России, Украины и Беларуси.

Источник: «Евростат» (Eurostat).

В ходе реорганизации международного производства империалисты ЕС подчинили большинство восточноевропейских стран новой неоколониальной зависимости. ЕС, Международный валютный фонд и Всемирный банк диктовали существенные политические меры, намереваясь провести обширную перемену структуры бывших стран СЭВ. Так, в 2000 г. МВФ потребовал от Чехии, помимо прочих мер, введения значительно более строгих критериев предоставления социальных пособий, снижения пенсий по возрасту и социальных пособий, ревальвации чешской кроны в пользу экспорта ЕС и т. д.

Россия имела громадные проблемы с реструктурированием своей экономики. От Советского Союза она унаследовала его концентрацию на поставке сырья. Нефть, природный газ и металлы традиционно составляли две трети российского экспорта. Эта структура мало изменилась. В 1999 г. доля России в мировом экспорте составляла 1,7 % — в 1990 г. она была ещё 2,0 %. Импорт снизился с 2,4 % (1990 г.) до 0,7 % (1999 г.). В 2002 г. всё ещё более 65 % российского экспорта приходилось на сырьё и основные материалы. Машины и оборудование составляли только 10,3 %. Это затруднило и задержало научно-техническое преобразование и интеграцию в реорганизацию международного производства.

Российская сырьевая промышленность сильно монополизирована, и по стратегическим причинам Россия допускает иностранный капитал только чрезвычайно ограниченным образом. Из всех мировых прямых инвестиций в 1999 г. на Россию приходилось только 0,3 %. Более крупные иностранные инвестиции в обрабатывающей промышленности часто терпели неудачу из-за скорее сокращения, чем роста российского рынка.

Российские монополии, прежде всего производители сырья, всё более настойчиво выходят на международную арену. Ведущие российские монополии — газовая монополия «Газпром» и нефтяная монополия «Лукойл». В 2000 г. они произвели вместе около 10 % валового внутреннего продукта России. «Лукойл» уже вложил 3,2 млрд долл. за рубежом и ясно заявил о своём намерении выйти в «глобальные игроки», ведущие международные монополии. В декабре 2000 г. «Лукойл»-США приобрёл штатовское предприятие «Гетти петроулиам маркетинг инк.» (Getty Petroleum Marketing Inc.), располагающее 1260 бензозаправочными станциями. В 1998—2000 гг. «Лукойл» скупал нефтезаводы в Болгарии, Румынии и Украине. 58 % нефтеперерабатывающего завода «Нефтехим» в Болгарии, на который приходится 7 % от валового внутреннего продукта Болгарии, принадлежит этому концерну.

Россия и другие бывшие государства СЭВ играют особую роль в международной атомной промышленности. В конце декабря 2000 г. российская Госдума внесла изменения в Федеральный закон, снимающие запрет на ввоз радиоактивных отходов. В «Гринпис нахрихтен» (Greenpeace Nachrichten) № 3 за 2002 г. об этом писали:

Уже в 2002 г. в специальных зонах Маяк/Челябинск на Южном Урале и Красноярске на реке Енисей на хранении были тысячи тонн высокотоксичных атомных отходов в ужасающих условиях. Это привело к обширному ядерному загрязнению окружающей среды в обоих регионах и повлекло болезни и смерти тысяч людей. Международные энергетические монополии, без всякого стеснения, используют это огромное преступление, которое в значительной степени было скрыто с глаз мира, в стремлении избавиться от своих атомных отходов, так как безопасное постоянное хранение ещё нигде невозможно, а попытки устройств временных захоронений сталкиваются во многих странах с ожесточённым сопротивлением.

Россия остаётся империалистической мировой державой благодаря всё ещё огромному военному потенциалу. Даже если будут реализованы заключённые с США соглашения о разоружении, Россия в 2012 г. будет ещё располагать 1600 системами запуска атомных ракет и до 2200 ядерных боеголовок. Кроме того, у неё под ружьём один миллион солдат. Со своей эффективной военной промышленностью Россия в 2001 г. вышла в крупнейшие в мире экспортёры оружия, сместив с этого поста США.

Экономический спад делает Россию цитаделью особой нестабильности, выраженной агрессивности и безжалостной реакции. С быстрой интеграцией восточноевропейских стран в империалистическую мировую систему Россия потеряла существенные сферы влияния в пользу ЕС, особенно Германии. Только военный потенциал России помешал ей пока превратиться в политически незначительную страну или даже непосредственно неоколониально зависимый придаток западного империализма.

В любом случае вследствие распада Советского Союза и СЭВ империалистическая мировая структура начала изменяться. Пошла борьба за передел мира между самыми мощными империалистическими странами и между международными монополиями. Конец бюрократически-капиталистической системы Советского Союза и СЭВ создал решающее политическое предварительное условие для реорганизации международного производства.

В своём анализе государственно-монополистического капитализма в ФРГ Вилли Дикхут разделил экономическое развитие после Второй мировой войны на инвестиционные периоды. В каждом инвестиционном периоде монополистические и государственные капиталовложения имели свой особый центр тяжести, и каждый период характеризовался шагом вперёд производительных сил. Инвестиционные периоды отмечают качественные перемены в капиталистическом способе производства.

Первый инвестиционный период продолжался с валютной реформы 1948 г. до 1952 г. и в основном служил замене средств производства. Были заменены не только машины, разрушенные в войне или демонтированные впоследствии, но и устаревшие или специализировавшиеся на военном производстве установки. В первом инвестиционном периоде, таким образом, были созданы предпосылки для восстановления нового немецкого империализма и последующего экспортного наступления немецкой экономики на мировом рынке.

Второй инвестиционный период охватывает продолжительный экономический подъём 1952—1970 гг. Ещё необходимые инвестиции возмещения теперь сопровождали, главным образом, инвестиции в расширение производства. Вилли Дикхут описал конкретные особенности этого периода:

В начале 1970-х экономика перешла в фазу колеблющегося застоя. Дни процветающих рынков с двузначными темпами прироста оборота навсегда ушли. С тех пор прирост лишь слегка покачивался около нулевой линии. На этом фоне начался третий инвестиционный период. Монополии одновременно и в полную силу прибегли к трём мерам: концентрации капитала, рационализации и вывозу капитала. Инвестиции в основном приняли характер рационализаторских инвестиций. Всё больше выжималось из всё меньшего числа рабочих. Инвестиции в расширение производства, которые были ещё существенны в начале периода, быстро упали. Число нанятых непрерывно падало, возникла массовая безработица как постоянное явление. Уровень безработицы постепенно вырос к 1983 г. до официального значения 9,1 %. Это означало 2,258 млн безработных. Социал-либеральное правительство демагогически приняло хроническую массовую безработицу как повод «закрепить» государственные инвестиции и субсидии для монополий. Это привело к всё большему увеличению государственного долга. Пошёл процесс обобществления инвестиций.

В мировом экономическом кризисе 1981—1983 гг. третий инвестиционный период подошёл к концу; безвозвратно закончилась также долгая фаза относительной стабилизации капитализма после Второй мировой войны, делавшей возможной политику социальных реформ. Далее следовала фаза общего демонтажа социальных реформ, продолжающаяся и по сей день. Сущностью начавшегося тогда четвёртого инвестиционного периода была перестройка производства на основе микроэлектроники и автоматизации в соединении с флексибилизацией рабочего времени и общим сокращением заработной платы. Когда она подошла к концу в мировом экономическом кризисе 1991—1993 гг., весь технологический базис промышленности и управления был радикально изменён.

Даже воссоединение Германии не смогло переломить сохраняющуюся с середины 1970-х тенденцию роста массовой безработицы как постоянного явления. Напротив. По официальным данным, безработица выросла к 1993 г. до 3419 тыс., т. е. 9,8 %. Всё больше росла также не учитываемая в статистике скрытая безработица и неполная занятость. Фактическая безработица — включая получателей социальной помощи по безработице, участников программ занятости, проходящих переквалификацию работников, безработную молодёжь и женщин без права на пособие по безработице, досрочно уволенных на пенсию и т. д.,— в 1993 г. уже охватывала около 6,307 млн наёмных рабочих и служащих.

Диагр. 17. Массовая безработица и неполная занятость в ФРГ, 1970—2001 гг.

Быстрый рост основного капитала и систематическое сокращение рабочих мест в третьем и четвёртом инвестиционных периодах делали всё более трудным такое вложение капитала, чтобы он мог приносить максимальную прибыль, ибо, в то же время, рынки во всём мире испытывали застой. Это вызывало действующий на международном уровне структурный кризис в процессе воспроизводства капитала. Он начался около середины 1970-х и продолжался до начала 1990-х, пока в производстве и управлении не был в значительной степени завершён переход на микроэлектронику и автоматизацию. Этот структурный кризис явился предвестником двух мировых экономических кризисов. Вилли Дикхут прокомментировал эту связь:

В третьем, и ещё больше в четвёртом инвестиционном периоде, эксплуатация наёмных рабочих повышалась главным образом через модернизацию технологий, что требовало огромных инвестиций. В третьем инвестиционном периоде инвестиции выросли на 53,6 % в сравнении со вторым. Оборот, приходящийся на работника, рос в среднем на 9,2 % в год. Несмотря на существенное увеличение инвестиций (на 109,8 % в сравнении с третьим инвестиционным периодом), в четвёртом инвестиционном периоде оборот на работника рос только лишь на 4,1 % в год [11]. В начале 1990-х монополии столкнулись со значительными проблемами с прибыльным применением задействованного капитала.

Пятый инвестиционный период

Экономическая потребность в увеличении эксплуатации и завоевании новых рынков вызвала к жизни в 1993 г. пятый инвестиционный период. В значительной степени он основывался на широком внедрении микроэлектроники и автоматизации. Хотя на сцене появились средства связи и биотехнология в качестве новых производительных сил и рынков, среднегодовой прирост инвестиций составлял теперь, в 1993—2001 гг., только 0,3 %. Главная цель вложения капитала состояла в том, чтобы занять господствующие над мировым рынком позиции через концентрацию и централизацию капитала. В политическом отчёте Центрального комитета МЛПГ от 1996 г. говорилось:

Существенный скачок в мировом вывозе капитала произошёл уже в конце четвёртого инвестиционного периода. Он вырос с 67,876 млрд долл. в год в среднем за 1982—1987 гг. в 3,5 раза до 240,25 млрд долл. в 1990 г. Три тесно связанных экономико-политических фактора составили основание этого резкого роста вывоза капитала:

• во-первых, открытие обширного китайского рынка для международных монополий, которые приветствовали продвижение реставрации капитализма в Китайской Народной Республике как приглашение к инвестициям;

• во-вторых, неолиберальный проект в ряде развивающихся стран, расхваливаемый международным финансовым капиталом как решение международного долгового кризиса и обещавший международному монополистическому капиталу новые возможности вложений;

• в-третьих, открытие восточноевропейских национальных экономик западным капиталовложениям после распада прежде относительно замкнутого СЭВ.

Диагр. 18. Транснациональные слияния и приобретения в отношении к годовому вывозу капитала (млн долл.)

Вслед за мировым экономическим кризисом 1991—1993 гг. вывоз капитала поистине взорвался, погрузив на долгий срок в хаос всю структуру мировой экономики. За восемь лет с 1993 г. по 2000 г., мировые зарубежные инвестиции выросли с 247,43 млрд долл. в 5,5 раз до 1379,49 млрд долл. Только за три года с 1998 г. по 2000 г. вывоз капитала вырос на 905,48 млрд долл.

Важнее, чем этот едва ли вообразимый прежде объём вывоза капитала, было изменение в его целях: в первой волне доля мирового вывоза капитала, относящегося к транснациональным слияниям, выросла до 68,8 %. Это было в 1988 г. В мировом экономическом кризисе эта доля поначалу снизилась к 1993 г. до 33,6 %, но затем устойчиво росла год за годом, достигнув в 2001 г. 95,7 %. Транснациональная централизация и концентрация прежде всего монополистического капитала стала характерной особенностью вывоза капитала.

Вилли Дикхут написал в 1978 г. о тенденции, лежащей в основе этого процесса:

Когда Вилли Дикхут исследовал эту тенденцию, транснациональное слияние многонациональных монополий было ещё частностью, одним явлением из многих. Однако с конца 1980-х международный процесс концентрации и централизации принял гигантские размеры и в пятом инвестиционном периоде приобрёл масштабы реорганизации международного капиталистического производства.

В теснейшей взаимосвязи с реорганизацией международного производства международные монополии начали мировое эксплуататорское наступление, сосредоточившееся на монополистических предприятиях. Его целью было общее сокращение заработной платы и повышение выработки рабочих и служащих. Это достигалось главным образом не введением новых технологий или современного оборудования, а реорганизацией международного разделения труда, повышением интенсивности труда и эксплуатацией творческих сил рабочего класса. Процесс труда был реорганизован введением испытанного на «Тойота» (Toyota) «производства без потерь» и всесторонней флексибилизацией рабочего времени. Во многих случаях это означало полную отмену прежней организации труда, основанной ещё на разработанном на предприятиях «Форд» (Ford) в 1920-х годах конвейере.

Результат был поразителен. Производительность труда заметно выросла несмотря на снижение инвестиций. Оборот на работника в Германии рос ежегодно с 1993 г. по 2001 г. на 6,3 % (табл. 39). Именно повышение производительности труда привело к ускоренному падению доли заработной платы в обороте. В третьем инвестиционном периоде она упала на 16,7 %, а в четвёртом — на 2,6 %; в пятом же обрушилась на 24,7 %, составив в 2001 г. лишь 8,6 %. Эта тенденция была международной, как демонстрирует табл. 40.

Табл. 39. Рост производительности труда в Германии в различные инвестиционные периоды

1. За 1974—1982 гг.

2. За 1993—2000 гг.

Источники: Федеральное ведомство по статистике; экспертное заключение; собственные вычисления.

Табл. 40. Доля заработной платы рабочих и служащих в обороте автомобильной промышленности, проц.

1. Данные для этих лет, а не указанных в столбцах слева.

Источник: Ассоциация автомобильной промышленности (VDA), «Международная автомобильная статистика» (International Auto Statistics), различные годы.

За 1991—2000 гг. доля заработной платы в обороте упала в автомобильной промышленности Германии с 20,0 % до 14,6 %; в США — с 19,6 % до 12,0 %. В Польше доля заработной платы снизилась за 1991—1999 гг. с 15,9 % до 8,3 %. В Мексике она была в 2000 г. на экстраординарно низком уровне 5,3 %.

Чрезвычайный рост эксплуатации промышленных рабочих привёл к беспрецедентному разрушению рабочих мест. В ФРГ с 1970 г. по 1983 г. было сокращено примерно 2 млн из 8,9 млн рабочих мест в промышленности, хотя с 1983 г. по 1991 г. число работников в промышленности снова возросло на 588 тыс. С 1991 г. по 1993 г., в ходе мирового экономического кризиса, было уничтожено 1,7 млн из 9,1 млн рабочих мест в промышленности воссоединённой Германии. С 1993 г. до 2001 г., после экономического кризиса, было уничтожено ещё 995 тыс. мест.

Это явно было результатом нового структурного кризиса в процессе воспроизводства. Новый международный структурный кризис на основе реорганизации международного производства дал дальнейший толчок постоянной массовой безработице во всём мире. Добавьте к этому хроническую неполную занятость сотен миллионов трудящихся.

Во всех ведущих империалистических странах, кроме США, доля частичной занятости в 1990-х годах сильно выросла. Около четверти всех рабочих мест в Японии, Великобритании и Нидерландах приходилось на частично занятых.

Табл. 41. Увеличение доли частичной занятости в общей занятости в ряде индустриальных стран

В 1983 г. доля частичной занятости в Испании ещё не фиксировалась.

Источник: Статистика по рабочей силе ОЭСР (OECD Labour Force Statistics) за 1980—2000 гг. (опубликована в 2002 г.).

При более близком изучении расхваливаемое в масс-медиа «чудо занятости» в Нидерландах или США лишь отражает переход от полной к частичной занятости. Официальная безработица в США снизилась за 1993—2000 гг. до 5,65 млн, но это прежде всего потому, что в то же время чрезвычайно выросло число неполностью занятых. В 1997 г. там было на полмиллиона «самостоятельных» работников больше, чем в 1990 г., в основном в строительной отрасли и в так называемом секторе услуг. В 1997 г. более 4 млн из 10 млн «самостоятельных» работников выполняли по меньшей мере часть работы на дому. В 1997 г. было 8,5 млн так называемых независимых подрядчиков; два миллиона работало по вызову, и 1,3 млн были рабочими агентств.

Факт, что за 1991—2000 гг. в Германии число занятых снизилось лишь немного также может быть привязан главным образом к увеличению неполной занятости. В то время как число полностью занятых снизилось на 3,7 млн, число частично занятых выросло на 3,4 млн (63 %). Итогом было огромное уничтожение рабочих мест, ибо объём рабочего времени на новосозданных рабочих местах с частичной занятостью составляет только 35 % от объёма рабочего времени на уничтоженных рабочих местах.

Прогрессирующая флексибилизация рабочего времени имела разрушительные последствия для заработной платы и условий труда, а также и для семейной обстановки рабочих. Среднее время работы машин в промышленности в 1984 г. составляло ещё 61 час в неделю, притом, что к 1990 г. оно увеличилось до 68 часов, а к 1996 г.— до 72 часов в неделю. Одним из важных эффектов было увеличение труда на выходных. В 1991 г. 32,7 % всех работников должны были работать по субботам, а в 2000 г.— уже 42 %, и более половины из них на регулярной основе. Доля работников, которые должны были работать и по воскресеньям повысилась за тот же период с 17 % до 23 %; 11 % должны были работать в воскресенье регулярно.

Число рабочих агентств также увеличилось: с 141 тыс. в 1992 г. до 342 тыс. в 2001 г. Доля срочных трудовых контрактов выросла в 1991—2001 гг. в восточной Германии с 10,3 % до 19 %, а в западной Германии — с 5,1 % до 12 %.

Общее количество рабочих агентств, незначительно занятых работников и работников со срочными контрактами, а также частично занятых выросло с 9,58 млн в 1991 г. до 13,61 млн в 2000 г. (на 42,1 %). Добавьте также растущую долю самостоятельных работников, самостоятельность которых всего лишь фикция.

Флексибилизация рабочего времени повлекла за собой резкое сокращение заработной платы рабочих в Германии. Притом, что за сверхурочный или субботний труд прежде выплачивались премии, они больше не выплачивались за часы, отработанные свыше договорных, если они подпадали под неоплачиваемые сверхурочные или субботнюю работу. Это означало потерю 5—10 % чистой оплаты для бывших сменщиков, которые могли часто рассчитывать на доплату за сверхурочную и субботнюю работу.

Чрезвычайные формы, которые приняла флексибилизация рабочего времени, демонстрирует пример «Хьюлетт-Пакард» (Hewlett-Packard) в Херренберге:

На основе отчуждения труда эта флексибилизация действует как новая, очень серьёзная и постоянная разрушительная сила. Нерегулярные и труднопланируемые графики труда делают более сложным добиться единства рабочих и могут изводить людей. После введения в 1994 г. на основном производстве «Фольксваген» (Volkswagen) в Вольфсбурге около 150-ти различных схем рабочего времени в связи с так называемой 4-дневной неделей, показатель разводов повысился на 60,2 % за два года.

Диагр. 19. Новые формы труда в Германии (трудящиеся в миллионах)

Флексибилизация рабочего времени — это международное явление. В 1999 г. от имени Международного объединения профсоюзов металлистов было проведено исследование сталелитейной промышленности. В нём участвовали 39 национальных профсоюзов и 140 профсоюзов сталелитейных заводов более чем в 30-ти странах.

Результат: в сравнении с ситуацией пятилетней давности значительно возросло количество срочных контрактов (на заводах полного металлургического цикла — на 64 %, в малых сталелитейнях — на 71 %). Возросло число субпоставщиков (с 56 % до 69 %), частично занятых (с 19 % до 36 %) и рабочих со случайными заработками (с 9 % до 19 %). (Николас Бейкон (Nicolas Bacon) и Пол Блайтон (Paul Blyton), «Принимая вызов глобализации — реструктурирование сталепромышленности и профсоюзная стратегия» (Die Herausforderung der Globalisierung annehmen — Umstrukturierung der Stahlindustrie und Gewerkschaftsstrategie), с. 21.)

Посредством повального введения «производства без потерь» в 1990-х монополии стремились к систематической эксплуатации творческой способности трудящихся, «сжатию» труда и упрощению его организации. Цель состоял в том, чтобы убедить рабочих «добровольно» помогать усилению их эксплуатации. С этой целью была введена бригадная работа, при которой бригады были призваны самостоятельно организовывать производственный процесс; были созданы кружки качества — рабочих побуждали постоянно вносить предложения по усовершенствованию. Главные черты «производства без потерь» описаны в совместной брошюре Союза немецкой машиностроительной промышленности, Союза немецких станкостроителей и профсоюза металлистов штутгартского района «Бригадная работа — возможности для машиностроения» (Gruppenarbeit — Chancen für den Maschinenbau):

Естественно, это может работать лишь если склонить рабочих активно вкладывать свои знания и способности. О проблемах, связанных с побуждением рабочих к повышению производительности труда, специалист по вопросам труда и бывший менеджер «Даймлер-Крайслер» (DaimlerChrysler) Роланд Шпрингер говорит,

Действительно, опыт показал, что импульс от бригадной работы через некоторое время затихает, ибо рабочие всё более уясняют, что их более высокая производительность труда в капиталистическом производстве поворачивается против них. Политический отчёт Центрального комитета МЛПГ от сентября 2000 г. (Politischer Bericht 2000) исследовал развитие «производства без потерь» и пришёл к следующему выводу:

Попытка мелкобуржуазных критиков глобализации нарисовать промышленных рабочих «выигравшими от глобализации» — как пытался это сделать председатель Немецкой федерации профсоюзов (DGB) в Нижней Саксонии Хартмут Тёлле в эссе «„Четвёртый путь“, профсоюзы между рыночной экономикой и общественной ответственностью» (Der »Vierte Weg«, Gewerkschaften zwischen Marktwirtschaft und gesellschaftlicher Verantwortung) от мая 2001 г.,— свидетельство невероятного невежества. В действительности рост постоянной массовой безработицы, увеличение неполной занятости, сокращение реальной заработной платы, огромное повышение темпов труда и, в последнюю очередь по порядку, но не по значению, прогрессирующее разрушение семейных отношений,— вот высокая цена, которую работники вынуждены платить за реорганизацию промышленного труда.

Неудача подъёма в Восточной Германии

На федеральных выборах 22 сентября 2002 г. ПДС не сумела взять пятипроцентный барьер (минимум для прохождения в парламент), поскольку потеряла сотни тысяч избирателей именно в новых федеральных землях. Одной из существенных причин фиаско ПДС были её сомнительные теории в области политэкономии, столь односторонние, что в лучшем случае обеспечивали лишь искаженную картину реальности. В своём проекте программы (Alternativentwurf) Моника Бальцер, Эккехард Либерам, Доротея Менцнер и Винфрид Вольф написали:

«Повсеместная деиндустриализация» означала бы, что промышленный базис в восточной Германии полностью демонтирован. Но этого не было. Правда, большинство старых производств было остановлено, но в то же время была создана новая промышленность на новом техническом основании и на высочайшем уровне. Исследование доктора Вольфганга Кюна из Бременского университета показало даже увеличение индустриализации в отдельных районах новых федеральных земель.

В 1991—2001 гг. 988 млрд евро. было вложено в новые предприятия в новых федеральных землях. В 2001 г. 71 % из примерно 302 тыс. предприятий был заново создан после 1990 г. Главным образом они принадлежали к так называемому сектору услуг (79 %) и кредитно-страховому бизнесу (88 %). В обрабатывающей промышленности более половины предприятий (55 %) начало производство только после воссоединения. Подавляющее большинство новых фирм относилось к мелким и средним предприятиям. 80 % производственных установок было сооружено только после 1990 г. Странная «деиндустриализация»!

Чтобы прикрыть наступление эксплуатации, буржуазные экономисты заявляют, что восточногерманская промышленность отстала в производительности. В 1990 г., говорят они, производительность в восточной Германии достигала только 30 % от уровня западной Германии, а в 2001 г. всё ещё не превышала 68 %. Эти вычисления — чистая манипуляция. В них не делается никакой поправки на различную структуру восточно- и западногерманской промышленности и различия производительности в разных отраслях производства. Так, в восточной Германии 34 % работников работает на малых предприятиях, имеющих до 19-ти работников, а в западной Германии — только 29 %. Притом, что в западной Германии 22 % всех работников работало на более производительных крупных предприятиях с более чем 500 работниками, эта доля составляла только 15 % в восточной Германии. Ко всему, 47 % занятых в обрабатывающей промышленности работало на предприятиях, находившихся в западногерманской и иностранной собственности. Оборот этих обычно устроенных как вспомогательные производства филиалов и дочерних предприятий часто высчитывался не по рыночным ценам, а на основе установленных родительским концерном внутренних расчётных цен. Таковы основные причины, почему, согласно официальной статистике, приходящийся на работника оборот крупных предприятий восточной Германии доходил ещё лишь до 54 % от западного уровня, в то время как на малых и средних предприятиях он составлял уже 73 % от западного уровня.

Несмотря на фальсифицированные данные об обороте значительной части крупных предприятий, промышленный выпуск в восточной Германии вырос с 1996 г. по 2000 г. почти на 50 %. Огромный рост эксплуатации с 1995 г. был достигнут главным образом через более гибкий график труда и продление времени работы машин. В 2002 г. регулярное рабочее время составляло в среднем в восточной Германии 39,7 часов в неделю, но почти три четверти крупных предприятий регулярно работали дольше. В среднем на каждого работника на этих предприятиях приходилось 4,1 часа оплаченного сверхурочного времени в неделю, так что суммарное регулярное рабочее время в неделю было 43,8 часа. Не говоря о неоплаченном сверхурочном времени, не отражённом ни в какой статистике!

Несмотря на огромное разрушение капитала из-за закрытия устаревших производств, восточногерманские валовые основные средства предприятий почти удвоились с 1990 г. Ежегодный объём инвестиций на работника в обрабатывающей промышленности составлял в 2000 г. 9203 евро в сравнении с 7669 евро у западногерманской промышленности, т. е. примерно на 20 % больше. Оборот восточногерманской обрабатывающей промышленности вырос с 49 399 млн евро в 1991 г. до 102 464 млн евро в 2001 г.

Этот процесс сопровождало гигантское разрушение рабочих мест: в 1991 г. в восточногерманской обрабатывающей промышленности было занято 1 758 782 чел.; в 2000 г. осталось только 612 453 чел. В то же время в 5,6 раза вырос оборот на рабочего. Потеря почти двух третей рабочих мест, существовавших в 1991 г., таким образом, была обязана решительному увеличению эксплуатации рабочих в условиях застоя рынков.

«Деиндустриализация» восточной Германии — это утверждение, совершенно закрывающее глаза на тот факт, что там была создана высокопроизводительная промышленность на самой современной технической базе. Автомобильные заводы «Опель» в Эйзенахе, «Фольксваген» — в районе Мозель/Цвиккау и стекольная мануфактура в Дрездене, нефтеочистительный завод «Лойна 2000» (Leuna 2000), «Байэр» (Bayer) в Биттерфельде, «БАЗФ» (BASF) в Шварцхейде или новые заводы по выпуску микрочипов «Инфинеон» (Infineon) и «Эй-эм-ди» (AMD) в Дрездене — в числе наиболее производительных предприятий в мире.

Со своим тезисом о «деиндустриализации» мелкобуржуазные экономисты ПДС не понимают сущности перемен в международном капиталистическом производстве и воспроизводстве. Он призван просто обосновывать их пренебрежение рабочим классом и оправдывать их ревизионистскую стратегию и тактику.

«Подъём Востока», пропагандируемый правительством Коля, был иллюзией с самого начала. Когда в начале 1990-х, в первые годы после воссоединения, подошёл к концу четвёртый инвестиционный период, значительные новшества предшествующих инвестиционных периодов были навёрстаны в восточной Германии — в ускоренном темпе.

В 1990-х годах в соответствии с целями пятого инвестиционного периода инвестиции были прежде всего направлены на укрепление в восточногерманских землях международных монополий, чтобы развивать оттуда борьбу за господствующие над мировым рынком позиции. Например, «Байэр», компания «Линде» (Linde AG), «Доу кемикал» (Dow Chemical) и «Эльф акитен» (Elf Aquitaine) создали производственные возможности в бывшем «химическом треугольнике» района Саксония — Анхальт, вложив от одного до четырёх миллионов евро на каждое созданное рабочее место.

«Подъём Востока» потерпел неудачу, потому что быстрая перестройка производственной базы ГДР не перешла в «самоподдерживающийся подъём», а увязла в международном структурном кризисе на основе реорганизации международного производства.

Вместе с иллюзией «Подъёма Востока» провалились также и честолюбивые планы международных монополий и буржуазных политических деятелей по развитию Берлина как столицы воссоединённой Германии в новый мировой мегаполис. Государственные ссуды и субсидии подпитывали бум недвижимости и стимулировали соревнование за расположение там международных монополий. Плодом их был главным образом взмывший вверх долг города. С 1991 г. по 2002 г. берлинский муниципальный долг вырос с 10,8 млрд евро до 46 млрд евро. Спекуляция деловыми и жилыми строениями, поддерживаемая государством и финансируемая кредитами банковского общества «Берлинец» (Berliner Bankgesellschaft), резко оборвалась кризисом недвижимости и банковым кризисом.

Сенат СДПГ и ПДС выступал отныне как поборник муниципальных кризисных программ за счёт широких масс. Договорные права работников коммунального обслуживания были подвергнуты серьёзной угрозе: им предполагалось годами отказывать в повышениях заработной платы; их отпускные и рождественские премии было решено отменить, а рабочее время — удлинить. Многочисленные школы, молодёжные учреждения, плавательные бассейны были закрыты. Неудивительно, что сенат СДПГ и ПДС сталкивался с почти ежедневными протестами затронутых людей с момента своего формирования в 2001 г.

Национальные государства организуют производственные взаимосвязи своих стран на едином рынке с единой валютой и единым ценоопределением, с едиными стандартами производства и единым тарифным и трудовым законодательством, а также единым судопроизводством. Государственно-монополистический капитализм — наивысшая форма национально-государственной организации капитализма. За несколько десятилетий развились существенные характерные особенности, исследованные и обобщённые в ряде выпусков «Револютионерер вег» (Revolutionärer Weg):

1. Решающая движущая сила общественного развития в государственно-монополистическом капитализме — это стремление получить максимальную прибыль.

2. Государство проводит интересы монополий во внутренней и внешней политике и представляет теперь интересы всего капиталистического класса только в классовой борьбе против рабочего класса.

3. Правительство — исполнительный комитет монополий, обеспечивающий их диктатуру над всем обществом. Органы правительства срослись с органами руководимых монополиями союзов предпринимателей.

4. Государство от имени монополий осуществляет решающие функции регулирования экономики, которые с середины 1970-х всё более принимают характер всеобщего кризисного управления.

5. Цикл кризиса в государственно-монополистическом капитализме изменился. Так как противоречия в процессе воспроизводства искусственно сохраняются в напряжении посредством государственного регулирования, фаза колеблющегося застояпредшествует кризисам перепроизводства и занимает место периода экономического подъёма или бума.

6. Слияние правительства с военно-промышленным комплексом приносит монополиям гарантируемую государством максимальную прибыль и обеспечивает их властно-политические интересы, внутренние и внешние. Результат — милитаризация всего общества.

7. Перераспределение государством общественной вновь создаваемой стоимости в пользу монополий и в ущерб рабочим и широким массам слилось с процессом воспроизводства основного капитала. Накопление капитала приобрело общественный характер.

8. Государство использует монополии ключевых индустрий и сферы услуг для контроля над стратегически важными основами производства — «Фольксваген» (VW), «ФЭБА» (VEBA) и «ФИАГ» (VIAG), компания «Зальцгиттер» (Salzgitter AG), РАГ (RAG) и др.— и обеспечения общественных функций (почтовая служба, железнодорожное сообщение, включая железнодорожную сеть и станции, авиалинии и аэропорты, системы здравоохранения и образования, электро-, газо- и водоснабжение, местный транспорт, уборка мусора и т. д.).

9. Государственная монополия на трудоустройство гарантирует контроль монополий над трудовым рынком.

10. В промышленности основных материалов (сталь и горнодобыча) и сельском хозяйстве государство принимает функцию регулирования производства и распределения в интересах монополий.

11. Государственная машина необычайно усиливается беспрецедентным раздуванием бюрократического и военного аппарата. Буржуазно-демократические права и свободы демонтируются, что сопровождается прогрессирующей фашизацией государственного аппарата.

12. Общественный контроль над современными масс-медиа (радио и телевидение) и монополизация (пресса, частное телевидение) организуют манипуляцию общественным мнением в интересах монополий.

13. Буржуазные монополистические партии ХДС, ХСС, СвДП, СДПГ, «Союз-90»/«Зелёные» и ПДС организуют социальную базу монополистической политики.

14. Единовластие монополий поддерживается системой мелкобуржуазного образа мышления, совершенствующей машину обмана и препятствующей развитию пролетарского классового сознания.

15. Даже осуществление формального юридического равенства не кладёт конец общественному неравенству между мужчинами и женщинами. Несмотря на массовое включение женщин в общественное производство, сохраняющаяся ответственность за нуклеарную семью, а также постоянная массовая безработица вызывают хронический кризис буржуазного государственного и семейного строя.

16. Неоколониализм занял место старого колониализма.

17. Постоянно растущий вывоз капитала — основная особенность империалистической экспансии и главный метод экономического взаимопроникновения национальных государств.

18. Многонациональные корпорации стали характерной особенностью общественного развития. Интернационализация капиталистического производства после Второй мировой войны ведёт к новой фазе государственно-монополистического капитализма.

19. Война и общая опасность войны остаются закономерностью империализма. Их основание — неравномерное развитие различных империалистических стран и конкурирующих многонациональных корпораций.

20. Государственно-монополистический капитализм поднял обобществление производства и воспроизводства на более высокий уровень и таким образом полностью материально подготовил социализм. Он составляет непосредственную предварительную ступеньку к социализму.

Хотя государственно-монополистическая организация производства есть высочайшая стадия развития капиталистического общества, она, конечно, не означает конца развития производительных сил. На основе полного складывания государственно-монополистического капитализма во всех империалистических странах тенденция к интернационализации производства чрезвычайно ускоряется. Современные производительные силы всё более приобретают международный характер; с некоторого момента в своём развитии они позволяют разделение труда в международном масштабе. С реорганизацией международного производства это международное разделение труда становится основанием способа производства международных монополий. Процесс производства и воспроизводства капитала принимает международный характер.

Перемены в инвестиционной деятельности международных монополий

Методы реорганизации международного производства

Экономическая база и политическая надстройка общества составляют диалектическое единство. Государство возникло с разделением общества на классы. Оно необходимо как орган классового господства и воплощает в себе государственную власть соответствующего господствующего класса. Оно является концентрированным выражением непримиримости классовых противоречий. Поэтому оно исчезнет только когда в коммунистическом обществе классы и классовые противоречия будут преодолены.

Эта фундаментальная связь отрицается буржуазными и мелкобуржуазными критиками глобализации. Бывший председатель СДПГ Оскар Лафонтен написал в своей книге:

Призыв Лафонтьена к «зримой, сильной руке государства» должен производить впечатление, что государство является нейтральным регулирующим инструментом, парящим над классами, а не органом единовластия монополий над всем обществом. Это вопрос принципиального спора между марксизмом-ленинизмом и оппортунизмом, на который точно указал Ленин в работе «Государство и революция» в августе 1917 г.:

Интернационализация производства подрывает национальное государство

Для капитализма национальное государство — характерная форма организации производства и общественной жизни. Ленин разъяснял историческую роль формирования национальных государств:

В отношении к национальному государству капитализм произвёл две взаимно противоречивые тенденции, с начала до конца находящиеся в борьбе друг с другом. Ленин назвал это противоречие «мировым законом капитализма»:

Триумф капитализма над феодализмом, как и материальная подготовка социализма в мировом масштабе, основан на действии этого мирового закона. Тенденция создания национальных государств — характерный момент возникновения капитализма и утверждения капиталистической формы общества над феодальной и полуфеодальной. Эта тенденция продолжает действовать и в империалистическую эру, в особенности проявляясь в борьбе колониальных, полуколониальных и неоколониальных стран за национальное самоопределение и против империалистической эксплуатации и угнетения.

Интернационализация производства и экономической жизни — характерный момент, типичная форма в эру империализма. Поэтому Ленин описывал империализм в общем как «высшую стадию в развитии капитализма», на которой «капитал в передовых странах перерос рамки национальных государств», «поставил монополию на место конкуренции, создав все объективные предпосылки осуществимости социализма» (В. И. Ленин. Социалистическая революция и право наций на самоопределение.— ПСС, т. 27, с. 252).

Национальное государство постоянно ставится под вопрос интернационализацией производства и, в частности, благодаря реорганизации международного производства, стало главной помехой для дальнейшего развития интернационализированных производительных сил. Ленин отмечал:

Национальное государство в его нынешней форме препятствует развитию интернационализированных производительных сил посредством границ, различных стандартов, пошлин, налогов, законодательств, различных языков и образов жизни. Интернационализированное производство вынуждено перескакивать узкие национальные рамки.

Штатовский финансовый магнат Джордж Сорос, один из богатейших валютных спекулянтов последних десятилетий, занимался вопросом разрешения этого противоречия. Выходом он объявляет в своей книге со знаменательным названием «Кризис глобального капитализма» (The Crisis of Global Capitalism) «глобальное общество»:

Кто же определяет, что это такое, «международное право»? При империализме единственный ответ на этот вопрос — наибольшая сила. Поэтому выглядящее таким демократичным и равноправным «глобальное общество» Сороса быстро вырождается в наглую претензию на преобладание империалистических великих держав во главе с США:

Соответственно, Сорос призвал к расширению власти международных учреждений, в которых великие державы имеют решающий голос:

Как европейский ответ на претензию США на превосходство проскальзывает в спорах туманная понятие «глобального правления». Основанный Вилли Брандтом «Фонд развития и мира» связывает с этим «видение демократической мировой республики» («Глобальные тенденции 2000» (Globale Trends 2002), с. 12). И с таким демократическим оправданием трубным гласом призывает к словесному наступлению на США.

Реформистская иллюзия стоящего над классами и способного обуздать власть монополий государства должна теперь вдруг реализоваться в «мировой республике». Сами социал-демократические теоретики имеют, однако, некоторые сомнения, ибо знают, конечно, что «великие державы пока едва ли желают приспосабливаться к глобальному порядку, направленному на справедливое выравнивание условий жизни» (там же, с. 27).

С ориентацией на Совет Безопасности ООН «как инстанцию, несущую основную ответственность за поддержание мира во всём мире» (там же, с. 45) в конечном итоге от «демократической мировой республики» также остаётся только ведущая роль сильнейших империалистических государств.

Другой мировой порядок без свержения империализма невозможен. Национальные государства были и остаются решающими инструментами власти для поддержания империалистической мировой системы и ведения конкуренции среди международных монополий в борьбе за мировое господство. Соответствующее национальное государство остаётся необходимой политической властной основой в борьбе за передел международного производства. Вилли Дикхут писал:

Ревизионистская ГКП, вероятно, видит это по-другому, определяя «новую империалистическую фазу развития» как «переход от национального государственно-монополистического капитализма к транснациональному монополистическому капитализму» («Первоначальный базис для обсуждения и выработки проекта программы» (Erste Grundlagen zur Diskussion und Erarbeitung eines Programmentwurfs), Эссен, 2002 г., сс. 5 и 7).

Этим они утверждают, что империализм расстаётся с национальными государствами в пользу «транснациональной машинерии власти» (там же, с. 7) и что национальные государства теряют значение. Это — новейший вариант мелкобуржуазно-ревизионистских мечтаний о возможности обойтись без революционного свержения империалистического государственного аппарата. Но это государство не исчезает только потому, что монополии сегодня становятся международными.

Вследствие огромной волны международных слияний и поглощений международные монополии действительно ослабили свои связи с отдельными национальными государствами и изменили их по форме и содержанию, но в то же время не могут отказаться от них. С экономической точки зрения родная страна для международных монополий — теперь только одно из возможных местоположений среди многих. В своей статье Хорст Зиберт, президент Кильского института мировой экономики, изложил основание принятия таких стратегических решений предприятий:

В соответствии с нынешним международным правом международные монополии могут высчитывать свои налоги на основе наиболее благоприятного для них налогового законодательства или даже перемещать свой главный офис из одной страны в другую, где налоги ниже. Простая угроза этого, высказанная, среди прочих, «Даймлер-Крайслер» и «Дойче банк», оказывает огромное давление на национальные государства, вовлекая их в соревнование по сокращению налогов для капиталистов.

Если существуют межгосударственные соглашения, как в случае Германии и США, у международных концернов имеется также возможность налогового «переноса убытков». «Даймлер» пришлось бы уплатить миллиарды евро налогов за последние несколько лет, притом, что «Крайслер» в США едва ли мог бы заявить о налоговых убытках в США. Слияние этих двух концернов привело к экономии миллиардов на налогах.

Однако, исходя из властно-политических интересов, каждая международная монополия должна быть явно привязана к некоторому национальному государству, представляющему её внутри и вовне.

Международные монополии подчиняют зависимые и угнетённые империализмом страны в соответствии с политической властью и экономическому положению, удерживаемыми ими в соответствующей стране. Таким образом, поглощение корпорацией «Фольксваген» заводов «Шкода» (Škoda) в Чехии без сомнения имело тот эффект, что через это монополистическое предприятие, крупнейшее в стране, немецкий империализм получил существенное влияние на экономику и политику этой страны.

Но международные монополии также целенаправленно влияют на другие империалистические государства. Вице-президент по Азиатско-Тихоокеанскому региону базирующейся в Кливленде (штат Огайо, США) корпорации «Ти-ар-даблъю» (TRW) гордо сообщил, как оказывается влияние на Японию. Предприятие развивало «широкие связи с[японскими] политическими деятелями, политическими аналитиками, политическими репортёрами, и другими связанными с правительством лицами,[через которых могло] участвовать в развитии законодательных инициатив и политики в интересах „Ти-ар-даблъю“» (Роберт Б. Райш (Robert B. Reich), «Труд наций» (The Work of Nations), с. 167).

Выстраивание такой сети связей можно, конечно, заметно ускорить, скупая, участвуя или вступая в союзы с международными монополиями, имеющими главный офис в данной стране. В конце концов, они уже слиты с «их» государственным аппаратом. Это — закономерная тенденция, что международный финансовый капитал осуществляет более сильное влияние на отдельные национальные государства, едва проникнув в них. До некоторой степени взаимные интересы даже становятся едины, по меньшей мере в отдельных областях, в то время как в других областях сохраняется ожесточённая конкуренция. Во взаимопроникновении международных монополий и их национальных государств, мы также видим постоянную смену единства и борьбы противоположностей.

Деградация национальных государства в поставщиков услуг международным монополиям

Государства не могут влиять на мировой рынок и мировую экономику в той же степени, как и на производство в национальных рамках. На мировом уровне преобладает закон беспощадной конкуренции между международными монополиями и различными национальными государствами, подчинение более слабых более сильным. Империалистические национальные государства должны укреплять экономическую мощь своих стран ради борьбы за мировое преобладание. Соответственно, национальные государства соревнуются за размещение международных монополий. Поглощение фирмой «Даймлер» штатовского автомобильного концерна «Крайслер» и тот факт, что главный офис новой монополии «Даймлер-Крайслер» находится в ФРГ, несомненно усилили немецкий империализм против империализма США. С другой стороны, враждебное поглощение фирмы «Маннесман» корпорацией «Водейвоун» ослабило немецкий империализм относительно британского.

Главным образом при помощи аргумента создания рабочих мест и угрозы отдать предпочтение иному местоположению муниципалитеты, регионы и национальные государства откровенно шантажируются ради обеспечения международных монополий подходящей инфраструктурой, лучшими местами для производства, и обширным государственным финансированием для создания новых заводов. В этой ожесточённой конкурентной борьбе крупные империалистические страны со своими раздутыми государственными бюджетами имеют, естественно, решающие преимущества перед меньшими или развивающимися странами. Но и в империалистических странах регионы и муниципалитеты с высокой задолженностью проводят жёсткие сокращения в своих бюджетах, чтобы добыть средства для международных монополий. Всё в большей степени они делают это за счёт элементарных жизненных потребностей широких масс.

При планировании нового завода «БМВ» 500 городов в нескольких странах Европы конкурировали за его размещение в своих окрестностях. Решение было принято в пользу Лейпцига, большого восточногерманского города. Там у них был большой резерв квалифицированных рабочих и на то время современнейшая инфраструктура, построенная на 5 млрд евро из налоговых доходов согласно так называемому «Пакту солидарности Ⅰ». Эти субсидии были предназначены исключительно для инвестиций в новых федеральных землях и финансировались за счёт широких масс всей Германии: специальный дополнительный налог демагогически назывался «надбавкой солидарности». Этими фондами должны были компенсироваться мнимые «недостатки местоположений». Вдобавок к этому были предоставлены дальнейшие субсидии в размере до 35 % от совокупных инвестиций, больше чем в среднем по ЕС. В случае «БМВ» Еврокомиссия утвердила 363 млн долл. Но, как будто этого недостаточно, концерн вымогал дальнейшие уступки:

• «БМВ» получил от Лейпцига земельный участок по смехотворно низкой цене лишь менее 13 евро за кв. метр, включая все издержки на подготовку местности. Согласно Юргену Пошману, первому председателю Саксонского отделения Немецкой ассоциации брокеров по операциям с недвижимостью, цены хороших участков в Лейпциге составляли в начале 2002 г. от 110 до 130 евро за кв. метр.

• Лейпциг также взял на себя выравнивание строительного участка, включая перемещение трёх миллионов кубометров земли.

• Для необходимой инфраструктуры к заводу были проложены отдельная дорога к автомагистрали, объезды и железнодорожный подъездной путь. Расходы в сумме 100—200 млн евро были поделены между федеральным и земельным правительствами.

• Лейпциг создал координационный офис в здании муниципалитета, наняв 13 плановиков и строительных инженеров. Должности были ограничены четырёхлетним сроком и простые расходы на персонал, принятые городом, составили около 300 тыс евро в год, всего, значит, 1,2 млн евро.

• Лейпциг оплатил отбор и обучение новонанимаемых рабочих и служащих, учредив специально с этой целью кадровую компанию.

• Федеральная земля Саксония вместе с Лейпцигской торгово-промышленной палатой инициировала программу содействия (Projekt Automobilzulieferer 2005), чтобы «взрастить» региональные предприятия-поставщики.

• Было обещано ускорить строительство железнодорожного туннеля с двумя путями через город, оцениваемого в 500 млн евро и соединяющего главный вокзал со скоростной линией федеральных железных дорог, а также ускорить строительство прямого автомагистрального соединения между Лейпцигом и Хемницом.

• Наконец, возможность гибкой модели рабочего времени, отсутствующая в конкурирующих пунктах во Франции и Чехии, склонила чашу весов в пользу Лейпцига. Газета «Франкфуртер алльгемайне цайтунг» 19 июля 2001 г. комментировала:

Когда немецкие монополии сосредоточились главным образом на интернационально организованном производстве, правительство Германии также вынуждено было изменить свою внутреннюю и внешнюю политику. В июне 1998 г. Федерация немецкой промышленности (ФНП) издала перспективную концепцию «За привлекательную Германию в открытой миру Европе» (Für ein attraktives Deutschland in einem weltoffenen Europa), в которой потребовала всесторонней переориентировки правительственных мер и всей общественной жизни на процесс реорганизации международного производства:

Когда ФНП, управленческий центр монополий, говорит о «потребностях в структурных переменах», она главным образом требует от правительства поддержать международные монополии с главным офисом в Германии в укреплении и расширении их позиций на мировом рынке. Само собой разумеется, что «национальный образ мышления и действия», согласно которому государство должно также обеспечивать многочисленные социальные функции, являются помехой этому. В своём годовом отчёте за 1999 г. ФНП определила, что считает важным в отношении государственных мер:

Под «сокращением высоких издержек производства» имеется в виду ничто иное как общее сокращение заработной платы, уменьшение налогов на предприятия и расходов на социальное страхование, снижение цен на энергию и ослабление налогов в пользу охраны окружающей среды.

Изменение роли государства имеет три существенных элемента:

Во-первых, во внутренней и внешней политике должны быть расширены те государственные функции, которые представляют интерес для международных монополий. Во-вторых, государство должно отступиться от всей высокоприбыльной экономической деятельности в пользу монополий. В-третьих, все осуществляемые государством в интересах масс социальные функции должны быть сокращены до минимального основного обеспечения. Из своих функций социального учреждения государство должно сохранить только содействие в связи с наибольшим материальными риском для жизни; оно должно действовать только во «вспомогательной» роли подстраховщика. Все в настоящее время осуществляемые государством функции, обещающие максимальную прибыль, открываются для приватизации. Разнообразные социальные задачи взваливаются дополнительно на частные нуклеарные семьи. Государство должно выполнять свои новые задачи более эффективно посредством «компактного управления» и соответственно производить массовые сокращения штатов. Конечно, государственная функция перераспределения национального продукта в пользу монополий, главным образом международных, через бюджеты муниципалитетов, регионов и федерации остаётся неизменной.

Во внешней политике международные монополии потребовали «политического сопровождения» своей борьбы за превосходство на мировом рынке:

Чистое лицемерие со стороны ФНП выдавать «эффективную политическую поддержку» за меру, обеспечивающую «рабочие места для немецких предприятий». Немецким сверхмонополиям безразлично, эксплуатируют ли они ради максимальной прибыли немецких, польских или бразильских наёмных рабочих. Само собой разумеется, что приведение внешней политики в соответствие с интересами немецких сверхмонополий включает установку правительством Германии особых немецких акцентов ради расширения простора для экономической политики:

Как государство работает в качестве инструмента в конкурентной борьбе международных монополий, описывает Роберт Б. Райш, взяв за пример производство чипов в США:

Райш, однако, представляет роль правительства США в розовом свете. Правительство интересовала не «способность Америки», уже не говоря о занятости в США, а увеличение доли США в международной высокотехнологической промышленности и завоевание лидирующей роли в этой перспективной технологии. С этой целью оно поддержало национальный союз изготовителей чипов государственными пособиями. Но это не отменило конкуренции за доли мирового рынка между монополиями США. Их временное сотрудничество с международными монополиями из других стран также служило целям конкурентной борьбы. Государство стало общественным поставщиком услуг для международной экспансии монополий, предлагая лучшие условия производства и эксплуатации в соревновании или в согласии с другими империалистическими странами.

Национально-государственные поставщики услуг имеют различные функции:

• Защита капиталистических отношений собственности и эксплуатации, обслуживание классового господства монополий, подавление классовой борьбы рабочего класса; соответствующее законодательство, также и в интересах немонополистической буржуазии.

• Представление монополистических интересов в международных соглашениях и международных организациях.

• Создание благоприятных «местных условий» для международного производства: снижение налогов и взносов социального обеспечения для предприятий, предоставление современнейшей инфраструктуры и квалифицированных рабочих, воспитание элит, прекращение регулирования рынка труда, смягчение положений о защите окружающей среды.

• Создание привлекательных условий для международных финансовых инвесторов: устранение всякого контроля над оборотом капитала; антиинфляционная политика; преобразование общественных учреждений в частные предприятия, работающие согласно принципу прибыли (агентства занятости, образовательные учреждения, больницы и так далее).

• Меры, предназначенные для притупления классовых противоречий, вроде политики классового сотрудничества между предприятиями, профсоюзным руководством, правительством или местной городской администрацией.

• Обеспечение производства и воспроизводства общественной и государственной жизни и, в частности, рабочей силы и её обучения.

• Выполнение пропагандистских функций, нацеленных на внедрение в массы населения политики и интересов международных монополий или по меньшей мере обеспечение их пассивности. Главный инструмент для этой цели — система мелкобуржуазного образа мышления.

• Осуществление государственной «монополии на силу» для защиты единовластия монополий и подавления классовой борьбы рабочего класса и активного сопротивления широких масс.

• Выполнение военных функций, военное наращивание и ведение войн за передел мировых сфер власти и влияния.

Отмена государственной монополии на трудоустройство

Реорганизация международного производства требует отмены государственной монополии на трудоустройство. С начала 1990-х эта монополия была отменена в большинстве стран ЕС, были разрешены частные агентства по трудоустройству. Таким образом монополии могли лучше использовать «свободный выбор работы» граждан ЕС также и за рубежом. Так как немецкие монополии благодаря воссоединению страны имели в своём распоряжении армию высококвалифицированных рабочих и служащих из бывшей ГДР, монополия на трудоустройство федерального ведомства по труду была упразднена только в 1994 г. С 27 марта 2002 г. трудовые ведомства Германии выплачивают премии за частное трудоустройство безработных. После этого некоторые монополии разработали планы передать часть своих отделов кадров таким частным агентствам по трудоустройству. Это дало бы им собственный всегда доступный трудовой резерв и вдобавок они могли бы финансировать найм персонала за счёт страхования по безработице. Монополистические ассоциации опубликовали это указание в совместном заявлении:

Под устранением «неверно направленных стимулов наших социальных систем» монополистические ассоциации не имеют в виду ничего иного как урезание пособий и помощи по безработице, отмену АБМ-мероприятий (мероприятий по временному трудоустройству) и сокращение взносов предпринимателей на страхование по безработице. Снижение пособий по безработице предназначено для усиления экономического давления на безработных, заставляющего принимать менее оплачиваемую работу. Это драматическое снижение пособий затронуло бы около 1,2 млн долгосрочных безработных: рабочих и служащих, не имеющих работы более года, а также 1,7 млн безработных, вытуриваемых на пенсию или вынужденных прибегать к АБМ-мероприятиям, потому что у них мало шансов на рынке труда. Их выживание будет тогда зависеть тогда от социальной помощи, сокращение которой, однако, также числится в списке требований ФНП. Демагогический лозунг «интервала платы» предназначен для обеспечения того, чтобы социальные пособия всегда были меньше, чем самая низкая заработная плата.

Кроме повального сокращения пособий и прав безработных, в ядро планов, разработанных для правительства комиссией, возглавляемой высшим директором по персоналу «Фольксваген», Хартцем, входило принуждение к найму через агентства. Оно обеспечивает монополии гибкой и гораздо хуже оплачиваемой рабочей силой, которую они могут нанимать и увольнять как хотят и использовать для сбивания заработной платы. Капиталисты приветствовали бы и уклонение от коллективных договоров между предпринимателями и профсоюзами об условиях труда и подрыв защиты от увольнения. Расширяется также незначительная занятость, так называемые «мини-работы» (Mini-Jobs), и фиктивная самостоятельность в индивидуальных предприятиях, так называемых «их-АГах» (Ich-AGs). Таким образом предприятия экономят миллиарды евро на взносах социального обеспечения. Прежние трудовые ведомства станут «агентствами услуг», удовлетворяющими потребности монополий в рабочей силе.

Так как стандарты обучения и производительность труда в больших предприятиях международных монополий были относительно выровнены, международный рынок труда высококвалифицированных работников, особенно в высокотехнологическом секторе, также следовало расширить на всё большее число стран мира. Во всём мире высококвалифицированные специалисты по информационным технологиям («ай-ти») из развивающихся стран переманиваются в империалистические страны. Финансовые потери от этой утечки мозгов [16]оцениваются в 2 млрд долл. за 2000 г. для одной только Индии. В 2000 г. около 200 тыс. высококвалифицированных «ай-ти»-специалистов перетекло в США, главным образом из Индии. Около 60 % всех дипломированных выпускников технических университетов Индии покидает страну. Комиссия по расследованиям парламента Германии писала:

Для международных монополий вербовка квалифицированных работников на мировом рынке труда стала существенным аспектом их международной конкурентной борьбы. В 1998 г. ЕС имел 500 тыс. вакансий в секторе информатики и коммуникаций, согласно оценкам Союза конфедераций промышленников и работодателей Европы (UNICE). Соответственно, ФНП в своей перспективной концепции от 1998 г. потребовала от правительства Германии «активной иммиграционной политики». Взяв лозунг ФНП «конкуренция за лучшие головы», правительство Германии сначала приняло положение о грин-карте, а затем — новый иммиграционный закон, прежде всего приспособляющий иммиграцию к экономическим потребностям международных монополий. В то же время права иммигрантов в Германии были резко ограничены.

Интернационализация рынка труда ещё более подрывает национальную государственность, в особенности неоколониально зависимых стран. Но она представляет собой также важный двигатель объединения рабочего класса через национальные границы.

В 1970-х в Германии наряду с компаниями «Фольксваген» (Volkswagen AG), «Рурколе» (Ruhrkohle AG), «Сарбергверке» (Saarbergwerke AG), «Зальцгиттер» (Salzgitter AG), «ФИАГ» (VIAG AG), «ФЕБА» (VEBA AG) и ООО «ИФГ» (Industrieverwaltungsgesellschaft mbH) ещё существовали несколько государственных промышленных монополий, а наряду с компаниями «Дойче бундесбан» (Deutsche Bundesbahn AG), «Дойче пост» (Deutsche Post AG) и «Дойче Луфтханза» (Deutsche Lufthansa AG) — три государственных монополии в сфере услуг. Кроме того, были широкие государственные секторы в банковском деле, здравоохранении, образовании и жилищном строительстве. Государством управлялись аэропорты, железнодорожные пути и станции, дорожные сети; а также земельные и муниципальные учреждения, вроде энергоснабжения, водохозяйства, сбора и переработки отходов, или в сфере культуры и досуга. С переориентацией государства на международную экспансию монополий пошла волна повальной приватизации (табл. 43).

Табл. 43. Приватизация государственных предприятий в Германии (на 30 сентября 2002 г.)

1. Правительство передаёт акции Банку реконструкции (Kreditanstalt für Wiederaufbau), а не непосредственно на рынок акций.

Источник: федеральное министерство финансов, федеральные участия в 2002 г. (Bundesbeteiligungen 2002).

Устраивая эту волну приватизации, государство прямо повиновалось интересам международных монополий в отношении прибыли и власти. ФНП потребовала в своей перспективной концепции от июля 1998 г.:

Сначала были приватизированы государственные промышленные монополии, затем монополии сферы услуг. Между тем, одно за другим все общественные предприятия и учреждения открываются для продажи в частную собственность. Это означает, что на повестке дня стоит не только приватизация в секторе производства товаров, но также и во всех секторах производства и воспроизводства человеческой жизни. Приватизированные предприятия немедленно ориентируются на получение максимальной прибыли, ибо вопрос был ни в коей мере не в «снижении затрат и увеличении эффективности», как хотели бы это нам представить представители монополий и политики, а исключительно в создании новых инвестиционных возможностей для избыточного капитала монополий.

В конце сентября 2001 г. ещё было 381 предприятие, где правительство держало более 25 %; 60 из них прямо принадлежали ему. Косвенное участие включало, например, филиалы «Дойче телеком», «Дойче пост», «Дойче бан» (Deutsche Bahn AG) и компании аэропортов.

Большое значение государственных монополий промышленности и сферы услуг подчёркивается тем фактом, что в начале 2003 г. шесть из тридцати ведущих в индексе ДАКС (DAX) составляют бывшие государственные предприятия: «ТУИ» (TUI) — бывш. «Пройссаг», «Фольксваген», «Луфтханза», «Дойче пост», «Дойче телеком», «Э-он» — бывш. «ФИАГ» и «ФЭБА». Не случайно самая большая волна приватизации государственных монополий прокатилась по Федеративной республике Германии в 1990-х.

Приватизация государственных промышленных монополий

Бывшие государственные корпорации «ФЭБА» и «ФИАГ» в 2000 г. были приватизированы и слиты в «Э-он» (E.on AG). Кроме того, подгруппы «Пройссенэлектра» (Preussenelektra AG) и «Байернверк» (Bayernwerk AG) слились в «Э-он энерги» (E.on Energie AG), а «Дегусса-Хюльс» (Degussa-Hüls AG) и «ЗКВ Тростберг» (SKW Trostberg AG) — в «Дегусса» (Degussa AG).

В лице «Э-он» была сформирована одна из крупнейших монополий мира. В 2000 г. она занимала двадцать седьмое место в списке ведущих международных монополий; она была крупнейшим частным поставщиком энергии в мире; через «Дегусса» она контролировала крупнейшую в мире группу по изготовлению специальных химикалий. Концерну «Э-он» принадлежало свыше 1500 предприятий и паевых обществ в стране и за рубежом. «Э-он» стремится к дальнейшим приобретениям на особенно доходном международном рынке воды и газа. В обмен на «Рургас» (Ruhrgas AG) он продал «Дегусса» концерну «РАГ» (RAG), в котором «Э-он» был в 2002 г. главным акционером, имея 37 %. В 2002 г. «Э-он» приобрёл британский концерн «Пауэрджен» (Powergen), ведущий бизнес в США и ещё восемнадцати странах в качестве поставщика электроэнергии. В результате «Э-он» стал международным рыночным лидером и в области электроэнергетики.

Было бы совсем неправильно понимать приватизацию государственных монополий как отступление государственно-монополистического капитализма к «частно-монополистическому капитализму». Полное подчинение государственного аппарата интересам монополий и слияние его органов с органами монополий не ослабевают с реорганизацией международного производства; напротив, в концентрации на интересах международных монополий они принимают новые и более разнообразные формы.

Частные монополии пытаются захватить всё больше прежде государственных или общественных функций. Отмена государственной монополии в национальном масштабе прокладывает путь к централизации капитала на более высоком, теперь международном уровне. Приватизация и монополизация — это идентичные процессы. Приватизация создаёт новые капиталовложения, которые приносят монополиям максимальную прибыль, и открывает национальные рынки для международной конкуренции. Это чрезвычайно усиливает подчинение всего общества монополистическому господству. В ходе приватизации «Э-он» покупал всё больше акций бывших муниципальных предприятий коммунального обслуживания и теперь контролирует энерго- и водоснабжение многих городов Германии (табл. 44).

Табл. 44. Доля «Э-он» в бывших муниципальных предприятиях коммунального энерго- и водоснабжения

Источник: отчёт о состоянии дел «Э-он» в 2001 г., сс. 140—141.

По политическим причинам или в случае, когда это кажется выгодным в борьбе за национальную долю международного финансового капитала и господство на мировом рынке, предприятия также вновь огосударствляются. Например, концерн «Зальцгиттер» (сталь) был сначала приватизирован и продан «Пройссаг». В ходе реорганизации международного производства, однако, «Пройссаг» захотел избавиться от своей доли в производстве стали и продать «Зальцгиттер» австрийской стальной монополии «ФЭЭШТ» (VÖEST). Чтобы предотвратить это, земля Нижняя Саксония в 1998 г. выкупила у «Пройссаг» часть акций «Зальцгиттер». С тех пор «Зальцгиттер» является полугосударственным концерном; поглотив производство труб «Маннесман», он стал второй по величине немецкой стальной монополией после «Тиссен-Крупп» (ThyssenKrupp).

Приватизация государственных монополий сферы услуг

В результате принятия «Закона о реорганизации почтовой службы и средств связи» предприятие «Дойче бундеспост» (Deutsche Bundespost) было в январе 1995 г. приватизировано и поделено на акционерные общества «Дойче телеком», «Дойче пост» и «Дойче постбанк» (позже был присоединён к «Дойче пост»). Приватизация государственных концернов сделала возможным гигантское увеличение капитала, поскольку акции были проданы на фондовых биржах, в т. ч. и международным инвесторам, что подготовило экспансию на мировом рынке через слияния и поглощения.

За чрезвычайно короткий период акционерное общество «Дойче пост» стало ведущим мировым концерном логистики (доставки) с интегрированными почтовыми услугами, экспресс-службой, логистическими и финансовыми услугами. Бывший министр экономики Германии Вернер Мюллер объявил по радио «Дойчландфунк» (Deutschlandfunk) 19 ноября 2000 г.:

К концу 2000 г. акционерное общество «Дойче пост» приобрело в различных странах почти 40 предприятий или долю в них, потратив на это более 12 млрд дойчмарок. Голландская компания «Недллойд» (Nedlloyd), штатовское предприятие по авиатранспортировке и логистике «Эйр экспресс интернешнл» (Air Express International) и швейцарский концерн логистики «Данзас» (Danzas), крупнейшая в мире транспортная компания, принадлежат теперь «Дойче пост». Кроме того, британский концерн экспресс-службы и доставки посылок «Секьюриор» (Securior), шведское предприятие логистики и транспортировки «Эй-эс-джи» (ASG) и компания срочной доставки «ДХЛ» (DHL) стали частью этого охватывающего мир концерна. Предприятие имеет отделения в 228-ми странах, нанимает 64 тыс. человек и использует транспортный парк из 19 тыс. автомашин и 250 самолётов (согласно: Йёрг Виктор (Jörg Victor), «Выход на биржу „Дойче пост“» (Der Börsengang der Deutschen Post), www.wsws.org/de/2000, 14 ноября 2000 г.).

Выставление на торги акционерного общества «Дойче телеком» по общей цене свыше 60 млрд дойчмарок было одной из крупнейших приватизационных сделок в мире. К 2002 г. общество «Телеком» стало третьим в мире поставщиком услуг мобильной связи и четвёртым в мире телефонным предприятием. Помимо прочего, оно купило «Войс-Стрим» (VoiceStream), шестого поставщика услуг мобильной связи в США. Его приобретения сосредоточены в четырёх стратегических деловых секторах: мобильная связь, онлайновые службы, обмен данными/системные решения и стационарные сети. Общество «Телеком» также достигло высшего положения в нескольких восточноевропейских странах.

Акционерное общество «Луфтханза» также было приватизировано. Тот же шаг подготавливается сейчас для «Дойче бан» (Deutsche Bahn AG). После приобретения «Штиннес» (Stinnes-AG) в июле 2002 г. «Дойче бан» вырастет до международной сверхмонополии в секторе логистики: дорожная и железнодорожная транспортировка, морская и воздушная перевозка грузов.

Что касается работников монополий, приватизация означает разрушение сотен тысяч рабочих мест. В ходе приватизации почтовых служб было уничтожено 150 тыс. (из 380 тыс.) рабочих мест, в «Телеком» — 120 тыс., и 300 тыс. при подготовке приватизации федеральных железных дорог.

Через приватизацию «Э-он», «Телеком», почтовых служб, федеральных железных дорог и «Луфтханза» немецкий империализм создал пять монополий, с самого начала относящихся к числу международных лидеров в соответствующих отраслях. Здесь проявилась важная функция государства в реорганизации международного производства: государство поддерживает формирование международных сверхмонополий посредством

• обеспечения необходимого начального капитала (выпуском акций),

• обеспечения размера и роста структуры бывших государственных предприятий как исходной базы и

• всех мер, чтобы эти монополии могли далее расширять свои господствующие над мировым рынком позиции.

Распродажа государственных предприятий снабжения и уборки для санации муниципальных бюджетов

Помимо мотивов создания и укрепления лидирующих на международном уровне сверхмонополий, конечно, миллиардные суммы от приватизации в высшей степени важны правительствам на федеральном, земельном и муниципальном уровнях и для смягчения хронического кризиса государственных бюджетов. В последние годы политика приватизации даже стала неотъемлемым основанием муниципальной бюджетной политики. Однако, так как это разовые доходы, они, в основном, ничего не изменят в бюджетном кризисе. В конечном счёте, они даже усугубят проблемы, так как муниципалитеты потеряют текущие доходы и их собственный капитал истощится. Муниципалитеты получили в общей сложности 69,5 млрд евро за 1991—2001 гг. через продажу участий и материальных активов. В то же время гора их долгов выросла с 70,5 млрд евро в 1991 г. до 99,2 млрд евро в 2001 г.

В своей перспективной концепции от 1998 г. ФНП напоминала об ускорении приватизации муниципальных предприятий:

Помимо предприятий коммунального обслуживания, указанное число включает также муниципальные озеленительные предприятия и кладбища, мастерские по чеканке номерных знаков, окружные автобусные компании, муниципальные бюро путешествий и другие малые предприятия. В ФРГ почти 1 тыс. предприятий коммунального обслуживания потеряла до 2 % своих клиентов в национальном масштабе в пользу частных поставщиков. Только 270 муниципальных предприятий коммунального обслуживания имеют частных акционеров. После федеральных выборов 2002 г. президент ФНП Роговски напомнил в «неотложной программе»:

По всему миру продвигаются так называемые государственно-частные партнёрства (public-private-partnerships), что означает не что иное как поглощение международными монополиями коммунального обслуживания вроде «РВЭ» (RWE), «Э-он» (E.on), «Сюэ» (Suez), «Вивенди» (Vivendi) или «Аквамундо» (Aquamundo) прибыльных муниципальных предприятий и учреждений. Французские концерны «Вивенди» (бывший «Женераль дес О» (Générale des Eaux)) и «Сюэ-Лионез дес О» (Suez-Lyonnaise des Eaux) контролировали в 2002 г. 40 % международного водного рынка. В крупных городах мира почти 85 % водоснабжения ещё остаются в руках государственных или иных общественных предприятий — здесь находится гигантский потенциальный источник прибыли для международных монополий.

Предприятия энергоснабжения вроде «РВЭ» (RWE) и «ФЭВ» (VEW) использовали свои хорошие связи с муниципалитетами, чтобы войти в бизнес сбора отходов в начале 1990-х или около того. В 1989—1997 гг. только «РВЭ» купило более 400 предприятий и с 1998 г. возглавляет эту отрасль в Германии. «Эдельхофф» (Edelhoff), дочернее предприятие «ФЭВ», имеет контракты с семью городами Германии. Во Вроцлаве (Польша) «Эдельхофф» имеет 45 % муниципального предприятия по сбору отходов. Треть мусоросбора Польши находится в руках немецких предприятий. «РВЭ-Умвельт» (RWE-Umwelt) действует в Испании, Австрии, Чехии, Венгрии, Румынии, Болгарии и США. Причина этого интереса к международным контрактам на сбор отходов также в надежде на доступ к выгодному бизнесу вторсырья. Немецкие предприятия экспортируют макулатуру не только в Восточную Европу, но и в такие далёкие страны как Тайвань.

Для масс эта волна приватизации ни в коем случае не «привлекательна», а означает увеличение грабежа. На коммунальные услуги выставляются ужасающие цены; муниципальная инфраструктура демонтируется, что серьёзно ухудшит условия жизни. Кроме того, условия труда ухудшаются усилением эксплуатации, отменой завоёванных коллективных договоров и уничтожением миллионов рабочих мест.

Эти отрицательные эффекты ещё больше увеличиваются сомнительными финансовыми сделками муниципалитетов вроде так называемых «транснациональных лизинговых контрактов»: муниципальные земельные участки, здания и установки «сдаются в аренду» или «продаются» инвесторам из США, обычно сроком на 99 лет, и одновременно «реарендуются» соответствующим городом. Инвесторы из США экономят на налогах посредством своих якобы высоких инвестиций и выделяют из этой прибыли муниципалитетам разовые платежи. Многие муниципалитеты с готовностью используют эту возможность краткосрочно заполнить бюджетные прорехи — несмотря на серьёзные долгосрочные риски в отношении обслуживания и гарантий, не говоря уже о правах возмещения, поскольку законность таких сделок весьма спорна.

Штатовские и европейские крупные банки, промышленные предприятия и страховые компании заключают такие транснациональные арендные сделки. В случае транснационального лизинга кёльнской очистной установки были привлечены «Дойче банк» (Deutsche Bank) и несколько ландсбанков, а также «Ферст фиделити бэнк» (First Fidelity Bank) и группа «Ферст юнион» (First Union) из США. В Гельзенкирхене вся канализация и различные городские строения были «проданы» анонимному инвестору и немедленно реарендованы на 100 лет. Вся сделка была выполнена обществом с ограниченной ответственностью «Даймлер-Крайслер Кэпитал сервисиз» (DaimlerChrysler Capital Services GmbH) за значительные комиссионные. Транснациональные лизинговые контракты ставят муниципалитеты в сильную зависимость от инвесторов, так как те выдвигают многочисленные требования; в случае несоблюдения им угрожает разрыв контрактов, требования возмещения убытков или даже утрата установок. Так как муниципалитеты в ФРГ не могут быть обанкрочены, при необходимости ответственность несут земли и федерация. Следствие этого — прямой доступ соответствующих международных монополий к государственной собственности в Германии. Юридическое основание таких мнимых сделок весьма спорно; вопросом является даже то, кто фактически владеет «арендованным» объектом. По оценкам штатовского министерства финансов, из-за таких контрактов в 1999 г. в США могут иметься налоговые убытки в размере 10—12 млрд долл., что приведёт к обострению в США кризиса государственных бюджетов. Компетентные критики предполагают, что юридические разбирательства могут даже привести к выставлению немецким муниципалитетам требований возмещения.

Индустриализация и коммерциализация важных областей производства и воспроизводства человеческой жизни

Международные монополии лихорадочно ищут новые инвестиционные возможности для своего избыточного капитала. В этом поиске они открыли для себя и государственное социальное обеспечение, главным образом секторы здравоохранения, ухода, образования и заботы о детях. В 2002 г. штатовская компания инвестиционного консалтинга «Уислер мэнеджерз» (Whistler Managers, Ltd.) направила внимание инвесторов к этим прибыльным секторам с помощью рекламной кампании:

Для раскрытия таких инвестиционных возможностей международные монополии в 2000 г. инициировали транснациональную систему правил ГАТС(Общее соглашение по торговле услугами). Желательная «либерализация торговли общественными услугами» нацелена на важные аспекты поддержания повседневной жизни.

Согласно ВТО, «торговля услугами» уже в 1999 г. достигла 1,34 трлн долл., составив примерно пятую часть общей мировой торговли. В странах ОЭСР этот сектор составил 60—70 % валового национального продукта, в нём было занято около 64 % рабочих и служащих.

«Европейский форум услуг» был основан в ЕС именно с целью охраны интересов европейских монополий на переговорах ГАТС. «Аллианц» (Allianz), «Алиталиа» (Alitalia), «Дойче телеком», «Бертельсман» (Bertelsmann AG), «Вивенди Юниверсаль» (Vivendi Universal), «ТУИ» (TUI), «Дойче пост» и «Даймлер-Крайслер» — некоторые из компаний, представленных в этой ассоциации частных предприятий сектора услуг.

Намеченная «либерализация» позволила бы международным концернам использовать школы, вузы и больницы как частные предприятия в любой желаемой стране, требуя на них тех же субсидий, что получали бывшие государственные учреждения. Наиболее выгодными рынками считаются здравоохранение с всемирным объёмом 3,5 трлн долл., образование с 2 трлн долл. и водоснабжение с 1 трлн долл.

В связи с ГАТС почти 100 стран уже согласились открыть часть своих государственных секторов здравоохранения частным инвестициям. Уже 40 стран объявили о намерении открыть свои секторы образования. С начала 2000 г. прошли переговоры о так называемой «проверке необходимости», которая серьёзно усугубит проблему: уже не международные монополии, а сами правительства, как предполагается, будут доказывать, что они способны обеспечить определённую услугу так «эффективно», как и заинтересованный частный концерн. В противном случае этот сектор будет приватизирован! Не разрешается аннулировать уже принятое решение о приватизации.

На саммите ВТО в Катаре в ноябре 2001 г. был облегчён доступ международных монополий к государственным и муниципальным услугам — к примеру, водоснабжению. В Правительственной декларации участники конференции говорили, что приветствуют «сокращение или, где это приемлемо, устранение тарифных и нетарифных барьеров для экологических товаров и услуг» («Ле Монд дипломатик» (Le Monde diplomatique), 17 мая 2002 г.).

Коммерциализация ухода за детьми считается центральной деловой областью в сфере общественных услуг. Растущий уровень занятости среди женщин — причина, по которой монополии рассматривают уход за детьми как устойчивый и прибыльный рынок. В США уже в конце 1990-х фирмы частного сектора играли определяющую роль в услугах ухода за детьми наряду с публичными общественно-полезными учреждениями; эти услуги оплачивались, главным образом, родителями. Уже в 1997 г. оборот отрасли ухода за детьми в США составил 31,6 млрд долл. В 2005 г. ожидается оборот в размере 59,5 млрд долл.

В Германии в 2001 г. Немецкий институт экономических исследований (DIW) провёл от имени связанного с СДПГ фонда Ганса Боклера исследование, ориентированное на «структурную реформу» ухода за детьми. Её суть — приватизация до сих пор организуемых и финансируемых государством групп продлённого дня и детских садов.

В середине 1990-х страны ОЭСР тратили в среднем 5,9 % своего валового внутреннего продукта на образование. ГАТС, как предполагается, устранит национально-государственное регулирование, препятствующее международному бизнесу в сфере образования. Требования ассоциаций капиталистов сосредотачиваются на приватизации высшего образования и обучения взрослых, на более глубоком взаимопроникновении школ и вузов с промышленностью, а также на интернационализации рынков образования.

Под атакой в сфере здравоохранения оказываются прежде всего больничный сектор и сектор ухода, ещё организуемые государством во многих странах. Производители медицинского оборудования, тесно связанные с фармацевтическими концернами, страховые компании и растущее число прочих поставщиков услуг, стремятся к высокой степени приватизации и мировой открытости этого сектора услуг. «Фрезениус» (Fresenius), компания, внесённая в список ДАКС (DAX), использует частные больницы и является крупнейшим международным поставщиком услуг диализа. В 2000 г. она «заботилась» уже о 9 % всех нуждающихся в диализе пациентов в мире, с оборотом от этого бизнеса в размере 5 млрд евро. Компания вкладывает капитал также в сектор ухода, другой растущий рынок, так как, по всем прогнозам, число нуждающихся в уходе примерно удвоится в индустриальных странах за последующие двадцать лет.

Мы можем также наблюдать коммерциализацию здравоохранения на примере бума в так называемом «уэллнесс»-бизнесе, в котором высокие цены выставляются на многие услуги, в которых люди нуждаются для воспроизводства своей рабочей силы и поддержки своего здоровья — гимнастика, плавание, массаж и фитнесс. Этот сектор рос тем больше, чем больше государство сокращало услуги здравоохранения и чем больше становилось проблем для здоровья на рабочих местах и от загрязнения окружающей среды. Эти предприятия также получали выгоду от флексибилизации рабочего времени, затруднившей массам участие в традиционных спортивных клубах.

Подрыв экономико-политической функции национальных государств международными монополиями оказывает всестороннее воздействие на жизнь масс. Приватизация и коммерциализация ухода за детьми, образования и здравоохранения особенно глубоко изменят их повседневную жизнь, так как только меньшинство в будущем сможет позволить себе дорогие частные услуги. Массы получат горький опыт действительности этого якобы «социального государства» ФРГ, безжалостной диктатуры монополий, которая не остановится ни перед чем. Ориентация на максимальную прибыль приведёт к решительному ухудшению положения работников приватизированных секторов. Последуют урезание рабочих мест и заработной платы, ухудшение условий труда, перенапряжение из-за неадекватного оборудования на приватизированных предприятиях, и предельное продление рабочего дня. Работникам больниц и пансионатов предстоит тяжкое испытание видеть, как их пациенты подвергаются безответственно плохому лечению или даже оказываются в опасности.

С конца 1990-х развернулись длительные протесты против приватизации государственных предприятий, и сектор услуг стал центром массовой борьбы по всему миру. В Южной Корее в 2002 г. проходили неоднократные массовые забастовки против приватизации государственных предприятий. В июне 2002 г. сопровождавшиеся насилием протесты в Арекипе (Перу) привели к отмене президентом Толедо планов по приватизации электроснабжения. В мае 2002 г. в Парагвае вооружённые крестьяне восстали вместе с трудящимся столичного Асунсьона. Всеобщая забастовка против приватизационных актов вынудила правительство отменить их. В Лондоне крупнейшее в стране за 2002 г. забастовочное движение проходило против приватизации лондонской подземки. Были также массовые демонстрации в Италии и Франции против приватизации государственных учреждений.

В центр классовых столкновений всё более помещается само буржуазное государство. Воздействие основных капиталистических фикций, формирующих краеугольный камень системы мелкобуржуазного образа мышления, подрывается, и таким образом важный столп господствующей буржуазной идеологии покрывается трещинами. В конечном счёте, основная часть работников приватизированных предприятий будет нанята международными монополиями.

Эта прогрессирующая индустриализация бывших государственных компаний в итоге увеличивает ряды промышленного пролетариата. Через приватизаторское наступление международные монополии таким образом объективно вносят вклад в усиление своего главного классового врага и превращение его в непобедимую силу.

Государственное регулирование государственно-монополистической экономики поглощает всё большую часть валового национального продукта. В 1960 г. доля государственных расходов в валовом внутреннем продукте стран ОЭСР была около 20 %. К 1990 г. она более чем удвоилась до 45 %, а в 1995 г. достигла 50 %.

Однако, вопреки всем обещаниям правительства, государственные меры ни стимулировали экономический рост, ни создавали новые рабочие места. Напротив, темпы роста имели тенденцию к снижению даже притом, что объём государственных расходов продолжал расти.

Табл. 45. Среднегодовой темп прироста промышленного производства (проц.)

1. До 1973 г. Европейское Сообщество — шесть основных стран ЕС, созданного в 1992 г.

Источник: заключения экспертного совета (Gutachten des Sachverständigenrates), 1974/75 г., 1993/94 г., 2002/03 г.

Несмотря на все разговоры о «консолидации бюджета» и «политике экономии», государственный долг скачкообразно рос с 1990 г. К 1998 г., в сравнении с 1990 г., он вырос в США на 73 %, а в Японии — на 102 %. В Германии он прирастал двузначными темпами каждый год в течение всех 1990—1995 гг. Только за 1989—1999 гг. долговая гора выросла с 474,9 млрд евро до 1200 млрд евро. Это составило увеличение на 152,7 % за десять лет. Возрастающий государственный долг накопил огромное процентное бремя, подтолкнувшее инфляцию.

Табл. 46. Государственный долг ФРГ (млрд евро и изменение в сравнении с предыдущим годом в проц.)

Источник: заключения экспертного совета, 2002/03 г.

Проценты, которые должна выплатить федерация, земли и муниципалитеты, переложены на массы и являются выражением перераспределения общественного богатства. Для финансового капитала, с другой стороны, государственные долги — высокодоходный бизнес, так как государство берёт кредиты у частных банков, предоставляя им гарантируемый государством источник прибыли.

С 1996 г. темпы прироста нового долга сильно сократились; они составляли 20,1 % в 1995 г., но только 1 % в 2000 г.

Министр финансов Ханс Айхель (СДПГ) планировал полностью обходиться без новых заимствований до 2006 г. и сократить федеральное долговое бремя. Это восходит к предложениям союзов предпринимателей в рамках ЕС. В совместном меморандуме, обращённом к Барселонскому саммиту ЕС, Федерация немецкой промышленности (BDI), Федеральное объединение немецких союзов работодателей (BDA) и Движение предприятий Франции (MEDEF) потребовали от правительств Германии и Франции в марте 2002 г.

Растущее перераспределение нового общественного богатства за счёт широких масс

Почти во всех империалистических странах были проведены так называемые «налоговые реформы» и «реформы систем социального обеспечения». Все они подразумевали радикальное освобождение монополий от налогов и взносов социального обеспечения, но ещё больше обременяли массы, обычно под циничными лозунгами вроде «большей справедливости налогов» или «повышения частной ответственности».

Диагр. 20. Динамика важнейших налогов на трудящихся и на предприятия в Германии (млрд евро)

Уже в 1960 г. доля массовых налогов в суммарных налоговых поступлениях составляла 33,4 %, а доля налогов на предприятия — 22,5 %. В 2001 г. доля массовых налогов подскочила до 73,42 %, а налоги на предприятия составляли в целом 7,46 %.

Табл. 47. Динамика важнейших налогов на трудящихся и на предприятия в Германии (млрд евро)

1. Налог в связи с воссоединением Германии, выплачиваемый главным образом из заработной платы и только отчасти из прибыли.

2. Возврат 0,426 млрд евро.

Источник: федеральное министерство финансов.

Незначительные скидки с налога на заработную плату для части трудящихся были более чем съедены прогрессивным налогообложением, увеличением косвенных массовых налогов — налога на добавленную стоимость, «экологического налога», табачного налога и страхового сбора — и другими мерами, предпринятыми согласно кризисной программе. Таким образом, несмотря на обещанную «семейную скидку» в сумме 32 млрд евро, общие доходы ФРГ от налога на заработную плату снизились только на 3,11 млрд евро — при получении в то же время 3,83 млрд евро дополнительных доходов благодаря повышению налога на минеральные масла и электроэнергию. Итогом, по подсчётам Союза металлистов для своих членов в текстильной и швейной промышленности в западной Германии, было то, что рабочие и служащие потеряли 0,1 % реальной заработной платы («ИГ Металль директ» (IG Metall direkt), 12 июня 2002 г.). В частности, постепенное устранение налога на заработную плату 2-й категории с его более низкой ставкой для родителей-одиночек привело к сокращению чистой заработной платы. Налоговые доходы исключительно от налога на добавленную стоимость, налогов на минеральные масла и электроэнергию подскочили на 91 млрд евро или на 98 % с 1990 г. по 2001 г. Притом, что в 2000 г. государственные доходы от прямых налогов, составляя 52,2 %, ещё превышали доходы от косвенных налогов, впоследствии отношение перевернулось: 49,3 % прямых налогов в сравнении с 50,7 % косвенных налогов (Федеральной министерство финансов [ред.], «Подборка данных по налоговой политике» (Datansammlung zur Steuerpolitik), 3 декабря 2001 г., с. 33).

Это во всей красе продемонстрировало жульничество с «великой налоговой реформой» правительства СДПГ и «Союза-90»/«зелёных», всегда утверждавших, что выиграют все. Главный выигрыш от налоговой реформы достался крупным акционерным обществам, в особенности международным монополиям и их филиалам:

 Ставка корпоративного налога на нераспределённую прибыль упала с 40 % до 25 % к 1 января 1999 г. Если добавить выплату промыслового налога по средней ставке, то доля производственных налогов для акционерных обществ составит около 38 %. До 1999 г. доля налогов на нераспределённую прибыль составляла ещё около 56 %.

 До 2016 г. монополии могут дополнительно выплачивать нераспределённую ранее прибыль; в этом случае они получают возмещение разницы между более высокой ставкой корпоративного налога на нераспределённую прибыль и ставкой для распределённой прибыли. В 2001 г. только «Даймлер-Крайслер» получил обратно таким образом 486 млн евро. Лучше всего это удалось «Дойче банк»: ему возместили 9,3 млрд евро из государственной казны.

 Доходы от продажи участий в акционерных обществах были освобождены от налогов с 1 января 2002 г. Это позволит монополиям сэкономить, по оценке, 100 млрд евро на налогах в последующие годы.

 За 2001 г. делались столь высокие выплаты дивидендов, как только возможно, для дополнительных выплат были мобилизованы резервы и т. д., чтобы положить в карман разницу между 45 % (40 %) для нераспределённой и 30 % для распределённой прибыли. Кроме того, убытки в 2001 г. были сознательно перенесены вперёд или назад, применены амортизационные отчисления специального назначения и другие методы составления баланса за 2001 г., чтобы получить также возврат корпоративного налога. Результатом было то, что корпоративный налог стал даже «отрицательным налогом», поскольку концернам было выплачено больше, чем с них получено. Перенос убытков вперёд или назад также уменьшил выплачиваемый промысловый налог. Правительство Германии хочет ограничить простор для таких мер, но, по оценкам, 85 % возможностей таких выигрышей в налогах из-за переноса убытков были уже использованы.

 Был облегчён взаимный расчёт прибыли и убытков между материнскими и дочерними компаниями. Это позволило монополиям более или менее определять самим, за какую часть прибыли они выплачивают налоги. Кроме того, у них была возможность отсрочить потери на неограниченный период и затем списать их в наиболее подходящий момент. По осведомлённым источникам, в балансах монополий скрывается ещё 50 млрд евро недостачи налоговых сборов. Если, к примеру, Bayer AG сообщает об убытках в Вуппертале из-за вывода с рынка оказавшегося опасным лекарства «Lipobay» и одновременно получает прибыль в Леверкузене, эта компания не платит ни цента промыслового налога ни в одном городе.

 Акционерным обществам был предоставлена возможность подачи налоговых деклараций также в соответствии с налоговыми законами иных стран. Таким образом международные монополии могут выбрать наилучшие условия. «Франкфуртер алльгемайне цайтунг» (Frankfurter Allgemeine Zeitung) очень метко прокомментировала это: «В условиях глобализированной конкуренции налоги приобретают элемент добровольности» (2 июля 2001 г.). Конечно, это не относится к налогам рабочих и служащих, а только к налогам международных монополий.

 Возможности формирования и использования субсидиарных и взаимно акционированных холдингов были расширены. Фирмы могли, например, сокращать свою объявленную прибыль, вступая в ассоциацию с убыточными предприятиями, и таким образом избегать выплаты налогов. В 2001 г. «Э-он» проделал такое в огромном масштабе. Годами сообщая о рекордной прибыли в своих ежегодных балансах, «Э-он» сумел уклониться от всякой обязанности выплачивать промысловый налог задним числом до 1999 г. На основе этого налогового закона «Э-он» даже смог потребовать возврата, поставившего сотни муниципалитетов на грань банкротства. Результатом было резкое сокращение муниципальных социальных пособий для масс.

 Так называемая «налоговая реформа» правительства Шрёдера/Фишера в 2002 г. привела к сокращению на треть налогообложения акционерных обществ в сравнении с 1997 г. Несмотря на это, общая налоговая ставка в Германии ещё превышала уровень Франции и средний по Европе. В Германии акционерные общества облагались налогами по средней ставке 38,4 %, во Франции — 34,3 %, а в Великобритании — только 30 %. Только Италия имела более высокую ставку налогов, чем Германия,— 40,3 %. Но налоговая реформа в Германии вошла к настоящему времени только в первую стадию; после третьей стадии в 2005 г. немецкие налоги будут подогнаны к уровню Франции и Великобритании.

Табл. 48. Налогообложение акционерных компаний в Европе

Источник: исследование корпоративного налогообложения КПМГ (KPMG Corporate Tax Rate Survey), 2002 г.

По сравнению с акционерными обществами товарищества, которые, за немногими исключениями, являются предприятиями немонополистической буржуазии и промысловой мелкой буржуазии, явно ущемлены:

 Прибыли и потери прямо распределяются среди партнеров и относятся в счёт их прочих доходов. Доход от промысла годами подчинялся тарифному ограничению, составляющему в настоящее время 43 %. В целом высшая налоговая ставка для облагаемого налогом дохода была снижена до 48,5 % в связи с налоговой реформой, а к 2005 г. и должна быть снижена до 42 %.

 Подоходный налог, как и налог на заработную плату, подчинён прогрессивной шкале, притом, что 25 %-ная ставка корпоративного налога применяется независимо от суммы прибыли.

 Товарищества едва ли имеют возможность переносить прибыль и потери на несколько лет. Прибыль и убытки немедленно вступают в действие и распределяются между партнёрами в тот год, в котором они в действительности имели место, и рассчитываются вместе с доходами других типов (например, доходами на капитал).

 Даже после третьей стадии налоговой реформы в 2005 г. налогообложение товариществ будет примерно на 30 % больше, чем у акционерных обществ.

 Притом, что в случае акционерных обществ продажа акций других акционерных обществ будет освобождена от налогов, для товариществ освобождение от налогообложения акций остаётся ограничено 500 тыс. евро. Если товарищество продаёт акции на 1 млн евро, она должна выплатить 121 242 евро налогов; акционерное общество — нулевые налоги.

 Как и в случае акционерных обществ, выплачиваемый промысловый налог удерживается из промыслового дохода и полностью отражается в уменьшении прибыли. Но кроме того, в налоговых декларациях о доходах с 2001 г. партнёры в товариществах могут ещё раз пропорционально вычесть выплаченный промысловый налог. Результат, главным образом в отношении получателей высокого дохода,— то, что промысловый налог номинально продолжает переводиться, но подоходный налог уменьшается почти на ту же сумму.

 Напротив, масса меньших промышленников и единоличных фирм не получает вообще никакой выгоды от «налоговой реформы». Промысловый налог для товариществ (не для акционерных обществ) предусматривает освобождение от налогов суммы в 24,5 тыс. евро, до которой ничто не должно выплачиваться; следующие 48 тыс. евро облагаются налогом по сниженной ставке. Однако, масса промыслов (ларьки, предприятия общественного питания и бытовых услуг, мастерские) не достигает этого лимита.

 Снижение корпоративного налога повлияло, главным образом, на бюджеты земель. Так как промысловый налог, на который имеют право муниципалитеты, основывается на той же налогооблагаемой части прибыли, что и корпоративный налог, налоговая реформа влечёт за собой для муниципалитетов серьёзное сокращение налоговых поступлений. Согласно налоговой оценке от ноября 2002 г., земли имели падение налоговых поступлений в размере 5,7 % в 2001 г. и 0,2 % — в 2002 г., а для муниципалитетов это снижение составляло 5,4 % в 2001 г. и 4,1 % — в 2002 г. Кроме того, уплаченная сумма промыслового налога считается уже освобождённой от налогов с прибыли суммой. Но этого было ещё недостаточно для монополий. Они хотели полностью отменить промысловый налог в нынешней форме. Его следовало заменить «муниципальным налогом на доход и прибыль », которым облагаются «не только деловые предприятия, но и все налогоплательщики муниципалитета… Уровень муниципального налогообложения должен определяться тем, что политически возможно потребовать от жителей муниципалитета» ( («Комментарии ФНП относительно отмены промыслового налога» (Stellungnahme des BDI zur Abschaffung der Gewerbesteuer) от 11 июля 2001 г., с. 18).

Согласно «закону о дальнейшем развитии налогов на предприятия», принятому 20 декабря 2001 г., дочерние компании предприятия выплачивают налоги на прибыль по юридическому адресу материнской компании только если это было согласовано в договоре заранее. Людвигсхафен, соответственно, получил в 2001 г. на 68,5 % меньше доходов от промыслового налога, поскольку компания «БАЗФ» (BASF) больше не передавала прибыль своих филиалов в штаб-квартиру.

Резкое сокращение доходов от корпоративного и промыслового налога привело только в 2002 г. к явному кризису и блокированию бюджетов в восьми землях и всё большем числе муниципалитетов. В земле Северный Рейн — Вестфалия 19 из 23-х городов окружного значения были подвергнуты принудительному обеспечению бюджета [17]. Это делает для федеральных земель и муниципалитетов всё более невозможным осуществление своих элементарных функций, или заметно ограничивает простор для действий. Провозглашаемое «муниципальное самоуправление» фактически уже в большой степени разрушилось.

В буржуазных партиях также возникла значительное недовольство такой формой перераспределения снизу вверх — от муниципалитетов до федерального бюджета — в интересах монополий. Это выразилось, к примеру, в критических заявлениях о федеральной политике собраний городов и общин. Но такие возражения обычно игнорируются, и местные буржуазные политики вынуждаются демонстрировать лояльность своей национальной партии.

Так как все эти партии в конечном счёте согласны по сути налоговой политики — расхождения касаются лишь темпов перемен, методов и масштабов мер — не смена правительства, а только активное массовое сопротивление может победить её.

«Налоговые реформы» вызвали массовые протесты членов профсоюзов, в общественных средствах информации также нарастала критика. Поэтому правительство Шрёдера/Фишера, переизбранное 22 сентября 2002 г., первоначально оказалось вынуждено пойти на некоторые уступки своей массовой социальной базе. Например, в будущем запланировано взимать подоходные налоги на продажу акций и других активов, даже если они прибыльно перепродаются более чем через год после приобретения. Ранее в таком случае не было никакой обязанности платить налоги. Ещё запланировано обложить ежегодным налогом по меньшей мере 50 % прибыли акционерных обществ, чтобы хоть как-то ограничить слишком смелые освобождения международных монополий от уплаты налогов. Кроме того, в балансе не должны больше сводиться итоговые убытки за несколько лет; это привело в 2002 г. к представлению монополиями в финансовые отделы массовых требований возвратов.

Но уже в декабре 2002 г. правительство вернулось к своей открыто антинародной монополистической политике. Восстановление имущественного налога, обсуждение которого было инициировано СДПГ и профсоюзным руководством, было окончательно отклонено. В качестве якобы замены был представлен «налог на процент» или «налог на капитал» как «продукт европейского сближения». По этому плану процентный доход, превышающий освобождённую от налогов сумму €1551 и €3102 соответственно, будет облагаться налогом по 25 %-ной плоской шкале и не будет фигурировать в вычислении остальной части налогов. Это обеспечит новые налоговые подарки получателям высокого дохода. Им теперь придётся платить налоги в размере только 25 % вместо нынешних 48,5 % на свои «сбережения».

Существует непрерывная угроза значительного повышения массовых налогов в форме увеличения ставки налога с оборота с нынешних 16 % до 17 % или 18 %.

Постепенный распад системы паритетного социального страхования

После Второй мировой войны государство в Федеративной республике Германии заметно расширило свою функцию централизованного общественного учреждения, организующего все аспекты жизни масс. Это было нацелено на смягчение классовых противоречий. Государство организовало системы социального страхования, вклады выплачивались на равном основании: половина — рабочими и служащими, половина — предприятиями. Установленное законом страхование здоровья, пенсионное страхование и страхование по безработице дали массам ощущение социальной защищённости и сильно помогли покрепче привязать их к капиталистической системе.

С 1980-х годов эта «социальная канитель» стала излишней в глазах монополистических ассоциаций и была шаг за шагом демонтирована. По воле монополий, обязательное страхование должно теперь предлагать только «основное обеспечение». Упомянутая ранее перспективная концепция ФНП заметила в 1998 г. о целях «реформы» социального страхования:

Для застрахованных «свобода», требуемая ФНП, означает быть вынужденными заключать дополнительные договоры частного страхования, включая дополнительные взносы, если они хотят сохранить право на старые выгоды, в то время как капиталисты всё более освобождаются от своей доли взносов. Это «сокращение побочных расходов на заработную плату» демагогически выдаётся даже за меру по сохранению или созданию рабочих мест.

Качество здравоохранения всё более зависит от уровня дохода. Запланировано прекратить бесплатное совместное страхование нетрудящихся супругов в бездетных семьях. Низкоквалифицированные и длительно безработные должны быть мотивированы к возвращению в процесс труда с низкой заработной платой. Под «более соответствующими рынку» зарплатой и графиком BDI подразумевает ограничение коллективных договоров минимальными условиями и размывание региональных коллективных договоров через «коридорные, альтернативные и пакетные решения, а также общие открытые и специальные экстренные пункты».

1 января 2002 г. правительство Шрёдера/Фишера ввело в действие пенсионную реформу. Она сокращает право на пенсию за следующие 15 лет с нынешних максимум 67 % от чистой заработной платы до максимум 60 % или 55 % в будущем. В то же время предприятия в последующие несколько лет будут постепенно освобождены от 4-х процентных пунктов их пенсионных взносов, и охваченные социальным страхованием призываются компенсировать ожидаемые сокращения пенсий частным дополнительным страхованием. Это — путь перераспределения пенсионных затрат с предприятий на рабочих и служащих. «Экспертная комиссия по пенсиям», назначенная правительством Германии в 2002 г., планирует дальнейшие изменения к худшему, вроде повышения пенсионного возраста и дополнительного существенного сокращения общего уровня пенсий в последующие годы.

Также запланировано реорганизовать страхование здоровья, страхование от безработицы и страхование от недееспособности по сходному образцу за счёт застрахованного. Это освободит всех капиталистов от взносов социального страхования. Банки и страховые компании могут ожидать сотен миллиардов евро дополнительных доходов от частного дополнительного страхования. Так как страховые концерны вкладывают свой капитал в значительной степени в акции, системы социального обеспечения таким образом будут непосредственно привязаны к кризисности капиталистической системы.

Кроме того, ассоциации предпринимателей призывают к общему «дерегулированию» условий труда: расширение рабочего времени, ограничения на выплату больничных, пересмотр закона об уставе предприятия, урезание защиты от увольнения, введение «комбинированной заработной платы» [18]и слияние пособия по безработице и социального пособия.

Из всего этого становится ясно, что массы должны ожидать ещё более решительного демонтажа социальных достижений, если эта кризисная программа не будет повержена активным сопротивлением.

Преобразование «Рурколе» из национального, управляемого государством угольного концерна в международную сверхмонополию, действующую в горной промышленности, торговле, машиностроении и отрасли химикалий, связанных с углём, прошло через три периода развития. Первый период продолжался с 1969-го до 1983-го, второй — с 1983-го до 1993-го; третий начался в 1993 г.

Первый период, 1969—1983 гг.

Акционерное общество «Рурколе» (РАГ) было сформировано 18 июля 1969 г., под эгидой тогдашнего министра экономики ФРГ Шиллера. В РАГ вошли двадцать шесть компаний горной промышленности, производящие 94 % угля в Рурском районе. Концерн включал также 52 шахты, 29 коксовых заводов, 5 брикетных фабрик и 20 шахтных электростанций самообеспечения. РАГ не было прямо сформировано как непосредственно государственное предприятие, но с самого начала возглавлялось государственными монополиями. Принадлежащая государству компания «ФЭБА» (VEBA) удерживала 27 % акций, «Зальцгиттер» (Salzgitter AG) — 11 %. Кроме того, участие в капитале имели стальные и горнодобывающие компании вроде «Сидешар» (Sidéchar) и «Хёш» (Hoesch) с 8 % у каждой, «Маннесман» (Mannesmann) и Thyssen (Тиссен) — с 7 % у каждой, Krupp (Крупп) — с 6 %, «Клёкнер» (Klöckner) — с 5 %, «Фридрих-Хайнрих-Фервальтунгс» (Friedrich-Heinrich-Verwaltungs AG) и «Нидерберг-Фервальтунгс» (Niederberg-Verwaltungs-AG) — с 3 % у каждой, «Бергверкгезелльшафт Вальсум» (Bergwerksgesellschaft Walsum AG) и «Хайнрих-Роберт-Фервальтунгс» (Heinrich-Robert-Verwaltungs-AG) — с 2 % у каждой.

Вначале на РАГ была возложена двойная задача: ввиду тогдашнего соперничества сверхдержав США и Советского Союза следовало считаться с международными конфликтами, а значит и с перерывами нефтепоставок. РАГ, как предполагалось, предупреждало такую ситуацию, обеспечивая независимую национальную энергетическую базу, что называлось «безопасностью снабжения». Так как продвижение минеральной нефти в качестве первичного сырья для энергетики и химических отраслей казалось неудержимым, угольное производство должно было систематически снижаться, рабочие места — сокращаться, а шахты — закрываться. Благодаря великой традиции революционного рабочего движения в горной промышленности следовало ожидать острых классовых конфликтов. Закрытия и сокращения рабочих мест поэтому следовало выполнять так, чтобы не вызвать массовых забастовок и демонстраций шахтёров.

Этой цели служила хитроумная система государственных субсидий, закреплённая среди шахтёров на основе классового сотрудничества с реформистским руководством Горно-энергетического отраслевого профсоюза (IGBE [19]). С помощью всеобъемлющих мер регулирования и социальных планов с 1969-го по 1983-й РАГ смогло сократить 52 650 рабочих мест, не вызвав вспышки рабочей борьбы. С самого начала, однако, главной заботой монополий было не «сокращение рабочих мест социально приемлемым образом», как вновь и вновь распространялось РАГ в унисон с правой профсоюзной бюрократией, а получение максимальной прибыли. Ещё при основании «Рурколе» в 1968 г. ставший позже председателем наблюдательного совета Кемпер объявил:

Государственные меры поддержки в этом первом периоде развития РАГ заключались, главным образом, в том, что сталелитейную промышленность и угольные теплоэлектростанции обязывали покупать рурский уголь. Взамен им гарантировалась цена мирового рынка («конкурентная цена») на эти закупки. Так как «Рурколе» не могло вырабатывать максимальную прибыль при этой цене, ему было позволено определять, сколько оно рассчитывает получить от сталелитейной промышленности и электростанций за тонну угля. В случае коксующегося угля различие с так называемой конкурентной ценой финансировалось за счёт «коксоугольного пособия» от 1969 г.; в случае энергетического угля с 1975 г.— за счёт так называемого «угольного пфеннига», то есть сборов с налогоплательщиков или потребителей электричества. Таким образом «Рурколе» было позволено произвольно устанавливать свою монополистическую цену на уголь, а государство заботилось, чтобы это общество платило по счетам. За первые десять лет существования «Рурколе» получило 9,6 млрд дойчмарок от таких косвенных мер государственной помощи. Кроме того, оно получило 3,8 млрд дойчмарок прямой инвестиционной помощи и дотаций на закрытие шахт.

Этими деньгами оно также финансировало социальные планы для уходящих шахтёров, чтобы не возбудить классовое противоречие, и ради приглушения классового сознания. Целью было глубоко впечатать в сознание шахтёров: несмотря на все закрытия, «никто не останется на улице».

Но главное, что о чём заботилось «Рурколе», это сделать немецкую горную промышленность конкурентоспособной на международном уровне. Вся подземно-горнорудная промышленность была переведена рационализацией на новое высокотехнологическое основание. Например, в 1969 г. только 29,5 % шахт использовали в забоях технику щитовой крепи; в 1983 г.— уже 98,3 %. Ядром государственных субсидий, таким образом, было финансирование рационализаторского наступления «Рурколе».

Второй период, 1983—1993 гг.

После 1983 г. система государственных угольных субсидий была изменена. От стальных предприятий и электростанций больше не требовалось покупать уголь и кокс с шахт и коксовых заводов «Рурколе». Увеличение доли импортируемого угля компенсировало снижение добычи в Германии. «Рурколе» создало новый прибыльный сегмент в международной угольной торговле. Получаемая в нём монополистическая прибыль более чем восполняла экономические возможности, исчезающие из-за сокращения подземной угледобычи.

Во втором периоде создалась конкурентоспособная международная горнодобывающая монополия, которая не только сама производила уголь, но и скупала предприятия так называемых «околопрофильных» областей внутри страны и за рубежом для участия во всей цепочке создания стоимости в связи с угольной промышленностью. В 2000 г. концерн RAG включал примерно 500 компаний, в т. ч. 200 за рубежом. В этом году концерн по существу был организован в семи кругах деятельности:

• «Дойче штайнколе» (Deutsche Steinkohle AG), в котором сосредоточилась национальная горная промышленность;

• «РАГ коул интернешнл» (RAG Coal International), включавшее международную горную промышленность, предприятие добывающих технологий «ДБТ» (DBT), национальную и международную торговлю углём;

• «РАГ Иммобилин» (RAG Immobilien), один из крупнейших владельцев недвижимости Германии в 2000 г., располагающий 70 тыс. жилищ для 200 тыс. чел., а также участвующий во всё большем числе торговых домов и других крупных строительных проектов;

• «ШТААГ» (STEAG), одна из ведущих на национальном и международном уровнях монополий в строительстве и эксплуатации угольных электростанций;

• «Рутгерс» (Rütgers AG), производитель основных химикалий, пластмасс, автомобильных принадлежностей;

• «РАГ Сарберг» (RAG Saarberg), в котором сосредоточились все операции, не относящиеся к горнодобыче — энергетика, экологическая инженерия, каучук;

• «РАГ Динстлайстунгсгезелльшафтен» (RAG Dienstleistungsgesellschaften), сервисные компании, работавшие с профессиональным обучением, информационными технологиями, страхованием, и, в других странах, даже организовывавшие профсоюзное строительство по модели немецкого ГХЭОПС (IGBCE).

В то время как оборот всего концерна РАГ вырос с 18 382 млн дойчмарок в 1983 г. до 23 408 млн дойчмарок в 1993 г., оборот в горнодобыче снизился с 15 848 млн дойчмарок до 12 478 млн дойчмарок.

Основой этой тенденции было увеличение эксплуатации шахтёров. Выпуск вырос за этот период с 4,03 тонн угля на человека за смену до 5,18 тонн.

Так же как и в промышленности вообще, технология производства в подземной разработке в течение этого периода была переведена на основу микроэлектроники и автоматизации. Использование компьютерных технологий выросло за 1983—1993 гг. с 40-ка до 150-ти систем. Штат горной промышленности сжался за тот же промежуток времени ещё на 35 тыс. рабочих до 87 340 чел. Притом, что все горнопромышленные компании по-прежнему показывали убытки в своих балансах, все другие дочерние компании РАГ показывали прибыль. Метод был прост: в деловых отношениях внутри концерна, к примеру, между шахтами и горнопромышленным машиностроением или предшественниками сегодняшнего «РАГ Информатик» (RAG Informatik), занятого информационными технологиями, выставлялись чрезмерные цены, которые, конечно, уменьшали рендиту шахт и увеличивали цену угля. Таким образом субсидирование цены на уголь косвенно также субсидировало строительство других филиалов РАГ. Но общественность была заверена, что субсидии служили угольной промышленности и имели, главным образом, социальную функцию сохранения рабочих мест шахтёров или, по крайней мере, их «социально приемлемого» сокращения.

Государственные субсидии служили в этом втором периоде преобразованию РАГ из производящего уголь концерна горной промышленности в высокодифференцированный концерн, объединяющий предприятия, действующие по всей цепочке создания стоимости в связи с углём.

Третий период, после 1993 г.

После 1993 г. государственная доля в РАГ была в основном приватизирована. Главными акционерами в 2000 г. были «Э-он» (тогда ещё «ФЭБА») с 37,1 %, «Райниш-Вестфелише электрицитетсверке» (Rheinisch-Westfälische Elektrizitätswerke) с 30,2 % и «Тиссен сталь» (Thyssen Stahl AG) с 12,7 %. «Рурколе» стало инструментом этих трёх сверхмонополий и само готовилось стать международной сверхмонополией в угольном секторе. Перемены в экономике и экономической политике вынудили «Рурколе» сменить политику.

• В 1998 г. был сформирован единый национальный угольный концерн РАГ — «ДШК» (DSK). Под крышей «ДШК» были объединены также оставшиеся каменноугольные шахты «Пройссаг» (Preussag AG) в Иббенбюрене и «Сарберг» (Saarberg AG).

• Когда национальные рынки электричества, ранее строго регулируемые государством, были либерализованы, пропало важное основание прежних контрактов РАГ с электроэнергетикой. Закупки сталелитейной промышленности ещё более снизились.

• Цель создания национального энергетического резерва была оставлена. В контексте реорганизации международного производства это было уже несвоевременным. Тогдашний министр экономики Рексродт заявил:

• Полная либерализация угольного импорта и истечение «столетнего соглашения»(предусматривавшего долгосрочные угольные поставки немецким электростанциям) в конце 1995 г. вынудили РАГ обходиться меньшей суммой субсидий внутри страны. Однако, осталось необходимым сохранить угольную промышленность в небольшом объёме как основу для испытания и дальнейшего развития добывающих технологий, в которых РАГ заняло ведущее положение на мировом рынке. Это требовало дальнейшего удешевления производства и повышения добычи угля за счёт шахтеров.

• Рост противоречий между монополиями, а также и с партнёрами в ЕС, и, не в последнюю очередь, высокая государственная задолженность сделали невозможным сохранение прежних субсидий для «Рурколе». В раунде переговоров по углю 1991 г. был окончательно согласован субсидированный объём угля 50 млн тонн в год; с 1997 г. были установлены верхние пределы для субсидий, уменьшавшиеся из года в год. С 5,2 млрд евро в 1996 г. субсидии должны быть планомерно снижены к 2005 г. до 2,7 млрд евро; в то же время угольное производство должно быть сокращено до 30 млн тонн в год. Но РАГ получило за это компенсацию: разницу между так называемыми издержками добычи тонны угля, установленными РАГ, и «субсидируемой конкурентной ценой», достигшую в 2001 г. добрых 200 дойчмарок (102,3 евро) за тонну.

В 1990-х субсидии служили главным образом финансированию расширения концерна РАГ в господствующую над рынком международную монополию. В течение этого периода «Рурколе» покупало угольные шахты в Латинской Америке, США и Австралии; к 2001 г. оно приобрело за рубежом шестнадцать шахт. С производством 94,7 млн тонн РАГ стало в 2001 г. четвёртым в мире частным производителем угля. В том же году оно овладело штатовской группой «Лонг-Эйрдокс» (Long-Airdox) с двадцатью четырьмя отделениями на всех континентах. С тех пор оно располагает также горнодобывающим машиностроением для камерно-столбовой разработки, используемой в каждой второй угольной шахте мира.

В то же самое время РАГ выросло в одного из ведущих мировых торговцев углём. Через «РАГ коул интернешнл» оно контролирует международные торговые потоки. Оно доставляет энергетический уголь из Колумбии, Венесуэлы и Южной Африки в Европу, энергетический уголь из Польши и России — в Северную и Западную Европу, энергетический и коксующийся уголь из Австралии — в Азию, главным образом в Японию и Корею. С этой целью оно основало торговые центры в Балтиморе, Париже, Йоханнесбурге, Бомбее, Сингапуре, Пекине и Сиднее. Торговое соглашение с китайским правительством предусматривает сбор в порту Сянган кокса с различных коксовых заводов Китая, отправляемого далее РАГ морским путём в США, Латинскую Америку и ЕС.

РАГ овладело международной ролью лидера добывающих технологий и обладает заграничными производственными возможностями в США, Австралии и Китае. Это позволило ему получить влияние на реструктурирование угольной промышленности в бывших странах Советского Союза, в Восточной Европе и Китае, а также Индии. Предприятие «ДБТ» (Deutsche Bergbautechnik) укрепило свою силовую позицию мирового номера 2. В последующие двадцать лет ожидается оборот в размере 2 трлн евро. «ДБТ» присутствует во всех главных угольных регионах — США, Польша, Южная Африка, Австралия, Китай — располагая собственными производственными участками. Оно стало рыночным лидером в шахтном оборудовании (щитовая крепь и забойные конвейеры) в США (60 % рынка) и Австралии (80 %).

«ДБТ» использует своё ведущее влияние на угольную политику ЕС для попыток наложить руку на восточноевропейские шахты. Представительство ЕС в Москве поручило ему подготовить к маю 2001 г. экспертное заключение по «генеральному плану» реструктурирования российской угольной промышленности, открывающему «ДБТ» возможности получить и там ведущее влияние.

«ШТААГ», дочерняя компания РАГ, специализирующаяся на строительстве электростанций и монополист в эксплуатации электростанций, ввела в действие собственную угольную электростанцию в Колумбии. В турецком городе Искендерун «ШТААГ» построила собственную угольную электростанцию в 2002 г. и получает морским путём топливные поставки «РАГ коул интернешнл» и «Райнбраун бреннштофф» (Rheinbraun Brennstoff) — три миллиона тонн стандартного угольного эквивалента ежегодно. С этой целью был построен отдельный погрузочный терминал для океанских грузовых судов на средиземноморском побережье.

Так называемая концепция оптимизации Комиссии Миката, назначенной правительством Коля, содержала сценарий программы рационализации и закрытия «ненужных» шахт. С каждой новой регулирующей программой производство радикально сокращалось за счёт шахтёрских рабочих мест, и свёртывание ускорялось, пока в 2002 г. в Германии не осталось только десять угольных шахт. Производство было сосредоточено в наиболее выгодных шахтах, которые работали на полную мощность. Через прямое сравнение на основе единообразного учёта издержек они были вынуждены конкурировать за самые низкие издержки производства. С 1993 г. по 2000 г. выпуск на человека за смену в немецких шахтах вырос с 5,18 до 6,68 тонн. «ДШК» стремится к 2005 г. достичь 8,5 тонн на человека за смену.

С лицемерным обещанием не допускать увольнений по производственным причинам до 2005 г. график труда был чрезвычайно флексибилизирован; под названием «скользящей системы» была введена фактически непрерывная круглосуточная добыча угля. Этой системе намеренно дали такое туманное название, чтобы обойти профсоюзные контракты, относящиеся к полномасштабной круглосуточной работе. Реальная заработная плата была резко сокращена, так что в 2002 г. она была примерно на 20 % ниже уровня начала 1990-х. Шахтёры скатились в низ промышленной шкалы заработной платы в Германии.

Пакет мер в области персонала от 2002 г.в «Дойче штайнколе» являл собой беспрецедентное открытое нападение на социальные достижения шахтёров. Были запланированы следующие меры: никакого увеличения тарифной оплаты в течение нескольких лет, упразднение компенсаций транспортных расходов работников, прекращение предоставления компанией автобусных услуг, 20 %-ное снижение рождественской премии, отмена бесплатного угля для шахтёров со стажем менее 20 лет.

За 1993—2001 гг. были сокращены 23 580 рабочих мест под землёй и 9 380 — на поверхности. Обещание воздерживаться от увольнений по производственным причинам оказалось на практике пустой фразой, ибо тысячи и тысячи шахтёров были вытеснены из горной промышленности. Уволенные ли по болезни или сначала подвергнутые террору переброски в другие шахты и затем вынужденные уйти, переведённые ли на рабочие места вне горной промышленности на основе ложных обещаний «долгосрочно безопасных» заменяющих рабочих мест или вытолкнутые в программы переквалификации и дальнейшего обучения — шахтёры теряли места в горной промышленности. Чтобы избавиться ещё от 9 тыс. рабочих мест в 2003—2005 г. в конце 2002 г. РАГ обратилось к прямому шантажу: рабочий коллектив должен быть разделён на «необходимый персонал» и «необязательный персонал» на основе балловой системы. Любой отнесённый к «необязательному персоналу», не нашедший новую работу и не ушедший в пределах девяти месяцев, находится под угрозой расторжения трудового договора с предложением о перенайме на изменённых условиях, предусматривающих потерю 20 % заработной платы и ухудшение условий труда.

В 2007 г. намечено прекратить навсегда субсидии для закрытий шахт «социально приемлемым образом». Но это означало бы отказ от центрального пункта специфической для горной промышленности формы политики классового сотрудничества.

К тому времени «Рурколе» планирует урезать своё производство до базового уровня 20 млн тонн угля. Из прежних 600 тыс. шахтёров в Германии 1950-х останется тогда максимум 20—25 тыс.

Результат всех этих мер и планов — шахтёры приобрели чрезвычайно скептическое отношение к политике классового сотрудничества правого руководства профсоюза и концерна РАГ. Уже в марте 1997 г. это привело к шестидневной забастовке шахтёров; она была самостоятельно инициирована шахтёрами и охватила в некоторый момент 135 тыс. работников. РАГ полностью осознавало «фактор риска», который представляет для него рабочий класс, написав в своём отчёте:

За 1969—2000 гг. государство раскошелилось на 35,05 млрд дойчмарок субсидий и льгот для РАГ. Выгоду от этого получил главным образом монополистический капитал, владелец концерна РАГ. В 1999 г. концерн показывал в балансе официальную прибыль в сумме 169 млн евро, а в 2000 г.— 170 млн евро. Но для публики РАГ всё ещё изображается бедствующим предприятием, которое может удерживаться на плаву только благодаря миллиардам государственных субсидий, выигрывают от которых, главным образом, и без того «чрезвычайно облагодетельствованные и привилегированные шахтёры». В действительности эти миллиарды позволили концерну РАГ стать международной сверхмонополией в сырьевом, машиностроительном и химическом секторах, базирующейся в Германии и бесцеремонно предъявляющей претензии на господство во всём мире. Развитие немецкой горной промышленности — классический пример того, как государственно-монополистический капитализм служит основанием для реорганизации международного производства.

Интеграция и расширение Европейского Союза

В 1995 г. Европейский Союз расширился с двенадцати до пятнадцати государств-членов. Насчитывая 370 млн жителей, он представляет собой с тех пор крупнейший внутренний рынок в мире. Это — союз больших империалистических стран с меньшими капиталистическими и империалистическими странами Европы. Относительно важности такого слияния более и менее крупных стран для властной политики международного финансового капитала Ленин писал:

Такой союз даёт более крупным империалистическим государствам больший политический вес и более широкий «глубокий тыл». Меньшие страны получают возможность участия в международном конкурентном сражении, что не было бы сильно многообещающим предприятием, если бы они делали это своими силами. Взамен меньшие страны должны подчиняться интересам ведущих империалистических стран — Германии, Франции, Великобритании и Италии — и их сверхмонополиям. Подтверждается ленинский анализ:

Под господством международных монополий процесс европейского объединения ускорился и углубился. В ходе него возрастал вес крупных империалистических стран в сравнении с малыми странами:

 С принятием Документа о единой Европе в 1986 г. долгая фаза застоя подошла к концу. Его стержнем было учреждение европейского внутреннего рынка 1 января 1993 г., сделавшее возможным беспрепятственное течение товаров, услуг, капитала и рабочей силы.

 В 1992 г. в Маастрихте было принято Соглашение о Европейском Союзе. Оно наметило переход к валютному союзу с введением евро в 2002 г. и созданием независимого Европейского Центрального Банка в 2001 г. Критерии стабильности вынуждают государства-члены приводить всю свою экономическую и социальную политику в соответствие с интересами финансового капитала. Как шаги к политической интеграции нужно понимать запланированные общую внешнюю политику и политику безопасности и общую политику в области правосудия и внутренних дел.

 В 1997 г. было принято Амстердамское соглашение. В нём теперь был согласованно закреплён принцип ступенчатой интеграции, уже введённый разделением ЕС на «Зону евро» (12 стран) и три страны вне этой зоны. Это позволяет крупным странам развивать интеграцию в некоторых областях через «теснейшее сотрудничество» и является средством давления на меньшие или не желающие сотрудничать страны.

 Соглашение в Ницце, подписанное в феврале 2001 г., изменило вес голосов в пользу крупных стран и отменило право вето государств-членов в вопросах, касающихся экономического и валютного союза, политики правосудия и внутренних дел. Это ещё больше сконцентрировало полномочия по принятию решений в руках крупных империалистических стран.

 Каждый шаг к концентрации полномочий по принятию решений в руках крупных империалистических стран сопровождался созданием усложняющейся бюрократии, дебрей отделов и комиссий. Меньшие страны, таким образом, могли участвовать в подготовке решений, но это лишь маскировало действительные властные отношения.

 С той же целью Комиссия ЕС развивала лоббирование как формальное включение представителей профсоюзов, женских ассоциаций, организаций по защите окружающей среды, организаций инвалидов и других негосударственных организаций в консультации и комитеты. Ставилась цель создать впечатление, что таким образом народные массы могут эффективно защищать свои интересы. В лучшем случае это участие заканчивается включением «прогрессивных» формулировок или фрагментов предложений в бумажные горы, производимые европейской бюрократией.

 Всё более плотное экономическое переплетение внутри ЕС служит отправным пунктом для проникновения в другие страны. На Копенгагенском саммите в декабре 2002 г. ЕС решил допустить в свой состав ещё 12 стран: запланировано, что в мае 2004 г. полноправными членами станут Кипр, Чехия, Эстония, Венгрия, Латвия, Литва, Мальта, Польша, Словакия и Словения; затем намечен допуск Румынии и Болгарии. Этим крупнейшим в своей истории расширением ЕС работает на внутренний рынок, который, с населением 481 млн и с точки зрения объёма капитала, будет наикрупнейшим в мире с большим отрывом. На этом основании ЕС намеревается сменить США как крупнейшую экономическую державу. В то же время, допуская в основном бывшие страны СЭВ, он укрепляет свои торговые отношения с Россией и другими государствами бывшего Советского Союза.

Европейская политика империализма ФРГ

Империализм ФРГ — экономически преобладающая сила в ЕС. Он тесно связан с другими странами ЕС, что создаёт также и взаимозависимость. Его основной рынок сбыта — в ЕС, и его капитал вложен, главным образом, там же.

Огромная важность Западной Европы для экспорта, импорта и прямых инвестиций ФРГ отражена в её постоянно высокой доле соответствующих совокупных объёмов. Но в связи со значительным расширением деятельности на мировом рынке эта доля медленно, но устойчиво снижается. В 2000 г. 63,1 % вывоза ФРГ (в 1970 г.— 69,5 %), 57,7 % ввоза (в 1970 г.— 63,4 %) и 44,5 % прямых инвестиций (в 1970 г.— 56,9 %) приходились на Западную Европу.

В ходе реорганизации международного производства империализм ФРГ порвал с экономической концентрацией на Западной Европе. Доля экспорта в ЕС во всём вывозе ФРГ снизилась с 63,1 % в 1991 г. до 55,2 % в 2001 г.

Монополии ФРГ использовали свои сильные позиции в Европе как трамплин для усиленной экспансии в Центральную и Восточную Европу, Азию, Северную и Южную Америку. Экспорт ФРГ в Центральную и Восточную Европу достиг в 2001 г. уже 11,2 % всего экспорта.

Монополии ФРГ особенно сильно заинтересованы в присоединении к ЕС Центральной и Восточной Европы. Это обещает им расширение сфер сбыта, более благоприятные условия вывоза капитала, помимо прочего через улучшение инфраструктуры, правовое обеспечение их собственности, лучшие возможности для проявления политического влияния, а также беспрепятственный доступ к дешёвой, более-менее квалифицированной рабочей силе.

Экспансия немецкого империализма зависит в своей основе от развития процесса европейского объединения. Европейскую интеграцию можно значительно углубить только в согласии с Францией. Германия может быть ведущей державой Европы благодаря численности населения, экономической силе и политическому весу, но она не может осуществлять своё руководство произвольно и без поиска согласия с наиболее важными империалистическими державами ЕС. Всякая самостийность привела бы к подрыву ЕС.

Воссоединение увеличило стремление империализма ФРГ к мировому господству. Но империализм ФРГ должен также принимать во внимание бдительность масс, отвергающих великодержавную политику немецкого империализма благодаря опыту гитлеровского фашизма и Второй мировой войны.

Кульминационным моментом внутриевропейского сотрудничества является пока немецко-французское соглашение в январе 2003 г. по случаю празднования сороковой годовщины Елисейского договора [20]. Одновременно с немецко-французскими усилиями по выработке своей позиции против открыто агрессивных военных планов США декларация 2003 г. подчёркивает будущее близкое сотрудничество двух сильнейших империалистических государств Европы в международной конкуренции и международной борьбе за власть:

В дань за свою руководящую роль в ЕС империализм ФРГ, как крупнейший плательщик, также несёт главное бремя его финансирования. В 2000 г. 21 774,9 млн немецких платежей составили 24,8 % всего бюджета ЕС. Из этого Германия получает обратно, в том числе, 5674,9 млн на сельскохозяйственную политику и 3765,3 млн для «структурно слабых» областей. Эти средства использовались, главным образом, в восточной Германии для финансирования инфраструктурных мер и инвестиционной помощи промышленным монополиям.

Табл. 49. Крупнейшие плательщики в ЕС и их доли в общих чистых выплатах, 1994—2000 гг. (млн ЭКЮ/евро)

1. Присоединились к ЕС в 1995 г.

Источник: уэб-сайт Комиссии ЕС (www.europa.eu.int/comm) по состоянию на февраль 2002 г.

Расширение ЕС на восток ставит ФРГ перед новыми задачами. Быстрое строительство сил военного вмешательства требует также дорогостоящих программ вооружения. Но критерии стабильности валютного союза, которые в особенности выдвигает правительство Германии, требуют, чтобы Германия одновременно уменьшила бюджетный дефицит. Это представляет проблему. Резкие повышения налогов или сокращения расходов на социальное обеспечение тут же вызвали бы сопротивление масс.

Империализм ФРГ находится перед дилеммой: при запланированном расширении ЕС до более чем двадцати пяти стран грозит откат уже достигнутой унификации — если не удастся решительно развить политическое объединение. Выступая 12 мая 2000 г., министр иностранных дел Фишер сделал конкретные предложения об осуществлении перехода от «ассоциации государств» к «Европейской Федерации» с парламентом и представительством стран-учредителей, а также избранным Европейским правительством. Европейская Федерация как цель для ведущих империалистических стран Европы — совершенно спорный вопрос. Поэтому инициатива Фишера немедленно столкнулась с сопротивлением не только в Великобритании, которая в корне отвергает установление европейской государственной власти над национальными государствами. Французское правительство также громко отмежевалось от этого предложения. Это показывает, что европейские империалисты в самом деле готовы вступить в стратегический союз. С целью поддержки своих властных позиций такой союз — как показывает пример Европы — может дать весьма развитое экономическое и политическое сотрудничество. Однако оно достигает своих пределов, как только появляются признаки того, что под вопрос ставятся самостоятельная империалистическая власть и суверенитет.

По ходу экспансии в страны вне ЕС властно-политическое обеспечение этих новых сфер становится всё более важным. Ибо реорганизация международного производства всё больше сталкивается с препятствиями. Режимы как при Слободане Милошевиче в Югославии, «Талибане» в Афганистане или Саддаме Хусейне в Ираке преследуют собственные интересы. В Латинской Америке, Африке и Азии обретают силу антиимпериалистические движения масс. Для осуществления своей империалистической политики великие державы всё более прибегают к военным средствам. Но они, как правило, не могут делать это в одиночку, поскольку это немедленно привело бы к обострению межимпериалистических противоречий и, возможно, даже повлекло бы новую мировую войну. Это стало ясным, когда Франция и Германия публично отмежевались в январе 2003 г. от надвигающейся военной агрессии США и Англии против Ирака. Затем десять нынешних и будущих членов ЕС демонстративно объявили о своей неограниченной смычке с США, что фактически уничтожило какую-либо общую внешнеполитическую позицию по этому центральному вопросу. Это демонстрирует неустойчивость империалистического союза ЕС при обострении межимпериалистических противоречий.

И на поле властной политики ФРГ должна учитывать различные факторы: США едва ли позволят ЕС развиваться как самостоятельному союзу в военном отношении. Кроме того, это плохо совмещалось бы с нейтралитетом членов ЕС — Финляндии, Ирландии, Австрии и Швеции. Поэтому пока что ЕС может выполнять самостоятельные кризисные военные миссии только в рамках НАТО и по согласованию с США.

Конфликт между претензией на лидерство и взаимозависимостью — это фундаментальная проблема империалистов, которая ещё более обостряется в ходе реорганизации международного производства. Это применимо не только к Германии, но также и к другим европейским великим державам, а также к США, России, Японии и Китаю. Это демонстрирует тупик, в который всё более загоняют себя империалистические страны.

Комиссия ЕС на службе международных монополий Европы

Президент Комиссии ЕС в 1985—1994 гг. Жак Делор пояснил, что 80 % всех национальных экономических законов в ЕС в настоящее время происходит из Брюсселя. Действительно, с созданием ЕС выросла транснациональная бюрократия, решительным образом влияющая на законодательство всех членов союза. Решения, принимаемые там, основаны на системе пропорционального представительства согласно численности населения и экономической мощи.

В табл. 50 показано, что крупные империалистические страны — Германия, Франция, Великобритания и Италия — с десятью голосами каждая имеют наибольший вес в Европейском Совете. Решение о расширении ЕС уже включает изменение в распределении голосов. Согласно этим планам, в 2005 г. четыре главные империалистические страны, с 29-ю голосами каждая, плюс Испания и Польша, с 27-ю голосами каждая, будут иметь наибольший вес. Вместе эти шесть стран будут иметь почти 50 % при голосовании. Так как решения большинства будут находить всё большее применение, это означает, что у меньших стран будут ещё меньше возможностей проведения своих интересов в рамках ЕС.

Табл. 50. Население, количество голосов и валовой внутренний продукт стран ЕС

1. Переизбрание Европейского парламента.

Источник: Комиссия ЕС, цит. по: «Дресднер банк» (Dresdner Bank), «Особые тенденции» (Trends Spezial), май 2001 г.

Комиссия ЕС, составленная из председателя и двадцати членов комиссии, является единственной инстанцией, имеющей право представлять проекты законов. Италия, Великобритания, Испания, Германия и Франция были представлены в 2002 г. двумя комиссарами каждая; Австрия, Нидерланды, Швеция, Португалия, Греция, Финляндия, Бельгия, Дания, Ирландия и Люксембург — одним.

Всё, что принимается Советом министров, имеет в ЕС силу закона. Но степени обязательности различаются:

• Регламенты немедленно вступают в действие во всех странах ЕС, обязательны во всех частях и стоят выше национальных законов.

• Директивы обязывают отдельные государства исправлять или создавать новые национальные законы или регламенты в течение некоторого промежутка времени, дабы заявленные в директиве цели были достигнуты. Право ЕС часто глубоко вмешивается в национальное право, что порождает соответствующие противоречия. Пример — предложенная директива по координации процедур предоставления контрактов на государственные заказы товаров, услуг и строительных работ от 10 мая 2000 г., предусматривавшая, между прочим, что все услуги местного сообщения должны выставляться на открытый конкурс по всему ЕС и присуждаться в соответствии с самым выгодным предложением. 21 мая 2002 г. Совет ЕС по внутреннему рынку пришёл к согласию по этой новой директиве — и впоследствии, тем самым, предписал приватизацию местного государственного транспорта во всех государствах-членах ЕС.

• Решения — правовые акты, регулирующие отдельные случаи (относящиеся к стране или предприятию) и имеющие обязательную силу. Таковы утверждения субсидий, например, для компании РАГ или на строительство нового завода «БМВ» (BMW) в Лейпциге.

Европейский совет — это собрание европейских глав правительств. Он принимает те решения, по которым Совет министров не смог прийти к согласию.

Наименьшими правами наделён Парламент ЕС, избираемый каждые пять лет посредством национальных процедур. Его задача, в основном,— обеспечивать ЕС демократический фасад и приверженность населения политике ЕС.

Конечно, так как сила ЕС возросла, система влияния монополий на его политику также изменилась. Между тем, количество фирм и объединений, содержащих офисы в Брюсселе, оценивается в 3 тыс. В них нанято около 10 тыс. сотрудников. В своей книге «Машина Европейской комиссии» (Das Räderwerk der Europäischen Kommission) Вольфганг Диц и Барбара Фабиан описывают тесное переплетение групп интересов и бюрократии:

Авторы этого наглядного изложения, пожалуй, ещё преуменьшают, приписывая ассоциациям предпринимателей и торгово-промышленным палатам всего лишь «важную роль». В конце концов, органы ЕС должны подчиняться интересам европейских сверхмонополий. Органы ЕС, точно так же, как органы отдельных государств, срослись с органами международных монополистических ассоциаций Европы и проводят интересы этих сверхмонополий также и против национально-государственных интересов.

Противоречия между ЕС и отдельными национальными государствами, как правило, отражают противоречия между господствующими международными монополиями ЕС и монополиями и немонополистической буржуазией этих государств.

Для наиболее гладкой реализации законов существует Экономический и Социальный Комитет ЕС. По ст. 257 Договора об учреждении Европейского Сообщества, он состоит из «представителей различных групп экономической и социальной деятельности, в том числе промышленников, фермеров, работников транспорта, трудящихся, коммерсантов, ремесленников, лиц свободных профессий и представителей общественности».

Комитет включает 222-х членов из 15-ти стран, в т. ч. 24-х членов из Германии. Они назначаются правительствами на четыре года. Его шесть секций занимаются: экономическим и валютным союзом, экономической и социальной связью; внутренним рынком, производством и потреблением; транспортом, энергетикой, инфраструктурой, информационным обществом; занятостью, социальными вопросами, союзным гражданством; сельским хозяйством, сельским развитием, окружающей средой и внешними сношениями. Естественно, монополистические ассоциации и здесь играют решающую роль. Из 24-х членов от Германии восемь представляют ассоциации предпринимателей (ФНП, ФОНСР, оптовая и внешняя торговля, ассоциация крестьян, ассоциация судовладельцев, городские и сельскохозяйственные кооперативные банки, Ассоциация крестьянских кредитных кооперативов, Ассоциация немецких торгово-промышленных палат), восемь — профсоюзы и восемь — прочие организации (организации потребителей, врачебную палату, Красный Крест, ремесленничество и т. д.).

Эта деятельность дополнена работой Союза промышленных и предпринимательских конфедераций Европы ( СППКЕ, UNICE). Это — официальный представитель более 16 млн предприятий в Европе. В СППКЕ организованы 34 промышленных ассоциации из 27-ми стран. 14 июня 2002 г. Юрген Штрубе, председатель правления «БАЗФ» (BASF), был избран правлением СППКЕ на должность президента. СППКЕ говорит, что его задача — «информировать процесс принятия решений на европейском уровне, чтобы политические и законодательные предложения, затрагивающие экономику в Европе, принимали во внимание потребности предприятий» (www.unice.org, 20 ноября 2002 г.).

Естественно, в СППКЕ решающее влияние имеет крупнейшая монополистическая ассоциация ФНП. Национальные монополистические ассоциации всё более осуществляют давление на национальные правительства через ЕС. В отчёте ФНП за 2001 г. мы можем прочитать:

Политические деятели ЕС проявят разумную осторожность, не игнорируя такие вмешательства!

При ЕС установились наднациональные полугосударственные формы организации. Они осуществляют всё большее влияние на национальные правительства, даже притом, что последние продолжают пользоваться суверенитетом над политикой своих государств. Через ЕС международные монополии оказывают всё большее воздействие на европейские национальные государства. Несмотря на все противоречия и всю конкуренцию, в особенности между крупнейшими империалистами Англией, Францией, Германией и Италией, страны ЕС знают, что без объединения у них не было бы реального шанса против великих конкурентов США и Японии. В 1915 г. Ленин написал в статье «О лозунге Соединённых Штатов Европы»:

Процесс объединения Европы относительно хорошо развит. Хотя он проводится под гуманистическими лозунгами и претендует исполнить желание масс о «примирении стран Европы», ЕС остаётся реакционным союзом империалистических стран, в котором не правит никакой иной закон, кроме закона силы: подчинение более слабых европейских стран сильным, проведение жестокой конкурентной борьбы между империалистическими странами, сосредоточение власти для международного конкурентного сражения против империалистических соперников США и Японии, совместное усиление эксплуатации рабочего класса и широких масс в ЕС, и подчинение большинства стран мира диктату неоколониализма.

Реорганизация международного производства неизбежно заставила европейских империалистов расширять свой союз в экономическом отношении и придавать ему всё более политический характер. Несмотря на все внутренние противоречия, вполне возможно, что ЕС будет и дальше укрепляться в империалистической конкуренции с США и Японией. Однако, та же конкуренция, которая заставляет европейских империалистов вступать в союз, одновременно мешает им отказаться от претензии на власть над другими и раствориться в мирных и демократических «Соединённых Штатах Европы».

После Второй мировой войны значение приобрёл ряд международных форм организации международного финансового капитала, начиная с ООН. Это был, главным образом, Международный валютный фонд (МВФ), Всемирный банк и Всемирная торговая организация (ВТО). Они составляют подход к наднациональной политической надстройке международного производства, даже не имея никакого официального государственного характера. Существует тенденция всё большего подчинения ими национально-государственных форм организации интересам международного финансового капитала, что, конечно, вызывает противоречие.

Влияние империалистической страны в международной организации определяется её долей голосов. Из распределения голосов в наиболее важных международных организациях становится очевидным, что тон задают ведущие империалистические страны. Вместе США, Япония, Германия, Франция, Великобритания, Италия, Канада и Россия имеют 72,39 % голосов в ООН, 45,76 % — во Всемирном банке и 48,25 % — в МВФ. Это позволяет им всегда контролировать политические события в этих трёх организациях.

Важность международных форм организаций быстро росла в процессе реорганизации международного производства и вслед за крахом советского социал-империализма. Первоначально ООН была в значительной степени скована вето двух сверхдержав. Книга «Неоколониализм и изменения в национально-освободительной борьбе» описывает эту перемену:

Новое качество международных форм организации было чётко выражено в идее мировой внутренней политики. Эта концепция вызвала симпатии у многих людей, поскольку изображала человечное проведение политики с глобальной, мироохватывающей перспективой. О её подлинном значении сказал в Германии в январе 1993 г. тогдашний Генеральный секретарь ООН Бутрос Гали:

На первый взгляд, международные организационные формы производят впечатление, что их члены равноправно участвуют в мировых событиях и могут совместно определять мировую политику. ООН по существу возглавляется Советом Безопасности, составленным из постоянных представителей ведущих империалистических стран (США, Россия, Франция, Великобритания, Китай) и чередующихся представителей других империалистических или зависимых стран, от которых обычно нельзя ожидать никаких возражений. Ибо непостоянные члены не имеют права вето, в отличие от пяти постоянных членов. Тем не менее, вновь и вновь предпринимаются попытки — особенно со стороны мелкобуржуазных «левых» — говорить о якобы независимости ООН в ответ на критику империалистической властной политики США. Таким образом, часто те же самые империалистические военные миссии, которые прежде крикливо критиковались как действия отдельных государств, принимаются и поддерживаются, если основываются на резолюции Совета Безопасности ООН.

Для господствующих империалистических стран организации ООН являются, с одной стороны, инструментами поддержания империалистической мировой системы и проведения совместных империалистических интересов главным образом в отношении неоколониально эксплуатируемых и угнетённых стран. С другой стороны, эти организации — общая платформа, на которой они соперничают за долю власти мирового империализма.

Рост важности международных форм организации также отражает новую тактику империалистов. Они никак не могут достичь своих целей только военной силой, но должны сохранять видимость демократии и добиваться поддержки населения мира. Этот псевдодемократический нимб нимало не меняет тот факт, что в конечном счёте финансовый капитал продолжает решать, какая политика будет проводиться в мировом масштабе и в отношении отдельных стран.

Чтобы смягчать классовые противоречия и систематически влиять на массовые движения, по инициативе ООН было основано много негосударственных организаций (НГО), особенно начиная с 1980-х. Эти негосударственные организации функционируют от имени государств, фирм и партий через фонды, церкви и другие гуманитарные организации и выполняют важную политическую цель: они подрывают независимую борьбу и сопротивление народов против империализма и преобразуют их в гуманистическое, социал-реформистское движение, не затрагивающее империалистическое господство, а стабилизирующее его и в лучшем случае придающее ему социальные элементы.

Кроме того, с начала 1990-х прошёл ряд конференций ООН, на которых обсуждался ряд мировых фундаментальных, нерешённых проблем. Они создавали впечатление, что ООН беспокоится об основных проблемах человечества.

На деле конференции ООН, как правило, не имели вообще никаких практических последствий и не могли решить ни одну из проблем, порождённых империализмом.

Саммит «большой восьмёрки»

В 1975 г. в Рамбуйе во Франции прошёл первый саммит ведущих империалистических стран, тогда ещё без Канады и России. После перехода к системе свободных обменных курсов [21]на повестке дня была стабилизация мировой валютной системы. С этой целью главы правительств прежде всего желали усилить МВФ. Ему придавалась новая задача: надзор и регулировка экономической и финансовой политики, а позже также и бюджетной политики его членов. С 1976 г. ежегодно собиралась «группа семи» («большая семёрка» или «большая восьмёрка») [22]для обсуждения экономического развития.

С годами саммит всё более становился сходом для унификации империалистической политики по всем существенным вопросам мировой экономики и политики. Кучка мощных империалистических государств развивала на нём общие ведущие линии мировой политики.

Хотя итоговые коммюнике, декларации о намерениях и обращения «большой восьмёрки» не имеют обязательного характера, важность саммитов не следует недооценивать. Они стали наиболее важной общей политической платформой ведущих империалистических стран. Шесть из этих восьми участников саммита «большой восьмёрки» — члены НАТО. Россия была допущена в «большую восьмёрку» только после того, как признала расширение НАТО вплоть до её границ и позволила себе приобщиться к политическим процессам принятия решений НАТО на консультативной основе. Альянс НАТО стал важнейшим военным органом проведения совместных империалистических интересов, в частности, в отношении неоколониально зависимых и угнетённых империализмом стран.

«Большая восьмёрка» доминирует над МВФ и Всемирным банком, она инициировала создание Всемирной торговой организации. Она выступает поборником свободы всемирного обращения капитала в интересах международных монополий и координирует их борьбу против подготовки международной пролетарской революции.

Роль Международного валютного фонда (МВФ)

Международный валютный фонд всё больше развивался в контролирующий и регулирующий инструмент, с помощью которого международный финансовый капитал направляет национальные экономики неоколониально зависимых стран и Восточной Европы.

Влияние 182-х государств-членов МВФ зависит от их доли капитала, используемого для кредитов (см. табл. 51). В 1999 г. совокупный капитал достиг 212 млрд СПЗ (специальных прав заимствования) [23], что эквивалентно 297 млрд долл. Доля США снизилась с 36,2 % при основании МВФ в 1945 г. до 17,2 % в 2001 г., но была ещё так велика, как вместе взятые доли Японии (6,2 %), Германии (6,0 %) и Франции (5,0 %). Однако вместе страны ЕС располагают долей 29,95 %, что отражает рост их веса в мировой экономике.

Табл. 51. Членство в ООН, ВТО, МВФ (доля голосов в 2001 г.)

1. Принятие валютных требований разделов 2—4 ст. Ⅷ.

2. Объединённые Арабские Эмираты.

Источники: отчёт Всемирного банка за 2001 г.; отчёт МВФ за 2001 г.; «Альманах Фишера» (Fischer Weltalmanach), 2002 г.; собственные вычисления.

Табл. 52. Число негосударственных организаций и мировые конференции ООН

Источник: Исследовательская комиссия по глобализации мировой экономики (Enquete-Kommission Globalisierung der Weltwirtschaft), 12 июня 2002 г.

С 2000 г. МВФ управлялся немецким банкиром Кёлером. Вокруг его назначения были споры, так как между странами ЕС и США были тактические разногласия относительно наилучших методов мировой экономики и политики. США в большей степени сделали ставку на свою огромную военную машину, потратив на неё в 2000 г. в общей сложности 286 млрд долл. или 3 % валового национального продукта. Страны ЕС потратили только 177 млрд долл., 2 % валового национального продукта, отдав предпочтение мирному экономическому проникновению в неоколониально зависимые страны в сопровождении проектов помощи развитию в качестве демократической и гуманитарной мишуры. Помощь развитию со стороны США составила в 2001 г. только 0,11 % валового национального продукта; у стран ЕС эта доля составила 0,33 %.

Суммы, используемые МВФ при вмешательстве в испытывающие кризис страны, превышают финансовую способность большинства капиталистических государств и даже крупнейших банков. МВФ, следовательно, стал инструментом обобществления накопления в международном масштабе. Он предоставляет кредиты, чтобы страны-задолженники могли получить иностранную валюту и удовлетворить своих международных кредиторов. За это они должны выплатить МВФ 0,25 % от суммы кредита и кредитную ставку в размере 4,5 %. Условие для всех кредитов — ультимативно требуемые «программы структурной адаптации», в которых МВФ предписывает будущую экономическую и социальную политику страны-задолженника. Таким образом МВФ регулирует интернационализированный процесс производства и воспроизводства, ахиллесова пята которого — взаимодействие между империалистическими и неоколониально зависимыми странами.

Как диктат МВФ воздействует на неоколониально зависимые страны ясно демонстрирует пример Турции. В 1994—1995 гг. МВФ и Турция заключили «соглашение о предоставлении резервного кредита». Турция получила ссуду в размере 509,3 млн СПЗ, увеличенную в 1995 г. ещё на 101,2 млн СПЗ. Условие кредитования состояло в том, что Турция сбалансирует текущие статьи, консолидирует валютные резервы и остановит инфляцию «при сохранении либеральной экономической системы». Кроме того, Турция должна была обещать сократить ссуды для государственного сектора, приватизировать государственные предприятия, «реформировать» социальное страхование и урезать сельскохозяйственные субсидии. В 1999 г. Турция взяла дополнительное обязательство, а именно — подчиняться международному арбитражу в спорах с иностранными инвесторами. В августе 1999 г. МВФ пообещал кредит в размере 5 млрд долл. только при том условии, что в то же время в турецкую казну притекут 4 млрд долл. от приватизации энергетических предприятий. Таким образом, посредством МВФ международный финансовый капитал вынудил в Турции распродажу государственного сектора энергоснабжения. В ноябре того же года Турция получила вспомогательный кредит в размере 3,5 млрд долл., а всего через два месяца, в январе 2000 г.— ещё один в размере 4 млрд долл. За это она вынуждена была пообещать удерживать повышения заработной платы ниже уровня инфляции в течение последующих трёх лет, урезать сельскохозяйственные субсидии и приватизировать двадцать государственных предприятий (телекоммуникации, газ, сахар и табак).

В декабре 2000 г. МВФ обещал Турции дополнительные кредиты общим объёмом 10,4 млрд долл., но двумя месяцами позже, в феврале 2001 г., все обещания кредитования были внезапно отменены. Основание: освобождением обменного курса турецкой лиры Турция нарушила бы основы сотрудничества. В связи с этим создались бы новые условия, и для дальнейшего сотрудничества потребовались бы новые переговоры. Попытка турецкого правительства осуществлять самостоятельную политику, таким образом, была строго пресечена.

Многие другие примеры также показывают, что МВФ функционирует как высший орган власти международного финансового капитала, требующий абсолютного подчинения национальных правительств. Всё более прямо МВФ вмешивается в правительственную деятельность. 2 марта 2001 г., четырнадцатью днями после отмены кредитов МВФ Турции, вице-президент Всемирного банка Кемаль Дервис был назначен министром экономики в турецком правительстве. Его особенно близкие связи с МВФ и международным финансовым капиталом отнюдь не были случайностью. При вступлении в должность ему любезно предоставили полномочия «формировать весь курс турецкой экономической политики». В полном соответствии с выдвинутыми МВФ условиями он немедленно подготовил принятие пятнадцати законов о реформе. Только за четырнадцать дней правительство приняло десять из этих законов, включая новый банковский акт и закон о реструктуризации сектора средств связи. Чтобы новые законы могли быть быстро реализованы, МВФ быстро предоставил новый кредит в размере 8 млрд долл. и разморозил прежние обещания кредитования, что предоставило теперь в распоряжение Турции 15,7 млрд.

После того, как в 2001 г. в ходе мирового экономического кризиса валовой внутренний продукт Турции упал на 26,7 % (в пересчёте на доллары США), в 2002 г. вспыхнул открытый правительственный кризис, поставив под угрозу выполнение соглашений с МВФ. Рабочие массы в Турции успешно воспротивились осуществлению диктата МВФ в ущерб им. Так что требуемые МВФ 60 тыс. увольнений на государственных предприятиях пришлось пока приостановить. Приватизация остановилась. Чтобы оказать давление на правительство Эцевита в духе требований МВФ, семь министров, включая Кемаля Дервиса, ушли в отставку. Их главной заботой было, чтобы Турция быстро создала предпосылки для допуска в ЕС. В конце июля парламент в Анкаре против воли премьер-министра Ецевита большинством в 82 % решил назначить новые выборы. В начале августа 2002 г. большинством голосов была отменена смертная казнь в мирное время (!), что удовлетворяло центральное политическое требование ЕС.

Почему МВФ так трогательно беспокоится о Турции? Помимо экономических интересов международного финансового капитала, несомненно играет роль большая стратегическая важность страны, образующей связующее звено между Европой и Ближним и Средним Востоком. Это проясняет, что МВФ не просто сильный в финансовом отношении деловой партнёр; более того, он проводит интересы ведущих империалистических стран против отдельных национальных государств, прежде всего против неоколониально зависимых стран, связанных его кредитами. Джозеф Стиглиц, нобелевский лауреат по экономике и в 1997—2000 гг. главный экономист и старший вице-президент Всемирного банка, писал об империалистических методах МВФ:

Под давлением МВФ в начале декабря 1999 г. новое индонезийское правительство президента Вахида объявило о значительных повышениях цен на электроэнергию (35 %), нефть и керосин (от 20 %), а также бензин — хорошо зная, что повышение цен на энергию в 1998 г., также по указке МВФ, вызвало массовые протесты, которые привели к отставке долго правившего диктатора Сухарто. Империалисты вынудили его уйти, чтобы предупредить его свержение массами. Уже 1 апреля 2000 г. Вахид из страха перед массовыми протестами был вынужден приостановить запланированное повышение цен на топливо, как и ускоренную приватизацию государственных фирм, а, кроме того, отложить на три месяца требуемое МВФ сокращение государственных субсидий. Вследствие этого МВФ блокировал выплату очередных кредитов, утверждая, что страна не должна задерживать «реформы». Но из-за массовых протестов МВФ в конце концов оказался вынужден перенести выплату 5,8 млрд долл. долгов на конец марта 2002 г.

Всё это время положение трудящихся драматично ухудшалось. За 1995—2000 гг. цены на товары повседневного потребления выросли на 224 %. Душевой доход в Индонезии снизился с 1063 долл. в 1997 г. до 596 долл. в 2001 г.

В 2000 г. всё больше промышленных рабочих выходило на забастовки. «Уолл стрит джорнал» (Wall Street Journal) сетовал в статье от 25 мая 2000 г. на «растущую волну рабочих беспорядков по всей Индонезии, которая всё более становится головной болью для местных и иностранных предприятий, пытающихся делать здесь бизнес», и говорил, что она может поставить под угрозу экономическое восстановление страны. В начале 2001 г. МВФ вторично отложил выплату Индонезии кредита в размере 400 млн долл., снова на том основании, что экономические реформы не продвинулись и государство прямо или косвенно ещё контролирует 70 % производства. Когда в середине июня 2001 г. президент Вахид по воле МВФ снова вознамерился поднять цены на автомобильный бензин и горючий спирт на 30 %, в Джакарте и других городах прошли кровавые уличные столкновения. Это означало конец правительства Вахида. В июле Народный консультативный совет низложил президента и привёл к присяге вице-президента Сукарнопутри в качестве его преемницы. Её новому министру экономики Кунтьоро-Джакти немедленно было поручено улучшение отношений с МВФ, чтобы фонды из отложенной «программы помощи» ещё могли бы быть предоставлены.

Другие азиатские страны, испытывавшие кризис, также вынуждены были принять драконовские предписания МВФ. Это было потому, что многие из них имели относительно развитую промышленность. Меры МВФ были нацелены на быстрое поглощение иностранным капиталом наиболее прибыльных предприятий. МВФ таким образом стал организатором реорганизации международного производства от имени международного финансового капитала. Для этого он широкомасштабно вмешивался в суверенитет национальных государств и вынуждал их правительства и центральные банки прекращать предоставлять ссуды национальным предприятиям, либерализовать потоки товаров и капиталов, закрывать внутренние финансовые учреждения и ускорять скупку банков и промышленных предприятий международными банками и монополиями. Кроме того, он требовал сокращения бюджетных дефицитов и обеспечения бюджетных излишков в пределах краткого периода, подъёма процентных ставок и ограничение потребительского спроса, что означало общее сокращение заработной платы и повышение налогов на массы населения.

С реорганизацией международного производства частота и глубина финансовых кризисов увеличилась так же решительно, как и размеры кредитов МВФ. Это демонстрирует роль МВФ в международном кризисном управлении от имени международного финансового капитала. При вспышке долгового кризиса 1983—1984 гг. МВФ предоставил кредиты общей суммой 28 млрд долл.; объём в период с 1995 г. до начала 1999 г., 88,8 млрд долл., был в три раза больше. В 1995 г. 17,8 млрд долл. было выплачено Мексике, в 1996 г. 9,2 млрд долл. России, в 1997—1998 гг. 20,9 млрд долл. Южной Корее, в 1998 г. ещё 11,2 млрд долл. России и в 1998—1999 гг. 9,6 млрд долл. Бразилии. Далее следовали кредиты Индонезии (9,9 млрд долл.), Таиланду (3,9 млрд долл.) и Филиппинам (1,4 млрд долл.). В сентябре 2002 г. Бразилия получила новый кредит размером 30,4 млрд долл. Но бурный рост объёма кредита ни в коем случае не облегчает долговое бремя и не способствует социальному прогрессу; напротив, бурно растут задолженность, бедность и угнетение масс.

В 1990-х кредиты МВФ достигли невообразимых размеров (см. табл. 53). В Мексике их доля в валовом национальном продукте выросла за 1979—1998 гг. с 1 % до 17,9 %, в России — с 0 % до 22,1 %, в Аргентине — с 2,5 % до 13,2 %, в Филиппинах — с 11,1 % до 13,7 %, в Венесуэле — с 0 % до 22,8 %. В Замбии в 1998 г. кредиты МВФ уже более чем в два с половиной раза превышали ежегодный валовой национальный продукт. Единственная причина такой кредитной политики — желание искусственно поддержать процесс воспроизводства капитала при помощи кредитов МВФ особенно в индустриализированных развивающихся странах; ибо только тогда для международных монополий будут возможны новые инвестиции, дающие максимальную прибыль.

Табл. 53. Кредиты МВФ и их доля в валовом внутреннем продукте отдельных стран

1. С 1993 г.— Сербия и Черногория.

Источники: индикаторы мирового развития, 2000 и 2002 гг.; статистические ежегодники.

Но чем выше доля кредитов МВФ в валовом национальном продукте, тем меньше шанс национальных правительств проводить самостоятельную экономическую политику. Резкое увеличение кредитов МВФ — это выражение исчезновения суверенитета неоколониально зависимых и угнетённых стран.

Всё в большей степени кредиты МВФ прямо финансируют международную финансовую спекуляцию. Американские банки, хеджевые фонды и другие частные финансовые учреждения торгуют стоящими миллиарды так называемыми опционами и фьючерсами на фондовой бирже Сан-Паулу в Бразилии. С июля 1998 г. из Бразилии извлекалась спекулятивная прибыль в крупных масштабах — 50 млрд долл. к январю 1999 г., что эквивалентно валютным резервам, составляющим 6 % от валового национального продукта Бразилии. Это поставило центральный банк в трудное положение. Впоследствии 41,5 млрд долл. было вновь ссужено в Бразилию с пакетом МВФ. МВФ, должно быть, с самого начала хорошо знал, что эти деньги будут использоваться только на финансирование дальнейшей утечки спекулятивной прибыли и быстро осядут в руках международных финансовых спекулянтов, притом, что Бразилия останется с долгами. Вдобавок ко всему, МВФ, действуя от имени кредиторов с Уолл-Стрит, оговорил, что правительство Бразилии сократит расходы на социальное страхование и общественное управление до 3 % валового внутреннего продукта — и это в стране с населением 160 миллионов человек, более 50 % которых жило уже ниже черты бедности.

Эта «регулируемая» МВФ финансовая спекуляция за счёт масс является новым методом международного финансового капитала и демонстрирует его глубоко упадочную сущность. МВФ стал инструментом экспроприации международными монополиями целых национальных экономик. Он ненавидим массами в зависимых и угнетённых странах и всё более становится мишенью ожесточённых протестов и акций борьбы.

Роль Всемирного банка

Всемирный банк предоставляет ссуды беднейшим странами держит их в состоянии нарастающей зависимости от империализма под видом «борьбы против бедности». Он преследует цель всё большей интеграции этих стран в международное капиталистическое производство и последовательно увязывает свои ссуды с фундаментальными переменами в экономической и социальной политике стран-получателей. В 2001 г. членами Всемирного банка были 183 страны. Семь крупнейших империалистических стран располагают в нём 43 % голосов. Одни лишь США имеют 16,4 % и могут наложить вето на любое изменение основных фондов и устава Всемирного банка.

В связи с реорганизацией международного производства действия Всемирного банка были всецело направлены на создание благоприятных условий для прибыльного применения капитала международных монополий. Как «катализатор потоков частного капитала» Всемирный банк, между тем, финансирует в развивающихся странах около 10 % инвестиций международных монополий. В 1999 г. более половины его ссуд правительствам служили «структурной адаптации» этих стран к потребностям международных монополий. Остальное также в конечном счёте доставалось международным монополиям в форме заказов и выстраивания инфраструктуры для их инвестиций. Группа Всемирного банка включает несколько учреждений:

• Международный банк реконструкции и развития (МБРР) предоставляет кредиты по почти рыночным ставкам. Большинство средств для этого он получает как ссуды частных инвесторов. Кредиты в 1999 г.: 22,2 млрд долл.

• Международная ассоциация развития (МАР) предоставляет беспроцентные кредиты (с ежегодным административным сбором в размере 0,75 % от суммы) беднейшим странам с душевыми доходами менее 925 долл. в год. Деньги поступают из общественных фондов 40-ка стран. Кредиты в 1999 г.: 6,8 млрд долл.

• Международная финансовая корпорация (МФК) предоставляет кредиты частным предприятиям в развивающихся странах. 80 % денег заимствуется на международных финансовых рынках, остальные поступают из МБРР. В 1995 г. МФК выдала кредиты для 213-х проектов в 67-ми странах, в которые вовлечены международные монополии. Общий объём поддержанных в 1999 г. проектов: $13,3 млрд Относительно новыми являются инвестиции МФК в частные учреждения образования и здравоохранения.

• Агентство по многостороннему гарантированию инвестиций (АМГИ) было сформировано в 1988 г. 42-мя государствами-членами Всемирного банка для защиты частных инвесторов от валютных рисков, экспроприаций и последствий гражданских волнений и войн в развивающихся странах. Это было реакцией на кризис неоколониализма и радикализацию массового сопротивления махинациям международных монополий.

Традиционный фокус кредитов Всемирного банка — добыча и обработка сырья. В 1999 г. только МФК предоставила 533,4 млн долл. горной промышленности и добыче ископаемого топлива, 574 млн долл.— химической и нефтехимической отрасли и ещё больше — угольным, нефтяным и газовым электростанциям, а также 205,7 млн долл.— на строительство автомобильных заводов. Многие из поддержанных Всемирным банком проектов вносят вклад в глобальный парниковый эффект, в разрушение тропических дождевых лесов и основ жизни туземного населения. Поэтому протесты против разрушения лесов, эрозии почв, распространения пустынь и изгнания населения также всё больше направляются на Всемирный банк. Поэтому он начал содействовать НГО по таким центральным вопросам. Эти негосударственные организации лицемерно встают на сторону протеста, чтобы лишить его антиимпериалистической остроты и ограничить требованиями империалистических проектов якобы приемлемого вида.

АМГИ страхует, между прочим, монополии, добывающие золото и медь в развивающихся странах, включая «Сайпрус клаймэкс металз кампани» (Cyprus Climax Metals Company) и «Мэгма копер кампани» (Magma Copper Company), эксплуатирующие медные рудники в Перу, и «Ньюмонт майнинг корпорейшн» (Newmont Mining Corporation), владеющую золотыми рудниками в Янакоче в северном Перу и в Узбекистане. «Фрипорт Мак-Моран кампани» (Freeport McMoran Company) также застрахована АМГИ. Эта горнорудная корпорация разрабатывает крупнейший в мире золотой рудник в оккупированной Индонезией Ириан-Джайе (западная часть Папуа) и разграбляет месторождения, нимало не беспокоясь о местном населении и окружающей среде. Когда в 1989 г. у «Грасберга» были обнаружены новые залежи, добыча руды просто взорвалась. В конце 1990-х ежедневно извлекалось около 300 тыс. тонн руды, затем она измельчалась и основная часть непригодного материала сбрасывалось в близлежащие реки. От 120 тыс. тонн высокотоксичных отходов избавлялись таким образом каждый день — несмотря на растущее сопротивление местного населения. Едва ли какая-то прибыль от этого рудника пойдёт в Западное Папуа. Корпорация предоставляет лишь один процент прибыли для развития инфраструктуры, школ и учреждений здравоохранения в регионе. Но АМГИ вовсе не интересует ущерб, который всецело несёт население Ириан Джайи и индонезийское государство. Разграбляющие сырьё монополии, напротив, могут ожидать компенсации в случае волнений против их человеконенавистнических методов производства.

Всемирная торговая организация (ВТО)

Основание Всемирной торговой организации открыло путь к реорганизации международного производства в развивающихся странах. После восьми лет переговоров, в 1995 г., ВТО сменила действовавшее до того ГАТТ (Генеральное соглашение по таможенным тарифам и торговле). Впоследствии к ВТО присоединились почти все страны мира.

Государства-участники договорились в Марракеше в 1994 г. об отмене защитных тарифов, согласовании технических стандартов, признании патентных прав и равном обращении с отечественными и иностранными предприятиями. Для слабо индустриализованных стран ограничение экспортных субсидий означало существенное ухудшение условий в сравнении с прежними правилами ГАТТ. Члены ВТО теперь могут вводить меры для защиты своих молодых отраслей от дешёвого импорта только сроком на восемь лет. Это вырвало у них инструмент, позволявший некоторым развивающимся странам добиваться успехов в индустриализации на защищенных национальных рынках после Второй мировой войны. Не допускаются даже добровольные торговые ограничения, прежде, при ГАТТ, наиболее часто применявшаяся преграда против импорта из экономически превосходящих стран. К примеру, Южная Корея и Япония договорились о таких ограничениях, так что с 1980 г. до 1999 г. в Южную Корею мог импортироваться только ограниченный объём японских автомобилей и электроники.

Положения ВТО ограничивают право национальных государств на защиту своих экономик от иностранной конкуренции или на приобретение преимуществ над другими национальными государствами посредством государственных мер.

Уругвайский раунд ВТО в 1994 г. предписал новые процедуры контроля и урегулирования разногласий в торговле для ещё более эффективного устранения оставшихся торговых барьеров. Принцип взаимного признания национальных стандартов служил той же цели. Естественно, эти стандарты выгодны империалистическим странам. ВТО развевает знаменем свободной конкуренции, но стремится, главным образом, лишь обрушить национальные барьеры, чтобы международные монополии могли распространяться в любые национальные экономики, какие пожелают, и подчинять их.

ВТО стремится к непрерывной либерализации мировой торговли и согласованию национальных рынков ради создания единого мирового рынка под диктатом международного финансового капитала.

В 1998 г. потерпел пока что неудачу проект Многостороннего соглашения о либерализации и защите инвестиций (МСИ) в рамках ВТО или, по меньшей мере, ОЭСР [24]. Это соглашение содержало следующий положения:

• Свободный доступ ко всем инвестициям, включая портфельные (инвестиции ради рендиты, а не получения влияния на решения предприятия); компенсации инвесторам в случае экспроприации или огосударствления и даже принятия дорогостоящих социальных положений или положений по охране окружающей среды.

• Обширный доступ иностранных монополий ко всем национальным отраслям экономики всех стран-участников ВТО.

• Право иностранных инвесторов на судебный иск против страны-хозяина; подчинение государства-ответчика решению международного арбитража без права апелляции.

И вовсе не было положений о праве страны-хозяина подавать в суд на иностранных инвесторов! Такие нарушения национального суверенитета характеризуют новое качество в подрыве роли национальных государств: международные монополии постепенно ставятся наравне с субъектами международного права, их персонал получает дипломатический статус. Международные монополии наслаждаются иммунитетом; они могут предъявить иск национальным государствам, но не могут преследоваться сами.

Эти планы встречают во всём мире широкое сопротивление. Они заходят слишком далеко даже для некоторых империалистических правительств. В 1998 г. французское правительство объявило о прекращении переговоров по МСИ. Но международные монополии в конечном счёте не откажутся от желанных возможностей и постараются протолкнуть соглашения — при необходимости в модифицированной форме — несмотря на всё сопротивление.

Нет сомнений, что важность международных организаций МВФ, Всемирный банк, ГАТТ/ВТО, а также международных соглашений выросла. Прежде было достаточно косвенной зависимости на основе экономического проникновения и скрытого политического влияния, и национальные государства могли сохранять формальную политическую независимость. Реорганизация международного производства требует теперь всё более прямого влияния и, следовательно, прогрессирующего ограничения национально- государственной независимости. Это выявляет растущую власть международного финансового капитала над мировой экономикой.

После Второй мировой войны борьба народов за освобождение сокрушила старую колониальную систему. Эта борьба нашла сильного союзника в лице социалистического лагеря. В такой ситуации империализм был вынужден развить новые формы колониализма. В книге «Неоколониализм и изменения в национально-освободительной борьбе» об этом говорилось так:

Империалисты играют на экономической и политической слабости бывших колоний и полуколоний для восстановления своего влияния. Об этом новом методе неоколониализма Вилли Дикхут писал:

Империалистические страны нисколько не церемонятся в неоколониальной эксплуатации и угнетении: экономический шантаж, дипломатическое вмешательство, использование агентов, подрывная деятельность, доходящая до свержения правительств, постановка в зависимость через программы военного обучения и продажу оружия, а также силовое вмешательство — всё это инструменты неоколониального господства.

Кризис неоколониализма

В 1980-х развился глубокий кризис неоколониализма. Мировая торговля сократилась и инвестиции в развивающихся странах резко упали. Многие развивающиеся страны могли обслуживать свои долги лишь в ограниченном объёме или вообще не могли, что повлекло обостряющийся международный кризис задолженности, имевший чувствительные последствия для финансов империалистических стран.

Империалистическим ответом на кризис неоколониализма была политика неолиберализма с её пропагандой неограниченных потоков капитала, приватизации, дерегуляции и изменения роли государства. Правительства неоколониально зависимых стран должны были гарантировать международным монополиям свободную торговлю товарами и услугами, свободные потоки капитала и свободу инвестирования. Книга «Неоколониализм и изменения в национально-освободительной борьбе» комментирует:

Экономическая экспансия международных монополий могла быть успешной только при завоевании поддержки этой политики со стороны масс в неоколониально зависимых странах. Массы были справедливо возмущены коррупцией, раздутым государственным аппаратом, многообразными бюрократическими притеснениями, гиперинфляцией, технологической отсталостью и неэффективностью государственных предприятий, а также давящим налоговым бременем. Популистские политические деятели вроде Менема в Аргентине или Фухимори в Перу демагогически подхватывали эту критику и — под лозунгом неолиберализма — добивались временного успеха в создании настроения подъёма, благодаря которому они смогли выиграть выборы и приступить к неолиберальному проекту.

«План Брэди», разработанный бывшим министром финансов США Брэди в 1989 г., принял на себя задачу централизованного управления политикой неолиберализма в интересах международного финансового капитала. Книга «Аргентина — жизнь, стремления и борьба на Рио де ла Плата» говорила о нём так:

Неолиберализм создал решающие предпосылки для реорганизации международного производства в неоколониальных странах. Он подчинил национальные экономики неоколониальных стран международному процессу производства и воспроизводства международных монополий. В этом процессе он продемонстрировал целеустремленность и неразборчивость в средствах, затмившие всё, что делалось неоколониализмом в прошлом.

Распродажа лакомых кусков национальных экономик международным монополиям

С середины 1980-х важнейшим методом покорения была приватизация государственных предприятий. Петер Рёслер, заместитель коммерческого директора Иберо-Американской Ассоциации, подытожил в досье для «внешнеэкономического портала „и-ИКСПОС“ (iXPOS)» в 2001 г.:

В странах, на которые было нацелено остриё приватизаторского наступления, доля государственных предприятий в валовом национальном продукте резко сократилась: в Боливии — с 16,65 % в 1980 г. до 5,22 % в 1997 г., в Бразилии — с 10,81 % в 1992 г. до 5,90 % в 1996 г., в Чили — с 17 % в 1985 г. до 6,79 % в 1996 г., и в Перу — с 10,59 % в 1983 г. до 3,1 % в 1997 г.

Другой фокус приватизации находился в бывших странах СЭВ, в Восточной и Центральной Европе. Выражая удовлетворение, издание «Топ-инфо фюр ди Виртшафт» похвалило развитие дел в Болгарии:

Приватизация и распродажа государственных предприятий международным монополиям показывают, каково ядро реорганизации международного производства в неоколониальных странах. Масштаб этой распродажи выражается гигантским ростом прямых инвестиций из-за рубежа. Международные монополии увеличили свои инвестиции в этих странах с 115 млрд долл. в 1980 г. до 1206 млрд долл. в 2000 г., т. е. более чем в десять раз.

Диагр. 21. Зарубежные прямые инвестиции в различных экономических регионах в 1990—2000 гг. (млн долл.)

Табл. 54. Инвестиции по секторам инфраструктуры с частным участием (млн долл.)

1. Центральная и Восточная Европа: Польша, Венгрия, Россия, Чехия, Румыния, Хорватия, Югославия, Словакия, Литва, Латвия, Эстония, Украина, Беларусь, Болгария, Молдова.

Источник: индикаторы мирового развития, 2002 г.

Широкое проникновение международных монополий в процесс производства и воспроизводства неоколониально зависимых стран вызвало в них структурный кризис, последствия которого должны были испытать прежде всего рабочий класс и широкие массы. В значительной степени он разрушил промышленную базу, в той мере, в какой она не соответствовала структурам всемирно организованной системы производства международных монополий. Делегат от КПИ(мл) «Новая демократия» сообщил на 7-й Международной конференции марксистско-ленинских партий и организаций осенью 2001 г. о последствиях этого процесса для Индии:

В августе 1998 г. перуанский журнал «Эурека» проанализировал разрушение рабочих мест в важных секторах перуанской экономики:

Экономический обозреватель Харальд Штюк проанализировал в 1996 г., какие лакомые куски экономики интересуют международные монополии больше всего:

В самом деле, в 1990-х прямые инвестиции в частности в этих секторах резко выросли, например, в Латинской Америке — с 65,124 млрд долл. до 237,156 млрд долл., т. е. на 264 %. В центрально- и восточноевропейских странах такие инвестиции выросли даже в девять раз во второй половине 1990-х в сравнении с первой половиной; в восточноазиатско-тихоокеанском регионе — на 246 %. В Европе и Центральной Азии также был рост — в одиннадцать раз, до 76,8 млрд долл.

Чтобы сделать эту распродажу выгодной для международных монополий, МВФ и Всемирный банк часто требовали от этих стран повышений цен на воду, энергию и других услуг, прежде чем согласиться на реструктуризацию и новые кредиты.

Международные монополии используют для утверждения своей претензии на господство не только экономические меры, но также и политическое и военное вмешательство. На 7-й Международной конференции марксистско-ленинских партий и организаций делегат из Бангладеш сообщил:

Империалистическое присвоение основного обеспечения масс и природных ресурсов яснейшим образом характеризует установление всестороннего господства международных монополий над всем обществом в неоколониальных странах.

Борьба международных монополий за прямой контроль над сырьём

Обеспечение сырьевой базы есть первейший интерес международных монополий. После краха старых колониальных империй контроль над сырьевыми регионами перешёл к ставшим независимыми странам. Поначалу международные монополии повели политику сбивания цен на сырьё и повышения цен на промышленные продукты — обе меры выполняются за счёт развивающихся стран. Эти ножницы цен привели к значительному росту задолженности главным образом в тех странах, для которых сырьевой экспорт был важным или даже решающим источником дохода. В 1998 г., например, доходы от минеральной нефти составили 97,7 % экспортных доходов Нигерии, 95 % — Кувейта, 90 % — Ливии и Саудовской Аравии, 85 % — Ирана и 72 % — Венесуэлы. Гвинея более чем на 70 % зависит от экспорта бокситов, Ямайка — более чем на 50 %. Замбия получает более 80 % экспортных доходов от меди, Чили — 30 %. Согласно исследованию Конференции ООН по торговле и развитию (ЮНКТАД), только 83 развивающихся страны получают более 50 % своих экспортных доходов лишь от двух-трёх видов сырья (горная промышленность и/или сельское хозяйство).

Но эта зависимость не меняла того факта, что неоколониальные страны сохраняли прямой контроль над своим сырьём. В глазах международных монополий это был фактор ненадёжности. В отношении нефти — важнейшего мирового энергетического сырья, на которое приходится 40 % первичного энергопотребления,— исследование немецкого Федерального института геологических наук и природных ресурсов в Ганновере ясно выражало опасения:

В 1990-х большое количество шахт в неоколониальных странах было приватизировано в соответствии с Планом Брэди. Государственная собственность была передана международным монополиям, а те, в ответ, погасили долги развивающихся стран. За 1987—1998 гг. в секторе цветной и чёрной металлургии во всём мире было 176 случаев приватизации, поглощений и слияний общей стоимостью 53,6 млрд долл. В добыче золота, вотчине группы «Энглоу-Американ» (Anglo-American), за тот же период было 182 слияния, поглощения и случаев приватизации, вовлёкших капитал в сумме 39,3 млрд долл. Систематическое приобретение сырьедобывающих предприятий привело в 2000 г. к концентрации мирового рынка железной руды в руках всего лишь нескольких корпораций.

Среди 500 крупнейших международных монополий в 2001 г. «БХП Биллитон» (BHP Billiton) удерживала 281-е место, «Энглоу-Американ» — 341-е и «Рурколе» (Ruhrkohle AG) — 365-е.

Табл. 55. Мировой рынок цветных металлов

1. Доля относится к «Западному миру»

Источник: еженедельный отчёт Немецкого института экономических исследований, 3/2000.

Монополии также подчинили международную торговлю сельскохозяйственными продуктами. Купля-продажа сельскохозяйственного сырья сконцентрировались в руках трёх-шести крупнейших международных корпораций.

Табл. 56. Рыночная мощь многонациональных корпораций в сельском хозяйстве

Концентрация международной сельхозторговли (доли трёх-шести крупнейших международных корпораций в мировой торговле этими продуктами)

Источник: заключительный отчёт Исследовательской комиссии «Глобализация мировой экономики — вызовы и ответы».

Неолиберальная политика организовала переход от косвенного к прямому контролю международных монополий над сырьём. Они уже не довольствовались контролем над рынками сырья, а прибирали к рукам добычу и торговлю. В некотором отношении это означало возвращение к старому методу колониализма — но на новой основе. Контроль над источниками сырья и производственными возможностями прямо удерживают империалистические державы и их монополии. Ново здесь только то, что неоколонии обладают политической независимостью, по крайней мере, формально. Снаружи кажется, что политическую ответственность несут правительства, но за этим фасадом господствуют международные монополии. Таким образом, новой является всеобъемлющая система обмана и манипуляции. Что в действительности международные монополии определяют политику неоколониальных стран, скрывается дабы избежать открытой конфронтации с рабочим классом и широкими массами и задержать развитие антиимпериалистической освободительной борьбы.

Чем больше массы разберутся в этой системе обмана и манипуляции и поймут империалистическую сущность новых отношений эксплуатации, тем больше классовая борьба в неоколониальных странах и борьба за национальное и социальное освобождение повернётся прямо против органов международного финансового капитала. Тогда эти массы поведут борьбу под руководством международного рабочего класса за преодоление империалистической мировой системы.

Расширение мировой торговли и международное введение монополистических цен

Международные монополии использовали приобретённые в неоколониальных странах производственные мощности главным образом для экспортного производства. С другой стороны, принудительное снятие торговых барьеров использовалось для затопления рынков импортными товарами. Торговые монополии вроде «Уол-март» (Wal-Mart) разрушили национальные рынки продовольствия и монополизировали снабжение продовольствием населения — первоначально по демпинговым ценам, но после устранения конкурентов — по монополистическим. Вилли Дикхут прокомментировал это так:

Стоимость жизни особенно выросла в странах, в которые вливалось больше всего капитала в ходе реорганизации международного производства. В Бразилии индекс цен поднялся к 2001 г. в 1741 раз в сравнении с уровнем 1992 г. В Аргентине за 1990—1995 гг. он вырос четырёхкратно, в Мексике за 1990—2001 гг.— в 5,7 раз, в Южной Корее — более чем на две трети, в Чили и Южной Африке — в полтора раза. В Индонезии индекс цен за этот период почти учетверился, на Филиппинах вырос в 2,5 раза, а в Перу — даже в 25,8 раз. Этот громадный рост стоимости жизни не был только уродливым побочным эффектом реорганизации международного производства, он был вполне преднамеренно проводимой политикой, чтобы сделать рынки в особенности промышленно более развитых из числа развивающихся стран привлекательными для инвестиций международных монополий. Массам навязывалось зачастую драматическое ограничение покупательной способности, во многих случаях в связи с полной переменой прежних условий жизни.

Табл. 57. Индекс стоимости жизни

Индекс стоимости жизни в странах, получивших больше всего капитала в ходе реорганизации международного производства(1995 г. = 100)

1. Данные за 1992 г.

2. Данные за 1994 г.

Источники: статистический ежегодник ОЭСР по зарубежным странам.

Монополистических цен можно достичь, только если монополии действительно контролируют внутренний рынок, т. е. при устранении конкуренции. Монополистические цены в развивающихся странах — явный признак того, что международные монополии установили своё господство над национальными рынками. Вилли Дикхут писал:

Чтобы протолкнуть монополистические цены, в отдельных странах вроде Перу и Аргентины, а также Таиланда, Южной Кореи и Филиппин, национальная валюта была непосредственно привязана к империалистической валюте, доллару или евро. В марте 2000 г. Эквадор заменил свою прежнюю национальную валюту сукре долларом. Названными причинами были утрата доверия к местной валюте, продолжающаяся высокая инфляция и надежда на облегчение доступа к международным технологиям и методам производства. В передаче радио «Дойчланфунк» (Deutschlandfunk) 28 апреля 2002 г. ясно указано, кто в действительности выиграл от «долларизации» Эквадора:

Предвестники будущих крушений неоколониализма

Азиатский кризис 1997—1998 гг.был главным образом вызван действиями крупных европейских и японских банков. Тяжелее всего были поражены кризисом Индонезия, Южная Корея, Малайзия, Филиппины и Таиланд. Не находя более привлекательных кредитных возможностей в Европе и Японии, банки буквально затопили эти пять стран кредитами, сумма которых выросла с 6,1 млрд долл. в 1993 г. до 40,6 млрд долл. в 1997 г., т. е. более чем в шесть раз. Экономист Йорг Хуффшмид прокомментировал:

Спекуляция также ускорила рост цен. Азиатские товары стали дороже и их, таким образом, стало тяжелее продать на мировом рынке. Экспорт сократился в отношении к импорту. Экспортная выручка была более недостаточной для возмещения кредитов. Усложняла ситуацию привязка к доллару США валют Таиланда, Малайзии, Южной Кореи, Филиппин и Индонезии. Когда в середине 1995 г. курс доллара к большинству других валют вырос, привязанные к нему курсы азиатских валют соответственно выросли. Это ещё больше подняло цены товаров из этих стран на мировом рынке.

В начале 1997 г. международные банки и валютные дилеры убедились, что затронутые азиатские валюты переоценены. Поэтому связь с долларом США следовало прервать, а валюты — девальвировать. Поначалу национальные правительства сопротивлялись девальвации, продавая иностранную валюту, ибо знали, что девальвация сделает выплату ссуд в долларах США намного более трудной и что это означало бы гибель для многих фирм. Но запасы иностранной валюты были ограничены. В начале июля 1997 г. таиландское правительство было вынуждено уступить и отвязать свою валюту от доллара. Всего две недели спустя последовала Малайзия, а месяцем позже — Индонезия. Многие банки и предприятия подверглись опасности, курсы акций из этих стран резко упали.

Вернувшись к гибким курсам, восточно-азиатские валюты потеряли к весне 1998 г. значительную часть стоимости. Девальвация относительно доллара США составила в среднем около 50 % в Таиланде, Малайзии, Южной Корее и на Филиппинах, и целых 84 % — в Индонезии.

Это привело в действие международную валютную спекуляцию со ставкой на девальвацию азиатских валют. Международные банки немедленно вывели 32,3 млрд долл. кредитов — и экономики затронутых стран сразу рухнули. Йорг Хуффшмид точно заметил:

Эта девальвация экспроприировала значительную часть богатств целых стран в доселе невиданных масштабах. Больше всего от последствий этой финансовой спекуляции пострадали широкие массы. Их заработанные и сбережённые деньги внезапно обесценились. По оценке МВФ, из-за кризиса бедность в Индонезии удвоилась, а в Таиланде и Южной Корее — выросла на 75 %. Только в этих трёх странах по меньшей мере 22 млн чел. были брошены в нищету, страдали от голода, остались бездомными — под угрозу было поставлено само их существование.

Международные монополии воспользовались ситуацией для скупки предприятий в этих странах по бросовым ценам и таким образом ещё более агрессивно продолжили свою политику реорганизации международного производства за счёт этих стран.

В 1998 г. кризис распространился на Россию, а в 1998—1999 гг.— на весь Mercosur (Бразилия, Аргентина, Уругвай и Парагвай), разорив и там миллионы людей. Бразилия смогла поначалу переложить последствия экономического кризиса на Парагвай, Уругвай и Аргентину. Девальвация бразильской валюты удешевила экспортное производство Бразилии, и соседние страны внезапно утратили конкурентоспособность. Это глубоко погрузило их в экономические кризисы, но Бразилии дало только временную отсрочку перед тем, как она также была поражена глубоким экономическим кризисом.

Путь Аргентины к государственному банкротству

Крах Аргентины был уроком для будущего развития неоколониализма. Международный финансовый капитал быстро и полностью подчинил одну из промышленно наиболее высокоразвитых стран Латинской Америки. Сумма иностранных прямых инвестиций увеличилась с 6,6 млрд долл. в 1985 г. до 73,1 млрд долл. в 2000 г. Эта подняло Аргентину в верхушку неоколониально зависимых стран, после только Бразилии, Мексики и Сингапура.

Большинство из двадцати крупнейших монополистических групп Аргентины находится во владении или под контролем международных монополий из других стран. В 2000 г., согласно анализу аргентинского марксистско-ленинского исследователя Карлоса Эчагуэ, это были:

• нефтегазовая компания «Репсоль ЯПФ» (Repsol YPF) — Испания;

• производитель стали «Текинт» (Techint) — формально Аргентина, но в действительности Италия;

• компания телефонии и телевидения «Телефоника» (Telefónica) — Испания;

• сеть супермаркетов «Каррефур» (Carrefour) — Франция;

• телекоммуникационная компания «Телеком» (Telecom) — Италия и Франция;

• сеть супермаркетов «Диско/Американос» (Disco/Americanos) — Нидерланды/Аргентина;

• продовольственная компания «Перес Компанк» (Péres Companc) — Аргентина;

• электроэнергетическая компания «ЭНДЭСА» (ENDESA) — Испания;

• нефтегазовая компания «Шелл» (Shell) — Нидерланды/Великобритания;

• медиа-группа «Кларин» (Clarín) — Россия/Аргентина;

• продовольственная компания «Каргилл» (Cargill) — США;

• автомобильная компания «Форд» (Ford) — США;

• табачно-продовольственная компания «Филипп Моррис» (Philip Morris) — США;

• промышленный конгломерат «Макри» (Macri) — Аргентина;

• нефтегазовая компания «Эс-оу» (Esso) — США;

• автомобильная компания «Фиат» (Fiat) — Италия;

• продовольственная компания «Кока-кола» (Coca Cola) — США;

• автомобильная компания «Рено» (Renault) — Франция;

• автомобильная компания «Фольксваген» (Volkswagen) — Германия;

• продовольственная компания «Аркор» (Arcor) — Аргентина.

Химическая и нефтехимическая промышленность и нефтеочистительные заводы в Аргентине официально находятся в иностранной собственности на 80 %, но в действительности почти полностью. 60 % пищевой промышленности и вся автомобильная промышленность принадлежат иностранным корпорациям. Даже чёрная металлургия, считающаяся полностью национальной, находится в действительности под господством российского и итальянского капитала.

Иллюзорные надежды на политику приватизации

Распродажа аргентинской экономики иностранным монополиям не встретила немедленного сопротивления масс, несмотря даже на то, что сразу повлекла за собой банкротства и массовые уничтожения рабочих мест. Причина была в том, что доходы от приватизации временно разрядили напряжённость государственного бюджета. Короткое время казалось, что задолженность может быть поставлена под контроль. Зарплаты также на какое-то время повысились. В книге «Аргентина — жизнь, стремления и борьба на Рио де ла Плата» читаем:

Рост задолженности Аргентины действительно замедлился в 1990—1993 гг. В 1993 г. она даже временно немного сократилась, но затем снова резко увеличилась после 1994 г. и вскоре достигла новых масштабов. В 1993—2000 гг. сумма, необходимая на годовое обслуживание долга, выросла почти в пять раз: с 5,9 млрд долл. до рекордной величины 27,3 млрд долл. Несмотря на это, общая задолженность более чем удвоилась — с 64,7 млрд долл. до 146,2 млрд долл.

Диагр. 22. Динамика доходов от приватизации, обслуживания долга, задолженности и доли государственных предприятий в Аргентине

Иллюзорные надежды обеспечить процветание распродажей национального богатства международным монополиям рухнули всего через несколько лет. Ибо кредиты МВФ и Всемирного банка, основную сумму и проценты, следовало выплатить, но в то же время после продажи государственных предприятий страна была лишена главных источников дохода. Международные монополии предъявляли всё большие требования к инфраструктуре, требовали правительственных инвестиций, но даже не думали платить в Аргентине налоги и таким образом укреплять государство. Напротив, государственная казна всё более разграблялась.

Привязка аргентинского песо к доллару США также не могла спасти страну. В 1991 г. министр экономики Доминго Кавальо хвастал, что эта мера даст его стране «по меньшей мере шестьдесят лет» стабильности. Но в экономическом кризисе Аргентина столкнулась с нарастающими трудностями погашения кредитов. Вслед за этим МВФ в декабре 2001 г. остановил выплату уже утверждённых кредитов. Кредиты можно было ещё получить на международных рынках капитала, но там Аргентина должна была выплатить 40 % рисковой премии. Когда просочилось известие о намерении правительства разорвать привязку песо к доллару, это повлекло массовый наплыв в банки 30 ноября 2001 г. Вполне обоснованно вкладчики боялись значительного обесценивания своих сбережений. Только в тот день со счетов было забрано свыше 2 млрд долл.

1 декабря 2001 г. правительство ограничило права вкладчиков на распоряжение своими банковскими вкладами, что вызвало гневные протесты, в особенности со стороны мелкобуржуазных промежуточных слоёв. 5 декабря МВФ объявил, что Аргентина не может ожидать никаких дальнейших кредитов и ранее согласованный кредит в размере 1,26 млрд долл. не будет выплачен. Это было предназначено вынудить правительство сократить бюджет на 4 млрд долл., но, конечно же, привело к усилению протестов. Прошла новая всеобщая забастовка, которая 19 декабря 2001 г. переросла в национальное народное восстание, так называемое «Аргентиназо» (Argentinazo).

20 декабря 2001 г. президент Де ла Руа был вынужден уйти в отставку. 1 января 2002 г. в должность президента был возведён Эдуардо Дуальде. Правительство США потребовало от нового правительства представить заслуживающую доверия экономическую программу прежде, чем вновь станет возможным приток средств из США в Аргентину. Поэтому в качестве первой меры действительно была отменена привязка песо к доллару, и правительство получило широкие полномочия для борьбы против экономического кризиса. Но это также не помогло. В мае 2002 г. песо пришлось девальвировать на 70 %, что подогрело инфляцию и ещё более сократило доходы масс.

Эти события показали тесное взаимодействие между долговым и экономическим кризисом. Оба кризиса углублялись, и когда империалистические страны с помощью МВФ переложили свои экономические проблемы на Аргентину, там сложилась безвыходная ситуация. К июню массовая безработица достигла официального уровня 30 %, а цены на продовольствие повысились на 50 %.

Табл. 58. Амортизационные отчисления и переоценки стоимости международными банками для убытков в Аргентине (млн долл.)

Источник: «Ди Вельт» (Die Welt), 26 апреля 2002 г. и 31 января 2003 г.

Обратное влияние на международный финансовый капитал

В первом квартале 2002 г. производство товаров в Аргентине упало на 20,1 %, строительная деятельность — на 46,1 %. Каждый десятый работник потерял в 2001 г. своё место. Личное потребление снизилось на 21 %. Аргентина испытала глубочайший в своей истории экономический кризис. Из 36 млн жителей Аргентины почти 15 млн были вынуждены выживать за чертой бедности.

Это имело свои последствия для международных монополий. За первые семь месяцев 2002 г. автомобильная промышленность сократила выпуск на 45 %. 80 % аргентинской продукции прежде шло на экспорт, главным образом в Мексику и Бразилию. Девальвация песо была выгодна экспорту, но из-за мирового экономического кризиса международные рынки также сократились.

В 1998 г. на аргентинских предприятиях «Фольксваген», «Даймлер-Крайслер» (DaimlerChrysler), «Форд», «Дженерал моторз» (GM), «Рено», «Пежо — Ситроэн» (Peugeot-Citroën), «Фиат» и «Тойота» (Toyota) ещё было занято 27 тыс. рабочих и служащих; в августе 2002 г. это число было немного меньше 15 тыс.— и более 5 тыс. из них были временно отстранены от работы.

Другие секторы также испытали тяжёлое влияние. Нефтяная компания «Репсоль ЯПФ» понесла потери примерно на миллиард долларов. Французская компания «Телеком» и испанская «Телефоника» — обе участвующие в «Телеком Аргентина» (Telecom Argentina) — вынуждены были продемонстрировать в годовых балансах убытки в размере 318 млн долл. и 328 млн долл.

Массовый обвал пережили банки и кредитные учреждения из-за потерь от «песофикации», падения стоимости правительственных займов, и, как следствие неплатежеспособности из-за массовой безработицы и обнищания. В 2000 г. иностранные банки удерживали в Аргентине 73 % рынка; в 1994 г.— только 15 %. Они «преодолели» кризис, списав убытки и таким образом уничтожив капитал.

МВФ требует от Аргентины приватизации последних государственных банков, включая Национальный банк. Это дало бы международным монополиям прямой доступ к 20 млн га земли, под заклад которых эти банки выдали ипотечные ссуды.

В конце 2002 г., через год после прекращения обслуживания долга, между правительством Аргентины и МВФ не было достигнуто никакого нового соглашения; просто была предоставлена отсрочка долговых выплат. Требуемые МВФ меры, которые свелись к ещё более сильному ограблению аргентинских трудящихся, в это время не могли быть осуществлены — так сильно массовое сопротивление поколебало государственный аппарат.

Крах неолиберальной политики делает развивающиеся страны фокусом международной классовой борьбы

Неолиберализм выступил с претензией на разрешение кризиса неоколониализма. Но итог десяти лет неолиберальной политики был сокрушителен. Бюджетные и долговые кризисы могли сдерживаться только какое-то время, а затем снова вспыхнули и всё более яростно. Хотя имели место краткосрочные инициативы по формированию фирм и созданию рабочих мест, полное подчинение экономик зависимых стран международным монополиям разрушило национальную промышленность и привело к катастрофической массовой безработице и бедности. И новые президенты могли вдохновить надежды масс только на короткий период; затем они оказались верными вассалами империалистов, подчинявшими свои страны диктату МВФ и Всемирного банка и уступавшими всякие остатки национальной самостоятельности и суверенитета.

Неоколониализм соскользнул в новый кризис, более глубокий и обширный, чем в начале 1980-х. Этот кризис проходит на основе реорганизации международного производства и прежде всего всесторонне воздействует на всю систему мировой экономики, вплоть до империалистических центров.

Именно в центральных пунктах неолиберальной политики развивается массовая борьба. Буржуазный еженедельник «Ди Цайт» сообщил о борьбе вокруг водоснабжения в Южной Африке, Аргентине, Гане, Парагвае, Индии, Канаде и Боливии, успешно берущей на прицел международные энергетические монополии:

Одним из важных для будущего последствий неолиберальной политики является чрезвычайное ослабление государственных аппаратов в неоколониально зависимых и угнетённых странах. Классовые противоречия обостряются, в латиноамериканских странах развивается транснациональное революционное брожение, а государственные и военные аппараты едва ли уже способны противодействовать этому движению. Боливийский марксист-ленинец сделал из «водного восстания» такой вывод:

Сила массовых движений и слабость неоколониальных государств также объясняют растущую милитаризацию отношений между развивающимися и империалистическими странами. Всё чащё империалисты оказываются вынуждены обеспечить военное присутствие в неоколониальных и полуколониальных странах, чтобы поддержать отношения власти и эксплуатации. Эта тенденция — отражение обострённого кризиса неоколониализма. Кризис неолиберализма сделал классовую борьбу в неоколониально эксплуатируемых и угнетённых странах фокусом международной классовой борьбы.